Vikicitaro eowikiquote https://eo.wikiquote.org/wiki/%C4%88efpa%C4%9Do MediaWiki 1.48.0-wmf.1 first-letter Aŭdvidaĵo Specialaĵo Diskuto Uzanto Uzanto-Diskuto Vikicitaro Vikicitaro-Diskuto Dosiero Dosiero-Diskuto MediaWiki MediaWiki-Diskuto Ŝablono Ŝablono-Diskuto Helpo Helpo-Diskuto Kategorio Kategorio-Diskuto TimedText TimedText talk Modulo Modulo-Diskuto Event Event talk 0 935 54037 53962 2026-11-01T14:37:30Z RG72 415 /* Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov */ 54037 wikitext text/x-wiki {{Aŭtoro | dosiero = | vikipedio = Maksim Gorkij | komunejo = | komunejokat = | vikifontaro = | vikinovaĵoj = }} '''[[w:Maksim Gorkij|Maksim GORKIJ]]''' (ruse ''Максим Горький'', aŭ realnome: '''Aleksej Maksimoviĉ PEŜKOV''', ruse Алексей Максимович Пешков; naskiĝis la 16-an (28-an) de marto 1868 — mortis la 18-an de junio 1936) estis rusa kaj sovetia verkisto kaj socia aganto. == Citaĵoj == {{Citaĵo|teksto=La konservativa [[penso]] obstine asertas, ke [[Esperanto]] estas [[utopio]]. La viva, evoluanta realeco iom post iom, sed ĉiam pli energie refutas la opinion de la [[konservativuloj]].<ref>Laŭ vikipedia [[w:Projekto:Vizaĝoj|projekto vizaĝoj]]</ref> |aŭtoro=|verko=|origina teksto=}} {{Citaĵo|teksto=[[Nokto]] faliĝadis kaj, kune kun ĝi io forta, refreŝiga, kiel la tenera kareso de patrino, elverŝiĝis en la [[brusto]]n.|aŭtoro=|verko=|origina teksto=}} {{Citaĵo|teksto=Ne estas pli danĝera [[veneno]], ol la [[povo]], kiun oni ekzercas super aliulo.|aŭtoro=|verko=|origina teksto=}} == Pri la aŭtoro == === Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov === {{Citaĵo |teksto = Gorkij certe havis rilatojn kun la tuta [[Peterburgo]], de supre ĝis malsupre. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Горький, естественно, имел связи со всем Петербургом сверху донизу<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 62.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] Gorkij plu havis malbonan humoron. Liaj impresoj dum la tago ne plibonigis, sed eĉ malbonigis lian mornan humoron. Dum la tuta horo li plendis kaj grumblis pri [[ĥaoso]], malordo, ekscesoj, manifestiĝoj de senrespondeco, pri [[fraŭlino]]j, veturantaj tra la urbo nekonate kien, nekonate sur kies [[aŭto]]j, kaj prognozis senduban fiaskon de la movado, dignan je nia azia sovaĝeco. Du-tri homoj el la ĉeestintoj estis aldonantaj ilustraĵojn al la sama temo kaj jesantaj Gorkij... [...] Por mi inverse estis evidente ke la aferoj statas bonege, ke la [[revolucio]] evoluas plej bone, ke la venkon oni povas konsideri garantiita kaj ke la ekscesoj, filistra stulteco, malnobleco kaj malkuraĝo, ĥaoso, aŭtoj, fraŭlinoj — tio estas la aferoj, sen kiuj la revolucio ''neniel povus okazi'', sen kio ĉio okazanta estus ''teorie neimagebla'', sen kio nenio simila ''neniam kaj nenie okazis''. Ĉio ĉi por mi estis tute evidenta. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Горький продолжал быть не в духе. Его впечатления за день не улучшили, а усугубили его мрачное настроение. В течение битого часа он фыркал и ворчал на хаос, беспорядок, на эксцессы, на проявления несознательности, на барышень, разъезжавших по городу неизвестно куда, на неизвестно чьих моторах, и предсказывал верный провал движения, достойный нашей азиатской дикости. Два‑три человека из присутствовавших добавляли иллюстраций к той же теме и поддакивали Горькому… [...] Для меня было, напротив, очевидно, что дела обстоят блестяще, что революция развивается как нельзя лучше, что победу теперь можно считать обеспеченной и что эксцессы, обывательская глупость, подлость и трусость, неразбериха, автомобили, барышни — это лишь то, без чего революция ''никаким способом обойтись не могла'', без чего все происходящее ''теоретически немыслимо'', без чего ничто подобное ''никогда и нигде не бывало''. Все это было для меня совершенно очевидным<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 122.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [sepulto sur la [[Marsa kampo (Sankt-Peterburgo)]] ] Gorkij levis la demandon pri sepulto de viktimoj de la [[revolucio]] sur la Palaca placo, prezentinte opiniojn de artistoj kaj iliajn proprajn projektojn rilate la Marsan kampon. Mi rememoras ke estis kelkaj grupoj da artistoj kaj kelkaj "skoloj" rilate tiun ĉi demandon. Al mi sin turnis du-tri homoj, plendante krom la Marsa kampo ankaŭ pri la Tavrida ĝardeno kaj ŝajnas ke pri iu plia loko por la sepulto. Oni prezentadis siajn planojn kaj ŝajnas ke montris desegnaĵojn. Ĝenerale en la arta mondo okazis movado. Oni parolis pri la komenciĝinta ora epoko de la [[arto]], pri ministerio de arto ktp. Kun ĉiuj projektoj de la sepulto mi sendis onin al Gorkij. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Горький поднял вопрос о похоронах жертв революции на Дворцовой площади, представив соображения художников и изложив их собственные проекты насчет Марсова поля… Припоминаю, что художников было несколько групп и было несколько «течений» по данному вопросу. Ко мне обращалось два‑три человека, защищая кроме Марсова поля еще Таврический сад и, кажется, еще какое‑то место для похорон. Излагали свои планы и как будто показывали чертежи. Вообще среди художественного мира было движение. Говорили о наступившем золотом веке для искусства, о министерстве по делам искусств и т. д. Со всеми проектами похорон я направлял к Горькому<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 240.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [sepulto sur la [[Marsa kampo (Sankt-Peterburgo)]] ] Oni dece aplaŭdis al Gorkij, sed al la demando ĉu la [[Petrograda Soveto|Soveto]] deziras ŝanĝi sian opinion pri la loko de la sepulto, la voĉdono respondis nee!.. Al Gorkij kontraŭparolis neniu. Oni ne deziris kaj jen ĉio. Neprognozeblaj estas la vojoj de la popolaj [[movado]]j, popolaj kunvenoj, popolaj momentaj impulsoj... [...] Gorkij ekde tiam ne aperis en la Soveto [...] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Горькому как следует похлопали, но на вопрос, желает ли Совет пересмотреть свое решение о месте похорон, голосование ответило отрицательно!.. Горькому никто не возражал. Не пожелали, и все тут. Неисповедимы пути народных движений, народных собраний, народных мгновенных импульсов… [...] Горький же с тех пор в Совете не появлялся [...]<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 240.</ref>. }} {{Referencoj}} {{Vikipedio}} {{Projekto vizaĝoj}} {{DEFAŬLTORDIGO:Gorkij, Maksim}} [[Kategorio:Aŭtoroj laŭ nomoj]] [[Kategorio:Verkistoj]] [[Kategorio:Dramistoj]] [[Kategorio:Ruslingvaj aŭtoroj]] [[Kategorio:Kaŝnomoj kaj pseŭdonimoj]] [[Kategorio:Socialistoj]] [[Kategorio:Komunistoj]] [[Kategorio:Rusoj]] [[Kategorio:Ruslingvaj aŭtoroj]] [[Kategorio:Sovetianoj]] [[Kategorio:Naskiĝintoj la 2-an de marto]] [[Kategorio:Mortintoj la 18-an de junio]] [[Kategorio:Naskiĝintoj en 1868]] [[Kategorio:Mortintoj en 1936]] 83dptyhr189314ty2pbmvokpdvzn197 0 3088 54040 53989 2026-11-01T14:39:10Z RG72 415 /* Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov */ 54040 wikitext text/x-wiki {{Aŭtoro | nomo = Lenin | dosiero = | vikipedio = Lenin | komunejo = Владимир Ильич Ленин | komunejokat = Vladimir Lenin | vikifontaro = | vikinovaĵoj = }} '''[[w:Lenin|Lenin]]''', naskita '''Vladimir Iljiĉ ULJANOV''', ruse Владимир Ильич Ульянов, (naskiĝis la 22-an de aprilo, 1870, mortis la 21-an de januaro, 1924) estis rusa revoluciisto, ŝtata aganto kaj politika pensulo. Lia patrino estis edzino de instruisto, kiu fariĝis lernejestro. == Citaĵoj == {{Citaĵo |teksto = La forigo de l’ŝtatregado estas la celo, kiun ĉiuj socialistoj, Marks unuavice, alcelis... |verko = el [[[Vortoj de Kamarado E. Lanti]], p.&nbsp;114] |origina teksto = }} {{Citaĵo|teksto=Kiam vi [[Laboro|laboras]], ne hontu diri al la homoj, kiuj helpas al vi, ke ili [[Malhelpo|malhelpas]].|aŭtoro=Lenin<ref>laŭ cito en Aforismoj greneroj de saĝeco de Eduard V. Tvarozek</ref>|verko=|origina teksto=}} {{Citaĵo|teksto = [[Paco|Pacismo]], la predikado de paco abstrakte, estas unu el la rimedoj por [[Trompo|trompi]] la [[Laboristo|laboristan]] klason. |aŭtoro = |verko = |origina teksto =}} {{Citaĵo|teksto = '''Ne povas esti reala kaj efika "[[libereco]]" en socio bazita sur la [[potenco]] de [[mono]], en socio en kiu la amasoj da laboristoj vivas en [[malriĉeco]] kaj la manpleno da [[riĉulo]]j vivas kiel [[parazito]]j.''' |aŭtoro = |verko = |origina teksto =}} {{Citaĵo|teksto = Sen revolucia [[teorio]] ne povas esti revolucia [[movado]]. |aŭtoro = |verko = |origina teksto =}} {{Citaĵo|teksto = Ni devas "iri inter ĉiuj klasoj de homoj" kiel teoriuloj, kiel propagandistoj, kiel agitantoj kaj kiel organizantoj. |aŭtoro = |verko = |origina teksto =}} {{Citaĵo|teksto = La homa [[racio]] malkovris multajn mirindajn aferojn en la [[naturo]] kaj malkovros ankoraŭ pli kaj tiel pliigos sian [[potenco]]n super la naturo. |aŭtoro = |verko = |origina teksto =}} {{Citaĵo|teksto = Internacia [[unueco]] de la [[laboristo]]j pli gravas ol la nacia. |aŭtoro = |verko = Letero al Inessa Armand (20 novembro 1916) |origina teksto =}} {{Citaĵo|teksto = Ni ne atingos [[socialismo]]n sen [[lukto]]. |aŭtoro = |verko = |origina teksto =}} {{Citaĵo|teksto = Ĉiaspecaj [[krizo]]j - ekonomiaj krizoj pli ofte, sed ne nur ĉi tiuj - siavice tre konsiderinde pliigas la tendencon al koncentriĝo [de kapitalo] kaj [[monopolo]]. |aŭtoro = |verko = |origina teksto =}} {{Citaĵo|teksto = [[Monopolo]], post kiam ĝi formiĝas kaj regas milojn da milionoj, neeviteble penetras en ĉiun sferon de la publika vivo, sendepende de la formo de [[registaro]] kaj ĉiuj aliaj "[[detalo]]j".|aŭtoro = |verko = |origina teksto =}} {{Citaĵo|teksto = Dum la [[ŝtato]] ekzistas, ne povas esti [[libereco]]. Kiam estos libereco, ne estos ŝtato. |aŭtoro = |verko = |origina teksto =}} {{Citaĵo|teksto = Libereco en [[Kapitalismo|kapitalisma]] socio ĉiam restas preskaŭ same kiel en la antikvaj grekaj respublikoj: libereco por la [[Sklaveco|sklavposedantoj]]. |aŭtoro = |verko = |origina teksto =}} {{Citaĵo|teksto = La [[danĝero]] estas granda. La [[malamiko]] estas multe pli forta ol ni [[Ekonomio|ekonomie]], same kiel hieraŭ ĝi estis [[Armeo|armee]] multe pli forta ol ni. |aŭtoro = |verko = |origina teksto =}} {{Citaĵo|teksto = Kiam ni venkos mondskale, mi pensas ke ni uzos [[oro]]n por konstrui publikajn necesejojn en la [[strato]]j de iuj el la plej grandaj urboj de la mondo. |aŭtoro = |verko = |origina teksto =}} {{Citaĵo|teksto = [[Stalin]] estas tro malĝentila kaj ĉi tiu difekto, kvankam sufiĉe tolerebla inter ni kaj traktado inter ni [[komunisto]]j, fariĝas netolerebla ĉe ĝenerala sekretario. Tial mi sugestas ke la [[kamarado]]j pensu pri maniero forigi Stalin de tiu posteno kaj nomumi alian homon anstataŭ li... |aŭtoro = |verko = Letero al la Kongreso (4 januaro 1923) |origina teksto =}} {{Citaĵo|teksto = Oni ne povas vivi en [[socio]] kaj esti libera de socio. |aŭtoro = |verko = |origina teksto =}} {{Citaĵo|teksto = [[Diskriminacio]] inter [[civitano]]j pro ties religiaj konvinkoj estas tute netolerebla. |aŭtoro = |verko = |origina teksto =}} {{Citaĵo|teksto = [[Honto]]n al [[Usono]] pro la malfacila situacio de la [[nigrulo]]j! |aŭtoro = |verko = |origina teksto =}} {{Citaĵo|teksto = [[Historio]] moviĝas zigzage kaj laŭ rondiraj [[vojo]]j. |aŭtoro = |verko = |origina teksto =}} {{Citaĵo|teksto = Neniu [[revolucio]] valoras ion ajn, krom se ĝi povas [[Defendo|defendi]] sin. |aŭtoro = |verko = |origina teksto =}} {{Citaĵo|teksto = [[Komunismo]] ne povas esti trudita [[Perforto|perforte]]. |aŭtoro = |verko = |origina teksto =}} {{Citaĵo|teksto = Honto pro malbenita carismo, kiu torturis kaj persekutis la [[judo]]jn. Honto al tiuj, kiuj instigas [[malamo]]n al la judoj, kiuj instigas malamon al aliaj [[nacio]]j. |aŭtoro = |verko = |origina teksto =}} {{Citaĵo|teksto = Ĉie en la [[mondo]], kie ajn estas [[kapitalisto]]j, gazetara [[libereco]] signifas liberecon aĉeti [[gazeto]]jn, aĉeti [[verkisto]]jn, subaĉeti, aĉeti kaj falsi "publikan [[opinio]]n" por la avantaĝo de la [[burĝaro]]. |aŭtoro = |verko = |origina teksto =}} {{Misatribuitaj komenco}} == Misatribuitaj == {{Citaĵo|teksto = [[Faŝismo]] estas kaduka [[kapitalismo]]. * Laŭ barrypopik.com estas neniu pruvo ke Lenin iam diris ĉi tion. Ĝi pli probable devenas de libro de Rajani Palme Dutt ''Fascism and Social Revolution: A Study of the Economics and Politics of the Last Stages of Capitalism in Decay'' (1935). |aŭtoro = |verko = |origina teksto =}} {{Citaĵo|teksto = Ni [[Pendigito|pendigos]] la kapitalistojn per la [[ŝnuro]], kiun ili vendas al ni. * Ofte atribuita al Lenin aŭ Stalin, malpli ofte al Marx. La frazo devenas el onidiro ke Lenin diris tion al unu el siaj proksimaj kunlaborantoj Grigori Zinoviev, post kunveno de la [[Politburoo de la Centra Komitato de la Komunista Partio de Sovetunio|Politburoo]] en la fruaj 1920-aj jaroj, sed ekzistas neniuj pruvoj ke li iam diris tion. |aŭtoro = |verko = |origina teksto =}} {{Citaĵo|teksto = Praktiko estas la kriterio de [[vero]]. * [[Mao Zedong]], Pri Praktiko (1937) |aŭtoro = |verko = |origina teksto =}} {{Citaĵo|teksto = Viro kun [[pafilo]] povas regi 100 sen unu [pafilo]. * Ne trovebla en la Kolektitaj Verkoj de Lenin. Komencis ekaperi en la interreto meze de la 1990-aj jaroj. |aŭtoro = |verko = |origina teksto =}} {{Misatribuitaj fino}} == Pri la aŭtoro == {{Citaĵo |teksto = [pri Lenin] Malbone mi rilatas al li. Tre malbone. Kiel oni povas rilate al la [[homo]], kiu en tioma kvanto mortigis vian [[popolo]]n? La [[caro]] kaj lia ĉirkaŭantaro respondecas pri la [[revolucio]], sed tio kion poste faris la [[bolŝevistoj]], estis eĉ pli malbone ol la carismo. |aŭtoro = [[Aleksej Navalnij]] |verko = [Intervjuo ĉe Sobesednik.ru la 29-an de oktobro 2018]<ref>[https://web.archive.org/web/20200909085957/https://sobesednik.ru/politika/20181029-aleksej-navalnyj-pochemu-ya-zhivoj-nu-kto-to-dolzhen-zhe-byt-zhiv Intervjuo ĉe Sobesednik.ru la 29-an de oktobro 2018]</ref> |origina teksto = Плохо я к нему отношусь. Очень плохо. Как можно относиться к человеку, который в таком количестве морил твой народ? Царь и его окружение несут ответственность за революцию, но то, что потом сделали большевики, вышло еще хуже царизма. }} {{Citaĵo |teksto = Eĉ la bolŝevismo, kies [[radikalismo]] estis ekstrema, balzamis Leninon kaj el [[Karolo Markso]] faris la Savinton. La [[idealo]] de [[individuo]] estas la neelradikigebla bezono de la homa [[animo]], kiu protektas ĝin kun [[fanatikeco]] kies grandeco kreskas kun ĝia malgracio. |aŭtoro = [[Carl Gustav Jung]] |verko = Evoluo de la individuo |origina teksto = }} {{Citaĵo|teksto = Lenin kaj [[Trockij]] estis la homoj de la horo kaj sub sia sentima, nekoruptebla kaj senkompromisa gvidado, la rusa [[proletaro]] tenis la fortikaĵon kontraŭ la kombinitaj [[atako]]j de ĉiuj regantaj klasaj potencoj de la tero. Ĝi estas grandioza [[spektaklo]]. Ĝi vekas la [[sango]]n kaj varmigas la [[koro]]n de ĉiu revoluciulo kaj ĝi altiras la [[admiro]]n de la tuta mondo. |aŭtoro = Eugene V. Debs (1918) |verko = |origina teksto =}} {{Citaĵo|teksto = Nur [[socialismo]] savos la [[homaro]]n. Lenin estis nediskutebla [[gvidanto]] de la [[proletaro]], politika gvidanto, [[Esploro|esploristo]], [[sciencisto]], fondinto, kiu grave kontribuis al la socialisma konstruado. |aŭtoro = [[Miguel Diaz-Canel]]|verko = [https://twitter.com/DiazCanelB/status/1252970037721300993 Tweet] (22-an de aprilo 2020) |origina teksto =Only socialism will save humanity. Lenin was an undisputed leader of the proletariat, political leader, researcher, scientist, founder, who made important contributions to the socialist construction. }} {{Citaĵo|teksto = Mi [[Honoro|honoras]] Lenin kiel homo, kiu tute [[Ofero|oferis]] sin kaj dediĉis sian tutan [[energio]]n al realigo de socia [[justeco]]. Mi ne konsideras liajn metodojn praktikaj, sed unu afero certas: viroj de lia tipo estas la gardantoj kaj restarigantoj de la [[homaro]]. |aŭtoro = [[Albert Einstein]] |verko = |origina teksto =}} {{Citaĵo|teksto = Lenin, la plej granda agulo en nia [[jarcento]] kaj samtempe la plej sindonema. |aŭtoro = [[Romain Rolland]] |verko = |origina teksto =}} {{Citaĵo|teksto = Tra la monda [[historio]] aperis miloj da [[gvidanto]]j kaj erudiciuloj, kiuj parolis elokventajn [[vorto]]jn, sed ĉi tiuj restis nur vortoj. Vi, Lenin, estis [[escepto]]. Vi ne nur parolis kaj instruis nin, sed tradukis viajn vortojn en faroj. Vi kreis novan [[lando]]n. Vi montris al ni la vojon de komuna [[lukto]].... Vi, bonega homo, vi vivos en la [[memoro]]j de la subpremataj popoloj tra la jarcentoj. |aŭtoro = [[Sun Jatsen]] en respondo al la morto de Lenin de 1924|verko = |origina teksto =}} === Fidel Castro === {{Citaĵo|teksto = [[Karl Marx|Marx]] kaj Lenin reprezentas ĝuste la du homajn [[personeco]]jn, kiuj markos la paŝon inter antaŭhistorio kaj [[historio]] de la [[homaro]]. |aŭtoro = [[Fidel Castro]] |verko = [http://www.cuba.cu/gobierno/discursos/1970/esp/f220470e.html Parolado (22 aprilo 1970)] |origina teksto =}} {{Citaĵo|teksto = La figuro de Lenin estas giganto en la [[historio]] kaj liaj lumaj [[ideo]]j reprezentas la komunan [[Heredo|heredaĵo]]n de revoluciaj batalantoj en ĉiu angulo de la [[Tero]]. |aŭtoro = [[Fidel Castro]] |verko = [http://www.cuba.cu/gobierno/discursos/1972/esp/f221272e.html Parolado (22 decembro 1972)] |origina teksto =}} === Erich Fromm === {{Citaĵo |teksto = Decida momento en la vidpunktoj de Lenin estis lia mal[[kredo]] je spontaneaj [[ago]]j de [[laboristo]]j kaj [[kamparano]]j, kaj ne kredis li je ili ĉar li ne kredis je la [[homo]]. |aŭtoro = [[Erich Fromm]] |verko = La sana socio [1955] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = [[Kredo]] je la [[homaro]] sen kredo je la [[homo]] estas malsincera aŭ se sincera, do ĝi kondukas al la samaj rezultoj, kiujn ni vidas en tragika [[historio]] de [[inkvizicio]], [[Robespierre]]-[[teroro]] kaj Lenin-[[diktaturo]]. |aŭtoro = [[Erich Fromm]] |verko = La sana socio [1955] |origina teksto = }} === Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov === {{Citaĵo |teksto = La vera gvidanto de la kamparana-soldata amaso tiutempe mankis; [...] La vera gvidanto de la kamparana-filistra-soldataj amasoj tiutempe ankoraŭ nur planis ekveturi al la ĉefurbo de [[Irkutsko]]... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Настоящего лидера мужицко‑солдатской массы еще налицо тогда не было; [...] Настоящий лидер мужицко‑мещанско‑солдатских масс тогда еще только собирался выезжать в столицу из Иркутска…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 232.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Ĉiuj alvenantaj elmigrintoj estis oble pli radikalaj ol ni rilate la eksteran politikon kaj lukton por la [[paco]]. [...] Lenin ne estis escepto: li cetere ne asimiliĝis inter la rusiaj bolŝevistoj, sed asimilis ilin — en sia nova koncepto, rompinta rilatojn al marksismo. Sed en la sfero de milita, ekstera politiko, Lenin multon lernis sur la rusa grundo kaj bonege adaptiĝis en siaj aliroj al la soldato. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Все прибывавшие эмигранты были гораздо радикальнее нас по части внешней политики и борьбы за мир. [...] Ленин не явился исключением: он, правда, не ассимилировался с российскими большевиками, а ассимилировал их с собою — в своей общей новой, порвавшей с марксизмом концепции. Но в сфере военной, внешней политики Ленин многому научился на русской почве и отлично приспособился в своих подходах к солдату<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri alvoko de la [[Petrograda Soveto]] "Al la popoloj de la mondo"] Ne malpli grandan signifon la manifesto devus havi ankaŭ por [[Eŭropo]]. La afero konsistis certe ne je alvokoj mem. Lenin post sia alveno, malestime traktante tiun ĉi manifeston, ĝuste diris ke "al la revolucioj oni ne alvokas, la revoluciojn oni ne sugestas: la revolucioj maturiĝas, kreskas". Lenin rezonadis tiom bone, tiom "marksisme" ĝis la oktobro mem, post kio li komencis en ĉiusemajnaj alvokoj "voki" helpon de Eŭropo kaj "sugesti" kiel ĝi faru socialisman revolucion... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Не меньшее значение манифест должен был иметь и для Европы. Дело было, конечно, не в призывах как таковых. Ленин по приезде своем, пренебрежительно отзываясь об этом манифесте, правильно говорил, что «к революциям не призывают, революций не советуют: революции зреют, вырастают». Ленин рассуждал так хорошо, так «по‑марксистски» до самого октября, после чего стал в еженедельных воззваниях «призывать» на помощь Европу и «советовать» ей произвести социалистическую революцию…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 274.</ref>. }} === Aliaj aŭtoroj === {{Citaĵo |teksto = […] min ŝokis zorgiteco pri Lenino. Mi ne diras ke li estis neinteresa homo. Sed konstante referenci al li, ne nur serĉante laŭleĝecon, sed ankaŭ kiel al politika orientilo, estas absurde. Vi mem faras vin kaptitoj de [[pasinteco]]. Ne eblas uzi Leninon kiel fundamenton por grandskalaj [[reformo]]j. Vi devos trovi instituciojn, kiuj funkcios kaj ĉesi pensi pri tio, ĉu Lenino aprobus ilin aŭ ne. |aŭtoro= [[Zbigniew Brzeziński]] |verko= dum renkontiĝo kun sovetia estraro en Moskvo [aŭtuno 1989]<ref>Citita laŭ: [[Marin Strmecki]]. Atestinto de “Granda fiasko” en Moskvo en 1989 // [[Zbig: La strategio kaj politiko de Zbigniew Brzeziński]] [2013].</ref> |origina teksto = }} {{Referencoj}} == Eksteraj ligiloj == * [https://www.marxists.org/archive/lenin/index.htm Lenin ĉe marxists.org] * [https://www.youtube.com/watch?v=-l53FPENoAU Parolado de Lenin (video) - kun subtekstoj] {{Socia kaj politika filozofio}} {{havenda artikolo}} {{DEFAŬLTORDIGO:Lenin}} [[Kategorio:Aŭtoroj laŭ nomoj]] [[Kategorio:Rusiaj politikistoj]] [[Kategorio:Komunistoj]] [[Kategorio:Verkistoj]] [[Kategorio:Ateistoj]] [[Kategorio:Kontraŭimperiistoj]] [[Kategorio:Rusoj]] [[Kategorio:Advokatoj]] [[Kategorio:Filozofoj]] [[Kategorio:Revoluciuloj]] [[Kategorio:Oratoroj]] [[Kategorio:Ekonomikistoj]] [[Kategorio:Ĵurnalistoj]] [[Kategorio:Nefikciaj aŭtoroj]] [[Kategorio:Sovetianoj]] [[Kategorio:Kaŝnomoj kaj pseŭdonimoj]] malt55suffwc60lgvoa2nsi50kffoer 0 3904 54050 53966 2026-11-01T14:43:55Z RG72 415 54050 wikitext text/x-wiki {{Aŭtoro | dosiero = | vikipedio = Josif Stalin | komunejo = | komunejokat = | vikifontaro = | vikinovaĵoj = }} '''[[w:Josif Stalin|Josif STALIN]]''' denaske '''Josif Visarionoviĉ ĜUGAŜVILI''' (ruse: Иосиф Виссарионович Джугашвили), estis soveta politikisto kaj partia gvidanto. == Citaĵoj == {{citaĵo|teksto=Ni, komunistoj, estas la homoj de aparta speco.|verko=Parolo en la 2-a Tutsovetia kongreso de sovetoj. La 26-an de januaro 1924|originala teksto=Мы, коммунисты, — люди особого склада.}} {{citaĵo|teksto=Malforta ĉenero en la ĉeno de imperialismo.|verko=''Pri fundamentoj de leninismo''. 1924|originala teksto=Слабое звено цепи империализма.}} {{citaĵo|teksto=Standardisto de la paco.|verko=''Al internacia cirkonstancaro''. septembro 1924|originala teksto=Знаменосец мира.}} {{citaĵo|teksto=Strio de agnoskoj de Sovetunio.|verko=''La politika raporto de la Centra Komitato al la 14-a kongreso de RKP(b). La 18-an de decembro 1925''.|originala teksto=Полоса признаний Советского Союза.}} {{citaĵo|teksto=Lukto de la du sistemoj — la socialisma kaj kapitalisma.|verko=''La politika raporto de la Centra Komitato al la 14-a kongreso de RKP(b). La 18-an de decembro 1925''.|originala teksto=Борьба двух систем — социалистической и капиталистической.}} {{citaĵo|teksto=Oni ne konstruas socialismon en blankaj gantoj.|verko=''La politika raporto de la Centra Komitato al la 14-a kongreso de RKP(b). La 18-an de decembro 1925''.|originala teksto=Социализм не строят в белых перчатках.}} {{citaĵo|teksto=Senarmiĝi antaŭ la partio.|verko=''La informa raporto al la 15-a kongreso de RKP(b). La 3-an de decembro 1927''.|originala teksto=Разоружиться перед партией.}} {{citaĵo|teksto=La partio starigas lozungon pri kritiko kaj sinkritiko.|verko=''Pri laboroj de la aprila kuniĝinta plenkunsido de la Centra Komitato kaj la Centra Kontrola Komitato. La 13-an de aprilo 1928''.|originala teksto=Партия провозглашает лозунг критики и самокритики.}} {{citaĵo|teksto=Malekzistas en la mondo tiaj fortikaĵoj, kiujn ne povus sturmokupi bolŝevikoj.|verko=''Pri laboroj de la aprila kuniĝinta plenkunsido de la Centra Komitato kaj la Centra Kontrola Komitato. La 13-an de aprilo 1928''.|originala teksto=Нет в мире таких крепостей, которых не могли бы взять (...) большевики.}} {{citaĵo|teksto=Pliakriĝo de la klasa lukto laŭ la antaŭeniĝo al socialismo.|verko=''Pri industriigo kaj pana problemo (la parolo en la plenkunsido de la Centra Komitato de la Tutrusia Komunista Partio, la 9-an de julio 1928)''.|originala teksto=Обострение классовой борьбы по мере продвижения к социализму.}} {{Citaĵo |teksto = [pri la [[Dua mondmilito]]] En tiu [[milito]] ne estas kiel en la antaŭa, do kiu okupas [[teritorio]]n, tiu trudas tie kien venas lia [[armeo]], sian [[Socio|socian]] sistemon. Alie ne povas esti. |aŭtoro= [[Stalin]] |verko= al [[Milovan Ĝilas]] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = La tiel nomata eŭropa [[povekvilibro]] ĝis nun funkciis kontraŭ ne nur [[Germanio]], sed ankaŭ kontraŭ [[Sovetunio]]. Do Sovetunio aplikos ĉiujn rimedojn por preventi restarigon de la antaŭa povekvilibro en [[Eŭropo]].</br>''Komento de [[Henry Kissinger]]: En [[Diplomatio|diplomatia]] lingvaĵo esprimo “ĉiuj rimedoj” kutime inkluzivas [[minaco]]n de [[milito]].'' |aŭtoro= [[Stalin]] |verko= al [[Stafford Cripps]] [Julio 1940] |origina teksto = }} == Pri li == === Erich Fromm === {{Citaĵo |teksto = [pri [[naziismo]], [[faŝismo]] kaj [[stalinismo]]] Novaj sistemoj estis konstruitaj sur la plej granda [[mensogo]]. Tio rilatas same al iliaj programoj kaj al iliaj gvidantoj. En siaj programoj ili [[Promeso|promesis]] konstrui ion similan al [[socialismo]], tamen tio, kion ili efektive faris estis neado de ĉio, kio estis komprenata sub tiu ĉi nocio en la socialisma [[tradicio]]. [[Mussolini]], timema fanfarono, iĝis [[simbolo]] de vireco kaj [[kuraĝo]]. [[Hitlero]], maniulo-detruanto, estis glorata kiel konstruanto de la nova [[Germanio]]. Stalin, malvarmsanga kaj ambicia intriganto, estis bildigata kiel amanta patro de sia [[popolo]]. |aŭtoro = [[Erich Fromm]] |verko = La sana socio [1955] |origina teksto = }} === Eric Hoffer === {{Citaĵo |teksto = Stalin mem estis kombinaĵo de [[fanatikulo]] kaj la “[[homo]] de la ago” kun dominado de la trajtoj de fanatikulo. |aŭtoro = [[Eric Hoffer]] |verko = La vera kredanto [1951] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = En la [[okulo]]j de la [[homo]] [[Kredo|kredanta]], homoj ekster la “sankta afero” ne havas firman [[karaktero]]n kaj pro tio povas esti facila [[predo]] de la kredantoj. Aliflanke, la kredantoj de ĉiuj tipoj, kvankam morte [[Malamo|malamas]] unu la alian kaj pretas alkroĉiĝi je la gorĝo unu al alia, agnoskas [[forto]]n unu de alia kaj sentas reciprokan sinceran [[estimo]]n. [[Hitlero]] konsideris la [[bolŝevisto]]jn egalaj al si kaj ordinis la eksajn [[komunisto]]jn tuj anigi al la [[Naziismo|nazia]] [[partio]]. Stalin siavice konsideris la naziojn kaj [[japanoj]]n la solaj estiminduloj. |aŭtoro = [[Eric Hoffer]] |verko = La vera kredanto [1951] |origina teksto = }} === Aleksej Navalnij === {{Citaĵo |teksto = [[Hitlero]] kaj Stalin estas la du ĉefaj ekzekutistoj de la [[Rusoj|rusa]] popolo. Stalin ekzekutis, malsatmortigis kaj turmentis siajn sampatrujanojn, persone por mi ĉi tie ĉio estas klare. Tamen mi kontraŭas ke tio estu "eterna" afero kaj mi ne vidas iun ajn sencon en tuta tiu "malstalinigado" ktp. Mi ne komprenas, kion tio signifas forme de la ŝtata [[politiko]]. Se vi deziras "malstalinigadon" — donu al via infano-lernejano legi "[[La Arkipelago Gulago]]", se li pigras legi "La Arkipelago", do legu artikolon "Stalin-reprezalioj" en [[Vikipedio]], tie ĉio estas mallonge, koncize, objektive kaj kun referencoj. Necesas memstare respondi al defioj de la tempo, ne vivi per senfinaj politikaj aludoj. "Stalin-afero" estas la afero de la [[Historio|historia]] [[scienco]], ne de la kuranta politiko. |aŭtoro = [[Aleksej Navalnij]] |verko = [Intervjuo al Boris Akunin, la 3-an de januaro 2012]<ref>[https://web.archive.org/web/20200909012135/https://borisakunin.livejournal.com/49763.html Intervjuo al Boris Akunin, la 3-an de januaro 2012]</ref> |origina teksto = Гитлер и Сталин — два главных палача русского народа. Сталин казнил, морил голодом и мучил моих соотечественников, лично для меня здесь всё ясно. Однако я против того, чтобы это было «вечным» вопросом и не вижу никакого смысла во всей этой «десталинизации» и т.д. Не понимаю, что это означает в формате государственной политики. Хочешь «десталинизации» — дай почитать своему ребёнку-школьнику «Архипелаг ГУЛАГ», если ему лень читать «Архипелаг», то пусть почитает статью «сталинские репрессии» в Википедии, там всё коротко, понятно, объективно и со ссылками. Нужно самостоятельно отвечать на вызовы времени, а не жить бесконечными политическими аллюзиями. «Вопрос Сталина» — это вопрос исторической науки, а не текущей политики. }} {{Citaĵo |teksto = [[Mito]] pri Stalin estas mito pri la fera [[ordo]], kreita per la fera mano. Por ĝia malmuntado iu alia devas fari la ordon sen ajna fera mano, do simple laŭleĝe. |aŭtoro = [[Aleksej Navalnij]] |verko = [Intervjuo al [[Boris Akunin]], la 3-an de januaro 2012]<ref>[https://web.archive.org/web/20200909012135/https://borisakunin.livejournal.com/49763.html Intervjuo al Boris Akunin, la 3-an de januaro 2012]</ref> |origina teksto = Миф о Сталине — это миф о железном порядке, наведенном железной рукой. Для его развенчания кто-то другой должен навести порядок безо всякой железной руки, то есть просто по закону. }} === José Ortega y Gasset === {{Citaĵo |teksto = […] [[marksismo]] de Stalin… fortas per tio, kio en ĝi haveblas la [[Rusoj|rusa]] kaj tute ne per tio, kion ĝi enhavas de [[komunismo]]. |aŭtoro = [[José Ortega y Gasset]] |verko = La ribelo de la amasoj (1930) |origina teksto = }} === Henry Kissinger === {{Citaĵo |teksto = [pri la [[Versajla traktato]]] Al [[Hitlero]] kaj Stalin, kiuj ne havis ŝarĝon de [[pasinteco]] kaj estis instigataj de strebo al la [[potenco]], restis nenio krom forblovi tiun ludkartan dometon, kreitan de plenaj je bonaj intencoj, [[Paco|pacemaj]] kaj fakte [[Timo|timemaj]] ŝtataj agantoj de la [[intermilita periodo]]. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = Nome pro sia konvinkiteco je tio ke lia [[ideologio]] enkorpigas [[Historio|historian]] [[vero]]n, Stalin kun tuta senkompato [[Defendo|defendis]] la [[Sovetunio|sovetian]] [[Nacia intereso|nacian intereson]], estante libera de tio, kion li konsideris [[Hipokriteco|hipokrita]] [[moralo]] aŭ personaj ligitecoj. Stalin estis vera [[monstro]]; sed en la aferoj de [[ekstera politiko]] li estis en pleja grado realisto – [[Pacienco|pacienca]], [[Sagaco|sagaca]] kaj nefleksigebla kiel [[Armand Jean du Plessis de Richelieu]] de sia [[tempo]]. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = Kaj tamen malflekseco de Stalin koncernis nur [[Komunismo|komunisman]] [[ideologio]]n. Lia komunista konvinkiteco donis al li eblecon esti ekstreme fleksa je [[taktiko]]. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = Stalin, granda [[ideologo]], efektive ne metis sian ideologion je la servo al [[reala politiko]]. [[Armand Jean du Plessis de Richelieu]] aŭ [[Otto von Bismarck|Bismarck]] havus neniujn [[problemo]]jn pri kompreno de lia [[strategio]]. Ideologie okulŝirmitaj estis ĝuste ŝtataj agantoj de la [[Demokratio|demokratiaj]] landoj; rifuzinte povan [[politiko]]n, ili opiniis ke premiso de bonaj rilatoj inter la landoj estas komuna [[kredo]] je principoj de [[kolektiva sekureco]] kaj ke ideologia [[malamikeco]] ekskludas ĉian ajn praktikan eblecon de [[kunlaboro]] inter [[faŝistoj]] kaj [[komunistoj]]. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = Ĉar Stalin ne deziris kontraŭstari la [[Germanio|germanan]] [[armeo]]n je la tiama [[Sovetunio|sovetia]] limo, nek ekbatali kontraŭ [[Hitlero]], la kvara dispartigo de [[Pollando]] prezentiĝis sola alternativo (fakte ĝuste sama [[logiko]] kondukis [[Katerina la Granda|Ekaterinon la Grandan]] al neceso kune kun [[Prusio]] kaj [[Aŭstrio]] fari la unuan [[Dispartigoj de Pollando|dispartigon de Pollando]] en 1772). La fakto ke Stalin atendis la tutan jaron antaŭ ol [[Hitlero]] faros la unuan paŝon, atestas liajn ŝtalajn nervojn kun kiuj li efektivigis sian [[Ekstera politiko|eksteran politikon]]. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = Efektive britaj garantioj al [[Pollando]] kaj [[Rumanio]] senigis [[Sovetunio]]n je lasta havebla stimulo por komenci seriozajn intertraktojn pri unio kun la [[Okcidento|okcidentaj]] [[demokratio]]j… unuflankaj britaj garantioj iĝis [[donaco]] por Stalin, ĉar ili provizis lin per maksimumo de tio, kio necesis por iuj ajn intertraktoj, komenciĝantaj ekde nulo. Se [[Hitlero]] direktiĝus [[Oriento|orienten]], Stalin povus kalkuli pri enmiksiĝo de [[Britio]] en la [[milito]] eĉ antaŭ ol li venos al la sovetia limo. Stalin tiel ĝuis [[frukto]]jn de la unio de facto kun Britio, sen doni iujn ajn reciprokajn sindevigojn. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = Stalin, kiu sentis ke [[milito]] estas neevitebla, [[Espero|esperis]] [[Profito|profiti]] ĝin sen partopreni. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = Stalin bonorde turniĝis inter du flankoj. Sed fine mankis iu ajn [[konkurenco]]. Nur unusola [[Hitlero]] povus reale proponi al Stalin [[Teritorio|teritoriajn]] akirojn en [[Orienta Eŭropo]], kiuj interesis lin. Kaj tion li sufiĉe pretus pagi per [[Eŭropo|eŭropa]] [[milito]], kiu ne koncernus [[Sovetunio]]n. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = Stalin ne hastis, malsame ol [[Hitlero]], antaŭ li ne staris iu fina dato kaj li havis fortikajn [[nervo]]jn. Do Stalin atendis, maltrankviligante Hitleron. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = [pri prioritatoj de [[Hitlero]]] …de [[Britio]] li deziris neenmiksiĝon je la aferoj en la kontinento kaj de [[Sovetunio]] li deziris akiri Lebensraum aŭ “vivospacon”. Nur danke al siaj atingoj Stalin sukcesis ŝanĝi prioritatojn de Hitlero, eĉ se provizore. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = [pri la [[pakto Ribbentrop-Molotov]]] Stalin gajnis marĉandon danke al tio, ke li konservis [[Sovetunio|sovetian]] ludmonon ĝis la lasta momento. Kialo konsistis en tio ke [[Hitlero]] tute evidente estis preta proponi al li senpage tion, kio en iu ajn unio kun [[Britio]] aŭ [[Francio]] li povus ricevi nur post sangoverŝa [[milito]] kontraŭ [[Germanio]]. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = [[Realo|Reala]] [[problemo]] konsistis en tio, ke [[Britio]] ne povis akcepti kondiĉojn de Stalin sen damaĝi siajn principojn, kiujn ĝi [[Defendo|defendis]] ekde la [[tempo]] de la fino de la [[Unua mondmilito]]. Ne havis sencon starigi [[malpermeso]]n pri malaperigado de etaj landoj fare de [[Germanio]], se tio supozis donon de la sama rajto al [[Sovetunio]]. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = Stalin havis [[strategio]]n, sed ne principojn dum la [[Demokratio|demokratiaj]] landoj [[Defendo|defendis]] principojn sen krei iun ajn strategion. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = Ĝis 1941 [[Hitlero]] kaj Stalin strebis al netradiciaj [[celo]]j per [[Tradicio|tradiciaj]] rimedoj. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = [pri la [[okupado de baltaj landoj]] en 1939] [[Celo]] de Stalin certe estis krei plian bufrozonon por [[Leningrado]]. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = Stalin reagis preskaŭ ĉiam [[Stereotipo|stereotipe]]. En neniu momento de sia kariero li elmontris [[timo]]n, eĉ kiam li ne povus ne senti ĝin. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = [pri Stalin] Ekstreme preciza kiel kalkulilo, li malsukcesis tamen ĝuste konsideri [[Neŭrozo|neŭrozan]] [[karaktero]]n de la [[personeco]] de [[Hitlero]] kaj pro tio li malsukcesis [[Prognozo|prognozi]] eblecon de [[respondo]] de Hitlero al alfrontita de li [[defio]] forme de [[milito]] ĉe du [[fronto]]j, kiom ajn senracia estus tia kurso. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = [pri okupado de [[Okcidento|okcidentaj]] [[teritorio]]j en 1939-1941] Kiam tiu procezo finiĝis, Stalin revenigis la tutan teritorion, kiun [[Rusio]] perdis fine de la [[Unua mondmilito]]; per tio la aliancanoj pagis la lastan kontribuon kiel [[puno]]n pro ekskludo de [[Germanio]] kaj [[Sovetunio]] el partopreno en la [[Paco|paca]] konferenco en 1919. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = Por Stalin tamen la plej terura tago iĝis la 27-a de septembro 1940, kiam [[Germanio]], [[Italio]] kaj [[Japanio]] subskribis la [[Antikominterna pakto|Triflankan pakton]], devigantan ĉiun el tiuj ĉi landoj ekmiliti kontraŭ iu ajn alia lando, kiu subtenus [[Britio]]n. Se esti preciza, la pakto speciale ekskludis rilatojn de ĉiu el la subskribintaj ĝin landoj kun [[Sovetunio]]… Kaj kvankam la Triflanka pakto estis tute evidente direktita kontraŭ [[Vaŝingtono]], Stalin ne havis kialojn senti sin trankviligita. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = Neniu sekvis el provoj aranĝi personan renkontiĝon de [[Hitlero]] kaj Stalin post la subskribo de la [[Antikominterna pakto|Triflanka pakto]]. Ĉiu el la [[gvidanto]]j faris ĉion eblan por eviti ĝin, deklarante ke li ne povas forlasi sian landon kaj ŝajne [[Logiko|logika]] loko de renkontiĝo kiel [[Brest-Litovsko]] ĉe la limo portis en si tro multe da pezaj [[Historio|historiaj]] [[rememoro]]j. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = [[Hitlero]] kredis je tio, ke forto de la [[volo]] povas superi ĉiujn obstaklojn. Lia tipa reago al [[rezistado]] estis transigo de ĝi je la formo de persona kontraŭstaro. Hitlero neniam lasis bonajn kondiĉojn komplete maturiĝi jam pro tio, ke la prozeco de atendado mem signifus ke obstakloj povus superi lian volon. Stalin estis ne nur pli [[Pacienco|pacienca]], sed ankaŭ kiel [[komunisto]] pli [[Estimo|estimis]] [[Historio|historiajn]] fortojn. Dum preskaŭ 30 jaroj de sia [[regado]] li neniam metis je unu [[vetludo]] ĉiujn ludmarkojn kaj erare opiniis ke ankaŭ Hitlero neniam faros tion. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = Ŝajnas ke Stalin estis certa ke la sekvonta jaro 1942 estos la jaro decidonta la [[demando]]n pri la [[milito]]. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = [pri Stalin] [[Pakto Ribbentrop-Molotov|Pakto Hitlero-Stalin]] donis al li dujaran paŭzon kaj traktato pri neagreso kun [[Japanio]] ebligis post duonjaro transloki armeajn trupojn de [[Rusia Fora Oriento|Fora Oriento]] por partopreni la [[Batalo de Moskvo|batalon ĉe Moskvo]], kiu decidis la rezulton de la [[milito]] favore al li. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = La ĉefa malforteco de Stalin kiel ŝtata aganto estis ke li tendencis aljŭgi al siaj [[malamiko]]j la saman kapablon je malvarma kalkulado kiun posedis li mem kaj pri kiu li multe [[Fiero|fieris]]. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = Tio ke Stalin estis preta al grandaj [[cedo]]j videblis el reago de [[Molotov]], kiam la 22-an de junio [[Friedrich-Werner Graf von der Schulenburg]] alportis al li [[Germanio|germanan]] militdeklaron. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = Sendube Stalin estis tiom grave [[Ŝoko|ŝokita]] de tio, ke [[Germanio]] deklaris kontraŭ li [[milito]]n, ke lin trafis io simila al [[depresio]], kio daŭris ĉirkaŭ dek tagojn. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = Stalin [[Espero|esperis]] pri [[racio]] de [[Hitlero]] kaj malgajnis; Hitlero esperis ke Stalin rapide [[Malvenko|malvenkos]] kaj ankaŭ malgajnis. Sed se [[eraro]] de Stalin estis korektebla, do eraro de Hitlero ne. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = Kiam iu [[Usono|usona]] [[generalo]] dum la [[Potsdama konferenco]], dezirante [[Flato|flati]] al Stalin, rimarkigis kiom [[Ĝojo|ĝoje]] evidente estas vidi la [[Rusio|rusajn]] trupojn en [[Berlino]], tiu sarkasme respondis: “Caro [[Aleksandro la 1-a (Rusio)|Aleksandro la 1-a]] marŝis ĝis [[Parizo]]”. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = Kiel [[komunisto]] Stalin rifuzis vidi diferencon inter la [[Demokratio|demokratiaj]] kaj [[Faŝismo|faŝistaj]] landoj, kvankam li sendube konsideris la demokratiojn malpli [[Senkompato|senkompataj]] kaj eble malpli [[Danĝero|danĝeraj]] por li. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = [pri Stalin] Kunlaboro kun [[Hitlero]] ne [[Simpatio|simpatiigis]] lin al [[naziismo]], same kiel sekvinta alianco kun la [[Demokratio|demokratiaj]] landoj ne igis lin taksi avantaĝojn de institucioj de la [[Libereco|libera]] [[mondo]]. Li prenis de ĉiu provizora partnero ĉion eblan per [[diplomatio]] kaj okupis per forto ĉion kion oni ne donis al li propravole – ĝis tio minacis [[risko]]n de [[milito]]. Lia gvida [[stelo]] restis la sovetia [[nacia intereso]], refraktata je prismo de [[Komunismo|komunisma]] [[ideologio]]. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = Ĉar [[Franklin D. Roosevelt]] ne [[Deziro|deziris]] priparoli [[celo]]jn de la [[milito]] antaŭ la [[Stalingrada batalo|Stalingrado]] kaj ĉar Stalin opiniis ke frontolinioj difinis [[Politiko|politikan]] rezulton fine de la [[milito]], plejparto de la [[ideo]]j de la milita [[tempo]] rilate la postmilitan agordon de la komuna komunumo devenis de [[Winston Churchill]]. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = [pri rilato de [[Franklin D. Roosevelt]] al [[Winston Churchill]]] Li konsideris Churchill kamarado de la milita periodo; Stalinon li konsideris partnero pri konservado de la postmilita [[paco]]. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = [pri la germana atako en 1941] Komence de la [[milito]] Stalin evudente estis preta akcepti solvon surbaze de limoj de 1941; kaj li estis tro [[Ciniko|cinika]] por ne atendi proponon de iu quid pro quo. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = Neniu [[Konscio|konsciis]] pli bone ol Stalin [[senco]]n de malnova diro: [[regado]] je naŭ dekonoj difinas rajton de [[posedado]]. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = En 1941 la ĉefa zorgo de Stalin estis limoj; en 1945 tio estis jam [[Politiko|politika]] kontrolo super [[teritorio]]j, situantaj ekster tiuj ĉi limoj. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = Pretendoj de Stalin pri la suda parto de [[Saĥaleno]] kaj la [[Kurilaj insuloj]] efektive havis, kvankam iom nebulan, rilaton al la [[Sovetunio|sovetia]] [[sekureco]] kaj la [[Rusio|rusa]] historio. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = [[Problemo]], alfrontita de Stalin en liaj rilatoj kun la [[Usono|usona]] estraro, konsistis je tio ke li kun granda malfacilo estis komprenanta kiom gravan [[rolo]]n por ili ludis [[moralo]] kaj laŭĝeleco en iliaj vidpunktoj pri [[ekstera politiko]]. Stalin efektive ne estis komprenanta kial la usona estraro faras tian bruon rilate internan aranĝon de [[Orienta Eŭropo|orienteŭropaj ŝtatoj]], pri kiuj ĝi havas neniun rimarkindan [[Strategio|strategian]] intereson. [[Fideleco]] de usonanoj al principo ne ligita al konkreta intereso kiu estus tute klara, igis Stalin serĉi kaŝitajn motivojn. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = [pri la [[Potsdama konferenco]]] En tiu momento [[Harry S. Truman]] forkondukis Stalinon flanken kaj informis lin pri [[ekzistado]] de [[atombombo]] en [[Usono]]. Stalin certe jam sciis pri tio de siaj [[Sovetunio|sovetiaj]] [[spiono]]j; fakte li eksciis pri ĝi delonge antaŭ ol Truman mem. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = Veraj [[fanatikulo]]j de tiu ĉi afero sidis en [[Pekino]] kaj [[Pjongjango]]; la [[Korea milito]] tute ne estis [[Moskva Kremlo|Kremla]] [[komploto]] aranĝita por engaĝi [[Usono]]n je [[Azio]] por poste havi eblecon ataki [[Eŭropo]]n… Efektive [[helpo]] de Stalin al [[Ĉinio]] estis sufiĉe [[Avareco|avara]], li postulis pagi ĝin per kontanta [[mono]], kio kreis bazon por la ĉino-[[Sovetunio|sovetia]] [[kverelo]]. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = [pri la [[Korea milito]]] Stalin ne serĉis pretekston por komenci la totalan [[milito]]n; li plej forte strebis eviti ĝin. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = En singarda kaj suspektema [[naturo]] de Stalin estis nenio de senracia [[aventuristo]]; li ĉiam preferis agi kaŝe kaj ĉirkaŭvoje ol iniciati veran [[konfrontiĝo]]n kaj li montris specialan [[singardemo]]n por ne riski militan konfrontiĝon kontraŭ [[Usono]] – kaj ne senbaze. Pro misproporcio rilate [[Nuklea armilo|nukleajn]] eblecojn de la flankoj, ĝuste [[Sovetunio]] perdus ĉion en la totala milito. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = [[Usono|Usonaj]] [[gvidanto]]j vidis en la [[Korea milito]] [[Sovetunio|sovetian]] [[strategio]]n de allogado de [[Usono]] je [[konflikto]]j de la fora [[Azio]] por faciligo de sovetia [[atako]] kontraŭ pozicioj de la aliancanoj en [[Eŭropo]], kio estis plej granda trotakso de sovetia povo kaj [[metodo]]j de Stalin. En neniu el la etapoj de sia [[kariero]] tiu ĉi skrupula kaj ruza analizisto estis ĵetanta sur [[pesilo]]n ĉion samtempe. Samtempe Stalin traktis kreskigon de la povo fare de la Okcidento ne kiel [[Defendo|defendan]] entreprenon, kia ĝi efektive estis, sed kiel pretekston por [[Milito|milita]] [[konfrontiĝo]], kiun li ĉiam [[Timo|timis]] kaj kiun li sinsekve penis eviti. Ambaŭ flankoj fakte estis sin preparantaj al la evento, kiu spegulis [[intenco]]jn de neniu el ili – al la rekta grandskala [[defio]]. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[GDR]]] Stalin neniam agnoskis tiun reĝimon kiel plenrajtan [[Suvereneco|suverenan]] [[ŝtato]]n kaj donis al ĝi statuson diferencan de ĉiuj aliaj [[Orienta Eŭropo|orienteŭropaj]] satelitoj ĝuste por konservi Orientan Germanion kiel atuton, kiam [[unuiĝo de Germanio]] estos priparolata serioze. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = [pri propono de Stalin en 1952 [[unuiĝo de Germanio |unuigi Germanion]] kiel [[Neŭtraleco|neŭtralan]] ŝtaton] Dum la usonaj trupoj devintus reveni al [[Usono]], la [[Sovetunio|sovetiaj]] armitaj fortoj devintus nur retreti al la [[Pollando|pola]] limo, do 160 km orienten. Koncize dirite, laŭvorta plenumo de la propono de Stalin antaŭvidis malfondon de [[NATO]], ĵus aperinta kiel organizaĵo, interŝanĝe de foriro de la sovetiaj trupoj je distanco je nuraj 160 km. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = [[Posteulo]]j de Stalin eĉ pli ol ilia eksa estro bezonis ripozpaŭzon en la streĉiteco kun la [[Okcidento]]. Ili tamen ne posedis lian [[aŭtoritato]]n, lian akran percepton, lian [[sagaco]]n kaj kio plej gravas, al ili mankis [[Politiko|politika]] unueco, necesa por sekvi tiom komplikan kurson. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = La ŝtatestra renkontiĝo en [[Ĝenevo]] en 1955 iĝis deirpunkto de ĉiuj ĉi [[aventuro]]j. Laŭvoje el Ĝenevo hejmen, [[Nikita Ĥruŝĉov]] haltis en [[Berlino|Orienta Berlino]], kie li agnoskis [[suvereneco]]n de la [[GDR|orientgermana]] [[Komunismo|komunista]] reĝimo. Tio estis la paŝo, kiun evitis Stalin. Por la resta periodo de la [[Malvarma milito]] afero de [[unuiĝo de Germanio]] malaperis el internacia agendo, ĉar [[Moskvo]] transigis ĝin al kompetenco de [[intertrakto]]j inter la du germanaj ŝtatoj. Kaj ĉar [[Politiko|politika]] [[pezo]] de tiuj ĉi ŝtatoj estis nekomparebla kaj neniu el ili planis fari [[suicido]]n, la unuiĝo povis okazi nur kadre de politika kolapso de unu el ili. Do la [[Berlina krizo (1961)|Berlina krizo]] en 1958-1962 estis naskita de Ĝenevo. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = Stalin neniam [[Risko|riskis]] sovetian [[aŭtoritato]]n en la “[[tria mondo]]”. Li opiniis ke tiuj [[teritorio]]j troviĝas for de lia lando kaj estas tro malstabilaj, [[gvidanto]]j de tiuj landoj estas malfacile kontroleblaj kaj [[Sovetunio]] estis ankoraŭ ne sufiĉe forta por engaĝiĝi je [[aventuro]]j en malproksimaj distancoj – kvankam eble kun tempopaso kresko de sovetia [[Milito|milita]] povo povus ŝanĝi lian aliron. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = [[Posteulo]]j de Stalin tamen ne havis lian nehaltigeblan alcelecon. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = Stalin eble havis nebulan [[imago]]n pri la vera [[povekvilibro]] kaj pro tio reagis al la [[Usono|usona]] kreskado de la [[Milito|milita]] potencialo dum la periodo de la [[Korea milito]] per “[[Paco|paca]] [[Diplomatio|diplomatia]] noto” de 1952. En la terura transira periodo post la [[morto]] de Stalin liaj [[posteulo]]j malĝuste traktis propran kapablon al postvivado sen ekstera [[defio]] kiel pruvon de malforteco de la [[Okcidento]]. Kaj ili trompis sin konsiderante gravaj iujn [[Sovetunio|sovetiajn]] atingojn en la [[evoluonta mondo]]. [[Nikita Ĥruŝĉov]] kaj liaj posteuloj konkludis ke ili [[sukceso]]s superi la [[tirano]]n. Anstataŭ ol kvereligi la [[Kapitalismo|kapitalistan]] [[mondo]]n, kio estis la ĉefa [[strategio]] de Stalin, ili preferis [[Venko|venki]] ĝin per [[Berlina krizo (1961)|ultimatoj pri Berlino]], lokado de [[Karibia krizo|misiloj en Kubo]] kaj [[aventurismo]] en la tuta evoluonta mondo. Tiu ĉi peno tamen tiomgrade superis la sovetiajn eblecojn ke transformis la [[stagnado]]n je la disfalon. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} === Franklin D. Roosevelt === {{Citaĵo |teksto = Parolante per simpla lingvaĵo, mi “bonege akordiĝis” kun marŝalo Stalin. Tiu [[homo]] kombinas grandegan, neflekseblan [[volo]]n kaj sanan [[humursento]]n; mi pensas ke [[animo]] kaj koro de [[Rusio]] havas je li sian veran reprezentanton. Mi kredas ke ni ankaŭ [[Estonteco|estonte]] bone akordiĝos kaj kun li kaj kun la tuta [[Rusoj|rusa]] [[popolo]] – vere bonege. |aŭtoro= [[Franklin D. Roosevelt]] |verko= post la [[Jalta konferenco]] [1945] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = Mi opinias ke en li videblas trajtoj de vere [[Kristanismo|kristana]] [[ĝentlemano]]. |aŭtoro= [[Franklin D. Roosevelt]] |verko= |origina teksto = }} === Aleksandr Solĵenicin === {{Citaĵo |teksto = Kaj jen plia paralelo: dum ambaŭ militoj ni materie dependis de okcidentaj aliancanoj. Sed pro tio la cara registaro kaj poste tiu [[Provizora Registaro de Rusio|provizora]] kaĵolis antaŭ la aliancanoj dum Stalin en la sama situacio diktis al ili kondiĉojn. |aŭtoro = [[Aleksandr Solĵenicin]] |verko = [[Pensoj pri la Februara revolucio]] |origina teksto = И ещё одна частная параллель: в обе войны мы были материально зависимы от западных союзников. Но от этого царское правительство и затем временное заискивали перед союзниками, а Сталин при этом же — диктовал им условия сам<ref>Солженицын А. И. Размышления над Февральской революцией. М., 2007. С. 85.</ref>. }} === Aliaj aŭtoroj === {{Citaĵo |teksto = Tiu ĉi aganto estis inter la plej centraj figuroj de la bolŝevista partio, do unu el kelkaj personoj, tenintaj (kaj tenantaj ĝis nun) en siaj manoj la sorton de la [[revolucio]] kaj la [[ŝtato]]. Kial tio okazas, mi ne povas diri: influoj en la altaj, malproksimaj de la [[popolo]], fremdaj je malfermiteco, senrespondecaj sferoj estas tiom kapricaj! Sed iel aŭ tiel rilate la rolon de Stalin oni povas nur miri. La bolŝevista partio ĉe malalta nivelo de sia "oficiraro", en amaso de malkleruloj kaj hazarduloj, havas vicon da grandegaj figuroj kaj dignaj gvidantoj en la "generalaro". Stalin ja dum la tuta periodo de sia modesta agado en la Ekzekutiva Komitato impresis — ne nur min — kiel griza makulo, foje videbla malklare kaj senspure. Mankas io plia por diri pri li. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Этот деятель — одна из центральнейших фигур большевистской партии и, стало быть, одна из нескольких единиц, державших (держащих до сей минуты) в своих руках судьбы революции и государства. Почему это так, сказать не берусь: влияния среди высоких, далеких от народа, чуждых гласности, безответственных сфер так прихотливы! Но во всяком случае, по поводу роли Сталина приходится недоумевать. Большевистская партия при низком уровне ее «офицерского корпуса», в массе невежественного и случайного, обладает целым рядом крупнейших фигур и достойных вождей среди «генералитета». Сталин же за время своей скромной деятельности в Исполнительном Комитете производил — не на одного меня — впечатление серого пятна, иногда маячившего тускло и бесследно. Больше о нем, собственно, нечего сказать<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 280.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Winston Churchill]] ĉiam parolas kaj Stalin simple gruntas, sed almenaŭ oni scias kion li [[Deziro|deziras]] diri. |aŭtoro= [[Harry S. Truman]] |verko= al sia patrino post la [[Potsdama konferenco]] [1945] |origina teksto = }} {{citaĵo|Tiaj nemerititaj kaj teruraj bategoj igis la knabon tiel sensentema kiel estis lia patro.|Amiko de Stalin}} {{Citaĵo |teksto = Post la [[morto]] de Stalin reprezalioj fakte finiĝis, la reĝimo iĝis preskaŭ vegetara. Tiu fakto malebligas al ni nutri [[iluzio]]jn: Stalin (kvankam ne li sola) estis persone kulpa pri tio, kio okazis en la lando. |aŭtoro = [[Andrej Movĉan]] |verko = Komentoj pri Stalin [la 22-a de junio 2015] |origina teksto = После смерти Сталина репрессии фактически закончились, режим стал почти травоядным. Этот факт не позволит нам питать иллюзий: Сталин (хотя и не он один) был лично виновен в том, что происходило в стране. }} == Vidu ankaŭ == * [[Lenin]] {{Referencoj}} {{Havenda artikolo}} {{DEFAŬLTORDIGO:Stalin, Josif}} [[Kategorio:Aŭtoroj laŭ nomoj]] [[Kategorio:Rusiaj politikistoj]] [[Kategorio:Komunistoj]] [[Kategorio:Kartvelio]] [[Kategorio:Sovetianoj]] [[Kategorio:Kaŝnomoj kaj pseŭdonimoj]] pfasb5bul9xf6xoqch6o8sk8annalrd 0 4647 54032 54012 2026-11-01T14:35:25Z RG72 415 54032 wikitext text/x-wiki {{Temo | koloro = lightblue | dosiero = | vikipedio = Medalo | komunejo = | vikivortaro = medalo }} '''[[:w:Medalo|Medalo]]''' estas metala disko farita kiel memorsigno, artaĵo aŭ premio. == Citaĵoj == {{citaĵo| Ĉiu medalo [[du]] flankojn posedas.|[[Zamenhofa proverbaro]]}} {{Citaĵo |teksto = Sed jen [[soldato]] veninta el tranĉeoj alportis kun si malpuran sakon kaj metis ĝin antaŭ si sur katedron. [...]</br>— Jen ni decidis alporti al vi la plej karan, kion ni havis... En tiu ĉi sako estas ĉiuj niaj per [[sango]] akiritaj premioj, neniu lasis ilin por si... Ĉi tie estas Krucoj de Sankta Georgo kaj medaloj. Oni sendis min por fordoni ilin al vi kune kun nia nerompebla ĵuro oferi niajn vivojn por la akirita [[libereco]] kaj servi al la [[revolucio]], obeante senkondiĉe ĉiujn ordonojn de la [[Petrograda Soveto|Soveto]]...</br>La halo frostiĝis dum tiuj ĉi simplaj vortoj kaj ne tuj ektondris ŝtormo de aplaŭdoj... Sed poste tiajn sakojn kun la krucoj oni abunde alportadis al la Soveto. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Но вот солдат из окопов втащил с собой грязный мешок и положил его перед собой на кафедре. [...]</br>— Вот мы решили принести вам самое дорогое, что было у нас… В этом мешке все наши кровью добытые награды, себе не оставил никто… Здесь Георгиевские кресты и медали. Меня послали отдать их вам, вместе с нашей нерушимой клятвой положить жизнь за добытую свободу и служить революции, подчиняясь беспрекословно всем распоряжениям Совета...</br>Зал застыл во время этих простых слов, и не сразу грянула буря рукоплесканий… Но потом этих мешков с крестами перетаскали немало в Совет<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 301.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Ordeno]] == Referencoj == [[Kategorio:Temoj]] hgf8dlttolu407q9hgjjp01ct11tcvu 0 7048 54049 53967 2026-11-01T14:43:07Z RG72 415 54049 wikitext text/x-wiki {{Aŭtoro | nomo = Lev Trockij | dosiero = | vikipedio = Lev Trockij | komunejo = Лев Троцкий | komunejokat = Leon Trotsky | vikifontaro = | vikinovaĵoj = }} '''[[w:Lev Trockij|Lev Trockij]]''' (en Esperanto: '''Leo Trocko''' naskiĝis la 7-an de novembro 1879 - mortis la 21-an de aŭgusto 1940) estis rusia, sovetia revoluciulo, komunisto kaj politikisto. == Citaĵoj == <!-- Bv listigi la citaĵojn alfabete --> {{Citaĵo|teksto = '''[[Burokratio]] kaj socia [[harmonio]] estas inverse proporciaj inter si.''' |aŭtoro = Leon Trockij|verko = |origina teksto = }} {{Citaĵo|teksto = Rimedo [[Praveco|pravigeblas]] nur per sia [[fino]]. Sed la fino siavice devas esti pravigita. |aŭtoro = Leon Trockij|verko = |origina teksto = }} == Pri la aŭtoro == === Eric Hoffer === {{Citaĵo |teksto = Manko de Trockij kiel [[gvidanto]] estis tio, ke li ne kreis aŭ ne povis krei aparaton de kapablaj kaj [[Fideleco|fidelaj]] asistantoj. Li ne estis alvokanta personajn [[simpatio]]jn, kaj se elvokanta, do ne povis deteni ilin. |aŭtoro = [[Eric Hoffer]] |verko = La vera kredanto [1951] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = Efektive ŝajnas ke [[malkontento]] devenas plejparte de neebleco agi kaj ke plejaj malkontentuloj estas la [[homo]]j, kiuj laŭ siaj [[talento]]j kaj karaktero estas ideale kreitaj por agema [[vivo]], sed cirkonstancoj igas ilin pasigi senagan vivon. Kiel alie klarigi tiun ŝokan [[fakto]]n, ke [[lenino]]j, trockoj, [[Mussolini|mussolinoj]] kaj [[hitlero]]j, malŝparintaj plej bonan parton de siaj vivoj por senfina babilado en [[kafejo]]j kaj [[manifestacio]]j, subite montris sin kiel la plej kapablaj kaj insistaj agantoj de sia [[tempo]]? |aŭtoro = [[Eric Hoffer]] |verko = La vera kredanto [1951] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = Diferenco inter la "homoj de la vorto", [[fanatikulo]]j kaj "homoj de la [[ago]]" estas proksimuma […] Tiaj homoj kiel [[Ghandi]] kaj Trockij estis unue “nepraktikaj homoj de la vorto”, sed poste montris esceptajn [[Administrado|administrajn]] kaj [[Militestro|armeestrajn]] [[talento]]jn. |aŭtoro = [[Eric Hoffer]] |verko = La vera kredanto [1951] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = Trockij estis la brila "[[homo de la vorto]]" — vanta, brila [[individuisto]] ĝis medolo. Katastrofa falo de la [[Rusia imperio]] kaj pova volo de [[Lenin]] venigis Trockij-on al tendaro de [[fanatikulo]]j. Dum la [[Rusia enlanda milito|enlanda milito]] li montris neordinarajn talentojn de la organizanto kaj [[militestro]]. Sed kiam fine de la enlanda milito streĉiĝo malkreskis, Trockij denove iĝis la "homo de la vorto" — sen [[kruelo]], sen [[suspektemo]], kalkulanta pri la vorto, ne pri la kruda [[forto]], kaj li ebligis al la ruza fanatikulo [[Stalin]] forigi sin. |aŭtoro = [[Eric Hoffer]] |verko = La vera kredanto [1951] |origina teksto = }} == Vidu ankaŭ == * [[Permanenta revolucio]] {{DEFAŬLTORDIGO:Trockij, Lev}} [[Kategorio:Aŭtoroj laŭ nomoj]] [[Kategorio:Kaŝnomoj kaj pseŭdonimoj]] [[Kategorio:Rusiaj politikistoj]] [[Kategorio:Sovetiaj politikistoj]] [[Kategorio:Diplomatoj]] [[Kategorio:Biografoj]] [[Kategorio:Filozofoj]] [[Kategorio:Sovetiaj militistoj]] [[Kategorio:Historiistoj]] [[Kategorio:Ĵurnalistoj]] [[Kategorio:Verkistoj]] [[Kategorio:Revoluciuloj]] [[Kategorio:Komunistoj]] [[Kategorio:Sovetianoj]] [[Kategorio:Naskiĝintoj la 7-an de novembro]] [[Kategorio:Mortintoj la 21-an de aŭgusto]] [[Kategorio:Naskiĝintoj en 1879]] [[Kategorio:Mortintoj en 1940]] od7ufj42aq4zm8oojdlu153bmn0im9p 0 7829 54033 54011 2026-11-01T14:35:52Z RG72 415 /* Citaĵoj */ 54033 wikitext text/x-wiki {{Temo | nomo = Mortpuno | koloro = | dosiero = Karl_Morgenschweis_prays_for_condemned_prisoner.jpg | vikipedio = Mortpuno | komunejo = | komunejokat = | vikivortaro = | vikinovaĵoj = }} '''[[w:Mortpuno|Mortpuno]]''' aŭ '''la plej supera puno''', aŭ ankaŭ '''absoluta puno''' estas puno, kiu supozas mortigon (aŭ ekzekuton) de kondamnita homo pro krimo, laŭ kiu eblas laŭ valida punjuro doni tiun ĉi punon == Citaĵoj == {{Citaĵo |teksto = En [[Rusio]] la [[homo]] kostis nenion aŭ kostis laŭ regulaj [[prezo]]j tiom da [[mono]] pokape kaj tiom kontraŭ rekrutaj kvitancoj, sed la [[vivo]] de la homo ial estis sankta, ĉu konsekvence aŭ ne — ne gravas. En [[konscienco]] de la [[registaro]] kaj konscienco de la [[popolo]] estis [[abomeno]] al la [[mortopuno]]. Ĉe ni oni ekzekutis lastatempe nur en ekstremaj kazoj kaj eĉ tio pli por cara [[plezuro]] ol pro interna [[sento]] de [[justeco]]. Per malaperigo de la mortopuno ni fanfaronis antaŭ la aliaj popoloj. |aŭtoro= [[Aleksander Herzen]] |verko= Leteroj al malamiko [1864-1865] |origina teksto = В России человек ничего не стоил или стоил, по справочным ценам, столько-то за душу и на рекрутские квитанции, но жизнь человеческая была почему-то свята, последовательно или нет — все равно. В совести правительства и в совести народа было отвращение от смертной казни. У нас казнили в последнее время только в чрезвычайных случаях и то больше для царского удовольствия, чем по внутреннему чувству справедливости. Уничтожением смертной казни мы хвастались перед другими народами. }} {{Citaĵo|teksto =La mortopuno estas aparta signo de [[barbareco]]. |aŭtoro = [[Victor Hugo]] |verko = |origina teksto = }} {{Citaĵo|teksto =Mortpuno tuj mortigas, dum dumviva malliberigo tiel malrapide. Kiu [[ekzekutisto]] estas pli homa? Tiu, kiu mortigas vin post kelkaj minutoj, aŭ tiu, kiu forprenas de vi vian vivon dum multaj jaroj? |aŭtoro = [[Anton Ĉeĥov]] |verko = |origina teksto = }} {{Citaĵo|teksto =Mortigi pro [[murdo]] estas puno senkompare pli malbona ol la [[krimo]] mem. Murdo per laŭleĝa frazo estas nemezureble pli terura ol murdo de rabistoj. |aŭtoro =[[Fjodor Dostojevskij]] |verko = |origina teksto = }} {{Citaĵo|teksto =Mi atingis la [[Konvinko|konvinkon]], ke la forigo de mortpuno estas dezirinda. Kialoj: 1) Nereparebleco en la kazo de [[eraro]] de justeco, 2) Malutila [[Moralo|morala]] influo de la ekzekuta procedo al tiuj, kiuj, ĉu rekte ĉu nerekte, rilatas al la procedo. |aŭtoro = [[Albert Einstein]] |verko = |origina teksto = }} {{Citaĵo|teksto =Multaj el ni ne kredas je mortpuno, ĉar tiel la [[socio]] prenas de viro tion, kion la socio ne povas doni. |aŭtoro =Katharine Fullerton Gerould|verko = |origina teksto = }} {{Citaĵo|teksto =Mortopuno estas la speciala kaj eterna signo de [[barbareco]]. Kie mortpuno estas aplikita, barbareco regas; kie mortopuno estas malofta, [[civilizacio]] regas. |aŭtoro = [[Victor Hugo]] |verko = |origina teksto = }} {{Citaĵo|teksto =Ni devas [[Ekzekuto|ekzekuti]] ne nur la kulpulojn. Ekzekuto de senkulpuloj eĉ pli impresos la [[Amaso|amasojn]]. |aŭtoro =Nikolaj Krilenko|verko = |origina teksto = }} {{Citaĵo|teksto =Estas pli bone kaj pli kontentige absolvi mil [[Kulpulo|kulpulojn]] ol mortigi unu senkulpan homon. |aŭtoro =Maimonides|verko = |origina teksto = }} {{Citaĵo|teksto =Plej multaj homoj aprobas mortpunon, sed plej multaj homoj ne plenumus la laboron de ekzekutisto. |aŭtoro = [[George Orwell]] |verko = |origina teksto = }} {{Citaĵo|teksto =La [[Biblio]] identigas 15 krimojn kontraŭ la familio indaj je mortpuno. Aborto estas perfido kontraŭ la familio kaj meritas mortpunon. Adulto estas perfido al la familio; adultuloj devas esti mortigitaj. Samseksemo estas perfido al la familio kaj ĝi ankaŭ indas morton. |aŭtoro =R. J. Rushdoony|verko = |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = [la 9-an de marto] [...] [[Kerenskij]] aprobigis la dekreton pri nuligo de la mortopuno. Ankaŭ tio estis akceptita kun ĉies entuziasmo. Sed... ĉu ne estis la sorto de tiu ĉi punrimedo la plej amara moko rilate la grandan [[revolucio]]n! Ni renkontiĝos kun la mortopuno, kun lukto por ĝi kaj kontraŭ ĝi post kelkaj monatoj. Ni vidos kie "je la nomo de la revolucio" la mortopunon defendis tiu, kiu nuligis ĝin, kaj luktis kontraŭ li tiuj, kiuj "je la nomo de la revolucio" estis aplikantaj poste amasajn senjuĝajn ekzekutojn. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] Керенский провел декрет об отмене смертной казни. Это также было встречено всеобщим энтузиазмом. Но… не была ли судьба этой меры самым из всех горьким издевательством над великой революцией! Мы встретимся со смертной казнью, с борьбой за нее и против нее через немного месяцев. Мы увидим, как «во имя революции» смертную казнь отстаивал тот, кто отменил ее, а боролись с ним те, кто «во имя революции» применяли потом массовые казни без суда<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 244.</ref>. }} {{Citaĵo|teksto =La punoj de krimuloj estu utilaj. Pendigito bonas por nenio; viro kondamnita al publikaj [[Laboro|laboroj]] ankoraŭ servas la [[Lando|landon]], kaj estas viva [[leciono]]. |aŭtoro = [[Voltaire]] |verko = |origina teksto = }} === Vasilij Ŝulgin === {{Citaĵo |teksto = [dum malsaniĝo je [[tifo]] ] Min kuracadis [[kuracisto]]... Li estis venanta ĉiutage kaj tre bone sciis kiu mi estas. Mi skribas tion por ĉiu ajn kazo por tiuj, kiuj soifegas mortpafadi "komisarojn"... Estu atentaj, ne mortpafu dum paroksismo de sankta [[venĝo]] tiujn, kiuj, ĉiutage riskante sian kapon, savadis la vivon de viaj parencoj kaj amikoj... |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = 1920 |origina teksto = Меня лечил один врач... Он приходил каждый день и очень хорошо знал, кто я. Это я пишу так, на всякий случай для тех, кто обуян жаждой расстреливать "комиссаров"... Смотрите, не расстреляйте в припадке святой мести тех, кто, ежедневно рискуя головой, спасал жизнь вашим близким и друзьям...<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 385.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [post kiam juna virino kaptita de blankuloj estis preskaŭ mortpafita kiel spiono] Instruo de tiu ĉi historio por junaj "mortpafantoj". Kiam viaj manoj jukos por nepre iun "foruzi", ekpensu ke eble ie en alia loko, sed kun la sama facilanimeco, iu el viaj kamaradoj ekzekutas vian fratinon aŭ fianĉinon. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = 1920 |origina teksto = Мораль сей истории для молодых "расстрельщиков". Когда у вас будут чесаться руки непременно кого-нибудь "вывести в расход", подумайте о том, что, может быть, где-нибудь в другом месте, но с таким же легкомыслием, какой-нибудь из ваших товарищей расправляется с вашей сестрой или невестой<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 477.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Murdo]] * [[Justeco]] == Referencoj == [[Kategorio:Morto]] [[Kategorio:Punoj]] hfm04jfohmkru06ssqewj7iomyhr7pc 0 10127 54027 53551 2026-11-01T14:32:29Z RG72 415 54027 wikitext text/x-wiki {{Aŭtoro | nomo = Nikolao la 2-a (Rusio) | dosiero = | vikipedio = Nikolao la 2-a (Rusio) | komunejo = | komunejokat = | vikifontaro = | vikinovaĵoj = }} '''[[:w:Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolao la 2-a]]''' (naskiĝis la 18-an de majo 1868 – mortis la 17-an de julio 1918) estis la lasta [[Rusio|rusia]] imperiestro (1894–1917). == Citaĵoj == <!-- Bv listigi la citaĵojn alfabete --> == Pri la aŭtoro == === Aleksej Brusilov === {{Citaĵo |teksto = [pri vizito de Nikolao la 2-a al la fronto] [...] mi konsideris persone Nikolaon la 2-an homo ekstreme malbonŝanca, kiun persekutis malsukcesoj dum lia tuta regado, sur ion ajn li metu siajn manojn. Mi havis kvazaŭ antaŭsenton, ke tiu ĉi vojaĝo aŭguras al ni pezan katastrofon. |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] я считал лично Николая II человеком чрезвычайно незадачливым, которого преследовали неудачи в течение всего его царствования, к чему бы он ни приложил своей руки. У меня было как бы предчувствие, что эта поездка предвещает нам тяжелую катастрофу<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 132.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Necesas diri ke la caro ne sciis trakti la trupojn, interparoli kun ili. Li ankaŭ ĉi tie, same kiel ĉiam, estis iom maldecidema kaj ne trovis [[vorto]]jn, kiuj povus allogi al li [[animo]]jn homajn kaj altigi la spiriton. Li estis indulgema, klopodis plenumi siajn devojn de la supera gvidanto de la [[armeo]], sed mi devas agnoski ke li faris tion malbone, kvankam en tiu [[tempo]] la vorto "caro" havis ankoraŭ magian efikon al la [[soldato]]j. |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Нужно сказать, что царь не умел обращаться с войсками, говорить с ними. Он и тут, как всегда, был в некоторой нерешительности и не находил тех слов, которые могли привлечь к нему души человеческие и поднять дух. Он был снисходителен, старался выполнять свои обязанности верховного вождя армии, но должен признать, что это удавалось ему плохо, несмотря на то что в то время слово «царь» имело еще магическое влияние на солдат<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 134.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Estis konate al ĉiuj ke Nikolao la 2-a pri militafero sciis tute nenion kaj ke surprenita de li posteno estos nur nominala, anstataŭ li ĉion devos decidi lia stabestro. [...] Surpreno de la posteno de la ĉefkomandestro estis la lasta bato, kiun faris al si Nikolao la 2-a kaj kiu sekvigis malĝojan finon de lia monarĥio. |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Было общеизвестно, что Николай II в военном деле решительно ничего не понимал и что взятое им на себя звание будет только номинальным, за него все должен будет решать его начальник штаба. [...] Принятие на себя должности Верховного Главнокомандующего было последним ударом, который нанес себе Николай II и который повлек за собой печальный конец его монархии<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 156.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri vizito de Nikolao la 2-a al armeo en 1916] Nek figuro, nek parolmaniero de la caro tuŝis soldatan animon kaj nek faris la impreson, kiu estis necesa por altigi spiriton kaj forte allogi al si la korojn. Li faris kion li povis kaj kulpigi lin en tiu ĉi kazo ne eblas, sed bonajn rezultojn je la senco de inspirado kaŭzi li ne povis. |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Ни фигурой, ни умением говорить царь не трогал солдатской души и не производил того впечатления, которое необходимо, чтобы поднять дух и сильно привлечь к себе сердца. Он делал что мог, и обвинять его в данном случае никак нельзя, но благих результатов в смысле воодушевления он вызывать не мог<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 179.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Ĝenerale, konsiderante proksimecon de malamika fronto al [[Kamenec-Podolskij]], oftajn [[atako]]jn de [[aviadilo]]j de malamiko kontraŭ Kamenec-Podolskij kaj maleblon komplete protekti la caran trajnon kontraŭ ĵetataj de ili [[bombo]]j, mi klopodis admoni la caron redukti sian restadon en Kamenec-Podolskij, je kio min subtenis ankaŭ grafo [[Adolf Andreas Woldemar Freedericksz|Freedericksz]], sed la caro malgraŭ ĉio rifuzis ŝanĝi sian itineron kaj forveturis nur post dutaga restado. |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = В общем, имея в виду близость неприятельского фронта от Каменец-Подольска, частые налеты самолетов противника на Каменец-Подольск и невозможность полного обеспечения царского поезда от бросаемых ими бомб, я старался уговорить царя сократить свое пребывание в Каменец-Подольске, в чем меня поддержал и граф Фредерикс, но царь ни за что не соглашался изменить свой маршрут и уехал лишь после двухсуточного пребывания<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 179–180.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La prezidinta Supera Ĉefkomandestro diskutojn ne gvidis, tiujn ĉi devojn estis plenumanta [[Miĥail Vasiljeviĉ Aleksejev|Aleksejev]]. La caro la tutan tempon sidis silente, eldiris neniujn [[opinio]]jn, kaj laŭ propono de Aleksejev per sia aŭtoritato estis aprobanta tion, kio estis decidita per diskutoj de la milita konsilio, kaj konkludojn, kiujn faris Aleksejev. |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Председательствующий Верховный Главнокомандующий прениями не руководил, а обязанности эти исполнял Алексеев. Царь же все время сидел молча, не высказывал никаких мнений, а по предложению Алексеева своим авторитетом утверждал то, что решалось прениями военного совета, и выводы, которые делал Алексеев<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 182.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Ligo de la caro kun la fronto konsistis sole je tio, ke li ĉiutage vespere estis ricevanta raporton pri la okazaĵoj en la fronto. Mi opinias ke tiu ĉi ligo estis tro malgranda [...] Efektive la caro en la ĉefkomandejo enuis. Ĉiutage je la 11-a matene li estis ricevanta raporton de la stabestro kaj generalo-kantonmentigisto pri situacio en la fronto kaj fakte je tio finiĝis lia fikcia estrado de la trupoj. La tutan restan tempon li havis nenion por fari kaj pro tio, ŝajnas al mi, li klopodis ĉiam vojaĝi jen al [[Carskoje Selo]], jen al la fronto, jen al diversaj lokoj de [[Rusio]] sen difinita celo, nur por mortigi [[tempo]]n. |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Связь же царя с фронтом состояла лишь в том, что он ежедневно по вечерам получал сводку сведений о происшествиях на фронте. Думаю, что эта связь чересчур малая [...] В действительности царю в Ставке было скучно. Ежедневно в 11 часов утра он принимал доклад начальника штаба и генерал-квартирмейстера о положении на фронте, и, в сущности, на этом заканчивалось его фиктивное управление войсками. Все остальное время дня ему делать было нечего, и поэтому, мне кажется, он старался все время разъезжать то в Царское Село, то на фронт, то в разные места России без какой-либо определенной цели, а лишь бы убить время<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 187–188.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Inspektado de la trupoj pasis bone, kaj neniuj malagrablaj incidentoj okazis, sed necesas diri la veron, ke laŭ sia naturo la caro estis la [[homo]] pardonema kaj ĉiam klopodis danki. |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Смотр войск прошел благополучно, и никаких неприятных инцидентов не было, да нужно правду сказать, что по натуре своей царь был человек снисходительный и всегда старался благодарить<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 189.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Krimuloj estas la homoj, kiuj ne deadmonis plej rezolute, eĉ se necese perforte, la imperiestron Nikolaon la 2-an surpreni la devojn, kiujn li laŭ siaj scioj, kapabloj, psika tipo kaj malforteco de la [[volo]] neniukaze povus plenumi. |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Преступны те люди, которые не отговорили самым решительным образом, хотя бы силой, императора Николая II возложить на себя те обязанности, которые он по своим знаниям, способностям, душевному складу и дряблости воли ни в коем случае нести не мог<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 214.</ref>. }} === Aleksandr Solĵenicin === {{Citaĵo |teksto = Kontraŭdoto — altiri al si senvalorulojn kaj teniĝi je ili. |aŭtoro = [[Aleksandr Solĵenicin]] |verko = [[Pensoj pri la Februara revolucio]] |origina teksto = Противодар — притягивать к себе ничтожества и держаться за них<ref>Солженицын А. И. Размышления над Февральской революцией. М., 2007. С. 25.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Tuj post aŭdi pri [[danĝero]] al sia [[familio]] li forlasis la [[armeo]]n, forlasis la Ĉefkomandejon, forlasis la postenon de la Ĉefkomandanto — kaj impetis al la familio. |aŭtoro = [[Aleksandr Solĵenicin]] |verko = [[Pensoj pri la Februara revolucio]] |origina teksto = Едва услышал об опасности своей семье — и бросил армию, бросил Ставку, бросил пост Верховного — и помчался к семье<ref>Солженицын А. И. Размышления над Февральской революцией. М., 2007. С. 40.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Malforta caro, li perfidis nin. Nin ĉiujn — je '''ĉio''' sekvinta. |aŭtoro = [[Aleksandr Solĵenicin]] |verko = [[Pensoj pri la Februara revolucio]] |origina teksto = Слабый царь, он предал нас. Всех нас — на '''всё''' последующее<ref>Солженицын А. И. Размышления над Февральской революцией. М., 2007. С. 46.</ref>. }} === Vasilij Ŝulgin === {{Citaĵo |teksto = [la 2-an de marto 1917] La imperiestro parolis mallaŭte, sed tre klare. Lia voĉo estis malalta, sufiĉe densa, la parolmaniero kun ioma influo de eksterlandaj lingvoj. Li malmulte elparolis "[[Jato|ѣ]]", pro kio ĝi sonis ne kiel "крѣпла", sed preskaŭ kiel "крепла". Tiu ĉi gvardia akĉento estis la sola kio ŝajnis al mi, provinciulo, fremda. Ĉio alia estis proksima, tamen ne majesta, sed inverse simpatia per sia konfuziĝemo. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Государь говорил негромко, но очень явственно и четко. Голос у него был низкий, довольно густой, а выговор чуть-чуть с налетом иностранных языков. Он мало выговаривал "ѣ", почему последнее слово звучало не как "крѣпла", а почти как "крепла". Этот гвардейский акцент — единственное, что показалось мне, провинциалу, чужим. А остальное было близкое, но не величественное, а, наоборот, симпатичное своей застенчивостью<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 239–240.</ref>. }} === Diversaj aŭtoroj === {{Citaĵo |teksto = [pri la [[Unua mondmilito]]] Kaj la caro kaj la [[Vilhelmo la 2-a (Germana Regno)|imperiestro]] dezirus iri laŭeble for de senpera [[minaco]] de [[milito]], sed neniu el ili sciis kiel tion fari – la caro pro tio ke oni malebligis al li aranĝi partan [[mobilizado]]n, la kaiser ĉar li ne povis fari mobilizadon nur kontraŭ [[Rusio]]. Ambaŭ estis dispremitaj de milita [[maŝino]], kiun ili mem helpis konstrui kaj kiu, estinte ekfunkciigita, jam estis nerenversebla. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = Tute malsimilas al la rusa [[caro]] [[Gorbaĉov]]. Absolute! Maldecidema, babilema, al ĉiuj komplezema, malkapabla al kuraĝaj agoj… Ne caro. Kaj lia [[tempo]] ankaŭ estis ne cara. Kaj Nikolao la 2-a estis la sama. Ili kun Gorbaĉov estas similaj. Kaj interalie la sorto de [[Rusio]] similas al la [[karaktero]]j de tiuj ĉi [[homo]]j. Ĉe Nikolao, post lia abdiko, la lando disfalis kaj eksplodis [[Rusa Enlanda milito|milito]]. Ĉe Gorbaĉov okazis same. |aŭtoro= [[Boris Nemcov]] |verko=Provincano [1997] |origina teksto = Совсем не похож на русского царя Горбачев. Абсолютно! Нерешительный, говорливый, и нашим и вашим, неспособный на какие-то отчаянные поступки… Не царь. И время его не царское было. И Николай II такой же был. Они с Горбачевым похожи. И, кстати, судьба России сходна с характерами этих людей. При Николае, после его отречения от престола, страна развалилась и развязалась война. При Горбачеве случилось то же самое. }} == Vidu ankaŭ == * [[Oktobra revolucio]] * [[Aleksandra Fjodorovna (Alix de Hesio-Darmstadt)]] == Referencoj == [[Kategorio:Nikolao la 2-a (Rusio)| ]] [[Kategorio:Imperiestroj]] [[Kategorio:Romanovoj]] [[Kategorio:Historio de Rusio]] [[Kategorio:Rusoj]] [[Kategorio:Naskiĝintoj en 1868]] [[Kategorio:Mortintoj en 1918]] [[Kategorio:Naskiĝintoj la 18-an de majo]] [[Kategorio:Mortintoj la 17-an de julio]] ozirsj2i7ewig2zbl0f6l76fqu40ie2 0 10169 54041 53984 2026-11-01T14:39:40Z RG72 415 54041 wikitext text/x-wiki {{Temo | nomo = Sankt-Peterburgo | koloro = | dosiero = | vikipedio = Sankt-Peterburgo | komunejo = | komunejokat = | vikivortaro = | vikinovaĵoj = Kategorio:Sankt-Peterburgo }} '''[[:w:Sankt-Peterburgo|Sankt-Peterburgo]]''' estas [[urbo]] en [[Rusio]]. == Citaĵoj == {{Citaĵo |teksto = Nur ke mi forveturu suden, mi ĉiam estos laŭdanta kiel mirindan [[venko]]n super la [[naturo]] — Peterburgon. Tri gradojn supre komenciĝas la sana [[nordo]], tri gradojn malsupre komenciĝas modere malbona zono, en kiu situas [[Moskvo]]; interaj ses gradoj ĉe agrabla apudeco de la [[maro]] kaj de ĉiaj akvaĵoj, riveraj, lagaj, marĉaj, kuracaj kaj venenaj, ĉe orienta situo, ĉe proksimeco de la [[Vintra palaco]], ok ministerioj, tri [[polico]]j, sankta sinodo kaj de la tuta plejeminenta [[familio]] kun germanaj [[parenco]]j, konsistigas zonon de eterna malsekeco, morala kaj fizika [[frosto]], anima kaj korpa [[nebulo]]. |aŭtoro= [[Aleksander Herzen]] |verko= Novgorod Velikij kaj Vladimir-ĉe-Klazma [1842] |origina teksto = Лишь бы мне уехать на юг, я всегда буду восхвалять как дивную победу над природой — Петербург. Три градуса вверх начинается здоровый север, три градуса вниз начинается умеренно дурная полоса, в которой Москва; промежуточные шесть градусов при приятном соседстве моря и всяких вод, речных, озерных, болотных, лечебных и ядовитых, при восточности положения, при близости Зимнего дворца, восьми министерств, трех полиций, святейшего синода и всей августейшей фамилии с немецкими сродниками, составляют полосу вечной сырости, нравственной и физической изморози, душевного и телесного тумана. }} {{Citaĵo |teksto = [pri la [[okupado de baltaj landoj]] en 1939] [[Celo]] de [[Stalin]] certe estis krei plian bufrozonon por Leningrado. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = [...] Peterburgo estas la urbo ekstreme centralizita. Popola movado tie tradicie altiriĝas al Nevskij [Avenuo], tien flugas [[animo]] de la urbo en ĉiuj specialaj kazoj, kaj nur tie oni povas observi ĝin. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] Петербург — город до крайности централизованный. Народное движение там искони тяготеет к Невскому, туда летит душа города во всех особых случаях, и только там надо наблюдать ее<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 225.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Moskvo]] == Referencoj == [[Kategorio:Sankt-Peterburgo| ]] k9wwxt6k053ubj11y5iis3kyfpxb9y8 0 11443 54069 44352 2026-11-02T00:07:33Z Katin pusku 5813 File 54069 wikitext text/x-wiki {{Aŭtoro | dosiero = | vikipedio = Donald Rumsfeld | komunejo = | komunejokat = | vikifontaro = | vikinovaĵoj = }} [[File:Rumsfeld1954 princeton yearbook.jpg|thumb|Donald Rumsfeld (1954)]] '''[[w:Donald Rumsfeld|Donald Henry RUMSFELD]]''' (naskiĝis la 9-an de julio 1932 - mortis la 29-an de junio 2021) estis la Usona Sekretario de Defendo [t.e. milito] depost la 20-a de januaro 2001 ĝis la 8-a de novembro 2006, sub prezidento George W. Bush. Li estis la 21-a sekretario de defendo kaj la ĝis tiam plej maljuna persono en tiu posteno. Antaŭe li jam servis sub prezidento Gerald Ford kiel la 13-a sekretario de defendo de 1975 ĝis 1977, estante do ankaŭ la plej juna persono en la posteno. == Citaĵoj == {{Traduko de vikicitaristo}} <!-- Bv listigi la citaĵojn alfabete --> {{Citaĵo|teksto =[[Raporto]]j, kiuj diras, ke io ne okazis, ĉiam interesas min, ĉar kiel ni scias, estas sciata [[scio]]; estas aferoj, kiujn ni scias, ke ni scias. Ni ankaŭ scias, ke estas sciata [[nescio]]; tio celas diri, ke ni scias, ke estas aferoj, kiujn ni ne scias. Sed ankaŭ estas nesciata nescio – la aferoj, kiujn ni ne scias, ke ni ne scias. Kaj se oni trarigardas la [[historio]]n de nia lando kaj aliaj liberaj landoj, estas ĉi lasta kategorio, kiu emas esti komplika. |aŭtoro = Donald Rumsfeld |verko = |origina teksto ={{lingvo|en}} Reports that say that something hasn't happened are always interesting to me, because as we know, there are known knowns; there are things we know we know. We also know there are known unknowns; that is to say we know there are some things we do not know. But there are also unknown unknowns – the ones we don't know we don't know. And if one looks throughout the history of our country and other free countries, it is the latter category that tend to be the difficult ones.}} {{DEFAŬLTORDIGO:Rumsfeld, Donald}} [[Kategorio:Aŭtoroj laŭ nomoj]] [[Kategorio:Usonaj politikistoj]] [[Kategorio:diplomatoj]] [[Kategorio:aŭtoroj]] [[Kategorio:entreprenistoj]] [[Kategorio:Usonanoj]] [[Kategorio:Naskiĝintoj la 9-an de julio]] [[Kategorio:Mortintoj la 29-an de junio]] ks4ulpmeqgsongcey15ri3uqjnaxa99 0 13220 54044 53976 2026-11-01T14:40:36Z RG72 415 /* Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov */ 54044 wikitext text/x-wiki {{Temo | nomo = Romanovoj | koloro = | dosiero = | vikipedio = Romanovoj | komunejo = | komunejokat = | vikifontaro = | vikinovaĵoj = }} '''[[:w:Romanovoj|Romanovoj]]''' estis la dua (post la [[Rurikidoj]]) kaj lasta monarka dinastio de [[Rusio]]. == Citaĵoj == === Aleksander Herzen === {{Citaĵo |teksto = Buĉisto el [[Niĵnij Novgorod]] [[Kuzma Minin|Minin]] kaj princo [[Dmitrij Poĵarskij|Poĵarskij]] savis la [[patrujo]]n, sed ili savis ĝin nur de [[eksterlandano]]j. La [[popolo]], laciĝinta pro [[Granda Malordo (Rusio)|malordo]], pro pretendantoj je la [[trono]], pro la [[milito]], pro la [[rabado]], deziris [[kvieto]]n kontraŭ iu ajn [[prezo]]. Do en tiu [[tempo]] estis aranĝita tiu hasta [[elekto]], kontraŭ la tuta leĝeco kaj sen [[konsento]] de la popolo; kiel [[caro]]n de la tuta [[Rusio]] oni proklamis junan Romanovon. La elekto trafis lin, ĉar danke al juna [[aĝo]] li elvokis [[suspekto]]jn ĉe neniu partio. Tio estis elekto, kaŭzita de [[laceco]]. |aŭtoro= [[Aleksander Herzen]] |verko= Pri evoluo de la revoluciaj ideoj en Rusio [1851] |origina teksto = Нижегородский мясник Минин и князь Пожарский спасли отчизну, но спасли ее только от иностранцев. Народ, уставший от смуты, от претендентов на престол, от войны, от грабежа, хотел покоя любой ценой. Тогда-то и было проведено это поспешное избрание, вопреки всякой законности и без согласия на то народа; царем всея Руси провозгласили молодого Романова. Выбор пал на него потому, что благодаря юному возрасту он не внушал подозрений ни одной партии. То было избрание, продиктованное усталостью. }} {{Citaĵo |teksto = Kiom ajn strange tio estas, sed eĉ ne unu el la [[caro]]j de la Romanov-familio faris ion por la [[popolo]]. |aŭtoro= [[Aleksander Herzen]] |verko= Pri evoluo de la revoluciaj ideoj en Rusio [1851] |origina teksto = Как ни странно, но ни один из государей дома Романовых ничего не сделал для народа. }} === Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov === {{Citaĵo |teksto = Mi eĉ iom timis ke la demando pri la ''dinastio'' ne forpremu en la tagordo la problemon de la ''[[potenco]]'', solviĝantan tute sendepende de la sorto de la Romanovoj. Pri tiu lasta mi havis eĉ ne etajn dubojn. Romanovojn oni povus ''restarigi'' kiel la dinastion aŭ ''uzi'' kiel monarĥian principon, sed ilin jam neniel eblis trakti kiel ''faktoron'' de kreado de novaj politikaj rilatoj en la lando. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Я даже немного опасался, как бы вопрос о ''династии'' не вытеснил в порядке дня проблему ''власти'', разрешавшуюся совершенно независимо от судьбы Романовых. В этом последнем ни у кого не было сомнений. Романовых можно было ''восстановить'' как династию или ''использовать'' как монархический принцип, но их никак нельзя было уже принять за ''фактор'' создания новых политических отношений в стране<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 127.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Rurikidoj]] == Referencoj == [[Kategorio:Romanovoj| ]] [[Kategorio:Historio de Rusio]] [[Kategorio:Caroj]] [[Kategorio:Dinastioj]] kir9nl22ywkg907kgp6ed8r475qlymi 0 13376 54067 53364 2026-11-01T15:03:38Z RG72 415 54067 wikitext text/x-wiki {{Temo | nomo = Februara revolucio | koloro = | dosiero = | vikipedio = Februara revolucio | komunejo = | komunejokat = | vikivortaro = | vikinovaĵoj = }} '''Februara revolucio''' estas la [[revolucio]] okazinta en [[Rusio]] la 23-an de februaro (8-an de marto) 1917. == Citaĵoj == === Aleksandr Solĵenicin === {{Citaĵo |teksto = [...] ĉion ĉi faris ne [[Socialismo|socialismaj]] [[slogano]]j, sed la [[Ŝtata Dumao]], ĝuste ĝiaj paroladoj tro ekscitis la [[socio]]n kaj preparis al la [[revolucio]]. Kaj la revolucio venis kiel spontanea movado de rezervaj batalionoj, kie mankis regulaj sekretaj soldataj organizaĵoj. Dum farado de la revolucio eĉ ne unu revolucia partio sin montris, nek unu revoluciulo estis vundita aŭ gratita dum stratbataloj — sed kun des pli granda [[energio]] ili impetis kapti la [[predo]]n, la [[potenco]]n tuj en la unua diurno kaj enigi la okazinton en sian [[ideologio]]n. [[Nikolaj Ĉĥeidze|Ĉĥeidze]], [[Matvej Skobelev|Skobelev]] kaj [[Aleksandr Kerenskij|Kerenskij]] ekgvidis la Soveton ne kiel gvidantoj de siaj partioj (ili estis eĉ hazarduloj en ili), sed kiel maldekstraj deputitoj de la Dumao. Tiel la revolucio komenciĝis sen revoluciuloj. |aŭtoro = [[Aleksandr Solĵenicin]] |verko = Pensoj pri la Februara revolucio [1983] |origina teksto = [...] это всё сделали не социалистические лозунги, а Государственная Дума, это её речи перевозбудили общество и подготовили к революции. А явилась революция как стихийное движение запасных батальонов, где и не было регулярных тайных солдатских организаций. В совершении революции ни одна из революционных партий не проявила себя, и ни единый революционер не был ранен или оцарапан в уличных боях — но с тем большей энергией они кинулись захватывать добычу, власть в первые же сутки и вгонять совершившееся в свою идеологию. Чхеидзе, Скобелев и Керенский возглавили Совет не как лидеры своих партий (они были даже случайны в них), но как левые депутаты Думы. Так революция началась без революционеров.<ref>Солженицын А. И. Размышления над Февральской революцией. М., 2007. С. 13–14.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] rusia registaro preskaŭ ne luktis por sia ekzistado kontraŭ subfosaj agoj. |aŭtoro = [[Aleksandr Solĵenicin]] |verko = Pensoj pri la Februara revolucio [1983] |origina teksto = [...] российское правительство почти не боролось за своё существование против подрывных действий<ref>Солженицын А. И. Размышления над Февральской революцией. М., 2007. С. 15.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Ne nur [[malsatego]], sed eĉ vera malsufiĉo de la [[pano]] en [[Petrogrado]] en tiuj tagoj ankoraŭ ne komenciĝis. |aŭtoro = [[Aleksandr Solĵenicin]] |verko = Pensoj pri la Februara revolucio [1983] |origina teksto = Не только голод, а даже подлинный недостаток хлеба в Петрограде в те дни ещё не начинался<ref>Солженицын А. И. Размышления над Февральской революцией. М., 2007. С. 16.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La Februara revolucio okazis kvazaŭ ne en [[Rusio]], sed en [[Petrogrado]], poste ankaŭ en [[Moskvo]] ''por'' [[Rusio]], anstataŭ ĝi, dum al la tuta Rusio oni anoncis pretan rezulton. |aŭtoro = [[Aleksandr Solĵenicin]] |verko = Pensoj pri la Februara revolucio [1983] |origina teksto = Февральская революция произошла как бы не в России, но в Петрограде, потом и в Москве ''за'' Россию, вместо неё, а всей России объявили готовый результат<ref>Солженицын А. И. Размышления над Февральской революцией. М., 2007. С. 75.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Februaraj agantoj, senbatale, haste fordoninte la landon, preskaŭ ĉiuj postvivis, impetis al [[elmigrado]] kaj ĉiuj havis gravajn vortkapablojn — kaj tio ebligis al ili poste dum jardekoj bildigi sian disfalon kiel [[venko]]n de libera [[spirito]]. |aŭtoro = [[Aleksandr Solĵenicin]] |verko = Pensoj pri la Februara revolucio [1983] |origina teksto = Февральские деятели, без боя, поспешно сдав страну, почти все уцелели, хлынули в эмиграцию и все были значительного словесного развития — и это дало им возможность потом десятилетиями изображать свой распад как торжество свободного духа.<ref>Солженицын А. И. Размышления над Февральской революцией. М., 2007. С. 93.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Eĉ ne unu ''partio sin preparis por la [[Februara revolucio|granda renverso]]''. Ĉiuj estis revantaj, meditantaj, antaŭsentantaj, "sentis"... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ни одна ''партия не готовилась к великому перевороту''. Все мечтали, раздумывали, предчувствовали, "ощущали"...<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 49.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 22-an kaj 23-an de februaro] Tumultoj de tia skalo okazis antaŭ okuloj de samtempuloj jam plurajn dekojn da fojoj. La sola rimarkinda afero estis maldecidemo de la [[potenco]], kiu evidente stimulis la movadon. Sed tio estis la ''tumultoj'' — la [[revolucio]] ankoraŭ ne okazis. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = По размерам своим такие беспорядки происходили перед глазами современников уже многие десятки раз. И если что было характерно, то это именно нерешительность власти, которая явно запускала движение. Но были ''беспорядки'' — революции еще не было<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 49.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La [[potenco]] venanta por anstataŭi la carismon devis esti nur ''burĝa''. [[Aleksandr Trepov|Trepov]] kaj [[Rasputin]] devis kaj povis esti anstataŭataj nur je regantoj de la "[[Progresa Bloko]]" de la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Dumao]]. Tian solvon necesis celi. Alie la renverso malsukcesos kaj la revolucio pereos. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Власть, идущая на смену царизма, должна быть только ''буржуазной''. Трепова и Распутина должны и могут сменить только заправилы думского "Прогрессивного блока". На такое решение необходимо держать курс. Иначе переворот не удастся, и революция погибнет<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 50.</ref>. }} === Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov === {{Citaĵo |teksto = Strata movado de la amasoj dum februaraj tagoj montris neniun organizadon. Ne eblis konstati iun ajn regulan gvidadon de ili. Ĝenerale la popolan movadon, kiel tio okazas ĉiam, la organizitaj socialistaj centroj ne gvidis kaj nek politike kondukis ĝin al iu difinita celo. Certe la tradicia, oni povas diri nia malnova nacia slogano "Eks la aŭtokration!" estis en paroloj de ĉiuj multnombraj strataj oratoroj el socialismaj partioj. [...] La problemo de la potenco tute ne estis starigata antaŭ la amasoj. Kaj interalie la slogano de la "[[Tutrusia Konstitucifara Asembleo|Konstitucifara Asembleo]]", estinte ne plia aktuala problemo, sed nura komuna programa postulo de ĉiuj socialismaj partioj, en tiuj tagoj restis tute en ombro. Sed anstataŭe vaste disvolviĝis antaŭ la amasoj dum strata agitado alia slogano, inkluzivinta ege gravan kaj respondecan enhavon. Tio estis la slogano "Eks la militon!", sub kiu okazis ĉiuj mitingoj de la februaraj tagoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Уличное движение масс в февральские дни не обнаруживало никакой планомерности. Никакого правильного руководства им констатировать было нельзя. Вообще народным движением, как это бывает всегда, организованные социалистические центры не руководили и политически не вели его к какой-либо определенной цели. Конечно, традиционный, можно сказать, наш старый национальный лозунг "Долой самодержавие!" был на устах всех многочисленных уличных ораторов из социалистических партий. [...] Проблема же власти совершенно не ставилась перед массами. И, в частности, лозунг "Учредительного собрания", будучи не очередной проблемой дня, а лишь общим программным положением всех социалистических партий, оставался совершенно в тени в эти дни. Но зато во всю ширь развертывался перед массами в уличной агитации другой лозунг, включивший в себя крайне существенное и ответственное содержание. Это был лозунг "Долой войну!", под которым проходили все митинги февральских дней<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 53.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Preskaŭ ĉe la enirejo de "Kroniko", ĉe pordego de apuda [[fabriko]], mi alfrontis grupeton da civiluloj, laŭ aspekto [[laboristo]]j.</br>— Ili kion volas, — diris unu kun morna vizaĝo. — Ili volas doni panon, repaciĝi kun [[germanoj]] kaj doni egalecon al la [[Judoj|judaĉoj]]...</br>"Tre trafe!", ekpensis mi, fascinita je tiu brila vortumo de la programo de la [[Februara revolucio|granda revolucio]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Почти у подъезда "Летописи", у ворот соседнего завода, я натолкнулся на небольшую группу штатских, с виду рабочих.</br>— Они чего хочут, — говорил один с мрачным видом. — Они хочут, чтобы дать хлеба, с немцем замириться и равноправия жидам...</br>"Не в бровь, а прямо в глаз", — подумал я, восхищенный этой блестящей формулировкой программы великой революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 58.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] aŭtoritataj estroj, partiaj gvidantoj ''ĉeestis'' en neniu partio, preskaŭ senescepte. Ili estis en [[ekzilo]], en [[malliberejo]]j aŭ en [[elmigrado]]. Je postenoj de altranguloj de la granda movado dum la plej gravaj ĝiaj momentoj estis homoj tute duagradaj, eble lertaj organizantoj, sed certe rutinuloj de ordinara partia laboro de la aŭtokratia epoko. Necesajn ''politikajn'' horizontojn en novaj cirkonstancoj, efektivan politikan gvidadon de la eventoj, efektivan altecon de la situacio ne eblis atendi de ili en plejparto de la kazoj. En vico de tiaj movadestroj mi sentis min plenrajta kaj nesenutila. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] авторитетнейших руководителей, партийных лидеров ''не было налицо'' ни в одной из партий, почти без исключения. Они были в ссылке, в тюрьмах или в эмиграции. На постах ответственных руководителей великого движения в ответственнейшие его моменты стояли люди совершенно второстепенные, может быть, искусные организаторы, но во всяком случае рутинеры обычной партийной работы эпохи самодержавия. Надлежащих ''политических'' горизонтов в новой обстановке, действительного политического руководства событиями, словом, действительной высоты положения от них в огромном большинстве случаев было ожидать нельзя. В ряду таких руководителей движения я чувствовал себя полноправным и небесполезным<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 60.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La aŭtoritatoj ''devus'' senprokraste trovi kaj ekuzi necesan militan aŭ polican trupon. Ŝanceliĝoj kaj prokrastoj estis evidente kaj laŭvorte mortigaj. La momento estis decidanta la sorton de la jarcenta carismo... Kiu konkrete trupo estis pafanta la manifestacion ĉe la Nevskij [Avenuo] vespere la 25-an de februaro, mi ne scias ĝis nun. Sed iel aŭ tiel la aŭtoritatoj sukcesis transiri al [[ofensivo]]. Tio estis la turnopunkto de la eventoj, transirintaj al nova fazo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Власти ''должны'' были, не медля ни часа, найти и пустить в дело надлежащую военную или полицейскую часть. Колебания и промедления были явно и буквально подобны смерти. Момент был, решающий судьбу векового царизма… Какая именно часть расстреливала на Невском манифестацию вечером 25 февраля, я не знаю до сих пор. Но так или иначе властям удалось перейти в наступление. Это был поворотный пункт событий, вступивших в новую фазу<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 61.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 27-a de februaro] Decida horo, pri kiu revis, por kiu laboris generacioj, sendube venis. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Решающий час, о котором мечтали, для которого работали поколения, явно наступил<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 73.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] [...] granda parto de diversspeca publiko alkroĉis sur sin ruĝajn bantojn "por ĉiu ajn kazo", dum la kortistoj certe pro [[timo]] trakuris ĉion serĉante kion ruĝan similan al [[flago]] oni povus pendigi sur pordego... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] огромная часть всякого люда нацепила на себя красные бантики «на всякий случай», а дворники уже явно с перепугу сбились с ног, отыскивая, что бы такое красное под видом флага вывесить на воротах…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 109.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] Mankis iuj ajn [[dubo]]j: se tio efektive estus [[kozakoj]] aŭ atakinta organizita trupo, eĉ se nombre ridinde mizera, do oni povus atendi savon de nenie kaj la revolucion oni povus preni per nudaj manoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Никаких сомнений не могло быть: если бы то были действительно казаки или какая‑либо нападавшая организованная часть, хотя бы численно до смешного ничтожная, то никакого спасения ниоткуда ждать было нельзя и революцию взяли бы голыми руками<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 120.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] Oni sciigis ke al la [Tavrida] palaco ĵus venis "gardistaro de lia moŝto" por esprimi obeemon kaj proponi servon al la [[revolucio]]. Estas klare, la tuta [[armeo]] forskuis de sur siaj piedoj polvon de la carismo, kaj nun la ŝtatrenverson minacas nek regula, nek kasta reakcia oficiraro, nek [[Nigra Centopo|nigracentopa]] generalaro. Ĉiuj estis devigitaj ŝajnigi "fidelulojn de la [[revolucio]]". Estre de la gardistaro venis iu grandprinco — [[Kirill Vladimiroviĉ (Grandduko de Rusio)|Kirill Vladimiroviĉ]], kiu ankaŭ evidentiĝis ĝisosta revoluciulo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Сообщили, что во дворец только что пришел «конвой его величества» выразить покорность и предложить службу революции. Ясно, вся армия отряхнула от ног своих прах царизма, и сейчас для переворота не страшно ни кадровое, кастовое реакционное офицерство, ни черносотенный генералитет. Всем приходилось прикинуться «преданными революции». Во главе конвоя явился какой‑то великий князь — Кирилл Владимирович, тоже оказавшийся исконным революционером<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 139.</ref>. }} === Vasilij Ŝulgin === {{Citaĵo |teksto = [oficiro en [[Petrogrado]] en februaro 1917] Pri humoro de la Petrograda garnizono [...] Ĉu vi scias kio estas tiu publiko? Tio estas panjaj filĉjoj!.. Tio estas uloj, kiuj senhalte evitadis sub ĉiuj ajn pretekstoj kaj rimedoj militservon... Por ili ĉio estas egale, nur ke ili ne iru al la [[milito]]... Pro tio fari inter ili revolucian [[propagando]]n estas nura [[plezuro]]... Ili pretas akcepti iun ajn [[ideo]]n, se malantaŭ ĝi estas [[paco]]. Krome ekzistas objektivaj kialoj por malkontento. La homoj estas terure amasigitaj. Litoj staras je tri vicoj, unu super alia kiel en vagono de la tria klaso. Dume ili ĉiuj havas ĉi tie komfortajn apartamentojn. Do ili furiozas. Oni venas al si hejmen kaj revenas tute ruĝa<ref>Temas pri la ruĝa koloro kiel simbolo de la revolucio.</ref>. Kiucele oni tenas ilin ĉi tie? Tio estas la plej danĝera elemento. Se okazos io ajn — ili ribelos. Memoru miajn vortojn. Necesas peli ilin de ĉi tie laŭeble plej rapide. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = О настроении Петроградского гарнизона [...] Вы знаете, что это за публика? Это маменькины сынки!.. Это — все те, кто бесконечно уклонялись под всякими предлогами и всякими средствами... Им все равно, лишь бы не идти на войну... Поэтому вести среди них революционную пропаганду — одно удовольствие... Они готовы к восприятию всякой идеи, если за ней стоит мир. А кроме того, и объективные причины есть для неудовольствия. Люди страшно скучены. Койки помещаются в три ряда, одна над другой, как в вагоне третьего класса. А ведь все они имеют удобные квартиры здесь. И вот беснуются. Пойдет к себе домой и приходит совершенно красный. Для чего их тут держат? Это самый опасный элемент. Чуть что — они взбунтуются. Вот помяните мое слово. Гнать их надо отсюда как можно скорей<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 156.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = ...ĝis nun eĉ ne unu [[atenco]]. Ĉu vi memoras la [[Rusia revolucio de 1905|jaron 1905]]? Tiam pluvis per [[bombo]]j... Nun eĉ ne unu [[ribelo]] — ankoraŭ... Ĉu vi memoras tiam?.. Nun plej ribele kondutis tiuj, kiuj murdis [[Rasputin]]on: ili faris la unuan kaj la solan ĝis nun agon de [[teroro]]. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = ...до сих пор ни одного покушения. А помните 1905 год? Тогда дождило бомбами... Теперь ни одного бунта — пока... А помните тогда?.. Теперь наиболее бунтарским образом повели себя те, кто убил Распутина: они совершили первый и единственный пока акт террора<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 162–163.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Prokrasto kun [[greno]] okazis, laŭ mia opinio, ĉar oni ne altigis la prezon kiam jam venis tempo ĝin altigi. [...] Ve, pasis nur kelkaj tagoj, okazis la [[Februara revolucio|revolucio]], kaj ministro [[Andrej Ŝingarjov|Ŝingarjov]] kiel unua paŝo preskribis tri rublojn kontraŭ pudo<ref>16 kg.</ref> da greno anstataŭ du kvindek... Ĉar, malgraŭ "efektiviĝinta revo", la greno ne ekmoviĝis. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Заминка с хлебом происходила, по моему мнению, потому, что не повышали цену в то время, когда уже пришел срок ее повысить. [...] Увы, прошло всего несколько дней, совершилась революция, и министр Шингарев первым делом назначил три рубля за пуд хлеба вместо двух пятидесяти... Ибо, несмотря на "сбывшуюся мечту", хлеб не двинулся<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 164.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Ili — revoluciuloj — ne estis pretaj, sed ĝi — la [[revolucio]] — estis preta. Ĉar la revolucio nur duone kreiĝas per revolucia premo de la revoluciuloj. La alia ĝia duono, kaj eble eĉ tri kvaronoj, konsistas el [[sento]] de sia propra senpovo flanke de la [[potenco]]. Ĉe ni, ĉe multaj, tiu ĉi sento haveblis sufiĉe. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Они — революционеры — не были готовы, но она — революция — была готова. Ибо революция только наполовину создается из революционного напора революционеров. Другая ее половина, а может быть три четверти, состоит в ощущении властью своего собственного бессилия. У нас, у многих, это ощущение было вполне<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 165.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La sento de proksimeco de la [[revolucio]] estis tiel terura, ke la [[Konstitucia Demokratia Partio|konstituci-demokratoj]] je la lasta minuto iĝis iom pli mildaj. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Это ощущение близости революции было так страшно, что кадеты в последнюю минуту стали как-то мягче<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 166.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Ni konsideris firmajn prezojn la fonto de la ŝtata malordo. Tio ĝenerale estis la [[Kievo|Kieva]] vidpunkto, kiun kun speciala obstineco estis defendanta [[Anatolij Savenko|A. I. Savenko]]. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Мы считали твердые цены источником расстройства государства. Это вообще была киевская точка зрения, которую с особенным упорством отстаивал А. И. Савенко<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 167.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 26-an de februaro 1917] Eĉ ne unu [[tramo]] — la tramoj ĉesis veturi, kaj eĉ ne unu [[veturigisto]]. [...] Jam tri tagojn en [[Petrogrado]] mankis [[pano]]. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Ни одного трамвая, — трамваи встали, и ни одного извозчика. [...] Вот уже три дня в Петрограде не было хлеба<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 168.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Sed la problemo certe ne estis la [[pano]]... Tio estis la lasta guto... La problemo estis ke en la tuta granda urbo ne eblis trovi kelkcent homojn, kiuj simpatius al la [[potenco]]... Kaj eĉ ne tio estis la problemo... La problemo estis ke la potenco mem ne simpatiis al si. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Но дело было, конечно, не в хлебе... Это была последняя капля... Дело было в том, что во всем этом огромном городе нельзя было найти несколько сотен людей, которые сочувствовали власти... И даже не в этом... Дело было в том, что власть сама себе не сочувствовала<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 173.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Mi komprenis kial tiu ĉi plurvizaĝa [[homamaso]] havis la saman nevortumeble aĉan [[vizaĝo]]n: ja tio estis [[ŝtelisto]]j — pasintece, [[rabisto]]j — estontece... Ni troviĝis ĝuste ĉe la sojlo, kiam ili estis ŝanĝantaj la fazon... La [[revolucio]] konsistis ĝuste je tio ke ŝtelistoj transiris al sekva klaso: ili iĝis rabistoj. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = А я понял, отчего вся эта многотысячная толпа имела одно общее неизреченно-гнусное лицо: ведь это были воры — в прошлом, грабители — в будущем... Мы как раз были на переломе, когда они меняли фазу... Революция и состояла в том, что воришки перешли в следующий класс: стали грабителями<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 189.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La registaro foriris ŝajne eĉ pli frue ol tion iu postulus. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Правительство ушло как будто даже раньше, чем кто-либо этого потребовал<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 191.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Tiuj — terura invado de novbarbaroj, tiomfoje antaŭsentita kaj finfine okazinta... Tio estis [[skitoj]]. Cetere ili havas atributojn de la [[20-a jarcento]] — [[mitralo]]jn, sovaĝe rorantajn [[aŭto]]jn... Sed tio estas ekstere... En ilia brusto estas vila, besta, vere skita [[koro]]... |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Эти — это страшное нашествие неоварваров, столько раз предчувствуемое и наконец сбывшееся... Это — скифы. Правда, они с атрибутами ХХ века — с пулеметами, с дикорычащими автомобилями... Но это внешне... В их груди косматое, звериное, истинно скифское сердце...<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 210.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Oktobra revolucio]] * [[Pensoj pri la Februara revolucio]] == Referencoj == [[Kategorio:Februara revolucio| ]] [[Kategorio:1917]] 0ukssr690zelhxhslbw7oy2i2y20g5g 54068 54067 2026-11-01T15:04:18Z RG72 415 /* Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov */ 54068 wikitext text/x-wiki {{Temo | nomo = Februara revolucio | koloro = | dosiero = | vikipedio = Februara revolucio | komunejo = | komunejokat = | vikivortaro = | vikinovaĵoj = }} '''Februara revolucio''' estas la [[revolucio]] okazinta en [[Rusio]] la 23-an de februaro (8-an de marto) 1917. == Citaĵoj == === Aleksandr Solĵenicin === {{Citaĵo |teksto = [...] ĉion ĉi faris ne [[Socialismo|socialismaj]] [[slogano]]j, sed la [[Ŝtata Dumao]], ĝuste ĝiaj paroladoj tro ekscitis la [[socio]]n kaj preparis al la [[revolucio]]. Kaj la revolucio venis kiel spontanea movado de rezervaj batalionoj, kie mankis regulaj sekretaj soldataj organizaĵoj. Dum farado de la revolucio eĉ ne unu revolucia partio sin montris, nek unu revoluciulo estis vundita aŭ gratita dum stratbataloj — sed kun des pli granda [[energio]] ili impetis kapti la [[predo]]n, la [[potenco]]n tuj en la unua diurno kaj enigi la okazinton en sian [[ideologio]]n. [[Nikolaj Ĉĥeidze|Ĉĥeidze]], [[Matvej Skobelev|Skobelev]] kaj [[Aleksandr Kerenskij|Kerenskij]] ekgvidis la Soveton ne kiel gvidantoj de siaj partioj (ili estis eĉ hazarduloj en ili), sed kiel maldekstraj deputitoj de la Dumao. Tiel la revolucio komenciĝis sen revoluciuloj. |aŭtoro = [[Aleksandr Solĵenicin]] |verko = Pensoj pri la Februara revolucio [1983] |origina teksto = [...] это всё сделали не социалистические лозунги, а Государственная Дума, это её речи перевозбудили общество и подготовили к революции. А явилась революция как стихийное движение запасных батальонов, где и не было регулярных тайных солдатских организаций. В совершении революции ни одна из революционных партий не проявила себя, и ни единый революционер не был ранен или оцарапан в уличных боях — но с тем большей энергией они кинулись захватывать добычу, власть в первые же сутки и вгонять совершившееся в свою идеологию. Чхеидзе, Скобелев и Керенский возглавили Совет не как лидеры своих партий (они были даже случайны в них), но как левые депутаты Думы. Так революция началась без революционеров.<ref>Солженицын А. И. Размышления над Февральской революцией. М., 2007. С. 13–14.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] rusia registaro preskaŭ ne luktis por sia ekzistado kontraŭ subfosaj agoj. |aŭtoro = [[Aleksandr Solĵenicin]] |verko = Pensoj pri la Februara revolucio [1983] |origina teksto = [...] российское правительство почти не боролось за своё существование против подрывных действий<ref>Солженицын А. И. Размышления над Февральской революцией. М., 2007. С. 15.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Ne nur [[malsatego]], sed eĉ vera malsufiĉo de la [[pano]] en [[Petrogrado]] en tiuj tagoj ankoraŭ ne komenciĝis. |aŭtoro = [[Aleksandr Solĵenicin]] |verko = Pensoj pri la Februara revolucio [1983] |origina teksto = Не только голод, а даже подлинный недостаток хлеба в Петрограде в те дни ещё не начинался<ref>Солженицын А. И. Размышления над Февральской революцией. М., 2007. С. 16.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La Februara revolucio okazis kvazaŭ ne en [[Rusio]], sed en [[Petrogrado]], poste ankaŭ en [[Moskvo]] ''por'' [[Rusio]], anstataŭ ĝi, dum al la tuta Rusio oni anoncis pretan rezulton. |aŭtoro = [[Aleksandr Solĵenicin]] |verko = Pensoj pri la Februara revolucio [1983] |origina teksto = Февральская революция произошла как бы не в России, но в Петрограде, потом и в Москве ''за'' Россию, вместо неё, а всей России объявили готовый результат<ref>Солженицын А. И. Размышления над Февральской революцией. М., 2007. С. 75.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Februaraj agantoj, senbatale, haste fordoninte la landon, preskaŭ ĉiuj postvivis, impetis al [[elmigrado]] kaj ĉiuj havis gravajn vortkapablojn — kaj tio ebligis al ili poste dum jardekoj bildigi sian disfalon kiel [[venko]]n de libera [[spirito]]. |aŭtoro = [[Aleksandr Solĵenicin]] |verko = Pensoj pri la Februara revolucio [1983] |origina teksto = Февральские деятели, без боя, поспешно сдав страну, почти все уцелели, хлынули в эмиграцию и все были значительного словесного развития — и это дало им возможность потом десятилетиями изображать свой распад как торжество свободного духа.<ref>Солженицын А. И. Размышления над Февральской революцией. М., 2007. С. 93.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Eĉ ne unu ''partio sin preparis por la [[Februara revolucio|granda renverso]]''. Ĉiuj estis revantaj, meditantaj, antaŭsentantaj, "sentis"... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ни одна ''партия не готовилась к великому перевороту''. Все мечтали, раздумывали, предчувствовали, "ощущали"...<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 49.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 22-an kaj 23-an de februaro] Tumultoj de tia skalo okazis antaŭ okuloj de samtempuloj jam plurajn dekojn da fojoj. La sola rimarkinda afero estis maldecidemo de la [[potenco]], kiu evidente stimulis la movadon. Sed tio estis la ''tumultoj'' — la [[revolucio]] ankoraŭ ne okazis. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = По размерам своим такие беспорядки происходили перед глазами современников уже многие десятки раз. И если что было характерно, то это именно нерешительность власти, которая явно запускала движение. Но были ''беспорядки'' — революции еще не было<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 49.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La [[potenco]] venanta por anstataŭi la carismon devis esti nur ''burĝa''. [[Aleksandr Trepov|Trepov]] kaj [[Rasputin]] devis kaj povis esti anstataŭataj nur je regantoj de la "[[Progresa Bloko]]" de la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Dumao]]. Tian solvon necesis celi. Alie la renverso malsukcesos kaj la revolucio pereos. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Власть, идущая на смену царизма, должна быть только ''буржуазной''. Трепова и Распутина должны и могут сменить только заправилы думского "Прогрессивного блока". На такое решение необходимо держать курс. Иначе переворот не удастся, и революция погибнет<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 50.</ref>. }} === Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov === {{Citaĵo |teksto = Strata movado de la amasoj dum februaraj tagoj montris neniun organizadon. Ne eblis konstati iun ajn regulan gvidadon de ili. Ĝenerale la popolan movadon, kiel tio okazas ĉiam, la organizitaj socialistaj centroj ne gvidis kaj nek politike kondukis ĝin al iu difinita celo. Certe la tradicia, oni povas diri nia malnova nacia slogano "Eks la aŭtokration!" estis en paroloj de ĉiuj multnombraj strataj oratoroj el socialismaj partioj. [...] La problemo de la potenco tute ne estis starigata antaŭ la amasoj. Kaj interalie la slogano de la "[[Tutrusia Konstitucifara Asembleo|Konstitucifara Asembleo]]", estinte ne plia aktuala problemo, sed nura komuna programa postulo de ĉiuj socialismaj partioj, en tiuj tagoj restis tute en ombro. Sed anstataŭe vaste disvolviĝis antaŭ la amasoj dum strata agitado alia slogano, inkluzivinta ege gravan kaj respondecan enhavon. Tio estis la slogano "Eks la militon!", sub kiu okazis ĉiuj mitingoj de la februaraj tagoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Уличное движение масс в февральские дни не обнаруживало никакой планомерности. Никакого правильного руководства им констатировать было нельзя. Вообще народным движением, как это бывает всегда, организованные социалистические центры не руководили и политически не вели его к какой-либо определенной цели. Конечно, традиционный, можно сказать, наш старый национальный лозунг "Долой самодержавие!" был на устах всех многочисленных уличных ораторов из социалистических партий. [...] Проблема же власти совершенно не ставилась перед массами. И, в частности, лозунг "Учредительного собрания", будучи не очередной проблемой дня, а лишь общим программным положением всех социалистических партий, оставался совершенно в тени в эти дни. Но зато во всю ширь развертывался перед массами в уличной агитации другой лозунг, включивший в себя крайне существенное и ответственное содержание. Это был лозунг "Долой войну!", под которым проходили все митинги февральских дней<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 53.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Preskaŭ ĉe la enirejo de "Kroniko", ĉe pordego de apuda [[fabriko]], mi alfrontis grupeton da civiluloj, laŭ aspekto [[laboristo]]j.</br>— Ili kion volas, — diris unu kun morna vizaĝo. — Ili volas doni panon, repaciĝi kun [[germanoj]] kaj doni egalecon al la [[Judoj|judaĉoj]]...</br>"Tre trafe!", ekpensis mi, fascinita je tiu brila vortumo de la programo de la granda revolucio. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Почти у подъезда "Летописи", у ворот соседнего завода, я натолкнулся на небольшую группу штатских, с виду рабочих.</br>— Они чего хочут, — говорил один с мрачным видом. — Они хочут, чтобы дать хлеба, с немцем замириться и равноправия жидам...</br>"Не в бровь, а прямо в глаз", — подумал я, восхищенный этой блестящей формулировкой программы великой революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 58.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] aŭtoritataj estroj, partiaj gvidantoj ''ĉeestis'' en neniu partio, preskaŭ senescepte. Ili estis en [[ekzilo]], en [[malliberejo]]j aŭ en [[elmigrado]]. Je postenoj de altranguloj de la granda movado dum la plej gravaj ĝiaj momentoj estis homoj tute duagradaj, eble lertaj organizantoj, sed certe rutinuloj de ordinara partia laboro de la aŭtokratia epoko. Necesajn ''politikajn'' horizontojn en novaj cirkonstancoj, efektivan politikan gvidadon de la eventoj, efektivan altecon de la situacio ne eblis atendi de ili en plejparto de la kazoj. En vico de tiaj movadestroj mi sentis min plenrajta kaj nesenutila. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] авторитетнейших руководителей, партийных лидеров ''не было налицо'' ни в одной из партий, почти без исключения. Они были в ссылке, в тюрьмах или в эмиграции. На постах ответственных руководителей великого движения в ответственнейшие его моменты стояли люди совершенно второстепенные, может быть, искусные организаторы, но во всяком случае рутинеры обычной партийной работы эпохи самодержавия. Надлежащих ''политических'' горизонтов в новой обстановке, действительного политического руководства событиями, словом, действительной высоты положения от них в огромном большинстве случаев было ожидать нельзя. В ряду таких руководителей движения я чувствовал себя полноправным и небесполезным<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 60.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La aŭtoritatoj ''devus'' senprokraste trovi kaj ekuzi necesan militan aŭ polican trupon. Ŝanceliĝoj kaj prokrastoj estis evidente kaj laŭvorte mortigaj. La momento estis decidanta la sorton de la jarcenta carismo... Kiu konkrete trupo estis pafanta la manifestacion ĉe la Nevskij [Avenuo] vespere la 25-an de februaro, mi ne scias ĝis nun. Sed iel aŭ tiel la aŭtoritatoj sukcesis transiri al [[ofensivo]]. Tio estis la turnopunkto de la eventoj, transirintaj al nova fazo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Власти ''должны'' были, не медля ни часа, найти и пустить в дело надлежащую военную или полицейскую часть. Колебания и промедления были явно и буквально подобны смерти. Момент был, решающий судьбу векового царизма… Какая именно часть расстреливала на Невском манифестацию вечером 25 февраля, я не знаю до сих пор. Но так или иначе властям удалось перейти в наступление. Это был поворотный пункт событий, вступивших в новую фазу<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 61.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 27-a de februaro] Decida horo, pri kiu revis, por kiu laboris generacioj, sendube venis. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Решающий час, о котором мечтали, для которого работали поколения, явно наступил<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 73.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] [...] granda parto de diversspeca publiko alkroĉis sur sin ruĝajn bantojn "por ĉiu ajn kazo", dum la kortistoj certe pro [[timo]] trakuris ĉion serĉante kion ruĝan similan al [[flago]] oni povus pendigi sur pordego... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] огромная часть всякого люда нацепила на себя красные бантики «на всякий случай», а дворники уже явно с перепугу сбились с ног, отыскивая, что бы такое красное под видом флага вывесить на воротах…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 109.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] Mankis iuj ajn [[dubo]]j: se tio efektive estus [[kozakoj]] aŭ atakinta organizita trupo, eĉ se nombre ridinde mizera, do oni povus atendi savon de nenie kaj la revolucion oni povus preni per nudaj manoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Никаких сомнений не могло быть: если бы то были действительно казаки или какая‑либо нападавшая организованная часть, хотя бы численно до смешного ничтожная, то никакого спасения ниоткуда ждать было нельзя и революцию взяли бы голыми руками<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 120.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] Oni sciigis ke al la [Tavrida] palaco ĵus venis "gardistaro de lia moŝto" por esprimi obeemon kaj proponi servon al la [[revolucio]]. Estas klare, la tuta [[armeo]] forskuis de sur siaj piedoj polvon de la carismo, kaj nun la ŝtatrenverson minacas nek regula, nek kasta reakcia oficiraro, nek [[Nigra Centopo|nigracentopa]] generalaro. Ĉiuj estis devigitaj ŝajnigi "fidelulojn de la [[revolucio]]". Estre de la gardistaro venis iu grandprinco — [[Kirill Vladimiroviĉ (Grandduko de Rusio)|Kirill Vladimiroviĉ]], kiu ankaŭ evidentiĝis ĝisosta revoluciulo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Сообщили, что во дворец только что пришел «конвой его величества» выразить покорность и предложить службу революции. Ясно, вся армия отряхнула от ног своих прах царизма, и сейчас для переворота не страшно ни кадровое, кастовое реакционное офицерство, ни черносотенный генералитет. Всем приходилось прикинуться «преданными революции». Во главе конвоя явился какой‑то великий князь — Кирилл Владимирович, тоже оказавшийся исконным революционером<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 139.</ref>. }} === Vasilij Ŝulgin === {{Citaĵo |teksto = [oficiro en [[Petrogrado]] en februaro 1917] Pri humoro de la Petrograda garnizono [...] Ĉu vi scias kio estas tiu publiko? Tio estas panjaj filĉjoj!.. Tio estas uloj, kiuj senhalte evitadis sub ĉiuj ajn pretekstoj kaj rimedoj militservon... Por ili ĉio estas egale, nur ke ili ne iru al la [[milito]]... Pro tio fari inter ili revolucian [[propagando]]n estas nura [[plezuro]]... Ili pretas akcepti iun ajn [[ideo]]n, se malantaŭ ĝi estas [[paco]]. Krome ekzistas objektivaj kialoj por malkontento. La homoj estas terure amasigitaj. Litoj staras je tri vicoj, unu super alia kiel en vagono de la tria klaso. Dume ili ĉiuj havas ĉi tie komfortajn apartamentojn. Do ili furiozas. Oni venas al si hejmen kaj revenas tute ruĝa<ref>Temas pri la ruĝa koloro kiel simbolo de la revolucio.</ref>. Kiucele oni tenas ilin ĉi tie? Tio estas la plej danĝera elemento. Se okazos io ajn — ili ribelos. Memoru miajn vortojn. Necesas peli ilin de ĉi tie laŭeble plej rapide. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = О настроении Петроградского гарнизона [...] Вы знаете, что это за публика? Это маменькины сынки!.. Это — все те, кто бесконечно уклонялись под всякими предлогами и всякими средствами... Им все равно, лишь бы не идти на войну... Поэтому вести среди них революционную пропаганду — одно удовольствие... Они готовы к восприятию всякой идеи, если за ней стоит мир. А кроме того, и объективные причины есть для неудовольствия. Люди страшно скучены. Койки помещаются в три ряда, одна над другой, как в вагоне третьего класса. А ведь все они имеют удобные квартиры здесь. И вот беснуются. Пойдет к себе домой и приходит совершенно красный. Для чего их тут держат? Это самый опасный элемент. Чуть что — они взбунтуются. Вот помяните мое слово. Гнать их надо отсюда как можно скорей<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 156.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = ...ĝis nun eĉ ne unu [[atenco]]. Ĉu vi memoras la [[Rusia revolucio de 1905|jaron 1905]]? Tiam pluvis per [[bombo]]j... Nun eĉ ne unu [[ribelo]] — ankoraŭ... Ĉu vi memoras tiam?.. Nun plej ribele kondutis tiuj, kiuj murdis [[Rasputin]]on: ili faris la unuan kaj la solan ĝis nun agon de [[teroro]]. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = ...до сих пор ни одного покушения. А помните 1905 год? Тогда дождило бомбами... Теперь ни одного бунта — пока... А помните тогда?.. Теперь наиболее бунтарским образом повели себя те, кто убил Распутина: они совершили первый и единственный пока акт террора<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 162–163.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Prokrasto kun [[greno]] okazis, laŭ mia opinio, ĉar oni ne altigis la prezon kiam jam venis tempo ĝin altigi. [...] Ve, pasis nur kelkaj tagoj, okazis la [[Februara revolucio|revolucio]], kaj ministro [[Andrej Ŝingarjov|Ŝingarjov]] kiel unua paŝo preskribis tri rublojn kontraŭ pudo<ref>16 kg.</ref> da greno anstataŭ du kvindek... Ĉar, malgraŭ "efektiviĝinta revo", la greno ne ekmoviĝis. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Заминка с хлебом происходила, по моему мнению, потому, что не повышали цену в то время, когда уже пришел срок ее повысить. [...] Увы, прошло всего несколько дней, совершилась революция, и министр Шингарев первым делом назначил три рубля за пуд хлеба вместо двух пятидесяти... Ибо, несмотря на "сбывшуюся мечту", хлеб не двинулся<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 164.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Ili — revoluciuloj — ne estis pretaj, sed ĝi — la [[revolucio]] — estis preta. Ĉar la revolucio nur duone kreiĝas per revolucia premo de la revoluciuloj. La alia ĝia duono, kaj eble eĉ tri kvaronoj, konsistas el [[sento]] de sia propra senpovo flanke de la [[potenco]]. Ĉe ni, ĉe multaj, tiu ĉi sento haveblis sufiĉe. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Они — революционеры — не были готовы, но она — революция — была готова. Ибо революция только наполовину создается из революционного напора революционеров. Другая ее половина, а может быть три четверти, состоит в ощущении властью своего собственного бессилия. У нас, у многих, это ощущение было вполне<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 165.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La sento de proksimeco de la [[revolucio]] estis tiel terura, ke la [[Konstitucia Demokratia Partio|konstituci-demokratoj]] je la lasta minuto iĝis iom pli mildaj. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Это ощущение близости революции было так страшно, что кадеты в последнюю минуту стали как-то мягче<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 166.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Ni konsideris firmajn prezojn la fonto de la ŝtata malordo. Tio ĝenerale estis la [[Kievo|Kieva]] vidpunkto, kiun kun speciala obstineco estis defendanta [[Anatolij Savenko|A. I. Savenko]]. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Мы считали твердые цены источником расстройства государства. Это вообще была киевская точка зрения, которую с особенным упорством отстаивал А. И. Савенко<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 167.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 26-an de februaro 1917] Eĉ ne unu [[tramo]] — la tramoj ĉesis veturi, kaj eĉ ne unu [[veturigisto]]. [...] Jam tri tagojn en [[Petrogrado]] mankis [[pano]]. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Ни одного трамвая, — трамваи встали, и ни одного извозчика. [...] Вот уже три дня в Петрограде не было хлеба<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 168.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Sed la problemo certe ne estis la [[pano]]... Tio estis la lasta guto... La problemo estis ke en la tuta granda urbo ne eblis trovi kelkcent homojn, kiuj simpatius al la [[potenco]]... Kaj eĉ ne tio estis la problemo... La problemo estis ke la potenco mem ne simpatiis al si. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Но дело было, конечно, не в хлебе... Это была последняя капля... Дело было в том, что во всем этом огромном городе нельзя было найти несколько сотен людей, которые сочувствовали власти... И даже не в этом... Дело было в том, что власть сама себе не сочувствовала<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 173.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Mi komprenis kial tiu ĉi plurvizaĝa [[homamaso]] havis la saman nevortumeble aĉan [[vizaĝo]]n: ja tio estis [[ŝtelisto]]j — pasintece, [[rabisto]]j — estontece... Ni troviĝis ĝuste ĉe la sojlo, kiam ili estis ŝanĝantaj la fazon... La [[revolucio]] konsistis ĝuste je tio ke ŝtelistoj transiris al sekva klaso: ili iĝis rabistoj. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = А я понял, отчего вся эта многотысячная толпа имела одно общее неизреченно-гнусное лицо: ведь это были воры — в прошлом, грабители — в будущем... Мы как раз были на переломе, когда они меняли фазу... Революция и состояла в том, что воришки перешли в следующий класс: стали грабителями<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 189.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La registaro foriris ŝajne eĉ pli frue ol tion iu postulus. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Правительство ушло как будто даже раньше, чем кто-либо этого потребовал<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 191.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Tiuj — terura invado de novbarbaroj, tiomfoje antaŭsentita kaj finfine okazinta... Tio estis [[skitoj]]. Cetere ili havas atributojn de la [[20-a jarcento]] — [[mitralo]]jn, sovaĝe rorantajn [[aŭto]]jn... Sed tio estas ekstere... En ilia brusto estas vila, besta, vere skita [[koro]]... |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Эти — это страшное нашествие неоварваров, столько раз предчувствуемое и наконец сбывшееся... Это — скифы. Правда, они с атрибутами ХХ века — с пулеметами, с дикорычащими автомобилями... Но это внешне... В их груди косматое, звериное, истинно скифское сердце...<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 210.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Oktobra revolucio]] * [[Pensoj pri la Februara revolucio]] == Referencoj == [[Kategorio:Februara revolucio| ]] [[Kategorio:1917]] fvgjb4bdgoz739pchqkwobv6yx2v4np 0 13380 54046 53892 2026-11-01T14:41:46Z RG72 415 /* Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov */ 54046 wikitext text/x-wiki {{Temo | nomo = Abdiko de Nikolao la 2-a | dosiero = | vikipedio = Abdiko de Nikolao la 2-a | komunejo = | komunejokat = | vikivortaro = | vikinovaĵoj = }} '''[[w:Abdiko de Nikolao la 2-a|Abdiko de Nikolao la 2-a]]''' okazis la 2-an (15-an) de marto 1917, post la [[Februara revolucio]], kiam rusa imperiestro [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolao la 2-a]] abdikis, transdoninte la tronon al sia frato [[Miĥail Aleksandroviĉ (filo de Aleksandro la 3-a)|Miĥail]]. == Citaĵoj == === Aleksej Brusilov === {{Citaĵo |teksto = Atingis min informoj, ke estas planata [[palaca ŝtatrenverso]], ke oni planas proklami la tronheredanton [[Aleksej Nikolajeviĉ Romanov|Aleksej Nikolajeviĉ]] imperiestro ĉe regento grandprinco [[Miĥail Aleksandroviĉ (filo de Aleksandro la 3-a)|Miĥail Aleksandroviĉ]], kaj laŭ alia versio —— [[Nikolaj Nikolajeviĉ (1856–1929)|Nikolaj Nikolajeviĉ]]. Sed ĉio ĉi estis malklaraj [[onidiro]]j, havintaj neniujn konfirmojn. Mi ne kredis al tiuj ĉi onidiroj, ĉar la ĉefa rolo estis destinita al [[Miĥail Vasiljeviĉ Aleksejev|Aleksejev]], kiu kvazaŭ konsentis aresti [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolaon la 2-an]] kaj [[Aleksandra Fjodorovna (Alix de Hesio-Darmstadt)|Aleksandra Fjodorovna]]; konante ecojn de la [[karaktero]] de Aleksejev, mi estis konvinkita ke li tion ne plenumos. |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Доходили до меня сведения, что задумывается дворцовый переворот, что предполагают провозгласить наследника Алексея Николаевича императором при регентстве великого князя Михаила Александровича, а по другой версии — Николая Николаевича. Но все это были темные слухи, не имевшие ничего достоверного. Я не верил этим слухам потому, что главная роль была предназначена Алексееву, который якобы согласился арестовать Николая II и Александру Федоровну; зная свойства характера Алексеева, я был убежден, что он это не выполнит<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 232.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri la [[Februara revolucio]] ] Mi estis ricevanta de la ĉefkomandejo telegramojn, informantajn pri la iro de la ribelo, kaj finfine mi estis vokita al la rekta linio fare de [[Miĥail Vasiljeviĉ Aleksejev|Aleksejev]], kiu informis min, ke la formiĝinta [[Provizora Registaro de Rusio|Provizora Registaro]] al li deklaris ke kaze de rifuzo de [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolao la 2-a]] abdiki, ĝi minacas ĉesigi alportadon de la nutraĵoj kaj municioj al la armeo (ni dume havis neniujn rezervojn), pro kio Aleksejev petis min kaj ĉiujn ĉefkomandestrojn telegrafi al la caro peton pri la abdiko. Mi al li respondis ke miaflanke mi konsideras tiun ĉi paŝon necesa kaj tuj plenumos. [[Miĥail Vladimiroviĉ Rodzjanko|Rodzjanko]] ankaŭ sendis al mi urĝan telegramon kun la sama enhavo, al kiu mi respondis same jese. |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Я получал из Ставки подробные телеграммы, сообщавшие о ходе восстания, и наконец был вызван к прямому проводу Алексеевым, который сообщил мне, что образовавшееся Временное правительство ему объявило, что в случае отказа Николая II отречься от престола оно грозит прервать подвоз продовольствия и боевых припасов в армию (у нас же никаких запасов не было), поэтому Алексеев просил меня и всех главнокомандующих телеграфировать царю просьбу об отречении. Я ему ответил, что со своей стороны считаю эту меру необходимой и немедленно исполню. Родзянко тоже прислал мне срочную телеграмму такого же содержания, на которую я ответил также утвердительно<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 232.</ref>. }} === Aleksandr Solĵenicin === {{Citaĵo |teksto = Tuj post aŭdi pri [[danĝero]] al sia [[familio]] li forlasis la [[armeo]]n, forlasis la Ĉefkomandejon, forlasis la postenon de la Ĉefkomandanto — kaj impetis al la familio. |aŭtoro = [[Aleksandr Solĵenicin]] |verko = [[Pensoj pri la Februara revolucio]] [1983] |origina teksto = Едва услышал об опасности своей семье — и бросил армию, бросил Ставку, бросил пост Верховного — и помчался к семье<ref>Солженицын А. И. Размышления над Февральской революцией. М., 2007. С. 40.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Li eĉ ne rememoris en tiu ĉi diurno, ke en [[Rusia imperio|lia Imperio]] ekzistas siaj bazaj [[leĝo]]j, kiuj ''tute'' malebligis iun ajn ''abdikon'' de la reganta Monarĥo (sed, laŭ la [[Paŭlo la 1-a (Rusio)|Paŭlo]]-leĝo: nur tronheredanto povis abdiki anticipe — kaj nur "se pro tio ne okazos obstakloj en la heredo"). Kaj sendube li ne povis abdiki ankaŭ anstataŭ la [[Aleksej Nikolajeviĉ Romanov|tronheredanto]]. |aŭtoro = [[Aleksandr Solĵenicin]] |verko = [[Pensoj pri la Februara revolucio]] [1983] |origina teksto = Он даже не вспомнил в эти сутки, что в его Империи существуют свои основные законы, которые ''вовсе'' не допускали никакого ''отречения'' царствующего Государя (но, по павловскому закону: лишь престолонаследник мог отречься заранее — и то "если засим не предстоит затруднения в наследовании"). И сугубо не мог он отрекаться ещё и за наследника<ref>Солженицын А. И. Размышления над Февральской революцией. М., 2007. С. 43.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Kaj [[Aleksej Nikolajeviĉ Romanov|Aleksej]] mem, neplenkreskulo, ne havus rajton abdiki tiujare kiel tion [[Abdiko de Miĥail Aleksandroviĉ|facile faris]] [[Miĥail Aleksandroviĉ (filo de Aleksandro la 3-a)|Miĥail]]. |aŭtoro = [[Aleksandr Solĵenicin]] |verko = [[Pensoj pri la Februara revolucio]] [1983] |origina teksto = А сам Алексей, несовершеннолетний, и права бы не имел в том году отречься, как легко сделал Михаил<ref>Солженицын А. И. Размышления над Февральской революцией. М., 2007. С. 44.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Nikolao la 2-a (Rusio)]]] Malforta caro, li perfidis nin. Nin ĉiujn — je '''ĉio''' sekvinta. |aŭtoro = [[Aleksandr Solĵenicin]] |verko = [[Pensoj pri la Februara revolucio]] [1983] |origina teksto = Слабый царь, он предал нас. Всех нас — на '''всё''' последующее<ref>Солженицын А. И. Размышления над Февральской революцией. М., 2007. С. 46.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La marta abdiko okazis preskaŭ momente, sed preparata ĝi estis 50 jarojn, ekde la pafo de [[Dmitrij Karakozov|Karakozov]]. |aŭtoro = [[Aleksandr Solĵenicin]] |verko = [[Pensoj pri la Februara revolucio]] [1983] |origina teksto = Мартовское отречение произошло почти мгновенно, но проигрывалось оно 50 лет, начиная от выстрела Каракозова<ref>Солженицын А. И. Размышления над Февральской революцией. М., 2007. С. 53.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La [[Provizora Registaro de Rusio|Provizora Registaro]] estiĝis sufiĉe sendepende de la cara abdiko aŭ neabdiko: se [[Nikolao la 2-a (Rusio)]] tiutage ne abdikus — la Provizora Registaro tamen proklamus sin je la 3-a horo de la 2-a de marto. (Laŭ ludo de la sorto, [[Pavel Miljukov|Miljukov]] supreniris sur altaĵon en la Katerina palaco 5 minutojn pli frue ola la Monarĥo en [[Pskovo]] prenis skribilon por subskribi sian unuan tagan abdikon. |aŭtoro = [[Aleksandr Solĵenicin]] |verko = [[Pensoj pri la Februara revolucio]] [1983] |origina teksto = Временное правительство возникало вполне независимо от царского отречения или неотречения: если бы Николай II в тот день и не отрёкся — Временное правительство всё равно возгласило бы себя в 3 часа дня 2 марта. (По игре судьбы Милюков поднялся на возвышение в Екатерининском дворце на 5 минут раньше, чем Государь во Пскове взял ручку для подписи своего первого дневного отречения).<ref>Солженицын А. И. Размышления над Февральской революцией. М., 2007. С. 56–57.</ref>. }} === Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov === {{Citaĵo |teksto = Certe la lasta manifesto de Nikolao kaŭzis en la Ekzekutiva Komitato nenian impreson. Oni iom ridis pri transdonita fare de iu sciigo ke [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolao]] antaŭ la abdiko "nomumis" [[Georgij Lvov|G. Je. Lvov]] la ĉefministro. Ege prudente flanke de la saĝa kaj zorgema monarĥo! Ege fajne flanke de instigintaj lin diplomatoj de la [[burĝaro]]!.. Ni ridis pri naiva anakronismo en la teksto de la lasta manifesto, sed donis eĉ ne etan atenton al la fakto de la abdiko mem. Por ni ĉiuj estis evidente: tiu ĉi fakto nun, la 3-an de marto, alportas tute nenion novan je ĝenerala situacio. La [[revolucio]] sekvas sian vojon kaj nova kombino de la fortoj formiĝas sen iu ajn rilato al la volo kaj agmaniero de iuj ajn [[Romanovoj]]. [...] Desurtronigo de Nikolao estis memevidenta ĝis tia grado, ke en tiuj ĉi tagoj neniu el ekzorgis pri praktika kaj formala efektivigo de tiu ĉi ago. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Конечно, последний манифест Николая не произвел в Исполнительном Комитете никакого впечатления. Посмеялись кем‑то переданному сообщению, что Николай перед отречением «назначил» Г. Е. Львова премьер‑министром. Ужасно предусмотрительно со стороны мудрого и попечительного монарха! Ужасно тонко со стороны инспирировавших его дипломатов буржуазии!.. Мы посмеялись над наивным анахронизмом в тексте последнего манифеста, но не уделили ни малейшего внимания самому факту отречения. Для всех нас было очевидно: этот факт ныне, 3 марта, не вносит решительно ничего нового в общую конъюнктуру. Революция идет своим ходом, и новая комбинация сил складывается вне всякой зависимости от воли и образа действий каких‑либо Романовых. [...] Низложение Николая само собой разумелось до такой степени, что в эти дни никто из нас не заботился о практическом и формальном осуществлении этого акта<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 190—191.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Akto pri la abdiko, ricevita de la Ekzekutiva Komitato, ne iĝis objekto de serioza atento, nek des pli objekto de oficiala pridiskutado. Tio estis sensenca paperpeco, havinta por ni eble nur beletran, sed certe ne politikan intereson. Alia afero okazis en nepublikaj ejoj de la Tavrida palaco, plu superplenaj je diversspeca homamaso. Tie oni feroce atakis tiun ĉi paperpecon kaj penis forŝiri ĝin el la manoj unu de la alia. Same laŭdire okazis en la urbo. Filistra amaso traktis tiun ĉi dokumenton kiel gravan eventon eĉ fone de ĉio okazinta en tiuj ĉi tagoj. Oni traktis ĝin kiel gravan etapon, eble mejloŝtonon je evoluo de la [[revolucio]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Акт об отречении, полученный в Исполнительном Комитете, не стал ни предметом серьезного внимания, ни тем более предметом официального обсуждения. Это был никчемный клочок бумаги, имевший для нас разве беллетристический, но никак не политический интерес. Другое дело — в кулуарах и всех прочих помещениях Таврического дворца, по‑прежнему переполненных разношерстной толпою. Там яростно бросались на этот клок бумаги и вырывали его друг у друга. То же, говорят, происходило и в городе. Обывательская масса видела в этом документе важное событие даже на фоне всего происшедшего в эти дни. В нем видели существенный этап, быть может, перелом в развитии революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 191.</ref>. }} === Vasilij Ŝulgin === {{Citaĵo |teksto = Cetere mi aŭdis pri la tiel nomata "mara" plano. La plano estis inviti la [[Aleksandra Fjodorovna (Alix de Hesio-Darmstadt)|imperiestrinon]] sur kirasŝipon sub iu preteksto kaj forporti ŝin al [[Anglio]] kvazaŭ laŭ ŝia propra deziro. Laŭ alia versio forveturi devus ankaŭ la [[Nikolao la 2-a (Rusio)|imperiestro]], dume la [[Aleksej Nikolajeviĉ Romanov|tronheredanto]] devus esti deklarita imperiestro. Mi konsideris ĉiujn ĉi parolojn babilado. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Впрочем, слышал я о так называемом "морском" плане. План этот состоял в том, чтобы пригласить государыню на бронносец под каким-нибудь предлогом и увезти ее в Англию как будто по ее собственному желанию. По другой версии — уехать должен был и государь, а наследник должен был быть объявлен императором. Я считал все разговоры болтовней<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 158.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Eble, oferinte la monarĥon, oni sukcesos savi la [[monarĥio]]n... Tiel senforma, ankoraŭ sin mem ne konscianta, naskiĝis la ideo pri abdiko de Nikolao la 2-a favore al la neplenkreska [[Aleksej Nikolajeviĉ Romanov|tronheredanto]]... Kompreneble ĝi naskiĝis ne nur ĉe mi sola... |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Быть может, пожертвовав монархом, удастся спасти монархию... Так, бесформенная, еще сама себя не сознающая, родилась мысль об отречении императора Николая II в пользу малолетнего наследника... Разумеется, родилась не у меня одного...<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 194.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Post reveni, [[Miĥail Vladimiroviĉ Rodzjanko|Rodzjanko]] senfine estis leganta al ni senfinajn telegrafajn rubandojn. Tio estis telegramoj de [[Miĥail Vasiljeviĉ Aleksejev|Aleksejev]] de la ĉefkomandejo kaj de [[Nikolaj Vladimiroviĉ Ruzskij|Ruzskij]] de [[Pskovo]]. Aleksejev konsideris necesa abdikon de la imperiestro. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Вернувшись, Родзянко без конца читал нам бесконечные ленты с прямого провода. Это были телеграммы от Алексеева из Ставки и Рузского из Пскова. Алексеев находил необходимым отречение государя императора<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Penso pri la abdiko estis maturiĝanta en la [[kapo]]j kaj [[koro]]j per si mem. Ĝi kreskis de [[malamo]] al la monarĥo, sen paroli pri ĉiuj aliaj sentoj, kiujn tage kaj nokte ĵetadis al nia vizaĝo revolucia homamaso. Je la tria tago de la [[revolucio]], demando ĉu povos regi plu la imperiestro, al kies vizaĝo estis senpune ĵetitaj ĉiuj ofendoj, estis jam evidente decidita je la fundo de ĉies animoj. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Мысль об отречении созревала в умах и сердцах как-то сама по себе. Она росла из ненависти к монарху, не говоря о всех прочих чувствах, которыми день и ночь хлестала нам в лицо революционная толпа. На третий день революции вопрос о том, может ли царствовать дальше государь, которому безнаказанно брошены в лицо все оскорбления, был уже, очевидно, решен в глубине души каждого из нас<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 232.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Fervojstacio estis flugantaj preter ni... Fojfoje ni haltis... Mi memoras ke A.I. Guĉkov fojfoje estis faranta mallongajn parolojn de sur vagonplatformo... ĉar ne eblis alie... Sur peronoj staris [[homamaso]] kiu ĉion sciis... Tio estas ĝi sciis ke ni veturas al la caro... Kaj kun ĝi necesis interparoli... |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Станции проносились мимо нас... Иногда мы останавливались... Помню, что А. И. Гучков иногда говорил краткие речи с площадки вагона... это потому, что иначе нельзя было... На перронах стояла толпа, которая все знала... То есть она знала, что мы едем к царю... И с ней надо было говорить...<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 249.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [Nikolao la 2-a dum la abdiko] Mi decidis abdiki... Ĝis la tria horo de la hodiaŭa tago mi opiniis ke mi povos abdiki favore al la filo [[Aleksej Nikolajeviĉ Romanov|Aleksej]]... Sed ĝis tiu tempo mi ŝanĝis la decidon favore al la frato [[Miĥail Aleksandroviĉ (filo de Aleksandro la 3-a)|Miĥail]]... Mi esperas ke vi komprenos sentojn de la [[patro]]... |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Я принял решение отречься от престола... До трех часов сегодняшнего дня я думал, что могу отречься в пользу сына Алексея... Но к этому времени я переменил решение в пользу брата Михаила... Надеюсь, вы поймете чувства отца...<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 253.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Eble nun ankoraŭ eblas savi la [[monarĥio]]n, sed necesas pensi ankaŭ kiel savi almenaŭ la [[vivo]]n de la [[Romanovoj|membroj de la dinastio]]. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Может быть, сейчас еще можно спасти монархию, но надо думать и о том, чтобы спасти хотя бы жизнь членам династии<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 253.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Se devos abdiki ankaŭ la sevka, — do ankaŭ [[Miĥail Aleksandroviĉ (filo de Aleksandro la 3-a)|Miĥail]] povos abdiki la tronon... Sed la neplenkreska [[Aleksej Nikolajeviĉ Romanov|tronheredanto]] ne povas abddiki — lia abdiko estus malvalida. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Если придется отрекаться и следующему, — то ведь Михаил может отречься от престола... Но малолетний наследник не может отречься — его отречение недействительно<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 254.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Se io ankoraŭ povus kvietigi la ondojn — tio estas se la nova imperiestro surtroniĝos, ĵurinte al la konstitucio... [[Miĥail Aleksandroviĉ (filo de Aleksandro la 3-a)|Miĥail]] povos ĵuri. La neplenkreska [[Aleksej Nikolajeviĉ Romanov|Aleksej]] — ne. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Если что может еще утишить волны, — это если новый государь воцарится, присягнув конституции... Михаил может присягнуть. Малолетний Алексей — нет...<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 254.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Se ĉi tie estas jura malĝusteco... Se la imperiestro ne rajtas abdiki favore al la frato... Estu malĝusteco!.. Eble per tio estas gajnata tempo... Iun tempon regos [[Miĥail Aleksandroviĉ (filo de Aleksandro la 3-a)|Miĥail]], kaj poste, kiam ĉio trankviliĝos, iĝos klare ke li ne rajtas regi, la trono transiros al [[Aleksej Nikolajeviĉ Romanov|Aleksej Nikolajeviĉ]]. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Если здесь юридическая неправительность... Если государь не может отрекаться в пользу брата... Пусть будет неправительность!.. Может быть, этим выиграется время... Некоторое время будет править Михаил, а потом, когда все угомонится, выяснится, что он не может царствовать, и престол перейдет к Алексею Николаевичу...<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 254.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Abdiko favore al [[Miĥail Aleksandroviĉ (filo de Aleksandro la 3-a)|Miĥail Aleksandroviĉ]] malkongruas al la leĝo pri tronheredo. Sed ne eblas ne vidi ke tiu ĉi solvo havas ĉe la nunaj cirkonstancoj seriozajn avantaĝojn. Ĉar se surtroniĝos la neplenkreska [[Aleksej Nikolajeviĉ Romanov|Aleksej]], necesos respondi tre malfacilan demandon: ĉu la gepatroj restos kun li aŭ ili devos disiĝi. Je la unua kazo, do se la gepatroj restos en [[Rusio]], la abdiko estos, je la okuloj de tiuj kiujn ĝi interesas, kvazaŭ fiktiva... Speciale tio koncernas la [[Aleksandra Fjodorovna (Alix de Hesio-Darmstadt)|imperiestrinon]]... Oni diros, ke ŝi same regas ĉe la filo kiel ĉe la edzo... Konsiderante nunan rilaton al ŝi, — tio kaŭzus la plej neeblajn malfacilaĵojn. Se disigi la neplenkreskan imperiestron kaj la gepatroj, do, sen paroli pri malfacileco de tiu ĉi afero, tio povus tre malbone influi lin. Sur la trono estos kreskanta la junulo, malamanta ĉion ĉirkaŭ si kiel prinozistojn, forprenintajn de li la patron kaj la patrinon... Konsiderante malsanecon de la infano tio senteblos speciale akre... |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Отречение в пользу Михаила Александровича не соответствует закону о престолонаследии. Но нельзя не видеть, что этот выход имеет при данных обстоятельствах серьезные удобства. Ибо если на престол взойдет малолетний Алексей, то придется решать очень трудный вопрос: останутся ли родители при нем или им придется разлучиться. В первом случае, т. е. если родители останутся в России, отречение будет в глазах тех, кого оно интересует, как бы фиктивным... В особенности это касается императрицы... Будут говорить, что она так же правит при сыне, как при муже... При том отношении, какое сейчас к ней, — это привело бы к самым невозможным затруднениям. Если же разлучить малолетнего государя с родителями, то, не говоря о трудности этого дела, это может очень вредно отразиться на нем. На троне будет подрастать юноша, ненавидящий все окружающее, как тюремщиков, отнявших у него отца и мать... При болезненности ребенка это будет чувствоваться особенно остро...<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 255.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Mi subite eksentis, ke ekde tiu ĉi minuto la [[vivo]] de la imperiestro estas ekster danĝero... kaj duono de la dornoj, pikintaj la koron de liaj regatoj, estis forŝiritaj kun tiu ĉi papereto. Tiom noblaj estis tiuj ĉi adiaŭaj vortoj... Kaj tiom eksenteblis ke li, same kiel ni kaj eble oble pli, amas [[Rusio]]n... |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Я вдруг почувствовал, что с этой минуты жизнь государя в безопасности... половина шипов, возившихся в сердце его подданных, вырывались этим лоскутком бумаги. Так благородны были эти прощальные слова... И так почувствовалось, что он так же, как и мы, а, может быть, гораздо больше, любит Россию...<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 257.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Estis unu punkto, kiu tre zorgigis min... Mi ĉiam estis pensanta ke eble se [[Miĥail Aleksandroviĉ (filo de Aleksandro la 3-a)|Miĥail Aleksandroviĉ]] rekte kaj definitive proklamos "konstitucian ordon de la regado", por li estos pli facile deteni la tronon... Mi diris tion ĉi al la imperiestro... Mi petis lin en la loko, kie estis dirite: "...kun reprezentantoj en leĝofaraj institucioj, sur la bazo, kiu estis establita de ili..." alskribi: "doninte je tio tutpopolan ĵuron".</br> La imperiestro tuj konsentis.</br> — Ĉu vi opinias ke tio necesas?</br> Kaj, eksidinte ĉe la tablo, li alskribis per krajono: "doninte je tio nerompeblan ĵuron".</br>Li skribis ne "tutpopola" sed "nerompebla", kio certe stile estis oble pli bone.</br>Tio estis la sola ŝanĝo kiu estis farita... |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Был один пункт, который меня тревожил... Я все думал о том, что, может быть, если Михаил Александрович прямо и до конца объявит "конституционный образ правления", ему легче будет удержаться на троне... Я сказал это государю... И просил его в том месте, где сказано: "...с представителями народа в законодательных учреждениях, на тех началах, кои будут ими установлены...", приписать: "принеся в том всенародную присягу".</br> Государь сейчас же согласился.</br> — Вы думаете, это нужно?</br> И, присев к столу, приписал карандашом: "принеся в том ненарушимую присягу".</br> Он написал не "всенародную", а "ненарушимую", что, конечно, было стилистически гораздо правильнее.</br> Это единственное изменение, которое было внесено...<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 257.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Poste mi petis la imperiestron:</br>— Via imperiestra moŝto... Vi diris ke vi venis al la penso pri abdiko favore al grandprinco [[Miĥail Aleksandroviĉ (filo de Aleksandro la 3-a)|Miĥail Aleksandroviĉ]] hodiaŭ je la 3-a horo tage. Estus dezirinde ke ĝuste tiu ĉi horo estu indikita ĉi tie, ĉar en tiu minuto vi faris la decidon...</br> Mi ne deziris ke iam iu povus diri ke la manifesto estis "eldevigita"... Mi vidis ke la imperiestro min komprenis kaj evidente tio komplete kongruis al lia deziro, ĉar li tuj akceptis kaj skribis: "la 2-an de marto, la 15-a horo", do je la 3-a horo tage... La horloĝo tiutempe montris la dekunuan kaj iom nokte... |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Затем я просил государя:</br>— Ваше величество... Вы изволили сказать, что пришли к мысли об отречении в пользу великого князя Михаила Александровича сегодня в 3 часа дня. Было бы желательно, чтобы именно это время было обозначено здесь, ибо в эту минуту вы приняли решение...</br>Я не хотел, чтобы когда-нибудь кто-нибудь мог сказать, что манифест "вырван"... Я видел, что государь меня понял, и, по-видимому, это совершенно совпало с его желанием, потому что он сейчас же согласился и написал: "2 марта, 15 часов", то есть 3 часа дня... Часы показывали в это время начало двенадцатого ночи...<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 257–258.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] la imperiestro skribis ĉeeste de ni ukazon al la Reganta Senato pri nomumo de la prezidanto de la Konsilio de Ministroj...</br>Tion la imperiestro skribis ĉe alia tablo kaj li demandis:</br>— Kiun vi opinias?</br>Ni diris:</br>Princon [[Georgij Lvov|Lvov]].</br>La imperiestro diris kun specifa intonacio, — mi ne povas transdoni tion:</br> — Aĥ, Lvov? Bone — Lvov...</br>Li skribis kaj subskribis...</br>La tempo laŭ mia peto estis indikita por valideco de la ago du horojn pli fure ol la abdiko, do la 13-a horo. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = [...] государь написал при нас указ Правительствующему Сенату о назначении председателя Совета Министров...</br> Это государь писал у другого столика и спросил:</br>— Кого вы думаете?..</br>Мы сказали:</br>Князя Львова...</br>Государь сказал как-то особой интонацией, — я не могу этого передать:</br> — Ах, Львов? Хорошо — Львова...</br> Он написал и подписал...</br> Время по моей же просьбе было поставлено для действительности акта двумя часами раньше отречения, т. е. 13 часов<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 258.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [Nikolao la 2-a dum la abdiko] Mi deziras unue veturi al la ĉefkomandejo... adiaŭi... Kaj poste mi dezirus viziti la [[Maria Fjodorovna|panjon]]... Do mi pensas ĉu veturi al [[Kievo]] aŭ peti ŝin alveturi al mi... Kaj poste — al [[Carskoje Selo|Carskoje]]. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Я хочу сначала проехать в Ставку... проститься... А потом я хотел бы повидать матушку... Поэтому я думаю или проехать в Киев, или просить ее приехать ко мне... А потом — в Царское...<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 259.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La horloĝo estis montranta la dekduan sen dudek. La imperiestro lasis nin foriri. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Часы показывали без двадцати минут двенадцать. Государь отпустил нас<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 259.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [ [[Aleksandr Guĉkov]] al homamaso apud vagono post la abdiko] Rusaj homoj... forigu la ĉapojn, krucosignu vin, preĝu al dio... La imperiestro por savi [[Rusio]]n rezignis je sia cara servo... La caro subskribis abdikon. Rusio ekiras novan vojon... Ni petu dion ke li estu favora al ni... La [[homamaso]] estis foriganta la ĉapojn kaj sin krucosignanta... Kaj estis terure kviete... |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Русские люди... Обнажите головы, перекреститесь, помолитесь богу... Государь император ради спасения России снял с себя... свое царское служение... Царь подписал отречение от престола. Россия вступает на новый путь... Будем просить бога, чтобы он был милостив к нам... Толпа снимала шапки и крестилась... И было страшно тихо...<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 260.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Nikolao la 2-a (Rusio)]] * [[Abdiko de Miĥail Aleksandroviĉ]] == Referencoj == [[Kategorio:Februara revolucio]] [[Kategorio:Nikolao la 2-a (Rusio)]] [[Kategorio:1917]] izxb0l2cuu3ann1yfofqpyay1csjvtg 0 13382 54062 53893 2026-11-01T14:49:45Z RG72 415 /* Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov */ 54062 wikitext text/x-wiki {{Temo | nomo = Abdiko de Miĥail Aleksandroviĉ | dosiero = Отказ от принятия престола в.к. Михаила Александровича. 3 марта 1917.gif | vikipedio = Abdiko de Miĥail Aleksandroviĉ | komunejo = | komunejokat = | vikivortaro = | vikinovaĵoj = }} '''[[w:Abdiko de Miĥail Aleksandroviĉ|Abdiko de Miĥail Aleksandroviĉ]]''' okazis la 3-an (16-an) de marto 1917, post la [[Februara revolucio]], kiam li malakceptis la rusan tronon, transdonitan al li post la [[abdiko de Nikolao la 2-a]]. == Citaĵoj == === Aleksandr Solĵenicin === {{Citaĵo |teksto = En abdiko de Miĥail ni observas la saman strebon al ''liberigo'' de si mem. |aŭtoro = [[Aleksandr Solĵenicin]] |verko = [[Pensoj pri la Februara revolucio]] [1983] |origina teksto = В отречении Михаила мы наблюдаем ту же душевную слабость и то же стремление ''освободиться'' самому<ref>Солженицын А. И. Размышления над Февральской революцией. М., 2007. С. 60.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Fino de la [[monarĥio]] iĝis abdiko de Miĥail. Li faris pli malbone ol abdiki: li baris ankaŭ por ĉiuj aliaj eventualaj tronheredontoj, li transdonis la [[potenco]]n al la senforma [[oligarĥio]]. Ĝuste lia abdiko transformis la ŝanĝon de la monarĥo je la [[revolucio]]. |aŭtoro = [[Aleksandr Solĵenicin]] |verko = [[Pensoj pri la Februara revolucio]] [1983] |origina teksto = Концом монархии стало отречение Михаила. Он — хуже чем отрёкся: он загородил и всем другим возможным престолонаследникам, он передал власть аморфной олигархии. Его отречение и превратило смену монарха в революцию. (То-то так хвалил его Керенский.)<ref>Солженицын А. И. Размышления над Февральской революцией. М., 2007. С. 65.</ref>. }} === Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov === {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] [[Pavel Miljukov|Miljukov]] estis defendanta monarĥion kaj la [[Romanovoj|Romanov]]-dinastion, kun la caro [[Aleksej Nikolajeviĉ Romanov|Aleksej]] kaj reganto Miĥail. [...] Li faris al ni "liberalajn gestojn", montrinte ke Romanovoj nun ne plu povas esti danĝeraj, dum [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolao]] ankaŭ por li estas neakceptebla kaj devas esti forigita. Li estis naiva, kiam li estis konvinkanta nin pri akcepteblo de lia kombinaĵo por [[demokratio]], parolante pri siaj kandidatoj: "Unu estas la malsana infano kaj la dua ege stulta homo"... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Милюков отстаивал монархию и династию Романовых, с царем Алексеем и регентом Михаилом. [...] Он делал нам «либеральные авансы», указывая, что Романовы теперь уже не могут быть опасны, а Николай и для него неприемлем и должен быть устранен. Он был наивен, когда убеждал нас в приемлемости для демократии его комбинации, говоря про своих кандидатов: «Один больной ребенок, а другой совсем глупый человек»…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 150.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] Plia telefonvoko:</br>— Oni parolas de la stacidomo [[Carskoje Selo]], komisaro de la Ekzekutiva Komitato taskigita de [[fervojisto]]j. Grandprinco Miĥail Aleksandroviĉ de [[Gatĉina]] petas doni al li [[trajno]]n por veturi al [[Peterburgo]].</br>Mi respondas jam sen iuj ajn kunsidoj:</br>— Oni diru al li ke la Ekzekutiva Komitato ne permesas doni la trajnon pro altaj kostoj de [[karbo]], sed la civitano Romanov povas veni al la stacidomo, aĉeti bileton kaj veturi je komuna trajno. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Еще звонок:</br>— Говорят с Царскосельского вокзала, комиссар Исполнительного Комитета по поручению железнодорожников. Великий князь Михаил Александрович из Гатчины просит дать ему поезд, чтобы приехать в Петербург.</br>Отвечаю уже без всяких совещаний:</br>— Пусть ему передадут, что Исполнительный Комитет поезда дать не разрешает по случаю дороговизны угля, но гражданин Романов может прийти на вокзал, взять билет и ехать в общем поезде<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 162.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Kontraŭ [[Aleksej Nikolajeviĉ Romanov|Aleksej]] estis la tuta lando kaj la tuta maldekstro ĝis [[Kerenskij]] kaj verŝajne ĝis [[Nikolaj Vissarionoviĉ Nekrasov|Nekrasov]]. Kaj kontraŭ Miĥail estis ili kaj aldone for dekstren ĝis... [[Miĥail Vladimiroviĉ Rodzjanko|Rodzjanko]] mem. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Против Алексея была вся страна и вся левая до Керенского и, пожалуй, до Некрасова. А против Михаила оказались те же плюс еще далеко вправо до… самого Родзянки<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 192.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Estro de la kontraŭmonarĥiistoj estis certe [[Kerenskij]], agante per patoso kaj minacoj, manipulante per sia speciala pozicio de "plenrajta reprezentanto de [[demokratio]]" en la ministerio, substrekante specialan pezon de siaj [[opinio]]j. Al Kerenskij inklinis la ĉefministro [[Georgij Lvov|Lvov]] kaj plejparto de la hieraŭaj monarĥiistoj subestre de [[Miĥail Vladimiroviĉ Rodzjanko|Rodzjanko]]. Ili ĉiuj insistis pri rezigno de Miĥail Romanov de la trono. Malplimulton konsistigis nur du — [[Pavel Miljukov|Miljukov]] kaj [[Aleksandr Guĉkov|Guĉkov]], proponintaj aprobi kiel caron Miĥailon kaj peti lin tiucele... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Во главе антимонархистов шел, конечно, Керенский, действуя и пафосом, и угрозами, играя на своем особом положении «полномочного представителя демократии» в министерстве, подчеркивая особый вес своих мнений. К Керенскому склонялись премьер Львов и большинство вчерашних монархистов с Родзянкой во главе. Все они настаивали на отказе от престола Михаила Романова. В меньшинстве оказалось только двое — Милюков и Гучков, предлагавшие утвердить царем Михаила и бить ему челом на этот счет…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 193.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Post kunsidi sekrete kun [[Miĥail Vladimiroviĉ Rodzjanko|Rodzjanko]] kaj [[Georgij Lvov|Lvov]], Miĥail Romanov deklaris ke li rezignas je la entrepreno, kiu estus fakte senfrukta kaj skandala aventuro. Ĉiuj ĉeestintoj, krom [[Aleksandr Guĉkov|Guĉkov]] kaj [[Pavel Miljukov|Miljukov]], spertis pro tio grandan plezuron, sed silentis pri tio. [[Kerenskij]] dume je nebridebla impeto saltis sur scenejon kaj deklamis jenon:</br>— Via Moŝto, vi estas nobla persono kaj mi ĉiam estos deklaranta tion. Vian agon taksos la historio, ĝi estas alte patriotisma kaj montras vian amon al la patrujo... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Посовещавшись секретно с Родзянкой и Львовым, Михаил Романов объявил, что он отказывается от предприятия, которое было бы, по существу, бесплодной и скандальной авантюрой. Все присутствующие, кроме Гучкова и Милюкова, испытали от этого большое удовольствие, но промолчали о нем. Керенский же в неудержимом порыве не преминул вскочить на подмостки и продекламировал так:</br>— Ваше Высочество, вы благородный человек, и я всегда отныне буду заявлять это. Ваш поступок оценит история, он высокопатриотичен и обнаруживает вашу любовь к родине…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 194.</ref>. }} === Vasilij Ŝulgin === {{Citaĵo |teksto = [kunsido pri eventuala abdiko] Oni priparolis jenon: ĉu indas al la grandprinco akcepti la tronon aŭ ne... Mi ne memoras ĉiujn parolojn. Sed mi memoras ke nur du subtenis la akcepton. Tiuj du estis: [[Pavel Miljukov|Miljukov]] kaj [[Aleksandr Guĉkov|Guĉkov]]... |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Говорили о том: следует ли великому князю принять престол или нет... Я не помню всех речей. Но я помню, что только двое высказались за принятие престола. Эти двое были: Милюков и Гучков...<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 272.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Antaŭ multaj jaroj, la 14-an de decembro 1825, estis same kiel nun — Nikolao kaj Miĥail...</br>[[Nikolao la 1-a (Rusio)|Nikolao]] estis la imperiestro. [[Miĥail Pavloviĉ|Miĥail]] — lia frato...</br>Same kiel nun...</br>Same kiel nun eksplodis [[Decembrista ribelo|insurekcio]]...</br>La insurekcio de [[decembristoj]].</br>Kion faris Nikolao?</br>Nikolao diris:</br>— Morgaŭ mi estos morta aŭ imperiestro...</br>Sekvan tagon li ekrajdis [[ĉevalo]]n, sin ĵetis al la placo kaj per mitrajlo subpremis la insurekcion...</br>Kion faris Miĥail?</br>Li sekvis la pli aĝan fraton...</br>Same kiel nun...</br>Jes, same kiel nun, ĉar ankaŭ nun Miĥail sekvis la fraton Nikolaon... |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Много лет тому назад, 14 декабря 1825 года, были, как и теперь, — Николай и Михаил...</br> Николай был государь. Михаил — его брат...</br> Как и теперь...</br> Как и теперь, разразился военный бунт...</br> Бунт декабристов.</br> Что сделал Николай?</br>Николай сказал:</br> — Завтра я или мертв, или император...</br> Завтра он вскочил на коня, бросился на площадь и картечью усмирил бунт...</br> Что сделал Михаил?</br> Он последовал за старшим братом...</br> Как и теперь...</br> Да, как и теперь, потому что и теперь Михаил пошел за братом Николаем...<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 274–275.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Li diris:</br> — Ĉe tiaj kondiĉoj mi ne povus akcepti la tronon, ĉar...</br> Li ne finis, ĉar... li ekploris. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Он сказал:</br> — При этих условиях я не могу принять престола, потому что...</br> Он не договорил, потому что... потому что заплакал<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 276.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [sekretario de Miĥail Aleksandroviĉ dum ties abdiko] Li transdonis al ni, ke la grandprinco petis uzi je lia nomo pronomon "mi", ne "ni" (ni ĉie uzis "ni"), ĉar la grandprinco konsideras ke li ne akceptis la tronon, la imperiestro ne estis, do li ne devas diri — "ni". Due, pro la sama kialo, anstataŭ la vortoj "ni ordonas", kiel ni skribis, — uzi la vortojn "mi petas". Kaj fine, la grandprinco atentigis ke en la teksto nenie aperas la vorto "[[dio]]" dum tiaj aktoj ne povas esti sen la dia nomo. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Он передал, что великий князь просил употреблять от его лица местоимение "я", а не "мы" (у нас всюду было "мы"), потому что великий князь считает, что он престола не принял, императором не был, а потому не должен говорить — "мы". Во-вторых, по этой же причине, вместо слова "повелеваем", как мы написали, — употребить слово "прошу". И наконец, великий князь обратил внимание на то, что нигде в тексте нет слова "бог", а таких актов без упоминания имени божия не бывает<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 278.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Li estis fragila, delikata, naskita ne por tiaj teruraj minutoj, sed li estis sincera kaj homeca. Sur li tute mankis [[masko]]. Kaj mi pensis:</br>"Kiom bonega konstitucia monarĥo li povus esti..."</br>Ve... Tie, en najbara ĉambro, oni estis verkantaj abdikon de la dinastio. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Он был хрупкий, нежный, рожденный не для таких ужасных минут, но он был искренний и человечный. На нем совсем не было маски. И мне думалось:</br> "Каким хорошим конституционным монархом он был бы..."</br> Увы... Там, в соседней комнате, писали отречение династии<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 279.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [post la abdiko] [[Vladimir Dmitrijeviĉ Nabokov|Nabokov]] prenis por sia memoro la plumon, per kiu subskribis Miĥail Aleksandroviĉ. Kaj mi memoras ke la aperinta tiutempe [[Kerenskij]] impetis for al tipografio (iu ripetis ke en iu ajn momento oni povos "enrompiĝi").</br>Post duonhoro tra la tuta urbo oni estis gluantaj afiŝojn:</br>"[[Abdiko de Nikolao la 2-a|Nikolao abdikis]] favore al Miĥail. Miĥail abdikis favore al la popolo". |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = [...] Набоков взял себе на память перо, которым подписал Михаил Александрович. И помню, что появившийся к этому времени Керенский умчался стремглав в типографию (кто-то еще раз сказал, что могут каждую минуту "ворваться").</br> Через полчаса по всему городу клеили плакаты:</br>"Николай отрекся в пользу Михаила. Михаил отрекся в пользу народа"<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 280.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Miĥail Aleksandroviĉ (filo de Aleksandro la 3-a)]] * [[Abdiko de Nikolao la 2-a]] == Referencoj == [[Kategorio:Februara revolucio]] [[Kategorio:Romanovoj]] [[Kategorio:1917]] tcwdmctldbzi4vq9w2aa0httsyj45ij 0 13383 54061 53888 2026-11-01T14:48:45Z RG72 415 /* Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov */ 54061 wikitext text/x-wiki {{Aŭtoro | nomo = Aleksandr Kerenskij | dosiero = | vikipedio = Aleksandr Kerenskij | komunejo = | komunejokat = | vikifontaro = | vikinovaĵoj = }} '''[[:w:Aleksandr Kerenskij|Aleksandr Kerenskij]]''' (naskiĝis la 22-an de aprilo (4-an de majo) 1881, Simbirsko, la Rusia imperio – mortis la 11-an de junio 1970, Novjorko, Usono) estis rusia politikisto, ministro kaj estro de la [[Provizora Registaro de Rusio]] en 1917. == Citaĵoj == <!-- Bv listigi la citaĵojn alfabete --> == Pri la aŭtoro == === Aleksej Brusilov === {{Citaĵo |teksto = Cetere dum vojaĝado de Kerenskij tra la Sudokcidenta Fronto oni lin preskaŭ ĉie akceptis varmege kaj multon promesis al li, sed kiam venis la [[tempo]] plenumi, do, unue okupinte tranĉeojn de [[malamiko]], la trupoj poste arbitre sekvan tagon revenis, deklarinte ke ĉar la aneksojn kaj kontribuciojn postuli ne eblas kaj la milito ĝis la venka fino estas malpermesita, do ili revenas al siaj malnovaj pozicioj. Kaj poste, kiam la malamiko transiris al [[ofensivo]], niaj armeoj sen rezisto forlasis siajn poziciojn kaj ekmarŝis malantaŭen. |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Правда, при объезде Юго-Западного фронта Керенским его почти везде принимали горячо и многое ему обещали, но когда дошло до дела, то, взяв сначала окопы противника, войска затем самовольно на другой же день вернулись назад, объявив, что так как аннексий и контрибуций требовать нельзя и война до победного конца недопустима, то они и возвращаются на свои старые позиции. А затем, когда противник перешел в наступление, наши армии без сопротивления очистили свои позиции и пошли назад<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 227.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La soldata [[amaso]] estis akceptanta lin jubile, ĝi promesis ĉion ajn, kaj nenie ĝi plenumis sian [[promeso]]n. |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Солдатская масса встречала его восторженно, обещала все, что угодно, и нигде не исполнила своего обещания<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 237.</ref>. }} === Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov === {{Citaĵo |teksto = Mi konis Kerenskij jam sufiĉe longe, ekde mia reveno de la ekzilo al [[Arĥangelsko]], post kiu mi transloĝiĝis de [[Moskvo]] al [[Peterburgo]], komence de 1913. [...] Dum mia kontraŭleĝa vivo, mi multfoje noktis ĉe li en la Zagorodnij Avenuo, 23 kaj nemalofte post kiam li aranĝis por mi liton en sia kabineto, komenciĝis longegaj, vere rusaj konversacioj duope, ĝis malfrua nokto. Plurfoje li venis al mi je "Sovremennik", laŭ sia kutimo kvazaŭ uragano impetis la akceptejon, lasinte nedisigeblan paron de siaj kaŝpolicistoj deĵori ĉe la redakcia ŝtuparejo kaj devigante min poste duobligi sekurecon. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Керенского я знаю уже довольно давно, со времени моего возвращения из архангельской ссылки, после которой я переселился из Москвы в Петербург, в самом начале 1913 года. [...] Во время моего нелегального положения я много‑много раз ночевал у него на Загородном проспекте, 23, и нередко после того, как он устраивал для меня постель в своем кабинете, начинались длиннейшие, истинно русские разговоры один на один, до глубокой ночи. Не раз он являлся ко мне в «Современник», по обыкновению как буря врывался в переднюю, оставив неотлучную пару своих «шпиков» караулить у подъезда редакции и заставляя меня потом удваивать меры предосторожности<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 66—67.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Jes, pezan ŝarĝon la historio metis sur la malfortajn ŝultrojn!.. Kerenskij havis, kiel mi diris plurfoje, orajn manojn, celante lian supernaturan energion, mirindan laborkapablon, neelĉerpeblan temperamenton. Sed Kerenskij havis nek necesan ŝtatan ''kapon'', nek veran politikan ''lernejon'' [...] Sed li estis efektive neanstataŭigebla kaj monopola. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Да, тяжелое бремя история возложила на слабые плечи!.. У Керенского были, как говаривал я, золотые руки, разумея под этим его сверхъестественную энергию, изумительную работоспособность, неистощимый темперамент. Но у Керенского не было ни надлежащей государственной ''головы'', ни настоящей политической ''школы'' [...] Но он был действительно незаменим и монополен<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 67.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Kiel estas konate, Kerenskij en la politika polico estis registrita sub kromnomo "Rapida". Efektive li estis kuranta laŭ stratoj, saltante je tramon kaj elsaltante reen sen atendi la halton. La kaŝpolicistoj ne povis atingi lin piede, do krom du piedirantoj, ĉe Kerenskij deĵoris ankaŭ veturigisto. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Как известно, Керенский фигурировал в охранке под кличкой «Скорый». Действительно, он стремглав бегал по улицам, прыгая в трамвай и выпрыгивая на ходу обратно. Филеры не поспевали за ним пешком, и, кроме двух пеших, при Керенском стоял еще извозчик<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 67.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Kerenskij estis sincera demokrato, luktanto por la venko de la [[revolucio]] — kiel li estis ĝin komprenanta. Li, kiel mi sciis jam tiam, ne kapablis efektivigi siajn bonajn intencojn. Sed ne eblas juĝi neeblon. Tio rilatas liajn malsufiĉajn resursojn de la ''aganto'', ne liajn subjektivajn trajtojn de la ''persono''. Mi asertas: Kerenskij efektive estis konvinkita, ke li estas socialisto kaj demokrato. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Керенский был искренний демократ, борец за торжество революции — как он понимал ее. Ему было, заведомо для меня, не под силу осуществить его добрые намерения. Но на нет и суда нет. Это касается его недостаточных объективных ресурсов как ''деятеля'', а не его субъективных свойств как ''личности''. Я утверждаю: Керенский действительно был убежден, что он социалист и демократ<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 68.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Kerenskij ne nur neniam estis kapabla je sinofero, sed li sendube estis ĉiam honorama, kaj dum la revolucio lia sufiĉa granda honoramo jam transiris je la same granda potencamo. [...] Li, Kerenskij, tiom kredis je siaj fortoj, je sia providenca destino, ke li ne estis disiganta propran agadon, proprajn sukcesojn, propran karieron disde la sortoj de la aktuala demokratia movado en [[Rusio]]. Pro tio okazis ke Kerenskij ne nur imagis sin socialisto, sed ankaŭ imagis sin iom [[Bonaparto]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Керенский не только никогда не был способен на самозаклание, но был положительно честолюбив всегда, а в революции его основательное честолюбие уже перешло в такое же властолюбие. [...] Он, Керенский, настолько верил в свои силы, в свое провиденциальное назначение, что не отделял собственной деятельности, собственных успехов, собственной карьеры от судеб современного демократического движения в России. Отсюда произошло то, что Керенский не только воображал себя социалистом, но и вообразил себя немножко Бонапартом<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 68—69.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Lia arda, [[Turkestano|turkestana]] temperamento kontribuis al tio ke dum la [[revolucio]] li baldaŭ spertis kapturniĝon pro grandegaj eventoj kaj sia loko je ili. Kaj lia sendube denaska inklino al soleneco, dekoracioj, teatreco definitive ŝanĝis lin kiam li iĝis prezidanto de la revolucia registaro. Kaj se rememori ke pro sia superhoma, plej nervoziga laboro li estis grave elĉerpita jam antaŭ la revolucio, iĝos klare: la revolucia ministro Kerenskij ne povus ne transformiĝi je la plej senbrida, orgojla kaj incitema, ema al arbitreco, ne kapabla sin deteni de la plej riskaj aventuroj, kriemulo kun trajtoj de aŭtokrato sen potenco, kun trukoj de [[orakolo]] sen [[scio]] kaj kompreno. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Его бурный, туркестанский темперамент способствовал уже прямо тому, что в революции его голова не замедлила просто закружиться от грандиозных событий и его места среди них. А его несомненная врожденная склонность к торжественности, декоративности, театральности довершила дело к эпохе его президентства в революционном правительстве. И если припомнить, что в результате своей сверхчеловеческой, самой нервотрепательной работы он был уже истрепан ко времени революции, то будет ясно: революционный министр Керенский не мог не превратиться в самого безудержного, заносчивого, запальчивого и раздраженного, склонного к самодурству, не способного воздержаться от самых рискованных авантюр крикуна с замашками самодержца без власти, с приемами оракула без знания и понимания<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 69.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Mi asertas ke Kerenskij ''ne havis'' iun ajn strikte ellaboritan ''direkton'', iun ajn formitan konceptaron. Tiu ĉi arde flama impresionisto, gvidanto de unu, malkaŝa, partio (laboruloj) kaj aktiva membro de alia, subtera ([[socialistoj-revoluciuloj]]) anstataŭ politika sistemo havis nur mensostaton, grave ŝanceligatan de politika vento kaj de altir-forpuŝaj fortoj de aliaj sociaj grupoj. Fine, li estis egale indiferenta al sia "laboruleco" kaj al sia "socialist-revolucieco"; kaj li ne multe zorgis kiel akrigi, rafini siajn vidpunktojn je tiu aŭ alia direkto, restante nura maldekstra radikala intelektulo, facile kombinante subteron kaj vastan malkaŝan arenon... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Я утверждаю, что у Керенского и ''не было'' никакого строго выработанного ''направления'', никакой сколько‑нибудь законченной системы воззрений. У этого бурно‑пламенного импрессиониста, лидера одной, открытой, партии (трудовиков) и деятельного члена другой, подпольной (эсеров) вместо политической системы было лишь умонастроение, колеблемое в значительных пределах политическим ветром и притягательно‑отталкивающими силами других общественных групп. В конце концов он был равнодушен и к своему «трудовизму», и к своему «эсерству»; и он не особенно заботился о том, чтобы заострить, рафинировать свои взгляды в ту или в другую сторону, оставаясь только левым радикальным интеллигентом, легко совмещая подполье с широкой открытой ареной…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 70.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Li estis laŭ sia naturo agitanto, opoziciestro, popola [[tribunuso]]. Sed li ne estis laŭ naturo ŝtatulo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Он был по природе агитатором, лидером оппозиции, народным трибуном. Но он не был по природе государственным человеком<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 71.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Kerenskij apartenis al la socialistoj de la [[Popola Volo|popolvola]] tipo. En la lingvaĵo de la marksisma [[socialismo]] tio signifas ke Kerenskij estis etburga demokrato. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Керенский принадлежал к числу социалистов народнического толка. На языке марксистского социализма это означает, что Керенский был мелкобуржуазным демократом<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 71.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Al la malsupraj sociaj tavoloj, al la amasoj kaj ilia movado Kerenskij-n ligis teoria ideo, "devosento". Li konsideris necesa ''havi ilin kiel "deirpunkton"'' en sia socia [[laboro]]. Sed li estis impetanta de ili al aliaj sferoj, al aliaj labormetodoj, kie li sentis sin kvazaŭ hejme. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = К низам, к массам и их движению Керенского привязывала теоретическая идея, «сознание долга». Он считал необходимым ''от них «исходить»'' в своей общественной работе. Но он рвался от них в иные сферы, к иным приемам работы, где он чувствовал себя как дома<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 72.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] [...] Kerenskij, kiu sciigis al ni ke oni proponas al li postenon de la ministro pri justico. Oni ne nur proponas, sed admonas kaj petas akcepti. Sincereco de la admonantoj kaj petantoj lasis neniujn dubojn: [[ostaĝo]] forme de Kerenskij estis por ili tre dezirinda je la nunaj cirkonstancoj. Kerenskij denove demandis kion li faru. Sed estis klare kion li faros. [...] Li deziris esti samtempe sovetia homo kaj ministro, sed... pli li deziris esti ministro. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] Керенский, который сообщил нам, что ему предлагают портфель министра юстиции. Не только предлагают, но убеждают и просят принять. В искренности убеждающих и просящих не могло быть сомнений: заложник в лице Керенского был им весьма желателен в данной совокупности обстоятельств. Керенский снова спрашивал, как ему поступить. Но было ясно, как он поступит. [...] Он хотел быть и советским человеком, и министром, но… больше министром<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 154.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Kerenskij estis sincera, bona homo. Li sinforgese kaj ageme amis la [[patrujo]]n, kaj la [[revolucio]]n, kaj [[socialismo]]n, kaj [[demokratio]]n. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Керенский был искренний, хороший человек. Он самоотверженно и деятельно любил и родину, и революцию, и социализм, и демократию<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 194.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] Kerenskij antaŭnelonge spertis gravan malsanon, sekve de kiu li seniĝis je unu reno. [[Finnoj]] dum tiu ĉi malsano, okazinta en [[Helsingfors]], estis portantaj la gvidanton de la rusia maldekstro surmane, dum [[Maksim Gorkij|Gorkij]] kaj Manuĥin<ref>Kuracisto Ivan Ivanoviĉ Manuĥin.</ref> bedaŭris: por kio Kerenskij seniĝis je la reno dum Manuĥin estis preta batali por lasi ĝin. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] Керенский не так давно перенес тяжелую болезнь, в результате которой он лишился одной почки. Финны во время этой болезни, протекавшей в Гельсингфорсе, носили лидера российской левой на руках, а Горький и Манухин сокрушались: зачем Керенский лишился почки, когда Манухин брался отстоять ее.<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 234.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Flugante de [[Peterburgo]] al [[Moskvo]], de Moskvo al [[Finnlando]], de Finnlando al la ĉefkomandejo, turniĝante sole je la burĝaj medioj kaj inter siaj geamikoj kies demokratieco estis ege dubinda, Kerenskij agis kiel sugestis al li aktuala humoro aŭ kiel lin inspiris ĉirkaŭuloj. Li plu konsideris sin vic-prezidanto de la [[Petrograda Soveto|Soveto]] kaj sovetia nomumito je ministro. [...] Kerenskij pri nenio demandis la Soveton, sed la Soveto respondecis pri Kerenskij. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Летая из Петербурга в Москву, из Москвы в Финляндию, из Финляндии в Ставку и т. д., вращаясь исключительно в буржуазных сферах и среди своих друзей более чем сомнительного демократизма, Керенский действовал так, как бог ему на душу положит или как его инспирируют окружающие. Он продолжал себя считать товарищем председателя Совета и советским ставленником в министры. [...] Керенский ни о чем не спрашивал Совет, но Совет отвечал за Керенского<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 288.</ref>. }} === Vasilij Ŝulgin === {{Citaĵo |teksto = [pri la [[Provizora Registaro de Rusio]] ] Mi vokus Kerenskij [...] Kiel ministron de justico, ekzemple... Nun tiu ĉi posteno havas neniun signifon, sed necesas forŝiri de la [[revolucio]] ĝiajn [[gvidanto]]jn... Inter ili Kerenskij estas la sola... Oble pli utilas havi lin kun si ol kontraŭ si... |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Я бы позвал Керенского. [...] В качестве министра юстиции, допустим... Сейчас пост этот не имеет никакого значения, но надо вырвать у революции ее главарей... Из них Керенский — все же единственный... Гораздо выгоднее иметь его с собой, чем против себя...<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 156.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Sur revolucia [[marĉo]], kutima al tiu ĉi afero, dancis unusola Kerenskij... Li kreskis ĉiuminute... La revolucia homa marĉo, inundinta nin, tamen havis iujn holmetojn... Tiuj ĉi "apogholmetoj", sur kiuj ne eblis stari, sed laŭ kiuj eblis kuri de unu al alia, estis la revoluciaj rilatoj, kiujn Kerenskij havis: tio estis [[homo]]j, parte interligitaj je iu organizo, parte ne interligitaj, sed agnoskintaj lian aŭtoritaton. Jen kial komence de la [[revolucio]] (krom liaj personaj kvalitoj de unuaranga [[aktoro]]) Kerenskij ludis tian [[rolo]]n... Estis homoj, kiuj obeis lin... Sed ĉi tie necesas certa ĝustigo: mi volas diri, ke estis armitaj homoj kiuj obeis lin. Ĉar en la revolucia tempo la homoj estas nur tiuj, kiuj tenas enmane [[fusilo]]n. La aliaj estas aĉaĵo, polvo laŭ kiu marŝas tiuj ĉi — la "fusiluloj". |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = На революционной трясине, привычный к этому делу, танцевал один Керенский... Он вырастал с каждой минутой... Революционное человеческое болото, залившее нас, все же имело какие-то кочки... Эти "кочки опоры", на которых нельзя было стоять, но по которым можно было перебегать — были те революционные связи, которые Керенский имел: это были люди, отчасти связанные в какую-то организацию, отчасти не связанные, но признавшие его авторитет. Вот почему на первых порах революции (помимо его личных качеств, как первоклассного актера) Керенский сыграл такую роль... Были люди, которые его слушались... Но тут требуется некоторое уточнение: я хочу сказать, были вооруженные люди которые его слушались. Ибо в революционное время люди только те, кто держит в руках винтовку. Остальные — это мразь, пыль, по которой ступают эти — "винтовочные"<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 185.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Kerenskij subite eksentis sin la "ordonanto"... La tuta aspekto lia ŝanĝiĝis... La tono iĝis abrupta kaj ordonema... |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Керенский вдруг почувствовал себя "тем, кто приказывает"... Вся внешность его изменилась... Тон стал отрывист и повелителен...<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 186.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Kerenskij haltis kontraŭ "eks-altrangulo" kun inspirita aspekto:</br> — [[Ivan Grigorjeviĉ Ŝĉeglovitov]], vi estas arestita!</br>Potencaj, minacaj vortoj... "[[Vizaĝo]] lia estas terura".</br> — Ivan Grigorjeviĉ Ŝĉeglovitov... via [[vivo]] estas ekster la [[danĝero]]... Sciu: la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Ŝtata Dumao]] ne verŝas la sangon.</br> Kia grandanimeco!.. "Li estas belega".</br>Je tio manifestiĝis la tuta Kerenskij: [[aktoro]] ĝisosta, sed la homo kun sincera abomeno de la [[sango]]. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Керенский остановился против "бывшего сановника" с видом вдохновенным:</br> — Иван Григорьевич Щегловитов — вы арестованы!</br> Властные, грозные слова... "Лик его ужасен".</br> — Иван Григорьевич Щегловитов... ваша жизнь в безопасности... Знайте: Государственная дума не проливает крови.</br> Какое великодушие!.. "Он прекрасен"</br> В этом сказался весь Керенский: актер до мозга костей, но человек с искренним отвращением к крови в крови<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 187.</ref>. }} === Diversaj aŭtoroj === {{Citaĵo |teksto = Kerenskij — arlekeno, ne por niaj kaftanoj. |aŭtoro = [[Aleksandr Solĵenicin]] |verko = [[Pensoj pri la Februara revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский — арлекин, не к нашим кафтанам<ref>Солженицын А. И. Размышления над Февральской революцией. М., 2007. С. 72–73.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Februara revolucio]] * [[Provizora Registaro de Rusio]] == Referencoj == {{DEFAŬLTORDIGO:Kerenskij, Aleksandr}} [[Kategorio:Rusiaj politikistoj]] [[Kategorio:Ministroj]] [[Kategorio:Februara revolucio]] [[Kategorio:Rusoj]] [[Kategorio:Ruslingvaj aŭtoroj]] [[Kategorio:Naskiĝintoj en 1881]] [[Kategorio:Mortintoj en 1970]] [[Kategorio:Naskiĝintoj la 4-an de majo]] [[Kategorio:Mortintoj la 11-an de junio]] oils9y5bsmkpg90uzz1ktm80sn2527c 0 13390 54064 53889 2026-11-01T14:50:42Z RG72 415 /* Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov */ 54064 wikitext text/x-wiki {{Aŭtoro | nomo = Pavel Miljukov | dosiero = | vikipedio = Pavel Miljukov | komunejo = | komunejokat = | vikifontaro = Aŭtoro:Pavel Miljukov | vikinovaĵoj = }} '''[[:w:Pavel Miljukov|Pavel Miljukov]]''' (naskiĝis la 15-an de januaro (27-an de januaro) 1859 – mortis la 31-an de marto 1943) estis rusia politikisto, historiisto, membro de la [[Provizora Registaro de Rusio]] en 1917. == Citaĵoj == <!-- Bv listigi la citaĵojn alfabete --> == Pri la aŭtoro == === Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov === {{Citaĵo |teksto = [...] P. N. Miljukov, la centra persono de la burĝa [[Rusio]], gvidanto de la sola tiutempe oficiala organo de la potenco en [[Peterburgo]], fakte estro de la unua revolucia registaro. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] П. Н. Милюков, центральная фигура буржуазной России, лидер единственного в данный момент официального органа власти в Петербурге, фактически глава первого революционного правительства<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 83.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = ''Miljukov'' estis tiam la centra persono, animo kaj cerbo de ĉiuj burĝaj politikaj rondoj. Li estis difinanta politikon de la tuta [[Progresa Bloko]], kie li oficiale staris je la maldekstra alo. ''Sen li'' ĉiuj burĝaj kaj dumaaj rondoj tiumomente estus disigita amaso, kaj sen li ekzistus neniu burĝa politiko dum la unua periodo de la revolucio [...] tiun ĉi fatalan homon mi ĉiam konsideris unu kapon pli alta ol liaj kamaradoj el la Progresa Bloko, do unu kapon pli alta ol ĉiuj pilieroj, ĉiuj elektituloj, kremo, belaĵoj kaj fieraĵoj de nia [[burĝaro]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = ''Милюков'' был тогда центральной фигурой, душой и мозгом всех буржуазных политических кругов. Он определял политику всего «Прогрессивного блока», где официально он стоял на левом фланге. ''Без него'' все буржуазные и думские круги в тот момент представляли бы собой распыленную массу, и без него не было бы никакой буржуазной политики в первый период революции [...] этого рокового человека я всегда считал стоящим головой выше своих сотоварищей по «Прогрессивному блоку», то есть головой выше всех столпов, всего цвета, сливок, красы и гордости нашей буржуазии<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 86.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] Miljukov estis defendanta monarĥion kaj la [[Romanovoj|Romanov]]-dinastion, kun la caro [[Aleksej Nikolajeviĉ Romanov|Aleksej]] kaj reganto [[Miĥail Aleksandroviĉ (filo de Aleksandro la 3-a)|Miĥail]]. [...] Li faris al ni "liberalajn gestojn", montrinte ke Romanovoj nun ne plu povas esti danĝeraj, dum [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolao]] ankaŭ por li estas neakceptebla kaj devas esti forigita. Li estis naiva, kiam li estis konvinkanta nin pri akcepteblo de lia kombinaĵo por [[demokratio]], parolante pri siaj kandidatoj: "Unu estas la malsana infano kaj la dua ege stulta homo"... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Милюков отстаивал монархию и династию Романовых, с царем Алексеем и регентом Михаилом. [...] Он делал нам «либеральные авансы», указывая, что Романовы теперь уже не могут быть опасны, а Николай и для него неприемлем и должен быть устранен. Он был наивен, когда убеждал нас в приемлемости для демократии его комбинации, говоря про своих кандидатов: «Один больной ребенок, а другой совсем глупый человек»…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 150.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Miljukov perfekte orientiĝis je la situacio. Li estis komprenanta ke sen interkonsento kun la [[Petrograda Soveto|Soveto de Laboristaj Deputitoj]] neniu registaro povus estiĝi, nek ekzisti. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Милюков отлично ориентировался в положении дел. Он понимал, что без соглашения с Советом рабочих депутатов никакое правительство не может ни возникнуть, ни существовать<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 151.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [parolo de Pavel Miljukov] Li diris ke [[Rusio]] devas militi ĝis divido de [[Aŭstrio-Hungario]], ĝis likvido de la eŭropa [[Turkio]], ĝis aligo de [[Galicio]] al [[Ukrainio]], ĝis ŝanĝo de landlimoj en [[Balkanio]], ĝis "forpreno" de [[Armenio]], ĝis forkapto de la [[Dardaneloj|markoloj]] kaj [[Konstantinopolo]] ktp. Ĉio ĉi unue estas al ni ege necese, due ĉio ĉi certe estas la pleja justeco, trie ĉio ĉi tute ne estas [[anekso]], kvare se iu dezirus nomi tion anekso, tio ŝanĝos nenion je la [[politiko]] de la revolucia registaro. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Он сказал, что Россия должна воевать до раздела Австро‑Венгрии, до ликвидации Европейской Турции, до присоединения Галиции к Украине, до перекройки Балкан, до «отнятия» Армении, до отвоевания проливов и Константинополя и проч. Все это, во‑первых, вам совершенно необходимо, во‑вторых, все это, конечно, верх справедливости, в‑третьих, все это совсем не аннексии, а, в‑четвертых, если кому‑либо угодно назвать это аннексиями, то это ничего не изменит в политике революционного кабинета<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 296.</ref>. }} === Vasilij Ŝulgin === {{Citaĵo |teksto = [...] Miljukov, vere rusa [[Konstitucia Demokratia Partio|konstituci-demokrato]], pro ludo de naturo aspektanta kiel germana generalo [...] |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = [...] Милюков, истинно русский кадет, по какой-то игре природы имеющий некоторое обличье немецкого генерала [...]<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 120.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] tri danĝeraj malsanoj: [[Rasputin]], [[Boris Ŝtjurmer|Ŝtjurmer]] kaj Miljukov. La lasta sukcesis krei opozicion en la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Dumao]]. En la Dumao de la 4-a kunvoko, leĝobeema kaj monarĥia, nur danke al concours bienveillant [bonvola asisto] de la du unuaj. La Ŝtata Dumao konsideris sia devo por savi la [[armeo]]n kaj [[Rusio]]n — malkaŝe lukti kontraŭ Ŝtjurmer kaj kaŝe kontraŭ Rasputin. Rezulto: Ŝtjurmer foriris, Rasputin estas murdita. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = [...] три грозных болезни: Распутин, Штюрмер и Милюков. Последний мог организовать оппозицию Государственной думы. Думы 4-го созыва, законопослушной и монархической, только благодаря concours bienveillant [благосклонному содействию] двух первых. Государственная дума считала своим долгом для спасения армии и России — явно бороться со Штюрмером и тайно с Распутиным. Результат: Штюрмер ушел, Распутин убит<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 166.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Miljukov estis la plej modera inter la [[Konstitucia Demokratia Partio|konstituci-demokratoj]] kaj la plej inteligenta. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Милюков же был самый умеренный из кадетов и самый умный<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 168.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] la ministro pri eksteraj aferoj — Miljukov, tio estis senduba afero. Efektive Miljukov estis je la kapo pli alta ol la aliaj, per la intelekto kaj karaktero. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = [...] министр иностранных дел — Милюков, это не вызывало сомнений. Действительно, Милюков был головой выше других и умом и характером.<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 223.</ref>. }} === Diversaj aŭtoroj === {{Citaĵo |teksto = Miljukov — ŝtoniĝinta dogmulo, sekigita ploto, malkapabla turniĝi en la politika fluo. |aŭtoro = [[Aleksandr Solĵenicin]] |verko = [[Pensoj pri la Februara revolucio]] [1983] |origina teksto = Милюков — окаменелый догматик, засушенная вобла, не способный поворачиваться в струе политики<ref>Солженицын А. И. Размышления над Февральской революцией. М., 2007. С. 72–73.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Februara revolucio]] * [[Provizora Registaro de Rusio]] == Referencoj == {{DEFAŬLTORDIGO:Miljukov, Pavel}} [[Kategorio:Rusiaj politikistoj]] [[Kategorio:Ministroj]] [[Kategorio:Februara revolucio]] [[Kategorio:Rusoj]] [[Kategorio:Ruslingvaj aŭtoroj]] [[Kategorio:Historiistoj]] [[Kategorio:Memoraĵistoj]] [[Kategorio:Naskiĝintoj en 1859]] [[Kategorio:Mortintoj en 1943]] [[Kategorio:Naskiĝintoj la 27-an de januaro]] [[Kategorio:Mortintoj la 31-an de marto]] b9grxblhyz4ymofwsikvvx5m5cqx6ha 0 13398 54031 54013 2026-11-01T14:34:58Z RG72 415 54031 wikitext text/x-wiki {{Aŭtoro | nomo = Aleksandr Guĉkov | dosiero = | vikipedio = Aleksandr Guĉkov | komunejo = | komunejokat = | vikifontaro = | vikinovaĵoj = }} '''[[:w:Aleksandr Guĉkov|Aleksandr Guĉkov]]''' (naskiĝis la 14-an de oktobro (26-an de oktobro) 1862 – mortis la 14-an de februaro 1936) estis rusia politikisto, membro de la [[Provizora Registaro de Rusio]] en 1917. == Citaĵoj == <!-- Bv listigi la citaĵojn alfabete --> == Pri la aŭtoro == {{Citaĵo |teksto = Guĉkov — fama spadistaĉo kaj senmaskiganto, subite nun, je la unuaj praktikaj paŝoj, perdinta sian tutan impeton, laca kaj perdiĝinta. |aŭtoro = [[Aleksandr Solĵenicin]] |verko = [[Pensoj pri la Februara revolucio]] [1983] |origina teksto = Гучков — прославленный бретёр и разоблачитель, вдруг теперь, на первых практических шагах, потерявший весь свой задор, усталый и запутлявший<ref>Солженицын А. И. Размышления над Февральской революцией. М., 2007. С. 72–73.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Sendube Guĉkov staris sur la plej dekstra alo de la registaro. Pro tio li pli frue ol la aliaj, malsame ol la [[konstituci-demokratoj]] kaj tute volonte (ja "[[Pavel Miljukov|Miljukov]]" estis eksigita kontraŭ sia volo!) eksiĝis. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Несомненно, Гучков стоял на крайнем правом фланге кабинета. Потому он раньше всех не в пример кадетам и совершенно добровольно (ведь Милюкова «ушли»!) вышел в отставку<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 304.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Guĉkov — milita ministro. Guĉkov delonge interesiĝis pri militaj aferoj, li havis sendubajn meritojn. Estinte prezidanto de la 3-a [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Ŝtata Dumao]], li tre multe faris por la [[armeo]]. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Гучков — военный министр. Гучков издавна интересовался военным делом, за ним числились несомненные заслуги. Будучи руководителем III Государственной думы, он очень много сделал для армии<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 223.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Februara revolucio]] * [[Provizora Registaro de Rusio]] == Referencoj == {{DEFAŬLTORDIGO:Guĉkov, Aleksandr}} [[Kategorio:Rusiaj politikistoj]] [[Kategorio:Ministroj]] [[Kategorio:Februara revolucio]] [[Kategorio:Rusoj]] [[Kategorio:Ruslingvaj aŭtoroj]] [[Kategorio:Naskiĝintoj en 1862]] [[Kategorio:Mortintoj en 1936]] [[Kategorio:Naskiĝintoj la 26-an de oktobro]] [[Kategorio:Mortintoj la 14-an de februaro]] s0e6zihlzcmapspbzdw9r4uyjt5m4x5 0 13411 54054 53942 2026-11-01T14:45:12Z RG72 415 /* Pri la aŭtoro */ 54054 wikitext text/x-wiki {{Aŭtoro | nomo = Nikolaj Vissarionoviĉ Nekrasov | dosiero = | vikipedio = Nikolaj Vissarionoviĉ Nekrasov | komunejo = | komunejokat = | vikifontaro = | vikinovaĵoj = }} '''[[:w:Nikolaj Vissarionoviĉ Nekrasov|Nikolaj Vissarionoviĉ Nekrasov]]''' (naskiĝis la 20-an de oktobro (1-an de novembro) 1879 – mortis la 7-an de majo 1940) estis rusia politikisto, membro de la [[Provizora Registaro de Rusio]] en 1917. == Citaĵoj == <!-- Bv listigi la citaĵojn alfabete --> == Pri la aŭtoro == {{Citaĵo |teksto = Nekrasov — ordinara [[demagogo]], kaj eĉ kiel intriganto — malgranda. |aŭtoro = [[Aleksandr Solĵenicin]] |verko = [[Pensoj pri la Februara revolucio]] [1983] |origina teksto = Некрасов — зауряд-демагог, и даже как интриган — мелкий<ref>Солженицын А. И. Размышления над Февральской революцией. М., 2007. С. 72–73.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Mi scias ke tio estis maldekstra ministro — ne nur maldekstra politikisto en la registaro, sed ankaŭ maldekstra administranto, kaŭzinta plurajn riproĉojn pri "sindikataj" manieroj de administrado, "sendisciplinigintaj" la [[fervojisto]]jn. Sed mi ne scias, ĉu tio estis bona administranto kaj efika ministro. Kiel politikisto, li kaŭzis seriozan impreson kaj montris trajtojn de se ne ŝtata persono, do almenaŭ ŝtata ''administranto''. Li rapide orientiĝis en la situacio, sciis alfronti ĝin kaj jam poste montris ankaŭ firman manon. Praktika lernejo de la [[politiko]] kaj atentaj okuloj bone kombiniĝis ĉe li kun energio kaj afereco. Kiel "ŝtata administranto" Nekrasov sendube staris pli alte ol la du plej brilaj figuroj de la unua registaro — [[Kerenskij]] kaj [[Pavel Miljukov|Miljukov]], el kiuj la unuaj estis pereanta pro sia impresionismo kaj "mesiismo", dum la dua estis profesoro. Sed de la vidpunkto de burĝaj elitoj Nekrasov estis juna, ne aŭtoritata kaj plej grave ke li estis tro maldekstra kaj ne taŭgis por esti gvidanto. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Я знаю, что это был левый министр — не только левый политик в кабинете, но и левый администратор, который вызвал много нареканий за «синдикалистские» приемы управления, «распустившие» железнодорожников. Но я не знаю, был ли это хороший администратор и деловой министр. В качестве же политика он производил серьезное впечатление и обнаруживал свойства если не государственного человека, то государственного ''дельца''. Он отлично схватывал положение, умел пойти ему навстречу, а затем уже обнаруживал и твердость руки. Практическая школа политики и зоркость глаза хорошо сочетались в нем с энергией и деловитостью. Как «государственный делец», Некрасов, несомненно, оставлял за собой две наиболее яркие фигуры первого кабинета — Керенского и Милюкова, из которых первый погибал от своего импрессионизма и «мессианства», а второй — был профессор. Но, с точки зрения буржуазных верхов, Некрасов был молод, неавторитетен, а главное, непомерно лев и не годился в лидеры<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 303—304.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Februara revolucio]] * [[Provizora Registaro de Rusio]] == Referencoj == {{DEFAŬLTORDIGO:Nekrasov, Nikolaj Vissarionoviĉ}} [[Kategorio:Rusiaj politikistoj]] [[Kategorio:Ministroj]] [[Kategorio:Februara revolucio]] [[Kategorio:Rusoj]] [[Kategorio:Ruslingvaj aŭtoroj]] [[Kategorio:Inĝenieroj]] [[Kategorio:Naskiĝintoj en 1879]] [[Kategorio:Mortintoj en 1940]] [[Kategorio:Naskiĝintoj la 1-an de novembro]] [[Kategorio:Mortintoj la 7-an de majo]] 0daq3wd9ef5cud91zoiq71306gi5k5f 0 13415 54057 53927 2026-11-01T14:46:28Z RG72 415 /* Pri la aŭtoro */ 54057 wikitext text/x-wiki {{Aŭtoro | nomo = Aleksandr Manujlov | dosiero = | vikipedio = Aleksandr Manujlov | komunejo = | komunejokat = | vikifontaro = | vikinovaĵoj = }} '''[[:w:Aleksandr Manujlov|Aleksandr Manujlov]]''' (naskiĝis la 22-an de marto (3-an de aprilo) 1861 – mortis la 20-an de julio 1929) estis ekonomikisto, rusia politikisto, membro de la [[Provizora Registaro de Rusio]] en 1917. == Citaĵoj == <!-- Bv listigi la citaĵojn alfabete --> == Pri la aŭtoro == {{Citaĵo |teksto = Manujlov — la [[ĉapelo]] ne uzebla. |aŭtoro = [[Aleksandr Solĵenicin]] |verko = [[Pensoj pri la Februara revolucio]] [1983] |origina teksto = Мануйлов — шляпа, не годная к употреблению<ref>Солженицын А. И. Размышления над Февральской революцией. М., 2007. С. 72–73.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Tio estis [[homo]] de neordinaraj kapabloj, dekstra [[konstituci-demokrato]], sufiĉe malsukcesa eks-rektoro de la [[Moskva Ŝtata Universitato|Moskva Universitato]], malmulte interesa ekonomikisto kaj senfrukta redaktoro de "Russkije Vedomosti" [Rusaj Sciigoj]. Lia populareco evidente grandparte sin bazas sur tio ke la cara ĝendarmo profesoro Kasso eksigis lin de la universitato, pri kio certe Manjulov mem tute ne estis kulpa. Kiel ministro de klerigado tiu ĉi homo ankaŭ estis subnivela. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Это был человек невыдающихся способностей, правый кадет, довольно неудачный бывший ректор Московского университета, мало интересный экономист и бесплодный редактор «Русских ведомостей». Его популярность, по‑видимому, в огромной степени основывается на том, что царский жандарм профессор Кассо уволил его из университета, в чем, впрочем, сам Мануйлов был ни сном ни духом не виноват. В качестве министра просвещения этот человек также оказался ниже критики<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 304.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Februara revolucio]] * [[Provizora Registaro de Rusio]] == Referencoj == {{DEFAŬLTORDIGO:Manujlov, Aleksandr}} [[Kategorio:Rusiaj politikistoj]] [[Kategorio:Ministroj]] [[Kategorio:Februara revolucio]] [[Kategorio:Rusoj]] [[Kategorio:Ruslingvaj aŭtoroj]] [[Kategorio:Ekonomikistoj]] [[Kategorio:Naskiĝintoj en 1861]] [[Kategorio:Mortintoj en 1929]] [[Kategorio:Naskiĝintoj la 3-an de aprilo]] [[Kategorio:Mortintoj la 20-an de julio]] s3ch9b86b871huhc84wmhjx2d6imjh7 0 13416 54060 53895 2026-11-01T14:47:41Z RG72 415 /* Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov */ 54060 wikitext text/x-wiki {{Aŭtoro | nomo = Vladimir Nikolajeviĉ Lvov | dosiero = | vikipedio = Vladimir Nikolajeviĉ Lvov | komunejo = | komunejokat = | vikifontaro = | vikinovaĵoj = }} '''[[:w:Vladimir Nikolajeviĉ Lvov|Vladimir Nikolajeviĉ Lvov]]''' (naskiĝis la 2-an de aprilo (15-an de aprilo) 1872 – mortis la 20-an de septembro 1930) estis rusia, sovetia politikisto, membro de la [[Provizora Registaro de Rusio]] en 1917. == Citaĵoj == <!-- Bv listigi la citaĵojn alfabete --> == Pri la aŭtoro == === Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov === {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] [...] mi klare rememoras ridindan, longan, kalvan, lipharan figuron de la estonta prokuroro Lvov, laŭte, longe kaj naive parolinta el sia profunda seĝo. Tiu ĉi aganto, reprezentanto de la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|dumaa]] dekstro kaj terure stranga persono, apartenis al la Dumao de iu dekstra partio — naciistoj aŭ [[Zemstvo|zemstvuloj]]-[[Unio de la 17-a de Oktobro|oktobristoj]]. Sed je la unuaj vortoj de sia parolo li proklamis sin respublikano kaj parolis pri teruro de eventuala reveno de la carismo, kompare al kio la [[morto]] estas preferinda. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] ясно вспоминаю смешную, длинную, лысую, усатую фигуру будущего прокурора Львова, громко, длинно и наивно говорящего речь из своего глубокого кресла. Этот деятель, представитель думской правой и ужасно странный тип, принадлежал в Думе к какой‑то правой партии — националистов или земцев‑октябристов. Но в первых словах своей речи он объявил себя республиканцем и говорил об ужасе возможного возврата царизма, лучше которого смерть<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 151.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Ne restis sen laboro ankaŭ la plej sankta prokuroro V. N. Lvov, ĉar la pastraro reviviĝis, rapide "orientiĝis" kaj ekdeziris serioze iĝi la [[ŝtato]] ene de la ŝtato, speciale en [[Moskvo]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Не без дела был и святейший прокурор В. Н. Львов, ибо духовенство встряхнулось, быстро «самоопределялось» и задумало не на шутку стать государством в государстве, особенно в Москве<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 244.</ref>. }} === Aliaj aŭtoroj === {{Citaĵo |teksto = Vladimir Lvov — frenezulo kaj [[Epilepsio|epilepsiulo]] (tra la Sinodo — al la Unio de Batalantaj Sendiuloj). |aŭtoro = [[Aleksandr Solĵenicin]] |verko = [[Pensoj pri la Februara revolucio]] [1983] |origina teksto = Владимир Львов — безумец и эпилептик (через Синод — к Союзу воинствующих безбожников)<ref>Солженицын А. И. Размышления над Февральской революцией. М., 2007. С. 72–73.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Februara revolucio]] * [[Provizora Registaro de Rusio]] == Referencoj == {{DEFAŬLTORDIGO:Lvov, Vladimir Nikolajeviĉ}} [[Kategorio:Rusiaj politikistoj]] [[Kategorio:Ministroj]] [[Kategorio:Februara revolucio]] [[Kategorio:Rusoj]] [[Kategorio:Ruslingvaj aŭtoroj]] [[Kategorio:Rusa Ortodoksa Eklezio]] [[Kategorio:Naskiĝintoj en 1872]] [[Kategorio:Mortintoj en 1930]] [[Kategorio:Naskiĝintoj la 15-an de aprilo]] [[Kategorio:Mortintoj la 20-an de septembro]] orxnd1habkqnvoekt4ktw7a0ep1ibn9 0 13424 54022 52852 2026-11-01T12:04:18Z RG72 415 54022 wikitext text/x-wiki {{Aŭtoro | nomo = Andrej Ŝingarjov | dosiero = | vikipedio = Andrej Ŝingarjov | komunejo = | komunejokat = | vikifontaro = | vikinovaĵoj = }} '''[[:w:Andrej Ŝingarjov|Andrej Ŝingarjov]]''' (naskiĝis la 18-an de aŭgusto (30-an de aŭgusto) 1869– mortis la 7-an (20-an) de januaro 1918) estis rusia politikisto, kuracisto, publicisto, membro de la [[Provizora Registaro de Rusio]] en 1917. == Citaĵoj == <!-- Bv listigi la citaĵojn alfabete --> == Pri la aŭtoro == {{Citaĵo |teksto = Kaj meritas la [[estimo]]n, estas senriproĉe serioza kaj laborema nur unusola Ŝingarjov (ne hazarde ĝuste lin trafos la bato de [[Lenin]]a murdisto), — sed ankaŭ li: municipa [[kuracisto]], kiu estis sin preparanta por [[financo]], gvidis komisionon pri [[defendo]], sed ricevis ministerion de [[agrikulturo]]!.. — kompleta [[diletanto]]. |aŭtoro = [[Aleksandr Solĵenicin]] |verko = [[Pensoj pri la Februara revolucio]] [1983] |origina teksto = И достоин уважения, безупречен серьёзностью и трудолюбием один только Шингарёв (не случайно именно его и поразит удар ленинского убийцы), — но и он: земский врач, который готовился по финансам, вёл комиссию по обороне, а получил министерство земледелия!.. — круглый дилетант<ref>Солженицын А. И. Размышления над Февральской революцией. М., 2007. С. 72–73.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Ŝingarjov estis bonega afereca ministro — kun [[scio]]j, kun enorma energio, kun firmeco kaj aŭtoritato. Kiel politikisto tiu ĉi talenta homo grandparte estis manipulata de [[Pavel Miljukov|Miljukov]] kaj ties [[Dardaneloj]]. Ŝingarjov estis ''dekstra'' ministro, li estis furioza [[malamiko]] de la sovetia [[demokratio]] kaj interparolis kun ni, en kontakta komisiono, per la voĉo tremanta pro ekscito kaj indigno. Ne eblas kompreni kiel tiu ĉi eterna laboranto sur la [[Zemstvo|zemstva]], demokratia kampo, kultura kaj honesta, povis evolui ĝis tiom kompleta "mondrigardo" de la granda [[kapitalo]]. Kaj ne eblas kompreni kiel tiu ĉi humana homo povus fali ĝis abruptaj, ekstremaj manifestiĝoj de [[Kontraŭgermanismo|kontraŭgermana]] [[ŝovinismo]] kiujn mi vidis. Eble tio estis ne nura "mondrigardo", sed ankaŭ neeltenebla psika ŝoko pro la [[milito]]?.. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Шингарев был превосходным деловым министром — со знанием, с огромной энергией, с твердостью и авторитетом. В качестве же политика этот даровитый человек вполне шел на поводу у Милюкова и его Дарданелл. Шингарев был ''правым'' министром, был яростным врагом советской демократии и говорил с нами, в контактной комиссии, голосом, дрожащим от волнения и негодования. Непонятно, как этот вечный работник на земской, демократической ниве, культурный и честный, мог дойти до такого законченного «мировоззрения» крупного капитала. И непонятно, как этот гуманный человек мог опуститься до резких, кричащих проявлений антинемецкого шовинизма, каких мне пришлось быть свидетелем. Может быть, здесь было не только «мировоззрение», но и непосильный психический шок от войны?..<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 305.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Februara revolucio]] * [[Provizora Registaro de Rusio]] == Referencoj == {{DEFAŬLTORDIGO:Ŝingarjov, Andrej}} [[Kategorio:Rusiaj politikistoj]] [[Kategorio:Ministroj]] [[Kategorio:Februara revolucio]] [[Kategorio:Rusoj]] [[Kategorio:Ruslingvaj aŭtoroj]] [[Kategorio:Kuracistoj]] [[Kategorio:Publicistoj]] [[Kategorio:Naskiĝintoj en 1861]] [[Kategorio:Mortintoj en 1925]] [[Kategorio:Naskiĝintoj la 30-an de aŭgusto]] [[Kategorio:Mortintoj la 20-an de januaro]] 8gw6uag1y9r2lpl4sw8xp2k2iuctiuf 54028 54022 2026-11-01T14:32:53Z RG72 415 54028 wikitext text/x-wiki {{Aŭtoro | nomo = Andrej Ŝingarjov | dosiero = | vikipedio = Andrej Ŝingarjov | komunejo = | komunejokat = | vikifontaro = | vikinovaĵoj = }} '''[[:w:Andrej Ŝingarjov|Andrej Ŝingarjov]]''' (naskiĝis la 18-an de aŭgusto (30-an de aŭgusto) 1869– mortis la 7-an (20-an) de januaro 1918) estis rusia politikisto, kuracisto, publicisto, membro de la [[Provizora Registaro de Rusio]] en 1917. == Citaĵoj == <!-- Bv listigi la citaĵojn alfabete --> == Pri la aŭtoro == {{Citaĵo |teksto = Kaj meritas la [[estimo]]n, estas senriproĉe serioza kaj laborema nur unusola Ŝingarjov (ne hazarde ĝuste lin trafos la bato de [[Lenin]]a murdisto), — sed ankaŭ li: municipa [[kuracisto]], kiu estis sin preparanta por [[financo]], gvidis komisionon pri [[defendo]], sed ricevis ministerion de [[agrikulturo]]!.. — kompleta [[diletanto]]. |aŭtoro = [[Aleksandr Solĵenicin]] |verko = [[Pensoj pri la Februara revolucio]] |origina teksto = И достоин уважения, безупречен серьёзностью и трудолюбием один только Шингарёв (не случайно именно его и поразит удар ленинского убийцы), — но и он: земский врач, который готовился по финансам, вёл комиссию по обороне, а получил министерство земледелия!.. — круглый дилетант<ref>Солженицын А. И. Размышления над Февральской революцией. М., 2007. С. 72–73.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Ŝingarjov estis bonega afereca ministro — kun [[scio]]j, kun enorma energio, kun firmeco kaj aŭtoritato. Kiel politikisto tiu ĉi talenta homo grandparte estis manipulata de [[Pavel Miljukov|Miljukov]] kaj ties [[Dardaneloj]]. Ŝingarjov estis ''dekstra'' ministro, li estis furioza [[malamiko]] de la sovetia [[demokratio]] kaj interparolis kun ni, en kontakta komisiono, per la voĉo tremanta pro ekscito kaj indigno. Ne eblas kompreni kiel tiu ĉi eterna laboranto sur la [[Zemstvo|zemstva]], demokratia kampo, kultura kaj honesta, povis evolui ĝis tiom kompleta "mondrigardo" de la granda [[kapitalo]]. Kaj ne eblas kompreni kiel tiu ĉi humana homo povus fali ĝis abruptaj, ekstremaj manifestiĝoj de [[Kontraŭgermanismo|kontraŭgermana]] [[ŝovinismo]] kiujn mi vidis. Eble tio estis ne nura "mondrigardo", sed ankaŭ neeltenebla psika ŝoko pro la [[milito]]?.. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Шингарев был превосходным деловым министром — со знанием, с огромной энергией, с твердостью и авторитетом. В качестве же политика этот даровитый человек вполне шел на поводу у Милюкова и его Дарданелл. Шингарев был ''правым'' министром, был яростным врагом советской демократии и говорил с нами, в контактной комиссии, голосом, дрожащим от волнения и негодования. Непонятно, как этот вечный работник на земской, демократической ниве, культурный и честный, мог дойти до такого законченного «мировоззрения» крупного капитала. И непонятно, как этот гуманный человек мог опуститься до резких, кричащих проявлений антинемецкого шовинизма, каких мне пришлось быть свидетелем. Может быть, здесь было не только «мировоззрение», но и непосильный психический шок от войны?..<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 305.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Februara revolucio]] * [[Provizora Registaro de Rusio]] == Referencoj == {{DEFAŬLTORDIGO:Ŝingarjov, Andrej}} [[Kategorio:Rusiaj politikistoj]] [[Kategorio:Ministroj]] [[Kategorio:Februara revolucio]] [[Kategorio:Rusoj]] [[Kategorio:Ruslingvaj aŭtoroj]] [[Kategorio:Kuracistoj]] [[Kategorio:Publicistoj]] [[Kategorio:Naskiĝintoj en 1861]] [[Kategorio:Mortintoj en 1925]] [[Kategorio:Naskiĝintoj la 30-an de aŭgusto]] [[Kategorio:Mortintoj la 20-an de januaro]] t4yyho0foytajd1b2uvogp2cdzi02ls 0 13549 54025 53926 2026-11-01T14:30:19Z RG72 415 54025 wikitext text/x-wiki '''Redaktata''[[Uzanto:RG72|RG72]] ([[Uzanto-Diskuto:RG72|diskuto]]) 09:02, 25 mar. 2026 (UTC) {{Aŭtoro | nomo = Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov | dosiero = | vikipedio = Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov | komunejo = | komunejokat = | vikifontaro = | vikinovaĵoj = }} '''[[:w:Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov|Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]]''' (naskonomo ''Gimmer''; naskiĝis la 27-an de novembro (9-an de decembro) 1882 – mortis la 29-an de julio 1940) estis rusia revoluciulo, ekonomikisto, publicisto, memoraĵisto. == Citaĵoj == <!-- Bv listigi la citaĵojn alfabete --> === Noticoj pri la revolucio === {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Я был выслан из Петербурга еще 10 мая 1914 года. [...] Будучи выслан, я все же большую часть времени до самой революции жил в столице нелегально — то по чужому паспорту, то бегая по ночевкам, то шмыгая тенью мимо швейцара и дворника, — в качестве частого посетителя сообственной квартиры, где жила моя семья. [...] мое нелегальное положение не препятствовало мне работать в качества экономиста, под своим именем, в одном казенном учреждении, в министерстве земледелия, — в одной из организаций по орошению Туркестана<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 48.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 21-an de februaro] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В этот период агонии царизма внимание российской, по крайней мере, петербургской общественности и столичных политических групп вращалось больше всего вокруг Государственной думы, созванной 14 февраля<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 48.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ни одна ''партия не готовилась к великому перевороту''. Все мечтали, раздумывали, предчувствовали, "ощущали"...<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 49.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 22-an kaj 23-an de februaro] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = По размерам своим такие беспорядки происходили перед глазами современников уже многие десятки раз. И если что было характерно, то это именно нерешительность власти, которая явно запускала движение Но были ''беспорядки'' — революции еще не было<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 49.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Власть, идущая на смену царизма, должна быть только ''буржуазной''. Трепова и Распутина должны и могут сменить только заправилы думского "Прогрессивного блока". На такое решение необходимо держать курс. Иначе переворот не удастся, и революция погибнет<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 50.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Уличное движение масс в февральские дни не обнаруживало никакой планомерности. Никакого правильного руководства им констатировать было нельзя. Вообще народным движением, как это бывает всегда, организованные социалистические центры не руководили и политически не вели его к какой-либо определенной цели. Конечно, традиционный, можно сказать, наш старый национальный лозунг "Долой самодержавие!" был на устах ввсех многочисленных уличных ораторов из социалистических партий. [...] Проблема же власти совершенно не ставилась перед массами. И, в частности, ллозунг "Учредительного собрания", будучи не очередной проблемой дня, а лишь общим программным положением всех социалистических партий, оставался совершенно в тени в эти дни. Но зато во всю ширь развертывался перед массами в уличной агитации другой лозунг, включивший в себя крайне существенное и ответственное содержание. Это был лозунг "Долой войну!", под которым проходили все митинги февральских дней<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 53.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Российский социализм и российский сознательный пролетариат, не в пример социализму западно-европейскому воюющих стран (за исключением Италии), в своем большинстве занимал решительную позицию против гражданского мира и против поддержки империалистической войны<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 53.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Было à priori ясно, что если рассчитывать на буржуазную власть и присоединить буржуазию к революции, то надо временно ''снять с очереди лозунги против войны'' [...]<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 54.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = ''Политическим лозунгом буржуазии, к которому пристала и вся радикальная интеллигенция, было в эти дни "ответственное перед Думой министерство"''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 54.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Между тем движение все разрасталось. Бессилие полицейского аппарата становилось с каждым часом все очевиднее. Митинги происходили уже почти легально, причем воинские части, в лице своих командирово, не решались ни на какие активные позиции против возраставших и заполнявших главные улицы толп. Особенную лояльность неожиданно проявили казацкие части, которые в некоторых местах в прямых разговорах подчеркивали свой нейтралитет, а иногда обнаруживали прямую склонность к братанию<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 56.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Почти у подъезда "Летописи", у ворот соседнего завода, я натолкнулся на небольшую группу штатских, с виду рабочих.</br>— Они чего хочут, — говорил один с мрачным видом. — Они хочут, чтобы дать хлеба, с немцем замириться и равноправия жидам...</br>"Не в бровь, а прямо в глаз", — подумал я, восхищенный этой блестящей формулировкой программы великой революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 58.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Рассказ Керенского, как всегда возбужденный, несколько патетический и несколько театральный, говорил главным образом о панике и растерянности буржуазно-депутатской массы. [...] Закружившись в вихре событий, находясь в горниле политиканства, он явно не охватывал и не оценивал основных пружин и характерных штрихов возникающей революционной ситуации<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 58.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Основным лозунгом было по-прежнему "Долой войну!", которая наряду с самодержавием толковалась как источник всех бедствий, и, в частности, продовольственной разрухи<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 59.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Надо упомянуть здесь, что начиная с 1906—1907 годов я не был связан формально ни с одной из партий и организаций. Мое положение "дикого", конечно, исключало возможность непосредственной, а тем более какой-либо руководящей работы в практическом социализме. Я был литератором по преимуществу. Но моя литературная деятельность была все же тесно связана с движением [...] я сохранял довольно тесные связи со всеми социалистическими партийными кругами. Центры довольно хорошо знали меня и нередко использовали по различным делам. И, в частности, уже в качестве редактора "Летописи" я сохранял самые интенсивные сношения с литературно-социалистической ''эмиграцией'' разных направлений. Во время войны меня постоянно привлекали в различные нелегальные литературные предприятия интернационалистского оттенка. А кроме того, вероятно, ни одна попытка межпартийных блоков, оъединений, коалиций в последние годы не обходилась без моего участия. В таком положении я находился и ко времени революции. [...] Но это положение лишало меня и выгод партийного человека и руководителя, ибо я все же оставался для всех "диким" и чужим<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 60.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] авторитетнейших руководителей, партийных лидеров ''не было налицо'' ни в одной из партий, почти без исключения. Они были в ссылке, в тюрьмах или в эмиграции. На постах ответственных руководителей великого движения в ответственнейшие его моменты стояли люди совершенно второстепенные, может быть, искусные организаторы, но во всяком случае рутинеры обычной партийной работы эпохи самодержавия. Надлежащих ''политических'' горизонтов в новой обстановке, действительного политического руководства событиями, словом, действительной высоты положения от них в огромном большинстве случаев было ожидать нельзя. В ряду таких руководителей движения я чувствовал себя полноправным и небесполезным<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 60.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Народ ''не тяготел к Государственной думе'', не интересовался ею и не думал ни политически, ни технически делать ее центром движения<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 61.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Власти ''должны'' были, не медля ни часа, найти и пустить в дело надлежащую военную или полицейскую часть. Колебания и промедления были явно и буквально подобны смерти. Момент был, решающий судьбу векового царизма… Какая именно часть расстреливала на Невском манифестацию вечером 25 февраля, я не знаю до сих пор. Но так или иначе властям удалось перейти в наступление. Это был поворотный пункт событий, вступивших в новую фазу<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 61.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Горький, естественно, имел связи со всем Петербургом сверху донизу<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 62.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Между тем приходили довольно ответственные руководители большевиков. И их прямолинейность, а вернее, их неспособность вдуматься в политическую проблему и поставить ее производили на нас угнетающее впечатление<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 62.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Отличие от прежних «беспорядков» заключалось в состоянии и во всем внешнем облике «подавляющих» движение армейских, казачьих и даже полицейских частей. Кого‑то из них, быть может юнкеров, заставили стрелять, и этим терроризировали безоружную распыленную толпу. Другие послушно стояли густыми цепями вокруг некоторых пунктов. Третьи, также послушные приказу, группами ходили по городу в качестве патрулей. Но все это носило какой‑то случайный, несерьезный, ненастоящий характер. И цепи, и патрули имели такой вид, что они жаждут организованного насилия над собой, высматривают и ищут повода для сдачи<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 63—64.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Чтобы этот отряд взял ружья на прицел и открыл пальбу по своим собеседникам, было немыслимо, и никто из толпы не верил в такую возможность ни на минуту. Напротив, солдаты явно не имели ничего против того, чтоб их фронт был прорван, и, вероятно, многие поделились бы своим оружием с толпой. Но в толпе не было ни таких намерений, ни таких сил…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 64.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Павловскому полку, во всяком случае, принадлежит честь первого в революции выступления армии против вооруженных сил царизма. Никаких сомнений ведь ни для кого быть не могло; ни о какой конечной победе революции не могло быть речи без победы над армией, без перехода армии — активно или пассивно, но непременно в большей своей части — на сторону революционного народа. И Павловский полк положил этому начало вечером 26 февраля<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 66.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Керенского я знаю уже довольно давно, со времени моего возвращения из архангельской ссылки, после которой я переселился из Москвы в Петербург, в самом начале 1913 года. [...] Во время моего нелегального положения я много‑много раз ночевал у него на Загородном проспекте, 23, и нередко после того, как он устраивал для меня постель в своем кабинете, начинались длиннейшие, истинно русские разговоры один на один, до глубокой ночи. Не раз он являлся ко мне в «Современник», по обыкновению как буря врывался в переднюю, оставив неотлучную пару своих «шпиков» караулить у подъезда редакции и заставляя меня потом удваивать меры предосторожности<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 66—67.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Да, тяжелое бремя история возложила на слабые плечи!.. У Керенского были, как говаривал я, золотые руки, разумея под этим его сверхъестественную энергию, изумительную работоспособность, неистощимый темперамент. Но у Керенского не было ни надлежащей государственной ''головы'', ни настоящей политической ''школы'' [...] Но он был действительно незаменим и монополен<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 67.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Как известно, Керенский фигурировал в охранке под кличкой «Скорый». Действительно, он стремглав бегал по улицам, прыгая в трамвай и выпрыгивая на ходу обратно. Филеры не поспевали за ним пешком, и, кроме двух пеших, при Керенском стоял еще извозчик<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 67.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Керенский был искренний демократ, борец за торжество революции — как он понимал ее. Ему было, заведомо для меня, не под силу осуществить его добрые намерения. Но на нет и суда нет. Это касается его недостаточных объективных ресурсов как ''деятеля'', а не его субъективных свойств как ''личности''. Я утверждаю: Керенский действительно был убежден, что он социалист и демократ<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 68.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Керенский не только никогда не был способен на самозаклание, но был положительно честолюбив всегда, а в революции его основательное честолюбие уже перешло в такое же властолюбие. [...] Он, Керенский, настолько верил в свои силы, в свое провиденциальное назначение, что не отделял собственной деятельности, собственных успехов, собственной карьеры от судеб современного демократического движения в России. Отсюда произошло то, что Керенский не только воображал себя социалистом, но и вообразил себя немножко Бонапартом<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 68—69.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Его бурный, туркестанский темперамент способствовал уже прямо тому, что в революции его голова не замедлила просто закружиться от грандиозных событий и его места среди них. А его несомненная врожденная склонность к торжественности, декоративности, театральности довершила дело к эпохе его президентства в революционном правительстве. И если припомнить, что в результате своей сверхчеловеческой, самой нервотрепательной работы он был уже истрепан ко времени революции, то будет ясно: революционный министр Керенский не мог не превратиться в самого безудержного, заносчивого, запальчивого и раздраженного, склонного к самодурству, не способного воздержаться от самых рискованных авантюр крикуна с замашками самодержца без власти, с приемами оракула без знания и понимания<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 69.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] Керенский принимал самое непосредственное участие в партийных эсеровских делах [...]<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 69.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Я утверждаю, что у Керенского и ''не было'' никакого строго выработанного ''направления'', никакой сколько‑нибудь законченной системы воззрений. У этого бурно‑пламенного импрессиониста, лидера одной, открытой, партии (трудовиков) и деятельного члена другой, подпольной (эсеров) вместо политической системы было лишь умонастроение, колеблемое в значительных пределах политическим ветром и притягательно‑отталкивающими силами других общественных групп. В конце концов он был равнодушен и к своему «трудовизму», и к своему «эсерству»; и он не особенно заботился о том, чтобы заострить, рафинировать свои взгляды в ту или в другую сторону, оставаясь только левым радикальным интеллигентом, легко совмещая подполье с широкой открытой ареной…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 70.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Он был по природе агитатором, лидером оппозиции, народным трибуном. Но он не был по природе государственным человеком<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 71.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Керенский принадлежал к числу социалистов народнического толка. На языке марксистского социализма это означает, что Керенский был мелкобуржуазным демократом<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 71.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = К низам, к массам и их движению Керенского привязывала теоретическая идея, «сознание долга». Он считал необходимым ''от них «исходить»'' в своей общественной работе. Но он рвался от них в иные сферы, к иным приемам работы, где он чувствовал себя как дома<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 72.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 27-a de februaro] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Решающий час, о котором мечтали, для которого работали поколения, явно наступил<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 73.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ибо вооруженные, голодные, бесприютные, терроризированные и несознательные солдатские массы представляли сейчас для дела революции не меньшую опасность, чем организованные силы царизма. В существовании последних к тому же могли быть сомнения. Первые же были налицо<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 76.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Томление духа от жалкого положения зрителя великих событий достигло крайних пределов. Делать что угодно, но активно, в качестве какого угодно «винтика» событий…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 78.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Нам встречались автомобили, легковые и грузовики, в которых сидели и стояли солдаты, рабочие, студенты, барышни с санитарными повязками и без них. Бог весть откуда взялось все это, куда мчались и с какими целями! Но все пассажиры этих автомобилей были возбуждены до крайности, кричали, размахивали руками и едва ли отдавали себе отчет в том, что они делают. Винтовки были наперевес, и паническая пальба, конечно, открылась бы при первом малейшем поводе<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 80.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [apud la Tavrida palaco] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ближе к входу во дворец стоял ряд автомобилей разных типов. В них усаживались вооруженные люди, грузились какие‑то припасы. На иных было по пулемету. Обращало на себя внимание присутствие чуть не в каждом из них женщин, которые в таком количестве казались излишними. Очевидно, кем‑то, куда‑то снаряжались экспедиции. Был крик и беспорядок. Охотников приказывать было явно слишком много, и был явный недостаток в охотниках повиноваться<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 80.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] П. Н. Милюков, центральная фигура буржуазной России, лидер единственного в данный момент официального органа власти в Петербурге, фактически глава первого революционного правительства<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 83.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Щегловитов был арестован на своей квартире каким‑то студентом, пригласившим с собой для этой цели встреченную на улице группу вооруженных солдат. Под их конвоем Щегловитов был доставлен в Государственную думу около трех часов дня. Его ввели в Екатерининскую залу, куда инициативный студент просил выйти Керенского. Вокруг невиданного зрелища собралась толпа любопытных. Царский сановник стоял, низко опустив голову, когда подошедший Керенский декламировал фразу, повторенную им в эти дни не один раз.</br>— Гражданин Щегловитов, — сказал он, — от имени народа объявляю вас арестованным<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 85.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = ''Милюков'' был тогда центральной фигурой, душой и мозгом всех буржуазных политических кругов. Он определял политику всего «Прогрессивного блока», где официально он стоял на левом фланге. ''Без него'' все буржуазные и думские круги в тот момент представляли бы собой распыленную массу, и без него не было бы никакой буржуазной политики в первый период революции [...] этого рокового человека я всегда считал стоящим головой выше своих сотоварищей по «Прогрессивному блоку», то есть головой выше всех столпов, всего цвета, сливок, красы и гордости нашей буржуазии<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 86.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Пока царизм окончательно не пал, надо держаться за него, надо ''держать'' его, надо ''на его базисе'' строить всю внутреннюю и внешнюю программу национал‑либерализма, — это понимал всякий сколько‑нибудь искушенный элемент буржуазии. Этот путь есть абсолютное благо и, во всяком случае, самоочевидное наименьшее зло<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 87.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 27-an de februaro] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В эту минуту из кабинета Родзянки в комнату вошел Милюков. Увидев нашу группу, он прямо направился к нашему столу. У него был торжественный вид и сдерживаемая улыбка на губах.</br> — Состоялось решение, — сказал он, — мы берем власть…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 97.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Я встал и увидел: два солдата, подцепив штыками холст репинского портрета Николая II, мерно и дружно дергали его с двух сторон. Над председательским местом думского Белого зала через минуту осталась пустая рама, которая продолжала зиять в этом зале революции еще много месяцев… Странно! Мне совершенно не пришло в голову озаботиться судьбой этого портрета. И до сих пор я не знаю его судьбы<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 104.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = К тому же не надо забывать, что тогдашнее офицерство столицы далеко не было старым гвардейским кадровым офицерством: оно было переполнено прапорщиками, то есть всякого рода третьим элементом, готовым примкнуть к революции не за страх, а за совесть в случае физической безопасности и при возможности так или иначе наладить отношения с недоверчивой солдатской массой… В результате всего этого руководители демократии, и в частности Исполнительный Комитет, всеми силами стремились к тому, чтобы офицерство вернулось к своим частям и к своим обязанностям, а солдаты вновь признали бы офицерство<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 105.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Во дворец уже вливались густые ряды штатской публики и перемешивались с солдатами. Залы уже начинали принимать вчерашний вид Приходившие из города рассказывали, что столица еще далека от порядка и успокоения. В разных концах разгромили магазины, склады, квартиры и еще громят то‑то и там‑то Уголовные, освобожденные вчера из тюрем, вместе с политическими, перемешавшись с черной сотней, стоят во главе громил, грабят, поджигают. На улицах небезопасно: с чердаков стреляют охранники, полицейские, жандармы, дворники. Они провоцируют свалку и анархию. В ответ им толпы рабочих и солдат не оставляют камня на камне от полицейских учреждений, ловят и избивают «фараонов» нещадно. Всех подозрительных по службе старому режиму хватают, и под арестом в различных местах сидят тысячи правых и виноватых. Вереницы таких арестантов по‑прежнему проводили через вестибюль под озлобленные крики солдат и рабочих<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 108—109.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] огромная часть всякого люда нацепила на себя красные бантики «на всякий случай», а дворники уже явно с перепугу сбились с ног, отыскивая, что бы такое красное под видом флага вывесить на воротах…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 109.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Партийные клички и литературные псевдонимы при царском режиме вызывались очевидной необходимостью. После революции они в первое время были в ходу по той простой причине, что их так или иначе ''знали'' в более или менее широких кругах, а официальных имен из паспортов часто решительно никто не знал<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 111.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Я лично принял в этот день длинный ряд такого рода делегаций и, не имея для руководства никакой конституции, не имел ни сил, ни оснований отказать в допущении в Совет всякого рода делегатам, горевшим первым революционным жаром. Другие члены Исполнительного Комитета и сама наша мандатная комиссия поступали так же. И в результате через несколько дней число членов Совета достигло гомерической и абсурдной цифры, чуть ли не 2000 человек<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 116.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] мне, члену Исполнительного Комитета, до сих пор совершенно неизвестно, чем занимался ''Совет'' в течение этого дня. И неизвестно потому, что я не интересовался этим ни в те часы, ни после. Не интересовался же я потому, что было очевидно: вся практическая центральная работа легла на плечи Исполнительного Комитета. Совет же в этот момент в данной обстановке, при данном его количественном и качественном составе был явно неработоспособен, даже как парламент, и выполнял лишь ''моральные функции''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 116.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Министров же одного за другим (также, пожалуй, в интересах их безопасности) стали свозить в Таврический дворец<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 117.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Никаких сомнений не могло быть: если бы то были действительно казаки или какая‑либо нападавшая организованная часть, хотя бы численно до смешного ничтожная, то никакого спасения ниоткуда ждать было нельзя и революцию взяли бы голыми руками<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 120.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Горький продолжал быть не в духе. Его впечатления за день не улучшили, а усугубили его мрачное настроение. В течение битого часа он фыркал и ворчал на хаос, беспорядок, на эксцессы, на проявления несознательности, на барышень, разъезжавших по городу неизвестно куда, на неизвестно чьих моторах, и предсказывал верный провал движения, достойный нашей азиатской дикости. Два‑три человека из присутствовавших добавляли иллюстраций к той же теме и поддакивали Горькому… [...] Для меня было, напротив, очевидно, что дела обстоят блестяще, что революция развивается как нельзя лучше, что победу теперь можно считать обеспеченной и что эксцессы, обывательская глупость, подлость и трусость, неразбериха, автомобили, барышни — это лишь то, без чего революция ''никаким способом обойтись не могла'', без чего все происходящее ''теоретически немыслимо'', без чего ничто подобное ''никогда и нигде не бывало''. Все это было для меня совершенно очевидным<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 122.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Впоследствии Исполнительный Комитет постановил арестовать лишь Николая II, когда были получены сведения, что он бежит в Англию. Это единственный известный мне случай в этот период революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 124.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Николай еще гулял на свободе и назывался царем. Но где был царизм? Его не было. Он развалился одним духом. Строился три века и сгинул в три дня<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 126.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Я даже немного опасался, как бы вопрос о ''династии'' не вытеснил в порядке дня проблему ''власти'', разрешавшуюся совершенно независимо от судьбы Романовых. В этом последнем ни у кого не было сомнений. Романовых можно было ''восстановить'' как династию или ''использовать'' как монархический принцип, но их никак нельзя было уже принять за ''фактор'' создания новых политических отношений в стране<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 127.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Все говорили о царе, спрашивали, что решено с ним сделать, говорили, что ''нужно'' сделать<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 128.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Что касается цензовой России, империалистской буржуазии, ''принимавшей'' власть, то ее позиция и ее планы не могли возбуждать сомнений. Цели и стремления Гучковых, Рябушинских, Милюковых сводились к тому, чтобы ликвидировать распутинский произвол при помощи народного движения (а гораздо лучше — без его помощи), ''закрепить диктатуру капитала и ренты'' на основе полусвободного, «либерального» политического режима «с расширением политических и гражданских прав населения» и с созданием полновластного парламента, обеспеченного буржуазно‑цензовым большинством. На ''этом'' цензовая Россия должна была стремиться остановить революцию, превратив государство в орудие своего классового господства, а страну в олигархию капиталистов, подобно Англии и Франции, которые именуются «великими демократиями Запада». Движение, идущее ''дальше'' диктатуры капитала, цензовая Россия, принимавшая власть, должна была стремиться ''подавить'' всеми имеющимися налицо средствами<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 130.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Сообщили, что во дворец только что пришел «конвой его величества» выразить покорность и предложить службу революции. Ясно, вся армия отряхнула от ног своих прах царизма, и сейчас для переворота не страшно ни кадровое, кастовое реакционное офицерство, ни черносотенный генералитет. Всем приходилось прикинуться «преданными революции». Во главе конвоя явился какой‑то великий князь — Кирилл Владимирович, тоже оказавшийся исконным революционером<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 139.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Милюков отстаивал монархию и династию Романовых, с царем Алексеем и регентом Михаилом. [...] Он делал нам «либеральные авансы», указывая, что Романовы теперь уже не могут быть опасны, а Николай и для него неприемлем и должен быть устранен. Он был наивен, когда убеждал нас в приемлемости для демократии его комбинации, говоря про своих кандидатов: «Один больной ребенок, а другой совсем глупый человек»…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 150.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] ясно вспоминаю смешную, длинную, лысую, усатую фигуру будущего прокурора Львова, громко, длинно и наивно говорящего речь из своего глубокого кресла. Этот деятель, представитель думской правой и ужасно странный тип, принадлежал в Думе к какой‑то правой партии — националистов или земцев‑октябристов. Но в первых словах своей речи он объявил себя республиканцем и говорил об ужасе возможного возврата царизма, лучше которого смерть<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 151.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Милюков отлично ориентировался в положении дел. Он понимал, что без соглашения с Советом рабочих депутатов никакое правительство не может ни возникнуть, ни существовать<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 151.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] Керенский, который сообщил нам, что ему предлагают портфель министра юстиции. Не только предлагают, но убеждают и просят принять. В искренности убеждающих и просящих не могло быть сомнений: заложник в лице Керенского был им весьма желателен в данной совокупности обстоятельств. Керенский снова спрашивал, как ему поступить. Но было ясно, как он поступит. [...] Он хотел быть и советским человеком, и министром, но… больше министром<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 154.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Еще звонок: — Говорят с Царскосельского вокзала, комиссар Исполнительного Комитета по поручению железнодорожников. Великий князь Михаил Александрович из Гатчины просит дать ему поезд, чтобы приехать в Петербург.</br>Отвечаю уже без всяких совещаний:</br>— Пусть ему передадут, что Исполнительный Комитет поезда дать не разрешает по случаю дороговизны угля, но гражданин Романов может прийти на вокзал, взять билет и ехать в общем поезде<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 162.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] было очевидно, что не там, не в общих собраниях, делается политика, и все эти «пленумы» решительно не имеют практического значения<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 164.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Появился в Петербурге некий «черный автомобиль», мчавшийся, как говорили, из конца в конец столицы и стрелявший в прохожих чуть ли не из пулемета. Его ловили, но не могли поймать<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 178.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Армия так же мгновенно признала новый строй. Царские генералы, видя безнадежность борьбы, стали поспешно принимать защитную окраску и делать вид, что они переродились. Черная сотня сгинула в подполье. Высшее чиновничество также распылилось в мгновение ока. У царского режима еще до формальной ликвидации Романовых не осталось ровно никакой опоры и никаких надежд. Контрреволюция существовала, но она была в скрытом виде, подобно революции до революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 180.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Конечно, последний манифест Николая не произвел в Исполнительном Комитете никакого впечатления. Посмеялись кем‑то переданному сообщению, что Николай перед отречением «назначил» Г. Е. Львова премьер‑министром. Ужасно предусмотрительно со стороны мудрого и попечительного монарха! Ужасно тонко со стороны инспирировавших его дипломатов буржуазии!.. Мы посмеялись над наивным анахронизмом в тексте последнего манифеста, но не уделили ни малейшего внимания самому факту отречения. Для всех нас было очевидно: этот факт ныне, 3 марта, не вносит решительно ничего нового в общую конъюнктуру. Революция идет своим ходом, и новая комбинация сил складывается вне всякой зависимости от воли и образа действий каких‑либо Романовых. [...] Низложение Николая само собой разумелось до такой степени, что в эти дни никто из нас не заботился о практическом и формальном осуществлении этого акта<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 190—191.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Акт об отречении, полученный в Исполнительном Комитете, не стал ни предметом серьезного внимания, ни тем более предметом официального обсуждения. Это был никчемный клочок бумаги, имевший для нас разве беллетристический, но никак не политический интерес. Другое дело — в кулуарах и всех прочих помещениях Таврического дворца, по‑прежнему переполненных разношерстной толпою. Там яростно бросались на этот клок бумаги и вырывали его друг у друга. То же, говорят, происходило и в городе. Обывательская масса видела в этом документе важное событие даже на фоне всего происшедшего в эти дни. В нем видели существенный этап, быть может, перелом в развитии революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 191.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Против Алексея была вся страна и вся левая до Керенского и, пожалуй, до Некрасова. А против Михаила оказались те же плюс еще далеко вправо до… самого Родзянки<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 192.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Во главе антимонархистов шел, конечно, Керенский, действуя и пафосом, и угрозами, играя на своем особом положении «полномочного представителя демократии» в министерстве, подчеркивая особый вес своих мнений. К Керенскому склонялись премьер Львов и большинство вчерашних монархистов с Родзянкой во главе. Все они настаивали на отказе от престола Михаила Романова. В меньшинстве оказалось только двое — Милюков и Гучков, предлагавшие утвердить царем Михаила и бить ему челом на этот счет…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 193.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Посовещавшись секретно с Родзянкой и Львовым, Михаил Романов объявил, что он отказывается от предприятия, которое было бы, по существу, бесплодной и скандальной авантюрой. Все присутствующие, кроме Гучкова и Милюкова, испытали от этого большое удовольствие, но промолчали о нем. Керенский же в неудержимом порыве не преминул вскочить на подмостки и продекламировал так:</br>— Ваше Высочество, вы благородный человек, и я всегда отныне буду заявлять это. Ваш поступок оценит история, он высокопатриотичен и обнаруживает вашу любовь к родине…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 194.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Керенский был искренний, хороший человек. Он самоотверженно и деятельно любил и родину, и революцию, и социализм, и демократию<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 194.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] Совет безмерно увеличивал толкотню, суету, беспорядок и неразбериху во дворце революции. Это сделалось наконец невыносимо для членов Исполнительного Комитета, совершенно истрепанных и без того. Работа в условиях, когда переход из комнаты в другую требовал невероятных усилий и времени, стала нестерпимой. Надо было хоть денек «отдохнуть от Совета» и тысячных толп, привлекавшихся им во дворец. Это стало чувствоваться всеми, и многие выражали таковые неприличные чувства, недвусмысленно посылая к черту этот перманентный митинг среди рабочих апартаментов Исполнительного Комитета<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 195.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Чхеидзе не был годен в пролетарские и партийные вожди, и он никого никогда и никуда не вел: для этого у него не было ни малейших данных. Напротив, у него были все данные, чтобы вечно ходить на поводу, иногда немного упираясь. И бывали случаи, когда его друзья заводили его в такие дебри политиканства, где ему было совсем не по себе, и в такие авантюры, которым он не только не сочувствовал, но против которых решительно протестовал, хотя и… не публично. [...] Но, превратив его в икону, его водили, ибо основательно упираться он не имел силы. А зайдя куда не следует, он бесплодно протестовал, ибо этот «околопартийный человек», по выражению Ленина, был безупречно честным солдатом революции, душой и телом преданный демократии и рабочему движению<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 196.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Огромное количество приводили охранников, в частности филеров. Никто не поверил бы, что их такая масса была в столице. Кто‑то в градоначальстве их допрашивал, как‑то сортировал и что‑то с ними делал… Жалкие и грязные существа держались как им подобало. Униженно просили милости, ссылаясь на подневольную работу из‑за куска хлеба, обещая клятвенно вперед, изменив царю и присяге, быть до гроба верными народу и революции… «Сознательный» гражданин среди огромной почтенной корпорации нашелся только один. Но все же один «идейный» филер нашелся. На вопрос об отношении к революции он, извиняясь и смущаясь, ответил:</br>— Не сочувствую… Служил верой и правдой. Очень предан был и любил государя императора. Изменить присяге не согласен…</br>Не знаю. что сделали с этим зловредным человеком, единственным из всех, который заслуживал доверия<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 203.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ладыжников развернул предательский список. Это была толстая тетрадь, быть может, не одна, с сотнями имен… Неописуемое омерзение и стыд! Вереницы адвокатов, врачей, чиновников, муниципалов, курсисток, всевозможных студентов, литераторов, рабочих всех племен и состояний. Абсолютно преобладали «представители духовной культуры». Соотношение же между числом провокаторов и «освещаемой» ими сферой было прямо убийственно для нашей прославленной интеллигенции! [...] За что продавались доблестные деятели? Продавались за гроши: редко кто получал свыше ста рублей в месяц<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 225.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] Петербург — город до крайности централизованный. Народное движение там искони тяготеет к Невскому, туда летит душа города во всех особых случаях, и только там надо наблюдать ее<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 225.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Бывший царь разъезжал по России, куда ему заблагорассудится: из Пскова после отречения поехал в Ставку, в Могилев, затем собрался в Киев, к матери, потом, как говорили, в Крым… Большого значения этому не придавали, но некоторые «неудобства» от этого все же проистечь могли. Об этом стали поговаривать. Но вот 6‑го числа были получены сведения, что Николай Романов с семьей уезжает в Англию. Генерал Алексеев заявил от его имени Временному правительству о желании царской семьи эмигрировать за границу. Правительство на это согласилось и уже начало но этому поводу переговоры с британским правительством…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 228.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Но вот Керенский в Москве, правда с некоторым опозданием, 7 марта, но при бурных восторгах обывательской толпы, так говорил об этом деле как о деле решенном:</br>— Сейчас Николай II в моих руках — руках генерал‑прокурора. И я скажу вам, товарищи: русская революция прошла бескровно, и я не хочу, не позволю омрачить ее. Маратом русской революции я никогда не буду… Но в самом непродолжительном времени Николай II под моим личным наблюдением будет отвезен в гавань и оттуда на пароходе отправится в Англию…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 228.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Было очевидно: пускать Романовых за границу искать счастья по свету, ждать погоды за морем нельзя. И об этом, насколько помню, не спорили в Исполнительном Комитете. [...] Суждение шло в иной плоскости. Полученное известие гласило, что Николай с семьей уже бежит за границу. Комиссар Исполнительного Комитета по железнодорожным делам донес, что два литерных поезда с семьей Романовых уже направляются к границе будто бы с ведома и разрешения Временного правительства. Куда именно направляются поезда, в заседании точно не было установлено. Из одних источников сообщали, что Романовы едут через Торнео, из других — через Архангельск. Надо было немедленно снестись с правительством и предложить ему задержать Николая. Ввиду позиции, занятой Мариинским дворцом, было признано очень быстро и единодушно, что дело Романовых Совет должен взять в свои руки и во всяком случае категорически потребовать, чтобы никакие меры ни к каким Романовым не применялись без предварительного соглашения с Исполнительным Комитетом…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 229.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Но что же сделать с Романовыми? Об этом некоторое время спорили, и, судя по тому, что в конце концов остановились на временной мере, истина рождалась здесь довольно туго… Как будто кто‑то слева требовал непременно Петропавловки для всей семьи, ссылаясь на пример собственных министров Николая и на прочих слуг его. Но не помню, чтобы стоило большого труда смягчить решение Исполнительного Комитета. Была решена временная изоляция самого бывшего царя, его жены и детей в Царскосельском дворце. Больше разговоров возникло по поводу того, что делать с прочими Романовыми — кандидатами и некандидатами. Кажется, было решено за границу не пускать никого и всех по возможности прикрепить к каким‑нибудь своим усадьбам. Все это должно было быть продиктовано Временному правительству на предмет соответствующих распоряжений…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 229.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Исполнительный Комитет без долгих разговоров, без всяких вопросов о своих функциях и правах постановил дать приказ по всем железным дорогам — задержать Романовых с их поездом, где бы они ни оказались, и сейчас же дать знать об этом Исполнительному Комитету. А затем один из членов Исполнительного Комитета с подобающей свитой был отряжен для ареста Николая в том месте, где будет остановлен его поезд, и для водворения всей царской семьи в Царском Селе… Предназначенный для этой цели член Исполнительного Комитета был Кузьма Гвоздев. [...] Выполнить свою миссию Гвоздеву не пришлось. Временное правительство быстро и послушно взялось выполнить требования Исполнительного Комитета. Еще раньше, чем на другой день Керенский в Москве успел «под личным наблюдением» проводить Николая в Англию, правительство постановило «лишить его свободы», изолировать в его старой резиденции, о чем и опубликовать во всеобщее сведение. Вопреки слухам, царь находился в Ставке, в Могилеве, куда приехала его мать. Специально командированные за ним комиссары Временного правительства из левых думских партий выехали в Могилев в тот же день и благополучно доставили бывшего самодержца в Царскосельский дворец…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 229—230.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Гвоздев же потом, через несколько месяцев (а казалось, лет) революции, в часы досуга, в часы сладких воспоминаний о далеких прошлых битвах, говорил мне:</br> — А помните, как мне писали мандат арестовать Николая II?..</br>— Помню… Ну и что?</br>— Ничего… Я этот мандат берегу. Так, на память…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 230.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] солдатчина есть величайшая помеха, есть крайне вредный и весьма реакционный элемент нашей революции, хотя именно участие армии и обеспечило ее первоначальный успех… [...] Непосредственное участие в революции армии было не что иное, как форма вмешательства крестьянства, форма его проникновения в недра революционного процесса. С моей точки зрения марксиста и интернационалиста, это было совершенно неуместное вмешательство, глубоко вредное проникновение и притом же вовсе не обязательное вообще, а обязанное лишь особому стечению обстоятельств<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Жадное до одной земли, направив все свои государственные мысли к укреплению собственного корыта, а все свои гражданские чувства — к избавлению от земского и урядника, крестьянство, будучи большинством населения, имело, вообще говоря, все шансы «пройти стороной», соблюсти нейтралитет, никому не помешать в главной драме, на основном фронте революции. Пошумевши где‑то в глубине, подпаливши немного усадеб, поразгромив немного добра, крестьянство получило бы свои клоки земли и утихомирилось в своем «идиотизме сельской жизни». Гегемония пролетариата в революции не встречала бы конкуренции. И единственный революционный и социалистический по природе класс довел бы революцию до желанных пределов<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Сейчас крестьянство было одето в серые шинели, во‑первых, и чувствовало себя главным героем революции, во‑вторых. Не в стороне, не в глубине, не в Учредительном собрании, не в органической эпохе, а тут, над самой колыбелью, у самого кормила революции неотступно, всей тяжкой массой стояло крестьянство, да еще с винтовкой в руках. Оно заявляло: я хозяин не только страны, не только российского государства, не только ближайшего периода российской истории, я хозяин революции, которая не могла быть совершена без меня… Это было совершенно неуместно и крайне вредно<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = У революции были задачи [...] Главная из таких задач была ликвидация войны. [...] В первые недели, и именно в описываемые дни, в Исполнительном Комитете все еще не могли найти надлежащей формы, надлежащей почвы, на которую можно и должно было поставить насущнейшую проблему ликвидации войны… Было от чего возненавидеть эту солдатчину и негодовать на ее неуместное вмешательство. Было от чего с грустью смотреть, как в Совете, в недрах революции, пролетариат все больше и больше тонет среди этих непроглядных мужиков в их серых шинелях<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В первые педели солдатская масса Петербурга не только не слушала, но не позволяла говорить о мире, готовая поднять на штыки каждого неосторожного «изменника» и «открывателя фронта врагу». Впоследствии же, когда после месяцев революции старые жупелы потеряли силу, а в окопах стало нестерпимо, те же массы, та же темная стихия бросилась сломя голову за тем, кто позволял в любой момент бросить окопы и звал домой «грабить награбленное»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 232.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Было от чего возненавидеть эту солдатчину и негодовать на ее неуместное вмешательство. Было от чего с грустью смотреть, как в Совете, в недрах революции, пролетариат все больше и больше тонет среди этих непроглядных мужиков в их серых шинелях<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 232.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Iraklij Cereteli]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Настоящего лидера мужицко‑солдатской массы еще налицо тогда не было; [...] Настоящий лидер мужицко‑мещанско‑солдатских масс тогда еще только собирался выезжать в столицу из Иркутска…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 232.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] Керенский не так давно перенес тяжелую болезнь, в результате которой он лишился одной почки. Финны во время этой болезни, протекавшей в Гельсингфорсе, носили лидера российской левой на руках, а Горький и Манухин сокрушались: зачем Керенский лишился почки, когда Манухин брался отстоять ее.<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 234.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 7-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Утром 7‑го петербуржцев радовал долгожданный трамвай… Вагоны вышли разукрашенные флагами, всякими эмблемами и просто красной материей. Прохожие останавливались и любовались<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 235.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Основное и необходимое условие, выдвигаемое петербургским пролетариатом, был восьмичасовой рабочий день<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 239.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [sepulto sur la [[Marsa kampo (Sankt-Peterburgo)]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Горький поднял вопрос о похоронах жертв революции на Дворцовой площади, представив соображения художников и изложив их собственные проекты насчет Марсова поля… Припоминаю, что художников было несколько групп и было несколько «течений» по данному вопросу. Ко мне обращалось два‑три человека, защищая кроме Марсова поля еще Таврический сад и, кажется, еще какое‑то место для похорон. Излагали свои планы и как будто показывали чертежи. Вообще среди художественного мира было движение. Говорили о наступившем золотом веке для искусства, о министерстве по делам искусств и т. д. Со всеми проектами похорон я направлял к Горькому<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 240.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [sepulto sur la [[Marsa kampo (Sankt-Peterburgo)]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Горькому как следует похлопали, но на вопрос, желает ли Совет пересмотреть свое решение о месте похорон, голосование ответило отрицательно!.. Горькому никто не возражал. Не пожелали, и все тут. Неисповедимы пути народных движений, народных собраний, народных мгновенных импульсов… [...] Горький же с тех пор в Совете не появлялся [...]<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 240.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = У самой буржуазии кадеты поглотили всех прочих. Более правые казались уже не по сезону и исчезли как дым<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 242.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri gazeto [[Izvestija]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Боже мой, что это был за беспорядочный, невыдержанный, расхлябанный, неумелый орган! Без всякой руководящей линии, с возмутительным подбором и расположением материала, с заголовками, ни на йоту не соответствующими тому, что находится под ними, с самыми удивительными сообщениями; это была не газета, а какой‑то калейдоскоп механически втиснутых в полосы отрывков<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 243.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Пожертвования вообще не могли обеспечить советский бюджет. Но сейчас они поступали в огромном количестве от всевозможных организаций и частных лиц всякого звания, не исключая буржуазии. Таков был энтузиазм и таков был ореол Совета в те идиллические времена… Еще более широкой рекой текли пожертвования на нужды амнистированных товарищей — ссыльных, каторжан, эмигрантов. Здесь, в сфере благотворительности, именно буржуазия сочла тактичным тряхнуть мошной<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 243.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 9-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] Керенский провел декрет об отмене смертной казни. Это также было встречено всеобщим энтузиазмом. Но… не была ли судьба этой меры самым из всех горьким издевательством над великой революцией! Мы встретимся со смертной казнью, с борьбой за нее и против нее через немного месяцев. Мы увидим, как «во имя революции» смертную казнь отстаивал тот, кто отменил ее, а боролись с ним те, кто «во имя революции» применяли потом массовые казни без суда<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 244.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Не без дела был и святейший прокурор В. Н. Львов, ибо духовенство встряхнулось, быстро «самоопределялось» и задумало не на шутку стать государством в государстве, особенно в Москве<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 244.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Против сепаратных захватов помещений и предприятий я боролся, насколько мог. Но успеха имел немного. Во‑первых, принцип спотыкался о вопиющую нужду вновь возникших организаций, имевших законное право на жизнь. Во‑вторых, принцип был неубедителен не только для левых, но и для многих центровиков, и сепаратно‑самочинные действия «по праву революции» практиковались в самых широких размерах<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 246.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] никакого наступления со стороны немцев предпринято не было до самого июньского наступления с нашей стороны. За исключением частичной, случайной операции на Стоходе, германское командование не решилось предпринять никаких экспериментов над русской революцией. Как мы и утверждали, помимо стратегических трудностей, это было не лишено существенного ''политического'' риска. И германский генеральный штаб предпочел обратить свои взоры на запад<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 252.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = <ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 48.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = 7 марта правительство объявило о готовности воевать до победы в согласии с союзниками [...] Милюков объявил sans phrases,1 что к числу этих задач относится между прочим «ликвидация Турции»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 253.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Мы видели «невинные» лозунги на знаменах: «Готовьте снаряды!», «Рабочие — к станкам!» Это было начало широко раскинувшейся, глубоко пустившей корни, принявшей одно время угрожающие размеры агитации среди солдат против рабочих. Рабочие — лодыри и выдают братьев в окопах, занимаясь шкурными интересами в тылу. Они добыли себе восьмичасовой рабочий день, и все‑таки заводы работают на оборону кое‑как, а солдаты заплатят за это тысячами жизней<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 262.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В Екатерининской зале во время одной из манифестаций какая‑то агитаторша, вероятно большевичка, за выражение «Долой войну!» едва не была всенародно растерзана солдатами. Популярный, опытный, далеко не большевистски настроенный оратор Скобелев уже через несколько дней (равных месяцам) был чуть не поднят на штыки за какое‑то неосторожное слово<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 263.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = С Лариным приехал еще один эмигрант — маленький бритый человек, удивительно резко клевавший носом в разные стороны при ходьбе. Это был Урицкий, также будущий именитый деятель большевизма. [...] при личном знакомстве Урицкий не производил впечатления человека, хватающего с неба звезды, и… не располагал к личному знакомству<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 270—271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Все прибывавшие эмигранты были гораздо радикальнее нас по части внешней политики и борьбы за мир<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ленин не явился исключением: он, правда, не ассимилировался с российскими большевиками, а ассимилировал их с собою — в своей общей новой, порвавшей с марксизмом концепции. Но в сфере военной, внешней политики Ленин многому научился на русской почве и отлично приспособился в своих подходах к солдату<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = «Правда», выражавшая точку зрения большевиков, была в то время сумбурным органом очень сомнительных политиков и писателей. Ее неистовые статьи, ее игра на разнуздывании инстинктов не имели ни определенных объектов, ни ясных целей. Никакой вообще «линии» не было, а была только погромная форма<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В «Современнике» из‑за границы Каменев не сотрудничал, но писал в «Летопись» из Сибири, из ссылки, откуда он сейчас и приехал. Писания его вообще не отличались ни большой оригинальностью, ни глубоким изучением, ни литературным блеском, но всегда были умны, хорошо выполнены, основаны на хорошей общей подготовке и интересны по существу<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 272.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Как политический деятель Каменев, несомненно, представляет собой незаурядную, хотя и не самостоятельную величину. Не имея никогда ни острых углов, ни ударных пунктов мысли, боевых идей, новых слов, он один не годится в вожди: ему одному вести массы некуда. Оставшись один, он непременно с кем‑нибудь ассимилируется. Его самого всегда необходимо взять на буксир, и если он иногда упрется, то не сильно. Но в качестве элемента руководящей группы Каменев с его политической школой, с его ораторскими данными является весьма выдающимся, а среди большевиков во многих отношениях незаменимым деятелем… С другой стороны, по личному своему характеру Каменев — мягкий и добродушный человек. А из всего этого, вместе взятого, слагается его роль в большевистской партии<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 272.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Lev Kamenev]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Он всегда стоял на ее правом, соглашательском, пассивном крыле. И иногда он упирался, отстаивая «эволюционные методы» или умеренный политический курс. Упирался он против Ленина в начале революции, упирался против Октябрьского восстания, упирался против всеобщего разгрома и террора после восстания, упирался по продовольственным делам на втором году большевистской власти. Но всегда сдавал по всем пунктам<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 272.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[[Lev Kamenev]] al [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] en marto 1917] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Вы читаете «Правду»? Вы видите — у нее совершенно неприличный тон и вообще какой‑то неподходящий дух. И репутация ее очень нехороша. И в наших рабочих кругах очень недовольны… Я приехал — пришел в отчаяние. Что делать? Я думал даже совсем закрыть эту «Правду», а выпустить новый центральный орган под другим названием. Но это невозможно. В нашей партии слишком много связано с именем «Правды». Название должно остаться… [...] Каменев действительно не закрыл «Правду», но перестроил ее на новый лад. Газета мгновенно стала неузнаваемой<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 273.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri alvoko de la Petrograda Soveto "Al la popoloj de la mondo"] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Не меньшее значение манифест должен был иметь и для Европы. Дело было, конечно, не в призывах как таковых. Ленин по приезде своем, пренебрежительно отзываясь об этом манифесте, правильно говорил, что «к революциям не призывают, революций не советуют: революции зреют, вырастают». Ленин рассуждал так хорошо, так «по‑марксистски» до самого октября, после чего стал в еженедельных воззваниях «призывать» на помощь Европу и «советовать» ей произвести социалистическую революцию…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 274.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Приехавшие эмигранты сообщали, что во всей Европе ныне совершенно нет русских газет. Все, что известно о революции, известно из официальных сообщений… Мартов телеграфно умолял добиться свободы сношений русских социалистов с их заграничными представителями. Совет уже был объявлен возможным очагом заразы, и весь империалистский интернационал поспешил прежде всего учинить заговор молчания<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 276.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Этот деятель — одна из центральнейших фигур большевистской партии и, стало быть, одна из нескольких единиц, державших (держащих до сей минуты) в своих руках судьбы революции и государства. Почему это так, сказать не берусь: влияния среди высоких, далеких от народа, чуждых гласности, безответственных сфер так прихотливы! Но во всяком случае, по поводу роли Сталина приходится недоумевать. Большевистская партия при низком уровне ее «офицерского корпуса», в массе невежественного и случайного, обладает целым рядом крупнейших фигур и достойных вождей среди «генералитета». Сталин же за время своей скромной деятельности в Исполнительном Комитете производил — не на одного меня — впечатление серого пятна, иногда маячившего тускло и бесследно. Больше о нем, собственно, нечего сказать<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 280.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri Miĥail Terŝĉenko]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Министр финансов был очень оживлен и очарователен… Вообще это был очень бойкий, словоохотливый молодой человек, на мой взгляд, с незаурядными способностями и отлично развитым классовым самосознанием. Первые сообщения о приглашении этого господина в первый революционный кабинет вызвали, конечно, всеобщее удивление. Даже репортеры долго не могли ничего сообщить о нем, кроме того, что его состояние равно примерно 80 миллионам и что он не только любитель, но и знаток театра. Было для всех очевидно, что это не более как parvenu и продукт закулисных комбинаций, быть может, внутренних трений среди десятка‑другого наших крупнейших синдикатчиков<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 284.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Но оказалось, что Терещенко способен вполне оправдать себя и как индивидуальность, как ловкий, достаточно образованный и «деловой» администратор, политик, дипломат. Терещенко — дельный министр, говаривал долгое время Церетели, пока не разочаровался и не стал открыто отмахиваться от своего бывшего приятеля. Но отмахиваться от него пришлось отнюдь не потому, что Терещенко оказался не дельным и не ловким. Наоборот, именно потому, что он был очень дельным и очень ловким и вкупе с пославшими его смастерил отличную сеть для прямошагающего Церетели<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 284.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В Исполнительный Комитет начался наплыв просителей. [...] советский аппарат управления стал непроизвольно, автоматически, против воли Совета вытеснять официальную государственную машину, работавшую все более и более холостым ходом<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 285.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Летая из Петербурга в Москву, из Москвы в Финляндию, из Финляндии в Ставку и т. д., вращаясь исключительно в буржуазных сферах и среди своих друзей более чем сомнительного демократизма, Керенский действовал так, как бог ему на душу положит или как его инспирируют окружающие. Он продолжал себя считать товарищем председателя Совета и советским ставленником в министры. [...] Керенский ни о чем не спрашивал Совет, но Совет отвечал за Керенского<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 288.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Керенский ни с того ни с сего заявил публично о необходимости интернационализировать Константинополь. [...] Керенский сказал, подчеркивая «общую решимость продолжать войну до победы»: «Лишь после победы возможно созвать Учредительное собрание…»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 288.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] заслуженный левый большевик Войтинский, также отбывший каторгу и хорошо известный некогда всему передовому рабочему Петербургу. Это был образованный экономист, хороший митинговый оратор, он вскоре стал очень крупной силой революции. Не особенно оригинальный, не завоевавший себе большого авторитета, он был универсальным, вездесущим и всегда действующим работником<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 290.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [parolo de Pavel Milukov] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Он сказал, что Россия должна воевать до раздела Австро‑Венгрии, до ликвидации Европейской Турции, до присоединения Галиции к Украине, до перекройки Балкан, до «отнятия» Армении, до отвоевания проливов и Константинополя и проч. Все это, во‑первых, вам совершенно необходимо, во‑вторых, все это, конечно, верх справедливости, в‑третьих, все это совсем не аннексии, а, в‑четвертых, если кому‑либо угодно назвать это аннексиями, то это ничего не изменит в политике революционного кабинета<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 296.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В 20‑х числах марта отношения между солдатами и рабочими достигли крайнего напряжения… [...] на всех перекрестках, в трамваях, в любом общественном месте можно было видеть рабочих и солдат в последних градусах нервного раздражения, сцепившихся между собою в неистовом словесном бою. Выли и случаи физических свалок. Дело приняло крайне тревожный оборот. Конечно, рабочие обвинялись в предъявлении чрезмерных требований, в полном нежелании работать и в игнорировании интересов фронта. Исходным пунктом агитации был, между прочим, восьмичасовой рабочий день. Ловцы рыбы в мутной воде спекулировали на том, что мужику в серой шинели понять это пролетарское требование совершенно не под силу. Такой нормы работы не существует ни на фронте, ни в деревне. А между тем заводские лодыри, не желая работать больше, покупают себе вольную жизнь ценою жертв в окопах. Солдаты не только требовали обуздания рабочих и контроля на фабриках. Они грозили репрессиями и расправой. [...] по заводам начали ходить вооруженные солдаты, наводить ревизии и чинить насилия. [...] положение было острым в течение 10—15 дней<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 296.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri subedukitaj revoluciaj oratoroj] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Они были несравненно интереснее, когда произносили бурные, патетические гимны революции, не умея рассказать, что значит революция, едва умея выговорить само это слово, но изливая в самозабвенном потоке слов свою душу, казалось, душу ''народа'' и ''его революции''. Говорили не всегда ясно, без всякого стержня, вообще без настоящего содержания. Но все в волнении слушали и все понимали. Все знали, что никакое красноречивое, умно и ловко произнесенное приветствие, никакое самое искреннее выражение солидарности, никакие из глубины сердца идущие, торжественные клятвы верности и борьбы не могут заменить этих не совсем понятных, несвязных речей<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 301.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Я помню парня в буром армяке, стриженного в кружок, плечистого, краснолицего, курносого, типичного первобытного пастуха и недурную модель для российского Иванушки‑дурачка. Торопливым говором, тонким голосом, называя нас «братцами» и «дорогими», он произносил или выкрикивал свою стихийную лирическую импровизацию, упирая на какое‑то самодельное, не к месту идущее слово, долженствующее обнажить перед нами все его заветные думы, все его потрясенное нутро… Бог весть какой нестерпимый гнет сняла революция с этого варвара: вырвался ли он из когтей дикого барина‑помещика или свирепого офицера и захлебывается, и упивается, как степной конь, какой‑то новой волей…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 301.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Но вот солдат из окопов втащил с собой грязный мешок и положил его перед собой на кафедре. [...]</br>— Вот мы решили принести вам самое дорогое, что было у нас… В этом мешке все наши кровью добытые награды, себе не оставил никто… Здесь Георгиевские кресты и медали. Меня послали отдать их вам, вместе с нашей нерушимой клятвой положить жизнь за добытую свободу и служить революции, подчиняясь беспрекословно всем распоряжениям Совета...</br>Зал застыл во время этих простых слов, и не сразу грянула буря рукоплесканий… Но потом этих мешков с крестами перетаскали немало в Совет<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 301.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = «Рабочих и солдатских» — это странно и неуклюже звучало еще и в России<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 302.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Nikolaj Vissarionoviĉ Nekrasov]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Я знаю, что это был левый министр — не только левый политик в кабинете, но и левый администратор, который вызвал много нареканий за «синдикалистские» приемы управления, «распустившие» железнодорожников. Но я не знаю, был ли это хороший администратор и деловой министр. В качестве же политика он производил серьезное впечатление и обнаруживал свойства если не государственного человека, то государственного дельца . Он отлично схватывал положение, умел пойти ему навстречу, а затем уже обнаруживал и твердость руки. Практическая школа политики и зоркость глаза хорошо сочетались в нем с энергией и деловитостью. Как «государственный делец», Некрасов, несомненно, оставлял за собой две наиболее яркие фигуры первого кабинета — Керенского и Милюкова, из которых первый погибал от своего импрессионизма и «мессианства», а второй — был профессор. Но, с точки зрения буржуазных верхов, Некрасов был молод, неавторитетен, а главное, непомерно лев и не годился в лидеры<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 303—304.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Aleksandr Manujlov]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Это был человек невыдающихся способностей, правый кадет, довольно неудачный бывший ректор Московского университета, мало интересный экономист и бесплодный редактор «Русских ведомостей». Его популярность, по‑видимому, в огромной степени основывается на том, что царский жандарм профессор Кассо уволил его из университета, в чем, впрочем, сам Мануйлов был ни сном ни духом не виноват. В качестве министра просвещения этот человек также оказался ниже критики<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 304.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Несомненно, Гучков стоял на крайнем правом фланге кабинета. Потому он раньше всех не в пример кадетам и совершенно добровольно (ведь Милюкова «ушли»!) вышел в отставку<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 304.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Шингарев был превосходным деловым министром — со знанием, с огромной энергией, с твердостью и авторитетом. В качестве же политика этот даровитый человек вполне шел на поводу у Милюкова и его Дарданелл. Шингарев был ''правым'' министром, был яростным врагом советской демократии и говорил с нами, в контактной комиссии, голосом, дрожащим от волнения и негодования. Непонятно, как этот вечный работник на земской, демократической ниве, культурный и честный, мог дойти до такого законченного «мировоззрения» крупного капитала. И непонятно, как этот гуманный человек мог опуститься до резких, кричащих проявлений антинемецкого шовинизма, каких мне пришлось быть свидетелем. Может быть, здесь было не только «мировоззрение», но и непосильный психический шок от войны?..<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 305.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Союзные правительства с соизволения, при одобрении или по просьбе Милюкова по‑прежнему не пускали в Россию эмигрантов «пораженческого» образа мыслей. Мартов и его ближайшие товарищи уже в мае, уже при коалиции, потеряв все надежды выбраться лояльным и естественным путем, принуждены были ехать через Германию в «запломбированном вагоне»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 306.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Солдатская масса еще не справлялась с политическим представительством. Офицеры же из прапорщиков потянулись в «социалисты», и многие кадетские адвокаты и прочие профессии с погонами на плечах сейчас представляли солдатскую массу под видом эсеров или беспартийных. Было много фронтовиков. Энергичные прапорщики старались объединить их, чтобы солидно представить «голос действующей армии», по крайней мере для буржуазной прессы<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 328.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = «Бабушка» — Брешковская закончила наконец свое триумфальное шествие — по цветам, среди восторженных толп народа — из Сибири в Петербург. С вокзала с почетным конвоем из Керенского, Некрасова, Чхеидзе она проехала в Таврический дворец<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 328.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Дан — это одна из наиболее крупных фигур русской революции. Это один из самых выдающихся деятелей как русского рабочего движения, так и событий 1917 года<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 329.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri milito kaj paco] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] если бы все большевики разделяли взгляды Каменева, по крайней мере в течение первого года революции, то я также был бы большевиком, и притом левым<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 330.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Участие Плеханова в событиях 1917 года ограничилось его писаниями в крошечной, малочитаемой и совершенно невлиятельной газетке «Единство». Его единомышленники составляли небольшую группу, не представленную в Совете именно ввиду ее полной ничтожности…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 335.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri reveno de Lenin al Rusio] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Большевики, умея вообще блеснуть организацией, стремясь всегда подчеркнуть внешность, показать товар лицом, пустить пыль в глаза, без лишней скромности, без боязни утрировки, видимо, готовили самый настоящий триумф<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 5.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Каждому понятно, что германские власти, идя в данном случае навстречу интересам русских граждан, преследовали при этом исключительно свои собственные интересы: они, конечно, спекулировали на том, что русские интернационалисты в условиях революции расшатают устои российского империализма, а затем оторвут Россию от грабителей союзников и толкнут ее на сепаратный мир…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 5.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ленин вообще очень хороший оратор — не оратор законченной, круглой фразы, или яркого образа, или захватывающего пафоса, или острого словца, — но оратор огромного напора, силы, разлагающий тут же, на глазах слушателя, сложные системы на простейшие, общедоступные элементы и долбящий ими, долбящий, долбящий по головам слушателей до бесчувствия, до приведения их к покорности, до взятия в плен<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 11.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Grigorij Zinovjev]] apud Lenin] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Достаточно яркая звезда, он решительно не светился в присутствии ослепительного большевистского солнца<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 11.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Впоследствии, года через полтора, слушая главу правительства, уже приходилось жалеть о бывшем ораторе, «безответственном» агитаторе и демагоге. За это время, превратившее Ленина из демагога и бунтаря в государственного человека, в защитника устоев, в охранителя собственного благоприобретенного хозяйства и казенного достояния, — за это время вынесенной нечеловеческой работы Ленин‑оратор совершенно выветрился, выдохся, вылинял до тривиальности, утратив и силу, и индивидуальность. Его речи стали похожи одна на другую как две капли воды. Они все стали на одну тему с ничтожным разнообразием вариаций. Слушая главу государства, я на вопрос одного репортера о впечатлении как‑то ответил: в арифметике это называется смешанная периодическая дробь — одна фраза новая, три старых, затем опять одна новая и снова три старых и т. д. Много слов, бесконечные повторения, незначительное содержание… Но все это пришло потом, под бременем власти. В те же времена Ленин умел потрясать своим сильным словом, своим ораторским воздействием<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 11.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ленин определенно и резко отгораживался от Совета и решительно отбрасывал его целиком во враждебный лагерь…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 12.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Почему‑то, насколько помню, Ленин не употреблял термина «Учредительное собрание». Едва ли это была дипломатия. Сейчас Ленин был еще совершенно свеж, абсолютно свободен и чужд всяких дипломатических соображений: он еще чувствовал себя за границей, где не было вокруг никакой реальной сферы политической работы, не было никаких объектов воздействия и было естественно — что на уме, то и на языке<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 13.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Aprilaj tezoj]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Система же Ленина в сфере государственного права была громом среди ясного неба не для одного меня. Ни о чем подобном никто из внимавших учителю в зале Кшесинской доселе и не заикался. И понятно, что всеми слушателями, сколько‑нибудь искушенными в общественной теории, формула Ленина, выпаленная без всяких комментариев, была воспринята как чисто анархистская схема. Ибо, во‑первых, Советы рабочих депутатов [...] доселе не мыслились сами по себе, как государственно‑правовой институт [...] Во‑вторых, между классовыми боевыми органами, рабочими Советами, не существовало ни сколько‑нибудь прочной связи, ни самой примитивной конституции; «правительство Советов» при таких условиях звучало как ''полнота власти на местах, как отсутствие всякого вообще государства, как схема «свободных» (независимых) рабочих общин''… К тому же о крестьянских Советах Ленин ничего не говорил [...]<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 13.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Aprilaj tezoj]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ощущение было такое, будто бы в эту ночь меня колотили по голове цепами. Ясно было только одно: нет, с Лениным мне, дикому, не по дороге…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 15.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Aprilaj tezoj]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] в начале речи Ленин определенно заявил и даже подчеркнул, что он выступает от себя лично, не сговорившись со своей партией. Большевистская секта продолжала пребывать в недоумении и растерянности. [...] Ленина поддержала одна (недавняя меньшевичка) Коллонтай, отвергавшая единение с теми, кто не может и не желает совершать социальную революцию!.. Эта поддержка не вызвала ничего, кроме издевательств, смеха и шума. [...] Ленин не воспользовался заключительным словом докладчика и, кажется, куда‑то исчез. Таково было его обыкновение, для него характерное. Ленин превосходно излагал заранее разработанные темы и хорошо продуманные мысли, но он избегал «рукопашной», он редко отвечал на сделанные в упор возражения и запросы, предоставляя расхлебывать кашу другим…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 17.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri reveno de Lenin al Rusio] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ленин обстоятельно изложил факты. Когда все средства добиться проезда через союзные страны были исчерпаны, швейцарские социалисты вошли на этот счет в сношения с германскими властями. Все переговоры вел секретарь швейцарской партии Фриц Платтен<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 17.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Вместе с тем русские социалисты потребовали, чтобы при проезде им было предоставлено право экстерриториальности, чтобы не было никакого контроля паспортов и багажа, чтобы ни один германский чиновник не имел права входа в вагон; состав же самих пропускаемых через Германию эмигрантов всецело находился на усмотрении самих русских. В числе восьмидесяти человек, приехавших с Лениным, были, действительно, не только большевики, но и представители других партий и течений… Эмигранты имели свою провизию и трое суток не выходили из вагона, следовавшего под контролем трех германских офицеров. Поезд лично сопровождал Платтен — на случай необходимости сношений с внешним миром. Однако германские власти со своей стороны потребовали, чтобы русские во время проезда не вступали ни в какие сношения с какими бы то ни было частными лицами. Своих «друзей» и «агентов» германское правительство опасалось вполне основательно: оно отлично знало, что эти люди ему такие же «друзья», как и русскому империализму, которому их старались «подсунуть» немецкие власти, держа их на почтительном расстоянии от своих собственных верноподданных<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 17—18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Милюков потом опровергал: никаких препятствий к проезду через Англию не было, заявлял он. Ленин не пожелал, и не позаботился сам, предпочитая проезд через Германию<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ленин только тогда стал признавать Совет, когда он стал там полным господином, выкурив оттуда всякую оппозицию<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Мы не допускали, чтобы Ленин остался при своих «абстракциях». Тем более мы не допускали, чтобы этими абстракциями Ленин мог победить не только революцию, не только все ее активные массы, не только весь Совет, но чтобы он мог победить ими даже своих собственных большевиков. Мы жестоко ошиблись…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 19.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Aprilaj tezoj]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Из российских же большевиков, имеющих то или иное свое собственное имя, к Ленину открыто присоединилась одна Коллонтай. Затем через дня два‑три я обнаружил, что на стороне Ленина еще одна большевичка, Инесса Арманд<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 20.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Aprilaj tezoj]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Тезисы были опубликованы от личного имени Ленина: к нему не примкнула ни одна большевистская организация, ни одна группа, ни даже отдельные лица. И редакция «Правды», со своей стороны, сочла необходимым подчеркнуть изолированность Ленина и свою независимость от него<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 20.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ленин есть явление чрезвычайное. Это человек совершенно особенной духовной силы. По своему калибру — это первоклассная мировая величина. Тип же этого деятеля представляет собой исключительно счастливую комбинацию теоретика движения и народного вождя…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 21.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Если бы понадобились еще иные термины и эпитеты, то я не задумался бы назвать Ленина человеком гениальным, памятуя о том, что заключает в себе понятие гения. Гений — это, как известно, «ненормальный» человек, у которого голова «не в порядке». Говоря конкретнее, это сплошь и рядом человек с крайне ограниченной сферой головной работы, в каковой сфере эта работа производится с необычайной силой и продуктивностью. Сплошь и рядом гениальный человек — это человек до крайности узкий, шовинист до мозга костей, не понимающий, не приемлющий, не способный взять в толк самые простые и общедоступные вещи. [...] Таков, несомненно, и Ленин, психике которого недоступны многие элементарные истины — даже в области общественного движения<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 21.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ленин на практике, исторически был монопольным, единым и нераздельным главою партии в течение долгих лет со дня ее возникновения. Большевистская партия — это дело рук Ленина, и притом его одного. Мимо него на ответственных постах проходили десятки и сотни людей, сменялись одно за другим поколения революционеров, а Ленин незыблемо стоял на своем посту, целиком определял физиономию партии и ни с кем не делил власти<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 21.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] кроме Ленина, в партии не было никого и ничего. Несколько крупных «генералов» без Ленина — ничто, как несколько необъятных планет без солнца [...] В Первом Интернационале, согласно известному описанию, наверху, в облаках, был Маркс; потом долго, долго не было ничего; затем, также на большой высоте, сидел Энгельс; затем снова долго, долго не было ничего, и наконец, сидел Либкнехт и т. д. В большевистской же партии в облаках сидит громовержец Ленин, а затем… вообще до самой земли нет ничего<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 21.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] для большевистской массы непреодолимую притягательную силу имеет всякого рода радикализм и внешняя левизна, а естественной линией работы является демагогия<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 21.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Не подлежит никакому сомнению, что ни тогда, ни долгое время после большевистская партийная публика не отдавала себе ни малейшего отчета в том, куда приведет впоследствии вся ленинская схема и к чему она обяжет тех, кто в те времена подписался под ней. В те времена у людей, уже приявших тезисы, все же не было и мыслей ни об экономическом стихийном творчестве снизу, ни о социализме путем грабежа награбленного. Мало того: самый лозунг «Вся власть Советам!» — лозунг, имевший интереснейшую судьбу, — в глазах большевистской массы имел довольно невинный характер и совершенно не имел того смысла, какой в него вкладывал сам Ленин. Прежде всего, этот лозунг самими большевиками принимался за чистую монету и вовсе не служил в их глазах одним прикрытием полицейской диктатуры партийного Центрального Комитета. «Власть Советов» действительно понималась как власть большинства трудящихся, до которой Ленину уже тогда, несомненно, не было никакого дела<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 23.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Утопист и фантазер, витающий в абстракциях, Ленин — отличный реальный политик: первое — в большом, второе — в малом. «Зажечь Европу», открыть «всемирную социалистическую революцию», закрепить знамя социализма в России методами Ленина не удалось и не удастся. Но завоевать собственную партию, отменив всю свою собственную науку, Ленин сумел отлично, пользуясь всеми благоприятными обстоятельствами, призывая на помощь тени Бонапарта и Макиавелли…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 24.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Начиная с эпохи Всероссийского советского совещания, с самых последних чисел марта, начал обозначаться знаменательный перелом в настроении солдатских масс. Он знаменовал собой крах буржуазного наступления на демократию в решающей битве за армию и за реальную силу в государстве. С первых чисел апреля напряженность атмосферы стала уменьшаться и стал обозначаться исход борьбы, благоприятный для демократии<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 25.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Начиная с эпохи Всероссийского советского совещания, с самых последних чисел марта, начал обозначаться знаменательный перелом в настроении солдатских масс. Он знаменовал собой крах буржуазного наступления на демократию в решающей битве за армию и за реальную силу в государстве. С первых чисел апреля напряженность атмосферы стала уменьшаться и стал обозначаться исход борьбы, благоприятный для демократии<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 25.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = На заводах вместо склоки начались массовые торжественные братанья солдат и рабочих. В знак единения устраивались собрания. Социалистические газеты сначала запестрели резолюциями воинских частей о братской солидарности с рабочими; а затем, к половине апреля, вопрос о "рабочем и солдате" уже совершенно исчез со столбцов газет, знаменуя тем самым полную ликвидацию конфликта<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 27.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Насчет положения российских финансов Терещенко только что сделал самые красноречивые публичные сообщения. Оказывается, наш государственный долг приближается к 40 миллиардам рублей. Оказывается, по окончании войны нам придется платить одних процентов два с половиной миллиарда ежегодно. А ежедневный расход на войну составляет 54 миллиона рублей…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 31.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Мы уже знаем, как алкала и жаждала тогда правящая Германия сепаратного мира с Россией<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 41.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] лозунг «Долой Ленина — назад в Германию!» стал достоянием самых широких масс около середины апреля. Он стал крайне популярен среди мещан, делающих «общественное мнение», и не только пошел по казармам, но и по заводам<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 42.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = 14—16 апреля, все газеты облетела резолюция искони революционнейших матросов балтийского флотского экипажа, бывших на вокзале в качестве почетного караула: «Узнав что господин Ленин вернулся к нам в Россию, с соизволения его величества императора германского и короля прусского, — писали матросы (sic!), — мы выражаем свое глубокое сожаление по поводу нашего участия в его торжественном въезде в Петербург. Если бы мы знали… какими путями он попал к нам, то вместо восторженных криков "ура" раздались бы наши негодующие возгласы: "Долой, назад в ту страну, через которую ты к нам приехал"…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 43.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = По городу стали ходить толпы каких‑то людей, бурно требовавших ареста Ленина. [...] «Арестовать Ленина», а затем и «Долой большевиков» — слышалось на каждом перекрестке<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 43.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = 17 апреля в Петербурге состоялась грандиозная манифестация ''инвалидов'' которая произвела большое впечатление на обывателей… Огромное число раненых из столичных лазаретов — в повязках, безногих, безруких — двигалось по Невскому к Таврическому дворцу. Кто не мог идти, двигались в грузовых автомобилях, в линейках, на извозчиках. На знаменах были подписи: «Война до конца», «Полное уничтожение германского милитаризма», «Наши раны требуют победы»… Лозунги, изъятые из употребления масс, нашли себе пристанище на больничных койках. Искалеченные люди, несчастные жертвы бойни ради наживы капиталистов, по указке тех же капиталистов через силу шли требовать, чтобы для тех же целей еще без конца калечили их сыновей и братьев. Это было действительно страшное зрелище!.. Но главное, что мобилизовало инвалидов, это был тот же Ленин, С надписями и возгласами «Долой Ленина!» и т. п. — они пришли в Таврический дворец требовать ареста и высылки будущего диктатора. И в своих речах, в предъявленных требованиях они занимались главным образом Лениным…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 43—44.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Около того же времени началось движение среди военнопленных, добившихся улучшения своего быта в революционной России. Буржуазные крути по этому поводу широко демонстрировали свое патриотическое возмущение, то есть свой шовинизм и свою мстительность. Известно, как варварски содержались военнопленные в «цивилизованных» странах Запада и в Германии, и в «великих союзных демократиях». По примеру их и революционный министр Гучков издал приказ (11 апреля), в силу которого все лица и учреждения, ведавшие военнопленными, должны были дать отпор «их странным притязаниям, неумеренной требовательности, противоречащей самому понятию состояния плена»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 44.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = 5 или 6 числа Исполнительный Комитет постановил праздновать Первое мая по новому стилю, 18 апреля, вместе с пролетариатом Европы<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 45.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В создании эсеровской партии Чернов сыграл совершенно исключительную роль. Чернов был единственным сколько‑нибудь крупным ее теоретиком — и притом универсальным. [...] Без Чернова вообще не было бы эсеровской партии, как без Ленина не было бы большевистской, поскольку вокруг идейной пустоты вообще не может образоваться серьезная политическая организация. Но разница между Черновым и Лениным та, что Ленин не только идеолог, но и политический вождь, Чернов же только литератор. Ленин создал всю партию, а Чернов только некоторые, хотя и безусловно необходимые элементы ее…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 55.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri Nikolaj [[Avksentjev]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Это старый, честный и убежденный деятель эсеровской партии, без сомнения, мнящий себя революционером, социалистом и демократом. Тут никакой хитрости, дипломатии, посторонних мыслей и целей быть не может. Этот симпатичный в обращении человек — можно поручиться — не мог мудрствовать лукаво. По своим убеждениям, направлению, складу — это начитавшийся книг, размагниченный, тяготеющий к «народу», «патриотически» настроенный обыватель. По своим государственным и политическим способностям — это круглый нуль, без сучка и задоринки… Других у эсеров не было. Авксентьев же имел подходящую для «представительства» фигуру и прославленные ораторские таланты: его речи всегда напоминали мне красавиц с обложек и реклам мыла и табака<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 60.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Jurij Steklov]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Огромная ошибка Стеклова состояла только в том, зачем он делал тайну из своих дел о фамилии, зачем он допустил, чтобы товарищи узнали обо всем этом в порядке «разоблачения». Узнай об этом Исполнительный Комитет естественным путем, едва ли кто придал бы этому большее значение, чем придаются вообще людским личным слабостям… Но «сенсационное разоблачение» изменило дело. Разумеется, вся большая пресса подняла вой<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 68.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] началась земельная спекуляция. Кулаки, пользуясь паникой, начали скупать земли в качестве «крестьян». Имения на самых различных (конечно, почти всегда фиктивных) основаниях стали дробиться и доводиться в каждой своей части до предполагаемого пореформенного максимума. Стали заключаться массовые сделки с иностранцами, опять‑таки больше фиктивные. В общем, при таком положении вещей от земельного фонда через несколько месяцев должно было остаться немного<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 77.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Начались гибельные братания. Зарегистрированы случаи прямого неповиновения приказам. Некоторые части не пожелали выступить на передовые позиции для смены товарищей в окопах. Приказы предварительно обсуждаются в армейских организациях и на общих митингах. Об активных операциях в таких‑то частях не пожелали и слушать: говорят, мы будем вести только оборонительную войну и потому наступать не станем<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 83.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = «Новую жизнь» закрывал демократ Керенский со своим достойным тогдашним наперсником господином Пальчинским — закрывал в то время, когда Троцкий сидел в Петропавловке, а Ленин был в бегах. Потом закрывал Ленин со своим достойным прозелитом Троцким, — когда Пальчинский сидел в Петропавловке, а Керенский был в бегах. Но при всем этом, при всей своей непопулярности «Новая жизнь» была незаменимой трибуной, завидной для каждого журналиста и политика. Ее читали ''все''. Главное же — ее читали рабочие массы<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 91.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Экстренное дело поднял генерал Корнилов, подавший совету министров прошение об отставке. Причиной послужило известное нам заявление Исполнительного Комитета 21 апреля, гласившее: только Исполнительному Комитету принадлежит право распоряжаться солдатами, и каждое распоряжение о выходе воинской части на улицу должно быть отдано на бланке Исполнительного Комитета и т. д… Совершенно бесспорно: для командующего округом создавалось невыносимое положение. Ни один уважающий себя генерал не мог претерпеть его. Но ни у одного генерала вообще не было средств изменить это положение — кроме выхода в отставку.<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 125.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = …Митинги, предварительно оценивающие каждый приказ, случаи прямого неповиновения и отказы выступить на позиции; гибельные братания с неприятелем, который преследует при этом исключительно разведочные цели, пользуясь добродушием и доверчивостью русского человека… Как военные специалисты, они утверждали, что в военном деле имеются непреложные требования, непререкаемые правила, нарушение которых в корне уничтожает армию как боеспособную силу. И они заключали: так продолжаться не должно и не может; это гибель отечества, которую они при таких условиях не могут предотвратить и в которой они больше не в силах участвовать… Факты, сообщенные генералами, были глубоко печальны, а речи их были искренни. [...] они категорически утверждали, что из советских формул о целях войны, о войне без аннексий и контрибуций — проку не будет. ''Солдат не должен думать о целях''. Он должен сражаться и умирать ''независимо'' от цели. Только тогда армия будет крепка и боеспособна. Только тогда можно надеяться отстоять родину от врага. Военные люди не могли, а пожалуй, и не должны были рассуждать иначе<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 130.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Покушение было на Керенского. Но оно было устроено до крайности наивно и не могло иметь никакой связи с деятельностью политической организации…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 135.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Особенно неистовствовал «пионер российского марксизма», бывший социал‑демократ, потом радикал, потом националист, потом не знаю кто, но во всяком случае интереснейший тип и писатель — Петр Струве<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 136.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Вопрос о Дарданеллах и Армении, несомненно, разбивал буржуазию на группы с различными взглядами и интересами<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 139.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] известна постоянная тяжба между милитаристским по природе металлургическим капиталом, работающим по преимуществу казенными заказами, и «пацифистским» текстильным капиталом, который питается непосредственным народным потреблением. Правда, ''процесс'' войны питал достаточно все виды капитала. Но в ''результатах'' войны они были заинтересованы не одинаково. И наряду с империалистскими были нейтральные виды капитала и равнодушные группы капиталистов<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 139.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Крестьянством эсеры овладели неоспоримо и почти монопольно с самого начала. Конечно, это были правые эсеры, и овладели они хозяйственным мужиком — в действительности или в потенции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 140.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = На самые первые числа мая был, как известно, назначен в Петербурге крестьянский всероссийский съезд. [...] Ни буржуазные, ни «марксистские» партии почти не прикасались к этим представителям российского чернозема, среди которых была масса народнических интеллигентов, но было немало и деревенских кулаков, лавочников, различных кооператоров. [...] именно здесь собиралась главная сила российской общественности и революции. Именно эта, к сожалению, не переработанная, не «вымытая» капитализмом мелкобуржуазная «середина» была и остается хозяином русской земли и определяет в конечном счете ход событий. И она же служила ныне основным рычагом советской политики. Промежуточные «народнические» партии — энесы, трудовики и эсеры — это уже не буржуазия, а советские партии, это — лагерь не Мариинского, а Таврического дворца<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 140—141.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В Совете же рядом с самой партией эсеров стояли правые меньшевики, составляя с ними прочный и неделимый блок. Группа правых меньшевиков, как известно, княжила и володела эсеровской массой, у которой не было достаточно искусных собственных лидеров<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 141.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = «Народники» и правые меньшевики составляли прочное и устойчивое большинство Совета и всецело определяли его линию. Это были «ответственные» элементы в Совете, в частности, и в революции вообще<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 141.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Большевистской фракцией в Исполнительном Комитете и в Совете руководил умеренный Каменев<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 142.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] Всероссийская большевистская конференция Ее резолюции, принятые почти единогласно 140 делегатами, были не чем иным, как знаменитыми тезисами Ленина . Их приняли почти без поправок. То, что Плеханов назвал бредом, то, что для самих старых большевиков месяц назад было дико и смешно, стало ныне официальной платформой партии, не по дням, а по часам овладевающей российским пролетариатом. [...] Я считаю, что это было самой главной и основной победой Ленина, завершенной к первым числам мая<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 141.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] в конце апреля партия большевиков сильно муссировала и проводила на практике один немаловажный тактический лозунг: вооружение рабочих. По инициативе и по указу большевиков на столичных заводах возникали отряды Красной гвардии. [...] Исполнительный Комитет, а за ним и Совет, конечно, высказались против организации на заводах Красной гвардии. Я лично, против обычая, голосовал вместе с большинством. Красная же гвардия, немного пошумев, быстро захирела Большевики, кажется, не были особенно огорчены этим<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 142—143.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] все же армия не разлагалась, была боеспособна и представляла собой достаточную защиту от Вильгельма и Гинденбурга. Этот огромной важности факт необходимо констатировать и запомнить. Но несомненно было и то, что армия в это время ''бродила, кипела и переживала кризис''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 144.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Мы знаем, что наибольшее волнение в деревне вызывала опасность утечки, распыления земельного фонда. В лице бесчисленных ходоков, делегаций, телеграмм, резолюций — крестьянство, можно сказать, испускало непрерывные вопли о ''прекращении сделок на землю'' в законодательном порядке. Правительство оставалось глухо и немо<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 145.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Правительство стало все более напоминать пароходный винт, вертящийся в воздухе и не производящий никакой полезной работы. Оно становилось все более не нужным — объективно и в глазах народных масс<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 147.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Сепаратизм стал проявляться не только в бутафорско‑уездной форме, как плод естественного, но сравнительно легко устранимого недоразумения. Начался и достиг угрожающих пределов гораздо более серьезный — ''национальный и областной — сепаратизм''. Все, кому было не лень, стали требовать автономии, а иногда явочным порядком стали проводить ее. Революционную Россию хотели растащить по частям, как будто только царская нагайка и спаивала ее в государственное целое. Не только Финляндия заговорила об отделении, не только заговорили об этом на Кавказе, но и Украина, Крым, Сибирь стали кричать о том же. [...] все это были выдумки досужих интеллигентов, не знающих, что с собой делать на арене новой общественности<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 147.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = ''Временное правительство'' было совершенно бессильно. Оно царствовало, но не ''управляло'' и не могло управлять. Оно, по выражению Гучкова, не обладало «никакими атрибутами, какими вообще свойственно обладать всякой государственной власти»… Реальной силы и власти оно не имело никакой. [...] ''Вся полнота реальной силы и власти находилась в руках Совета''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 147—148.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Советское большинство не хотело власти и боялось ее. Но она была в его руках помимо его воли. И тогда оно принуждено было прилагать все свои силы к тому, чтобы передать правительству, чтобы положить к его ногам полноту своей власти. В этом и состояла «линия Совета»…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 148.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Массы широко развернули требования ''мира, земли и хлеба''. Правительство не могло и не хотело ничего этого дать. И Совет в этом споре, в этой тяжбе, в этой классовой борьбе стал на сторону правительства<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 148.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Массы единодушно продолжали требовать ''устранения Милюкова и Гучкова''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 149.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] Гучков действовал с совершенно непонятной и необычной скоропалительностью. Он не дожидался ни ответа Временного правительства на свое заявление, ни назначения нового военного министра, которому он был обязан сдать дела. Он ''сам'' назначил себе преемника по военному и морскому министерству, хотя — насколько известно — его должность не была наследственной, а его ведомство не было удельным княжеством. [...] Через несколько дней (4 мая) в совещании членов Государственной думы Гучков к сказанному письму добавил: "Я ушел от власти потому, что ее просто не было [...] Отставка Гучкова не вызвала больших сожалений. [...] Все хорошо понимали: либо коалиция, либо Гучков. [...] Какие цели преследовал своей отставкой сам Гучков, остается неясным"<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 156—157.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Pavel Milukov]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] этот человек, которого надо было бы назвать кадетским Лениным, если бы он не был профессором [...]<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 165.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Знакомые колючие глаза, знакомые волнистые волосы, но незнакомая бородка… Ба! Это — Троцкий<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 171.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = С появлением на свет божий коалиционного правительства события замедлили темп, утратили прежнюю головокружительность<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 174.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = С мая по октябрь проходили огромные события, но революция ''не меняла фаз'' и составила единый период. Линия развития событий была в этот период пряма, как стрела. И две попытки переломить ее, свернуть ее в сторону пробили бреши в этой прямой, завязали на ней узлы, но не изменили ее направление: революция немедленно и легко возвращалась в прежнее русло и после ''июльских дней'', и после ''корниловщины''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 174.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Кто видел политику «коалиции», тот видел и успехи Ленина. Ибо это были две стороны единой медали. И в среде подлинных революционеров, в лагере действительных работников пролетарской классовой политики говорили уже с начала мая: «Большевистский крот, ты славно роешь!»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 175.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = И кадеты, стало быть, уже, по существу дела, не могли быть по‑прежнему правительственной партией. Они были оставлены ходом вещей ''позади'' официальной власти. Они стали ''оппозицией'' справа. Они стали официально реакционной, контрреволюционной силой. И дифференциация внутри кадетской партии ныне выражалась извне уже в степени оппозиции ''правительству''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 175.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Кадеты — это была крупная буржуазия с услужающими ей слоями либеральных профессий. Удельный вес этой партии был, конечно, очень велик<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 176.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Самой большой партией, однако, тогда были, как известно, ''эсеры''. Это была мелкобуржуазная демократия — мужик, лавочник, кооператор, разночинец, «третий элемент», огромные массы неимущей интеллигенции, расшевелившихся обывателей, встрепенувшихся межеумков. Интеллигентные эсеровские группы, очень громко кричавшие «земля и воля», опирались в городах на толстый слой землеробов‑солдат и даже рабочих, недостаточно выварившихся в фабричном котле. А в деревне монопольный эсеровский лозунг уже монополизировал все крестьянство… [...] И вот эта самая большая, самая могучая партия революции в лице своего большинства всем своим весом, и на словах, и на деле оказывала новому правительству свое доверие и поддержку…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 176.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Вообще в нашей мужицкой стране эта мужицкая партия заняла свое законное место и, казалось, уже заложила основы своего будущего господства. Выросши к началу коалиции подобно огромному снежному кому, она в это время стала последним криком моды и стала далеко переливаться за свои естественные границы, захватывая сферы, совершенно не свойственные ни «социалистам», ни «революционерам». В самую большую партию потянулись и иные темпераментные крупные буржуа, и иные экспансивные либеральные помещики, а за популярнейшим Керенским, новым военным министром, в эсерство стали переходить компактные массы военных людей, кадровых офицеров и… даже генералов. Из сих последних каждый, надо думать, без колебаний собственноручно пристрелил бы или отдал бы палачу любого встречного, в ком он заподозрил бы социалиста‑революционера — два с небольшим месяца тому назад. Но — боже мой! — чего не сделают с человеком «общественное мнение» и бескорыстная преданность долгу!<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 176.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В партии эсеров, самой большой и самой могучей, образовалось тогда два центра — более правый и более левый. Одним был Керенский, другим Чернов. Кроме того, далеко налево, на отлете, был крошечный центрик в лице большевистствующего Камкова<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 177.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Увы! Вожди эсеровских мелкобуржуазных масс оказались верными природе своей партии. Дряблые, политически безличные, застрявшие между могучими жерновами капиталистического общества, они растерялись среди головокружительных событий и не понимали их смысла. [...] Когда массы увидели воочию, что вожди не ведут вперед, что вожди не способны, что вожди изменяют, тогда мелкобуржуазная государственность масс превратилась в мелкобуржуазную стихию. И, сломя голову, те же массы бросились в открытые объятия большевиков<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 177.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Партия эсеров была тогда самой большой и могучей. Но это был колосс с глиняной головой<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 177.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[menŝeviko]]j en 1917] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В организациях уже к началу мая числилось до 45 тысяч членов. Разумеется, при таких условиях меньшевистская партия была тогда огромной силой. Но ее львиная доля была приобретена, конечно, за два с небольшим месяца революции, главным образом за счет наплыва случайного и, во всяком случае, неиспытанного элемента<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 178.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Меньшевистско‑эсеровско‑либеральный блок был окончательно оформлен. Меньшевики, подобно эсерам, окончательно и официально стали правительственной партией…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 179.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri reveno de famaj revoluciuloj el Eŭropo] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Вслед за Лениным все они спустя более месяца приехали через Германию в запломбированном вагоне. С начала революции прошло уже больше двух месяцев, но путь в Россию «нежелательным эмигрантам» был все еще закрыт<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 179.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Мартов, родоначальник меньшевизма, его несравненный, почти монопольный идеолог, его самый авторитетный и популярный вождь, уже не был ныне лидером своей партии. Мещанские идейки и их выразители увели от Мартова меньшевистскую партию – увели далеко, ни больше ни меньше как в стан классовых врагов, в лагерь буржуазии. С Мартовым осталась лишь небольшая группка. Это была катастрофа. Она не поколебала Мартова. На своей позиции, с небольшой группкой он оставался без старой меньшевистской партии до Октября. С Октября началось обратное завоевание Мартовым меньшевистской партии. Через год после Октября Мартов вернулся в свое обычное состояние и снова стал общепризнанным вождем меньшевизма. По было поздно…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 181.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Подвизавшийся тогда наряду с Мартовым Троцкий, несмотря на всю свою эффектность, не производил и десятой доли того впечатления и казался не более как подголоском. В те же времена Мартов обнаружил и свои ''ораторские'' свойства. Эти свойства Мартова довольно оригинальны. У него нет ни малейших ''внешних'' ораторских данных. Совершенно не импозантная, угловатая, тщедушная фигурка, стоящая по возможности в полоборота к аудитории, с несвободными, однообразными жестами; невнятная дикция, слабый и глуховатый голос, охрипший в семнадцатом году и остающийся таковым доселе; негладкая вообще, отрывающая слова, пересыпанная паузами речь; наконец – абстрактное изложение, утомляющее массовую аудиторию. Таким Мартова слышали и такое сохранили от него впечатление десятки тысяч людей. Но все это совсем не мешает Мартову быть замечательным оратором. Ибо о свойствах человека надлежит судить не по тому, что он обычно делает, а по тому, что он умеет сделать. А Мартов‑оратор, конечно, умеет заставить забыть о всех своих ораторских минусах<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 182.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Наша заграничная, нелегальная, социал‑демократическая пресса, числившаяся «за бортом» русской публицистической литературы, выдвинула целую группу первоклассных писателей – Плеханова, Мартова, Троцкого, пожалуй, Ленина. Все они, конечно, должны стать в первый ряд в истории нашей публицистики. По едва ли не Мартову надо предоставить среди них пальму первенства. Ибо никто, как он, так не ''владеет'' пером в полном смысле этого слова, никто не является таким полным его господином, не распоряжается им так, по своему полнейшему произволу, умея, когда нужно, придать ему и блестящее остроумие Плеханова, и ударную силу Ленина, и изящную законченность Троцкого. Мартов – первоклассный литератор, божьею милостью…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 182.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Мне посчастливилось на моем веку встречать немало замечательных современников — представителей науки, искусства, политики с мировыми именами. Но никаких сомнений у меня ни на минуту возникнуть не может: Мартов — самый умный человек, какого я когда‑либо знал<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 183.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Но оставались, к несчастью, еще большевики. Это был, впрочем, также, во‑первых, заведомый урод, а во‑вторых, урод, стоящий вне семьи, вне «общества», о котором неприлично и не стоит говорить. Так утешалась в те времена верная коалиции пресса, думая, что она отмахивается от шайки злоумышленников, а не от непреложного хода истории…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 186.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Прежнего делового настроения, прежней интенсивности в работе (не говоря о прежнем пафосе) уже не осталось и следа. Обычно в заседании едва‑едва был налицо самый минимальный кворум. Зазвать, загнать товарищей в заседание стоило огромного и чем дальше, тем большего труда. Гораздо более людно и оживленно было в это время в соседнем буфете, где кормили уже несравненно хуже и только «своих», но где было теперь гораздо больше благообразия… Открытие заседаний запаздывало на два часа и больше. То Чхеидзе сидел одиноко на своем месте, позванивания колокольчиком и грозя, что он вот‑вот откроет заседание: то исчезал президиум, и кучки членов толпились в ожидании, зевая, вяло переговариваясь, уткнувшись в газеты и по временам выражая нетерпение<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 190.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] Троцкий уже начал широко митинговать и находился в поисках литературного органа. В Исполнительном Комитете на сером, тоскливом фоне он не вызвал большого к себе интереса и еще меньше сам обнаруживал интереса к центральному советскому учреждению. [...] Про него, не примкнувшего к большевистской партии, уже ходили неопределенные слухи, что будто бы он «хуже Ленина»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 190.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = С той поры как над головой Церетели окончательно воссияла благодать Мариинского дворца, он стал, можно сказать, официально тем, чем он и раньше был фактически: он стал ''комиссаром Временного правительства при Исполнительном Комитете''. И вся его деятельность, вся его роль, все его стремления сводились к тому, чтобы превратить Совет с его Исполнительным Комитетом в аппарат поддержки Временного правительства – «до Учредительного собрания»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 191.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = А 14 мая был опубликован «приказ» Керенского по армии — о ''наступлении''. Собственно, это еще не был боевой приказ, а только подготовительная официальная прокламация… «Во имя спасения свободной России, — говорил в ней Керенский, – вы пойдете туда, куда поведут вас вожди и правительство. Стоя на месте, прогнать врага невозможно. Вы понесете на концах штыков ваших мир, правду и справедливость. Вы пойдете вперед стройными рядами, скованные дисциплиной долга и беззаветной любви к революции и родине»… Прокламация написана с подъемом и дышит искренним «героическим» пафосом. Керенский, несомненно, чувствовал себя героем 1793 года. И он, конечно, был на высоте героя Великой французской революции, но – не русской…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 197.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [majo 1917] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Керенский проявлял в то время изумительную деятельность, сверхъестественную энергию, величайший энтузиазм. Он, конечно, сделал все, что было в человеческих силах<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 197.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Керенский, одевший взамен пиджака в бытность министром юстиции темно‑коричневую куртку, теперь сменил ее на светлый элегантный военного типа «френч». Чуть ли не все лето у него болела рука и, в черной повязке, придавала ему вид раненого героя. Что было у него с рукой — не знаю: я уже давно не разговаривал с Керенским. Но именно в таком виде помнят его десятки и сотни тысяч солдат и офицеров, к которым он — от Финляндии до Черного моря — обращался со своими пламенными речами<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 197.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] Керенский говорил все о том же и все с тем же огромным подъемом, с неподдельным, искренним пафосом. Он говорил о свободе, о земле, о братстве народов и о близком светлом будущем страны. Он призывал солдат и граждан отстоять, завоевать все это с оружием в руках и оказаться достойными великой революции. И он указывал на самого себя как на залог того, что требуемые жертвы будут не напрасны, что ни одна капля крови свободных русских граждан не прольется ради иных, посторонних целей<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 197.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Агитация Керенского была (почти) сплошным триумфом для него. Всюду его носили на руках, осыпали цветами. Всюду происходили сцены еще невиданного энтузиазма, от описаний которых веяло легендами героических эпох. К ногам Керенского, зовущего на смерть, сыпались Георгиевские кресты; женщины снимали с себя драгоценности и во имя Керенского несли их на алтарь желанной (неизвестно почему) победы…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С.198.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = 28 мая, была опубликована пространная декларация американского президента Вильсона за которым, как известно, справедливо упрочилась слава не то что идеалиста, а, можно сказать, человека не от мира сего, можно сказать — всех скорбящих радости. Декларация эта, преисполненная беллетристики, или, попросту, глупой и отвратительной болтовни, не прибавляет к содержательным англо‑французским документам ничего нового<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 201.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Итальянское правительство именно в эти же дни объявило всю Албанию «независимой и находящейся под протекторатом Италии». То есть, выслушав предложение русского революционного правительства о мире без аннексий, оно безотлагательно совершило аннексию и продолжало вести войну. Этого не выдержали даже наши министры‑социалисты. Они были недовольны, решительно недовольны. Что из этого вышло, мы увидим в дальнейшем… Впрочем, и сейчас ясно, что из аннексии вышла аннексия, а из недовольства Церетели и Чернова ничего не вышло<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 201.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Кроме большевиков, все сколько‑нибудь заметные интернационалисты прямо или косвенно обвинялись в услужении немцам или в сношениях с германскими властями<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 202.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [..] ''разгрузка Петербурга''. Именно в это время был поставлен и муссировался на всех перекрестках вопрос об эвакуации из столицы львиной доли всей ее промышленности, а вместе с тем и петербургского пролетариата… Несомненно, план такой разгрузки имел за себя очень многое. Оторванный (на полторы тысячи верст) от сырья и топлива, увеличивший за войну свою индустрию в три раза, поглощавший для ее питания целую треть подвижного состава наших расстроенных железных дорог, Петербург, несомненно, был классическим образцом нерационального, анархо‑капиталистического распределения производительных сил в стране и действительно требовал разгрузки<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 220.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Персонально массы губернаторов были, правда, уволены и заменены — под названием «губернских комиссаров» — местными тузами и воротилами из земцев и городских голов. Но кое‑где губернаторы старого строя еще продолжали «работать» — вместе со старой черносотенной полицией. Вице‑губернаторы же почти все продолжали состоять на службе Ненавистные земские начальники уже при Чернове и Церетели по закону о местном суде от 9 мая ''были лишены судебных функций''. Но они ''существовали'' и в количестве многих тысяч продолжали получать жалованье…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 221.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Что‑то говорили одно время о реформе старого Сената. Но реформа ограничилась тем, что Керенский в бытность свою министром юстиции назначил в Сенат нескольких левых адвокатов. В числе их был, между прочим, Н. Д. Соколов, которому его старый приятель Керенский вместо поста товарища или (в коалиции) министра уготовил эту почетную ссылку. Это было при Милюкове — Гучкове. А при Церетели — Чернове, когда Соколов явился в заседание Сената в черном сюртуке, то «первоприсутствующий» попросил его удалиться, ибо на его рукавах не красовалось старых сенаторских эмблем. Соколов отказался нацепить на себя царские знаки, и на том его сенаторская карьера закончилась<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 222.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = С первых же чисел мая начались недоразумения с Финляндией, которая требовала законных прав на «самоопределение». «Речь» и ее подголоски затянули песню на тему о великодержавности России и о неблагодарности Финляндии. Но и Керенский, со своей стороны, также поспешил объявить финнам, что их судьбу может решить только Всероссийское Учредительное собрание. Керенский даже не прибавил — по соглашению с сеймом, — хотя в Учредительном собрании Финляндия, разумеется, не могла быть представлена. Вместе с тем государствоведы разъясняли, что между Россией и Финляндией существовала просто‑напросто личная уния, которая ныне была ликвидирована низложением Николая. А стало быть, независимость Финляндии была не только бесспорным правом, но, можно сказать, совершившимся фактом. Позиция Керенского и всего кабинета была явно реакционной… 14 марта прежние лидеры Совета провозгласили независимость Польши из Таврического дворца; нынешние министры из Мариинского не смогли поддержать достоинство демократии простым согласием даже на независимость Финляндии<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 222.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Керенский опубликовал относящийся к этому документ под названием Декларация прав солдата. Правда, со стороны большевиков и этот документ был встречен в штыки Но это была демагогия без разума. На деле Керенский декларировал хартию еще невиданных в истории солдатских вольностей. В ней не было выборности начальства, на что упирали большевики. Но в ней было все от демократизма, что только может выдержать армия как таковая. А по правде сказать, даже не так: в декларации этой было столько идеализма, сколько ''не может вынести'' боевая армия. И большевики это знают лучше всех других. Когда им пришлось строить новую, собственную армию, они были вынуждены выкурить из нее львиную долю добытого при Керенском демократизма…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 222.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Эксцессов на самом деле было много, может быть, стало больше, чем прежде. Суды Линча, разгромы домов и магазинов, насилия и глумления над офицерами, над провинциальными властями, над частными лицами, самоличные аресты, захваты и расправы ежедневно регистрировались десятками и сотнями. В деревне участились поджоги и погромы усадеб. Крестьяне начинали по‑своему «регулировать» землепользование, запрещали порубки лесов, угоняли помещичий скот, брали «под контроль» хлебные запасы и не давали вывозить их к станциям и пристаням. Особенно нашумел в первой половине мая грандиозный разгром имения одного большого барина в Мценском уезде. Немало эксцессов наблюдалось и в рабочей среде — над заводской администрацией, владельцами и мастерами. Даже в самом Петербурге произошел в конце мая скандал на Трубочном заводе и был с восторгом подхвачен уличной печатью. Но больше всего «нарушали порядок и государственную жизнь», конечно, разгулявшиеся солдаты. Среди бездействующих столичных и провинциальных гарнизонов, в атмосфере неслыханной свободы, военная дисциплина, разумеется, пала. [...] Солдаты текли по деревням из тыла и фронта, напоминая великое переселение народов. А в городах они переполняли и разрушали трамваи, бульвары, заполняли все общественные места. Там и сям сообщали о пьянстве, бесчинстве, буйстве<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 224—225.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Обыватель тосковал, собственно, о чувстве ''«законности»'', о добровольном подчинении каким‑то единообразным, общеполезным нормам, вместо которых были налицо самочинство и личный и групповой произвол. ''Такого'' «закона» не было именно потому, что не было ''власти''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 225.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ведь губернские, как и прочие, правительственные комиссары не могли предпринять решительно ничего, кроме апелляции к Советам просьб о «содействии». Все эти комиссары были простой фикцией, простыми марионетками, которым на местах, не в пример центру, Советы далеко не всегда ''передоверили'' власть. В центре власть была политическая, а на местах — только ''административная''. И конечно, она целиком или почти целиком принадлежала тем, у кого была в руках реальная сила, то есть местным Советам рабочих и солдатских депутатов. Без них правительственные комиссары были пустым местом, наличия которого никто не замечал. Весь «порядок», какой бы он ни был в то время, поддерживался властью Советов, расположившихся повсюду в провинции в губернаторских домах<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 226.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Одна известная пароходная фирма в те же недели объявила локаут рабочим и служащим, которые требовали прибавок в общей сумме на 36 тысяч рублей; прибыль же фирмы в том году составила 21/2 миллиона рублей… Без комментариев ясно, как воспринимались рабочими массами крики о «самоограничении» со стороны буржуазных газет и советских лидеров<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 228.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] 95 процентов железнодорожных рабочих получали в то время меньше 100 рублей в месяц; это было явно ниже всяких жизненных минимумов<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 228.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = А в Совете солдаты по‑прежнему были настроены весьма «патриотически»: они, кстати сказать, более всех других были забронированы от посылки на фронт…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 229.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Расформирования непокорных боевых частей шли и в других местах тысячеверстного фронта. Не желающие идти в наступление открыто объявлялись то там, то сям. Расформирование таких частей сопровождалось иногда крупными недоразумениями. Так, при расформировании «некоторых небоеспособных дивизий» на румынском фронте (донесение генерала Щербачева от 27 мая) пришлось прибегнуть к силе и послать одни части против других. Такого рода беспорядки на фронте, несмотря на общий успех агитации Керенского, делали успех наступления весьма сомнительным. Невыносимая усталость и стихийная тяга домой находили все большую опору в заработавшей солдатской мысли, которая ставила роковые вопросы и требовала оправдания войны<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 230.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В конце мая с балкона редакции «Новой жизни», выходившего на Невский, мы однажды наблюдали странную манифестацию. Ее голова и хвост терялись вдали, манифестация растянулась чуть не на версту. В ней шли рядами пожилые люди, одни мужчины в сомнительно‑солдатской форме. Шли они вяло, опустив головы, в необычном глубоком и мрачном молчании. Никаких знамен при них не было, но были убогие значки с надписями: «Деревня без рабочих рук!», «Наша земля не засеяна!», «Мы не можем добыть хлеба для рабочих!», «Наши семьи голодны в деревне!», «Пусть сражаются молодые!»… Это были солдаты старше 40 лет. Они уже давно, но безуспешно требовали демобилизации. И сейчас эта мрачная манифестация, неизвестно кем организованная, говорила о том, что они начинают терять терпение…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 230.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] местные Советы в иных местах стали заявлять: за полной бесполезностью и вредностью официальных правительственных комиссаров и прочих агентов мы отныне перестаем с ними считаться и окончательно закрепляем существующее у нас положение вещей, то есть формально берем местную административную власть в свои руки. Это произошло во второй половине мая в разных концах России [...] Это называлось в то время на языке буржуазной прессы — объявлять независимую республику. [...] усилиями Исполнительного Комитета «республики» скоро ликвидировались<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Самым громким делом о независимой республике было ''кронштадтское'' дело… Кронштадт уже давно был бельмом на глазу не только у буржуазии, но и у Исполнительного Комитета. Традиционный очаг революции еще при царе, он ныне считался гнездом большевизма<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Остальных министров я не слышал: я отправился в соседний театр, на концерт из произведений Вагнера. Это было впервые за все годы войны. Отвратительный, бессмысленный шовинизм лишил нас на все это время даров гениального немца. И после такого поста никакие силы меня не могли удержать от этого концерта. Публика чувствовала и держала себя на нем, как на святом празднике…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 234.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [fine de majo 1917] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] Ленин держался в те времена совершенно исключительным способом, как никто больше, — держался большим аристократом. Его никто никогда не видел ни в советских заседаниях, ни в кулуарах; он по‑прежнему пребывал где‑то в подземельях, в тесных партийных кругах. А когда являлся в собрания, то требовал слова вне очереди, нарушая порядок дня<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 48.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Троцкий и Луначарский, как известно, не были в то время членами большевистской партии. Но эти первоклассные ораторы уже успели стать популярнейшими агитаторами в течение двух‑трех недель. Успехи их начались, пожалуй, с Кронштадта, где они гастролировали очень часто<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 236.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Большевики же, Ленин и Зиновьев, при поддержке рабочих‑ораторов впервые развернули здесь свой лозунг «рабочего контроля». Схема, предлагаемая большевиками, была неясна, неполна, неубедительна, эклектична и противоречила марксизму; большевикам пришлось потом долго изживать принципы этой схемы или, точнее, ее беспринципность. [...] вся схема носит на себе печать мелкобуржуазного анархизма. В ней проектируется, в сущности, не что иное, как захват отдельных предприятий группами занятых в них рабочих (с привлечением «не отошедших от дела» хозяев), то есть намечается создание рабочих коммун, налаживающих между собою обмен и самоснабжение. В этой схеме не было ни грана ни марксизма, ни того, что пришлось проводить самим большевикам в эпоху их относительной государственной зрелости…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 237—238.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Керенский в это время пожинал лавры в Москве. К улицам, по которым он проезжал, сбегались толпы. Его автомобиль забрасывали цветами. Керенский, стоя в нем, раскланивался с «народом». Он был на вершине своей популярности. Он был героем и предметом обожания — для обывателей и межеумков… В это время Ленин твердой стопой проходил ступень за ступенью, все дальше, все выше, закрепляя каждый свой шаг сталью пролетарских рядов, опираясь на единственный незыблемый базис революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 239.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Буржуазия, со своей стороны, действовала дружным единым фронтом: все бывшие октябристы и националисты, все старые бюрократы и черносотенцы внимали призывам ''«Нового времени»'' голосовать ''за кадетов''. [...] И наконец, в самые дни выборов буржуазная пресса завопила: «Голосуйте за кого хотите, но только не за большевиков»…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 239—240.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Горький не желал политики, не переносил ее в таких дозах. Он требовал культуры, быта, общих горизонтов, философии, истории… [...] Горьким владели сомнения. И они вытекали неизбежно из той обстановки, которая окружала его. Горький с утра до вечера вращался в кругах буржуазно‑обывательской интеллигенции — ученых, художников, писателей. На Горького, как всегда, набрасывались ''все слои'' общества, борясь за него и желая иметь его своим. По роду же своей деятельности он по преимуществу имел дело именно с этой перепуганной интеллигенцией, которая взялась за него вплотную<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 240—241.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = По части разрушения промышленности рабочими пропагандировал тогда Горького и такой авторитет, как будущий большевик Красин. В следующие годы он явился одним из столпов советской экономической политики; тогда он совершенно попадал в тон Коноваловым, Львовым и буржуазно‑бульварной прессе. Но для Горького он был очень убедителен<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 241.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Горького обвиняли во всех личных и общественных грехах. И насчет измены свободной родине, насчет службы немцам говорилось, конечно, безо всякого шифра<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 242.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = На Руси были великие писатели. Не все, но иные из них, подобно Горькому, вплотную занимались журнальными делами. Иные на этом поприще оставили по себе память, недостойную их имен. Но едва ли хоть один из них оставил у своих соратников такую светлую память, как Горький…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 242.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Разумеется, я давно знал его как талантливейшего литератора высокой культуры и разносторонних дарований. К тому же он был коренной и выдающийся большевик, которых в «Современнике» было немного. Конечно, я не только высоко ценил сотрудничество Луначарского, но постоянно и активно искал его, гонялся за ним. [...] Но мы завязали тесные дружественные отношения и на почве чисто личного знакомства. Если нельзя сказать, что в это лето мы проводили вместе много времени, то можно сказать, что почти все время, уделенное тогда приватным делам, отдыху и безделью, я провел с Луначарским. [...] Мы говорили на все темы, и независимо от темы речи, рассказы, реплики Луначарского были интересны, ярки, образны, как сам он был интересен, блестящ, сверкал всеми красками и был притягателен своей культурой и своей природной удивительной талантливостью, пропитывавшей его насквозь, с ног до головы. [...] По блеску же ''дарования'', не говоря уж о культуре, он среди них, среди плеяды большевистских вождей, не имеет себе равных. [...] Луначарский не зиждитель нового потому, что его способности находятся в рассеянном состоянии и его духовная энергия, в силу его натуры, направлена одновременно в разные стороны. Луначарский, несомненно, и хороший политик, и публицист, и владеющий толпою агитатор, и педагог, и теоретик искусства, и поэт, и администратор, и философ, и чуть ли не богослов. И пустяки сказал бы тот, кто стал бы утверждать, что Луначарский в какой‑либо из этих областей неинтересен, что он везде легковесный дилетант, что какая‑либо из сфер его деятельности не заслуживает внимания и не свидетельствует о талантах этого человека… Сила Луначарского значительна. Но ее распыление не дает ему возможности оставить достойный его след в какой‑либо из областей ее применения<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 243.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Большие люди революции – и его товарищи, и его противники — не то что иногда, а почти всегда говорят о Луначарском с усмешкой, с иронией, пренебрежительно, несерьезно. В партии большевиков его держат в черном теле и не пускают в политику. Будучи популярнейшей личностью и популярнейшим министром, он отстранен от всякого влияния на ход высокополитических, общегосударственных дел. «Я не влиятелен», — некогда говаривал мне он сам…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 244.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Говорят, став министром, Луначарский быстрее и сильнее других усвоил министерский обиход с его отрицательными чертами. Не знаю. После Октябрьской революции, не в пример тому, как было со многими другими, я совершенно разошелся с Луначарским. За два с половиной года до сей минуты я имел с ним всего несколько мимолетных встреч. И эти встречи были малоприятны. От Луначарского на меня несло действительно министерским духом… Однако я не знаю, насколько виноват во всем этом Луначарский, и хорошо знаю, как много виноват в этом я сам, с моим малоприятным характером<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 244.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Во время съезда состоялись две партийные «Всероссийские конференции»: энесов и трудовиков. Поистине, куда конь с копытом, туда и рак с клешней. Эти никчемные группы бывших радикальных, теперь просто перепуганных интеллигентов все еще играли в партийность. Но они были до такой степени похожи одна на другую и так перепутаны личными отношениями, что, собравшись одновременно на «Всероссийские конференции», они воочию убедились, как нелепо и смешно им делать вид, что они – «две партии». Тогда они взяли и приняли резолюции об объединении<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 249.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Большевики, в лице Ленина, отвергая сепаратный мир, шли по этой линии дальше — дальше здравого смысла — и определенно намечали перспективы священной войны до мировой социальной катастрофы, до освобождения Индии, Египта и всех чернокожих<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 267.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В своем докладе Муравьев, между прочим, опроверг не заслуживавшую опровержения убогую либеральную басню о германофильстве царского двора и об его стремлении к сепаратному миру. Ни в каких бумагах не было найдено ни намека на что‑либо подобное к великому огорчению наших убогих сверхпатриотов<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Получившие свободу мелкие российские национальности, существующие и выдуманные, действительно не знали никакого удержу и разрывали на части государственный организм. Я уже упоминал о том, какую скверную игру затеяли на Украине, от нечего делать, иные группы наших южных интеллигентов, у которых знания и понимания было еще меньше, чем совести. Что им удавалось играть на недовольстве народных масс — в этом не было ничего удивительного: гибельная политика коалиции дала себя знать массам на юге так же, как и на севере. И если темным слоям народа указывали выход в отделении от России, то они воспринимали его не менее легко, чем на севере пропаганду Ленина. Но Ленин проповедовал социалистический переворот, а украинские интеллигенты были махровой буржуазией, затеявшей просто дрянную авантюру<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 274.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Наступление 18 июня было не только великим преступлением, оно было великой глупостью<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 304.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = К этому времени Ленин составил свой проект партийной программы большевиков. [...] было уделено самое ничтожное внимание ''экономической'' программе. Ее почти не было. Вместо нее, видимо, просто предполагалось «непосредственное творчество снизу» и «грабеж награбленного». [...] Непонятно! Троцкий, Луначарский, Урицкий, правда, неэкономисты. Но они образованные, передовые в Европе социалисты. Почему же им не ясно, что социализм есть прежде всего ''экономическая'' система и что без строго разработанной программы экономических предприятий ничего не может выйти из диктатуры пролетариата?<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 311.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Совсем неплохо взять всю власть, чтобы взять всю землю. А там мужик и сам отлично станет наводить порядок, прижимать сторонников Вильгельма, сокращать бессмысленные требования рабочих и… бить жидов. Так рассуждали и поговаривали многие из «серой сотни», наводнившей центральные советские органы. ''Вообще говоря'', эти эсеровские мужички составляли надежнейший фундамент «звездной палаты»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 317.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Восстание, конечно, считалось неизбежным, ибо столица кипела, а общее положение было нестерпимо. Большевики готовились к нему — технически и политически. Но видимо, ''на 3 июля они его не назначали''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 320.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Восставшая армия не знала, куда и зачем идти ей? У нее не было ничего, кроме „настроения“. Этого было недостаточно. Руководимые большевиками солдаты, несмотря на полное отсутствие всякого реального сопротивления, показали себя как решительно никуда не годный боевой материал<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 323.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [julio 1917] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Арестовать "правительство" могла любая желающая группа в 10–12 человек. Но этого не было сделано<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 324.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 5-a de julio 1917] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В лавочках и на тротуарах говорят о немецких деньгах, полученных Лениным. Резко выражено озлобление против большевиков. [...] На улицах какие‑то группы начинают ловить большевиков. Говорят, иных избили… [...] Вообще теперь на улицах уже арестовывают всякого, кто замолвит слово в пользу большевиков. Уже нельзя объявить в связи с утренним газетным сообщением, что Ленин — честный человек: ведут в комиссариат<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 343, 346, 347.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В целях реабилитации Ленина была тут же образована еще одна следственная комиссия. Об ее работах я также ничего не знаю. Но помню, что через два дня были разговоры о перевыборах этой комиссии: обнаружилось то «неудобство», что в ее члены первоначально попали одни только ''евреи'', всего пятеро — в том числе Дан, Либер и Гоц. Реабилитация Ленина ''такой'' комиссией могла послужить только источником новой черносотенной кампании против всего Совета, прикрывающего государственную измену…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 345—346.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Гораздо хуже было среди солдат. Эта темная масса, получив оглушительный удар, опрометью бросилась в объятия черной сотни. Здесь агитация реакционеров всех оттенков уже давала пышные, зрелые плоды. Сотни и тысячи вчерашних «большевиков» переметнулись за пределы влияния каких бы то ни было социалистических партий. И даже определенно стало колебаться в глазах гарнизона знамя Совета…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 353.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Слово «большевик» уже стало синонимом всякого негодяя, убийцы, христопродавца, которого каждому необходимо ловить, тащить и бить. И для большей наглядности во мгновенье ока было создано и пущено в ход прелестное выражение: «''идейный'' большевик». Это, стало быть, было такое несчастное существо, которое из порядочного общества, по наивности и неразумию, попало в лапы разбойничьей шайки и заслуживает снисхождения. Но таких было совсем мало<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 353.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Бегство Ленина и Зиновьева, не имея практического смысла, было предосудительно с политической и моральной стороны. И я не удивляюсь, что примеру их — только двоих! — не последовали их собственные товарищи по партии и по июльским дням<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 356.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Как бы то ни было, этот факт исчезновения Ленина я считаю бьющим в самый центр характеристики личности большевистского вождя и будущего правителя России. Так поступить мог только один Ленин на свете. Наполеону — Макиавелли показалось, что для его дела, для дела его партии будет выгоднее, если он убежит от своих обвинителей, не дав им перед лицом всей страны никакого ответа. И он пошел напролом, осуществляя свое намерение, — пошел прямолинейно и цинично…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 356.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Я уже цитировал выше мнение самого Керенского о его авантюре 18 июня. Ни у кого из сведущих людей не было сомнений, что наше наступление не только должно быть сорвано и ликвидировано в близком будущем, но может кончиться огромным крахом. Среди советских правых депутатов было много военных людей, которые с самого начала чуяли правду. Но всем им полагалось проявлять один только патриотический восторг, а отнюдь не скепсис. И сейчас весть о поражении поразила, как громом, весь Таврический дворец<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 362.</ref>. }} == Pri la aŭtoro == == Vidu ankaŭ == * [[Februara revolucio]] * [[Provizora Registaro de Rusio]] == Referencoj == {{DEFAŬLTORDIGO:Suĥanov, Nikolaj Nikolajeviĉ}} [[Kategorio:Ruslingvaj aŭtoroj]] [[Kategorio:Revoluciuloj]] [[Kategorio:Rusiaj politikistoj]] [[Kategorio:Ekonomikistoj]] [[Kategorio:Februara revolucio]] [[Kategorio:Oktobra revolucio]] [[Kategorio:Memoraĵistoj]] [[Kategorio:Publicistoj]] [[Kategorio:Naskiĝintoj en 1882]] [[Kategorio:Mortintoj en 1940]] [[Kategorio:Naskiĝintoj la 9-an de decembro]] [[Kategorio:Mortintoj la 29-an de julio]] 1eqb39329yewdvxf83h8ds5ljx24qfl 0 13626 54059 53906 2026-11-01T14:47:12Z RG72 415 /* Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov */ 54059 wikitext text/x-wiki {{Aŭtoro | nomo = Miĥail Ivanoviĉ Tereŝĉenko | dosiero = | vikipedio = Miĥail Ivanoviĉ Tereŝĉenko | komunejo = | komunejokat = | vikifontaro = | vikinovaĵoj = }} '''[[:w:Miĥail Ivanoviĉ Tereŝĉenko|Miĥail Ivanoviĉ Tereŝĉenko]]''' (naskiĝis la 18-an (30-an) de marto 1886 – mortis la 1-an de aprilo 1956) estis rusia kaj franca entreprenisto, politikisto, membro de la [[Provizora Registaro de Rusio]] en 1917. == Citaĵoj == <!-- Bv listigi la citaĵojn alfabete --> == Pri la aŭtoro == === Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov === {{Citaĵo |teksto = La ministro pri financoj estis vigla kaj ĉarma... Ĝenerale tio estis tre agema, parolema juna persono, laŭ mia opinio, kun neordinaraj kapabloj kaj bonege evoluinta klasa konscio. La unuaj sciigoj pri invito de tiu ĉi sinjoro al la unua revolucia registaro kaŭzis kompreneble ĉies miron. Eĉ raportistoj longan tempon povis sciigi pri li nenion krom ke lia posedo egalas al proksimume 80 milionoj kaj ke li estas ne nur ŝatanato, sed ankaŭ spertulo pri la [[teatro]]. Por ĉiuj estis evidente ke tio estas ne pli ol parvenu kaj produkto de postkulisaj kombinaĵoj, eble de internaj kvereloj inter deko aŭ dudeko da niaj plej grandaj entreprenistoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Министр финансов был очень оживлен и очарователен… Вообще это был очень бойкий, словоохотливый молодой человек, на мой взгляд, с незаурядными способностями и отлично развитым классовым самосознанием. Первые сообщения о приглашении этого господина в первый революционный кабинет вызвали, конечно, всеобщее удивление. Даже репортеры долго не могли ничего сообщить о нем, кроме того, что его состояние равно примерно 80 миллионам и что он не только любитель, но и знаток театра. Было для всех очевидно, что это не более как parvenu и продукт закулисных комбинаций, быть может, внутренних трений среди десятка‑другого наших крупнейших синдикатчиков<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 284.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Sed evidentiĝis ke Tereŝĉenko kapablas sufiĉe bone pravigi sin kiel individuo, kiel lerta, sufiĉe edukita kaj "afereca" administranto, politikisto, diplomato. Tereŝĉenko estas efika ministro, estis longan tempon diranta [[Iraklij Cereteli|Cereteli]], ĝis li elreviĝis kaj komencis malkaŝe forpeli sian eks-amikon. Sed forpeli lin oni devis ne pro tio ke Tereŝĉenko evidentiĝis ne efika aŭ ne lerta. Inverse, ĝuste pro tio ke li estis tre efika kaj tre lerta kaj kune kun la sendintaj lin personoj li kreis bonegan reton por la rekte marŝanta Cereteli. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Но оказалось, что Терещенко способен вполне оправдать себя и как индивидуальность, как ловкий, достаточно образованный и «деловой» администратор, политик, дипломат. Терещенко — дельный министр, говаривал долгое время Церетели, пока не разочаровался и не стал открыто отмахиваться от своего бывшего приятеля. Но отмахиваться от него пришлось отнюдь не потому, что Терещенко оказался не дельным и не ловким. Наоборот, именно потому, что он был очень дельным и очень ловким и вкупе с пославшими его смастерил отличную сеть для прямошагающего Церетели<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 284.</ref>. }} === Aliaj aŭtoroj === {{Citaĵo |teksto = Tereŝĉenko — histriona societuma flirtulo. |aŭtoro = [[Aleksandr Solĵenicin]] |verko = [[Pensoj pri la Februara revolucio]] [1983] |origina teksto = Терещенко — фиглявистый великосветский ухажор<ref>Солженицын А. И. Размышления над Февральской революцией. М., 2007. С. 72–73.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Sed nur ministro pri [[financoj]] estis ne trovebla kvazaŭ kaŝita trezoro... Kaj subite iel en la liston ensaltis Tereŝĉenko. Miĥail Ivanoviĉ Tereŝĉenko estis tre ĉarma, ricevis eŭropan edukon, bonege "gvidis" la [[aŭto]]n kaj ĝenerale impresis kiel [[dando]] oble pli ol laŭpaperaj aristokratoj. Lastatempe li tre "interesiĝis pri la revolucio", farante ion en la milit-industria komitato. Krome li estis sufiĉe riĉa. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Но вот министр финансов не давался как клад... И вдруг каким-то образом в список вскочил Терещенко. Михаил Иванович Терещенко был очень мил, получил европейское образование, великолепно "лидировал" автомобиль и вообще производил впечатление денди гораздо более, чем присяжные аристократы. Последнее время очень "интересовался революцией", делая что-то в военно-промышленном комитете. Кроме того, был весьма богат<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 224.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Februara revolucio]] * [[Provizora Registaro de Rusio]] == Referencoj == {{DEFAŬLTORDIGO:Tereŝĉenko, Miĥail Ivanoviĉ}} [[Kategorio:Rusiaj politikistoj]] [[Kategorio:Ministroj]] [[Kategorio:Februara revolucio]] [[Kategorio:Rusoj]] [[Kategorio:Ruslingvaj aŭtoroj]] [[Kategorio:Entreprenistoj]] [[Kategorio:Naskiĝintoj en 1886]] [[Kategorio:Mortintoj en 1956]] [[Kategorio:Naskiĝintoj la 30-an de marto]] [[Kategorio:Mortintoj la 1-an de aprilo]] im7m68i6kh4c9zr4l5ju7sz221c6gro 0 13670 54051 53961 2026-11-01T14:44:19Z RG72 415 /* Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov */ 54051 wikitext text/x-wiki {{Temo | nomo = Ŝtata Dumao (Rusia imperio) | koloro = | dosiero = | vikipedio = Ŝtata Dumao (Rusia imperio) | komunejo = | komunejokat = | vikivortaro = | vikinovaĵoj = }} '''[[:w:Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Ŝtata Dumao (Rusia imperio)]]''' estis la malsupra ĉambro, parto de la leĝofara asembleo en la Rusia Imperio. == Citaĵoj == === Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov === {{Citaĵo |teksto = [la 21-an de februaro] En tiu periodo de agonio de la carismo, atento de la rusia, almenaŭ Peterburga publiko kaj de la ĉefurbaj politikaj grupoj koncentriĝis plejparte je la Ŝtata Dumao, kunvokita la 14-an de februaro. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В этот период агонии царизма внимание российской, по крайней мере, петербургской общественности и столичных политических групп вращалось больше всего вокруг Государственной думы, созванной 14 февраля<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 48.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La popolo ''ne inklinis al la Ŝtata Dumao'', nek interesiĝis pri ĝi kaj nek planis politike, nek teknike fari ĝin centro de la movado. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Народ ''не тяготел к Государственной думе'', не интересовался ею и не думал ни политически, ни технически делать ее центром движения<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 61.</ref>. }} === Vasilij Ŝulgin === {{Citaĵo |teksto = Mi foje estis en [[batalo]] — ĉu timinde? Ne... Timinde estas paroli en la Ŝtata Dumao... Kial? Mi ne scias... Eble ĉar aŭskultas la tuta [[Rusio]]. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Я как-то был в бою, — страшно? Нет... Страшно говорить в Государственной думе... Почему? Не знаю... Может быть, потому, что слушает вся Россия<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 110.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Incitiĝon de [[Rusio]], kaŭzitan de terura retreto en 1915, oni efektive sukcesis turni al spirtruo, nomita la Ŝtata Dumao. Oni sukcesis transformi la ekbolintan revolucian energion kaj vortojn je ardaj paroloj kaj lertaj laŭte sonorantaj "transiroj al sekvaj aferoj". Oni sukcesis anstataŭigi la "[[revolucio]]n", do katastrofon kaj detruadon, per "revolucio", do vorta riproĉo al registaro... |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Раздражение России, вызванное страшным отступлением 1915 года, действительно удалось направить в отдушину, именуемую Государственной думой. Удалось перевести накипавшую революционную энергию и слова в пламенные речи и в искусные звонко-звенящие "переходы к очередным делам". Удалось подменить "революцию", т. е. кровь и разрушение, "революцией", т. е. словесным выговором правительству...<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 122.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Nia celo estis ke la [[amasoj]] restu trankvilaj, ĉar anstataŭ ili parolas la Dumao... Tiel formiĝis la [[Progresa Bloko]]. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Наша цель была, чтобы массы оставались покойными, так как за них говорит Дума... Таким образом и создавался Прогрессивный блок<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 162.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] tri danĝeraj malsanoj: [[Rasputin]], [[Boris Ŝtjurmer|Ŝtjurmer]] kaj [[Pavel Miljukov|Miljukov]]. La lasta sukcesis krei opozicion en la Dumao. En la Dumao de la 4-a kunvoko, leĝobeema kaj monarĥia, nur danke al concours bienveillant [bonvola asisto] de la du unuaj. La Ŝtata Dumao konsideris sia devo por savi la [[armeo]]n kaj [[Rusio]]n — malkaŝe lukti kontraŭ Ŝtjurmer kaj kaŝe kontraŭ Rasputin. Rezulto: Ŝtjurmer foriris, Rasputin estas murdita. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = [...] три грозных болезни: Распутин, Штюрмер и Милюков. Последний мог организовать оппозицию Государственной думы. Думы 4-го созыва, законопослушной и монархической, только благодаря concours bienveillant [благосклонному содействию] двух первых. Государственная дума считала своим долгом для спасения армии и России — явно бороться со Штюрмером и тайно с Распутиным. Результат: Штюрмер ушел, Распутин убит<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 166.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = En ni [[estimo]] al la trono intermiksiĝis kun protesto kontraŭ la vojo, kiun sekvis la [[Nikolao la 2-a (Rusio)|imperiestro]], ĉar ni sciis ke tio estas la vojo al abismo... Pro tio la tuta laboro de la Dumao pasis sub tiu ĉi signo... dum raportoj al la caro ĉiuj, kiuj dependis de la Dumao aŭ estis inspirataj de ĝi, ĉiam gurdis la samon: tiu ĉi vojo kondukas la dinastion al pereo... Malkaŝe ja en niaj paroloj en la Dumao — ni kritikis la ministrojn... Dum tiu ĉi persekutado ni tamen ne estis transirantaj la konstitucian limon kaj ne tuŝis la monarĥon... Tio estis la ĉefa postulo de [[Miĥail Rodzjanko|Rodzjanko]] kaj de plejparto de la Dumao, al kiu devis subiĝi ĉiuj... |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = В нас уважение к престолу переплелось с протестом против того пути, которым шел государь, ибо мы знали, что это путь к пропасти... Поэтому вся работа Думы прошла под этим знаком... при докладах царю все, кто зависели или были вдохновляемы Думой, всегда твердили одно и то же: этот путь ведет династию к гибели... Открыто же в своих речах в Думе — мы бранили министров... При этой травле, однако, не переходили конституционной грани и не затрагивали монарха... Это было основное требование Родзянко и большинства Думы, которому должны были подчиниться все...<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 177.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 27-an de februaro 1917] Mi ne memoras kio estis priparolata. Sed mi memoras la decidon: "Subiĝi al la imperiestra ukazo pri malfondo — konsideri la Ŝtatan Dumaon ne funkcianta, tamen la membroj de la Dumao ne disveturu, sed tuj venu por "privata kunsido". Por substreki ke tio estas privata kunsido de la membroj de la Dumao, ne kunsido de la Ŝtata Dumao mem, estis decidite kunveni ne en la Granda Halo, sed en tiu "duoncirkla". |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Я не помню, что говорилось. Но помню решение: "Императорскому указу о роспуске подчиниться — считать Государственную думу не функционирующей, но членам Думы не разъезжаться и немедленно собраться на "частное совещание". Чтобы подчеркнуть, что это частное совещание членов Думы, а не заседание Государственной думы как таковой, решено было собраться не в большом Белом зале, а в "полуциркульном"<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 178.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Miĥail Rodzjanko|Rodzjanko]] jen kaj jen estis vokata al ŝtuparo, ĉar tiu aŭ alia trupo venis por saluti la Ŝtatan Dumaon... Rodzjanko estis eliranta, parolanta pri fideleco al la [[patrujo]] kaj pri savo de [[Rusio]]. Liajn vortojn oni ne atentis, sed en la Ŝtata Dumao oni vidis novan potencon — tio estis evidente... |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Родзянко то и дело вызывали на крыльцо, потому что та или иная "часть" пришла приветствовать Государственную думу... Родзянко выходил, говорил о верности родине и о спасении России. Его слова пропускали мимо ушей, но в Думе видели новую власть — это было ясно...<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 190.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Ja ĉie, ĉie estis bezonataj, ĉiuj institucioj petegis "sendi membron de la Ŝtata Dumao". Ilia aŭtoritato estis ankoraŭ alta... |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Ведь всюду, всюду требовалось, все учреждения умоляли "прислать члена Государственной думы". Авторитет их был высок еще...<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 198.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Plia plago estis — [[aresto]]j... Pluraj membroj de la Ŝtata Dumao okupiĝas sole pri liberigado de la arestitoj... Oni devas ankoraŭ danki dion, ke estis donita slogano: "Trenu al la Dumao — tie oni decidos"... La Dumao transformiĝis je grandega arestejo... Kun sola diferenco ke antaŭe al la arestejo trenis [[policisto]]j dum nun oni trenas policistojn... [...] Kabineton de [[Miĥail Rodzjanko|Rodzjanko]] ni ankoraŭ defendas... Ĉi tien ni klopodas koncentri la arestitojn, kiujn eblas tuj liberigi. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Еше одним бедствием были — аресты... Целый ряд членов Думы занят исключительно тем, чтобы освобождать арестованных... Еще слава богу, что дан лозунг: "Тащи в Думу — там разберут"... Дума обратилась в громадный участок... С тою только разницей, что раньше в участок таскали городовые, а теперь тащат городвых... [...] Кабинет Родзянко мы еще удерживаем... Сюда мы стараемся сконцентрировать арестованных, которых можно немедленно освободить<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 198–199.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Kiujn ne eblis liberigi precipe konsiderante ilian propran sekurecon, ni sendis al la tiel nomata "pavilono de ministroj", kiun grimacanta sorto faris "pavilono de arestitaj ministroj" [...] La aliajn arestitojn (plej multajn), kiujn eblis liberigi, ni ioman tempon tenis ĉi tie, en la kabineto de [[Miĥail Rodzjanko|Rodzjanko]]. Ili kutime sidis kelkajn horojn dum por ili estis farataj respektivaj "dokumentoj". |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Тех, кого нельзя было выпустить хотя бы из соображений их собственной безопасности, направляли в так называемый "павильон министров", который гримасничающая судьба сделала "павильоном арестованных министров" [...] Остальных арестованных (таковых было большинство), которых можно было выпустить, мы передерживали вот тут, в кабинете Родзянко. Они обыкновенно сидели несколько часов, пока для них изготовлялись соответственные "документы"<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 199–200.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Ni estis relative malmultaj tiutempe — membroj de la Ŝtata Dumao de moderaj opinioj. Elekto estis farita en la unua tago je maniero "provoka" de nia flanko. Kiam [[Ivan Jakovleviĉ Golubev|Golubev]] estis leganta ukazon pri malfermo de la Dumao, ĉe la vortoj "laŭ ukazo de la imperiestro" — ĉiuj "bonordaj" homoj ekstaris. Ĉiuj "aĉuloj" plu sidis. La "bonorduloj" estis ŝajne 101 kaj la centunua estis [[Pjotr Struve|P. B. Struve]]. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Нас было сравнительно немного тогда — членов Государственной думы умеренных воззрений. Отбор был сделан в первый же день "провокационным" с нашей стороны способом. Когда Голубев читал указ об открытии думы, при словах "по указу его императорского величества" — все "порядочные" люди встали. Все "мерзавцы" остались сидеть. "Порядочных" оказалось, кажется, 101, и сто первым был П. Б. Струве<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 236.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Ŝtata Dumao]] * [[Miĥail Vladimiroviĉ Rodzjanko]] == Referencoj == [[Kategorio:Ŝtata Dumao (Rusia imperio)| ]] ouph15yhrgwv113acntusvgw9r0641s 0 13691 54058 53918 2026-11-01T14:46:52Z RG72 415 /* Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov */ 54058 wikitext text/x-wiki {{Aŭtoro | nomo = Aleksej Nikolajeviĉ Romanov | dosiero = | vikipedio = Aleksej Nikolajeviĉ Romanov | komunejo = | komunejokat = | vikifontaro = | vikinovaĵoj = }} '''[[:w:Aleksej Nikolajeviĉ Romanov|Aleksej Nikolajeviĉ Romanov]]''' (naskiĝis la 30-an de julio (12-an de aŭgusto) 1904 – mortis la 17-an de julio 1918) estis la lasta [[Rusio|rusia]] tronheredanto, filo de imperiestro [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolao la 2-a]]. == Citaĵoj == <!-- Bv listigi la citaĵojn alfabete --> == Pri la aŭtoro == === Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov === {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] [[Pavel Miljukov|Miljukov]] estis defendanta monarĥion kaj la [[Romanovoj|Romanov]]-dinastion, kun la caro Aleksej kaj reganto [[Miĥail Aleksandroviĉ (filo de Aleksandro la 3-a)|Miĥail]]. [...] Li faris al ni "liberalajn gestojn", montrinte ke Romanovoj nun ne plu povas esti danĝeraj, dum [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolao]] ankaŭ por li estas neakceptebla kaj devas esti forigita. Li estis naiva, kiam li estis konvinkanta nin pri akcepteblo de lia kombinaĵo por [[demokratio]], parolante pri siaj kandidatoj: "Unu estas la malsana infano kaj la dua ege stulta homo"... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Милюков отстаивал монархию и династию Романовых, с царем Алексеем и регентом Михаилом. [...] Он делал нам «либеральные авансы», указывая, что Романовы теперь уже не могут быть опасны, а Николай и для него неприемлем и должен быть устранен. Он был наивен, когда убеждал нас в приемлемости для демократии его комбинации, говоря про своих кандидатов: «Один больной ребенок, а другой совсем глупый человек»…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 150.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Kontraŭ Aleksej estis la tuta lando kaj la tuta maldekstro ĝis [[Kerenskij]] kaj verŝajne ĝis [[Nikolaj Vissarionoviĉ Nekrasov|Nekrasov]]. Kaj kontraŭ [[Miĥail Aleksandroviĉ (filo de Aleksandro la 3-a)|Miĥail]] estis ili kaj aldone for dekstren ĝis... [[Miĥail Vladimiroviĉ Rodzjanko|Rodzjanko]] mem. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Против Алексея была вся страна и вся левая до Керенского и, пожалуй, до Некрасова. А против Михаила оказались те же плюс еще далеко вправо до… самого Родзянки<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 192.</ref>. }} === Vasilij Ŝulgin === {{Citaĵo |teksto = [pri [[Grigorij Rasputin]] ] La afero estas ke la tronheredanto estas morte malsana... Eterna [[timo]] devigas la imperiestrinon sin ĵeti al tiu ĉi homo. Ŝi kredas ke la tronheredanto vivas nur danke al li... |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Дело в том, что наследник смертельно болен... Вечная боязнь заставляет императрицу бросаться к этому человеку. Она верит, что наследник только им живет...<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 146.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 2-an de marto 1917] Sed kiu estis komplete certa je si mem kaj je kiu sola estis pli da "majesto" ol en ambaŭ liaj caraj gepatroj, tio estis knabeto — carido. En blanka ĉemizeto, kun blanka kalpako enmane, la [[infano]] estis eksterordinare bela. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Но кто был совершено в себе уверен и в ком одном было больше "величественности", чем в его обоих царственных родителях, — это был маленький мальчик — цесаревич. В белой рубашечке, с белой папахой в руках, ребенок был необычайно красив<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 240.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [dum [[abdiko de Nikolao la 2-a]] ] Abdiko favore al [[Miĥail Aleksandroviĉ (filo de Aleksandro la 3-a)|Miĥail Aleksandroviĉ]] malkongruas al la leĝo pri tronheredo. Sed ne eblas ne vidi ke tiu ĉi solvo havas ĉe la nunaj cirkonstancoj seriozajn avantaĝojn. Ĉar se surtroniĝos la neplenkreska Aleksej, necesos respondi tre malfacilan demandon: ĉu la gepatroj restos kun li aŭ ili devos disiĝi. Je la unua kazo, do se la gepatroj restos en [[Rusio]], la abdiko estos, je la okuloj de tiuj kiujn ĝi interesas, kvazaŭ fiktiva... Speciale tio koncernas la [[Aleksandra Fjodorovna (Alix de Hesio-Darmstadt)|imperiestrinon]]... Oni diros, ke ŝi same regas ĉe la filo kiel ĉe la edzo... Konsiderante nunan rilaton al ŝi, — tio kaŭzus la plej neeblajn malfacilaĵojn. Se disigi la neplenkreskan imperiestron kaj la gepatroj, do, sen paroli pri malfacileco de tiu ĉi afero, tio povus tre malbone influi lin. Sur la trono estos kreskanta la junulo, malamanta ĉion ĉirkaŭ si kiel prinozistojn, forprenintajn de li la patron kaj la patrinon... Konsiderante malsanecon de la infano tio senteblos speciale akre... |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Отречение в пользу Михаила Александровича не соответствует закону о престолонаследии. Но нельзя не видеть, что этот выход имеет при данных обстоятельствах серьезные удобства. Ибо если на престол взойдет малолетний Алексей, то придется решать очень трудный вопрос: останутся ли родители при нем или им придется разлучиться. В первом случае, т. е. если родители останутся в России, отречение будет в глазах тех, кого оно интересует, как бы фиктивным... В особенности это касается императрицы... Будут говорить, что она так же правит при сыне, как при муже... При том отношении, какое сейчас к ней, — это привело бы к самым невозможным затруднениям. Если же разлучить малолетнего государя с родителями, то, не говоря о трудности этого дела, это может очень вредно отразиться на нем. На троне будет подрастать юноша, ненавидящий все окружающее, как тюремщиков, отнявших у него отца и мать... При болезненности ребенка это будет чувствоваться особенно остро...<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 255.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Nikolao la 2-a (Rusio)]] * [[Aleksandra Fjodorovna (Alix de Hesio-Darmstadt)]] == Referencoj == {{DEFAŬLTORDIGO:Romanov, Aleksej Nikolajeviĉ}} [[Kategorio:Nikolao la 2-a (Rusio)| ]] [[Kategorio:Romanovoj]] [[Kategorio:Historio de Rusio]] [[Kategorio:Rusoj]] [[Kategorio:Naskiĝintoj en 1904]] [[Kategorio:Mortintoj en 1918]] [[Kategorio:Naskiĝintoj la 12-an de aŭgusto]] [[Kategorio:Mortintoj la 17-an de julio]] 98kf68qfm1om77dtth3j7lamm8ha7lk 0 13694 54029 54016 2026-11-01T14:33:42Z RG72 415 /* Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov */ 54029 wikitext text/x-wiki {{Temo | dosiero = | vikipedio = Petrograda Soveto | komunejo = | komunejokat = | vikivortaro = | vikinovaĵoj = }} '''[[w:Petrograda Soveto|Petrograda Soveto]]''' (plena nomo: Petrograda Soveto de Laboristaj kaj Soldataj Deputitoj) estis institucio formita post la [[Februara revolucio]] en Petrogrado kaj funkciinta kiel la dua potenco, paralele al la [[Provizora Registaro de Rusio]]. == Citaĵoj == {{Traduko de vikicitaristo}} <!-- Bv listigi la citaĵojn alfabete --> === Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov === {{Citaĵo |teksto = Mi persone akceptis en tiu tago longan vicon da tiaj delegacioj kaj, ĉar mi havis por gvido neniun konstitucion, do mi havis ankaŭ nek fortojn, nek kialojn rifuzi alvenon al la Soveto de diversspecaj delegatoj, flamantaj je unua revolucia ardo. Aliaj membroj de la Ekzekutiva Komitato kaj nia mandata komisiono agis same. Sekve de tio post kelkaj tagoj nombro de la membroj de la Soveto atingis homeran kaj absurdan ciferon, preskaŭ 2000 homoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Я лично принял в этот день длинный ряд такого рода делегаций и, не имея для руководства никакой конституции, не имел ни сил, ни оснований отказать в допущении в Совет всякого рода делегатам, горевшим первым революционным жаром. Другие члены Исполнительного Комитета и сама наша мандатная комиссия поступали так же. И в результате через несколько дней число членов Совета достигло гомерической и абсурдной цифры, чуть ли не 2000 человек<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 116.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] [...] al mi, membro de la Ekzekutiva Komitato, ĝis nun estas tute nekonate pri kio okupiĝis la ''Soveto'' dum tiu ĉi tago. Kaj ne estas konate pro tio ke mi ne interesiĝis pri tio nek tiam, nek poste. Mi ne interesiĝis pro tio ke estis evidente: la tuta praktika centra laboro ekkuŝis sur la ŝultrojn de la Ekzekutiva Komitato. La Soveto en tiu momento je tiamaj cirkonstancoj, ĉe ties nombra kaj kvalita enhavo estis evidente nelaborkapabla eĉ kiel [[parlamento]] kaj plenumis sole ''moralajn funkciojn''. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] мне, члену Исполнительного Комитета, до сих пор совершенно неизвестно, чем занимался ''Совет'' в течение этого дня. И неизвестно потому, что я не интересовался этим ни в те часы, ни после. Не интересовался же я потому, что было очевидно: вся практическая центральная работа легла на плечи Исполнительного Комитета. Совет же в этот момент в данной обстановке, при данном его количественном и качественном составе был явно неработоспособен, даже как парламент, и выполнял лишь ''моральные функции''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 116.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] Soveto ege kreskigis tumultadon, umadon, malordon kaj ĥaoson en la palaco de la revolucio. Tio iĝis finfine neeltenebla por la membroj de la Ekzekutiva Komitato, komplete elĉerpitaj eĉ sen tio. Laboro en kondiĉoj, kiam transiro de unu ĉambro al alia postulis neimageblajn klopodojn kaj tempon, iĝis netolerebla. Necesis almenaŭ unu tagon "ripozi for de la Soveto" kaj plurmilaj homamasoj, altirataj de ĝi al la palaco. Tion eksentis ĉiuj, kaj multaj esprimis tiajn maldecajn sentojn, rekte sendante al diablo tiun ĉi senĉesan mitingon en la laborejoj de la Ekzekutiva Komitato. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] Совет безмерно увеличивал толкотню, суету, беспорядок и неразбериху во дворце революции. Это сделалось наконец невыносимо для членов Исполнительного Комитета, совершенно истрепанных и без того. Работа в условиях, когда переход из комнаты в другую требовал невероятных усилий и времени, стала нестерпимой. Надо было хоть денек «отдохнуть от Совета» и тысячных толп, привлекавшихся им во дворец. Это стало чувствоваться всеми, и многие выражали таковые неприличные чувства, недвусмысленно посылая к черту этот перманентный митинг среди рабочих апартаментов Исполнительного Комитета<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 195.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Estis kialoj por malami tiun ĉi [[soldataro]]n kaj indigni pro ties malkonvena enmiksiĝo. Estis pro kio malĝoje rigardi kiel en la Soveto, en la profundejo de la [[revolucio]], la [[proletaro]] ĉiam pli kaj pli dronas meze de tiuj ĉi tute malkleraj [[kamparano]]j en ties grizaj uniformoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Было от чего возненавидеть эту солдатчину и негодовать на ее неуместное вмешательство. Было от чего с грустью смотреть, как в Совете, в недрах революции, пролетариат все больше и больше тонет среди этих непроглядных мужиков в их серых шинелях<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 232.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La Ekzekutivan Komitaton inundis vizitantoj. [...] la sovetia administra aparato komencis neintence, aŭtomate, kontraŭ volo de la Soveto elpremi la oficialan ŝtatan maŝinon, funkciintan ĉiam pli kaj pli malefike. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В Исполнительный Комитет начался наплыв просителей. [...] советский аппарат управления стал непроизвольно, автоматически, против воли Совета вытеснять официальную государственную машину, работавшую все более и более холостым ходом<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 285.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = "[[Soveto|Laboristaj kaj soldataj]]" — kiom strange kaj mallerte tio ankoraŭ sonis en [[Rusio]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = «Рабочих и солдатских» — это странно и неуклюже звучало еще и в России<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 302.</ref>. }} === Vasilij Ŝulgin === {{Citaĵo |teksto = Dume la "kontraŭa flanko" ne dormis. En la tuta urbo, en ĉiuj kazernoj kaj fabrikoj okazis "rapidaj balotoj"... De ĉiu milo oni elektis po unu. Per manlevo... Oni estis elektantaj laboristajn kaj soldatajn deputitojn. Oni "organizis" la [[amaso]]n... Do, alivorte, oni laboris por subigi ĝin al si. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = А "противоположная сторона" не дремала. Во всем городе, во всех казармах и заводах шли "летучие выборы"... От каждой тысячи по одному. Поднятием рук... Выбирали солдатских и рабочих депутатов. "Организовывали" массу... То есть, другими словами, работали над тем, чтобы подчинить ее себе<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 189.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Iuj komencas jam saluti ankaŭ la "Soveton de Soldataj kaj Laboristaj Deputitoj". Ĝia ekzekutiva komitato sidas apud ni... Ni klare sentas ke tio estas la dua [[potenco]]... |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Некоторые начинают уже приветствовать и "Совет солдатских и рабочих депутатов". Его исполнительный комитет сидит у нас под боком... Мы ясно чувствуем, что это вторая власть...<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 196.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Februara revolucio]] * [[Bolŝevistoj]] * [[Soveto]] == Referencoj == [[Kategorio:Sovetoj]] [[Kategorio:Sankt-Peterburgo]] [[Kategorio:Februara revolucio]] [[Kategorio:Oktobra revolucio]] 82bskaraa55xncki4olug8w7116bc13 54066 54029 2026-11-01T15:01:48Z RG72 415 /* Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov */ 54066 wikitext text/x-wiki {{Temo | dosiero = | vikipedio = Petrograda Soveto | komunejo = | komunejokat = | vikivortaro = | vikinovaĵoj = }} '''[[w:Petrograda Soveto|Petrograda Soveto]]''' (plena nomo: Petrograda Soveto de Laboristaj kaj Soldataj Deputitoj) estis institucio formita post la [[Februara revolucio]] en Petrogrado kaj funkciinta kiel la dua potenco, paralele al la [[Provizora Registaro de Rusio]]. == Citaĵoj == {{Traduko de vikicitaristo}} <!-- Bv listigi la citaĵojn alfabete --> === Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov === {{Citaĵo |teksto = Mi persone akceptis en tiu tago longan vicon da tiaj delegacioj kaj, ĉar mi havis por gvido neniun konstitucion, do mi havis ankaŭ nek fortojn, nek kialojn rifuzi alvenon al la Soveto de diversspecaj delegatoj, flamantaj je unua revolucia ardo. Aliaj membroj de la Ekzekutiva Komitato kaj nia mandata komisiono agis same. Sekve de tio post kelkaj tagoj nombro de la membroj de la Soveto atingis homeran kaj absurdan ciferon, preskaŭ 2000 homoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Я лично принял в этот день длинный ряд такого рода делегаций и, не имея для руководства никакой конституции, не имел ни сил, ни оснований отказать в допущении в Совет всякого рода делегатам, горевшим первым революционным жаром. Другие члены Исполнительного Комитета и сама наша мандатная комиссия поступали так же. И в результате через несколько дней число членов Совета достигло гомерической и абсурдной цифры, чуть ли не 2000 человек<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 116.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] [...] al mi, membro de la Ekzekutiva Komitato, ĝis nun estas tute nekonate pri kio okupiĝis la ''Soveto'' dum tiu ĉi tago. Kaj ne estas konate pro tio ke mi ne interesiĝis pri tio nek tiam, nek poste. Mi ne interesiĝis pro tio ke estis evidente: la tuta praktika centra laboro ekkuŝis sur la ŝultrojn de la Ekzekutiva Komitato. La Soveto en tiu momento je tiamaj cirkonstancoj, ĉe ties nombra kaj kvalita enhavo estis evidente nelaborkapabla eĉ kiel [[parlamento]] kaj plenumis sole ''moralajn funkciojn''. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] мне, члену Исполнительного Комитета, до сих пор совершенно неизвестно, чем занимался ''Совет'' в течение этого дня. И неизвестно потому, что я не интересовался этим ни в те часы, ни после. Не интересовался же я потому, что было очевидно: вся практическая центральная работа легла на плечи Исполнительного Комитета. Совет же в этот момент в данной обстановке, при данном его количественном и качественном составе был явно неработоспособен, даже как парламент, и выполнял лишь ''моральные функции''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 116.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] estis evidente ke nek tie, nek dum komunaj kunvenoj, estas farata la [[politiko]], kaj ke ĉiuj ĉi "plenkunsidoj" tute ne havas praktikan signifon. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] было очевидно, что не там, не в общих собраниях, делается политика, и все эти «пленумы» решительно не имеют практического значения<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 164.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] Soveto ege kreskigis tumultadon, umadon, malordon kaj ĥaoson en la palaco de la revolucio. Tio iĝis finfine neeltenebla por la membroj de la Ekzekutiva Komitato, komplete elĉerpitaj eĉ sen tio. Laboro en kondiĉoj, kiam transiro de unu ĉambro al alia postulis neimageblajn klopodojn kaj tempon, iĝis netolerebla. Necesis almenaŭ unu tagon "ripozi for de la Soveto" kaj plurmilaj homamasoj, altirataj de ĝi al la palaco. Tion eksentis ĉiuj, kaj multaj esprimis tiajn maldecajn sentojn, rekte sendante al diablo tiun ĉi senĉesan mitingon en la laborejoj de la Ekzekutiva Komitato. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] Совет безмерно увеличивал толкотню, суету, беспорядок и неразбериху во дворце революции. Это сделалось наконец невыносимо для членов Исполнительного Комитета, совершенно истрепанных и без того. Работа в условиях, когда переход из комнаты в другую требовал невероятных усилий и времени, стала нестерпимой. Надо было хоть денек «отдохнуть от Совета» и тысячных толп, привлекавшихся им во дворец. Это стало чувствоваться всеми, и многие выражали таковые неприличные чувства, недвусмысленно посылая к черту этот перманентный митинг среди рабочих апартаментов Исполнительного Комитета<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 195.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Estis kialoj por malami tiun ĉi [[soldataro]]n kaj indigni pro ties malkonvena enmiksiĝo. Estis pro kio malĝoje rigardi kiel en la Soveto, en la profundejo de la [[revolucio]], la [[proletaro]] ĉiam pli kaj pli dronas meze de tiuj ĉi tute malkleraj [[kamparano]]j en ties grizaj uniformoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Было от чего возненавидеть эту солдатчину и негодовать на ее неуместное вмешательство. Было от чего с грустью смотреть, как в Совете, в недрах революции, пролетариат все больше и больше тонет среди этих непроглядных мужиков в их серых шинелях<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 232.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La Ekzekutivan Komitaton inundis vizitantoj. [...] la sovetia administra aparato komencis neintence, aŭtomate, kontraŭ volo de la Soveto elpremi la oficialan ŝtatan maŝinon, funkciintan ĉiam pli kaj pli malefike. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В Исполнительный Комитет начался наплыв просителей. [...] советский аппарат управления стал непроизвольно, автоматически, против воли Совета вытеснять официальную государственную машину, работавшую все более и более холостым ходом<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 285.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = "[[Soveto|Laboristaj kaj soldataj]]" — kiom strange kaj mallerte tio ankoraŭ sonis en [[Rusio]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = «Рабочих и солдатских» — это странно и неуклюже звучало еще и в России<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 302.</ref>. }} === Vasilij Ŝulgin === {{Citaĵo |teksto = Dume la "kontraŭa flanko" ne dormis. En la tuta urbo, en ĉiuj kazernoj kaj fabrikoj okazis "rapidaj balotoj"... De ĉiu milo oni elektis po unu. Per manlevo... Oni estis elektantaj laboristajn kaj soldatajn deputitojn. Oni "organizis" la [[amaso]]n... Do, alivorte, oni laboris por subigi ĝin al si. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = А "противоположная сторона" не дремала. Во всем городе, во всех казармах и заводах шли "летучие выборы"... От каждой тысячи по одному. Поднятием рук... Выбирали солдатских и рабочих депутатов. "Организовывали" массу... То есть, другими словами, работали над тем, чтобы подчинить ее себе<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 189.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Iuj komencas jam saluti ankaŭ la "Soveton de Soldataj kaj Laboristaj Deputitoj". Ĝia ekzekutiva komitato sidas apud ni... Ni klare sentas ke tio estas la dua [[potenco]]... |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Некоторые начинают уже приветствовать и "Совет солдатских и рабочих депутатов". Его исполнительный комитет сидит у нас под боком... Мы ясно чувствуем, что это вторая власть...<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 196.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Februara revolucio]] * [[Bolŝevistoj]] * [[Soveto]] == Referencoj == [[Kategorio:Sovetoj]] [[Kategorio:Sankt-Peterburgo]] [[Kategorio:Februara revolucio]] [[Kategorio:Oktobra revolucio]] j8r3tf80ojxmgz6w3aoxbyouzww01kc 0 13837 54019 54015 2026-11-01T12:01:56Z RG72 415 54019 wikitext text/x-wiki '''Redaktata! [[Uzanto:RG72|RG72]] ([[Uzanto-Diskuto:RG72|diskuto]]) 06:08, 8 okt. 2026 (UTC)''' {{Verko |aŭtoro= [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |nomo= Noticoj pri la revolucio (Volumoj 1–2) |koloro= |dosiero= Суханов Н.Н. Записки о революции. Том 1 (1919).jpg |vikipedio= |komunejo= |komunejokat= |vikivortaro= |vikinovaĵoj= }} '''Noticoj pri la revolucio''' (ruse: Записки о революции) estas verko de sovetia, rusia politikisto, revoluciulo [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]], eldonita en 1922–1923 je 7 volumoj. == Citaĵoj == {{Citaĵo |teksto = Mi estis [[Ekzilo|ekzilita]] de [[Peterburgo]] jam la 10-an de majo 1914. [...] Estinte ekzilita, mi tamen plejparton de la tempo ĝis la revolucio loĝis en la ĉefurbo kontraŭleĝe — jen kun fremda pasporto, jen kurante de unu noktejo al alia, jen kaŝirante preter pordisto kaj stratpurigisto — kiel privata vizitanto de propra apartamento, kie loĝis mia [[familio]]. [...] mia kontraŭleĝa stato ne malhelpis al mi labori kiel ekonomikisto, sub mia nomo, en ŝtata institucio, en la ministerio de [[agrikulturo]], — en unu el organizaĵoj pri irigacio de [[Turkestano]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я был выслан из Петербурга еще 10 мая 1914 года. [...] Будучи выслан, я все же большую часть времени до самой революции жил в столице нелегально — то по чужому паспорту, то бегая по ночевкам, то шмыгая тенью мимо швейцара и дворника, — в качестве частого посетителя сообственной квартиры, где жила моя семья. [...] мое нелегальное положение не препятствовало мне работать в качества экономиста, под своим именем, в одном казенном учреждении, в министерстве земледелия, — в одной из организаций по орошению Туркестана<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 48.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 21-an de februaro] En tiu periodo de agonio de la carismo, atento de la rusia, almenaŭ Peterburga publiko kaj de la ĉefurbaj politikaj grupoj koncentriĝis plejparte je la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Ŝtata Dumao]], kunvokita la 14-an de februaro. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В этот период агонии царизма внимание российской, по крайней мере, петербургской общественности и столичных политических групп вращалось больше всего вокруг Государственной думы, созванной 14 февраля<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 48.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Eĉ ne unu ''partio sin preparis por la [[Februara revolucio|granda renverso]]''. Ĉiuj estis revantaj, meditantaj, antaŭsentantaj, "sentis"... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ни одна ''партия не готовилась к великому перевороту''. Все мечтали, раздумывали, предчувствовали, "ощущали"...<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 49.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 22-an kaj 23-an de februaro] Tumultoj de tia skalo okazis antaŭ okuloj de samtempuloj jam plurajn dekojn da fojoj. La sola rimarkinda afero estis maldecidemo de la [[potenco]], kiu evidente stimulis la movadon. Sed tio estis la ''tumultoj'' — la [[revolucio]] ankoraŭ ne okazis. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = По размерам своим такие беспорядки происходили перед глазами современников уже многие десятки раз. И если что было характерно, то это именно нерешительность власти, которая явно запускала движение. Но были ''беспорядки'' — революции еще не было<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 49.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = la [[potenco]] venanta por anstataŭi la carismon devis esti nur ''burĝa''. [[Aleksandr Trepov|Trepov]] kaj [[Rasputin]] devis kaj povis esti anstataŭataj nur je regantoj de la "[[Progresa Bloko]]" de la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Dumao]]. Tian solvon necesis celi. Alie la renverso malsukcesos kaj la revolucio pereos. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Власть, идущая на смену царизма, должна быть только ''буржуазной''. Трепова и Распутина должны и могут сменить только заправилы думского "Прогрессивного блока". На такое решение необходимо держать курс. Иначе переворот не удастся, и революция погибнет<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 50.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Strata movado de la amasoj dum februaraj tagoj montris neniun organizadon. Ne eblis konstati iun ajn regulan gvidadon de ili. Ĝenerale la popolan movadon, kiel tio okazas ĉiam, la organizitaj socialistaj centroj ne gvidis kaj nek politike kondukis ĝin al iu difinita celo. Certe la tradicia, oni povas diri nia malnova nacia slogano "Eks la aŭtokration!" estis en paroloj de ĉiuj multnombraj strataj oratoroj el socialismaj partioj. [...] La problemo de la potenco tute ne estis starigata antaŭ la amasoj. Kaj interalie la slogano de la "[[Tutrusia Konstitucifara Asembleo|Konstitucifara Asembleo]]", estinte ne plia aktuala problemo, sed nura komuna programa postulo de ĉiuj socialismaj partioj, en tiuj tagoj restis tute en ombro. Sed anstataŭe vaste disvolviĝis antaŭ la amasoj dum strata agitado alia slogano, inkluzivinta ege gravan kaj respondecan enhavon. Tio estis la slogano "Eks la militon!", sub kiu okazis ĉiuj mitingoj de la februaraj tagoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Уличное движение масс в февральские дни не обнаруживало никакой планомерности. Никакого правильного руководства им констатировать было нельзя. Вообще народным движением, как это бывает всегда, организованные социалистические центры не руководили и политически не вели его к какой-либо определенной цели. Конечно, традиционный, можно сказать, наш старый национальный лозунг "Долой самодержавие!" был на устах всех многочисленных уличных ораторов из социалистических партий. [...] Проблема же власти совершенно не ставилась перед массами. И, в частности, лозунг "Учредительного собрания", будучи не очередной проблемой дня, а лишь общим программным положением всех социалистических партий, оставался совершенно в тени в эти дни. Но зато во всю ширь развертывался перед массами в уличной агитации другой лозунг, включивший в себя крайне существенное и ответственное содержание. Это был лозунг "Долой войну!", под которым проходили все митинги февральских дней<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 53.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Rusia [[socialismo]] kaj rusia konscia [[proletaro]], malsame ol la okcidenteŭropa socialismo de la militantaj landoj (escepte de [[Italio]]) plejparte estis okupanta rezolutan pozicion kontraŭ enlanda paco kaj kontraŭ subteno de de la [[Unua mondmilito|imperiisma milito]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Российский социализм и российский сознательный пролетариат, не в пример социализму западно-европейскому воюющих стран (за исключением Италии), в своем большинстве занимал решительную позицию против гражданского мира и против поддержки империалистической войны<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 53.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Estis à priori klare ke se kalkuli je burĝa potenco kaj aligi la [[burĝaro]]n al la [[revolucio]], do necesas provizore ''forigi la kontraŭmilitajn sloganojn'' [...] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Было à priori ясно, что если рассчитывать на буржуазную власть и присоединить буржуазию к революции, то надо временно ''снять с очереди лозунги против войны'' [...]<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 54.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = ''Politika slogano de la [[burĝaro]], al kiu aliĝis ankaŭ la tuta radikala [[intelektularo]], estis tiutempe "ministerio respondeca al la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Dumao]]"''. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = ''Политическим лозунгом буржуазии, к которому пристала и вся радикальная интеллигенция, было в эти дни "ответственное перед Думой министерство"''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 54.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Dume la movado plu kreskis. Senpovo de la polica aparato iĝis ĉiuhore pli evidenta. La mitingoj okazis jam preskaŭ laŭleĝe, ĉe tio milittrupoj forme de siaj komandestroj kuraĝis al neniuj aktivaj pozicioj kontraŭ la kreskantaj kaj plenigantaj la ĉefajn stratojn amasoj. Specialan lojalecon neatendite montris [[Kozakoj|kozakaj]] trupoj, kiuj en kelkaj lokoj dum rektaj interparoloj estis substrekantaj sian neŭtralecon, kaj foje montris rektan inklinon al interfratiĝo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Между тем движение все разрасталось. Бессилие полицейского аппарата становилось с каждым часом все очевиднее. Митинги происходили уже почти легально, причем воинские части, в лице своих командиров, не решались ни на какие активные позиции против возраставших и заполнявших главные улицы толп. Особенную лояльность неожиданно проявили казацкие части, которые в некоторых местах в прямых разговорах подчеркивали свой нейтралитет, а иногда обнаруживали прямую склонность к братанию<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 56.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Preskaŭ ĉe la enirejo de "Kroniko", ĉe pordego de apuda [[fabriko]], mi alfrontis grupeton da civiluloj, laŭ aspekto [[laboristo]]j.</br>— Ili kion volas, — diris unu kun morna vizaĝo. — Ili volas doni panon, repaciĝi kun [[germanoj]] kaj doni egalecon al la [[Judoj|judaĉoj]]...</br>"Tre trafe!", ekpensis mi, fascinita je tiu brila vortumo de la programo de la [[Februara revolucio|granda revolucio]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Почти у подъезда "Летописи", у ворот соседнего завода, я натолкнулся на небольшую группу штатских, с виду рабочих.</br>— Они чего хочут, — говорил один с мрачным видом. — Они хочут, чтобы дать хлеба, с немцем замириться и равноправия жидам...</br>"Не в бровь, а прямо в глаз", — подумал я, восхищенный этой блестящей формулировкой программы великой революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 58.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Rakonto de [[Kerenskij]], kiel kutime ekscitita, iom patosa kaj iom teatreca, temis ĉefe pri [[paniko]] kaj embarasiteco de la burĝa-deputita amaso. [...] Ekrotaciinte je la kirlo de la eventoj, troviĝante je la centro de la politikaj procezoj, li videble ne vidis komplete kaj nek taksis la ĉefajn mekanismojn kaj karakterajn trajtojn de la estiĝanta revolucia situacio. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Рассказ Керенского, как всегда возбужденный, несколько патетический и несколько театральный, говорил главным образом о панике и растерянности буржуазно-депутатской массы. [...] Закружившись в вихре событий, находясь в горниле политиканства, он явно не охватывал и не оценивал основных пружин и характерных штрихов возникающей революционной ситуации<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 58.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La ĉefa slogano plu estis "Eks la [[Unua mondmilito|militon]]!", kiu same kiel la aŭtokratio estis konsiderata la fonto de ĉiuj problemoj, kaj interalie de nutraĵa ĥaoso. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Основным лозунгом было по-прежнему "Долой войну!", которая наряду с самодержавием толковалась как источник всех бедствий, и, в частности, продовольственной разрухи<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 59.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Menciindas ĉi tie ke ekde 1906—1907 mi ne estis ligita formale al iu ajn partio kaj organizaĵo. Mia pozicio de "sovaĝulo" certe ekskludis eblecon de rekta kaj des pli gvida laboro en praktika [[socialismo]]. Mi estis plejparte literaturisto. Sed mia literatura agado estis tamen proksime ligita al la movado [...] mi konservis sufiĉe proksimajn rilatojn kun ĉiuj socialismaj partiaj rondoj. La centroj sufiĉe bone konis min kaj nemalofte uzis por diversaj aferoj. Kaj interalie jam kiel redaktoro de "Kroniko" mi konservis la plej intensajn rilatojn kun literatura-socialisma ''elmigrado'' de diversaj fakoj. Dum la [[Unua mondmilito|milito]] oni min konstante estis alvokantaj al diversaj kontraŭleĝaj literaturaj entreprenoj de la internaciisma karaktero. Krome verŝajne eĉ ne unu provo de interpartiaj blokoj, unuiĝoj, koalicioj dum lastaj jaroj okazis sen mia partopreno. En tia pozicio mi restis ankaŭ antaŭ la [[revolucio]]. [...] Sed tiu ĉi pozicio senigis min ankaŭ je avantaĝoj de la partiano kaj gvidanto, ĉar mi tamen restis por ĉiuj "sovaĝulo" fremdulo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Надо упомянуть здесь, что начиная с 1906—1907 годов я не был связан формально ни с одной из партий и организаций. Мое положение "дикого", конечно, исключало возможность непосредственной, а тем более какой-либо руководящей работы в практическом социализме. Я был литератором по преимуществу. Но моя литературная деятельность была все же тесно связана с движением [...] я сохранял довольно тесные связи со всеми социалистическими партийными кругами. Центры довольно хорошо знали меня и нередко использовали по различным делам. И, в частности, уже в качестве редактора "Летописи" я сохранял самые интенсивные сношения с литературно-социалистической ''эмиграцией'' разных направлений. Во время войны меня постоянно привлекали в различные нелегальные литературные предприятия интернационалистского оттенка. А кроме того, вероятно, ни одна попытка межпартийных блоков, объединений, коалиций в последние годы не обходилась без моего участия. В таком положении я находился и ко времени революции. [...] Но это положение лишало меня и выгод партийного человека и руководителя, ибо я все же оставался для всех "диким" и чужим<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 60.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] aŭtoritataj estroj, partiaj gvidantoj ''ĉeestis'' en neniu partio, preskaŭ senescepte. Ili estis en [[ekzilo]], en [[malliberejo]]j aŭ en [[elmigrado]]. Je postenoj de altranguloj de la granda movado dum la plej gravaj ĝiaj momentoj estis homoj tute duagradaj, eble lertaj organizantoj, sed certe rutinuloj de ordinara partia laboro de la aŭtokratia epoko. Necesajn ''politikajn'' horizontojn en novaj cirkonstancoj, efektivan politikan gvidadon de la eventoj, efektivan altecon de la situacio ne eblis atendi de ili en plejparto de la kazoj. En vico de tiaj movadestroj mi sentis min plenrajta kaj nesenutila. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] авторитетнейших руководителей, партийных лидеров ''не было налицо'' ни в одной из партий, почти без исключения. Они были в ссылке, в тюрьмах или в эмиграции. На постах ответственных руководителей великого движения в ответственнейшие его моменты стояли люди совершенно второстепенные, может быть, искусные организаторы, но во всяком случае рутинеры обычной партийной работы эпохи самодержавия. Надлежащих ''политических'' горизонтов в новой обстановке, действительного политического руководства событиями, словом, действительной высоты положения от них в огромном большинстве случаев было ожидать нельзя. В ряду таких руководителей движения я чувствовал себя полноправным и небесполезным<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 60.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La popolo ''ne inklinis al la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Ŝtata Dumao]]'', nek interesiĝis pri ĝi kaj nek planis politike, nek teknike fari ĝin centro de la movado. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Народ ''не тяготел к Государственной думе'', не интересовался ею и не думал ни политически, ни технически делать ее центром движения<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 61.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La aŭtoritatoj ''devus'' senprokraste trovi kaj ekuzi necesan militan aŭ polican trupon. Ŝanceliĝoj kaj prokrastoj estis evidente kaj laŭvorte mortigaj. La momento estis decidanta la sorton de la jarcenta carismo... Kiu konkrete trupo estis pafanta la manifestacion ĉe la Nevskij [Avenuo] vespere la 25-an de februaro, mi ne scias ĝis nun. Sed iel aŭ tiel la aŭtoritatoj sukcesis transiri al [[ofensivo]]. Tio estis la turnopunkto de la eventoj, transirintaj al nova fazo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Власти ''должны'' были, не медля ни часа, найти и пустить в дело надлежащую военную или полицейскую часть. Колебания и промедления были явно и буквально подобны смерти. Момент был, решающий судьбу векового царизма… Какая именно часть расстреливала на Невском манифестацию вечером 25 февраля, я не знаю до сих пор. Но так или иначе властям удалось перейти в наступление. Это был поворотный пункт событий, вступивших в новую фазу<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 61.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Maksim Gorkij|Gorkij]] certe havis rilatojn kun la tuta [[Peterburgo]], de supre ĝis malsupre. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Горький, естественно, имел связи со всем Петербургом сверху донизу<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 62.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Interalie estis venantaj sufiĉe altnivelaj estroj de la [[bolŝevistoj]]. Kaj ilia malfleksemo, pli ĝuste ilia malkapablo profunde pripensi politikan problemon kaj vortumi ĝin, impresis nin deprime. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Между тем приходили довольно ответственные руководители большевиков. И их прямолинейность, а вернее, их неспособность вдуматься в политическую проблему и поставить ее производили на нас угнетающее впечатление<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 62.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Diferenco de la antaŭaj "tumultoj" konsistis je stato kaj je la tuta eksteraĵo de la "subpremantaj" la movadon armeaj, kozakaj kaj eĉ policaj trupoj. Iujn el ili, eble junkrojn, oni devigis pafi kaj per tio oni teroris la senarman disan homamason. Aliaj obeeme staris je densaj vicoj ĉirkaŭ kelkaj lokoj. La triaj, ankaŭ obeemaj al [[ordono]], je grupoj iradis tra la urbo kiel patroloj. Sed ĉio ĉi havis hazardan, malseriozan, malveran karakteron. Kaj la vicoj, kaj la patroloj aspektis tiel kvazaŭ ili sopiras organizitan [[perforto]]n kontrua si, elrigardas kaj serĉas pretekston por kapitulaci. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Отличие от прежних «беспорядков» заключалось в состоянии и во всем внешнем облике «подавляющих» движение армейских, казачьих и даже полицейских частей. Кого‑то из них, быть может юнкеров, заставили стрелять, и этим терроризировали безоружную распыленную толпу. Другие послушно стояли густыми цепями вокруг некоторых пунктов. Третьи, также послушные приказу, группами ходили по городу в качестве патрулей. Но все это носило какой‑то случайный, несерьезный, ненастоящий характер. И цепи, и патрули имели такой вид, что они жаждут организованного насилия над собой, высматривают и ищут повода для сдачи<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 63—64.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Estis neimageble ke tiu ĉi taĉmento ekcelus la fusilojn kaj ekpafus kontraŭ siaj kunparolantoj, kaj neniu en la homamaso kredis tian eblecon eĉ unu minuton. Inverse, la soldatoj videble tute ne kontraŭis se ilia fronto estus trarompita kaj verŝajne multaj kundividus siajn armilojn kun la homamaso. Sed la homamaso ne havis tiajn intencojn, nek tiajn potencojn... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Чтобы этот отряд взял ружья на прицел и открыл пальбу по своим собеседникам, было немыслимо, и никто из толпы не верил в такую возможность ни на минуту. Напротив, солдаты явно не имели ничего против того, чтоб их фронт был прорван, и, вероятно, многие поделились бы своим оружием с толпой. Но в толпе не было ни таких намерений, ни таких сил…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 64.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Pavlovskij Imperiestra Gvardia Regimento|Pavlovskij Regimento]] certe havas honoron de la unua dum la revolucio armea elpaŝo kontraŭ la armitaj fortoj de la carismo. Mankis loko por iuj ajn duboj ĉe iu ajn; ne eblis paroli pri definitiva venko de la revolucio sen venko super la armeo, sen transiro de la armeo — ĉu aktive aŭ pasive, sed nepre je plej granda sia parto — al la flanko de la revolucia popolo. Kaj la Pavlovskij Regimento komencis tion vespere la 26-an de februaro. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Павловскому полку, во всяком случае, принадлежит честь первого в революции выступления армии против вооруженных сил царизма. Никаких сомнений ведь ни для кого быть не могло; ни о какой конечной победе революции не могло быть речи без победы над армией, без перехода армии — активно или пассивно, но непременно в большей своей части — на сторону революционного народа. И Павловский полк положил этому начало вечером 26 февраля<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 66.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Mi konis [[Kerenskij]] jam sufiĉe longe, ekde mia reveno de la ekzilo al [[Arĥangelsko]], post kiu mi transloĝiĝis de [[Moskvo]] al [[Peterburgo]], komence de 1913. [...] Dum mia kontraŭleĝa vivo, mi multfoje noktis ĉe li en la Zagorodnij Avenuo, 23 kaj nemalofte post kiam li aranĝis por mi liton en sia kabineto, komenciĝis longegaj, vere rusaj konversacioj duope, ĝis malfrua nokto. Plurfoje li venis al mi je "Sovremennik", laŭ sia kutimo kvazaŭ uragano impetis la akceptejon, lasinte nedisigeblan paron de siaj kaŝpolicistoj deĵori ĉe la redakcia ŝtuparejo kaj devigante min poste duobligi sekurecon. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенского я знаю уже довольно давно, со времени моего возвращения из архангельской ссылки, после которой я переселился из Москвы в Петербург, в самом начале 1913 года. [...] Во время моего нелегального положения я много‑много раз ночевал у него на Загородном проспекте, 23, и нередко после того, как он устраивал для меня постель в своем кабинете, начинались длиннейшие, истинно русские разговоры один на один, до глубокой ночи. Не раз он являлся ко мне в «Современник», по обыкновению как буря врывался в переднюю, оставив неотлучную пару своих «шпиков» караулить у подъезда редакции и заставляя меня потом удваивать меры предосторожности<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 66—67.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Jes, pezan ŝarĝon la historio metis sur la malfortajn ŝultrojn!.. [[Kerenskij]] havis, kiel mi diris plurfoje, orajn manojn, celante lian supernaturan [[energio]]n, mirindan laborkapablon, neelĉerpeblan temperamenton. Sed Kerenskij havis nek necesan ŝtatan ''kapon'', nek veran politikan ''lernejon'' [...] Sed li estis efektive neanstataŭigebla kaj monopola. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Да, тяжелое бремя история возложила на слабые плечи!.. У Керенского были, как говаривал я, золотые руки, разумея под этим его сверхъестественную энергию, изумительную работоспособность, неистощимый темперамент. Но у Керенского не было ни надлежащей государственной ''головы'', ни настоящей политической ''школы'' [...] Но он был действительно незаменим и монополен<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 67.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Kiel estas konate, [[Kerenskij]] en la politika polico estis registrita sub kromnomo "Rapida". Efektive li estis kuranta laŭ stratoj, saltante je tramon kaj elsaltante reen sen atendi la halton. La kaŝpolicistoj ne povis atingi lin piede, do krom du piedirantoj, ĉe Kerenskij deĵoris ankaŭ veturigisto. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Как известно, Керенский фигурировал в охранке под кличкой «Скорый». Действительно, он стремглав бегал по улицам, прыгая в трамвай и выпрыгивая на ходу обратно. Филеры не поспевали за ним пешком, и, кроме двух пеших, при Керенском стоял еще извозчик<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 67.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Kerenskij]] estis sincera demokrato, luktanto por la venko de la [[revolucio]] — kiel li estis ĝin komprenanta. Li, kiel mi sciis jam tiam, ne kapablis efektivigi siajn bonajn intencojn. Sed ne eblas juĝi neeblon. Tio rilatas liajn malsufiĉajn resursojn de la ''aganto'', ne liajn subjektivajn trajtojn de la ''persono''. Mi asertas: Kerenskij efektive estis konvinkita, ke li estas socialisto kaj demokrato. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский был искренний демократ, борец за торжество революции — как он понимал ее. Ему было, заведомо для меня, не под силу осуществить его добрые намерения. Но на нет и суда нет. Это касается его недостаточных объективных ресурсов как ''деятеля'', а не его субъективных свойств как ''личности''. Я утверждаю: Керенский действительно был убежден, что он социалист и демократ<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 68.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Kerenskij]] ne nur neniam estis kapabla je sinofero, sed li sendube estis ĉiam honorama, kaj dum la revolucio lia sufiĉa granda honoramo jam transiris je la same granda potencamo. [...] Li, Kerenskij, tiom kredis je siaj fortoj, je sia providenca destino, ke li ne estis disiganta propran agadon, proprajn sukcesojn, propran karieron disde la sortoj de la aktuala demokratia movado en [[Rusio]]. Pro tio okazis ke Kerenskij ne nur imagis sin socialisto, sed ankaŭ imagis sin iom [[Bonaparto]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский не только никогда не был способен на самозаклание, но был положительно честолюбив всегда, а в революции его основательное честолюбие уже перешло в такое же властолюбие. [...] Он, Керенский, настолько верил в свои силы, в свое провиденциальное назначение, что не отделял собственной деятельности, собственных успехов, собственной карьеры от судеб современного демократического движения в России. Отсюда произошло то, что Керенский не только воображал себя социалистом, но и вообразил себя немножко Бонапартом<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 68—69.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Kerenskij]] ] Lia arda, [[Turkestano|turkestana]] temperamento kontribuis al tio ke dum la [[revolucio]] li baldaŭ spertis kapturniĝon pro grandegaj eventoj kaj sia loko je ili. Kaj lia sendube denaska inklino al soleneco, dekoracioj, teatreco definitive ŝanĝis lin kiam li iĝis prezidanto de la revolucia registaro. Kaj se rememori ke pro sia superhoma, plej nervoziga laboro li estis grave elĉerpita jam antaŭ la revolucio, iĝos klare: la revolucia ministro Kerenskij ne povus ne transformiĝi je la plej senbrida, orgojla kaj incitema, ema al arbitreco, ne kapabla sin deteni de la plej riskaj aventuroj, kriemulo kun trajtoj de aŭtokrato sen potenco, kun trukoj de [[orakolo]] sen [[scio]] kaj kompreno. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Его бурный, туркестанский темперамент способствовал уже прямо тому, что в революции его голова не замедлила просто закружиться от грандиозных событий и его места среди них. А его несомненная врожденная склонность к торжественности, декоративности, театральности довершила дело к эпохе его президентства в революционном правительстве. И если припомнить, что в результате своей сверхчеловеческой, самой нервотрепательной работы он был уже истрепан ко времени революции, то будет ясно: революционный министр Керенский не мог не превратиться в самого безудержного, заносчивого, запальчивого и раздраженного, склонного к самодурству, не способного воздержаться от самых рискованных авантюр крикуна с замашками самодержца без власти, с приемами оракула без знания и понимания<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 69.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] [[Kerenskij]] partoprenis plej rekte je partiaj aferoj de la [[socialistoj-revoluciuloj]] [...] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Керенский принимал самое непосредственное участие в партийных эсеровских делах [...]<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 69.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Mi asertas ke [[Kerenskij]] ''ne havis'' iun ajn strikte ellaboritan ''direkton'', iun ajn formitan konceptaron. Tiu ĉi arde flama impresionisto, gvidanto de unu, malkaŝa, partio (laboruloj) kaj aktiva membro de alia, subtera ([[socialistoj-revoluciuloj]]) anstataŭ politika sistemo havis nur mensostaton, grave ŝanceligatan de politika vento kaj de altir-forpuŝaj fortoj de aliaj sociaj grupoj. Fine, li estis egale indiferenta al sia "laboruleco" kaj al sia "socialist-revolucieco"; kaj li ne multe zorgis kiel akrigi, rafini siajn vidpunktojn je tiu aŭ alia direkto, restante nura maldekstra radikala intelektulo, facile kombinante subteron kaj vastan malkaŝan arenon... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я утверждаю, что у Керенского и ''не было'' никакого строго выработанного ''направления'', никакой сколько‑нибудь законченной системы воззрений. У этого бурно‑пламенного импрессиониста, лидера одной, открытой, партии (трудовиков) и деятельного члена другой, подпольной (эсеров) вместо политической системы было лишь умонастроение, колеблемое в значительных пределах политическим ветром и притягательно‑отталкивающими силами других общественных групп. В конце концов он был равнодушен и к своему «трудовизму», и к своему «эсерству»; и он не особенно заботился о том, чтобы заострить, рафинировать свои взгляды в ту или в другую сторону, оставаясь только левым радикальным интеллигентом, легко совмещая подполье с широкой открытой ареной…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 70.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Kerenskij]] ] Li estis laŭ sia naturo agitanto, opoziciestro, popola [[tribunuso]]. Sed li ne estis laŭ naturo ŝtatulo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Он был по природе агитатором, лидером оппозиции, народным трибуном. Но он не был по природе государственным человеком<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 71.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Kerenskij]] apartenis al la socialistoj de la [[Popola Volo|popolvola]] tipo. En la lingvaĵo de la marksisma [[socialismo]] tio signifas ke Kerenskij estis etburga demokrato. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский принадлежал к числу социалистов народнического толка. На языке марксистского социализма это означает, что Керенский был мелкобуржуазным демократом<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 71.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Al la malsupraj sociaj tavoloj, al la amasoj kaj ilia movado [[Kerenskij]]-n ligis teoria ideo, "devosento". Li konsideris necesa ''havi ilin kiel "deirpunkton"'' en sia socia [[laboro]]. Sed li estis impetanta de ili al aliaj sferoj, al aliaj labormetodoj, kie li sentis sin kvazaŭ hejme. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = К низам, к массам и их движению Керенского привязывала теоретическая идея, «сознание долга». Он считал необходимым ''от них «исходить»'' в своей общественной работе. Но он рвался от них в иные сферы, к иным приемам работы, где он чувствовал себя как дома<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 72.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 27-a de februaro] Decida horo, pri kiu revis, por kiu laboris generacioj, sendube venis. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Решающий час, о котором мечтали, для которого работали поколения, явно наступил<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 73.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Ĉar armitaj, malsataj, neprizorgataj, terorataj kaj nekonsciaj soldataj amasoj prezentis nun por la revolucia afero ne malpli grandan danĝeron ol organizitaj fortoj de la carismo. Ekzistado de tiuj lastaj krome estis dubinda. La unuaj haveblis sendube. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ибо вооруженные, голодные, бесприютные, терроризированные и несознательные солдатские массы представляли сейчас для дела революции не меньшую опасность, чем организованные силы царизма. В существовании последних к тому же могли быть сомнения. Первые же были налицо<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 76.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Angoro]] pro mizera pozicio de la spektanto de la grandaj eventoj atingis ekstreman limon. Fari ion ajn, sed aktive, kiel "bolteto" de eventoj... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Томление духа от жалкого положения зрителя великих событий достигло крайних пределов. Делать что угодно, но активно, в качестве какого угодно «винтика» событий…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 78.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Al ni estis renkontiĝantaj aŭtoj, malpezaj kaj kamionoj, en kiuj sidis kaj staris [[soldato]]j, [[laboristo]]j, [[studento]]j, [[fraŭlino]]j kun sanitaraj brakbendoj kaj sen ili. [[Dio]] scias de kie aperis ĉio ĉi, kien ĝi hastis kaj kiucele! Sed ĉiuj pasaĝeroj de tiuj ĉi aŭtoj estis ekscititaj ekstreme, kriis, svingis la manojn kaj apenaŭ estis komprenantaj kion ili faras. [[Fusilo]]j estis klinitaj antaŭen kaj panika pafado certe komenciĝus ĉe iu ajn plej eta preteksto. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Нам встречались автомобили, легковые и грузовики, в которых сидели и стояли солдаты, рабочие, студенты, барышни с санитарными повязками и без них. Бог весть откуда взялось все это, куда мчались и с какими целями! Но все пассажиры этих автомобилей были возбуждены до крайности, кричали, размахивали руками и едва ли отдавали себе отчет в том, что они делают. Винтовки были наперевес, и паническая пальба, конечно, открылась бы при первом малейшем поводе<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 80.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [apud la Tavrida palaco] Apud la palaca enirejo staris vico da aŭtoj de diversaj tipoj. Je ili enaŭtiĝis armitaj homoj, estis enportataj iuj resursoj. Sur iuj staris po mitralo. Rimarkinde estis ke je preskaŭ ĉiu ĉeestis [[virino]]j, kiuj en tioma kvanto ŝajnis troaj. Evidente iu estis organizanta ekspediciojn ien. Estis krioj kaj malordo. Ordemuloj evidente estis tro multnombraj dum videble malsufiĉis obeemuloj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ближе к входу во дворец стоял ряд автомобилей разных типов. В них усаживались вооруженные люди, грузились какие‑то припасы. На иных было по пулемету. Обращало на себя внимание присутствие чуть не в каждом из них женщин, которые в таком количестве казались излишними. Очевидно, кем‑то, куда‑то снаряжались экспедиции. Был крик и беспорядок. Охотников приказывать было явно слишком много, и был явный недостаток в охотниках повиноваться<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 80.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] [[Pavel Miljukov|P. N. Miljukov]], la centra persono de la burĝa [[Rusio]], gvidanto de la sola tiutempe oficiala organo de la potenco en [[Peterburgo]], fakte estro de la unua revolucia registaro. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] П. Н. Милюков, центральная фигура буржуазной России, лидер единственного в данный момент официального органа власти в Петербурге, фактически глава первого революционного правительства<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 83.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Ivan Grigorjeviĉ Ŝĉeglovitov|Ŝĉeglovitov]] estis arestita en sia loĝejo fare de iu studento, invitinta tiucele renkontitan surstrate grupon da armitaj [[soldato]]j. Sub ilia gardo Ŝĉeglovitov estis alportita al la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Ŝtata Dumao]] proksimume je la tria horo tage. Oni enkondukis lin je la Halo de Jekaterina, kien la iniciatema studento petis Kerenskij veni. Ĉirkaŭ la neniam vidita spektaĵo amasiĝis scivolemuloj. La cara altrangulo staris, malalte klininte la kapon, kiam la veninta Kerenskij deklamis la frazon, kiun li plurfoje ripetis dum tiuj ĉi tagoj.</br>— Civitano Ŝĉeglovitov, — diris li, — je la nomo de la [[popolo]] mi deklaras vin arestita. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Щегловитов был арестован на своей квартире каким‑то студентом, пригласившим с собой для этой цели встреченную на улице группу вооруженных солдат. Под их конвоем Щегловитов был доставлен в Государственную думу около трех часов дня. Его ввели в Екатерининскую залу, куда инициативный студент просил выйти Керенского. Вокруг невиданного зрелища собралась толпа любопытных. Царский сановник стоял, низко опустив голову, когда подошедший Керенский декламировал фразу, повторенную им в эти дни не один раз.</br>— Гражданин Щегловитов, — сказал он, — от имени народа объявляю вас арестованным<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 85.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = ''[[Pavel Miljukov|Miljukov]]'' estis tiam la centra persono, animo kaj cerbo de ĉiuj burĝaj politikaj rondoj. Li estis difinanta politikon de la tuta [[Progresa Bloko]], kie li oficiale staris je la maldekstra alo. ''Sen li'' ĉiuj burĝaj kaj dumaaj rondoj tiumomente estus disigita amaso, kaj sen li ekzistus neniu burĝa politiko dum la unua periodo de la revolucio [...] tiun ĉi fatalan homon mi ĉiam konsideris unu kapon pli alta ol liaj kamaradoj el la Progresa Bloko, do unu kapon pli alta ol ĉiuj pilieroj, ĉiuj elektituloj, kremo, belaĵoj kaj fieraĵoj de nia [[burĝaro]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = ''Милюков'' был тогда центральной фигурой, душой и мозгом всех буржуазных политических кругов. Он определял политику всего «Прогрессивного блока», где официально он стоял на левом фланге. ''Без него'' все буржуазные и думские круги в тот момент представляли бы собой распыленную массу, и без него не было бы никакой буржуазной политики в первый период революции [...] этого рокового человека я всегда считал стоящим головой выше своих сотоварищей по «Прогрессивному блоку», то есть головой выше всех столпов, всего цвета, сливок, красы и гордости нашей буржуазии<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 86.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Antaŭ ol la carismo definitive falis, necesis teniĝi je ĝi, necesas ''teni'' ĝin, necesas ''sur ĝia bazo'' konstrui la tutan internan kaj eksteran programon de la nacional-liberalismo — tion estis komprenanta ĉiu ajn almenaŭ iom sperta burĝa elemento. Tiu ĉi vojo estas absoluta bono kaj almenaŭ ĝi estas evidente la plej eta malbono. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Пока царизм окончательно не пал, надо держаться за него, надо ''держать'' его, надо ''на его базисе'' строить всю внутреннюю и внешнюю программу национал‑либерализма, — это понимал всякий сколько‑нибудь искушенный элемент буржуазии. Этот путь есть абсолютное благо и, во всяком случае, самоочевидное наименьшее зло<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 87.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 27-an de februaro] Je tiu momento el la kabineto de [[Miĥail Vladimiroviĉ Rodzjanko|Rodzjanko]] la ĉambron eniris [[Pavel Miljukov|Miljukov]]. Post vidi nian grupon, li rekte marŝis al nia tablo. Li havis solenan aspekton kaj apenaŭ detenatan rideton sur la lipoj.</br> — Estas farita la decido, — diris li, — ni prenas la potencon... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В эту минуту из кабинета Родзянки в комнату вошел Милюков. Увидев нашу группу, он прямо направился к нашему столу. У него был торжественный вид и сдерживаемая улыбка на губах.</br> — Состоялось решение, — сказал он, — мы берем власть…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 97.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] Mi ekstaris kaj ekvidis: du soldatoj, kroĉinte per bajonetoj portreton de [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolao la 2-a]] fare de [[Ilja Repin|Repin]], ritme kaj akorde estis tirantaj ĝin de du flankoj. Super loko de prezidanto de la dumaa Blanka Halo post unu minuto restis nura malplena kadro, kiu plu malplenis en tiu ĉi ejo de la revolucio ankoraŭ plurajn monatojn... Strange! Al mi eĉ ne venis je la kapo zorgi pri la sorto de tiu ĉi portreto. Kaj mi ĝis nun ne konas ĝian sorton. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я встал и увидел: два солдата, подцепив штыками холст репинского портрета Николая II, мерно и дружно дергали его с двух сторон. Над председательским местом думского Белого зала через минуту осталась пустая рама, которая продолжала зиять в этом зале революции еще много месяцев… Странно! Мне совершенно не пришло в голову озаботиться судьбой этого портрета. И до сих пор я не знаю его судьбы<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 104.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Krome ne indas forgesi ke tiama [[Oficiro|oficiraro]] de la ĉefurbo tute ne estis la malnova gvardia regula oficiraro: ĝi estis superplena je suboficiroj, do je diversaj triaj elementoj, pretaj aliĝi al la [[revolucio]] tutforte kaze de fizika sekureco kaj ebleco iel aŭ tiel agordi rilatojn kun malkredema soldata amaso... Pro tio ĉi gvidantoj de la [[demokratio]], kaj interalie la Ekzekutiva Komitato, per ĉiuj fortoj klopodis ke la oficiraro revenu al siaj trupoj kaj al siaj devoj, dum la [[soldato]]j denove agnosku la oficiraron. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = К тому же не надо забывать, что тогдашнее офицерство столицы далеко не было старым гвардейским кадровым офицерством: оно было переполнено прапорщиками, то есть всякого рода третьим элементом, готовым примкнуть к революции не за страх, а за совесть в случае физической безопасности и при возможности так или иначе наладить отношения с недоверчивой солдатской массой… В результате всего этого руководители демократии, и в частности Исполнительный Комитет, всеми силами стремились к тому, чтобы офицерство вернулось к своим частям и к своим обязанностям, а солдаты вновь признали бы офицерство<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 105.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro en la Tavrida palaco] La palacon jam estis enfluantaj densaj vicoj de civila publiko kaj intermiksiĝantaj kun [[soldato]]j. La haloj jam komencis reveni al hieraŭa aspekto. Venintoj de la urbo rakontis ke la ĉefurbo ankoraŭ estas for de la ordo kaj kvieto. En diversaj urbopartoj oni estis disrabantaj vendejojn, stokejojn, loĝejojn kaj ankoraŭ oni plu disrabas ie kaj tie. [[Krimulo]]j, liberigitaj hieraŭ el la [[prizono]]j, kune kun politikaj malliberuloj, intermiksiĝinte kun la [[nigra centopo]], gvidas la pogromulojn, rabas kaj bruligas. Surstrate estas malsekure: de subtegmentejoj pafas gardistoj, policistoj, ĝendarmoj, kortistoj. Ili provokas tumultojn kaj [[anarĥio]]n. Responde al ili amasoj da [[laboristo]]j kaj soldatoj komplete detruas policejojn, kaptas kaj batas "policaĉojn" senkompate. Ĉiujn suspektatajn esti servistoj de la malnova reĝimo oni kaptas kaj en diversaj lokoj estas arestitaj miloj da kulpuloj kaj senkulpuloj. Vicoj da tiaj arestitoj plu estas kondukataj tra vestiblo akompane de malicaj krioj de soldatoj kaj laboristoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Во дворец уже вливались густые ряды штатской публики и перемешивались с солдатами. Залы уже начинали принимать вчерашний вид. Приходившие из города рассказывали, что столица еще далека от порядка и успокоения. В разных концах разгромили магазины, склады, квартиры и еще громят то‑то и там‑то. Уголовные, освобожденные вчера из тюрем, вместе с политическими, перемешавшись с черной сотней, стоят во главе громил, грабят, поджигают. На улицах небезопасно: с чердаков стреляют охранники, полицейские, жандармы, дворники. Они провоцируют свалку и анархию. В ответ им толпы рабочих и солдат не оставляют камня на камне от полицейских учреждений, ловят и избивают «фараонов» нещадно. Всех подозрительных по службе старому режиму хватают, и под арестом в различных местах сидят тысячи правых и виноватых. Вереницы таких арестантов по‑прежнему проводили через вестибюль под озлобленные крики солдат и рабочих<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 108—109.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] [...] granda parto de diversspeca publiko alkroĉis sur sin ruĝajn bantojn "por ĉiu ajn kazo", dum la kortistoj certe pro [[timo]] trakuris ĉion serĉante kion ruĝan similan al [[flago]] oni povus pendigi sur pordego... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] огромная часть всякого люда нацепила на себя красные бантики «на всякий случай», а дворники уже явно с перепугу сбились с ног, отыскивая, что бы такое красное под видом флага вывесить на воротах…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 109.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Partiaj kromnomoj kaj literaturaj [[pseŭdonimo]]j ĉe la cara reĝimo estis kaŭzitaj de evidenta neceso. Post la [[revolucio]] ili unuan tempon estis uzataj pro tiu simpla kialo ke ilin ien aŭ tiel ''konis'' pli aŭ malpli vastaj rondoj, dum oficialajn nomojn el pasportoj ofte konis tute neniu. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Партийные клички и литературные псевдонимы при царском режиме вызывались очевидной необходимостью. После революции они в первое время были в ходу по той простой причине, что их так или иначе ''знали'' в более или менее широких кругах, а официальных имен из паспортов часто решительно никто не знал<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 111.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Mi persone akceptis en tiu tago longan vicon da tiaj delegacioj kaj, ĉar mi havis por gvido neniun konstitucion, do mi havis ankaŭ nek fortojn, nek kialojn rifuzi alvenon al la [[Petrograda Soveto|Soveto]] de diversspecaj delegatoj, flamantaj je unua revolucia ardo. Aliaj membroj de la Ekzekutiva Komitato kaj nia mandata komisiono agis same. Sekve de tio post kelkaj tagoj nombro de la membroj de la Soveto atingis homeran kaj absurdan ciferon, preskaŭ 2000 homoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я лично принял в этот день длинный ряд такого рода делегаций и, не имея для руководства никакой конституции, не имел ни сил, ни оснований отказать в допущении в Совет всякого рода делегатам, горевшим первым революционным жаром. Другие члены Исполнительного Комитета и сама наша мандатная комиссия поступали так же. И в результате через несколько дней число членов Совета достигло гомерической и абсурдной цифры, чуть ли не 2000 человек<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 116.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] [...] al mi, membro de la Ekzekutiva Komitato, ĝis nun estas tute nekonate pri kio okupiĝis la ''[[Petrograda Soveto|Soveto]]'' dum tiu ĉi tago. Kaj ne estas konate pro tio ke mi ne interesiĝis pri tio nek tiam, nek poste. Mi ne interesiĝis pro tio ke estis evidente: la tuta praktika centra laboro ekkuŝis sur la ŝultrojn de la Ekzekutiva Komitato. La Soveto en tiu momento je tiamaj cirkonstancoj, ĉe ties nombra kaj kvalita enhavo estis evidente nelaborkapabla eĉ kiel [[parlamento]] kaj plenumis sole ''moralajn funkciojn''. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] мне, члену Исполнительного Комитета, до сих пор совершенно неизвестно, чем занимался ''Совет'' в течение этого дня. И неизвестно потому, что я не интересовался этим ни в те часы, ни после. Не интересовался же я потому, что было очевидно: вся практическая центральная работа легла на плечи Исполнительного Комитета. Совет же в этот момент в данной обстановке, при данном его количественном и качественном составе был явно неработоспособен, даже как парламент, и выполнял лишь ''моральные функции''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 116.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] Ministrojn unu post alia (verŝajne ankaŭ por ilia [[sekureco]]) oni komencis alporti al la Tavrida palaco. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Министров же одного за другим (также, пожалуй, в интересах их безопасности) стали свозить в Таврический дворец<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 117.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] Mankis iuj ajn [[dubo]]j: se tio efektive estus [[kozakoj]] aŭ atakinta organizita trupo, eĉ se nombre ridinde mizera, do oni povus atendi savon de nenie kaj la revolucion oni povus preni per nudaj manoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Никаких сомнений не могло быть: если бы то были действительно казаки или какая‑либо нападавшая организованная часть, хотя бы численно до смешного ничтожная, то никакого спасения ниоткуда ждать было нельзя и революцию взяли бы голыми руками<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 120.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] [[Maksim Gorkij|Gorkij]] plu havis malbonan humoron. Liaj impresoj dum la tago ne plibonigis, sed eĉ malbonigis lian mornan humoron. Dum la tuta horo li plendis kaj grumblis pri [[ĥaoso]], malordo, ekscesoj, manifestiĝoj de senrespondeco, pri [[fraŭlino]]j, veturantaj tra la urbo nekonate kien, nekonate sur kies [[aŭto]]j, kaj prognozis senduban fiaskon de la movado, dignan je nia azia sovaĝeco. Du-tri homoj el la ĉeestintoj estis aldonantaj ilustraĵojn al la sama temo kaj jesantaj Gorkij... [...] Por mi inverse estis evidente ke la aferoj statas bonege, ke la [[revolucio]] evoluas plej bone, ke la venkon oni povas konsideri garantiita kaj ke la ekscesoj, filistra stulteco, malnobleco kaj malkuraĝo, ĥaoso, aŭtoj, fraŭlinoj — tio estas la aferoj, sen kiuj la revolucio ''neniel povus okazi'', sen kio ĉio okazanta estus ''teorie neimagebla'', sen kio nenio simila ''neniam kaj nenie okazis''. Ĉio ĉi por mi estis tute evidenta. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Горький продолжал быть не в духе. Его впечатления за день не улучшили, а усугубили его мрачное настроение. В течение битого часа он фыркал и ворчал на хаос, беспорядок, на эксцессы, на проявления несознательности, на барышень, разъезжавших по городу неизвестно куда, на неизвестно чьих моторах, и предсказывал верный провал движения, достойный нашей азиатской дикости. Два‑три человека из присутствовавших добавляли иллюстраций к той же теме и поддакивали Горькому… [...] Для меня было, напротив, очевидно, что дела обстоят блестяще, что революция развивается как нельзя лучше, что победу теперь можно считать обеспеченной и что эксцессы, обывательская глупость, подлость и трусость, неразбериха, автомобили, барышни — это лишь то, без чего революция ''никаким способом обойтись не могла'', без чего все происходящее ''теоретически немыслимо'', без чего ничто подобное ''никогда и нигде не бывало''. Все это было для меня совершенно очевидным<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 122.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Poste la Ekzekutiva Komitato ordonis aresti nur [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolaon la 2-an]], kiam estis ricevitaj informoj ke li fuĝas al [[Anglio]]. Tio estis la sola konata al mi kazo dum tiu ĉi periodo de la [[revolucio]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Впоследствии Исполнительный Комитет постановил арестовать лишь Николая II, когда были получены сведения, что он бежит в Англию. Это единственный известный мне случай в этот период революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 124.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolao]] ankoraŭ ĝuis [[libero]]n kaj nomis sin caro. Sed kie estis la carismo? Ĝi estis for. Ĝi disfalis je unu momento. Ĝi estis konstruata dum jarcentoj kaj malaperis dum tri tagoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Николай еще гулял на свободе и назывался царем. Но где был царизм? Его не было. Он развалился одним духом. Строился три века и сгинул в три дня<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 126.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Mi eĉ iom timis ke la demando pri la ''dinastio'' ne forpremu en la tagordo la problemon de la ''[[potenco]]'', solviĝantan tute sendepende de la sorto de la [[Romanovoj]]. Pri tiu lasta mi havis eĉ ne etajn dubojn. Romanovojn oni povus ''restarigi'' kiel la dinastion aŭ ''uzi'' kiel monarĥian principon, sed ilin jam neniel eblis trakti kiel ''faktoron'' de kreado de novaj politikaj rilatoj en la lando. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я даже немного опасался, как бы вопрос о ''династии'' не вытеснил в порядке дня проблему ''власти'', разрешавшуюся совершенно независимо от судьбы Романовых. В этом последнем ни у кого не было сомнений. Романовых можно было ''восстановить'' как династию или ''использовать'' как монархический принцип, но их никак нельзя было уже принять за ''фактор'' создания новых политических отношений в стране<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 127.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] Ĉiuj estis parolantaj pri la caro, demandantaj kion oni decidis fari kun li, kion ''necesas'' fari. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Все говорили о царе, спрашивали, что решено с ним сделать, говорили, что ''нужно'' сделать<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 128.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Rilate la cenzan [[Rusio]]n, imperiisman [[burĝaro]]n, kiu estis ''akceptanta'' la potencon, ĝia pozicio kaj ĝiaj planoj ne povus kaŭzi dubojn. Celoj kaj streboj de [[Aleksandr Guĉkov|Guĉkov]]-oj, [[Familio Rjabuŝinskij|Rjabuŝinskij]]-oj, [[Pavel Miljukov|Miljukov]]-oj estis limigitaj je la ideo likvidi [[Rasputin]]-arbitraĵojn helpe de popola movado (kaj prefere — sen ĝia helpo), ''fiksi [[diktaturo]]n de [[kapitalo]] kaj [[rento]]'' surbaze de duonlibera, "liberala" politika reĝimo "kun ampleksigo de politikaj kaj civilaj rajtoj de la loĝantaro" kaj kun kreo de plenrajta [[parlamento]], garantiita de burĝa-cenza plimulto. Je ''tio'' la cenza Rusio devus klopodi haltigi la [[revolucio]]n, transforminte la ŝtaton je ilo de sia klasa dominado, kaj la landon je [[oligarĥio]] de kapitalistoj simila al [[Anglio]] kaj [[Francio]], kiuj nomiĝas "grandaj [[demokratio]]j de la [[Okcidento]]". La movadon, irantan ''pli'' ol diktaturo de la kapitalo, la cenza Rusio, kiu estis akceptanta la potencon, devus klopodi ''subpremi'' per ĉiuj haveblaj rimedoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Что касается цензовой России, империалистской буржуазии, ''принимавшей'' власть, то ее позиция и ее планы не могли возбуждать сомнений. Цели и стремления Гучковых, Рябушинских, Милюковых сводились к тому, чтобы ликвидировать распутинский произвол при помощи народного движения (а гораздо лучше — без его помощи), ''закрепить диктатуру капитала и ренты'' на основе полусвободного, «либерального» политического режима «с расширением политических и гражданских прав населения» и с созданием полновластного парламента, обеспеченного буржуазно‑цензовым большинством. На ''этом'' цензовая Россия должна была стремиться остановить революцию, превратив государство в орудие своего классового господства, а страну в олигархию капиталистов, подобно Англии и Франции, которые именуются «великими демократиями Запада». Движение, идущее ''дальше'' диктатуры капитала, цензовая Россия, принимавшая власть, должна была стремиться ''подавить'' всеми имеющимися налицо средствами<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 130.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] Oni sciigis ke al la [Tavrida] palaco ĵus venis "gardistaro de lia moŝto" por esprimi obeemon kaj proponi servon al la [[revolucio]]. Estas klare, la tuta [[armeo]] forskuis de sur siaj piedoj polvon de la carismo, kaj nun la ŝtatrenverson minacas nek regula, nek kasta reakcia oficiraro, nek [[Nigra Centopo|nigracentopa]] generalaro. Ĉiuj estis devigitaj ŝajnigi "fidelulojn de la [[revolucio]]". Estre de la gardistaro venis iu grandprinco — [[Kirill Vladimiroviĉ (Grandduko de Rusio)|Kirill Vladimiroviĉ]], kiu ankaŭ evidentiĝis ĝisosta revoluciulo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Сообщили, что во дворец только что пришел «конвой его величества» выразить покорность и предложить службу революции. Ясно, вся армия отряхнула от ног своих прах царизма, и сейчас для переворота не страшно ни кадровое, кастовое реакционное офицерство, ни черносотенный генералитет. Всем приходилось прикинуться «преданными революции». Во главе конвоя явился какой‑то великий князь — Кирилл Владимирович, тоже оказавшийся исконным революционером<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 139.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] [[Pavel Miljukov|Miljukov]] estis defendanta monarĥion kaj la [[Romanovoj|Romanov]]-dinastion, kun la caro [[Aleksej Nikolajeviĉ Romanov|Aleksej]] kaj reganto [[Miĥail Aleksandroviĉ (filo de Aleksandro la 3-a)|Miĥail]]. [...] Li faris al ni "liberalajn gestojn", montrinte ke Romanovoj nun ne plu povas esti danĝeraj, dum [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolao]] ankaŭ por li estas neakceptebla kaj devas esti forigita. Li estis naiva, kiam li estis konvinkanta nin pri akcepteblo de lia kombinaĵo por [[demokratio]], parolante pri siaj kandidatoj: "Unu estas la malsana infano kaj la dua ege stulta homo"... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Милюков отстаивал монархию и династию Романовых, с царем Алексеем и регентом Михаилом. [...] Он делал нам «либеральные авансы», указывая, что Романовы теперь уже не могут быть опасны, а Николай и для него неприемлем и должен быть устранен. Он был наивен, когда убеждал нас в приемлемости для демократии его комбинации, говоря про своих кандидатов: «Один больной ребенок, а другой совсем глупый человек»…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 150.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] [...] mi klare rememoras ridindan, longan, kalvan, lipharan figuron de la estonta prokuroro [[Vladimir Nikolajeviĉ Lvov|Lvov]], laŭte, longe kaj naive parolinta el sia profunda seĝo. Tiu ĉi aganto, reprezentanto de la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|dumaa]] dekstro kaj terure stranga persono, apartenis al la Dumao de iu dekstra partio — naciistoj aŭ [[Zemstvo|zemstvuloj]]-[[Unio de la 17-a de Oktobro|oktobristoj]]. Sed je la unuaj vortoj de sia parolo li proklamis sin respublikano kaj parolis pri teruro de eventuala reveno de la carismo, kompare al kio la [[morto]] estas preferinda. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] ясно вспоминаю смешную, длинную, лысую, усатую фигуру будущего прокурора Львова, громко, длинно и наивно говорящего речь из своего глубокого кресла. Этот деятель, представитель думской правой и ужасно странный тип, принадлежал в Думе к какой‑то правой партии — националистов или земцев‑октябристов. Но в первых словах своей речи он объявил себя республиканцем и говорил об ужасе возможного возврата царизма, лучше которого смерть<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 151.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Pavel Miljukov|Miljukov]] perfekte orientiĝis je la situacio. Li estis komprenanta ke sen interkonsento kun la [[Petrograda Soveto|Soveto de Laboristaj Deputitoj]] neniu registaro povus estiĝi, nek ekzisti. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Милюков отлично ориентировался в положении дел. Он понимал, что без соглашения с Советом рабочих депутатов никакое правительство не может ни возникнуть, ни существовать<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 151.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] [...] [[Kerenskij]], kiu sciigis al ni ke oni proponas al li postenon de la ministro pri justico. Oni ne nur proponas, sed admonas kaj petas akcepti. Sincereco de la admonantoj kaj petantoj lasis neniujn dubojn: [[ostaĝo]] forme de Kerenskij estis por ili tre dezirinda je la nunaj cirkonstancoj. Kerenskij denove demandis kion li faru. Sed estis klare kion li faros. [...] Li deziris esti samtempe sovetia homo kaj ministro, sed... pli li deziris esti ministro. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Керенский, который сообщил нам, что ему предлагают портфель министра юстиции. Не только предлагают, но убеждают и просят принять. В искренности убеждающих и просящих не могло быть сомнений: заложник в лице Керенского был им весьма желателен в данной совокупности обстоятельств. Керенский снова спрашивал, как ему поступить. Но было ясно, как он поступит. [...] Он хотел быть и советским человеком, и министром, но… больше министром<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 154.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] Plia telefonvoko:</br>— Oni parolas de la stacidomo [[Carskoje Selo]], komisaro de la Ekzekutiva Komitato taskigita de [[fervojisto]]j. Grandprinco [[Miĥail Aleksandroviĉ (filo de Aleksandro la 3-a)|Miĥail Aleksandroviĉ]] de [[Gatĉina]] petas doni al li [[trajno]]n por veturi al [[Peterburgo]].</br>Mi respondas jam sen iuj ajn kunsidoj:</br>— Oni diru al li ke la Ekzekutiva Komitato ne permesas doni la trajnon pro altaj kostoj de [[karbo]], sed la civitano Romanov povas veni al la stacidomo, aĉeti bileton kaj veturi je komuna trajno. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Еще звонок:</br>— Говорят с Царскосельского вокзала, комиссар Исполнительного Комитета по поручению железнодорожников. Великий князь Михаил Александрович из Гатчины просит дать ему поезд, чтобы приехать в Петербург.</br>Отвечаю уже без всяких совещаний:</br>— Пусть ему передадут, что Исполнительный Комитет поезда дать не разрешает по случаю дороговизны угля, но гражданин Романов может прийти на вокзал, взять билет и ехать в общем поезде<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 162.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] estis evidente ke nek tie, nek dum komunaj kunvenoj, estas farata la [[politiko]], kaj ke ĉiuj ĉi "plenkunsidoj" tute ne havas praktikan signifon. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] было очевидно, что не там, не в общих собраниях, делается политика, и все эти «пленумы» решительно не имеют практического значения<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 164.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] Aperis en [[Peterburgo]] iu "nigra [[aŭto]]", impetanta, kiel oni diris, de unu parto de la ĉefurbo al alia kaj pafanta piedirantojn preskaŭ je mitralo. Oni estis kaptantaj ĝin, sed kapti malsukcesis. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Появился в Петербурге некий «черный автомобиль», мчавшийся, как говорили, из конца в конец столицы и стрелявший в прохожих чуть ли не из пулемета. Его ловили, но не могли поймать<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 178.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La [[armeo]] same rapide agnoskis novan ŝtatordon. Caraj [[generalo]]j, vidante senesperon de lukto, komencis haste preni kaŝkolorojn kaj ŝajnigi ke ili renaskiĝis. [[Nigra Centopo]] malaperis subtere. Supera ŝtatoficistaro ankaŭ disiĝis je unu palpebrumo. La cara reĝimo jam antaŭ la formala likvido de [[Romanovoj]] havis neniun apogon kaj neniujn [[espero]]jn. [[Kontraŭrevolucio]] ekzistis, sed ĝi estis kaŝita simile al la [[revolucio]] antaŭ la revolucio. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Армия так же мгновенно признала новый строй. Царские генералы, видя безнадежность борьбы, стали поспешно принимать защитную окраску и делать вид, что они переродились. Черная сотня сгинула в подполье. Высшее чиновничество также распылилось в мгновение ока. У царского режима еще до формальной ликвидации Романовых не осталось ровно никакой опоры и никаких надежд. Контрреволюция существовала, но она была в скрытом виде, подобно революции до революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 180.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Certe la lasta [[Abdiko de Nikolao la 2-a|manifesto de Nikolao]] kaŭzis en la Ekzekutiva Komitato nenian impreson. Oni iom ridis pri transdonita fare de iu sciigo ke [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolao]] antaŭ la abdiko "nomumis" [[Georgij Lvov|G. Je. Lvov]] la ĉefministro. Ege prudente flanke de la saĝa kaj zorgema monarĥo! Ege fajne flanke de instigintaj lin diplomatoj de la [[burĝaro]]!.. Ni ridis pri naiva anakronismo en la teksto de la lasta manifesto, sed donis eĉ ne etan atenton al la fakto de la abdiko mem. Por ni ĉiuj estis evidente: tiu ĉi fakto nun, la 3-an de marto, alportas tute nenion novan je ĝenerala situacio. La [[revolucio]] sekvas sian vojon kaj nova kombino de la fortoj formiĝas sen iu ajn rilato al la volo kaj agmaniero de iuj ajn [[Romanovoj]]. [...] Desurtronigo de Nikolao estis memevidenta ĝis tia grado, ke en tiuj ĉi tagoj neniu el ekzorgis pri praktika kaj formala efektivigo de tiu ĉi ago. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Конечно, последний манифест Николая не произвел в Исполнительном Комитете никакого впечатления. Посмеялись кем‑то переданному сообщению, что Николай перед отречением «назначил» Г. Е. Львова премьер‑министром. Ужасно предусмотрительно со стороны мудрого и попечительного монарха! Ужасно тонко со стороны инспирировавших его дипломатов буржуазии!.. Мы посмеялись над наивным анахронизмом в тексте последнего манифеста, но не уделили ни малейшего внимания самому факту отречения. Для всех нас было очевидно: этот факт ныне, 3 марта, не вносит решительно ничего нового в общую конъюнктуру. Революция идет своим ходом, и новая комбинация сил складывается вне всякой зависимости от воли и образа действий каких‑либо Романовых. [...] Низложение Николая само собой разумелось до такой степени, что в эти дни никто из нас не заботился о практическом и формальном осуществлении этого акта<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 190—191.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Akto pri la [[Abdiko de Nikolao la 2-a|abdiko]], ricevita de la Ekzekutiva Komitato, ne iĝis objekto de serioza atento, nek des pli objekto de oficiala pridiskutado. Tio estis sensenca paperpeco, havinta por ni eble nur beletran, sed certe ne politikan intereson. Alia afero okazis en nepublikaj ejoj de la Tavrida palaco, plu superplenaj je diversspeca homamaso. Tie oni feroce atakis tiun ĉi paperpecon kaj penis forŝiri ĝin el la manoj unu de la alia. Same laŭdire okazis en la urbo. Filistra amaso traktis tiun ĉi dokumenton kiel gravan eventon eĉ fone de ĉio okazinta en tiuj ĉi tagoj. Oni traktis ĝin kiel gravan etapon, eble mejloŝtonon je evoluo de la [[revolucio]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Акт об отречении, полученный в Исполнительном Комитете, не стал ни предметом серьезного внимания, ни тем более предметом официального обсуждения. Это был никчемный клочок бумаги, имевший для нас разве беллетристический, но никак не политический интерес. Другое дело — в кулуарах и всех прочих помещениях Таврического дворца, по‑прежнему переполненных разношерстной толпою. Там яростно бросались на этот клок бумаги и вырывали его друг у друга. То же, говорят, происходило и в городе. Обывательская масса видела в этом документе важное событие даже на фоне всего происшедшего в эти дни. В нем видели существенный этап, быть может, перелом в развитии революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 191.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Kontraŭ [[Aleksej Nikolajeviĉ Romanov|Aleksej]] estis la tuta lando kaj la tuta maldekstro ĝis [[Kerenskij]] kaj verŝajne ĝis [[Nikolaj Vissarionoviĉ Nekrasov|Nekrasov]]. Kaj kontraŭ [[Miĥail Aleksandroviĉ (filo de Aleksandro la 3-a)|Miĥail]] estis ili kaj aldone for dekstren ĝis... [[Miĥail Vladimiroviĉ Rodzjanko|Rodzjanko]] mem. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Против Алексея была вся страна и вся левая до Керенского и, пожалуй, до Некрасова. А против Михаила оказались те же плюс еще далеко вправо до… самого Родзянки<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 192.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Estro de la kontraŭmonarĥiistoj estis certe [[Kerenskij]], agante per patoso kaj minacoj, manipulante per sia speciala pozicio de "plenrajta reprezentanto de [[demokratio]]" en la ministerio, substrekante specialan pezon de siaj [[opinio]]j. Al Kerenskij inklinis la ĉefministro [[Georgij Lvov|Lvov]] kaj plejparto de la hieraŭaj monarĥiistoj subestre de [[Miĥail Vladimiroviĉ Rodzjanko|Rodzjanko]]. Ili ĉiuj insistis pri rezigno de [[Miĥail Aleksandroviĉ (filo de Aleksandro la 3-a)|Miĥail Romanov]] de la trono. Malplimulton konsistigis nur du — [[Pavel Miljukov|Miljukov]] kaj [[Aleksandr Guĉkov|Guĉkov]], proponintaj aprobi kiel caron Miĥailon kaj peti lin tiucele... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Во главе антимонархистов шел, конечно, Керенский, действуя и пафосом, и угрозами, играя на своем особом положении «полномочного представителя демократии» в министерстве, подчеркивая особый вес своих мнений. К Керенскому склонялись премьер Львов и большинство вчерашних монархистов с Родзянкой во главе. Все они настаивали на отказе от престола Михаила Романова. В меньшинстве оказалось только двое — Милюков и Гучков, предлагавшие утвердить царем Михаила и бить ему челом на этот счет…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 193.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Post kunsidi sekrete kun [[Miĥail Vladimiroviĉ Rodzjanko|Rodzjanko]] kaj [[Georgij Lvov|Lvov]], [[Miĥail Aleksandroviĉ (filo de Aleksandro la 3-a)|Miĥail Romanov]] deklaris ke li rezignas je la entrepreno, kiu estus fakte senfrukta kaj skandala aventuro. Ĉiuj ĉeestintoj, krom [[Aleksandr Guĉkov|Guĉkov]] kaj [[Pavel Miljukov|Miljukov]], spertis pro tio grandan plezuron, sed silentis pri tio. [[Kerenskij]] dume je nebridebla impeto saltis sur scenejon kaj deklamis jenon:</br>— Via Moŝto, vi estas nobla persono kaj mi ĉiam estos deklaranta tion. Vian agon taksos la historio, ĝi estas alte patriotisma kaj montras vian amon al la patrujo... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Посовещавшись секретно с Родзянкой и Львовым, Михаил Романов объявил, что он отказывается от предприятия, которое было бы, по существу, бесплодной и скандальной авантюрой. Все присутствующие, кроме Гучкова и Милюкова, испытали от этого большое удовольствие, но промолчали о нем. Керенский же в неудержимом порыве не преминул вскочить на подмостки и продекламировал так:</br>— Ваше Высочество, вы благородный человек, и я всегда отныне буду заявлять это. Ваш поступок оценит история, он высокопатриотичен и обнаруживает вашу любовь к родине…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 194.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Kerenskij]] estis sincera, bona homo. Li sinforgese kaj ageme amis la [[patrujo]]n, kaj la [[revolucio]]n, kaj [[socialismo]]n, kaj [[demokratio]]n. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский был искренний, хороший человек. Он самоотверженно и деятельно любил и родину, и революцию, и социализм, и демократию<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 194.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] [[Petrograda Soveto|Soveto]] ege kreskigis tumultadon, umadon, malordon kaj ĥaoson en la palaco de la revolucio. Tio iĝis finfine neeltenebla por la membroj de la Ekzekutiva Komitato, komplete elĉerpitaj eĉ sen tio. Laboro en kondiĉoj, kiam transiro de unu ĉambro al alia postulis neimageblajn klopodojn kaj tempon, iĝis netolerebla. Necesis almenaŭ unu tagon "ripozi for de la Soveto" kaj plurmilaj homamasoj, altirataj de ĝi al la palaco. Tion eksentis ĉiuj, kaj multaj esprimis tiajn maldecajn sentojn, rekte sendante al diablo tiun ĉi senĉesan mitingon en la laborejoj de la Ekzekutiva Komitato. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Совет безмерно увеличивал толкотню, суету, беспорядок и неразбериху во дворце революции. Это сделалось наконец невыносимо для членов Исполнительного Комитета, совершенно истрепанных и без того. Работа в условиях, когда переход из комнаты в другую требовал невероятных усилий и времени, стала нестерпимой. Надо было хоть денек «отдохнуть от Совета» и тысячных толп, привлекавшихся им во дворец. Это стало чувствоваться всеми, и многие выражали таковые неприличные чувства, недвусмысленно посылая к черту этот перманентный митинг среди рабочих апартаментов Исполнительного Комитета<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 195.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Nikolaj Ĉĥeidze|Ĉĥeidze]] ne taŭgis kiel proleta kaj partia gvidanto, kaj li neniam kaj nenien kondukis: por tio li havis eĉ ne plej etajn kapablojn. Inverse, li havis ĉiujn kapablojn por eterne esti kondukata de iu, foje iom rezistante. Kaj okazis fojfoje, kiam liaj [[amiko]]j kondukis lin je tiaj profundejoj de politikaj intrigoj, kie li mem fartis malbone, kaj je tiajn aventurojn kiujn li ne nur ne ŝatis, sed kontraŭ kiuj li rezolute protestis, kvankam... ne publike. [...] Sed, transforminte lin je [[ikono]]n, oni lin kondukis, ĉar rezisti forte li ne kapablis. Kaj post veni kien ne decis, li vane protestis, ĉar tiu ĉi "apudpartia homo", laŭ esprimo de [[Lenin]], estis senriproĉe honesta soldato de la [[revolucio]], anime kaj korpe fidela al la [[demokratio]] kaj laborista movado. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Чхеидзе не был годен в пролетарские и партийные вожди, и он никого никогда и никуда не вел: для этого у него не было ни малейших данных. Напротив, у него были все данные, чтобы вечно ходить на поводу, иногда немного упираясь. И бывали случаи, когда его друзья заводили его в такие дебри политиканства, где ему было совсем не по себе, и в такие авантюры, которым он не только не сочувствовал, но против которых решительно протестовал, хотя и… не публично. [...] Но, превратив его в икону, его водили, ибо основательно упираться он не имел силы. А зайдя куда не следует, он бесплодно протестовал, ибо этот «околопартийный человек», по выражению Ленина, был безупречно честным солдатом революции, душой и телом преданный демократии и рабочему движению<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 196.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Grandnombre oni estis venigantaj [[policano]]jn, interalie [[Sekreta polico de la Rusia imperio|kaŝpolicistojn]]. Neniu kredus ke ili tiom abundis en la ĉefurbo. Iu en la urba aministracio estis ilin pridemandanta, iel klasifikanta kaj ion al ili faranta... Mizeraj kaj malpuraj estaĵoj sin tenis kiel decis al ili. Ili humile petis kompaton, referencante al kontraŭvola laboro kontraŭ peco de [[pano]], promesante ĵure estonte, perfidinte la caron kaj la ĵuron, esti ĝismorte fidelaj al la popolo kaj la [[revolucio]]... "Konscia" civitano en tiu ĉi grandega respektinda korporacio estis trovita nur unu. Tamen unu idea kaŝpolicisto estis trovita. Al la demando pri rilato al la revolucio li, petante pardonon kaj sinĝene, respondis:</br>— Mi ne subtenas... Mi servis honeste kaj fidele. Mi estis tre fidela kaj amis la imperiestron. Mi ne konsentas perfidi la ĵuron...</br>Mi ne scias kion oni faris al tiu ĉi maliculo, la sola el ĉiuj kiu meritis la fidon. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Огромное количество приводили охранников, в частности филеров. Никто не поверил бы, что их такая масса была в столице. Кто‑то в градоначальстве их допрашивал, как‑то сортировал и что‑то с ними делал… Жалкие и грязные существа держались как им подобало. Униженно просили милости, ссылаясь на подневольную работу из‑за куска хлеба, обещая клятвенно вперед, изменив царю и присяге, быть до гроба верными народу и революции… «Сознательный» гражданин среди огромной почтенной корпорации нашелся только один. Но все же один «идейный» филер нашелся. На вопрос об отношении к революции он, извиняясь и смущаясь, ответил:</br>— Не сочувствую… Служил верой и правдой. Очень предан был и любил государя императора. Изменить присяге не согласен…</br>Не знаю, что сделали с этим зловредным человеком, единственным из всех, который заслуживал доверия<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 203.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Ladiĵnikov malvolvis [[Sekreta polico de la Rusia imperio|perfidulan liston]]. Tio estis dika kajero, eble pli ol unu, kun centoj da nomoj... Nepriskribebla abomeno kaj honto! Vicoj da advokatoj, kuracistoj, ŝtatoficistoj, municipuloj, kursistinoj, ĉiaspecaj studentoj, literaturistoj, laboristoj de ĉiuj gentoj kaj sociaj tavoloj. Absolute dominis "reprezentantoj de spirita [[kulturo]]". Rilatumo inter nombro de provokantoj kaj "prilumata" de ili sfero estis mortiga por nia glorita [[intelektularo]]! [...] Kontraŭ kio sin vendis dignaj agantoj? Oni sin vendis kontraŭ groŝoj: malmultaj estis ricevantaj pli ol cent rublojn monate. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ладыжников развернул предательский список. Это была толстая тетрадь, быть может, не одна, с сотнями имен… Неописуемое омерзение и стыд! Вереницы адвокатов, врачей, чиновников, муниципалов, курсисток, всевозможных студентов, литераторов, рабочих всех племен и состояний. Абсолютно преобладали «представители духовной культуры». Соотношение же между числом провокаторов и «освещаемой» ими сферой было прямо убийственно для нашей прославленной интеллигенции! [...] За что продавались доблестные деятели? Продавались за гроши: редко кто получал свыше ста рублей в месяц<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 225.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] [[Peterburgo]] estas la urbo ekstreme centralizita. Popola movado tie tradicie altiriĝas al Nevskij [Avenuo], tien flugas [[animo]] de la urbo en ĉiuj specialaj kazoj, kaj nur tie oni povas observi ĝin. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Петербург — город до крайности централизованный. Народное движение там искони тяготеет к Невскому, туда летит душа города во всех особых случаях, и только там надо наблюдать ее<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 225.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La [[Nikolao la 2-a (Rusio)|eksa caro]] estis vojaĝanta tra [[Rusio]] kien ajn li deziras: de [[Pskovo]] post la [[Abdiko de Nikolao la 2-a|abdiko]] li ekveturis al la ĉefkomandejo, al [[Mohilovo]], poste li planis veturi al [[Kievo]], al la patrino, poste, kiel oni diris, al [[Krimeo]]... Oni ne konsideris tion tre grava, sed certaj "malkomfortaĵoj" pro tio tamen povus aperi. Pri tio oni komencis paroli. Sed jen la 6-an estis ricevitaj informoj ke Nikolaj Romanov kun la familio estas forveturanta al [[Anglio]]. Generalo [[Miĥail Vasiljeviĉ Aleksejev|Aleksejev]] deklaris je lia nomo al la [[Provizora Registaro de Rusio|Provizora Registaro]] pri deziro de la cara familio elmigri eksterlanden. La registaro akceptis tion kaj eĉ komencis tiurilate intertraktojn kun la brita registaro... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Бывший царь разъезжал по России, куда ему заблагорассудится: из Пскова после отречения поехал в Ставку, в Могилев, затем собрался в Киев, к матери, потом, как говорили, в Крым… Большого значения этому не придавали, но некоторые «неудобства» от этого все же проистечь могли. Об этом стали поговаривать. Но вот 6‑го числа были получены сведения, что Николай Романов с семьей уезжает в Англию. Генерал Алексеев заявил от его имени Временному правительству о желании царской семьи эмигрировать за границу. Правительство на это согласилось и уже начало но этому поводу переговоры с британским правительством…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 228.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Sed jen [[Kerenskij]] en [[Moskvo]], cetere kun ioma malfruiĝo, la 7-an de marto, sed ĉe furioza jubilo de filistra homamaso, parolis pri tiu afero kvazaŭ pri jam solvidta:</br>— Nun [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolao la 2-a]] estas en miaj manoj — la manoj de ĝenerala prokuroro. Kaj mi diros al vi, kamaradoj: la rusa revolucio okazis sensange kaj mi ne deziras, mi ne permesos makuli ĝin. [[Jean-Paul Marat|Marat]] de la rusa revolucio mi neniam estos... Sed post tre mallonga tempo Nikolao la 2-a sub mia persona observado estos transportita al haveno kaj de tie en vaporŝipo li veturos al [[Anglio]]... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Но вот Керенский в Москве, правда с некоторым опозданием, 7 марта, но при бурных восторгах обывательской толпы, так говорил об этом деле как о деле решенном:</br>— Сейчас Николай II в моих руках — руках генерал‑прокурора. И я скажу вам, товарищи: русская революция прошла бескровно, и я не хочу, не позволю омрачить ее. Маратом русской революции я никогда не буду… Но в самом непродолжительном времени Николай II под моим личным наблюдением будет отвезен в гавань и оттуда на пароходе отправится в Англию…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 228.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Estis evidente: oni ne povas lasi [[Romanovoj]]n eksterlanden serĉi feliĉon tra la mondo, atendi bonŝancon transmare. Kaj pri tio, laŭ mia memoro, oni ne disputis en la Ekzekutiva Komitato. [...] La priparolado okazis je alia direkto. Ricevita sciigo diris ke [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolao]] kun la [[familio]] jam kuras eksterlanden. Komisaro de la Ekzekutiva Komitato pri fervojaj aferoj raportis ke du literaj trajnoj<ref>Litera trajno estas trajno destinita por transportado de altranguloj kaj markita per litero anstataŭ numero.</ref> kun la Romanov-familio jam veturas al la landlimo kvazaŭ pro tio ke la [[Provizora Registaro de Rusio|Provizora Registaro]] sciis kaj permesis tion. Kien konkrete veturas la trajnoj dum la kunsido ne estis trovite. Iuj fontoj diris ke Romanovoj veturas tra [[Tornio]], aliaj ke tra [[Arĥangelsko]]. Necesis tuj kontakti la registaron kaj proponi al ĝi haltigi Nikolaon. Pro pozicio, kiun okupis la Mariinskij palaco, estis agnoskite tre rapide kaj unuvoĉe ke la aferon de Romanovoj la [[Petrograda Soveto|Soveto]] devas transpreni je siaj manoj kaj almenaŭ kategorie postuli, ke neniuj rimedoj al Romanovoj estu aplikataj sen anticipa interkonsento kun la Ekzekutiva Komitato. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Было очевидно: пускать Романовых за границу искать счастья по свету, ждать погоды за морем нельзя. И об этом, насколько помню, не спорили в Исполнительном Комитете. [...] Суждение шло в иной плоскости. Полученное известие гласило, что Николай с семьей уже бежит за границу. Комиссар Исполнительного Комитета по железнодорожным делам донес, что два литерных поезда с семьей Романовых уже направляются к границе будто бы с ведома и разрешения Временного правительства. Куда именно направляются поезда, в заседании точно не было установлено. Из одних источников сообщали, что Романовы едут через Торнео, из других — через Архангельск. Надо было немедленно снестись с правительством и предложить ему задержать Николая. Ввиду позиции, занятой Мариинским дворцом, было признано очень быстро и единодушно, что дело Романовых Совет должен взять в свои руки и во всяком случае категорически потребовать, чтобы никакие меры ни к каким Романовым не применялись без предварительного соглашения с Исполнительным Комитетом…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 229.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Sed kion oni faru pri [[Romanovoj]]? Pri tio oni iun tempon diskutis kaj, konsiderante ke fine oni haltis ĉe provizora solvo, la [[vero]] estis naskiĝanta tiukaze sufiĉe malfacile... Ŝajnas ke iu de maldekstro postulis nepre [[Petropaŭla fortikaĵo|Petropaŭlan fortikaĵon]] por la tuta familio, referencante al ekzemplo de la ministroj de [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolao]] kaj aliaj liaj servantoj. Sed mi ne memoras ke estus malfacile mildigi la decidon de la Ekzekutiva Komitato. Estis decidite pri provizora izolado de la eksa caro mem, lia edzino kaj la infanoj en la palaco en [[Carskoje Selo]]. Pli da interparoloj estiĝis rilate kion fari pri la aliaj Romanovoj — kandidatoj kaj nekandidatoj. Ŝajnas ke estis decidite eksterlanden lasi neniun kaj laŭeble fiksi ilin al iuj iliaj bienoj. Ĉio ĉi devis esti diktita al la [[Provizora Registaro de Rusio|Provizora Registaro]] por estontaj ordonoj... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Но что же сделать с Романовыми? Об этом некоторое время спорили, и, судя по тому, что в конце концов остановились на временной мере, истина рождалась здесь довольно туго… Как будто кто‑то слева требовал непременно Петропавловки для всей семьи, ссылаясь на пример собственных министров Николая и на прочих слуг его. Но не помню, чтобы стоило большого труда смягчить решение Исполнительного Комитета. Была решена временная изоляция самого бывшего царя, его жены и детей в Царскосельском дворце. Больше разговоров возникло по поводу того, что делать с прочими Романовыми — кандидатами и некандидатами. Кажется, было решено за границу не пускать никого и всех по возможности прикрепить к каким‑нибудь своим усадьбам. Все это должно было быть продиктовано Временному правительству на предмет соответствующих распоряжений…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 229.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La Ekzekutiva Komitato sen longa babilado, sen iuj ajn demandoj pri siaj funkcioj kaj rajtoj decidis sendi ordonon tra ĉiuj [[fervojo]]j — deteni [[Romanovoj]]n kun ilia [[trajno]] kie ajn ili estus, kaj tuj raporti tion al la Ekzekutiva Komitato. Kaj poste unu el membroj de la Ekzekutiva Komitato kun deca akompanantaro estis taskigita aresti [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolaon]] en la loko kie estos haltigita lia trajno, kaj por enloĝigo de la tuta cara familio je [[Carskoje Selo]]... Taskigita pri tio membro de la Ekzekutiva Komitato estis [[Kuzma Gvozdev]]. [...] Gvozdev ne bezonis plenumi sian mision. La [[Provizora Registaro de Rusio|Provizora Registaro]] rapide kaj obeeme komencis plenumi la postulojn de la Ekzekutiva Komitato. Eĉ pli frue ol sekvan tagon [[Kerenskij]] en [[Moskvo]] sukcesis "sub persona observado" akompani Nikolaon al [[Anglio]], la registaro decidis "senigi lin je [[libereco]]", izoli en lia malnova rezidejo, pri kio publikigi por ĉies scio. Malgraŭ [[onidiro]]j la caro restis en la ĉefkomandejo, en [[Mohilovo]], kien venis lia patrino. Speciale senditaj por preni lin komisaroj de la Provizora Registaro el maldekstraj dumaaj partioj ekveturis al Mohilovo la saman tagon kaj sukcese alportis la eksan aŭtokraton je la palaco en Carskoje Selo... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Исполнительный Комитет без долгих разговоров, без всяких вопросов о своих функциях и правах постановил дать приказ по всем железным дорогам — задержать Романовых с их поездом, где бы они ни оказались, и сейчас же дать знать об этом Исполнительному Комитету. А затем один из членов Исполнительного Комитета с подобающей свитой был отряжен для ареста Николая в том месте, где будет остановлен его поезд, и для водворения всей царской семьи в Царском Селе… Предназначенный для этой цели член Исполнительного Комитета был Кузьма Гвоздев. [...] Выполнить свою миссию Гвоздеву не пришлось. Временное правительство быстро и послушно взялось выполнить требования Исполнительного Комитета. Еще раньше, чем на другой день Керенский в Москве успел «под личным наблюдением» проводить Николая в Англию, правительство постановило «лишить его свободы», изолировать в его старой резиденции, о чем и опубликовать во всеобщее сведение. Вопреки слухам, царь находился в Ставке, в Могилеве, куда приехала его мать. Специально командированные за ним комиссары Временного правительства из левых думских партий выехали в Могилев в тот же день и благополучно доставили бывшего самодержца в Царскосельский дворец…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 229—230.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Kuzma Gvozdev|Gvozdev]] poste, post kelkaj monatoj (kaj ŝajnis ke jaroj) de la [[revolucio]], dum ripozpaŭzoj, dum tempo de dolĉaj rememoroj pri delonge pasintaj bataloj, estis diranta al mi:</br>— Ĉu vi memoras kiel oni donis al mi mandaton por aresti [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolaon la 2-an]]?..</br>— Mi memoras... Kaj do?</br>— Nenio... Mi tiun mandaton gardas. Simple por [[memoro]]... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Гвоздев же потом, через несколько месяцев (а казалось, лет) революции, в часы досуга, в часы сладких воспоминаний о далеких прошлых битвах, говорил мне:</br> ''— А помните, как мне писали мандат арестовать Николая II?..''</br>''— Помню… Ну и что?''</br>''— Ничего… Я этот мандат берегу. Так, на память…''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 230.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] [[soldataro]] estas grandega obstaklo, ĝi estas ege damaĝa kaj sufiĉe reakcia elemento de nia [[revolucio]], kvankam ĝuste partopreno de la [[armeo]] garantiis ĝian komencan [[sukceso]]n... [...] Rekta partopreno de la armeo en la revolucio estis formo de enmiksiĝo de kamparanaro, formo de ĝia penetro je profundejoj de la revolucia procezo. De mia vidpunkto de marksisto kaj internaciisto, tio estis tute malkonvena enmiksiĝo, tre damaĝa enmiksiĝo kaj aldone tute ne necesa kaj okazinta nur pro kombino de cirkonstancoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] солдатчина есть величайшая помеха, есть крайне вредный и весьма реакционный элемент нашей революции, хотя именно участие армии и обеспечило ее первоначальный успех… [...] Непосредственное участие в революции армии было не что иное, как форма вмешательства крестьянства, форма его проникновения в недра революционного процесса. С моей точки зрения марксиста и интернационалиста, это было совершенно неуместное вмешательство, глубоко вредное проникновение и притом же вовсе не обязательное вообще, а обязанное лишь особому стечению обстоятельств<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Avida je la [[tero]], direktinte ĉiujn siajn ŝtatajn [[penso]]jn al fortigo de propra trogo kaj ĉiujn siajn civitanajn sentojn — al seniĝo je [[Zemstvo|zemstva]] oficisto kaj policisto, kamparanaro, estante plejmulto de la loĝantaro, havis ĉiujn ŝancojn "iri flanke", gardi neŭtralecon, neniun malhelpi je la ĉefa [[dramo]], je la ĉefa fronto de la [[revolucio]]. Bruinte ie for, bruliginte iom da bienoj, disrabinte iom da havaĵoj, la kamparanaro ricevus siajn terpecojn kaj trankviliĝus je sia "idiotismo de kamparana vivo". Hegemonio de la [[proletaro]] en la revolucio ne alfrontus [[konkurenco]]n. Kaj la sola revolucia kaj socialisma laŭ sia naturo klaso gvidus la revolucion ĝis dezirataj limoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Жадное до одной земли, направив все свои государственные мысли к укреплению собственного корыта, а все свои гражданские чувства — к избавлению от земского и урядника, крестьянство, будучи большинством населения, имело, вообще говоря, все шансы «пройти стороной», соблюсти нейтралитет, никому не помешать в главной драме, на основном фронте революции. Пошумевши где‑то в глубине, подпаливши немного усадеб, поразгромив немного добра, крестьянство получило бы свои клоки земли и утихомирилось в своем «идиотизме сельской жизни». Гегемония пролетариата в революции не встречала бы конкуренции. И единственный революционный и социалистический по природе класс довел бы революцию до желанных пределов<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Nun la [[kamparanaro]] estis vestita je grizaj soldatmanteloj unue, kaj sentis sin la ĉefa heroo de la [[revolucio]] due. Ne flanke, nek ie for, nek en la [[Rusia Konstitucia Asembleo|Konstitucia Asembleo]], nek en organika epoko, sed ĉi tie, super lulilo, ĉe la stirilo de la revolucio senhalte, kun sia tuta peza maso staris la kamparanaro, kaj aldone kun [[fusilo]] enmane. Ĝi estis deklaranta: mi estas la mastro ne nur de la lando, sed nur de la rusia ŝtato, ne nur de plej proksima periodo de la rusia historio, mi estas la mastro de la revolucio, kiu ne povus esti farita sen mi... Tio estis tute malkonvene kaj ege damaĝe. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Сейчас крестьянство было одето в серые шинели, во‑первых, и чувствовало себя главным героем революции, во‑вторых. Не в стороне, не в глубине, не в Учредительном собрании, не в органической эпохе, а тут, над самой колыбелью, у самого кормила революции неотступно, всей тяжкой массой стояло крестьянство, да еще с винтовкой в руках. Оно заявляло: я хозяин не только страны, не только российского государства, не только ближайшего периода российской истории, я хозяин революции, которая не могла быть совершена без меня… Это было совершенно неуместно и крайне вредно<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La [[revolucio]] havis siajn taskojn [...] La ĉefa tasko estis likvidi la [[Unua mondmilito|militon]]. [...] Dum la unuaj semajnoj kaj ĝuste en priskribataj tagoj, en la Ekzekutiva Komitato oni ankoraŭ ne povis trovi konvenan formon, necesan grundon, sur kiu oni povus kaj devus starigi la plej aktualan problemon de la likvido de la milito... Haveblis kialo ekmalami la [[soldataro]]n kaj ekkoleri pro ties malkonvena enmiksiĝo. Haveblis pro kio kun malĝojo rigardi kiel en la [[Petrograda Soveto|Soveto]], je profundejoj de la revolucio, la proletaro ĉiam pli kaj pli dronas inter tiuj tute malkleraj kamparanoj je iliaj grizaj soldatmanteloj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = У революции были задачи [...] Главная из таких задач была ликвидация войны. [...] В первые недели, и именно в описываемые дни, в Исполнительном Комитете все еще не могли найти надлежащей формы, надлежащей почвы, на которую можно и должно было поставить насущнейшую проблему ликвидации войны… Было от чего возненавидеть эту солдатчину и негодовать на ее неуместное вмешательство. Было от чего с грустью смотреть, как в Совете, в недрах революции, пролетариат все больше и больше тонет среди этих непроглядных мужиков в их серых шинелях<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Dum la unuaj semajnoj la soladata amaso de [[Peterburgo]] ne nur ne aŭskutis, sed malebligis paroli pri [[paco]], preta levi sur [[bajoneto]]j ĉiun nesingardan "perfidulon" kaj "malfermanton de fronto al la [[malamiko]]". Poste, kiam post monatoj de la [[revolucio]] malnovaj birdotimigiloj perdis la forton, kaj en la tranĉeoj iĝis neelteneble, la samaj amasoj, la sama malklera forto sin ĵetis senkape sekvante tiun, kiu permesis je iu ajn momento lasi la tranĉeojn kaj vokis hejmen "rabi la rabitaĵojn". |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В первые недели солдатская масса Петербурга не только не слушала, но не позволяла говорить о мире, готовая поднять на штыки каждого неосторожного «изменника» и «открывателя фронта врагу». Впоследствии же, когда после месяцев революции старые жупелы потеряли силу, а в окопах стало нестерпимо, те же массы, та же темная стихия бросилась сломя голову за тем, кто позволял в любой момент бросить окопы и звал домой «грабить награбленное»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 232.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La vera gvidanto de la kamparana-soldata amaso tiutempe mankis; [...] La [[Lenin|vera gvidanto]] de la kamparana-filistra-soldataj amasoj tiutempe ankoraŭ nur planis ekveturi al la ĉefurbo de [[Irkutsko]]... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Настоящего лидера мужицко‑солдатской массы еще налицо тогда не было; [...] Настоящий лидер мужицко‑мещанско‑солдатских масс тогда еще только собирался выезжать в столицу из Иркутска…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 232.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] [[Kerenskij]] antaŭnelonge spertis gravan malsanon, sekve de kiu li seniĝis je unu reno. [[Finnoj]] dum tiu ĉi malsano, okazinta en [[Helsingfors]], estis portantaj la gvidanton de la rusia maldekstro surmane, dum [[Maksim Gorkij|Gorkij]] kaj Manuĥin<ref>Kuracisto Ivan Ivanoviĉ Manuĥin.</ref> bedaŭris: por kio Kerenskij seniĝis je la reno dum Manuĥin estis preta batali por lasi ĝin. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Керенский не так давно перенес тяжелую болезнь, в результате которой он лишился одной почки. Финны во время этой болезни, протекавшей в Гельсингфорсе, носили лидера российской левой на руках, а Горький и Манухин сокрушались: зачем Керенский лишился почки, когда Манухин брался отстоять ее.<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 234.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 7-an de marto] Matene la 7-an la [[Sankt-Peterburgo|peterburganojn]] ĝojigis longe atendita [[tramo]]... La vagonoj ekveturis ornamitaj je flagoj, diversaj emblemoj kaj simple ruĝaj ŝtofoj. Preterirantoj estis haltantaj kaj admirantaj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Утром 7‑го петербуржцев радовал долгожданный трамвай… Вагоны вышли разукрашенные флагами, всякими эмблемами и просто красной материей. Прохожие останавливались и любовались<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 235.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La ĉefa kaj nepra kondiĉo, starigita de la [[Sankt-Peterburgo|peterburga]] [[proletaro]], estis [[okhora labortago]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Основное и необходимое условие, выдвигаемое петербургским пролетариатом, был восьмичасовой рабочий день<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 239.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [sepulto sur la [[Marsa kampo (Sankt-Peterburgo)]] ] [[Maksim Gorkij|Gorkij]] levis la demandon pri sepulto de viktimoj de la [[revolucio]] sur la Palaca placo, prezentinte opiniojn de artistoj kaj iliajn proprajn projektojn rilate la Marsan kampon. Mi rememoras ke estis kelkaj grupoj da artistoj kaj kelkaj "skoloj" rilate tiun ĉi demandon. Al mi sin turnis du-tri homoj, plendante krom la Marsa kampo ankaŭ pri la Tavrida ĝardeno kaj ŝajnas ke pri iu plia loko por la sepulto. Oni prezentadis siajn planojn kaj ŝajnas ke montris desegnaĵojn. Ĝenerale en la arta mondo okazis movado. Oni parolis pri la komenciĝinta ora epoko de la [[arto]], pri ministerio de arto ktp. Kun ĉiuj projektoj de la sepulto mi sendis onin al Gorkij. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Горький поднял вопрос о похоронах жертв революции на Дворцовой площади, представив соображения художников и изложив их собственные проекты насчет Марсова поля… Припоминаю, что художников было несколько групп и было несколько «течений» по данному вопросу. Ко мне обращалось два‑три человека, защищая кроме Марсова поля еще Таврический сад и, кажется, еще какое‑то место для похорон. Излагали свои планы и как будто показывали чертежи. Вообще среди художественного мира было движение. Говорили о наступившем золотом веке для искусства, о министерстве по делам искусств и т. д. Со всеми проектами похорон я направлял к Горькому<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 240.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [sepulto sur la [[Marsa kampo (Sankt-Peterburgo)]] ] Oni dece aplaŭdis al [[Maksim Gorkij|Gorkij]], sed al la demando ĉu la [[Petrograda Soveto|Soveto]] deziras ŝanĝi sian opinion pri la loko de la sepulto, la voĉdono respondis nee!.. Al Gorkij kontraŭparolis neniu. Oni ne deziris kaj jen ĉio. Neprognozeblaj estas la vojoj de la popolaj [[movado]]j, popolaj kunvenoj, popolaj momentaj impulsoj... [...] Gorkij ekde tiam ne aperis en la Soveto [...] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Горькому как следует похлопали, но на вопрос, желает ли Совет пересмотреть свое решение о месте похорон, голосование ответило отрицательно!.. Горькому никто не возражал. Не пожелали, и все тут. Неисповедимы пути народных движений, народных собраний, народных мгновенных импульсов… [...] Горький же с тех пор в Совете не появлялся [...]<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 240.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Ĉe la [[burĝaro]] mem [[Konstitucia Demokratia Partio|konstituci-demokratoj]] englutis ĉiujn aliajn. Pli dekstraj ŝajnis jam eks-sezonaj kaj malaperis kvazaŭ [[fumo]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = У самой буржуазии кадеты поглотили всех прочих. Более правые казались уже не по сезону и исчезли как дым<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 242.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri gazeto [[Izvestija]]] Dio mia, kiom senorda, malbone kontrolanta sin, loza, mallerta estis tiu ĉi organo! Sen ajna gvida linio, kun indigniga kompilado kaj prezentado de materialoj, kun titoloj eĉ ne iom konvenaj al la enhavo sub ili, kun plej mirindaj sciigoj; tio estis ne la gazeto, sed kalejdoskopo de fragmentoj, mekanike enpremitaj je paĝoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Боже мой, что это был за беспорядочный, невыдержанный, расхлябанный, неумелый орган! Без всякой руководящей линии, с возмутительным подбором и расположением материала, с заголовками, ни на йоту не соответствующими тому, что находится под ними, с самыми удивительными сообщениями; это была не газета, а какой‑то калейдоскоп механически втиснутых в полосы отрывков<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 243.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Oferoj tute ne povis garantii la [[Petrograda Soveto|sovetian]] buĝeton. Sed nun ili estis venantaj je grandega kvanto de ĉiaspecaj organizaĵoj kaj privatuloj de ĉiu ajn klaso, sen ekskludi la [[burĝaro]]n. Tioma estis entuziasmo kaj tioma estis aŭrealo de la Soveto en tiu idilia tempo... Eĉ pli abunde fluegis la oferoj por bezonoj de la amnestiitaj kamaradoj — [[Ekzilo al Siberio|ekzilitoj]], [[Punlaboro en Siberio|punlaboruloj]], elmigrintoj. Ĉi tie, en la [[bonfarado]], ĝuste la burĝaro konsideris konvena malfermi la monujojn. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Пожертвования вообще не могли обеспечить советский бюджет. Но сейчас они поступали в огромном количестве от всевозможных организаций и частных лиц всякого звания, не исключая буржуазии. Таков был энтузиазм и таков был ореол Совета в те идиллические времена… Еще более широкой рекой текли пожертвования на нужды амнистированных товарищей — ссыльных, каторжан, эмигрантов. Здесь, в сфере благотворительности, именно буржуазия сочла тактичным тряхнуть мошной<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 243.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 9-an de marto] [...] [[Kerenskij]] aprobigis la dekreton pri nuligo de la [[mortopuno]]. Ankaŭ tio estis akceptita kun ĉies entuziasmo. Sed... ĉu ne estis la sorto de tiu ĉi punrimedo la plej amara moko rilate la grandan [[revolucio]]n! Ni renkontiĝos kun la mortopuno, kun lukto por ĝi kaj kontraŭ ĝi post kelkaj monatoj. Ni vidos kie "je la nomo de la revolucio" la mortopunon defendis tiu, kiu nuligis ĝin, kaj luktis kontraŭ li tiuj, kiuj "je la nomo de la revolucio" estis aplikantaj poste amasajn senjuĝajn ekzekutojn. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Керенский провел декрет об отмене смертной казни. Это также было встречено всеобщим энтузиазмом. Но… не была ли судьба этой меры самым из всех горьким издевательством над великой революцией! Мы встретимся со смертной казнью, с борьбой за нее и против нее через немного месяцев. Мы увидим, как «во имя революции» смертную казнь отстаивал тот, кто отменил ее, а боролись с ним те, кто «во имя революции» применяли потом массовые казни без суда<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 244.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Ne restis sen laboro ankaŭ la plej sankta prokuroro [[Vladimir Nikolajeviĉ Lvov|V. N. Lvov]], ĉar la pastraro reviviĝis, rapide "orientiĝis" kaj ekdeziris serioze iĝi la [[ŝtato]] ene de la ŝtato, speciale en [[Moskvo]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Не без дела был и святейший прокурор В. Н. Львов, ибо духовенство встряхнулось, быстро «самоопределялось» и задумало не на шутку стать государством в государстве, особенно в Москве<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 244.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Kontraŭ apartaj okupoj de la ejoj kaj entreprenoj mi luktis kiom mi povis. Sed mi malmulte sukcesis. Unue, la principo alfrontis grandegan bezonon de novestablitaj organizaĵoj, kiuj deziris kaj rajtis vivi. Due, la principo estis malmulte konvinka ne nur por la maldekstruloj, sed ankaŭ por multaj centruloj, do la aparta-arbitraj agoj "surbaze de revolucia rajto" estis praktikataj grandskale. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Против сепаратных захватов помещений и предприятий я боролся, насколько мог. Но успеха имел немного. Во‑первых, принцип спотыкался о вопиющую нужду вновь возникших организаций, имевших законное право на жизнь. Во‑вторых, принцип был неубедителен не только для левых, но и для многих центровиков, и сепаратно‑самочинные действия «по праву революции» практиковались в самых широких размерах<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 246.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] neniu [[ofensivo]] flanke de la [[germanoj]] okazis ĝis la [[Kerenskij-ofensivo|junia ofensivo]] niaflanke. Krom parta, hazarda operaco ĉe Stohod, la germana komandestraro entreprenis neniujn eksperimentojn rilate la rusan revolucion. Ĉar kiel ni diris antaŭe, krom strategiaj kialoj, tio havis ankaŭ grandan ''politikan'' riskon. Do la germana ĝenerala stabo preferis sin turni okcidenten. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] никакого наступления со стороны немцев предпринято не было до самого июньского наступления с нашей стороны. За исключением частичной, случайной операции на Стоходе, германское командование не решилось предпринять никаких экспериментов над русской революцией. Как мы и утверждали, помимо стратегических трудностей, это было не лишено существенного ''политического'' риска. И германский генеральный штаб предпочел обратить свои взоры на запад<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 252.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La 7-an de marto la registaro deklaris pretecon militi ĝis la venko akorde kun la aliancanoj [...] [[Pavel Miljukov|Miljukov]] deklaris sans phrases, ke al tiuj ĉi taskoj interalie apartenas "likvido" de [[Turkio]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = 7 марта правительство объявило о готовности воевать до победы в согласии с союзниками [...] Милюков объявил sans phrases, что к числу этих задач относится между прочим «ликвидация Турции»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 253.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Ni vidis "inocentajn" sloganojn sur standardoj: "Preparu obusojn!", "Laboristoj — al laboriloj!" Tio estis komenco de la vasta, profunde enradikiĝinta, iun tempon atinginta minacan skalon agitado inter la [[soldato]]j kontraŭ la [[laboristo]]j. La laboristoj estas pigruloj kaj perfidas la fratojn en tranĉeoj, okupiĝante pri persona profito en ariergadro. Ili akiris por si [[Okhora labortago|okhoran labortagon]] kaj tamen la fabrikoj laboras por la [[defendo]] malbone, kaj la soldatoj pagas tion per miloj da vivoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Мы видели «невинные» лозунги на знаменах: «Готовьте снаряды!», «Рабочие — к станкам!» Это было начало широко раскинувшейся, глубоко пустившей корни, принявшей одно время угрожающие размеры агитации среди солдат против рабочих. Рабочие — лодыри и выдают братьев в окопах, занимаясь шкурными интересами в тылу. Они добыли себе восьмичасовой рабочий день, и все‑таки заводы работают на оборону кое‑как, а солдаты заплатят за это тысячами жизней<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 262.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = En la Jekaterina halo dum unu el manifestacioj iu agitantino, verŝajne [[Bolŝevistoj|bolŝevistino]], pro la vortoj "For la [[milito]]n!" antaŭ ĉies okuloj estis preskaŭ disŝirita de [[soldato]]j. Populara, sperta, tute ne bolŝevista oratoro Skobelev jam post kelkaj tagoj (egalaj al monatoj) estis preskaŭ levita sur [[bajoneto]]j pro iu nesingarda [[vorto]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В Екатерининской зале во время одной из манифестаций какая‑то агитаторша, вероятно большевичка, за выражение «Долой войну!» едва не была всенародно растерзана солдатами. Популярный, опытный, далеко не большевистски настроенный оратор Скобелев уже через несколько дней (равных месяцам) был чуть не поднят на штыки за какое‑то неосторожное слово<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 263.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Kun [[Jurij Miĥajloviĉ Larin|Larin]] venis plia elmigrinto — eta razita homo, fojfoje mirinde akre mallevanta la nazon diversflanken dum marŝado. Tio estis [[Moisej Urickij|Urickij]], ankaŭ estonta eminenta bolŝevista aganto. [...] ĉe persona konatiĝo Urickij ne impresis kiel homo talenta kaj... li ne elvokis deziron konatiĝi kun li persone. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = С Лариным приехал еще один эмигрант — маленький бритый человек, удивительно резко клевавший носом в разные стороны при ходьбе. Это был Урицкий, также будущий именитый деятель большевизма. [...] при личном знакомстве Урицкий не производил впечатления человека, хватающего с неба звезды, и… не располагал к личному знакомству<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 270—271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Ĉiuj alvenantaj elmigrintoj estis oble pli radikalaj ol ni rilate la eksteran politikon kaj lukton por la [[paco]]. [...] Lenin ne estis escepto: li cetere ne asimiliĝis inter la rusiaj bolŝevistoj, sed asimilis ilin — en sia nova koncepto, rompinta rilatojn al marksismo. Sed en la sfero de milita, ekstera politiko, Lenin multon lernis sur la rusa grundo kaj bonege adaptiĝis en siaj aliroj al la soldato. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Все прибывавшие эмигранты были гораздо радикальнее нас по части внешней политики и борьбы за мир. [...] Ленин не явился исключением: он, правда, не ассимилировался с российскими большевиками, а ассимилировал их с собою — в своей общей новой, порвавшей с марксизмом концепции. Но в сфере военной, внешней политики Ленин многому научился на русской почве и отлично приспособился в своих подходах к солдату<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = "[[Pravda (rusa gazeto)|Pravda]]", espriminta vidpunkton de la [[bolŝevistoj]], estis tiutempe ĥaosa organo de tre dubindaj [[politikisto]]j kaj [[verkisto]]j. Ĝiaj furiozaj artikoloj, ĝia manipulado je malbridado de instinktoj, havis nek difinitajn objektojn, nek klarajn celojn. Mankis iu ajn "linio", estis nura pogroma formo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = «Правда», выражавшая точку зрения большевиков, была в то время сумбурным органом очень сомнительных политиков и писателей. Ее неистовые статьи, ее игра на разнуздывании инстинктов не имели ни определенных объектов, ни ясных целей. Никакой вообще «линии» не было, а была только погромная форма<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Kun "Sovremennik" de eksterlande [[Lev Kamenev|Kamenev]] ne kunlaboris, sed li skribis foje por "Letopis" el [[Siberio]], de kie li nun venis. Verkoj liaj distingiĝis nek per originaleco, nek per profundeco de esploroj, nek per literatura brilo, sed ili ĉiam estis inteligentaj, bone faritaj, bazitaj sur ĝenerala bona instruiteco kaj interesaj laŭ sia enhavo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В «Современнике» из‑за границы Каменев не сотрудничал, но писал в «Летопись» из Сибири, из ссылки, откуда он сейчас и приехал. Писания его вообще не отличались ни большой оригинальностью, ни глубоким изучением, ни литературным блеском, но всегда были умны, хорошо выполнены, основаны на хорошей общей подготовке и интересны по существу<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 272.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Kiel politika aganto [[Lev Kamenev|Kamenev]] sendube estas neordinara, kvankam ne memstara persono. Havante neniam akrajn angulojn, nek fortajn pensopunktojn, batalajn ideojn, novajn [[vorto]]jn, li sola ne taŭgas esti [[gvidanto]]: li sola ne havas kien konduki [[amaso]]jn. Restinte sola, li nepre al iu asimiliĝas. Lin mem ĉiam necesas treni kaj se foje li rezistas, do ne forte. Sed kiel elemento de gvidanta grupo Kamenev kun sia politika instruiteco, kun siaj oratoraj talentoj, estas la persono sufiĉe elstara kaj inter la [[bolŝevistoj]] grandparte neanstataŭigebla aganto... Aliflanke, pro sia persona karaktero Kamenev estas milda kaj bonkora homo. Kaj el ĉio ĉi formiĝas lia rolo en la bolŝevista partio. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Как политический деятель Каменев, несомненно, представляет собой незаурядную, хотя и не самостоятельную величину. Не имея никогда ни острых углов, ни ударных пунктов мысли, боевых идей, новых слов, он один не годится в вожди: ему одному вести массы некуда. Оставшись один, он непременно с кем‑нибудь ассимилируется. Его самого всегда необходимо взять на буксир, и если он иногда упрется, то не сильно. Но в качестве элемента руководящей группы Каменев с его политической школой, с его ораторскими данными является весьма выдающимся, а среди большевиков во многих отношениях незаменимым деятелем… С другой стороны, по личному своему характеру Каменев — мягкий и добродушный человек. А из всего этого, вместе взятого, слагается его роль в большевистской партии<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 272.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Lev Kamenev]] ] Li ĉiam staris sur ĝia dekstra, kompromisa, pasiva alo. Kaj foje li estis rezistanta, pledante por "evoluaj metodoj" aŭ modera politika kurso. Li rezistis kontraŭ [[Lenin]] komence de la revolucio, li rezistis kontraŭ la [[Oktobra revolucio|Oktobra ribelo]], li rezistis kontraŭ la tota ruinigo kaj teroro post la ribelo, li rezistis pri la nutraĵaj aferoj dum la dua jaro de la bolŝevista potenco. Sed li ĉiam cedis pri ĉiuj punktoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Он всегда стоял на ее правом, соглашательском, пассивном крыле. И иногда он упирался, отстаивая «эволюционные методы» или умеренный политический курс. Упирался он против Ленина в начале революции, упирался против Октябрьского восстания, упирался против всеобщего разгрома и террора после восстания, упирался по продовольственным делам на втором году большевистской власти. Но всегда сдавал по всем пунктам<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 272.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [ [[Lev Kamenev]] al [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] en marto 1917] Ĉu vi legas "[[Pravda (rusa gazeto)|Pravda]]"? Vi vidas — ĝi havas tute maldecan humoron kaj ĝenerale malkonvenan etoson. Kaj ĝia reputacio estas tre malbona. Kaj en niaj laboristaj rondoj oni estas tre malkontentaj pri ĝi... Mi venis kaj malesperiĝis. Kion fari? Mi eĉ planis tute fermi tiun ĉi "Pravda" kaj eldoni iun centran organon kun alia titolo. Sed tio ne eblas. En nia partio tro multe estas ligita al la nomo de "Pravda". La nomo devas resti. [...] Kamenev efektive ne fermis "Pravda", sed li rekonstruis ĝin alimaniere. La gazeto tuj iĝis nerekonebla. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Вы читаете «Правду»? Вы видите — у нее совершенно неприличный тон и вообще какой‑то неподходящий дух. И репутация ее очень нехороша. И в наших рабочих кругах очень недовольны… Я приехал — пришел в отчаяние. Что делать? Я думал даже совсем закрыть эту «Правду», а выпустить новый центральный орган под другим названием. Но это невозможно. В нашей партии слишком много связано с именем «Правды». Название должно остаться… [...] Каменев действительно не закрыл «Правду», но перестроил ее на новый лад. Газета мгновенно стала неузнаваемой<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 273.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri alvoko de la [[Petrograda Soveto]] "Al la popoloj de la mondo"] Ne malpli grandan signifon la manifesto devus havi ankaŭ por [[Eŭropo]]. La afero konsistis certe ne je alvokoj mem. [[Lenin]] post sia alveno, malestime traktante tiun ĉi manifeston, ĝuste diris ke "al la revolucioj oni ne alvokas, la revoluciojn oni ne sugestas: la revolucioj maturiĝas, kreskas". Lenin rezonadis tiom bone, tiom "marksisme" ĝis la oktobro mem, post kio li komencis en ĉiusemajnaj alvokoj "voki" helpon de Eŭropo kaj "sugesti" kiel ĝi faru socialisman revolucion... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Не меньшее значение манифест должен был иметь и для Европы. Дело было, конечно, не в призывах как таковых. Ленин по приезде своем, пренебрежительно отзываясь об этом манифесте, правильно говорил, что «к революциям не призывают, революций не советуют: революции зреют, вырастают». Ленин рассуждал так хорошо, так «по‑марксистски» до самого октября, после чего стал в еженедельных воззваниях «призывать» на помощь Европу и «советовать» ей произвести социалистическую революцию…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 274.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Alveturintaj elmigrintoj sciigis ke en la tuta [[Eŭropo]] tute mankas rusaj gazetoj. Ĉio, kio estis konate pri la [[revolucio]], estis konate de la oficialaj sciigoj... [[Julius Martov|Martov]] telegrafe petegis permesi liberajn kontaktojn de la rusaj socialistoj kun iliaj eksterlandaj reprezentantoj. La [[Petrograda Soveto|Soveto]] jam estis deklarita eventuala kontaĝejo kaj la tuta imperiisma internacio hastis krei komploton de [[silento]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Приехавшие эмигранты сообщали, что во всей Европе ныне совершенно нет русских газет. Все, что известно о революции, известно из официальных сообщений… Мартов телеграфно умолял добиться свободы сношений русских социалистов с их заграничными представителями. Совет уже был объявлен возможным очагом заразы, и весь империалистский интернационал поспешил прежде всего учинить заговор молчания<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 276.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Tiu ĉi aganto estis inter la plej centraj figuroj de la bolŝevista partio, do unu el kelkaj personoj, tenintaj (kaj tenantaj ĝis nun) en siaj manoj la sorton de la [[revolucio]] kaj la [[ŝtato]]. Kial tio okazas, mi ne povas diri: influoj en la altaj, malproksimaj de la [[popolo]], fremdaj je malfermiteco, senrespondecaj sferoj estas tiom kapricaj! Sed iel aŭ tiel rilate la rolon de [[Stalin]] oni povas nur miri. La bolŝevista partio ĉe malalta nivelo de sia "oficiraro", en amaso de malkleruloj kaj hazarduloj, havas vicon da grandegaj figuroj kaj dignaj gvidantoj en la "generalaro". Stalin ja dum la tuta periodo de sia modesta agado en la Ekzekutiva Komitato impresis — ne nur min — kiel griza makulo, foje videbla malklare kaj senspure. Mankas io plia por diri pri li. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Этот деятель — одна из центральнейших фигур большевистской партии и, стало быть, одна из нескольких единиц, державших (держащих до сей минуты) в своих руках судьбы революции и государства. Почему это так, сказать не берусь: влияния среди высоких, далеких от народа, чуждых гласности, безответственных сфер так прихотливы! Но во всяком случае, по поводу роли Сталина приходится недоумевать. Большевистская партия при низком уровне ее «офицерского корпуса», в массе невежественного и случайного, обладает целым рядом крупнейших фигур и достойных вождей среди «генералитета». Сталин же за время своей скромной деятельности в Исполнительном Комитете производил — не на одного меня — впечатление серого пятна, иногда маячившего тускло и бесследно. Больше о нем, собственно, нечего сказать<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 280.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Miĥail Ivanoviĉ Tereŝĉenko]] ] La ministro pri financoj estis vigla kaj ĉarma... Ĝenerale tio estis tre agema, parolema juna persono, laŭ mia opinio, kun neordinaraj kapabloj kaj bonege evoluinta klasa konscio. La unuaj sciigoj pri invito de tiu ĉi sinjoro al la unua revolucia registaro kaŭzis kompreneble ĉies miron. Eĉ raportistoj longan tempon povis sciigi pri li nenion krom ke lia posedo egalas al proksimume 80 milionoj kaj ke li estas ne nur ŝatanato, sed ankaŭ spertulo pri la [[teatro]]. Por ĉiuj estis evidente ke tio estas ne pli ol parvenu kaj produkto de postkulisaj kombinaĵoj, eble de internaj kvereloj inter deko aŭ dudeko da niaj plej grandaj entreprenistoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Министр финансов был очень оживлен и очарователен… Вообще это был очень бойкий, словоохотливый молодой человек, на мой взгляд, с незаурядными способностями и отлично развитым классовым самосознанием. Первые сообщения о приглашении этого господина в первый революционный кабинет вызвали, конечно, всеобщее удивление. Даже репортеры долго не могли ничего сообщить о нем, кроме того, что его состояние равно примерно 80 миллионам и что он не только любитель, но и знаток театра. Было для всех очевидно, что это не более как parvenu и продукт закулисных комбинаций, быть может, внутренних трений среди десятка‑другого наших крупнейших синдикатчиков<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 284.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Sed evidentiĝis ke [[Miĥail Ivanoviĉ Tereŝĉenko|Tereŝĉenko]] kapablas sufiĉe bone pravigi sin kiel individuo, kiel lerta, sufiĉe edukita kaj "afereca" administranto, politikisto, diplomato. Tereŝĉenko estas efika ministro, estis longan tempon diranta [[Iraklij Cereteli|Cereteli]], ĝis li elreviĝis kaj komencis malkaŝe forpeli sian eks-amikon. Sed forpeli lin oni devis ne pro tio ke Tereŝĉenko evidentiĝis ne efika aŭ ne lerta. Inverse, ĝuste pro tio ke li estis tre efika kaj tre lerta kaj kune kun la sendintaj lin personoj li kreis bonegan reton por la rekte marŝanta Cereteli. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Но оказалось, что Терещенко способен вполне оправдать себя и как индивидуальность, как ловкий, достаточно образованный и «деловой» администратор, политик, дипломат. Терещенко — дельный министр, говаривал долгое время Церетели, пока не разочаровался и не стал открыто отмахиваться от своего бывшего приятеля. Но отмахиваться от него пришлось отнюдь не потому, что Терещенко оказался не дельным и не ловким. Наоборот, именно потому, что он был очень дельным и очень ловким и вкупе с пославшими его смастерил отличную сеть для прямошагающего Церетели<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 284.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La Ekzekutivan Komitaton inundis vizitantoj. [...] la sovetia administra aparato komencis neintence, aŭtomate, kontraŭ volo de la [[Petrograda Soveto|Soveto]] elpremi la oficialan ŝtatan maŝinon, funkciintan ĉiam pli kaj pli malefike. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В Исполнительный Комитет начался наплыв просителей. [...] советский аппарат управления стал непроизвольно, автоматически, против воли Совета вытеснять официальную государственную машину, работавшую все более и более холостым ходом<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 285.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Flugante de [[Peterburgo]] al [[Moskvo]], de Moskvo al [[Finnlando]], de Finnlando al la ĉefkomandejo, turniĝante sole je la burĝaj medioj kaj inter siaj geamikoj kies demokratieco estis ege dubinda, [[Kerenskij]] agis kiel sugestis al li aktuala humoro aŭ kiel lin inspiris ĉirkaŭuloj. Li plu konsideris sin vic-prezidanto de la [[Petrograda Soveto|Soveto]] kaj sovetia nomumito je ministro. [...] Kerenskij pri nenio demandis la Soveton, sed la Soveto respondecis pri Kerenskij. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Летая из Петербурга в Москву, из Москвы в Финляндию, из Финляндии в Ставку и т. д., вращаясь исключительно в буржуазных сферах и среди своих друзей более чем сомнительного демократизма, Керенский действовал так, как бог ему на душу положит или как его инспирируют окружающие. Он продолжал себя считать товарищем председателя Совета и советским ставленником в министры. [...] Керенский ни о чем не спрашивал Совет, но Совет отвечал за Керенского<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 288.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Kerenskij]] subite deklaris publike pri neceso internaciigi [[Konstantinopolo]]n. [...] Kerenskij diris, substrekabte "komunan decidemon daŭrigi la [[milito]]n ĝis la [[venko]]": "Nur post la venko eblos kunvenigi la [[Tutrusia Konstitucifara Asembleo|Konstitucifaran Asembleon]]...". |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский ни с того ни с сего заявил публично о необходимости интернационализировать Константинополь. [...] Керенский сказал, подчеркивая «общую решимость продолжать войну до победы»: «Лишь после победы возможно созвать Учредительное собрание…»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 288.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] la eminenta maldekstra bolŝevisto [[Vladimir Saveljeviĉ Vojtinskij|Vojtinskij]], ankaŭ spertinta [[Punlaboro en Siberio|punlaboron]] kaj bone konata iam al la tuta progresema laborista [[Peterburgo]]. Tio estis edukita ekonomikisto, bona mitinga oratoro, li baldaŭ iĝis tre granda forto de la [[revolucio]]. Ne tre originala, ne akirinta grandan aŭtoritaton, li estis universala, ĉie ĉeestanta kaj ĉiam aganta laboranto. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] заслуженный левый большевик Войтинский, также отбывший каторгу и хорошо известный некогда всему передовому рабочему Петербургу. Это был образованный экономист, хороший митинговый оратор, он вскоре стал очень крупной силой революции. Не особенно оригинальный, не завоевавший себе большого авторитета, он был универсальным, вездесущим и всегда действующим работником<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 290.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [parolo de [[Pavel Miljukov]] ] Li diris ke [[Rusio]] devas militi ĝis divido de [[Aŭstrio-Hungario]], ĝis likvido de la eŭropa [[Turkio]], ĝis aligo de [[Galicio]] al [[Ukrainio]], ĝis ŝanĝo de landlimoj en [[Balkanio]], ĝis "forpreno" de [[Armenio]], ĝis forkapto de la [[Dardaneloj|markoloj]] kaj [[Konstantinopolo]] ktp. Ĉio ĉi unue estas al ni ege necese, due ĉio ĉi certe estas la pleja justeco, trie ĉio ĉi tute ne estas [[anekso]], kvare se iu dezirus nomi tion anekso, tio ŝanĝos nenion je la [[politiko]] de la revolucia registaro. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Он сказал, что Россия должна воевать до раздела Австро‑Венгрии, до ликвидации Европейской Турции, до присоединения Галиции к Украине, до перекройки Балкан, до «отнятия» Армении, до отвоевания проливов и Константинополя и проч. Все это, во‑первых, вам совершенно необходимо, во‑вторых, все это, конечно, верх справедливости, в‑третьих, все это совсем не аннексии, а, в‑четвертых, если кому‑либо угодно назвать это аннексиями, то это ничего не изменит в политике революционного кабинета<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 296.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = En la 20-aj tagoj de la marto rilatoj inter la [[soldato]]j kaj [[laboristo]]j atingis ekstreman streĉiĝon... [...] en ĉiuj stratkruciĝoj, en [[tramo]]j, en ĉiu ajn publika loko oni povis vidi laboristojn kaj soldatojn je la lasta nivelo de nerva ekscitiĝo, kroĉiĝintaj unu al alia en furioza vorta batalo. Okazis ankaŭ fizikaj bataloj. La afero iĝis tre zorgiga. Certe la laboristoj estis akuzataj pri troaj postuloj, pri kompleta maldeziro labori kaj pri ignorado de la interesoj de la fronto. Deirpunkto de la agitado estis interalie la [[okhora labortago]]. Manipulantoj spekulaciis je tio ke [[kamparano]] en griza uniformo estis malkapabla kompreni tiun ĉi proletan postulon. Tia normo ne ekzistas en la fronto, nek en la kamparo. Dume la fabrikaj pigruloj, ne dezirante labori pli, aĉetas por si zenzorgan [[vivo]]n koste de vivoj en tranĉeoj. La soldatoj ne nur postulis bridi la laboristojn kaj kontroli la fabrikojn. Ili minacis reprezaliojn kaj senjuĝajn ekzekutojn. [...] laŭ fabrikoj komencis marŝi armitaj soldatoj, fari reviziojn kaj perfortojn. [...] la situacio estis akra dum 10—15 tagoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В 20‑х числах марта отношения между солдатами и рабочими достигли крайнего напряжения… [...] на всех перекрестках, в трамваях, в любом общественном месте можно было видеть рабочих и солдат в последних градусах нервного раздражения, сцепившихся между собою в неистовом словесном бою. Были и случаи физических свалок. Дело приняло крайне тревожный оборот. Конечно, рабочие обвинялись в предъявлении чрезмерных требований, в полном нежелании работать и в игнорировании интересов фронта. Исходным пунктом агитации был, между прочим, восьмичасовой рабочий день. Ловцы рыбы в мутной воде спекулировали на том, что мужику в серой шинели понять это пролетарское требование совершенно не под силу. Такой нормы работы не существует ни на фронте, ни в деревне. А между тем заводские лодыри, не желая работать больше, покупают себе вольную жизнь ценою жертв в окопах. Солдаты не только требовали обуздания рабочих и контроля на фабриках. Они грозили репрессиями и расправой. [...] по заводам начали ходить вооруженные солдаты, наводить ревизии и чинить насилия. [...] положение было острым в течение 10—15 дней<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 296.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri subedukitaj revoluciaj oratoroj] Ili estis oble pli interesaj, kiam ili estis dirantaj furiozajn, patosajn himnojn de la [[revolucio]], ne sciante rakonti kion signifas la revolucio, apenaŭ kapablaj elparoli tiun ĉi vorton mem, sed elverŝante en la sinforgesa fluo sian [[animo]]n, ŝajne animon de la ''[[popolo]]'' kaj de ''ĝia revolucio''. Ili parolis ne ĉiam klare, sen ajna akso, ĝenerale sen vera enhavo. Sed ĉiuj estis emocie aŭskultantaj kaj ĉion komprenantaj. Ĉiuj sciis ke neniu elokventa, saĝe kaj lerte dirita saluto, neniu plej sincera esprimo de [[solidareco]], neniu el profundejoj de la [[koro]] irantaj solenaj ĵuroj de [[fideleco]] kaj lukto povus anstataŭigi tiujn ĉi ne tute klarajn, nekoherajn parolojn. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Они были несравненно интереснее, когда произносили бурные, патетические гимны революции, не умея рассказать, что значит революция, едва умея выговорить само это слово, но изливая в самозабвенном потоке слов свою душу, казалось, душу ''народа'' и ''его революции''. Говорили не всегда ясно, без всякого стержня, вообще без настоящего содержания. Но все в волнении слушали и все понимали. Все знали, что никакое красноречивое, умно и ловко произнесенное приветствие, никакое самое искреннее выражение солидарности, никакие из глубины сердца идущие, торжественные клятвы верности и борьбы не могут заменить этих не совсем понятных, несвязных речей<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 301.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Mi memoras bubon en bruna armjak [longa mantelo], kun la [[kapo]] cirkle frizita, larĝaŝultran, kuspnazan, tipan prahistorian [[paŝtisto]]n kaj nemalbonan modelon por la rusia Ivanĉjo la Stultulĉjo. Haste parolante, per maldika [[voĉo]], nomante nin "fraĉjoj" kaj "karuloj", li estis elbuŝiganta aŭ elkrianta sian naturan lirikan improvizon, akcentante iun memfaritan, malkonvenan [[vorto]]n, kiu devis nudigi antaŭ ni ĉiujn liajn kaŝitajn [[penso]]jn, tutan lian ŝokitan internon... [[Dio]] scias kiun neelteneman subpremon forigis la [[revolucio]] de sur tiu ĉi [[barbaro]]: ĉu li liberiĝis el ungegoj de sovaĝa bienulo aŭ malica [[oficiro]] kaj li ekscitiĝas, kaj ĝuegas kvazaŭ stepa [[ĉevalo]] iun novan [[libereco]]n... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я помню парня в буром армяке, стриженного в кружок, плечистого, краснолицего, курносого, типичного первобытного пастуха и недурную модель для российского Иванушки‑дурачка. Торопливым говором, тонким голосом, называя нас «братцами» и «дорогими», он произносил или выкрикивал свою стихийную лирическую импровизацию, упирая на какое‑то самодельное, не к месту идущее слово, долженствующее обнажить перед нами все его заветные думы, все его потрясенное нутро… Бог весть какой нестерпимый гнет сняла революция с этого варвара: вырвался ли он из когтей дикого барина‑помещика или свирепого офицера и захлебывается, и упивается, как степной конь, какой‑то новой волей…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 301.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Sed jen [[soldato]] veninta el tranĉeoj alportis kun si malpuran sakon kaj metis ĝin antaŭ si sur katedron. [...]</br>— Jen ni decidis alporti al vi la plej karan, kion ni havis... En tiu ĉi sako estas ĉiuj niaj per [[sango]] akiritaj premioj, neniu lasis ilin por si... Ĉi tie estas Krucoj de Sankta Georgo kaj medaloj. Oni sendis min por fordoni ilin al vi kune kun nia nerompebla ĵuro oferi niajn vivojn por la akirita [[libereco]] kaj servi al la [[revolucio]], obeante senkondiĉe ĉiujn ordonojn de la [[Petrograda Soveto|Soveto]]...</br>La halo frostiĝis dum tiuj ĉi simplaj vortoj kaj ne tuj ektondris ŝtormo de aplaŭdoj... Sed poste tiajn sakojn kun la krucoj oni abunde alportadis al la Soveto. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Но вот солдат из окопов втащил с собой грязный мешок и положил его перед собой на кафедре. [...]</br>— Вот мы решили принести вам самое дорогое, что было у нас… В этом мешке все наши кровью добытые награды, себе не оставил никто… Здесь Георгиевские кресты и медали. Меня послали отдать их вам, вместе с нашей нерушимой клятвой положить жизнь за добытую свободу и служить революции, подчиняясь беспрекословно всем распоряжениям Совета...</br>Зал застыл во время этих простых слов, и не сразу грянула буря рукоплесканий… Но потом этих мешков с крестами перетаскали немало в Совет<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 301.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = "[[Soveto|Laboristaj kaj soldataj]]" — kiom strange kaj mallerte tio ankoraŭ sonis en [[Rusio]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = «Рабочих и солдатских» — это странно и неуклюже звучало еще и в России<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 302.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Nikolaj Vissarionoviĉ Nekrasov]] ] Mi scias ke tio estis maldekstra ministro — ne nur maldekstra politikisto en la registaro, sed ankaŭ maldekstra administranto, kaŭzinta plurajn riproĉojn pri "sindikataj" manieroj de administrado, "sendisciplinigintaj" la [[fervojisto]]jn. Sed mi ne scias, ĉu tio estis bona administranto kaj efika ministro. Kiel politikisto, li kaŭzis seriozan impreson kaj montris trajtojn de se ne ŝtata persono, do almenaŭ ŝtata ''administranto''. Li rapide orientiĝis en la situacio, sciis alfronti ĝin kaj jam poste montris ankaŭ firman manon. Praktika lernejo de la [[politiko]] kaj atentaj okuloj bone kombiniĝis ĉe li kun energio kaj afereco. Kiel "ŝtata administranto" Nekrasov sendube staris pli alte ol la du plej brilaj figuroj de la unua registaro — [[Kerenskij]] kaj [[Pavel Miljukov|Miljukov]], el kiuj la unuaj estis pereanta pro sia impresionismo kaj "mesiismo", dum la dua estis profesoro. Sed de la vidpunkto de burĝaj elitoj Nekrasov estis juna, ne aŭtoritata kaj plej grave ke li estis tro maldekstra kaj ne taŭgis por esti gvidanto. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я знаю, что это был левый министр — не только левый политик в кабинете, но и левый администратор, который вызвал много нареканий за «синдикалистские» приемы управления, «распустившие» железнодорожников. Но я не знаю, был ли это хороший администратор и деловой министр. В качестве же политика он производил серьезное впечатление и обнаруживал свойства если не государственного человека, то государственного ''дельца''. Он отлично схватывал положение, умел пойти ему навстречу, а затем уже обнаруживал и твердость руки. Практическая школа политики и зоркость глаза хорошо сочетались в нем с энергией и деловитостью. Как «государственный делец», Некрасов, несомненно, оставлял за собой две наиболее яркие фигуры первого кабинета — Керенского и Милюкова, из которых первый погибал от своего импрессионизма и «мессианства», а второй — был профессор. Но, с точки зрения буржуазных верхов, Некрасов был молод, неавторитетен, а главное, непомерно лев и не годился в лидеры<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 303—304.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Aleksandr Manujlov]] ] Tio estis [[homo]] de neordinaraj kapabloj, dekstra [[konstituci-demokrato]], sufiĉe malsukcesa eks-rektoro de la [[Moskva Ŝtata Universitato|Moskva Universitato]], malmulte interesa ekonomikisto kaj senfrukta redaktoro de "Russkije Vedomosti" [Rusaj Sciigoj]. Lia populareco evidente grandparte sin bazas sur tio ke la cara ĝendarmo profesoro Kasso eksigis lin de la universitato, pri kio certe Manjulov mem tute ne estis kulpa. Kiel ministro de klerigado tiu ĉi homo ankaŭ estis subnivela. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Это был человек невыдающихся способностей, правый кадет, довольно неудачный бывший ректор Московского университета, мало интересный экономист и бесплодный редактор «Русских ведомостей». Его популярность, по‑видимому, в огромной степени основывается на том, что царский жандарм профессор Кассо уволил его из университета, в чем, впрочем, сам Мануйлов был ни сном ни духом не виноват. В качестве министра просвещения этот человек также оказался ниже критики<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 304.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Sendube [[Aleksandr Guĉkov|Guĉkov]] staris sur la plej dekstra alo de la registaro. Pro tio li pli frue ol la aliaj, malsame ol la [[konstituci-demokratoj]] kaj tute volonte (ja "[[Pavel Miljukov|Miljukov]]" estis eksigita kontraŭ sia volo!) eksiĝis. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Несомненно, Гучков стоял на крайнем правом фланге кабинета. Потому он раньше всех не в пример кадетам и совершенно добровольно (ведь Милюкова «ушли»!) вышел в отставку<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 304.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Andrej Ivanoviĉ Ŝingarjov|Ŝingarjov]] Ŝingarjov estis bonega afereca ministro — kun [[scio]]j, kun enorma energio, kun firmeco kaj aŭtoritato. Kiel politikisto tiu ĉi talenta homo grandparte estis manipulata de [[Pavel Miljukov|Miljukov]] kaj ties [[Dardaneloj]]. Ŝingarjov estis ''dekstra'' ministro, li estis furioza [[malamiko]] de la sovetia [[demokratio]] kaj interparolis kun ni, en kontakta komisiono, per la voĉo tremanta pro ekscito kaj indigno. Ne eblas kompreni kiel tiu ĉi eterna laboranto sur la [[Zemstvo|zemstva]], demokratia kampo, kultura kaj honesta, povis evolui ĝis tiom kompleta "mondrigardo" de la granda [[kapitalo]]. Kaj ne eblas kompreni kiel tiu ĉi humana homo povus fali ĝis abruptaj, ekstremaj manifestiĝoj de [[Kontraŭgermanismo|kontraŭgermana]] [[ŝovinismo]] kiujn mi vidis. Eble tio estis ne nura "mondrigardo", sed ankaŭ neeltenebla psika ŝoko pro la [[milito]]?.. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Шингарев был превосходным деловым министром — со знанием, с огромной энергией, с твердостью и авторитетом. В качестве же политика этот даровитый человек вполне шел на поводу у Милюкова и его Дарданелл. Шингарев был ''правым'' министром, был яростным врагом советской демократии и говорил с нами, в контактной комиссии, голосом, дрожащим от волнения и негодования. Непонятно, как этот вечный работник на земской, демократической ниве, культурный и честный, мог дойти до такого законченного «мировоззрения» крупного капитала. И непонятно, как этот гуманный человек мог опуститься до резких, кричащих проявлений антинемецкого шовинизма, каких мне пришлось быть свидетелем. Может быть, здесь было не только «мировоззрение», но и непосильный психический шок от войны?..<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 305.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Registaroj de aliancanoj je permeso, aprobo aŭ laŭ peto de [[Pavel Miljukov|Miljukov]] plu ne enlasis al [[Rusio]] la elmigrintojn de la "malvenka" pensomaniero. [[Julius Martov|Martov]] kaj liaj proksimaj kamaradoj jam en majo, jam ĉe la koalicio, perdinte ĉiujn [[espero]]jn veni per lojala kaj natura vojo, estis devigitaj veturi tra [[Germanio]] en "sigelita vagono". |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Союзные правительства с соизволения, при одобрении или по просьбе Милюкова по‑прежнему не пускали в Россию эмигрантов «пораженческого» образа мыслей. Мартов и его ближайшие товарищи уже в мае, уже при коалиции, потеряв все надежды выбраться лояльным и естественным путем, принуждены были ехать через Германию в «запломбированном вагоне»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 306.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Soldata amaso ankoraŭ ne sukcesis aranĝi politikan reprezentadon. [[Oficiro]]j el la nombro de suboficiroj komencis iĝi "socialistoj" kaj multaj [[konstituci-demokratoj|konstituci-demokrataj]] [[advokato]]j kaj aliaj profesioj kun epoletoj sur ŝultroj nun estis prezentantaj soldatan amason, kiel [[socialistoj-revoluciuloj]] aŭ senpartiuloj. Energiaj suboficiroj klopodis unuigi ilin por solide prezenti "voĉon de la aganta [[armeo]]", almenaŭ por burĝa gazetaro. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Солдатская масса еще не справлялась с политическим представительством. Офицеры же из прапорщиков потянулись в «социалисты», и многие кадетские адвокаты и прочие профессии с погонами на плечах сейчас представляли солдатскую массу под видом эсеров или беспартийных. Было много фронтовиков. Энергичные прапорщики старались объединить их, чтобы солидно представить «голос действующей армии», по крайней мере для буржуазной прессы<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 328.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = "Avino" — [[Jekaterina Breŝko-Breŝkovskaja|Breŝkovskaja]] finis finfine sian triumfan marŝon — laŭ floroj, inter jubilantaj popolaj amasoj — de [[Siberio]] al [[Peterburgo]]. De stacidomo kun honora gardistaro forme de [[Kerenskij]], [[Nikolaj Vissarionoviĉ Nekrasov|Nekrasov]], [[Nikolaj Ĉĥeidze|Ĉĥeidze]] ŝi veturis al la Tavrida palaco. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = «Бабушка» — Брешковская закончила наконец свое триумфальное шествие — по цветам, среди восторженных толп народа — из Сибири в Петербург. С вокзала с почетным конвоем из Керенского, Некрасова, Чхеидзе она проехала в Таврический дворец<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 328.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Fjodor Dan|Dan]] estis inter la plej grandaj figuroj de la rusa revolucio. Tio estas unu el la plej elstaraj agantoj de la rusa laborista movado kaj de la eventoj de 1917. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Дан — это одна из наиболее крупных фигур русской революции. Это один из самых выдающихся деятелей как русского рабочего движения, так и событий 1917 года<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 329.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri milito kaj paco] [...] se ĉiuj [[bolŝevisto]]j estus kundividantaj vidpunktojn de [[Lev Kamenev|Kamenev]], almenaŭ dum la unua jaro de la [[revolucio]], do ankaŭ mi estus bolŝevisto, kaj ĉe tio maldekstra. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] если бы все большевики разделяли взгляды Каменева, по крайней мере в течение первого года революции, то я также был бы большевиком, и притом левым<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 330.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Partopreno de [[Georgij Pleĥanov|Pleĥanov]] en la eventoj de 1917 limiĝis je liaj kontribuoj al la eta, malmulte legata kaj tute neinflua gazeteto "Unueco". Liaj samopiniuloj konsistigis malgrandan grupon, ne reprezentitan en la [[Petrograda Soveto|Soveto]] ĝuste pro ĝia kompleta mizero... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Участие Плеханова в событиях 1917 года ограничилось его писаниями в крошечной, малочитаемой и совершенно невлиятельной газетке «Единство». Его единомышленники составляли небольшую группу, не представленную в Совете именно ввиду ее полной ничтожности…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 335.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Noticoj pri la revolucio (Volumoj 3–4)]] * [[Noticoj pri la revolucio (Volumoj 5–7)]] == Referencoj == [[Kategorio:Noticoj pri la revolucio|1]] dmyti7ps2r0bykl2rrwpyydrbisa2by 54023 54019 2026-11-01T12:04:38Z RG72 415 54023 wikitext text/x-wiki '''Redaktata! [[Uzanto:RG72|RG72]] ([[Uzanto-Diskuto:RG72|diskuto]]) 06:08, 8 okt. 2026 (UTC)''' {{Verko |aŭtoro= [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |nomo= Noticoj pri la revolucio (Volumoj 1–2) |koloro= |dosiero= Суханов Н.Н. Записки о революции. Том 1 (1919).jpg |vikipedio= |komunejo= |komunejokat= |vikivortaro= |vikinovaĵoj= }} '''Noticoj pri la revolucio''' (ruse: Записки о революции) estas verko de sovetia, rusia politikisto, revoluciulo [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]], eldonita en 1922–1923 je 7 volumoj. == Citaĵoj == {{Citaĵo |teksto = Mi estis [[Ekzilo|ekzilita]] de [[Peterburgo]] jam la 10-an de majo 1914. [...] Estinte ekzilita, mi tamen plejparton de la tempo ĝis la revolucio loĝis en la ĉefurbo kontraŭleĝe — jen kun fremda pasporto, jen kurante de unu noktejo al alia, jen kaŝirante preter pordisto kaj stratpurigisto — kiel privata vizitanto de propra apartamento, kie loĝis mia [[familio]]. [...] mia kontraŭleĝa stato ne malhelpis al mi labori kiel ekonomikisto, sub mia nomo, en ŝtata institucio, en la ministerio de [[agrikulturo]], — en unu el organizaĵoj pri irigacio de [[Turkestano]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я был выслан из Петербурга еще 10 мая 1914 года. [...] Будучи выслан, я все же большую часть времени до самой революции жил в столице нелегально — то по чужому паспорту, то бегая по ночевкам, то шмыгая тенью мимо швейцара и дворника, — в качестве частого посетителя сообственной квартиры, где жила моя семья. [...] мое нелегальное положение не препятствовало мне работать в качества экономиста, под своим именем, в одном казенном учреждении, в министерстве земледелия, — в одной из организаций по орошению Туркестана<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 48.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 21-an de februaro] En tiu periodo de agonio de la carismo, atento de la rusia, almenaŭ Peterburga publiko kaj de la ĉefurbaj politikaj grupoj koncentriĝis plejparte je la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Ŝtata Dumao]], kunvokita la 14-an de februaro. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В этот период агонии царизма внимание российской, по крайней мере, петербургской общественности и столичных политических групп вращалось больше всего вокруг Государственной думы, созванной 14 февраля<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 48.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Eĉ ne unu ''partio sin preparis por la [[Februara revolucio|granda renverso]]''. Ĉiuj estis revantaj, meditantaj, antaŭsentantaj, "sentis"... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ни одна ''партия не готовилась к великому перевороту''. Все мечтали, раздумывали, предчувствовали, "ощущали"...<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 49.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 22-an kaj 23-an de februaro] Tumultoj de tia skalo okazis antaŭ okuloj de samtempuloj jam plurajn dekojn da fojoj. La sola rimarkinda afero estis maldecidemo de la [[potenco]], kiu evidente stimulis la movadon. Sed tio estis la ''tumultoj'' — la [[revolucio]] ankoraŭ ne okazis. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = По размерам своим такие беспорядки происходили перед глазами современников уже многие десятки раз. И если что было характерно, то это именно нерешительность власти, которая явно запускала движение. Но были ''беспорядки'' — революции еще не было<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 49.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = la [[potenco]] venanta por anstataŭi la carismon devis esti nur ''burĝa''. [[Aleksandr Trepov|Trepov]] kaj [[Rasputin]] devis kaj povis esti anstataŭataj nur je regantoj de la "[[Progresa Bloko]]" de la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Dumao]]. Tian solvon necesis celi. Alie la renverso malsukcesos kaj la revolucio pereos. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Власть, идущая на смену царизма, должна быть только ''буржуазной''. Трепова и Распутина должны и могут сменить только заправилы думского "Прогрессивного блока". На такое решение необходимо держать курс. Иначе переворот не удастся, и революция погибнет<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 50.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Strata movado de la amasoj dum februaraj tagoj montris neniun organizadon. Ne eblis konstati iun ajn regulan gvidadon de ili. Ĝenerale la popolan movadon, kiel tio okazas ĉiam, la organizitaj socialistaj centroj ne gvidis kaj nek politike kondukis ĝin al iu difinita celo. Certe la tradicia, oni povas diri nia malnova nacia slogano "Eks la aŭtokration!" estis en paroloj de ĉiuj multnombraj strataj oratoroj el socialismaj partioj. [...] La problemo de la potenco tute ne estis starigata antaŭ la amasoj. Kaj interalie la slogano de la "[[Tutrusia Konstitucifara Asembleo|Konstitucifara Asembleo]]", estinte ne plia aktuala problemo, sed nura komuna programa postulo de ĉiuj socialismaj partioj, en tiuj tagoj restis tute en ombro. Sed anstataŭe vaste disvolviĝis antaŭ la amasoj dum strata agitado alia slogano, inkluzivinta ege gravan kaj respondecan enhavon. Tio estis la slogano "Eks la militon!", sub kiu okazis ĉiuj mitingoj de la februaraj tagoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Уличное движение масс в февральские дни не обнаруживало никакой планомерности. Никакого правильного руководства им констатировать было нельзя. Вообще народным движением, как это бывает всегда, организованные социалистические центры не руководили и политически не вели его к какой-либо определенной цели. Конечно, традиционный, можно сказать, наш старый национальный лозунг "Долой самодержавие!" был на устах всех многочисленных уличных ораторов из социалистических партий. [...] Проблема же власти совершенно не ставилась перед массами. И, в частности, лозунг "Учредительного собрания", будучи не очередной проблемой дня, а лишь общим программным положением всех социалистических партий, оставался совершенно в тени в эти дни. Но зато во всю ширь развертывался перед массами в уличной агитации другой лозунг, включивший в себя крайне существенное и ответственное содержание. Это был лозунг "Долой войну!", под которым проходили все митинги февральских дней<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 53.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Rusia [[socialismo]] kaj rusia konscia [[proletaro]], malsame ol la okcidenteŭropa socialismo de la militantaj landoj (escepte de [[Italio]]) plejparte estis okupanta rezolutan pozicion kontraŭ enlanda paco kaj kontraŭ subteno de de la [[Unua mondmilito|imperiisma milito]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Российский социализм и российский сознательный пролетариат, не в пример социализму западно-европейскому воюющих стран (за исключением Италии), в своем большинстве занимал решительную позицию против гражданского мира и против поддержки империалистической войны<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 53.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Estis à priori klare ke se kalkuli je burĝa potenco kaj aligi la [[burĝaro]]n al la [[revolucio]], do necesas provizore ''forigi la kontraŭmilitajn sloganojn'' [...] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Было à priori ясно, что если рассчитывать на буржуазную власть и присоединить буржуазию к революции, то надо временно ''снять с очереди лозунги против войны'' [...]<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 54.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = ''Politika slogano de la [[burĝaro]], al kiu aliĝis ankaŭ la tuta radikala [[intelektularo]], estis tiutempe "ministerio respondeca al la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Dumao]]"''. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = ''Политическим лозунгом буржуазии, к которому пристала и вся радикальная интеллигенция, было в эти дни "ответственное перед Думой министерство"''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 54.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Dume la movado plu kreskis. Senpovo de la polica aparato iĝis ĉiuhore pli evidenta. La mitingoj okazis jam preskaŭ laŭleĝe, ĉe tio milittrupoj forme de siaj komandestroj kuraĝis al neniuj aktivaj pozicioj kontraŭ la kreskantaj kaj plenigantaj la ĉefajn stratojn amasoj. Specialan lojalecon neatendite montris [[Kozakoj|kozakaj]] trupoj, kiuj en kelkaj lokoj dum rektaj interparoloj estis substrekantaj sian neŭtralecon, kaj foje montris rektan inklinon al interfratiĝo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Между тем движение все разрасталось. Бессилие полицейского аппарата становилось с каждым часом все очевиднее. Митинги происходили уже почти легально, причем воинские части, в лице своих командиров, не решались ни на какие активные позиции против возраставших и заполнявших главные улицы толп. Особенную лояльность неожиданно проявили казацкие части, которые в некоторых местах в прямых разговорах подчеркивали свой нейтралитет, а иногда обнаруживали прямую склонность к братанию<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 56.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Preskaŭ ĉe la enirejo de "Kroniko", ĉe pordego de apuda [[fabriko]], mi alfrontis grupeton da civiluloj, laŭ aspekto [[laboristo]]j.</br>— Ili kion volas, — diris unu kun morna vizaĝo. — Ili volas doni panon, repaciĝi kun [[germanoj]] kaj doni egalecon al la [[Judoj|judaĉoj]]...</br>"Tre trafe!", ekpensis mi, fascinita je tiu brila vortumo de la programo de la [[Februara revolucio|granda revolucio]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Почти у подъезда "Летописи", у ворот соседнего завода, я натолкнулся на небольшую группу штатских, с виду рабочих.</br>— Они чего хочут, — говорил один с мрачным видом. — Они хочут, чтобы дать хлеба, с немцем замириться и равноправия жидам...</br>"Не в бровь, а прямо в глаз", — подумал я, восхищенный этой блестящей формулировкой программы великой революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 58.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Rakonto de [[Kerenskij]], kiel kutime ekscitita, iom patosa kaj iom teatreca, temis ĉefe pri [[paniko]] kaj embarasiteco de la burĝa-deputita amaso. [...] Ekrotaciinte je la kirlo de la eventoj, troviĝante je la centro de la politikaj procezoj, li videble ne vidis komplete kaj nek taksis la ĉefajn mekanismojn kaj karakterajn trajtojn de la estiĝanta revolucia situacio. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Рассказ Керенского, как всегда возбужденный, несколько патетический и несколько театральный, говорил главным образом о панике и растерянности буржуазно-депутатской массы. [...] Закружившись в вихре событий, находясь в горниле политиканства, он явно не охватывал и не оценивал основных пружин и характерных штрихов возникающей революционной ситуации<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 58.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La ĉefa slogano plu estis "Eks la [[Unua mondmilito|militon]]!", kiu same kiel la aŭtokratio estis konsiderata la fonto de ĉiuj problemoj, kaj interalie de nutraĵa ĥaoso. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Основным лозунгом было по-прежнему "Долой войну!", которая наряду с самодержавием толковалась как источник всех бедствий, и, в частности, продовольственной разрухи<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 59.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Menciindas ĉi tie ke ekde 1906—1907 mi ne estis ligita formale al iu ajn partio kaj organizaĵo. Mia pozicio de "sovaĝulo" certe ekskludis eblecon de rekta kaj des pli gvida laboro en praktika [[socialismo]]. Mi estis plejparte literaturisto. Sed mia literatura agado estis tamen proksime ligita al la movado [...] mi konservis sufiĉe proksimajn rilatojn kun ĉiuj socialismaj partiaj rondoj. La centroj sufiĉe bone konis min kaj nemalofte uzis por diversaj aferoj. Kaj interalie jam kiel redaktoro de "Kroniko" mi konservis la plej intensajn rilatojn kun literatura-socialisma ''elmigrado'' de diversaj fakoj. Dum la [[Unua mondmilito|milito]] oni min konstante estis alvokantaj al diversaj kontraŭleĝaj literaturaj entreprenoj de la internaciisma karaktero. Krome verŝajne eĉ ne unu provo de interpartiaj blokoj, unuiĝoj, koalicioj dum lastaj jaroj okazis sen mia partopreno. En tia pozicio mi restis ankaŭ antaŭ la [[revolucio]]. [...] Sed tiu ĉi pozicio senigis min ankaŭ je avantaĝoj de la partiano kaj gvidanto, ĉar mi tamen restis por ĉiuj "sovaĝulo" fremdulo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Надо упомянуть здесь, что начиная с 1906—1907 годов я не был связан формально ни с одной из партий и организаций. Мое положение "дикого", конечно, исключало возможность непосредственной, а тем более какой-либо руководящей работы в практическом социализме. Я был литератором по преимуществу. Но моя литературная деятельность была все же тесно связана с движением [...] я сохранял довольно тесные связи со всеми социалистическими партийными кругами. Центры довольно хорошо знали меня и нередко использовали по различным делам. И, в частности, уже в качестве редактора "Летописи" я сохранял самые интенсивные сношения с литературно-социалистической ''эмиграцией'' разных направлений. Во время войны меня постоянно привлекали в различные нелегальные литературные предприятия интернационалистского оттенка. А кроме того, вероятно, ни одна попытка межпартийных блоков, объединений, коалиций в последние годы не обходилась без моего участия. В таком положении я находился и ко времени революции. [...] Но это положение лишало меня и выгод партийного человека и руководителя, ибо я все же оставался для всех "диким" и чужим<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 60.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] aŭtoritataj estroj, partiaj gvidantoj ''ĉeestis'' en neniu partio, preskaŭ senescepte. Ili estis en [[ekzilo]], en [[malliberejo]]j aŭ en [[elmigrado]]. Je postenoj de altranguloj de la granda movado dum la plej gravaj ĝiaj momentoj estis homoj tute duagradaj, eble lertaj organizantoj, sed certe rutinuloj de ordinara partia laboro de la aŭtokratia epoko. Necesajn ''politikajn'' horizontojn en novaj cirkonstancoj, efektivan politikan gvidadon de la eventoj, efektivan altecon de la situacio ne eblis atendi de ili en plejparto de la kazoj. En vico de tiaj movadestroj mi sentis min plenrajta kaj nesenutila. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] авторитетнейших руководителей, партийных лидеров ''не было налицо'' ни в одной из партий, почти без исключения. Они были в ссылке, в тюрьмах или в эмиграции. На постах ответственных руководителей великого движения в ответственнейшие его моменты стояли люди совершенно второстепенные, может быть, искусные организаторы, но во всяком случае рутинеры обычной партийной работы эпохи самодержавия. Надлежащих ''политических'' горизонтов в новой обстановке, действительного политического руководства событиями, словом, действительной высоты положения от них в огромном большинстве случаев было ожидать нельзя. В ряду таких руководителей движения я чувствовал себя полноправным и небесполезным<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 60.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La popolo ''ne inklinis al la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Ŝtata Dumao]]'', nek interesiĝis pri ĝi kaj nek planis politike, nek teknike fari ĝin centro de la movado. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Народ ''не тяготел к Государственной думе'', не интересовался ею и не думал ни политически, ни технически делать ее центром движения<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 61.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La aŭtoritatoj ''devus'' senprokraste trovi kaj ekuzi necesan militan aŭ polican trupon. Ŝanceliĝoj kaj prokrastoj estis evidente kaj laŭvorte mortigaj. La momento estis decidanta la sorton de la jarcenta carismo... Kiu konkrete trupo estis pafanta la manifestacion ĉe la Nevskij [Avenuo] vespere la 25-an de februaro, mi ne scias ĝis nun. Sed iel aŭ tiel la aŭtoritatoj sukcesis transiri al [[ofensivo]]. Tio estis la turnopunkto de la eventoj, transirintaj al nova fazo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Власти ''должны'' были, не медля ни часа, найти и пустить в дело надлежащую военную или полицейскую часть. Колебания и промедления были явно и буквально подобны смерти. Момент был, решающий судьбу векового царизма… Какая именно часть расстреливала на Невском манифестацию вечером 25 февраля, я не знаю до сих пор. Но так или иначе властям удалось перейти в наступление. Это был поворотный пункт событий, вступивших в новую фазу<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 61.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Maksim Gorkij|Gorkij]] certe havis rilatojn kun la tuta [[Peterburgo]], de supre ĝis malsupre. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Горький, естественно, имел связи со всем Петербургом сверху донизу<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 62.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Interalie estis venantaj sufiĉe altnivelaj estroj de la [[bolŝevistoj]]. Kaj ilia malfleksemo, pli ĝuste ilia malkapablo profunde pripensi politikan problemon kaj vortumi ĝin, impresis nin deprime. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Между тем приходили довольно ответственные руководители большевиков. И их прямолинейность, а вернее, их неспособность вдуматься в политическую проблему и поставить ее производили на нас угнетающее впечатление<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 62.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Diferenco de la antaŭaj "tumultoj" konsistis je stato kaj je la tuta eksteraĵo de la "subpremantaj" la movadon armeaj, kozakaj kaj eĉ policaj trupoj. Iujn el ili, eble junkrojn, oni devigis pafi kaj per tio oni teroris la senarman disan homamason. Aliaj obeeme staris je densaj vicoj ĉirkaŭ kelkaj lokoj. La triaj, ankaŭ obeemaj al [[ordono]], je grupoj iradis tra la urbo kiel patroloj. Sed ĉio ĉi havis hazardan, malseriozan, malveran karakteron. Kaj la vicoj, kaj la patroloj aspektis tiel kvazaŭ ili sopiras organizitan [[perforto]]n kontrua si, elrigardas kaj serĉas pretekston por kapitulaci. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Отличие от прежних «беспорядков» заключалось в состоянии и во всем внешнем облике «подавляющих» движение армейских, казачьих и даже полицейских частей. Кого‑то из них, быть может юнкеров, заставили стрелять, и этим терроризировали безоружную распыленную толпу. Другие послушно стояли густыми цепями вокруг некоторых пунктов. Третьи, также послушные приказу, группами ходили по городу в качестве патрулей. Но все это носило какой‑то случайный, несерьезный, ненастоящий характер. И цепи, и патрули имели такой вид, что они жаждут организованного насилия над собой, высматривают и ищут повода для сдачи<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 63—64.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Estis neimageble ke tiu ĉi taĉmento ekcelus la fusilojn kaj ekpafus kontraŭ siaj kunparolantoj, kaj neniu en la homamaso kredis tian eblecon eĉ unu minuton. Inverse, la soldatoj videble tute ne kontraŭis se ilia fronto estus trarompita kaj verŝajne multaj kundividus siajn armilojn kun la homamaso. Sed la homamaso ne havis tiajn intencojn, nek tiajn potencojn... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Чтобы этот отряд взял ружья на прицел и открыл пальбу по своим собеседникам, было немыслимо, и никто из толпы не верил в такую возможность ни на минуту. Напротив, солдаты явно не имели ничего против того, чтоб их фронт был прорван, и, вероятно, многие поделились бы своим оружием с толпой. Но в толпе не было ни таких намерений, ни таких сил…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 64.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Pavlovskij Imperiestra Gvardia Regimento|Pavlovskij Regimento]] certe havas honoron de la unua dum la revolucio armea elpaŝo kontraŭ la armitaj fortoj de la carismo. Mankis loko por iuj ajn duboj ĉe iu ajn; ne eblis paroli pri definitiva venko de la revolucio sen venko super la armeo, sen transiro de la armeo — ĉu aktive aŭ pasive, sed nepre je plej granda sia parto — al la flanko de la revolucia popolo. Kaj la Pavlovskij Regimento komencis tion vespere la 26-an de februaro. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Павловскому полку, во всяком случае, принадлежит честь первого в революции выступления армии против вооруженных сил царизма. Никаких сомнений ведь ни для кого быть не могло; ни о какой конечной победе революции не могло быть речи без победы над армией, без перехода армии — активно или пассивно, но непременно в большей своей части — на сторону революционного народа. И Павловский полк положил этому начало вечером 26 февраля<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 66.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Mi konis [[Kerenskij]] jam sufiĉe longe, ekde mia reveno de la ekzilo al [[Arĥangelsko]], post kiu mi transloĝiĝis de [[Moskvo]] al [[Peterburgo]], komence de 1913. [...] Dum mia kontraŭleĝa vivo, mi multfoje noktis ĉe li en la Zagorodnij Avenuo, 23 kaj nemalofte post kiam li aranĝis por mi liton en sia kabineto, komenciĝis longegaj, vere rusaj konversacioj duope, ĝis malfrua nokto. Plurfoje li venis al mi je "Sovremennik", laŭ sia kutimo kvazaŭ uragano impetis la akceptejon, lasinte nedisigeblan paron de siaj kaŝpolicistoj deĵori ĉe la redakcia ŝtuparejo kaj devigante min poste duobligi sekurecon. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенского я знаю уже довольно давно, со времени моего возвращения из архангельской ссылки, после которой я переселился из Москвы в Петербург, в самом начале 1913 года. [...] Во время моего нелегального положения я много‑много раз ночевал у него на Загородном проспекте, 23, и нередко после того, как он устраивал для меня постель в своем кабинете, начинались длиннейшие, истинно русские разговоры один на один, до глубокой ночи. Не раз он являлся ко мне в «Современник», по обыкновению как буря врывался в переднюю, оставив неотлучную пару своих «шпиков» караулить у подъезда редакции и заставляя меня потом удваивать меры предосторожности<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 66—67.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Jes, pezan ŝarĝon la historio metis sur la malfortajn ŝultrojn!.. [[Kerenskij]] havis, kiel mi diris plurfoje, orajn manojn, celante lian supernaturan [[energio]]n, mirindan laborkapablon, neelĉerpeblan temperamenton. Sed Kerenskij havis nek necesan ŝtatan ''kapon'', nek veran politikan ''lernejon'' [...] Sed li estis efektive neanstataŭigebla kaj monopola. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Да, тяжелое бремя история возложила на слабые плечи!.. У Керенского были, как говаривал я, золотые руки, разумея под этим его сверхъестественную энергию, изумительную работоспособность, неистощимый темперамент. Но у Керенского не было ни надлежащей государственной ''головы'', ни настоящей политической ''школы'' [...] Но он был действительно незаменим и монополен<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 67.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Kiel estas konate, [[Kerenskij]] en la politika polico estis registrita sub kromnomo "Rapida". Efektive li estis kuranta laŭ stratoj, saltante je tramon kaj elsaltante reen sen atendi la halton. La kaŝpolicistoj ne povis atingi lin piede, do krom du piedirantoj, ĉe Kerenskij deĵoris ankaŭ veturigisto. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Как известно, Керенский фигурировал в охранке под кличкой «Скорый». Действительно, он стремглав бегал по улицам, прыгая в трамвай и выпрыгивая на ходу обратно. Филеры не поспевали за ним пешком, и, кроме двух пеших, при Керенском стоял еще извозчик<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 67.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Kerenskij]] estis sincera demokrato, luktanto por la venko de la [[revolucio]] — kiel li estis ĝin komprenanta. Li, kiel mi sciis jam tiam, ne kapablis efektivigi siajn bonajn intencojn. Sed ne eblas juĝi neeblon. Tio rilatas liajn malsufiĉajn resursojn de la ''aganto'', ne liajn subjektivajn trajtojn de la ''persono''. Mi asertas: Kerenskij efektive estis konvinkita, ke li estas socialisto kaj demokrato. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский был искренний демократ, борец за торжество революции — как он понимал ее. Ему было, заведомо для меня, не под силу осуществить его добрые намерения. Но на нет и суда нет. Это касается его недостаточных объективных ресурсов как ''деятеля'', а не его субъективных свойств как ''личности''. Я утверждаю: Керенский действительно был убежден, что он социалист и демократ<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 68.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Kerenskij]] ne nur neniam estis kapabla je sinofero, sed li sendube estis ĉiam honorama, kaj dum la revolucio lia sufiĉa granda honoramo jam transiris je la same granda potencamo. [...] Li, Kerenskij, tiom kredis je siaj fortoj, je sia providenca destino, ke li ne estis disiganta propran agadon, proprajn sukcesojn, propran karieron disde la sortoj de la aktuala demokratia movado en [[Rusio]]. Pro tio okazis ke Kerenskij ne nur imagis sin socialisto, sed ankaŭ imagis sin iom [[Bonaparto]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский не только никогда не был способен на самозаклание, но был положительно честолюбив всегда, а в революции его основательное честолюбие уже перешло в такое же властолюбие. [...] Он, Керенский, настолько верил в свои силы, в свое провиденциальное назначение, что не отделял собственной деятельности, собственных успехов, собственной карьеры от судеб современного демократического движения в России. Отсюда произошло то, что Керенский не только воображал себя социалистом, но и вообразил себя немножко Бонапартом<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 68—69.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Kerenskij]] ] Lia arda, [[Turkestano|turkestana]] temperamento kontribuis al tio ke dum la [[revolucio]] li baldaŭ spertis kapturniĝon pro grandegaj eventoj kaj sia loko je ili. Kaj lia sendube denaska inklino al soleneco, dekoracioj, teatreco definitive ŝanĝis lin kiam li iĝis prezidanto de la revolucia registaro. Kaj se rememori ke pro sia superhoma, plej nervoziga laboro li estis grave elĉerpita jam antaŭ la revolucio, iĝos klare: la revolucia ministro Kerenskij ne povus ne transformiĝi je la plej senbrida, orgojla kaj incitema, ema al arbitreco, ne kapabla sin deteni de la plej riskaj aventuroj, kriemulo kun trajtoj de aŭtokrato sen potenco, kun trukoj de [[orakolo]] sen [[scio]] kaj kompreno. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Его бурный, туркестанский темперамент способствовал уже прямо тому, что в революции его голова не замедлила просто закружиться от грандиозных событий и его места среди них. А его несомненная врожденная склонность к торжественности, декоративности, театральности довершила дело к эпохе его президентства в революционном правительстве. И если припомнить, что в результате своей сверхчеловеческой, самой нервотрепательной работы он был уже истрепан ко времени революции, то будет ясно: революционный министр Керенский не мог не превратиться в самого безудержного, заносчивого, запальчивого и раздраженного, склонного к самодурству, не способного воздержаться от самых рискованных авантюр крикуна с замашками самодержца без власти, с приемами оракула без знания и понимания<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 69.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] [[Kerenskij]] partoprenis plej rekte je partiaj aferoj de la [[socialistoj-revoluciuloj]] [...] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Керенский принимал самое непосредственное участие в партийных эсеровских делах [...]<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 69.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Mi asertas ke [[Kerenskij]] ''ne havis'' iun ajn strikte ellaboritan ''direkton'', iun ajn formitan konceptaron. Tiu ĉi arde flama impresionisto, gvidanto de unu, malkaŝa, partio (laboruloj) kaj aktiva membro de alia, subtera ([[socialistoj-revoluciuloj]]) anstataŭ politika sistemo havis nur mensostaton, grave ŝanceligatan de politika vento kaj de altir-forpuŝaj fortoj de aliaj sociaj grupoj. Fine, li estis egale indiferenta al sia "laboruleco" kaj al sia "socialist-revolucieco"; kaj li ne multe zorgis kiel akrigi, rafini siajn vidpunktojn je tiu aŭ alia direkto, restante nura maldekstra radikala intelektulo, facile kombinante subteron kaj vastan malkaŝan arenon... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я утверждаю, что у Керенского и ''не было'' никакого строго выработанного ''направления'', никакой сколько‑нибудь законченной системы воззрений. У этого бурно‑пламенного импрессиониста, лидера одной, открытой, партии (трудовиков) и деятельного члена другой, подпольной (эсеров) вместо политической системы было лишь умонастроение, колеблемое в значительных пределах политическим ветром и притягательно‑отталкивающими силами других общественных групп. В конце концов он был равнодушен и к своему «трудовизму», и к своему «эсерству»; и он не особенно заботился о том, чтобы заострить, рафинировать свои взгляды в ту или в другую сторону, оставаясь только левым радикальным интеллигентом, легко совмещая подполье с широкой открытой ареной…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 70.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Kerenskij]] ] Li estis laŭ sia naturo agitanto, opoziciestro, popola [[tribunuso]]. Sed li ne estis laŭ naturo ŝtatulo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Он был по природе агитатором, лидером оппозиции, народным трибуном. Но он не был по природе государственным человеком<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 71.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Kerenskij]] apartenis al la socialistoj de la [[Popola Volo|popolvola]] tipo. En la lingvaĵo de la marksisma [[socialismo]] tio signifas ke Kerenskij estis etburga demokrato. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский принадлежал к числу социалистов народнического толка. На языке марксистского социализма это означает, что Керенский был мелкобуржуазным демократом<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 71.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Al la malsupraj sociaj tavoloj, al la amasoj kaj ilia movado [[Kerenskij]]-n ligis teoria ideo, "devosento". Li konsideris necesa ''havi ilin kiel "deirpunkton"'' en sia socia [[laboro]]. Sed li estis impetanta de ili al aliaj sferoj, al aliaj labormetodoj, kie li sentis sin kvazaŭ hejme. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = К низам, к массам и их движению Керенского привязывала теоретическая идея, «сознание долга». Он считал необходимым ''от них «исходить»'' в своей общественной работе. Но он рвался от них в иные сферы, к иным приемам работы, где он чувствовал себя как дома<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 72.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 27-a de februaro] Decida horo, pri kiu revis, por kiu laboris generacioj, sendube venis. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Решающий час, о котором мечтали, для которого работали поколения, явно наступил<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 73.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Ĉar armitaj, malsataj, neprizorgataj, terorataj kaj nekonsciaj soldataj amasoj prezentis nun por la revolucia afero ne malpli grandan danĝeron ol organizitaj fortoj de la carismo. Ekzistado de tiuj lastaj krome estis dubinda. La unuaj haveblis sendube. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ибо вооруженные, голодные, бесприютные, терроризированные и несознательные солдатские массы представляли сейчас для дела революции не меньшую опасность, чем организованные силы царизма. В существовании последних к тому же могли быть сомнения. Первые же были налицо<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 76.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Angoro]] pro mizera pozicio de la spektanto de la grandaj eventoj atingis ekstreman limon. Fari ion ajn, sed aktive, kiel "bolteto" de eventoj... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Томление духа от жалкого положения зрителя великих событий достигло крайних пределов. Делать что угодно, но активно, в качестве какого угодно «винтика» событий…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 78.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Al ni estis renkontiĝantaj aŭtoj, malpezaj kaj kamionoj, en kiuj sidis kaj staris [[soldato]]j, [[laboristo]]j, [[studento]]j, [[fraŭlino]]j kun sanitaraj brakbendoj kaj sen ili. [[Dio]] scias de kie aperis ĉio ĉi, kien ĝi hastis kaj kiucele! Sed ĉiuj pasaĝeroj de tiuj ĉi aŭtoj estis ekscititaj ekstreme, kriis, svingis la manojn kaj apenaŭ estis komprenantaj kion ili faras. [[Fusilo]]j estis klinitaj antaŭen kaj panika pafado certe komenciĝus ĉe iu ajn plej eta preteksto. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Нам встречались автомобили, легковые и грузовики, в которых сидели и стояли солдаты, рабочие, студенты, барышни с санитарными повязками и без них. Бог весть откуда взялось все это, куда мчались и с какими целями! Но все пассажиры этих автомобилей были возбуждены до крайности, кричали, размахивали руками и едва ли отдавали себе отчет в том, что они делают. Винтовки были наперевес, и паническая пальба, конечно, открылась бы при первом малейшем поводе<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 80.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [apud la Tavrida palaco] Apud la palaca enirejo staris vico da aŭtoj de diversaj tipoj. Je ili enaŭtiĝis armitaj homoj, estis enportataj iuj resursoj. Sur iuj staris po mitralo. Rimarkinde estis ke je preskaŭ ĉiu ĉeestis [[virino]]j, kiuj en tioma kvanto ŝajnis troaj. Evidente iu estis organizanta ekspediciojn ien. Estis krioj kaj malordo. Ordemuloj evidente estis tro multnombraj dum videble malsufiĉis obeemuloj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ближе к входу во дворец стоял ряд автомобилей разных типов. В них усаживались вооруженные люди, грузились какие‑то припасы. На иных было по пулемету. Обращало на себя внимание присутствие чуть не в каждом из них женщин, которые в таком количестве казались излишними. Очевидно, кем‑то, куда‑то снаряжались экспедиции. Был крик и беспорядок. Охотников приказывать было явно слишком много, и был явный недостаток в охотниках повиноваться<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 80.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] [[Pavel Miljukov|P. N. Miljukov]], la centra persono de la burĝa [[Rusio]], gvidanto de la sola tiutempe oficiala organo de la potenco en [[Peterburgo]], fakte estro de la unua revolucia registaro. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] П. Н. Милюков, центральная фигура буржуазной России, лидер единственного в данный момент официального органа власти в Петербурге, фактически глава первого революционного правительства<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 83.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Ivan Grigorjeviĉ Ŝĉeglovitov|Ŝĉeglovitov]] estis arestita en sia loĝejo fare de iu studento, invitinta tiucele renkontitan surstrate grupon da armitaj [[soldato]]j. Sub ilia gardo Ŝĉeglovitov estis alportita al la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Ŝtata Dumao]] proksimume je la tria horo tage. Oni enkondukis lin je la Halo de Jekaterina, kien la iniciatema studento petis Kerenskij veni. Ĉirkaŭ la neniam vidita spektaĵo amasiĝis scivolemuloj. La cara altrangulo staris, malalte klininte la kapon, kiam la veninta Kerenskij deklamis la frazon, kiun li plurfoje ripetis dum tiuj ĉi tagoj.</br>— Civitano Ŝĉeglovitov, — diris li, — je la nomo de la [[popolo]] mi deklaras vin arestita. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Щегловитов был арестован на своей квартире каким‑то студентом, пригласившим с собой для этой цели встреченную на улице группу вооруженных солдат. Под их конвоем Щегловитов был доставлен в Государственную думу около трех часов дня. Его ввели в Екатерининскую залу, куда инициативный студент просил выйти Керенского. Вокруг невиданного зрелища собралась толпа любопытных. Царский сановник стоял, низко опустив голову, когда подошедший Керенский декламировал фразу, повторенную им в эти дни не один раз.</br>— Гражданин Щегловитов, — сказал он, — от имени народа объявляю вас арестованным<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 85.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = ''[[Pavel Miljukov|Miljukov]]'' estis tiam la centra persono, animo kaj cerbo de ĉiuj burĝaj politikaj rondoj. Li estis difinanta politikon de la tuta [[Progresa Bloko]], kie li oficiale staris je la maldekstra alo. ''Sen li'' ĉiuj burĝaj kaj dumaaj rondoj tiumomente estus disigita amaso, kaj sen li ekzistus neniu burĝa politiko dum la unua periodo de la revolucio [...] tiun ĉi fatalan homon mi ĉiam konsideris unu kapon pli alta ol liaj kamaradoj el la Progresa Bloko, do unu kapon pli alta ol ĉiuj pilieroj, ĉiuj elektituloj, kremo, belaĵoj kaj fieraĵoj de nia [[burĝaro]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = ''Милюков'' был тогда центральной фигурой, душой и мозгом всех буржуазных политических кругов. Он определял политику всего «Прогрессивного блока», где официально он стоял на левом фланге. ''Без него'' все буржуазные и думские круги в тот момент представляли бы собой распыленную массу, и без него не было бы никакой буржуазной политики в первый период революции [...] этого рокового человека я всегда считал стоящим головой выше своих сотоварищей по «Прогрессивному блоку», то есть головой выше всех столпов, всего цвета, сливок, красы и гордости нашей буржуазии<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 86.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Antaŭ ol la carismo definitive falis, necesis teniĝi je ĝi, necesas ''teni'' ĝin, necesas ''sur ĝia bazo'' konstrui la tutan internan kaj eksteran programon de la nacional-liberalismo — tion estis komprenanta ĉiu ajn almenaŭ iom sperta burĝa elemento. Tiu ĉi vojo estas absoluta bono kaj almenaŭ ĝi estas evidente la plej eta malbono. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Пока царизм окончательно не пал, надо держаться за него, надо ''держать'' его, надо ''на его базисе'' строить всю внутреннюю и внешнюю программу национал‑либерализма, — это понимал всякий сколько‑нибудь искушенный элемент буржуазии. Этот путь есть абсолютное благо и, во всяком случае, самоочевидное наименьшее зло<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 87.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 27-an de februaro] Je tiu momento el la kabineto de [[Miĥail Vladimiroviĉ Rodzjanko|Rodzjanko]] la ĉambron eniris [[Pavel Miljukov|Miljukov]]. Post vidi nian grupon, li rekte marŝis al nia tablo. Li havis solenan aspekton kaj apenaŭ detenatan rideton sur la lipoj.</br> — Estas farita la decido, — diris li, — ni prenas la potencon... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В эту минуту из кабинета Родзянки в комнату вошел Милюков. Увидев нашу группу, он прямо направился к нашему столу. У него был торжественный вид и сдерживаемая улыбка на губах.</br> — Состоялось решение, — сказал он, — мы берем власть…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 97.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] Mi ekstaris kaj ekvidis: du soldatoj, kroĉinte per bajonetoj portreton de [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolao la 2-a]] fare de [[Ilja Repin|Repin]], ritme kaj akorde estis tirantaj ĝin de du flankoj. Super loko de prezidanto de la dumaa Blanka Halo post unu minuto restis nura malplena kadro, kiu plu malplenis en tiu ĉi ejo de la revolucio ankoraŭ plurajn monatojn... Strange! Al mi eĉ ne venis je la kapo zorgi pri la sorto de tiu ĉi portreto. Kaj mi ĝis nun ne konas ĝian sorton. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я встал и увидел: два солдата, подцепив штыками холст репинского портрета Николая II, мерно и дружно дергали его с двух сторон. Над председательским местом думского Белого зала через минуту осталась пустая рама, которая продолжала зиять в этом зале революции еще много месяцев… Странно! Мне совершенно не пришло в голову озаботиться судьбой этого портрета. И до сих пор я не знаю его судьбы<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 104.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Krome ne indas forgesi ke tiama [[Oficiro|oficiraro]] de la ĉefurbo tute ne estis la malnova gvardia regula oficiraro: ĝi estis superplena je suboficiroj, do je diversaj triaj elementoj, pretaj aliĝi al la [[revolucio]] tutforte kaze de fizika sekureco kaj ebleco iel aŭ tiel agordi rilatojn kun malkredema soldata amaso... Pro tio ĉi gvidantoj de la [[demokratio]], kaj interalie la Ekzekutiva Komitato, per ĉiuj fortoj klopodis ke la oficiraro revenu al siaj trupoj kaj al siaj devoj, dum la [[soldato]]j denove agnosku la oficiraron. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = К тому же не надо забывать, что тогдашнее офицерство столицы далеко не было старым гвардейским кадровым офицерством: оно было переполнено прапорщиками, то есть всякого рода третьим элементом, готовым примкнуть к революции не за страх, а за совесть в случае физической безопасности и при возможности так или иначе наладить отношения с недоверчивой солдатской массой… В результате всего этого руководители демократии, и в частности Исполнительный Комитет, всеми силами стремились к тому, чтобы офицерство вернулось к своим частям и к своим обязанностям, а солдаты вновь признали бы офицерство<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 105.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro en la Tavrida palaco] La palacon jam estis enfluantaj densaj vicoj de civila publiko kaj intermiksiĝantaj kun [[soldato]]j. La haloj jam komencis reveni al hieraŭa aspekto. Venintoj de la urbo rakontis ke la ĉefurbo ankoraŭ estas for de la ordo kaj kvieto. En diversaj urbopartoj oni estis disrabantaj vendejojn, stokejojn, loĝejojn kaj ankoraŭ oni plu disrabas ie kaj tie. [[Krimulo]]j, liberigitaj hieraŭ el la [[prizono]]j, kune kun politikaj malliberuloj, intermiksiĝinte kun la [[nigra centopo]], gvidas la pogromulojn, rabas kaj bruligas. Surstrate estas malsekure: de subtegmentejoj pafas gardistoj, policistoj, ĝendarmoj, kortistoj. Ili provokas tumultojn kaj [[anarĥio]]n. Responde al ili amasoj da [[laboristo]]j kaj soldatoj komplete detruas policejojn, kaptas kaj batas "policaĉojn" senkompate. Ĉiujn suspektatajn esti servistoj de la malnova reĝimo oni kaptas kaj en diversaj lokoj estas arestitaj miloj da kulpuloj kaj senkulpuloj. Vicoj da tiaj arestitoj plu estas kondukataj tra vestiblo akompane de malicaj krioj de soldatoj kaj laboristoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Во дворец уже вливались густые ряды штатской публики и перемешивались с солдатами. Залы уже начинали принимать вчерашний вид. Приходившие из города рассказывали, что столица еще далека от порядка и успокоения. В разных концах разгромили магазины, склады, квартиры и еще громят то‑то и там‑то. Уголовные, освобожденные вчера из тюрем, вместе с политическими, перемешавшись с черной сотней, стоят во главе громил, грабят, поджигают. На улицах небезопасно: с чердаков стреляют охранники, полицейские, жандармы, дворники. Они провоцируют свалку и анархию. В ответ им толпы рабочих и солдат не оставляют камня на камне от полицейских учреждений, ловят и избивают «фараонов» нещадно. Всех подозрительных по службе старому режиму хватают, и под арестом в различных местах сидят тысячи правых и виноватых. Вереницы таких арестантов по‑прежнему проводили через вестибюль под озлобленные крики солдат и рабочих<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 108—109.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] [...] granda parto de diversspeca publiko alkroĉis sur sin ruĝajn bantojn "por ĉiu ajn kazo", dum la kortistoj certe pro [[timo]] trakuris ĉion serĉante kion ruĝan similan al [[flago]] oni povus pendigi sur pordego... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] огромная часть всякого люда нацепила на себя красные бантики «на всякий случай», а дворники уже явно с перепугу сбились с ног, отыскивая, что бы такое красное под видом флага вывесить на воротах…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 109.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Partiaj kromnomoj kaj literaturaj [[pseŭdonimo]]j ĉe la cara reĝimo estis kaŭzitaj de evidenta neceso. Post la [[revolucio]] ili unuan tempon estis uzataj pro tiu simpla kialo ke ilin ien aŭ tiel ''konis'' pli aŭ malpli vastaj rondoj, dum oficialajn nomojn el pasportoj ofte konis tute neniu. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Партийные клички и литературные псевдонимы при царском режиме вызывались очевидной необходимостью. После революции они в первое время были в ходу по той простой причине, что их так или иначе ''знали'' в более или менее широких кругах, а официальных имен из паспортов часто решительно никто не знал<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 111.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Mi persone akceptis en tiu tago longan vicon da tiaj delegacioj kaj, ĉar mi havis por gvido neniun konstitucion, do mi havis ankaŭ nek fortojn, nek kialojn rifuzi alvenon al la [[Petrograda Soveto|Soveto]] de diversspecaj delegatoj, flamantaj je unua revolucia ardo. Aliaj membroj de la Ekzekutiva Komitato kaj nia mandata komisiono agis same. Sekve de tio post kelkaj tagoj nombro de la membroj de la Soveto atingis homeran kaj absurdan ciferon, preskaŭ 2000 homoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я лично принял в этот день длинный ряд такого рода делегаций и, не имея для руководства никакой конституции, не имел ни сил, ни оснований отказать в допущении в Совет всякого рода делегатам, горевшим первым революционным жаром. Другие члены Исполнительного Комитета и сама наша мандатная комиссия поступали так же. И в результате через несколько дней число членов Совета достигло гомерической и абсурдной цифры, чуть ли не 2000 человек<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 116.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] [...] al mi, membro de la Ekzekutiva Komitato, ĝis nun estas tute nekonate pri kio okupiĝis la ''[[Petrograda Soveto|Soveto]]'' dum tiu ĉi tago. Kaj ne estas konate pro tio ke mi ne interesiĝis pri tio nek tiam, nek poste. Mi ne interesiĝis pro tio ke estis evidente: la tuta praktika centra laboro ekkuŝis sur la ŝultrojn de la Ekzekutiva Komitato. La Soveto en tiu momento je tiamaj cirkonstancoj, ĉe ties nombra kaj kvalita enhavo estis evidente nelaborkapabla eĉ kiel [[parlamento]] kaj plenumis sole ''moralajn funkciojn''. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] мне, члену Исполнительного Комитета, до сих пор совершенно неизвестно, чем занимался ''Совет'' в течение этого дня. И неизвестно потому, что я не интересовался этим ни в те часы, ни после. Не интересовался же я потому, что было очевидно: вся практическая центральная работа легла на плечи Исполнительного Комитета. Совет же в этот момент в данной обстановке, при данном его количественном и качественном составе был явно неработоспособен, даже как парламент, и выполнял лишь ''моральные функции''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 116.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] Ministrojn unu post alia (verŝajne ankaŭ por ilia [[sekureco]]) oni komencis alporti al la Tavrida palaco. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Министров же одного за другим (также, пожалуй, в интересах их безопасности) стали свозить в Таврический дворец<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 117.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] Mankis iuj ajn [[dubo]]j: se tio efektive estus [[kozakoj]] aŭ atakinta organizita trupo, eĉ se nombre ridinde mizera, do oni povus atendi savon de nenie kaj la revolucion oni povus preni per nudaj manoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Никаких сомнений не могло быть: если бы то были действительно казаки или какая‑либо нападавшая организованная часть, хотя бы численно до смешного ничтожная, то никакого спасения ниоткуда ждать было нельзя и революцию взяли бы голыми руками<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 120.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] [[Maksim Gorkij|Gorkij]] plu havis malbonan humoron. Liaj impresoj dum la tago ne plibonigis, sed eĉ malbonigis lian mornan humoron. Dum la tuta horo li plendis kaj grumblis pri [[ĥaoso]], malordo, ekscesoj, manifestiĝoj de senrespondeco, pri [[fraŭlino]]j, veturantaj tra la urbo nekonate kien, nekonate sur kies [[aŭto]]j, kaj prognozis senduban fiaskon de la movado, dignan je nia azia sovaĝeco. Du-tri homoj el la ĉeestintoj estis aldonantaj ilustraĵojn al la sama temo kaj jesantaj Gorkij... [...] Por mi inverse estis evidente ke la aferoj statas bonege, ke la [[revolucio]] evoluas plej bone, ke la venkon oni povas konsideri garantiita kaj ke la ekscesoj, filistra stulteco, malnobleco kaj malkuraĝo, ĥaoso, aŭtoj, fraŭlinoj — tio estas la aferoj, sen kiuj la revolucio ''neniel povus okazi'', sen kio ĉio okazanta estus ''teorie neimagebla'', sen kio nenio simila ''neniam kaj nenie okazis''. Ĉio ĉi por mi estis tute evidenta. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Горький продолжал быть не в духе. Его впечатления за день не улучшили, а усугубили его мрачное настроение. В течение битого часа он фыркал и ворчал на хаос, беспорядок, на эксцессы, на проявления несознательности, на барышень, разъезжавших по городу неизвестно куда, на неизвестно чьих моторах, и предсказывал верный провал движения, достойный нашей азиатской дикости. Два‑три человека из присутствовавших добавляли иллюстраций к той же теме и поддакивали Горькому… [...] Для меня было, напротив, очевидно, что дела обстоят блестяще, что революция развивается как нельзя лучше, что победу теперь можно считать обеспеченной и что эксцессы, обывательская глупость, подлость и трусость, неразбериха, автомобили, барышни — это лишь то, без чего революция ''никаким способом обойтись не могла'', без чего все происходящее ''теоретически немыслимо'', без чего ничто подобное ''никогда и нигде не бывало''. Все это было для меня совершенно очевидным<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 122.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Poste la Ekzekutiva Komitato ordonis aresti nur [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolaon la 2-an]], kiam estis ricevitaj informoj ke li fuĝas al [[Anglio]]. Tio estis la sola konata al mi kazo dum tiu ĉi periodo de la [[revolucio]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Впоследствии Исполнительный Комитет постановил арестовать лишь Николая II, когда были получены сведения, что он бежит в Англию. Это единственный известный мне случай в этот период революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 124.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolao]] ankoraŭ ĝuis [[libero]]n kaj nomis sin caro. Sed kie estis la carismo? Ĝi estis for. Ĝi disfalis je unu momento. Ĝi estis konstruata dum jarcentoj kaj malaperis dum tri tagoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Николай еще гулял на свободе и назывался царем. Но где был царизм? Его не было. Он развалился одним духом. Строился три века и сгинул в три дня<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 126.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Mi eĉ iom timis ke la demando pri la ''dinastio'' ne forpremu en la tagordo la problemon de la ''[[potenco]]'', solviĝantan tute sendepende de la sorto de la [[Romanovoj]]. Pri tiu lasta mi havis eĉ ne etajn dubojn. Romanovojn oni povus ''restarigi'' kiel la dinastion aŭ ''uzi'' kiel monarĥian principon, sed ilin jam neniel eblis trakti kiel ''faktoron'' de kreado de novaj politikaj rilatoj en la lando. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я даже немного опасался, как бы вопрос о ''династии'' не вытеснил в порядке дня проблему ''власти'', разрешавшуюся совершенно независимо от судьбы Романовых. В этом последнем ни у кого не было сомнений. Романовых можно было ''восстановить'' как династию или ''использовать'' как монархический принцип, но их никак нельзя было уже принять за ''фактор'' создания новых политических отношений в стране<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 127.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] Ĉiuj estis parolantaj pri la caro, demandantaj kion oni decidis fari kun li, kion ''necesas'' fari. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Все говорили о царе, спрашивали, что решено с ним сделать, говорили, что ''нужно'' сделать<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 128.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Rilate la cenzan [[Rusio]]n, imperiisman [[burĝaro]]n, kiu estis ''akceptanta'' la potencon, ĝia pozicio kaj ĝiaj planoj ne povus kaŭzi dubojn. Celoj kaj streboj de [[Aleksandr Guĉkov|Guĉkov]]-oj, [[Familio Rjabuŝinskij|Rjabuŝinskij]]-oj, [[Pavel Miljukov|Miljukov]]-oj estis limigitaj je la ideo likvidi [[Rasputin]]-arbitraĵojn helpe de popola movado (kaj prefere — sen ĝia helpo), ''fiksi [[diktaturo]]n de [[kapitalo]] kaj [[rento]]'' surbaze de duonlibera, "liberala" politika reĝimo "kun ampleksigo de politikaj kaj civilaj rajtoj de la loĝantaro" kaj kun kreo de plenrajta [[parlamento]], garantiita de burĝa-cenza plimulto. Je ''tio'' la cenza Rusio devus klopodi haltigi la [[revolucio]]n, transforminte la ŝtaton je ilo de sia klasa dominado, kaj la landon je [[oligarĥio]] de kapitalistoj simila al [[Anglio]] kaj [[Francio]], kiuj nomiĝas "grandaj [[demokratio]]j de la [[Okcidento]]". La movadon, irantan ''pli'' ol diktaturo de la kapitalo, la cenza Rusio, kiu estis akceptanta la potencon, devus klopodi ''subpremi'' per ĉiuj haveblaj rimedoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Что касается цензовой России, империалистской буржуазии, ''принимавшей'' власть, то ее позиция и ее планы не могли возбуждать сомнений. Цели и стремления Гучковых, Рябушинских, Милюковых сводились к тому, чтобы ликвидировать распутинский произвол при помощи народного движения (а гораздо лучше — без его помощи), ''закрепить диктатуру капитала и ренты'' на основе полусвободного, «либерального» политического режима «с расширением политических и гражданских прав населения» и с созданием полновластного парламента, обеспеченного буржуазно‑цензовым большинством. На ''этом'' цензовая Россия должна была стремиться остановить революцию, превратив государство в орудие своего классового господства, а страну в олигархию капиталистов, подобно Англии и Франции, которые именуются «великими демократиями Запада». Движение, идущее ''дальше'' диктатуры капитала, цензовая Россия, принимавшая власть, должна была стремиться ''подавить'' всеми имеющимися налицо средствами<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 130.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] Oni sciigis ke al la [Tavrida] palaco ĵus venis "gardistaro de lia moŝto" por esprimi obeemon kaj proponi servon al la [[revolucio]]. Estas klare, la tuta [[armeo]] forskuis de sur siaj piedoj polvon de la carismo, kaj nun la ŝtatrenverson minacas nek regula, nek kasta reakcia oficiraro, nek [[Nigra Centopo|nigracentopa]] generalaro. Ĉiuj estis devigitaj ŝajnigi "fidelulojn de la [[revolucio]]". Estre de la gardistaro venis iu grandprinco — [[Kirill Vladimiroviĉ (Grandduko de Rusio)|Kirill Vladimiroviĉ]], kiu ankaŭ evidentiĝis ĝisosta revoluciulo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Сообщили, что во дворец только что пришел «конвой его величества» выразить покорность и предложить службу революции. Ясно, вся армия отряхнула от ног своих прах царизма, и сейчас для переворота не страшно ни кадровое, кастовое реакционное офицерство, ни черносотенный генералитет. Всем приходилось прикинуться «преданными революции». Во главе конвоя явился какой‑то великий князь — Кирилл Владимирович, тоже оказавшийся исконным революционером<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 139.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] [[Pavel Miljukov|Miljukov]] estis defendanta monarĥion kaj la [[Romanovoj|Romanov]]-dinastion, kun la caro [[Aleksej Nikolajeviĉ Romanov|Aleksej]] kaj reganto [[Miĥail Aleksandroviĉ (filo de Aleksandro la 3-a)|Miĥail]]. [...] Li faris al ni "liberalajn gestojn", montrinte ke Romanovoj nun ne plu povas esti danĝeraj, dum [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolao]] ankaŭ por li estas neakceptebla kaj devas esti forigita. Li estis naiva, kiam li estis konvinkanta nin pri akcepteblo de lia kombinaĵo por [[demokratio]], parolante pri siaj kandidatoj: "Unu estas la malsana infano kaj la dua ege stulta homo"... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Милюков отстаивал монархию и династию Романовых, с царем Алексеем и регентом Михаилом. [...] Он делал нам «либеральные авансы», указывая, что Романовы теперь уже не могут быть опасны, а Николай и для него неприемлем и должен быть устранен. Он был наивен, когда убеждал нас в приемлемости для демократии его комбинации, говоря про своих кандидатов: «Один больной ребенок, а другой совсем глупый человек»…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 150.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] [...] mi klare rememoras ridindan, longan, kalvan, lipharan figuron de la estonta prokuroro [[Vladimir Nikolajeviĉ Lvov|Lvov]], laŭte, longe kaj naive parolinta el sia profunda seĝo. Tiu ĉi aganto, reprezentanto de la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|dumaa]] dekstro kaj terure stranga persono, apartenis al la Dumao de iu dekstra partio — naciistoj aŭ [[Zemstvo|zemstvuloj]]-[[Unio de la 17-a de Oktobro|oktobristoj]]. Sed je la unuaj vortoj de sia parolo li proklamis sin respublikano kaj parolis pri teruro de eventuala reveno de la carismo, kompare al kio la [[morto]] estas preferinda. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] ясно вспоминаю смешную, длинную, лысую, усатую фигуру будущего прокурора Львова, громко, длинно и наивно говорящего речь из своего глубокого кресла. Этот деятель, представитель думской правой и ужасно странный тип, принадлежал в Думе к какой‑то правой партии — националистов или земцев‑октябристов. Но в первых словах своей речи он объявил себя республиканцем и говорил об ужасе возможного возврата царизма, лучше которого смерть<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 151.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Pavel Miljukov|Miljukov]] perfekte orientiĝis je la situacio. Li estis komprenanta ke sen interkonsento kun la [[Petrograda Soveto|Soveto de Laboristaj Deputitoj]] neniu registaro povus estiĝi, nek ekzisti. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Милюков отлично ориентировался в положении дел. Он понимал, что без соглашения с Советом рабочих депутатов никакое правительство не может ни возникнуть, ни существовать<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 151.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] [...] [[Kerenskij]], kiu sciigis al ni ke oni proponas al li postenon de la ministro pri justico. Oni ne nur proponas, sed admonas kaj petas akcepti. Sincereco de la admonantoj kaj petantoj lasis neniujn dubojn: [[ostaĝo]] forme de Kerenskij estis por ili tre dezirinda je la nunaj cirkonstancoj. Kerenskij denove demandis kion li faru. Sed estis klare kion li faros. [...] Li deziris esti samtempe sovetia homo kaj ministro, sed... pli li deziris esti ministro. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Керенский, который сообщил нам, что ему предлагают портфель министра юстиции. Не только предлагают, но убеждают и просят принять. В искренности убеждающих и просящих не могло быть сомнений: заложник в лице Керенского был им весьма желателен в данной совокупности обстоятельств. Керенский снова спрашивал, как ему поступить. Но было ясно, как он поступит. [...] Он хотел быть и советским человеком, и министром, но… больше министром<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 154.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] Plia telefonvoko:</br>— Oni parolas de la stacidomo [[Carskoje Selo]], komisaro de la Ekzekutiva Komitato taskigita de [[fervojisto]]j. Grandprinco [[Miĥail Aleksandroviĉ (filo de Aleksandro la 3-a)|Miĥail Aleksandroviĉ]] de [[Gatĉina]] petas doni al li [[trajno]]n por veturi al [[Peterburgo]].</br>Mi respondas jam sen iuj ajn kunsidoj:</br>— Oni diru al li ke la Ekzekutiva Komitato ne permesas doni la trajnon pro altaj kostoj de [[karbo]], sed la civitano Romanov povas veni al la stacidomo, aĉeti bileton kaj veturi je komuna trajno. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Еще звонок:</br>— Говорят с Царскосельского вокзала, комиссар Исполнительного Комитета по поручению железнодорожников. Великий князь Михаил Александрович из Гатчины просит дать ему поезд, чтобы приехать в Петербург.</br>Отвечаю уже без всяких совещаний:</br>— Пусть ему передадут, что Исполнительный Комитет поезда дать не разрешает по случаю дороговизны угля, но гражданин Романов может прийти на вокзал, взять билет и ехать в общем поезде<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 162.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] estis evidente ke nek tie, nek dum komunaj kunvenoj, estas farata la [[politiko]], kaj ke ĉiuj ĉi "plenkunsidoj" tute ne havas praktikan signifon. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] было очевидно, что не там, не в общих собраниях, делается политика, и все эти «пленумы» решительно не имеют практического значения<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 164.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] Aperis en [[Peterburgo]] iu "nigra [[aŭto]]", impetanta, kiel oni diris, de unu parto de la ĉefurbo al alia kaj pafanta piedirantojn preskaŭ je mitralo. Oni estis kaptantaj ĝin, sed kapti malsukcesis. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Появился в Петербурге некий «черный автомобиль», мчавшийся, как говорили, из конца в конец столицы и стрелявший в прохожих чуть ли не из пулемета. Его ловили, но не могли поймать<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 178.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La [[armeo]] same rapide agnoskis novan ŝtatordon. Caraj [[generalo]]j, vidante senesperon de lukto, komencis haste preni kaŝkolorojn kaj ŝajnigi ke ili renaskiĝis. [[Nigra Centopo]] malaperis subtere. Supera ŝtatoficistaro ankaŭ disiĝis je unu palpebrumo. La cara reĝimo jam antaŭ la formala likvido de [[Romanovoj]] havis neniun apogon kaj neniujn [[espero]]jn. [[Kontraŭrevolucio]] ekzistis, sed ĝi estis kaŝita simile al la [[revolucio]] antaŭ la revolucio. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Армия так же мгновенно признала новый строй. Царские генералы, видя безнадежность борьбы, стали поспешно принимать защитную окраску и делать вид, что они переродились. Черная сотня сгинула в подполье. Высшее чиновничество также распылилось в мгновение ока. У царского режима еще до формальной ликвидации Романовых не осталось ровно никакой опоры и никаких надежд. Контрреволюция существовала, но она была в скрытом виде, подобно революции до революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 180.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Certe la lasta [[Abdiko de Nikolao la 2-a|manifesto de Nikolao]] kaŭzis en la Ekzekutiva Komitato nenian impreson. Oni iom ridis pri transdonita fare de iu sciigo ke [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolao]] antaŭ la abdiko "nomumis" [[Georgij Lvov|G. Je. Lvov]] la ĉefministro. Ege prudente flanke de la saĝa kaj zorgema monarĥo! Ege fajne flanke de instigintaj lin diplomatoj de la [[burĝaro]]!.. Ni ridis pri naiva anakronismo en la teksto de la lasta manifesto, sed donis eĉ ne etan atenton al la fakto de la abdiko mem. Por ni ĉiuj estis evidente: tiu ĉi fakto nun, la 3-an de marto, alportas tute nenion novan je ĝenerala situacio. La [[revolucio]] sekvas sian vojon kaj nova kombino de la fortoj formiĝas sen iu ajn rilato al la volo kaj agmaniero de iuj ajn [[Romanovoj]]. [...] Desurtronigo de Nikolao estis memevidenta ĝis tia grado, ke en tiuj ĉi tagoj neniu el ekzorgis pri praktika kaj formala efektivigo de tiu ĉi ago. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Конечно, последний манифест Николая не произвел в Исполнительном Комитете никакого впечатления. Посмеялись кем‑то переданному сообщению, что Николай перед отречением «назначил» Г. Е. Львова премьер‑министром. Ужасно предусмотрительно со стороны мудрого и попечительного монарха! Ужасно тонко со стороны инспирировавших его дипломатов буржуазии!.. Мы посмеялись над наивным анахронизмом в тексте последнего манифеста, но не уделили ни малейшего внимания самому факту отречения. Для всех нас было очевидно: этот факт ныне, 3 марта, не вносит решительно ничего нового в общую конъюнктуру. Революция идет своим ходом, и новая комбинация сил складывается вне всякой зависимости от воли и образа действий каких‑либо Романовых. [...] Низложение Николая само собой разумелось до такой степени, что в эти дни никто из нас не заботился о практическом и формальном осуществлении этого акта<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 190—191.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Akto pri la [[Abdiko de Nikolao la 2-a|abdiko]], ricevita de la Ekzekutiva Komitato, ne iĝis objekto de serioza atento, nek des pli objekto de oficiala pridiskutado. Tio estis sensenca paperpeco, havinta por ni eble nur beletran, sed certe ne politikan intereson. Alia afero okazis en nepublikaj ejoj de la Tavrida palaco, plu superplenaj je diversspeca homamaso. Tie oni feroce atakis tiun ĉi paperpecon kaj penis forŝiri ĝin el la manoj unu de la alia. Same laŭdire okazis en la urbo. Filistra amaso traktis tiun ĉi dokumenton kiel gravan eventon eĉ fone de ĉio okazinta en tiuj ĉi tagoj. Oni traktis ĝin kiel gravan etapon, eble mejloŝtonon je evoluo de la [[revolucio]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Акт об отречении, полученный в Исполнительном Комитете, не стал ни предметом серьезного внимания, ни тем более предметом официального обсуждения. Это был никчемный клочок бумаги, имевший для нас разве беллетристический, но никак не политический интерес. Другое дело — в кулуарах и всех прочих помещениях Таврического дворца, по‑прежнему переполненных разношерстной толпою. Там яростно бросались на этот клок бумаги и вырывали его друг у друга. То же, говорят, происходило и в городе. Обывательская масса видела в этом документе важное событие даже на фоне всего происшедшего в эти дни. В нем видели существенный этап, быть может, перелом в развитии революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 191.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Kontraŭ [[Aleksej Nikolajeviĉ Romanov|Aleksej]] estis la tuta lando kaj la tuta maldekstro ĝis [[Kerenskij]] kaj verŝajne ĝis [[Nikolaj Vissarionoviĉ Nekrasov|Nekrasov]]. Kaj kontraŭ [[Miĥail Aleksandroviĉ (filo de Aleksandro la 3-a)|Miĥail]] estis ili kaj aldone for dekstren ĝis... [[Miĥail Vladimiroviĉ Rodzjanko|Rodzjanko]] mem. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Против Алексея была вся страна и вся левая до Керенского и, пожалуй, до Некрасова. А против Михаила оказались те же плюс еще далеко вправо до… самого Родзянки<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 192.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Estro de la kontraŭmonarĥiistoj estis certe [[Kerenskij]], agante per patoso kaj minacoj, manipulante per sia speciala pozicio de "plenrajta reprezentanto de [[demokratio]]" en la ministerio, substrekante specialan pezon de siaj [[opinio]]j. Al Kerenskij inklinis la ĉefministro [[Georgij Lvov|Lvov]] kaj plejparto de la hieraŭaj monarĥiistoj subestre de [[Miĥail Vladimiroviĉ Rodzjanko|Rodzjanko]]. Ili ĉiuj insistis pri rezigno de [[Miĥail Aleksandroviĉ (filo de Aleksandro la 3-a)|Miĥail Romanov]] de la trono. Malplimulton konsistigis nur du — [[Pavel Miljukov|Miljukov]] kaj [[Aleksandr Guĉkov|Guĉkov]], proponintaj aprobi kiel caron Miĥailon kaj peti lin tiucele... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Во главе антимонархистов шел, конечно, Керенский, действуя и пафосом, и угрозами, играя на своем особом положении «полномочного представителя демократии» в министерстве, подчеркивая особый вес своих мнений. К Керенскому склонялись премьер Львов и большинство вчерашних монархистов с Родзянкой во главе. Все они настаивали на отказе от престола Михаила Романова. В меньшинстве оказалось только двое — Милюков и Гучков, предлагавшие утвердить царем Михаила и бить ему челом на этот счет…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 193.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Post kunsidi sekrete kun [[Miĥail Vladimiroviĉ Rodzjanko|Rodzjanko]] kaj [[Georgij Lvov|Lvov]], [[Miĥail Aleksandroviĉ (filo de Aleksandro la 3-a)|Miĥail Romanov]] deklaris ke li rezignas je la entrepreno, kiu estus fakte senfrukta kaj skandala aventuro. Ĉiuj ĉeestintoj, krom [[Aleksandr Guĉkov|Guĉkov]] kaj [[Pavel Miljukov|Miljukov]], spertis pro tio grandan plezuron, sed silentis pri tio. [[Kerenskij]] dume je nebridebla impeto saltis sur scenejon kaj deklamis jenon:</br>— Via Moŝto, vi estas nobla persono kaj mi ĉiam estos deklaranta tion. Vian agon taksos la historio, ĝi estas alte patriotisma kaj montras vian amon al la patrujo... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Посовещавшись секретно с Родзянкой и Львовым, Михаил Романов объявил, что он отказывается от предприятия, которое было бы, по существу, бесплодной и скандальной авантюрой. Все присутствующие, кроме Гучкова и Милюкова, испытали от этого большое удовольствие, но промолчали о нем. Керенский же в неудержимом порыве не преминул вскочить на подмостки и продекламировал так:</br>— Ваше Высочество, вы благородный человек, и я всегда отныне буду заявлять это. Ваш поступок оценит история, он высокопатриотичен и обнаруживает вашу любовь к родине…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 194.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Kerenskij]] estis sincera, bona homo. Li sinforgese kaj ageme amis la [[patrujo]]n, kaj la [[revolucio]]n, kaj [[socialismo]]n, kaj [[demokratio]]n. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский был искренний, хороший человек. Он самоотверженно и деятельно любил и родину, и революцию, и социализм, и демократию<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 194.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] [[Petrograda Soveto|Soveto]] ege kreskigis tumultadon, umadon, malordon kaj ĥaoson en la palaco de la revolucio. Tio iĝis finfine neeltenebla por la membroj de la Ekzekutiva Komitato, komplete elĉerpitaj eĉ sen tio. Laboro en kondiĉoj, kiam transiro de unu ĉambro al alia postulis neimageblajn klopodojn kaj tempon, iĝis netolerebla. Necesis almenaŭ unu tagon "ripozi for de la Soveto" kaj plurmilaj homamasoj, altirataj de ĝi al la palaco. Tion eksentis ĉiuj, kaj multaj esprimis tiajn maldecajn sentojn, rekte sendante al diablo tiun ĉi senĉesan mitingon en la laborejoj de la Ekzekutiva Komitato. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Совет безмерно увеличивал толкотню, суету, беспорядок и неразбериху во дворце революции. Это сделалось наконец невыносимо для членов Исполнительного Комитета, совершенно истрепанных и без того. Работа в условиях, когда переход из комнаты в другую требовал невероятных усилий и времени, стала нестерпимой. Надо было хоть денек «отдохнуть от Совета» и тысячных толп, привлекавшихся им во дворец. Это стало чувствоваться всеми, и многие выражали таковые неприличные чувства, недвусмысленно посылая к черту этот перманентный митинг среди рабочих апартаментов Исполнительного Комитета<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 195.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Nikolaj Ĉĥeidze|Ĉĥeidze]] ne taŭgis kiel proleta kaj partia gvidanto, kaj li neniam kaj nenien kondukis: por tio li havis eĉ ne plej etajn kapablojn. Inverse, li havis ĉiujn kapablojn por eterne esti kondukata de iu, foje iom rezistante. Kaj okazis fojfoje, kiam liaj [[amiko]]j kondukis lin je tiaj profundejoj de politikaj intrigoj, kie li mem fartis malbone, kaj je tiajn aventurojn kiujn li ne nur ne ŝatis, sed kontraŭ kiuj li rezolute protestis, kvankam... ne publike. [...] Sed, transforminte lin je [[ikono]]n, oni lin kondukis, ĉar rezisti forte li ne kapablis. Kaj post veni kien ne decis, li vane protestis, ĉar tiu ĉi "apudpartia homo", laŭ esprimo de [[Lenin]], estis senriproĉe honesta soldato de la [[revolucio]], anime kaj korpe fidela al la [[demokratio]] kaj laborista movado. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Чхеидзе не был годен в пролетарские и партийные вожди, и он никого никогда и никуда не вел: для этого у него не было ни малейших данных. Напротив, у него были все данные, чтобы вечно ходить на поводу, иногда немного упираясь. И бывали случаи, когда его друзья заводили его в такие дебри политиканства, где ему было совсем не по себе, и в такие авантюры, которым он не только не сочувствовал, но против которых решительно протестовал, хотя и… не публично. [...] Но, превратив его в икону, его водили, ибо основательно упираться он не имел силы. А зайдя куда не следует, он бесплодно протестовал, ибо этот «околопартийный человек», по выражению Ленина, был безупречно честным солдатом революции, душой и телом преданный демократии и рабочему движению<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 196.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Grandnombre oni estis venigantaj [[policano]]jn, interalie [[Sekreta polico de la Rusia imperio|kaŝpolicistojn]]. Neniu kredus ke ili tiom abundis en la ĉefurbo. Iu en la urba aministracio estis ilin pridemandanta, iel klasifikanta kaj ion al ili faranta... Mizeraj kaj malpuraj estaĵoj sin tenis kiel decis al ili. Ili humile petis kompaton, referencante al kontraŭvola laboro kontraŭ peco de [[pano]], promesante ĵure estonte, perfidinte la caron kaj la ĵuron, esti ĝismorte fidelaj al la popolo kaj la [[revolucio]]... "Konscia" civitano en tiu ĉi grandega respektinda korporacio estis trovita nur unu. Tamen unu idea kaŝpolicisto estis trovita. Al la demando pri rilato al la revolucio li, petante pardonon kaj sinĝene, respondis:</br>— Mi ne subtenas... Mi servis honeste kaj fidele. Mi estis tre fidela kaj amis la imperiestron. Mi ne konsentas perfidi la ĵuron...</br>Mi ne scias kion oni faris al tiu ĉi maliculo, la sola el ĉiuj kiu meritis la fidon. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Огромное количество приводили охранников, в частности филеров. Никто не поверил бы, что их такая масса была в столице. Кто‑то в градоначальстве их допрашивал, как‑то сортировал и что‑то с ними делал… Жалкие и грязные существа держались как им подобало. Униженно просили милости, ссылаясь на подневольную работу из‑за куска хлеба, обещая клятвенно вперед, изменив царю и присяге, быть до гроба верными народу и революции… «Сознательный» гражданин среди огромной почтенной корпорации нашелся только один. Но все же один «идейный» филер нашелся. На вопрос об отношении к революции он, извиняясь и смущаясь, ответил:</br>— Не сочувствую… Служил верой и правдой. Очень предан был и любил государя императора. Изменить присяге не согласен…</br>Не знаю, что сделали с этим зловредным человеком, единственным из всех, который заслуживал доверия<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 203.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Ladiĵnikov malvolvis [[Sekreta polico de la Rusia imperio|perfidulan liston]]. Tio estis dika kajero, eble pli ol unu, kun centoj da nomoj... Nepriskribebla abomeno kaj honto! Vicoj da advokatoj, kuracistoj, ŝtatoficistoj, municipuloj, kursistinoj, ĉiaspecaj studentoj, literaturistoj, laboristoj de ĉiuj gentoj kaj sociaj tavoloj. Absolute dominis "reprezentantoj de spirita [[kulturo]]". Rilatumo inter nombro de provokantoj kaj "prilumata" de ili sfero estis mortiga por nia glorita [[intelektularo]]! [...] Kontraŭ kio sin vendis dignaj agantoj? Oni sin vendis kontraŭ groŝoj: malmultaj estis ricevantaj pli ol cent rublojn monate. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ладыжников развернул предательский список. Это была толстая тетрадь, быть может, не одна, с сотнями имен… Неописуемое омерзение и стыд! Вереницы адвокатов, врачей, чиновников, муниципалов, курсисток, всевозможных студентов, литераторов, рабочих всех племен и состояний. Абсолютно преобладали «представители духовной культуры». Соотношение же между числом провокаторов и «освещаемой» ими сферой было прямо убийственно для нашей прославленной интеллигенции! [...] За что продавались доблестные деятели? Продавались за гроши: редко кто получал свыше ста рублей в месяц<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 225.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] [[Peterburgo]] estas la urbo ekstreme centralizita. Popola movado tie tradicie altiriĝas al Nevskij [Avenuo], tien flugas [[animo]] de la urbo en ĉiuj specialaj kazoj, kaj nur tie oni povas observi ĝin. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Петербург — город до крайности централизованный. Народное движение там искони тяготеет к Невскому, туда летит душа города во всех особых случаях, и только там надо наблюдать ее<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 225.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La [[Nikolao la 2-a (Rusio)|eksa caro]] estis vojaĝanta tra [[Rusio]] kien ajn li deziras: de [[Pskovo]] post la [[Abdiko de Nikolao la 2-a|abdiko]] li ekveturis al la ĉefkomandejo, al [[Mohilovo]], poste li planis veturi al [[Kievo]], al la patrino, poste, kiel oni diris, al [[Krimeo]]... Oni ne konsideris tion tre grava, sed certaj "malkomfortaĵoj" pro tio tamen povus aperi. Pri tio oni komencis paroli. Sed jen la 6-an estis ricevitaj informoj ke Nikolaj Romanov kun la familio estas forveturanta al [[Anglio]]. Generalo [[Miĥail Vasiljeviĉ Aleksejev|Aleksejev]] deklaris je lia nomo al la [[Provizora Registaro de Rusio|Provizora Registaro]] pri deziro de la cara familio elmigri eksterlanden. La registaro akceptis tion kaj eĉ komencis tiurilate intertraktojn kun la brita registaro... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Бывший царь разъезжал по России, куда ему заблагорассудится: из Пскова после отречения поехал в Ставку, в Могилев, затем собрался в Киев, к матери, потом, как говорили, в Крым… Большого значения этому не придавали, но некоторые «неудобства» от этого все же проистечь могли. Об этом стали поговаривать. Но вот 6‑го числа были получены сведения, что Николай Романов с семьей уезжает в Англию. Генерал Алексеев заявил от его имени Временному правительству о желании царской семьи эмигрировать за границу. Правительство на это согласилось и уже начало но этому поводу переговоры с британским правительством…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 228.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Sed jen [[Kerenskij]] en [[Moskvo]], cetere kun ioma malfruiĝo, la 7-an de marto, sed ĉe furioza jubilo de filistra homamaso, parolis pri tiu afero kvazaŭ pri jam solvidta:</br>— Nun [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolao la 2-a]] estas en miaj manoj — la manoj de ĝenerala prokuroro. Kaj mi diros al vi, kamaradoj: la rusa revolucio okazis sensange kaj mi ne deziras, mi ne permesos makuli ĝin. [[Jean-Paul Marat|Marat]] de la rusa revolucio mi neniam estos... Sed post tre mallonga tempo Nikolao la 2-a sub mia persona observado estos transportita al haveno kaj de tie en vaporŝipo li veturos al [[Anglio]]... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Но вот Керенский в Москве, правда с некоторым опозданием, 7 марта, но при бурных восторгах обывательской толпы, так говорил об этом деле как о деле решенном:</br>— Сейчас Николай II в моих руках — руках генерал‑прокурора. И я скажу вам, товарищи: русская революция прошла бескровно, и я не хочу, не позволю омрачить ее. Маратом русской революции я никогда не буду… Но в самом непродолжительном времени Николай II под моим личным наблюдением будет отвезен в гавань и оттуда на пароходе отправится в Англию…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 228.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Estis evidente: oni ne povas lasi [[Romanovoj]]n eksterlanden serĉi feliĉon tra la mondo, atendi bonŝancon transmare. Kaj pri tio, laŭ mia memoro, oni ne disputis en la Ekzekutiva Komitato. [...] La priparolado okazis je alia direkto. Ricevita sciigo diris ke [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolao]] kun la [[familio]] jam kuras eksterlanden. Komisaro de la Ekzekutiva Komitato pri fervojaj aferoj raportis ke du literaj trajnoj<ref>Litera trajno estas trajno destinita por transportado de altranguloj kaj markita per litero anstataŭ numero.</ref> kun la Romanov-familio jam veturas al la landlimo kvazaŭ pro tio ke la [[Provizora Registaro de Rusio|Provizora Registaro]] sciis kaj permesis tion. Kien konkrete veturas la trajnoj dum la kunsido ne estis trovite. Iuj fontoj diris ke Romanovoj veturas tra [[Tornio]], aliaj ke tra [[Arĥangelsko]]. Necesis tuj kontakti la registaron kaj proponi al ĝi haltigi Nikolaon. Pro pozicio, kiun okupis la Mariinskij palaco, estis agnoskite tre rapide kaj unuvoĉe ke la aferon de Romanovoj la [[Petrograda Soveto|Soveto]] devas transpreni je siaj manoj kaj almenaŭ kategorie postuli, ke neniuj rimedoj al Romanovoj estu aplikataj sen anticipa interkonsento kun la Ekzekutiva Komitato. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Было очевидно: пускать Романовых за границу искать счастья по свету, ждать погоды за морем нельзя. И об этом, насколько помню, не спорили в Исполнительном Комитете. [...] Суждение шло в иной плоскости. Полученное известие гласило, что Николай с семьей уже бежит за границу. Комиссар Исполнительного Комитета по железнодорожным делам донес, что два литерных поезда с семьей Романовых уже направляются к границе будто бы с ведома и разрешения Временного правительства. Куда именно направляются поезда, в заседании точно не было установлено. Из одних источников сообщали, что Романовы едут через Торнео, из других — через Архангельск. Надо было немедленно снестись с правительством и предложить ему задержать Николая. Ввиду позиции, занятой Мариинским дворцом, было признано очень быстро и единодушно, что дело Романовых Совет должен взять в свои руки и во всяком случае категорически потребовать, чтобы никакие меры ни к каким Романовым не применялись без предварительного соглашения с Исполнительным Комитетом…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 229.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Sed kion oni faru pri [[Romanovoj]]? Pri tio oni iun tempon diskutis kaj, konsiderante ke fine oni haltis ĉe provizora solvo, la [[vero]] estis naskiĝanta tiukaze sufiĉe malfacile... Ŝajnas ke iu de maldekstro postulis nepre [[Petropaŭla fortikaĵo|Petropaŭlan fortikaĵon]] por la tuta familio, referencante al ekzemplo de la ministroj de [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolao]] kaj aliaj liaj servantoj. Sed mi ne memoras ke estus malfacile mildigi la decidon de la Ekzekutiva Komitato. Estis decidite pri provizora izolado de la eksa caro mem, lia edzino kaj la infanoj en la palaco en [[Carskoje Selo]]. Pli da interparoloj estiĝis rilate kion fari pri la aliaj Romanovoj — kandidatoj kaj nekandidatoj. Ŝajnas ke estis decidite eksterlanden lasi neniun kaj laŭeble fiksi ilin al iuj iliaj bienoj. Ĉio ĉi devis esti diktita al la [[Provizora Registaro de Rusio|Provizora Registaro]] por estontaj ordonoj... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Но что же сделать с Романовыми? Об этом некоторое время спорили, и, судя по тому, что в конце концов остановились на временной мере, истина рождалась здесь довольно туго… Как будто кто‑то слева требовал непременно Петропавловки для всей семьи, ссылаясь на пример собственных министров Николая и на прочих слуг его. Но не помню, чтобы стоило большого труда смягчить решение Исполнительного Комитета. Была решена временная изоляция самого бывшего царя, его жены и детей в Царскосельском дворце. Больше разговоров возникло по поводу того, что делать с прочими Романовыми — кандидатами и некандидатами. Кажется, было решено за границу не пускать никого и всех по возможности прикрепить к каким‑нибудь своим усадьбам. Все это должно было быть продиктовано Временному правительству на предмет соответствующих распоряжений…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 229.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La Ekzekutiva Komitato sen longa babilado, sen iuj ajn demandoj pri siaj funkcioj kaj rajtoj decidis sendi ordonon tra ĉiuj [[fervojo]]j — deteni [[Romanovoj]]n kun ilia [[trajno]] kie ajn ili estus, kaj tuj raporti tion al la Ekzekutiva Komitato. Kaj poste unu el membroj de la Ekzekutiva Komitato kun deca akompanantaro estis taskigita aresti [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolaon]] en la loko kie estos haltigita lia trajno, kaj por enloĝigo de la tuta cara familio je [[Carskoje Selo]]... Taskigita pri tio membro de la Ekzekutiva Komitato estis [[Kuzma Gvozdev]]. [...] Gvozdev ne bezonis plenumi sian mision. La [[Provizora Registaro de Rusio|Provizora Registaro]] rapide kaj obeeme komencis plenumi la postulojn de la Ekzekutiva Komitato. Eĉ pli frue ol sekvan tagon [[Kerenskij]] en [[Moskvo]] sukcesis "sub persona observado" akompani Nikolaon al [[Anglio]], la registaro decidis "senigi lin je [[libereco]]", izoli en lia malnova rezidejo, pri kio publikigi por ĉies scio. Malgraŭ [[onidiro]]j la caro restis en la ĉefkomandejo, en [[Mohilovo]], kien venis lia patrino. Speciale senditaj por preni lin komisaroj de la Provizora Registaro el maldekstraj dumaaj partioj ekveturis al Mohilovo la saman tagon kaj sukcese alportis la eksan aŭtokraton je la palaco en Carskoje Selo... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Исполнительный Комитет без долгих разговоров, без всяких вопросов о своих функциях и правах постановил дать приказ по всем железным дорогам — задержать Романовых с их поездом, где бы они ни оказались, и сейчас же дать знать об этом Исполнительному Комитету. А затем один из членов Исполнительного Комитета с подобающей свитой был отряжен для ареста Николая в том месте, где будет остановлен его поезд, и для водворения всей царской семьи в Царском Селе… Предназначенный для этой цели член Исполнительного Комитета был Кузьма Гвоздев. [...] Выполнить свою миссию Гвоздеву не пришлось. Временное правительство быстро и послушно взялось выполнить требования Исполнительного Комитета. Еще раньше, чем на другой день Керенский в Москве успел «под личным наблюдением» проводить Николая в Англию, правительство постановило «лишить его свободы», изолировать в его старой резиденции, о чем и опубликовать во всеобщее сведение. Вопреки слухам, царь находился в Ставке, в Могилеве, куда приехала его мать. Специально командированные за ним комиссары Временного правительства из левых думских партий выехали в Могилев в тот же день и благополучно доставили бывшего самодержца в Царскосельский дворец…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 229—230.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Kuzma Gvozdev|Gvozdev]] poste, post kelkaj monatoj (kaj ŝajnis ke jaroj) de la [[revolucio]], dum ripozpaŭzoj, dum tempo de dolĉaj rememoroj pri delonge pasintaj bataloj, estis diranta al mi:</br>— Ĉu vi memoras kiel oni donis al mi mandaton por aresti [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolaon la 2-an]]?..</br>— Mi memoras... Kaj do?</br>— Nenio... Mi tiun mandaton gardas. Simple por [[memoro]]... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Гвоздев же потом, через несколько месяцев (а казалось, лет) революции, в часы досуга, в часы сладких воспоминаний о далеких прошлых битвах, говорил мне:</br> ''— А помните, как мне писали мандат арестовать Николая II?..''</br>''— Помню… Ну и что?''</br>''— Ничего… Я этот мандат берегу. Так, на память…''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 230.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] [[soldataro]] estas grandega obstaklo, ĝi estas ege damaĝa kaj sufiĉe reakcia elemento de nia [[revolucio]], kvankam ĝuste partopreno de la [[armeo]] garantiis ĝian komencan [[sukceso]]n... [...] Rekta partopreno de la armeo en la revolucio estis formo de enmiksiĝo de kamparanaro, formo de ĝia penetro je profundejoj de la revolucia procezo. De mia vidpunkto de marksisto kaj internaciisto, tio estis tute malkonvena enmiksiĝo, tre damaĝa enmiksiĝo kaj aldone tute ne necesa kaj okazinta nur pro kombino de cirkonstancoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] солдатчина есть величайшая помеха, есть крайне вредный и весьма реакционный элемент нашей революции, хотя именно участие армии и обеспечило ее первоначальный успех… [...] Непосредственное участие в революции армии было не что иное, как форма вмешательства крестьянства, форма его проникновения в недра революционного процесса. С моей точки зрения марксиста и интернационалиста, это было совершенно неуместное вмешательство, глубоко вредное проникновение и притом же вовсе не обязательное вообще, а обязанное лишь особому стечению обстоятельств<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Avida je la [[tero]], direktinte ĉiujn siajn ŝtatajn [[penso]]jn al fortigo de propra trogo kaj ĉiujn siajn civitanajn sentojn — al seniĝo je [[Zemstvo|zemstva]] oficisto kaj policisto, kamparanaro, estante plejmulto de la loĝantaro, havis ĉiujn ŝancojn "iri flanke", gardi neŭtralecon, neniun malhelpi je la ĉefa [[dramo]], je la ĉefa fronto de la [[revolucio]]. Bruinte ie for, bruliginte iom da bienoj, disrabinte iom da havaĵoj, la kamparanaro ricevus siajn terpecojn kaj trankviliĝus je sia "idiotismo de kamparana vivo". Hegemonio de la [[proletaro]] en la revolucio ne alfrontus [[konkurenco]]n. Kaj la sola revolucia kaj socialisma laŭ sia naturo klaso gvidus la revolucion ĝis dezirataj limoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Жадное до одной земли, направив все свои государственные мысли к укреплению собственного корыта, а все свои гражданские чувства — к избавлению от земского и урядника, крестьянство, будучи большинством населения, имело, вообще говоря, все шансы «пройти стороной», соблюсти нейтралитет, никому не помешать в главной драме, на основном фронте революции. Пошумевши где‑то в глубине, подпаливши немного усадеб, поразгромив немного добра, крестьянство получило бы свои клоки земли и утихомирилось в своем «идиотизме сельской жизни». Гегемония пролетариата в революции не встречала бы конкуренции. И единственный революционный и социалистический по природе класс довел бы революцию до желанных пределов<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Nun la [[kamparanaro]] estis vestita je grizaj soldatmanteloj unue, kaj sentis sin la ĉefa heroo de la [[revolucio]] due. Ne flanke, nek ie for, nek en la [[Rusia Konstitucia Asembleo|Konstitucia Asembleo]], nek en organika epoko, sed ĉi tie, super lulilo, ĉe la stirilo de la revolucio senhalte, kun sia tuta peza maso staris la kamparanaro, kaj aldone kun [[fusilo]] enmane. Ĝi estis deklaranta: mi estas la mastro ne nur de la lando, sed nur de la rusia ŝtato, ne nur de plej proksima periodo de la rusia historio, mi estas la mastro de la revolucio, kiu ne povus esti farita sen mi... Tio estis tute malkonvene kaj ege damaĝe. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Сейчас крестьянство было одето в серые шинели, во‑первых, и чувствовало себя главным героем революции, во‑вторых. Не в стороне, не в глубине, не в Учредительном собрании, не в органической эпохе, а тут, над самой колыбелью, у самого кормила революции неотступно, всей тяжкой массой стояло крестьянство, да еще с винтовкой в руках. Оно заявляло: я хозяин не только страны, не только российского государства, не только ближайшего периода российской истории, я хозяин революции, которая не могла быть совершена без меня… Это было совершенно неуместно и крайне вредно<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La [[revolucio]] havis siajn taskojn [...] La ĉefa tasko estis likvidi la [[Unua mondmilito|militon]]. [...] Dum la unuaj semajnoj kaj ĝuste en priskribataj tagoj, en la Ekzekutiva Komitato oni ankoraŭ ne povis trovi konvenan formon, necesan grundon, sur kiu oni povus kaj devus starigi la plej aktualan problemon de la likvido de la milito... Haveblis kialo ekmalami la [[soldataro]]n kaj ekkoleri pro ties malkonvena enmiksiĝo. Haveblis pro kio kun malĝojo rigardi kiel en la [[Petrograda Soveto|Soveto]], je profundejoj de la revolucio, la proletaro ĉiam pli kaj pli dronas inter tiuj tute malkleraj kamparanoj je iliaj grizaj soldatmanteloj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = У революции были задачи [...] Главная из таких задач была ликвидация войны. [...] В первые недели, и именно в описываемые дни, в Исполнительном Комитете все еще не могли найти надлежащей формы, надлежащей почвы, на которую можно и должно было поставить насущнейшую проблему ликвидации войны… Было от чего возненавидеть эту солдатчину и негодовать на ее неуместное вмешательство. Было от чего с грустью смотреть, как в Совете, в недрах революции, пролетариат все больше и больше тонет среди этих непроглядных мужиков в их серых шинелях<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Dum la unuaj semajnoj la soladata amaso de [[Peterburgo]] ne nur ne aŭskutis, sed malebligis paroli pri [[paco]], preta levi sur [[bajoneto]]j ĉiun nesingardan "perfidulon" kaj "malfermanton de fronto al la [[malamiko]]". Poste, kiam post monatoj de la [[revolucio]] malnovaj birdotimigiloj perdis la forton, kaj en la tranĉeoj iĝis neelteneble, la samaj amasoj, la sama malklera forto sin ĵetis senkape sekvante tiun, kiu permesis je iu ajn momento lasi la tranĉeojn kaj vokis hejmen "rabi la rabitaĵojn". |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В первые недели солдатская масса Петербурга не только не слушала, но не позволяла говорить о мире, готовая поднять на штыки каждого неосторожного «изменника» и «открывателя фронта врагу». Впоследствии же, когда после месяцев революции старые жупелы потеряли силу, а в окопах стало нестерпимо, те же массы, та же темная стихия бросилась сломя голову за тем, кто позволял в любой момент бросить окопы и звал домой «грабить награбленное»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 232.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La vera gvidanto de la kamparana-soldata amaso tiutempe mankis; [...] La [[Lenin|vera gvidanto]] de la kamparana-filistra-soldataj amasoj tiutempe ankoraŭ nur planis ekveturi al la ĉefurbo de [[Irkutsko]]... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Настоящего лидера мужицко‑солдатской массы еще налицо тогда не было; [...] Настоящий лидер мужицко‑мещанско‑солдатских масс тогда еще только собирался выезжать в столицу из Иркутска…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 232.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] [[Kerenskij]] antaŭnelonge spertis gravan malsanon, sekve de kiu li seniĝis je unu reno. [[Finnoj]] dum tiu ĉi malsano, okazinta en [[Helsingfors]], estis portantaj la gvidanton de la rusia maldekstro surmane, dum [[Maksim Gorkij|Gorkij]] kaj Manuĥin<ref>Kuracisto Ivan Ivanoviĉ Manuĥin.</ref> bedaŭris: por kio Kerenskij seniĝis je la reno dum Manuĥin estis preta batali por lasi ĝin. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Керенский не так давно перенес тяжелую болезнь, в результате которой он лишился одной почки. Финны во время этой болезни, протекавшей в Гельсингфорсе, носили лидера российской левой на руках, а Горький и Манухин сокрушались: зачем Керенский лишился почки, когда Манухин брался отстоять ее.<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 234.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 7-an de marto] Matene la 7-an la [[Sankt-Peterburgo|peterburganojn]] ĝojigis longe atendita [[tramo]]... La vagonoj ekveturis ornamitaj je flagoj, diversaj emblemoj kaj simple ruĝaj ŝtofoj. Preterirantoj estis haltantaj kaj admirantaj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Утром 7‑го петербуржцев радовал долгожданный трамвай… Вагоны вышли разукрашенные флагами, всякими эмблемами и просто красной материей. Прохожие останавливались и любовались<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 235.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La ĉefa kaj nepra kondiĉo, starigita de la [[Sankt-Peterburgo|peterburga]] [[proletaro]], estis [[okhora labortago]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Основное и необходимое условие, выдвигаемое петербургским пролетариатом, был восьмичасовой рабочий день<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 239.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [sepulto sur la [[Marsa kampo (Sankt-Peterburgo)]] ] [[Maksim Gorkij|Gorkij]] levis la demandon pri sepulto de viktimoj de la [[revolucio]] sur la Palaca placo, prezentinte opiniojn de artistoj kaj iliajn proprajn projektojn rilate la Marsan kampon. Mi rememoras ke estis kelkaj grupoj da artistoj kaj kelkaj "skoloj" rilate tiun ĉi demandon. Al mi sin turnis du-tri homoj, plendante krom la Marsa kampo ankaŭ pri la Tavrida ĝardeno kaj ŝajnas ke pri iu plia loko por la sepulto. Oni prezentadis siajn planojn kaj ŝajnas ke montris desegnaĵojn. Ĝenerale en la arta mondo okazis movado. Oni parolis pri la komenciĝinta ora epoko de la [[arto]], pri ministerio de arto ktp. Kun ĉiuj projektoj de la sepulto mi sendis onin al Gorkij. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Горький поднял вопрос о похоронах жертв революции на Дворцовой площади, представив соображения художников и изложив их собственные проекты насчет Марсова поля… Припоминаю, что художников было несколько групп и было несколько «течений» по данному вопросу. Ко мне обращалось два‑три человека, защищая кроме Марсова поля еще Таврический сад и, кажется, еще какое‑то место для похорон. Излагали свои планы и как будто показывали чертежи. Вообще среди художественного мира было движение. Говорили о наступившем золотом веке для искусства, о министерстве по делам искусств и т. д. Со всеми проектами похорон я направлял к Горькому<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 240.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [sepulto sur la [[Marsa kampo (Sankt-Peterburgo)]] ] Oni dece aplaŭdis al [[Maksim Gorkij|Gorkij]], sed al la demando ĉu la [[Petrograda Soveto|Soveto]] deziras ŝanĝi sian opinion pri la loko de la sepulto, la voĉdono respondis nee!.. Al Gorkij kontraŭparolis neniu. Oni ne deziris kaj jen ĉio. Neprognozeblaj estas la vojoj de la popolaj [[movado]]j, popolaj kunvenoj, popolaj momentaj impulsoj... [...] Gorkij ekde tiam ne aperis en la Soveto [...] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Горькому как следует похлопали, но на вопрос, желает ли Совет пересмотреть свое решение о месте похорон, голосование ответило отрицательно!.. Горькому никто не возражал. Не пожелали, и все тут. Неисповедимы пути народных движений, народных собраний, народных мгновенных импульсов… [...] Горький же с тех пор в Совете не появлялся [...]<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 240.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Ĉe la [[burĝaro]] mem [[Konstitucia Demokratia Partio|konstituci-demokratoj]] englutis ĉiujn aliajn. Pli dekstraj ŝajnis jam eks-sezonaj kaj malaperis kvazaŭ [[fumo]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = У самой буржуазии кадеты поглотили всех прочих. Более правые казались уже не по сезону и исчезли как дым<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 242.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri gazeto [[Izvestija]]] Dio mia, kiom senorda, malbone kontrolanta sin, loza, mallerta estis tiu ĉi organo! Sen ajna gvida linio, kun indigniga kompilado kaj prezentado de materialoj, kun titoloj eĉ ne iom konvenaj al la enhavo sub ili, kun plej mirindaj sciigoj; tio estis ne la gazeto, sed kalejdoskopo de fragmentoj, mekanike enpremitaj je paĝoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Боже мой, что это был за беспорядочный, невыдержанный, расхлябанный, неумелый орган! Без всякой руководящей линии, с возмутительным подбором и расположением материала, с заголовками, ни на йоту не соответствующими тому, что находится под ними, с самыми удивительными сообщениями; это была не газета, а какой‑то калейдоскоп механически втиснутых в полосы отрывков<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 243.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Oferoj tute ne povis garantii la [[Petrograda Soveto|sovetian]] buĝeton. Sed nun ili estis venantaj je grandega kvanto de ĉiaspecaj organizaĵoj kaj privatuloj de ĉiu ajn klaso, sen ekskludi la [[burĝaro]]n. Tioma estis entuziasmo kaj tioma estis aŭrealo de la Soveto en tiu idilia tempo... Eĉ pli abunde fluegis la oferoj por bezonoj de la amnestiitaj kamaradoj — [[Ekzilo al Siberio|ekzilitoj]], [[Punlaboro en Siberio|punlaboruloj]], elmigrintoj. Ĉi tie, en la [[bonfarado]], ĝuste la burĝaro konsideris konvena malfermi la monujojn. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Пожертвования вообще не могли обеспечить советский бюджет. Но сейчас они поступали в огромном количестве от всевозможных организаций и частных лиц всякого звания, не исключая буржуазии. Таков был энтузиазм и таков был ореол Совета в те идиллические времена… Еще более широкой рекой текли пожертвования на нужды амнистированных товарищей — ссыльных, каторжан, эмигрантов. Здесь, в сфере благотворительности, именно буржуазия сочла тактичным тряхнуть мошной<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 243.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 9-an de marto] [...] [[Kerenskij]] aprobigis la dekreton pri nuligo de la [[mortopuno]]. Ankaŭ tio estis akceptita kun ĉies entuziasmo. Sed... ĉu ne estis la sorto de tiu ĉi punrimedo la plej amara moko rilate la grandan [[revolucio]]n! Ni renkontiĝos kun la mortopuno, kun lukto por ĝi kaj kontraŭ ĝi post kelkaj monatoj. Ni vidos kie "je la nomo de la revolucio" la mortopunon defendis tiu, kiu nuligis ĝin, kaj luktis kontraŭ li tiuj, kiuj "je la nomo de la revolucio" estis aplikantaj poste amasajn senjuĝajn ekzekutojn. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Керенский провел декрет об отмене смертной казни. Это также было встречено всеобщим энтузиазмом. Но… не была ли судьба этой меры самым из всех горьким издевательством над великой революцией! Мы встретимся со смертной казнью, с борьбой за нее и против нее через немного месяцев. Мы увидим, как «во имя революции» смертную казнь отстаивал тот, кто отменил ее, а боролись с ним те, кто «во имя революции» применяли потом массовые казни без суда<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 244.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Ne restis sen laboro ankaŭ la plej sankta prokuroro [[Vladimir Nikolajeviĉ Lvov|V. N. Lvov]], ĉar la pastraro reviviĝis, rapide "orientiĝis" kaj ekdeziris serioze iĝi la [[ŝtato]] ene de la ŝtato, speciale en [[Moskvo]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Не без дела был и святейший прокурор В. Н. Львов, ибо духовенство встряхнулось, быстро «самоопределялось» и задумало не на шутку стать государством в государстве, особенно в Москве<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 244.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Kontraŭ apartaj okupoj de la ejoj kaj entreprenoj mi luktis kiom mi povis. Sed mi malmulte sukcesis. Unue, la principo alfrontis grandegan bezonon de novestablitaj organizaĵoj, kiuj deziris kaj rajtis vivi. Due, la principo estis malmulte konvinka ne nur por la maldekstruloj, sed ankaŭ por multaj centruloj, do la aparta-arbitraj agoj "surbaze de revolucia rajto" estis praktikataj grandskale. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Против сепаратных захватов помещений и предприятий я боролся, насколько мог. Но успеха имел немного. Во‑первых, принцип спотыкался о вопиющую нужду вновь возникших организаций, имевших законное право на жизнь. Во‑вторых, принцип был неубедителен не только для левых, но и для многих центровиков, и сепаратно‑самочинные действия «по праву революции» практиковались в самых широких размерах<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 246.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] neniu [[ofensivo]] flanke de la [[germanoj]] okazis ĝis la [[Kerenskij-ofensivo|junia ofensivo]] niaflanke. Krom parta, hazarda operaco ĉe Stohod, la germana komandestraro entreprenis neniujn eksperimentojn rilate la rusan revolucion. Ĉar kiel ni diris antaŭe, krom strategiaj kialoj, tio havis ankaŭ grandan ''politikan'' riskon. Do la germana ĝenerala stabo preferis sin turni okcidenten. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] никакого наступления со стороны немцев предпринято не было до самого июньского наступления с нашей стороны. За исключением частичной, случайной операции на Стоходе, германское командование не решилось предпринять никаких экспериментов над русской революцией. Как мы и утверждали, помимо стратегических трудностей, это было не лишено существенного ''политического'' риска. И германский генеральный штаб предпочел обратить свои взоры на запад<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 252.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La 7-an de marto la registaro deklaris pretecon militi ĝis la venko akorde kun la aliancanoj [...] [[Pavel Miljukov|Miljukov]] deklaris sans phrases, ke al tiuj ĉi taskoj interalie apartenas "likvido" de [[Turkio]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = 7 марта правительство объявило о готовности воевать до победы в согласии с союзниками [...] Милюков объявил sans phrases, что к числу этих задач относится между прочим «ликвидация Турции»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 253.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Ni vidis "inocentajn" sloganojn sur standardoj: "Preparu obusojn!", "Laboristoj — al laboriloj!" Tio estis komenco de la vasta, profunde enradikiĝinta, iun tempon atinginta minacan skalon agitado inter la [[soldato]]j kontraŭ la [[laboristo]]j. La laboristoj estas pigruloj kaj perfidas la fratojn en tranĉeoj, okupiĝante pri persona profito en ariergadro. Ili akiris por si [[Okhora labortago|okhoran labortagon]] kaj tamen la fabrikoj laboras por la [[defendo]] malbone, kaj la soldatoj pagas tion per miloj da vivoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Мы видели «невинные» лозунги на знаменах: «Готовьте снаряды!», «Рабочие — к станкам!» Это было начало широко раскинувшейся, глубоко пустившей корни, принявшей одно время угрожающие размеры агитации среди солдат против рабочих. Рабочие — лодыри и выдают братьев в окопах, занимаясь шкурными интересами в тылу. Они добыли себе восьмичасовой рабочий день, и все‑таки заводы работают на оборону кое‑как, а солдаты заплатят за это тысячами жизней<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 262.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = En la Jekaterina halo dum unu el manifestacioj iu agitantino, verŝajne [[Bolŝevistoj|bolŝevistino]], pro la vortoj "For la [[milito]]n!" antaŭ ĉies okuloj estis preskaŭ disŝirita de [[soldato]]j. Populara, sperta, tute ne bolŝevista oratoro Skobelev jam post kelkaj tagoj (egalaj al monatoj) estis preskaŭ levita sur [[bajoneto]]j pro iu nesingarda [[vorto]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В Екатерининской зале во время одной из манифестаций какая‑то агитаторша, вероятно большевичка, за выражение «Долой войну!» едва не была всенародно растерзана солдатами. Популярный, опытный, далеко не большевистски настроенный оратор Скобелев уже через несколько дней (равных месяцам) был чуть не поднят на штыки за какое‑то неосторожное слово<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 263.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Kun [[Jurij Miĥajloviĉ Larin|Larin]] venis plia elmigrinto — eta razita homo, fojfoje mirinde akre mallevanta la nazon diversflanken dum marŝado. Tio estis [[Moisej Urickij|Urickij]], ankaŭ estonta eminenta bolŝevista aganto. [...] ĉe persona konatiĝo Urickij ne impresis kiel homo talenta kaj... li ne elvokis deziron konatiĝi kun li persone. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = С Лариным приехал еще один эмигрант — маленький бритый человек, удивительно резко клевавший носом в разные стороны при ходьбе. Это был Урицкий, также будущий именитый деятель большевизма. [...] при личном знакомстве Урицкий не производил впечатления человека, хватающего с неба звезды, и… не располагал к личному знакомству<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 270—271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Ĉiuj alvenantaj elmigrintoj estis oble pli radikalaj ol ni rilate la eksteran politikon kaj lukton por la [[paco]]. [...] Lenin ne estis escepto: li cetere ne asimiliĝis inter la rusiaj bolŝevistoj, sed asimilis ilin — en sia nova koncepto, rompinta rilatojn al marksismo. Sed en la sfero de milita, ekstera politiko, Lenin multon lernis sur la rusa grundo kaj bonege adaptiĝis en siaj aliroj al la soldato. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Все прибывавшие эмигранты были гораздо радикальнее нас по части внешней политики и борьбы за мир. [...] Ленин не явился исключением: он, правда, не ассимилировался с российскими большевиками, а ассимилировал их с собою — в своей общей новой, порвавшей с марксизмом концепции. Но в сфере военной, внешней политики Ленин многому научился на русской почве и отлично приспособился в своих подходах к солдату<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = "[[Pravda (rusa gazeto)|Pravda]]", espriminta vidpunkton de la [[bolŝevistoj]], estis tiutempe ĥaosa organo de tre dubindaj [[politikisto]]j kaj [[verkisto]]j. Ĝiaj furiozaj artikoloj, ĝia manipulado je malbridado de instinktoj, havis nek difinitajn objektojn, nek klarajn celojn. Mankis iu ajn "linio", estis nura pogroma formo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = «Правда», выражавшая точку зрения большевиков, была в то время сумбурным органом очень сомнительных политиков и писателей. Ее неистовые статьи, ее игра на разнуздывании инстинктов не имели ни определенных объектов, ни ясных целей. Никакой вообще «линии» не было, а была только погромная форма<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Kun "Sovremennik" de eksterlande [[Lev Kamenev|Kamenev]] ne kunlaboris, sed li skribis foje por "Letopis" el [[Siberio]], de kie li nun venis. Verkoj liaj distingiĝis nek per originaleco, nek per profundeco de esploroj, nek per literatura brilo, sed ili ĉiam estis inteligentaj, bone faritaj, bazitaj sur ĝenerala bona instruiteco kaj interesaj laŭ sia enhavo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В «Современнике» из‑за границы Каменев не сотрудничал, но писал в «Летопись» из Сибири, из ссылки, откуда он сейчас и приехал. Писания его вообще не отличались ни большой оригинальностью, ни глубоким изучением, ни литературным блеском, но всегда были умны, хорошо выполнены, основаны на хорошей общей подготовке и интересны по существу<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 272.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Kiel politika aganto [[Lev Kamenev|Kamenev]] sendube estas neordinara, kvankam ne memstara persono. Havante neniam akrajn angulojn, nek fortajn pensopunktojn, batalajn ideojn, novajn [[vorto]]jn, li sola ne taŭgas esti [[gvidanto]]: li sola ne havas kien konduki [[amaso]]jn. Restinte sola, li nepre al iu asimiliĝas. Lin mem ĉiam necesas treni kaj se foje li rezistas, do ne forte. Sed kiel elemento de gvidanta grupo Kamenev kun sia politika instruiteco, kun siaj oratoraj talentoj, estas la persono sufiĉe elstara kaj inter la [[bolŝevistoj]] grandparte neanstataŭigebla aganto... Aliflanke, pro sia persona karaktero Kamenev estas milda kaj bonkora homo. Kaj el ĉio ĉi formiĝas lia rolo en la bolŝevista partio. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Как политический деятель Каменев, несомненно, представляет собой незаурядную, хотя и не самостоятельную величину. Не имея никогда ни острых углов, ни ударных пунктов мысли, боевых идей, новых слов, он один не годится в вожди: ему одному вести массы некуда. Оставшись один, он непременно с кем‑нибудь ассимилируется. Его самого всегда необходимо взять на буксир, и если он иногда упрется, то не сильно. Но в качестве элемента руководящей группы Каменев с его политической школой, с его ораторскими данными является весьма выдающимся, а среди большевиков во многих отношениях незаменимым деятелем… С другой стороны, по личному своему характеру Каменев — мягкий и добродушный человек. А из всего этого, вместе взятого, слагается его роль в большевистской партии<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 272.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Lev Kamenev]] ] Li ĉiam staris sur ĝia dekstra, kompromisa, pasiva alo. Kaj foje li estis rezistanta, pledante por "evoluaj metodoj" aŭ modera politika kurso. Li rezistis kontraŭ [[Lenin]] komence de la revolucio, li rezistis kontraŭ la [[Oktobra revolucio|Oktobra ribelo]], li rezistis kontraŭ la tota ruinigo kaj teroro post la ribelo, li rezistis pri la nutraĵaj aferoj dum la dua jaro de la bolŝevista potenco. Sed li ĉiam cedis pri ĉiuj punktoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Он всегда стоял на ее правом, соглашательском, пассивном крыле. И иногда он упирался, отстаивая «эволюционные методы» или умеренный политический курс. Упирался он против Ленина в начале революции, упирался против Октябрьского восстания, упирался против всеобщего разгрома и террора после восстания, упирался по продовольственным делам на втором году большевистской власти. Но всегда сдавал по всем пунктам<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 272.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [ [[Lev Kamenev]] al [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] en marto 1917] Ĉu vi legas "[[Pravda (rusa gazeto)|Pravda]]"? Vi vidas — ĝi havas tute maldecan humoron kaj ĝenerale malkonvenan etoson. Kaj ĝia reputacio estas tre malbona. Kaj en niaj laboristaj rondoj oni estas tre malkontentaj pri ĝi... Mi venis kaj malesperiĝis. Kion fari? Mi eĉ planis tute fermi tiun ĉi "Pravda" kaj eldoni iun centran organon kun alia titolo. Sed tio ne eblas. En nia partio tro multe estas ligita al la nomo de "Pravda". La nomo devas resti. [...] Kamenev efektive ne fermis "Pravda", sed li rekonstruis ĝin alimaniere. La gazeto tuj iĝis nerekonebla. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Вы читаете «Правду»? Вы видите — у нее совершенно неприличный тон и вообще какой‑то неподходящий дух. И репутация ее очень нехороша. И в наших рабочих кругах очень недовольны… Я приехал — пришел в отчаяние. Что делать? Я думал даже совсем закрыть эту «Правду», а выпустить новый центральный орган под другим названием. Но это невозможно. В нашей партии слишком много связано с именем «Правды». Название должно остаться… [...] Каменев действительно не закрыл «Правду», но перестроил ее на новый лад. Газета мгновенно стала неузнаваемой<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 273.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri alvoko de la [[Petrograda Soveto]] "Al la popoloj de la mondo"] Ne malpli grandan signifon la manifesto devus havi ankaŭ por [[Eŭropo]]. La afero konsistis certe ne je alvokoj mem. [[Lenin]] post sia alveno, malestime traktante tiun ĉi manifeston, ĝuste diris ke "al la revolucioj oni ne alvokas, la revoluciojn oni ne sugestas: la revolucioj maturiĝas, kreskas". Lenin rezonadis tiom bone, tiom "marksisme" ĝis la oktobro mem, post kio li komencis en ĉiusemajnaj alvokoj "voki" helpon de Eŭropo kaj "sugesti" kiel ĝi faru socialisman revolucion... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Не меньшее значение манифест должен был иметь и для Европы. Дело было, конечно, не в призывах как таковых. Ленин по приезде своем, пренебрежительно отзываясь об этом манифесте, правильно говорил, что «к революциям не призывают, революций не советуют: революции зреют, вырастают». Ленин рассуждал так хорошо, так «по‑марксистски» до самого октября, после чего стал в еженедельных воззваниях «призывать» на помощь Европу и «советовать» ей произвести социалистическую революцию…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 274.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Alveturintaj elmigrintoj sciigis ke en la tuta [[Eŭropo]] tute mankas rusaj gazetoj. Ĉio, kio estis konate pri la [[revolucio]], estis konate de la oficialaj sciigoj... [[Julius Martov|Martov]] telegrafe petegis permesi liberajn kontaktojn de la rusaj socialistoj kun iliaj eksterlandaj reprezentantoj. La [[Petrograda Soveto|Soveto]] jam estis deklarita eventuala kontaĝejo kaj la tuta imperiisma internacio hastis krei komploton de [[silento]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Приехавшие эмигранты сообщали, что во всей Европе ныне совершенно нет русских газет. Все, что известно о революции, известно из официальных сообщений… Мартов телеграфно умолял добиться свободы сношений русских социалистов с их заграничными представителями. Совет уже был объявлен возможным очагом заразы, и весь империалистский интернационал поспешил прежде всего учинить заговор молчания<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 276.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Tiu ĉi aganto estis inter la plej centraj figuroj de la bolŝevista partio, do unu el kelkaj personoj, tenintaj (kaj tenantaj ĝis nun) en siaj manoj la sorton de la [[revolucio]] kaj la [[ŝtato]]. Kial tio okazas, mi ne povas diri: influoj en la altaj, malproksimaj de la [[popolo]], fremdaj je malfermiteco, senrespondecaj sferoj estas tiom kapricaj! Sed iel aŭ tiel rilate la rolon de [[Stalin]] oni povas nur miri. La bolŝevista partio ĉe malalta nivelo de sia "oficiraro", en amaso de malkleruloj kaj hazarduloj, havas vicon da grandegaj figuroj kaj dignaj gvidantoj en la "generalaro". Stalin ja dum la tuta periodo de sia modesta agado en la Ekzekutiva Komitato impresis — ne nur min — kiel griza makulo, foje videbla malklare kaj senspure. Mankas io plia por diri pri li. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Этот деятель — одна из центральнейших фигур большевистской партии и, стало быть, одна из нескольких единиц, державших (держащих до сей минуты) в своих руках судьбы революции и государства. Почему это так, сказать не берусь: влияния среди высоких, далеких от народа, чуждых гласности, безответственных сфер так прихотливы! Но во всяком случае, по поводу роли Сталина приходится недоумевать. Большевистская партия при низком уровне ее «офицерского корпуса», в массе невежественного и случайного, обладает целым рядом крупнейших фигур и достойных вождей среди «генералитета». Сталин же за время своей скромной деятельности в Исполнительном Комитете производил — не на одного меня — впечатление серого пятна, иногда маячившего тускло и бесследно. Больше о нем, собственно, нечего сказать<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 280.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Miĥail Ivanoviĉ Tereŝĉenko]] ] La ministro pri financoj estis vigla kaj ĉarma... Ĝenerale tio estis tre agema, parolema juna persono, laŭ mia opinio, kun neordinaraj kapabloj kaj bonege evoluinta klasa konscio. La unuaj sciigoj pri invito de tiu ĉi sinjoro al la unua revolucia registaro kaŭzis kompreneble ĉies miron. Eĉ raportistoj longan tempon povis sciigi pri li nenion krom ke lia posedo egalas al proksimume 80 milionoj kaj ke li estas ne nur ŝatanato, sed ankaŭ spertulo pri la [[teatro]]. Por ĉiuj estis evidente ke tio estas ne pli ol parvenu kaj produkto de postkulisaj kombinaĵoj, eble de internaj kvereloj inter deko aŭ dudeko da niaj plej grandaj entreprenistoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Министр финансов был очень оживлен и очарователен… Вообще это был очень бойкий, словоохотливый молодой человек, на мой взгляд, с незаурядными способностями и отлично развитым классовым самосознанием. Первые сообщения о приглашении этого господина в первый революционный кабинет вызвали, конечно, всеобщее удивление. Даже репортеры долго не могли ничего сообщить о нем, кроме того, что его состояние равно примерно 80 миллионам и что он не только любитель, но и знаток театра. Было для всех очевидно, что это не более как parvenu и продукт закулисных комбинаций, быть может, внутренних трений среди десятка‑другого наших крупнейших синдикатчиков<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 284.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Sed evidentiĝis ke [[Miĥail Ivanoviĉ Tereŝĉenko|Tereŝĉenko]] kapablas sufiĉe bone pravigi sin kiel individuo, kiel lerta, sufiĉe edukita kaj "afereca" administranto, politikisto, diplomato. Tereŝĉenko estas efika ministro, estis longan tempon diranta [[Iraklij Cereteli|Cereteli]], ĝis li elreviĝis kaj komencis malkaŝe forpeli sian eks-amikon. Sed forpeli lin oni devis ne pro tio ke Tereŝĉenko evidentiĝis ne efika aŭ ne lerta. Inverse, ĝuste pro tio ke li estis tre efika kaj tre lerta kaj kune kun la sendintaj lin personoj li kreis bonegan reton por la rekte marŝanta Cereteli. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Но оказалось, что Терещенко способен вполне оправдать себя и как индивидуальность, как ловкий, достаточно образованный и «деловой» администратор, политик, дипломат. Терещенко — дельный министр, говаривал долгое время Церетели, пока не разочаровался и не стал открыто отмахиваться от своего бывшего приятеля. Но отмахиваться от него пришлось отнюдь не потому, что Терещенко оказался не дельным и не ловким. Наоборот, именно потому, что он был очень дельным и очень ловким и вкупе с пославшими его смастерил отличную сеть для прямошагающего Церетели<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 284.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La Ekzekutivan Komitaton inundis vizitantoj. [...] la sovetia administra aparato komencis neintence, aŭtomate, kontraŭ volo de la [[Petrograda Soveto|Soveto]] elpremi la oficialan ŝtatan maŝinon, funkciintan ĉiam pli kaj pli malefike. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В Исполнительный Комитет начался наплыв просителей. [...] советский аппарат управления стал непроизвольно, автоматически, против воли Совета вытеснять официальную государственную машину, работавшую все более и более холостым ходом<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 285.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Flugante de [[Peterburgo]] al [[Moskvo]], de Moskvo al [[Finnlando]], de Finnlando al la ĉefkomandejo, turniĝante sole je la burĝaj medioj kaj inter siaj geamikoj kies demokratieco estis ege dubinda, [[Kerenskij]] agis kiel sugestis al li aktuala humoro aŭ kiel lin inspiris ĉirkaŭuloj. Li plu konsideris sin vic-prezidanto de la [[Petrograda Soveto|Soveto]] kaj sovetia nomumito je ministro. [...] Kerenskij pri nenio demandis la Soveton, sed la Soveto respondecis pri Kerenskij. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Летая из Петербурга в Москву, из Москвы в Финляндию, из Финляндии в Ставку и т. д., вращаясь исключительно в буржуазных сферах и среди своих друзей более чем сомнительного демократизма, Керенский действовал так, как бог ему на душу положит или как его инспирируют окружающие. Он продолжал себя считать товарищем председателя Совета и советским ставленником в министры. [...] Керенский ни о чем не спрашивал Совет, но Совет отвечал за Керенского<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 288.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Kerenskij]] subite deklaris publike pri neceso internaciigi [[Konstantinopolo]]n. [...] Kerenskij diris, substrekabte "komunan decidemon daŭrigi la [[milito]]n ĝis la [[venko]]": "Nur post la venko eblos kunvenigi la [[Tutrusia Konstitucifara Asembleo|Konstitucifaran Asembleon]]...". |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский ни с того ни с сего заявил публично о необходимости интернационализировать Константинополь. [...] Керенский сказал, подчеркивая «общую решимость продолжать войну до победы»: «Лишь после победы возможно созвать Учредительное собрание…»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 288.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] la eminenta maldekstra bolŝevisto [[Vladimir Saveljeviĉ Vojtinskij|Vojtinskij]], ankaŭ spertinta [[Punlaboro en Siberio|punlaboron]] kaj bone konata iam al la tuta progresema laborista [[Peterburgo]]. Tio estis edukita ekonomikisto, bona mitinga oratoro, li baldaŭ iĝis tre granda forto de la [[revolucio]]. Ne tre originala, ne akirinta grandan aŭtoritaton, li estis universala, ĉie ĉeestanta kaj ĉiam aganta laboranto. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] заслуженный левый большевик Войтинский, также отбывший каторгу и хорошо известный некогда всему передовому рабочему Петербургу. Это был образованный экономист, хороший митинговый оратор, он вскоре стал очень крупной силой революции. Не особенно оригинальный, не завоевавший себе большого авторитета, он был универсальным, вездесущим и всегда действующим работником<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 290.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [parolo de [[Pavel Miljukov]] ] Li diris ke [[Rusio]] devas militi ĝis divido de [[Aŭstrio-Hungario]], ĝis likvido de la eŭropa [[Turkio]], ĝis aligo de [[Galicio]] al [[Ukrainio]], ĝis ŝanĝo de landlimoj en [[Balkanio]], ĝis "forpreno" de [[Armenio]], ĝis forkapto de la [[Dardaneloj|markoloj]] kaj [[Konstantinopolo]] ktp. Ĉio ĉi unue estas al ni ege necese, due ĉio ĉi certe estas la pleja justeco, trie ĉio ĉi tute ne estas [[anekso]], kvare se iu dezirus nomi tion anekso, tio ŝanĝos nenion je la [[politiko]] de la revolucia registaro. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Он сказал, что Россия должна воевать до раздела Австро‑Венгрии, до ликвидации Европейской Турции, до присоединения Галиции к Украине, до перекройки Балкан, до «отнятия» Армении, до отвоевания проливов и Константинополя и проч. Все это, во‑первых, вам совершенно необходимо, во‑вторых, все это, конечно, верх справедливости, в‑третьих, все это совсем не аннексии, а, в‑четвертых, если кому‑либо угодно назвать это аннексиями, то это ничего не изменит в политике революционного кабинета<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 296.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = En la 20-aj tagoj de la marto rilatoj inter la [[soldato]]j kaj [[laboristo]]j atingis ekstreman streĉiĝon... [...] en ĉiuj stratkruciĝoj, en [[tramo]]j, en ĉiu ajn publika loko oni povis vidi laboristojn kaj soldatojn je la lasta nivelo de nerva ekscitiĝo, kroĉiĝintaj unu al alia en furioza vorta batalo. Okazis ankaŭ fizikaj bataloj. La afero iĝis tre zorgiga. Certe la laboristoj estis akuzataj pri troaj postuloj, pri kompleta maldeziro labori kaj pri ignorado de la interesoj de la fronto. Deirpunkto de la agitado estis interalie la [[okhora labortago]]. Manipulantoj spekulaciis je tio ke [[kamparano]] en griza uniformo estis malkapabla kompreni tiun ĉi proletan postulon. Tia normo ne ekzistas en la fronto, nek en la kamparo. Dume la fabrikaj pigruloj, ne dezirante labori pli, aĉetas por si zenzorgan [[vivo]]n koste de vivoj en tranĉeoj. La soldatoj ne nur postulis bridi la laboristojn kaj kontroli la fabrikojn. Ili minacis reprezaliojn kaj senjuĝajn ekzekutojn. [...] laŭ fabrikoj komencis marŝi armitaj soldatoj, fari reviziojn kaj perfortojn. [...] la situacio estis akra dum 10—15 tagoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В 20‑х числах марта отношения между солдатами и рабочими достигли крайнего напряжения… [...] на всех перекрестках, в трамваях, в любом общественном месте можно было видеть рабочих и солдат в последних градусах нервного раздражения, сцепившихся между собою в неистовом словесном бою. Были и случаи физических свалок. Дело приняло крайне тревожный оборот. Конечно, рабочие обвинялись в предъявлении чрезмерных требований, в полном нежелании работать и в игнорировании интересов фронта. Исходным пунктом агитации был, между прочим, восьмичасовой рабочий день. Ловцы рыбы в мутной воде спекулировали на том, что мужику в серой шинели понять это пролетарское требование совершенно не под силу. Такой нормы работы не существует ни на фронте, ни в деревне. А между тем заводские лодыри, не желая работать больше, покупают себе вольную жизнь ценою жертв в окопах. Солдаты не только требовали обуздания рабочих и контроля на фабриках. Они грозили репрессиями и расправой. [...] по заводам начали ходить вооруженные солдаты, наводить ревизии и чинить насилия. [...] положение было острым в течение 10—15 дней<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 296.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri subedukitaj revoluciaj oratoroj] Ili estis oble pli interesaj, kiam ili estis dirantaj furiozajn, patosajn himnojn de la [[revolucio]], ne sciante rakonti kion signifas la revolucio, apenaŭ kapablaj elparoli tiun ĉi vorton mem, sed elverŝante en la sinforgesa fluo sian [[animo]]n, ŝajne animon de la ''[[popolo]]'' kaj de ''ĝia revolucio''. Ili parolis ne ĉiam klare, sen ajna akso, ĝenerale sen vera enhavo. Sed ĉiuj estis emocie aŭskultantaj kaj ĉion komprenantaj. Ĉiuj sciis ke neniu elokventa, saĝe kaj lerte dirita saluto, neniu plej sincera esprimo de [[solidareco]], neniu el profundejoj de la [[koro]] irantaj solenaj ĵuroj de [[fideleco]] kaj lukto povus anstataŭigi tiujn ĉi ne tute klarajn, nekoherajn parolojn. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Они были несравненно интереснее, когда произносили бурные, патетические гимны революции, не умея рассказать, что значит революция, едва умея выговорить само это слово, но изливая в самозабвенном потоке слов свою душу, казалось, душу ''народа'' и ''его революции''. Говорили не всегда ясно, без всякого стержня, вообще без настоящего содержания. Но все в волнении слушали и все понимали. Все знали, что никакое красноречивое, умно и ловко произнесенное приветствие, никакое самое искреннее выражение солидарности, никакие из глубины сердца идущие, торжественные клятвы верности и борьбы не могут заменить этих не совсем понятных, несвязных речей<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 301.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Mi memoras bubon en bruna armjak [longa mantelo], kun la [[kapo]] cirkle frizita, larĝaŝultran, kuspnazan, tipan prahistorian [[paŝtisto]]n kaj nemalbonan modelon por la rusia Ivanĉjo la Stultulĉjo. Haste parolante, per maldika [[voĉo]], nomante nin "fraĉjoj" kaj "karuloj", li estis elbuŝiganta aŭ elkrianta sian naturan lirikan improvizon, akcentante iun memfaritan, malkonvenan [[vorto]]n, kiu devis nudigi antaŭ ni ĉiujn liajn kaŝitajn [[penso]]jn, tutan lian ŝokitan internon... [[Dio]] scias kiun neelteneman subpremon forigis la [[revolucio]] de sur tiu ĉi [[barbaro]]: ĉu li liberiĝis el ungegoj de sovaĝa bienulo aŭ malica [[oficiro]] kaj li ekscitiĝas, kaj ĝuegas kvazaŭ stepa [[ĉevalo]] iun novan [[libereco]]n... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я помню парня в буром армяке, стриженного в кружок, плечистого, краснолицего, курносого, типичного первобытного пастуха и недурную модель для российского Иванушки‑дурачка. Торопливым говором, тонким голосом, называя нас «братцами» и «дорогими», он произносил или выкрикивал свою стихийную лирическую импровизацию, упирая на какое‑то самодельное, не к месту идущее слово, долженствующее обнажить перед нами все его заветные думы, все его потрясенное нутро… Бог весть какой нестерпимый гнет сняла революция с этого варвара: вырвался ли он из когтей дикого барина‑помещика или свирепого офицера и захлебывается, и упивается, как степной конь, какой‑то новой волей…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 301.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Sed jen [[soldato]] veninta el tranĉeoj alportis kun si malpuran sakon kaj metis ĝin antaŭ si sur katedron. [...]</br>— Jen ni decidis alporti al vi la plej karan, kion ni havis... En tiu ĉi sako estas ĉiuj niaj per [[sango]] akiritaj premioj, neniu lasis ilin por si... Ĉi tie estas Krucoj de Sankta Georgo kaj medaloj. Oni sendis min por fordoni ilin al vi kune kun nia nerompebla ĵuro oferi niajn vivojn por la akirita [[libereco]] kaj servi al la [[revolucio]], obeante senkondiĉe ĉiujn ordonojn de la [[Petrograda Soveto|Soveto]]...</br>La halo frostiĝis dum tiuj ĉi simplaj vortoj kaj ne tuj ektondris ŝtormo de aplaŭdoj... Sed poste tiajn sakojn kun la krucoj oni abunde alportadis al la Soveto. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Но вот солдат из окопов втащил с собой грязный мешок и положил его перед собой на кафедре. [...]</br>— Вот мы решили принести вам самое дорогое, что было у нас… В этом мешке все наши кровью добытые награды, себе не оставил никто… Здесь Георгиевские кресты и медали. Меня послали отдать их вам, вместе с нашей нерушимой клятвой положить жизнь за добытую свободу и служить революции, подчиняясь беспрекословно всем распоряжениям Совета...</br>Зал застыл во время этих простых слов, и не сразу грянула буря рукоплесканий… Но потом этих мешков с крестами перетаскали немало в Совет<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 301.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = "[[Soveto|Laboristaj kaj soldataj]]" — kiom strange kaj mallerte tio ankoraŭ sonis en [[Rusio]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = «Рабочих и солдатских» — это странно и неуклюже звучало еще и в России<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 302.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Nikolaj Vissarionoviĉ Nekrasov]] ] Mi scias ke tio estis maldekstra ministro — ne nur maldekstra politikisto en la registaro, sed ankaŭ maldekstra administranto, kaŭzinta plurajn riproĉojn pri "sindikataj" manieroj de administrado, "sendisciplinigintaj" la [[fervojisto]]jn. Sed mi ne scias, ĉu tio estis bona administranto kaj efika ministro. Kiel politikisto, li kaŭzis seriozan impreson kaj montris trajtojn de se ne ŝtata persono, do almenaŭ ŝtata ''administranto''. Li rapide orientiĝis en la situacio, sciis alfronti ĝin kaj jam poste montris ankaŭ firman manon. Praktika lernejo de la [[politiko]] kaj atentaj okuloj bone kombiniĝis ĉe li kun energio kaj afereco. Kiel "ŝtata administranto" Nekrasov sendube staris pli alte ol la du plej brilaj figuroj de la unua registaro — [[Kerenskij]] kaj [[Pavel Miljukov|Miljukov]], el kiuj la unuaj estis pereanta pro sia impresionismo kaj "mesiismo", dum la dua estis profesoro. Sed de la vidpunkto de burĝaj elitoj Nekrasov estis juna, ne aŭtoritata kaj plej grave ke li estis tro maldekstra kaj ne taŭgis por esti gvidanto. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я знаю, что это был левый министр — не только левый политик в кабинете, но и левый администратор, который вызвал много нареканий за «синдикалистские» приемы управления, «распустившие» железнодорожников. Но я не знаю, был ли это хороший администратор и деловой министр. В качестве же политика он производил серьезное впечатление и обнаруживал свойства если не государственного человека, то государственного ''дельца''. Он отлично схватывал положение, умел пойти ему навстречу, а затем уже обнаруживал и твердость руки. Практическая школа политики и зоркость глаза хорошо сочетались в нем с энергией и деловитостью. Как «государственный делец», Некрасов, несомненно, оставлял за собой две наиболее яркие фигуры первого кабинета — Керенского и Милюкова, из которых первый погибал от своего импрессионизма и «мессианства», а второй — был профессор. Но, с точки зрения буржуазных верхов, Некрасов был молод, неавторитетен, а главное, непомерно лев и не годился в лидеры<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 303—304.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Aleksandr Manujlov]] ] Tio estis [[homo]] de neordinaraj kapabloj, dekstra [[konstituci-demokrato]], sufiĉe malsukcesa eks-rektoro de la [[Moskva Ŝtata Universitato|Moskva Universitato]], malmulte interesa ekonomikisto kaj senfrukta redaktoro de "Russkije Vedomosti" [Rusaj Sciigoj]. Lia populareco evidente grandparte sin bazas sur tio ke la cara ĝendarmo profesoro Kasso eksigis lin de la universitato, pri kio certe Manjulov mem tute ne estis kulpa. Kiel ministro de klerigado tiu ĉi homo ankaŭ estis subnivela. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Это был человек невыдающихся способностей, правый кадет, довольно неудачный бывший ректор Московского университета, мало интересный экономист и бесплодный редактор «Русских ведомостей». Его популярность, по‑видимому, в огромной степени основывается на том, что царский жандарм профессор Кассо уволил его из университета, в чем, впрочем, сам Мануйлов был ни сном ни духом не виноват. В качестве министра просвещения этот человек также оказался ниже критики<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 304.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Sendube [[Aleksandr Guĉkov|Guĉkov]] staris sur la plej dekstra alo de la registaro. Pro tio li pli frue ol la aliaj, malsame ol la [[konstituci-demokratoj]] kaj tute volonte (ja "[[Pavel Miljukov|Miljukov]]" estis eksigita kontraŭ sia volo!) eksiĝis. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Несомненно, Гучков стоял на крайнем правом фланге кабинета. Потому он раньше всех не в пример кадетам и совершенно добровольно (ведь Милюкова «ушли»!) вышел в отставку<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 304.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Andrej Ivanoviĉ Ŝingarjov|Ŝingarjov]] estis bonega afereca ministro — kun [[scio]]j, kun enorma energio, kun firmeco kaj aŭtoritato. Kiel politikisto tiu ĉi talenta homo grandparte estis manipulata de [[Pavel Miljukov|Miljukov]] kaj ties [[Dardaneloj]]. Ŝingarjov estis ''dekstra'' ministro, li estis furioza [[malamiko]] de la sovetia [[demokratio]] kaj interparolis kun ni, en kontakta komisiono, per la voĉo tremanta pro ekscito kaj indigno. Ne eblas kompreni kiel tiu ĉi eterna laboranto sur la [[Zemstvo|zemstva]], demokratia kampo, kultura kaj honesta, povis evolui ĝis tiom kompleta "mondrigardo" de la granda [[kapitalo]]. Kaj ne eblas kompreni kiel tiu ĉi humana homo povus fali ĝis abruptaj, ekstremaj manifestiĝoj de [[Kontraŭgermanismo|kontraŭgermana]] [[ŝovinismo]] kiujn mi vidis. Eble tio estis ne nura "mondrigardo", sed ankaŭ neeltenebla psika ŝoko pro la [[milito]]?.. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Шингарев был превосходным деловым министром — со знанием, с огромной энергией, с твердостью и авторитетом. В качестве же политика этот даровитый человек вполне шел на поводу у Милюкова и его Дарданелл. Шингарев был ''правым'' министром, был яростным врагом советской демократии и говорил с нами, в контактной комиссии, голосом, дрожащим от волнения и негодования. Непонятно, как этот вечный работник на земской, демократической ниве, культурный и честный, мог дойти до такого законченного «мировоззрения» крупного капитала. И непонятно, как этот гуманный человек мог опуститься до резких, кричащих проявлений антинемецкого шовинизма, каких мне пришлось быть свидетелем. Может быть, здесь было не только «мировоззрение», но и непосильный психический шок от войны?..<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 305.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Registaroj de aliancanoj je permeso, aprobo aŭ laŭ peto de [[Pavel Miljukov|Miljukov]] plu ne enlasis al [[Rusio]] la elmigrintojn de la "malvenka" pensomaniero. [[Julius Martov|Martov]] kaj liaj proksimaj kamaradoj jam en majo, jam ĉe la koalicio, perdinte ĉiujn [[espero]]jn veni per lojala kaj natura vojo, estis devigitaj veturi tra [[Germanio]] en "sigelita vagono". |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Союзные правительства с соизволения, при одобрении или по просьбе Милюкова по‑прежнему не пускали в Россию эмигрантов «пораженческого» образа мыслей. Мартов и его ближайшие товарищи уже в мае, уже при коалиции, потеряв все надежды выбраться лояльным и естественным путем, принуждены были ехать через Германию в «запломбированном вагоне»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 306.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Soldata amaso ankoraŭ ne sukcesis aranĝi politikan reprezentadon. [[Oficiro]]j el la nombro de suboficiroj komencis iĝi "socialistoj" kaj multaj [[konstituci-demokratoj|konstituci-demokrataj]] [[advokato]]j kaj aliaj profesioj kun epoletoj sur ŝultroj nun estis prezentantaj soldatan amason, kiel [[socialistoj-revoluciuloj]] aŭ senpartiuloj. Energiaj suboficiroj klopodis unuigi ilin por solide prezenti "voĉon de la aganta [[armeo]]", almenaŭ por burĝa gazetaro. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Солдатская масса еще не справлялась с политическим представительством. Офицеры же из прапорщиков потянулись в «социалисты», и многие кадетские адвокаты и прочие профессии с погонами на плечах сейчас представляли солдатскую массу под видом эсеров или беспартийных. Было много фронтовиков. Энергичные прапорщики старались объединить их, чтобы солидно представить «голос действующей армии», по крайней мере для буржуазной прессы<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 328.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = "Avino" — [[Jekaterina Breŝko-Breŝkovskaja|Breŝkovskaja]] finis finfine sian triumfan marŝon — laŭ floroj, inter jubilantaj popolaj amasoj — de [[Siberio]] al [[Peterburgo]]. De stacidomo kun honora gardistaro forme de [[Kerenskij]], [[Nikolaj Vissarionoviĉ Nekrasov|Nekrasov]], [[Nikolaj Ĉĥeidze|Ĉĥeidze]] ŝi veturis al la Tavrida palaco. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = «Бабушка» — Брешковская закончила наконец свое триумфальное шествие — по цветам, среди восторженных толп народа — из Сибири в Петербург. С вокзала с почетным конвоем из Керенского, Некрасова, Чхеидзе она проехала в Таврический дворец<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 328.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Fjodor Dan|Dan]] estis inter la plej grandaj figuroj de la rusa revolucio. Tio estas unu el la plej elstaraj agantoj de la rusa laborista movado kaj de la eventoj de 1917. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Дан — это одна из наиболее крупных фигур русской революции. Это один из самых выдающихся деятелей как русского рабочего движения, так и событий 1917 года<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 329.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri milito kaj paco] [...] se ĉiuj [[bolŝevisto]]j estus kundividantaj vidpunktojn de [[Lev Kamenev|Kamenev]], almenaŭ dum la unua jaro de la [[revolucio]], do ankaŭ mi estus bolŝevisto, kaj ĉe tio maldekstra. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] если бы все большевики разделяли взгляды Каменева, по крайней мере в течение первого года революции, то я также был бы большевиком, и притом левым<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 330.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Partopreno de [[Georgij Pleĥanov|Pleĥanov]] en la eventoj de 1917 limiĝis je liaj kontribuoj al la eta, malmulte legata kaj tute neinflua gazeteto "Unueco". Liaj samopiniuloj konsistigis malgrandan grupon, ne reprezentitan en la [[Petrograda Soveto|Soveto]] ĝuste pro ĝia kompleta mizero... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Участие Плеханова в событиях 1917 года ограничилось его писаниями в крошечной, малочитаемой и совершенно невлиятельной газетке «Единство». Его единомышленники составляли небольшую группу, не представленную в Совете именно ввиду ее полной ничтожности…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 335.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Noticoj pri la revolucio (Volumoj 3–4)]] * [[Noticoj pri la revolucio (Volumoj 5–7)]] == Referencoj == [[Kategorio:Noticoj pri la revolucio|1]] p85yz0atvx9k7954p0creym6k7ektzg 54065 54023 2026-11-01T14:56:17Z RG72 415 54065 wikitext text/x-wiki '''Redaktata! [[Uzanto:RG72|RG72]] ([[Uzanto-Diskuto:RG72|diskuto]]) 06:08, 8 okt. 2026 (UTC)''' {{Verko |aŭtoro= [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |nomo= Noticoj pri la revolucio (Volumoj 1–2) |koloro= |dosiero= Суханов Н.Н. Записки о революции. Том 1 (1919).jpg |vikipedio= |komunejo= |komunejokat= |vikivortaro= |vikinovaĵoj= }} '''Noticoj pri la revolucio''' (ruse: Записки о революции) estas verko de sovetia, rusia politikisto, revoluciulo [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]], eldonita en 1922–1923 je 7 volumoj. == Citaĵoj == {{Citaĵo |teksto = Mi estis [[Ekzilo|ekzilita]] de [[Peterburgo]] jam la 10-an de majo 1914. [...] Estinte ekzilita, mi tamen plejparton de la tempo ĝis la revolucio loĝis en la ĉefurbo kontraŭleĝe — jen kun fremda pasporto, jen kurante de unu noktejo al alia, jen kaŝirante preter pordisto kaj stratpurigisto — kiel privata vizitanto de propra apartamento, kie loĝis mia [[familio]]. [...] mia kontraŭleĝa stato ne malhelpis al mi labori kiel ekonomikisto, sub mia nomo, en ŝtata institucio, en la ministerio de [[agrikulturo]], — en unu el organizaĵoj pri irigacio de [[Turkestano]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Я был выслан из Петербурга еще 10 мая 1914 года. [...] Будучи выслан, я все же большую часть времени до самой революции жил в столице нелегально — то по чужому паспорту, то бегая по ночевкам, то шмыгая тенью мимо швейцара и дворника, — в качестве частого посетителя сообственной квартиры, где жила моя семья. [...] мое нелегальное положение не препятствовало мне работать в качества экономиста, под своим именем, в одном казенном учреждении, в министерстве земледелия, — в одной из организаций по орошению Туркестана<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 48.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 21-an de februaro] En tiu periodo de agonio de la carismo, atento de la rusia, almenaŭ Peterburga publiko kaj de la ĉefurbaj politikaj grupoj koncentriĝis plejparte je la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Ŝtata Dumao]], kunvokita la 14-an de februaro. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В этот период агонии царизма внимание российской, по крайней мере, петербургской общественности и столичных политических групп вращалось больше всего вокруг Государственной думы, созванной 14 февраля<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 48.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Eĉ ne unu ''partio sin preparis por la [[Februara revolucio|granda renverso]]''. Ĉiuj estis revantaj, meditantaj, antaŭsentantaj, "sentis"... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ни одна ''партия не готовилась к великому перевороту''. Все мечтали, раздумывали, предчувствовали, "ощущали"...<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 49.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 22-an kaj 23-an de februaro] Tumultoj de tia skalo okazis antaŭ okuloj de samtempuloj jam plurajn dekojn da fojoj. La sola rimarkinda afero estis maldecidemo de la [[potenco]], kiu evidente stimulis la movadon. Sed tio estis la ''tumultoj'' — la [[revolucio]] ankoraŭ ne okazis. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = По размерам своим такие беспорядки происходили перед глазами современников уже многие десятки раз. И если что было характерно, то это именно нерешительность власти, которая явно запускала движение. Но были ''беспорядки'' — революции еще не было<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 49.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La [[potenco]] venanta por anstataŭi la carismon devis esti nur ''burĝa''. [[Aleksandr Trepov|Trepov]] kaj [[Rasputin]] devis kaj povis esti anstataŭataj nur je regantoj de la "[[Progresa Bloko]]" de la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Dumao]]. Tian solvon necesis celi. Alie la renverso malsukcesos kaj la revolucio pereos. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Власть, идущая на смену царизма, должна быть только ''буржуазной''. Трепова и Распутина должны и могут сменить только заправилы думского "Прогрессивного блока". На такое решение необходимо держать курс. Иначе переворот не удастся, и революция погибнет<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 50.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Strata movado de la amasoj dum februaraj tagoj montris neniun organizadon. Ne eblis konstati iun ajn regulan gvidadon de ili. Ĝenerale la popolan movadon, kiel tio okazas ĉiam, la organizitaj socialistaj centroj ne gvidis kaj nek politike kondukis ĝin al iu difinita celo. Certe la tradicia, oni povas diri nia malnova nacia slogano "Eks la aŭtokration!" estis en paroloj de ĉiuj multnombraj strataj oratoroj el socialismaj partioj. [...] La problemo de la potenco tute ne estis starigata antaŭ la amasoj. Kaj interalie la slogano de la "[[Tutrusia Konstitucifara Asembleo|Konstitucifara Asembleo]]", estinte ne plia aktuala problemo, sed nura komuna programa postulo de ĉiuj socialismaj partioj, en tiuj tagoj restis tute en ombro. Sed anstataŭe vaste disvolviĝis antaŭ la amasoj dum strata agitado alia slogano, inkluzivinta ege gravan kaj respondecan enhavon. Tio estis la slogano "Eks la militon!", sub kiu okazis ĉiuj mitingoj de la februaraj tagoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Уличное движение масс в февральские дни не обнаруживало никакой планомерности. Никакого правильного руководства им констатировать было нельзя. Вообще народным движением, как это бывает всегда, организованные социалистические центры не руководили и политически не вели его к какой-либо определенной цели. Конечно, традиционный, можно сказать, наш старый национальный лозунг "Долой самодержавие!" был на устах всех многочисленных уличных ораторов из социалистических партий. [...] Проблема же власти совершенно не ставилась перед массами. И, в частности, лозунг "Учредительного собрания", будучи не очередной проблемой дня, а лишь общим программным положением всех социалистических партий, оставался совершенно в тени в эти дни. Но зато во всю ширь развертывался перед массами в уличной агитации другой лозунг, включивший в себя крайне существенное и ответственное содержание. Это был лозунг "Долой войну!", под которым проходили все митинги февральских дней<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 53.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Rusia [[socialismo]] kaj rusia konscia [[proletaro]], malsame ol la okcidenteŭropa socialismo de la militantaj landoj (escepte de [[Italio]]) plejparte estis okupanta rezolutan pozicion kontraŭ enlanda paco kaj kontraŭ subteno de de la [[Unua mondmilito|imperiisma milito]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Российский социализм и российский сознательный пролетариат, не в пример социализму западно-европейскому воюющих стран (за исключением Италии), в своем большинстве занимал решительную позицию против гражданского мира и против поддержки империалистической войны<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 53.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Estis à priori klare ke se kalkuli je burĝa potenco kaj aligi la [[burĝaro]]n al la [[revolucio]], do necesas provizore ''forigi la kontraŭmilitajn sloganojn'' [...] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Было à priori ясно, что если рассчитывать на буржуазную власть и присоединить буржуазию к революции, то надо временно ''снять с очереди лозунги против войны'' [...]<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 54.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = ''Politika slogano de la [[burĝaro]], al kiu aliĝis ankaŭ la tuta radikala [[intelektularo]], estis tiutempe "ministerio respondeca al la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Dumao]]"''. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = ''Политическим лозунгом буржуазии, к которому пристала и вся радикальная интеллигенция, было в эти дни "ответственное перед Думой министерство"''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 54.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Dume la movado plu kreskis. Senpovo de la polica aparato iĝis ĉiuhore pli evidenta. La mitingoj okazis jam preskaŭ laŭleĝe, ĉe tio milittrupoj forme de siaj komandestroj kuraĝis al neniuj aktivaj pozicioj kontraŭ la kreskantaj kaj plenigantaj la ĉefajn stratojn amasoj. Specialan lojalecon neatendite montris [[Kozakoj|kozakaj]] trupoj, kiuj en kelkaj lokoj dum rektaj interparoloj estis substrekantaj sian neŭtralecon, kaj foje montris rektan inklinon al interfratiĝo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Между тем движение все разрасталось. Бессилие полицейского аппарата становилось с каждым часом все очевиднее. Митинги происходили уже почти легально, причем воинские части, в лице своих командиров, не решались ни на какие активные позиции против возраставших и заполнявших главные улицы толп. Особенную лояльность неожиданно проявили казацкие части, которые в некоторых местах в прямых разговорах подчеркивали свой нейтралитет, а иногда обнаруживали прямую склонность к братанию<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 56.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Preskaŭ ĉe la enirejo de "Kroniko", ĉe pordego de apuda [[fabriko]], mi alfrontis grupeton da civiluloj, laŭ aspekto [[laboristo]]j.</br>— Ili kion volas, — diris unu kun morna vizaĝo. — Ili volas doni panon, repaciĝi kun [[germanoj]] kaj doni egalecon al la [[Judoj|judaĉoj]]...</br>"Tre trafe!", ekpensis mi, fascinita je tiu brila vortumo de la programo de la [[Februara revolucio|granda revolucio]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Почти у подъезда "Летописи", у ворот соседнего завода, я натолкнулся на небольшую группу штатских, с виду рабочих.</br>— Они чего хочут, — говорил один с мрачным видом. — Они хочут, чтобы дать хлеба, с немцем замириться и равноправия жидам...</br>"Не в бровь, а прямо в глаз", — подумал я, восхищенный этой блестящей формулировкой программы великой революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 58.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Rakonto de [[Kerenskij]], kiel kutime ekscitita, iom patosa kaj iom teatreca, temis ĉefe pri [[paniko]] kaj embarasiteco de la burĝa-deputita amaso. [...] Ekrotaciinte je la kirlo de la eventoj, troviĝante je la centro de la politikaj procezoj, li videble ne vidis komplete kaj nek taksis la ĉefajn mekanismojn kaj karakterajn trajtojn de la estiĝanta revolucia situacio. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Рассказ Керенского, как всегда возбужденный, несколько патетический и несколько театральный, говорил главным образом о панике и растерянности буржуазно-депутатской массы. [...] Закружившись в вихре событий, находясь в горниле политиканства, он явно не охватывал и не оценивал основных пружин и характерных штрихов возникающей революционной ситуации<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 58.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La ĉefa slogano plu estis "Eks la [[Unua mondmilito|militon]]!", kiu same kiel la aŭtokratio estis konsiderata la fonto de ĉiuj problemoj, kaj interalie de nutraĵa ĥaoso. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Основным лозунгом было по-прежнему "Долой войну!", которая наряду с самодержавием толковалась как источник всех бедствий, и, в частности, продовольственной разрухи<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 59.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Menciindas ĉi tie ke ekde 1906—1907 mi ne estis ligita formale al iu ajn partio kaj organizaĵo. Mia pozicio de "sovaĝulo" certe ekskludis eblecon de rekta kaj des pli gvida laboro en praktika [[socialismo]]. Mi estis plejparte literaturisto. Sed mia literatura agado estis tamen proksime ligita al la movado [...] mi konservis sufiĉe proksimajn rilatojn kun ĉiuj socialismaj partiaj rondoj. La centroj sufiĉe bone konis min kaj nemalofte uzis por diversaj aferoj. Kaj interalie jam kiel redaktoro de "Kroniko" mi konservis la plej intensajn rilatojn kun literatura-socialisma ''elmigrado'' de diversaj fakoj. Dum la [[Unua mondmilito|milito]] oni min konstante estis alvokantaj al diversaj kontraŭleĝaj literaturaj entreprenoj de la internaciisma karaktero. Krome verŝajne eĉ ne unu provo de interpartiaj blokoj, unuiĝoj, koalicioj dum lastaj jaroj okazis sen mia partopreno. En tia pozicio mi restis ankaŭ antaŭ la [[revolucio]]. [...] Sed tiu ĉi pozicio senigis min ankaŭ je avantaĝoj de la partiano kaj gvidanto, ĉar mi tamen restis por ĉiuj "sovaĝulo" fremdulo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Надо упомянуть здесь, что начиная с 1906—1907 годов я не был связан формально ни с одной из партий и организаций. Мое положение "дикого", конечно, исключало возможность непосредственной, а тем более какой-либо руководящей работы в практическом социализме. Я был литератором по преимуществу. Но моя литературная деятельность была все же тесно связана с движением [...] я сохранял довольно тесные связи со всеми социалистическими партийными кругами. Центры довольно хорошо знали меня и нередко использовали по различным делам. И, в частности, уже в качестве редактора "Летописи" я сохранял самые интенсивные сношения с литературно-социалистической ''эмиграцией'' разных направлений. Во время войны меня постоянно привлекали в различные нелегальные литературные предприятия интернационалистского оттенка. А кроме того, вероятно, ни одна попытка межпартийных блоков, объединений, коалиций в последние годы не обходилась без моего участия. В таком положении я находился и ко времени революции. [...] Но это положение лишало меня и выгод партийного человека и руководителя, ибо я все же оставался для всех "диким" и чужим<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 60.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] aŭtoritataj estroj, partiaj gvidantoj ''ĉeestis'' en neniu partio, preskaŭ senescepte. Ili estis en [[ekzilo]], en [[malliberejo]]j aŭ en [[elmigrado]]. Je postenoj de altranguloj de la granda movado dum la plej gravaj ĝiaj momentoj estis homoj tute duagradaj, eble lertaj organizantoj, sed certe rutinuloj de ordinara partia laboro de la aŭtokratia epoko. Necesajn ''politikajn'' horizontojn en novaj cirkonstancoj, efektivan politikan gvidadon de la eventoj, efektivan altecon de la situacio ne eblis atendi de ili en plejparto de la kazoj. En vico de tiaj movadestroj mi sentis min plenrajta kaj nesenutila. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] авторитетнейших руководителей, партийных лидеров ''не было налицо'' ни в одной из партий, почти без исключения. Они были в ссылке, в тюрьмах или в эмиграции. На постах ответственных руководителей великого движения в ответственнейшие его моменты стояли люди совершенно второстепенные, может быть, искусные организаторы, но во всяком случае рутинеры обычной партийной работы эпохи самодержавия. Надлежащих ''политических'' горизонтов в новой обстановке, действительного политического руководства событиями, словом, действительной высоты положения от них в огромном большинстве случаев было ожидать нельзя. В ряду таких руководителей движения я чувствовал себя полноправным и небесполезным<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 60.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La popolo ''ne inklinis al la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Ŝtata Dumao]]'', nek interesiĝis pri ĝi kaj nek planis politike, nek teknike fari ĝin centro de la movado. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Народ ''не тяготел к Государственной думе'', не интересовался ею и не думал ни политически, ни технически делать ее центром движения<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 61.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La aŭtoritatoj ''devus'' senprokraste trovi kaj ekuzi necesan militan aŭ polican trupon. Ŝanceliĝoj kaj prokrastoj estis evidente kaj laŭvorte mortigaj. La momento estis decidanta la sorton de la jarcenta carismo... Kiu konkrete trupo estis pafanta la manifestacion ĉe la Nevskij [Avenuo] vespere la 25-an de februaro, mi ne scias ĝis nun. Sed iel aŭ tiel la aŭtoritatoj sukcesis transiri al [[ofensivo]]. Tio estis la turnopunkto de la eventoj, transirintaj al nova fazo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Власти ''должны'' были, не медля ни часа, найти и пустить в дело надлежащую военную или полицейскую часть. Колебания и промедления были явно и буквально подобны смерти. Момент был, решающий судьбу векового царизма… Какая именно часть расстреливала на Невском манифестацию вечером 25 февраля, я не знаю до сих пор. Но так или иначе властям удалось перейти в наступление. Это был поворотный пункт событий, вступивших в новую фазу<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 61.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Maksim Gorkij|Gorkij]] certe havis rilatojn kun la tuta [[Peterburgo]], de supre ĝis malsupre. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Горький, естественно, имел связи со всем Петербургом сверху донизу<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 62.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Interalie estis venantaj sufiĉe altnivelaj estroj de la [[bolŝevistoj]]. Kaj ilia malfleksemo, pli ĝuste ilia malkapablo profunde pripensi politikan problemon kaj vortumi ĝin, impresis nin deprime. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Между тем приходили довольно ответственные руководители большевиков. И их прямолинейность, а вернее, их неспособность вдуматься в политическую проблему и поставить ее производили на нас угнетающее впечатление<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 62.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Diferenco de la antaŭaj "tumultoj" konsistis je stato kaj je la tuta eksteraĵo de la "subpremantaj" la movadon armeaj, kozakaj kaj eĉ policaj trupoj. Iujn el ili, eble junkrojn, oni devigis pafi kaj per tio oni teroris la senarman disan homamason. Aliaj obeeme staris je densaj vicoj ĉirkaŭ kelkaj lokoj. La triaj, ankaŭ obeemaj al [[ordono]], je grupoj iradis tra la urbo kiel patroloj. Sed ĉio ĉi havis hazardan, malseriozan, malveran karakteron. Kaj la vicoj, kaj la patroloj aspektis tiel kvazaŭ ili sopiras organizitan [[perforto]]n kontrua si, elrigardas kaj serĉas pretekston por kapitulaci. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Отличие от прежних «беспорядков» заключалось в состоянии и во всем внешнем облике «подавляющих» движение армейских, казачьих и даже полицейских частей. Кого‑то из них, быть может юнкеров, заставили стрелять, и этим терроризировали безоружную распыленную толпу. Другие послушно стояли густыми цепями вокруг некоторых пунктов. Третьи, также послушные приказу, группами ходили по городу в качестве патрулей. Но все это носило какой‑то случайный, несерьезный, ненастоящий характер. И цепи, и патрули имели такой вид, что они жаждут организованного насилия над собой, высматривают и ищут повода для сдачи<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 63—64.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Estis neimageble ke tiu ĉi taĉmento ekcelus la fusilojn kaj ekpafus kontraŭ siaj kunparolantoj, kaj neniu en la homamaso kredis tian eblecon eĉ unu minuton. Inverse, la soldatoj videble tute ne kontraŭis se ilia fronto estus trarompita kaj verŝajne multaj kundividus siajn armilojn kun la homamaso. Sed la homamaso ne havis tiajn intencojn, nek tiajn potencojn... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Чтобы этот отряд взял ружья на прицел и открыл пальбу по своим собеседникам, было немыслимо, и никто из толпы не верил в такую возможность ни на минуту. Напротив, солдаты явно не имели ничего против того, чтоб их фронт был прорван, и, вероятно, многие поделились бы своим оружием с толпой. Но в толпе не было ни таких намерений, ни таких сил…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 64.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Pavlovskij Imperiestra Gvardia Regimento|Pavlovskij Regimento]] certe havas honoron de la unua dum la revolucio armea elpaŝo kontraŭ la armitaj fortoj de la carismo. Mankis loko por iuj ajn duboj ĉe iu ajn; ne eblis paroli pri definitiva venko de la revolucio sen venko super la armeo, sen transiro de la armeo — ĉu aktive aŭ pasive, sed nepre je plej granda sia parto — al la flanko de la revolucia popolo. Kaj la Pavlovskij Regimento komencis tion vespere la 26-an de februaro. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Павловскому полку, во всяком случае, принадлежит честь первого в революции выступления армии против вооруженных сил царизма. Никаких сомнений ведь ни для кого быть не могло; ни о какой конечной победе революции не могло быть речи без победы над армией, без перехода армии — активно или пассивно, но непременно в большей своей части — на сторону революционного народа. И Павловский полк положил этому начало вечером 26 февраля<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 66.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Mi konis [[Kerenskij]] jam sufiĉe longe, ekde mia reveno de la ekzilo al [[Arĥangelsko]], post kiu mi transloĝiĝis de [[Moskvo]] al [[Peterburgo]], komence de 1913. [...] Dum mia kontraŭleĝa vivo, mi multfoje noktis ĉe li en la Zagorodnij Avenuo, 23 kaj nemalofte post kiam li aranĝis por mi liton en sia kabineto, komenciĝis longegaj, vere rusaj konversacioj duope, ĝis malfrua nokto. Plurfoje li venis al mi je "Sovremennik", laŭ sia kutimo kvazaŭ uragano impetis la akceptejon, lasinte nedisigeblan paron de siaj kaŝpolicistoj deĵori ĉe la redakcia ŝtuparejo kaj devigante min poste duobligi sekurecon. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Керенского я знаю уже довольно давно, со времени моего возвращения из архангельской ссылки, после которой я переселился из Москвы в Петербург, в самом начале 1913 года. [...] Во время моего нелегального положения я много‑много раз ночевал у него на Загородном проспекте, 23, и нередко после того, как он устраивал для меня постель в своем кабинете, начинались длиннейшие, истинно русские разговоры один на один, до глубокой ночи. Не раз он являлся ко мне в «Современник», по обыкновению как буря врывался в переднюю, оставив неотлучную пару своих «шпиков» караулить у подъезда редакции и заставляя меня потом удваивать меры предосторожности<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 66—67.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Jes, pezan ŝarĝon la historio metis sur la malfortajn ŝultrojn!.. [[Kerenskij]] havis, kiel mi diris plurfoje, orajn manojn, celante lian supernaturan [[energio]]n, mirindan laborkapablon, neelĉerpeblan temperamenton. Sed Kerenskij havis nek necesan ŝtatan ''kapon'', nek veran politikan ''lernejon'' [...] Sed li estis efektive neanstataŭigebla kaj monopola. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Да, тяжелое бремя история возложила на слабые плечи!.. У Керенского были, как говаривал я, золотые руки, разумея под этим его сверхъестественную энергию, изумительную работоспособность, неистощимый темперамент. Но у Керенского не было ни надлежащей государственной ''головы'', ни настоящей политической ''школы'' [...] Но он был действительно незаменим и монополен<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 67.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Kiel estas konate, [[Kerenskij]] en la politika polico estis registrita sub kromnomo "Rapida". Efektive li estis kuranta laŭ stratoj, saltante je tramon kaj elsaltante reen sen atendi la halton. La kaŝpolicistoj ne povis atingi lin piede, do krom du piedirantoj, ĉe Kerenskij deĵoris ankaŭ veturigisto. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Как известно, Керенский фигурировал в охранке под кличкой «Скорый». Действительно, он стремглав бегал по улицам, прыгая в трамвай и выпрыгивая на ходу обратно. Филеры не поспевали за ним пешком, и, кроме двух пеших, при Керенском стоял еще извозчик<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 67.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Kerenskij]] estis sincera demokrato, luktanto por la venko de la [[revolucio]] — kiel li estis ĝin komprenanta. Li, kiel mi sciis jam tiam, ne kapablis efektivigi siajn bonajn intencojn. Sed ne eblas juĝi neeblon. Tio rilatas liajn malsufiĉajn resursojn de la ''aganto'', ne liajn subjektivajn trajtojn de la ''persono''. Mi asertas: Kerenskij efektive estis konvinkita, ke li estas socialisto kaj demokrato. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Керенский был искренний демократ, борец за торжество революции — как он понимал ее. Ему было, заведомо для меня, не под силу осуществить его добрые намерения. Но на нет и суда нет. Это касается его недостаточных объективных ресурсов как ''деятеля'', а не его субъективных свойств как ''личности''. Я утверждаю: Керенский действительно был убежден, что он социалист и демократ<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 68.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Kerenskij]] ne nur neniam estis kapabla je sinofero, sed li sendube estis ĉiam honorama, kaj dum la revolucio lia sufiĉa granda honoramo jam transiris je la same granda potencamo. [...] Li, Kerenskij, tiom kredis je siaj fortoj, je sia providenca destino, ke li ne estis disiganta propran agadon, proprajn sukcesojn, propran karieron disde la sortoj de la aktuala demokratia movado en [[Rusio]]. Pro tio okazis ke Kerenskij ne nur imagis sin socialisto, sed ankaŭ imagis sin iom [[Bonaparto]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Керенский не только никогда не был способен на самозаклание, но был положительно честолюбив всегда, а в революции его основательное честолюбие уже перешло в такое же властолюбие. [...] Он, Керенский, настолько верил в свои силы, в свое провиденциальное назначение, что не отделял собственной деятельности, собственных успехов, собственной карьеры от судеб современного демократического движения в России. Отсюда произошло то, что Керенский не только воображал себя социалистом, но и вообразил себя немножко Бонапартом<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 68—69.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Kerenskij]] ] Lia arda, [[Turkestano|turkestana]] temperamento kontribuis al tio ke dum la [[revolucio]] li baldaŭ spertis kapturniĝon pro grandegaj eventoj kaj sia loko je ili. Kaj lia sendube denaska inklino al soleneco, dekoracioj, teatreco definitive ŝanĝis lin kiam li iĝis prezidanto de la revolucia registaro. Kaj se rememori ke pro sia superhoma, plej nervoziga laboro li estis grave elĉerpita jam antaŭ la revolucio, iĝos klare: la revolucia ministro Kerenskij ne povus ne transformiĝi je la plej senbrida, orgojla kaj incitema, ema al arbitreco, ne kapabla sin deteni de la plej riskaj aventuroj, kriemulo kun trajtoj de aŭtokrato sen potenco, kun trukoj de [[orakolo]] sen [[scio]] kaj kompreno. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Его бурный, туркестанский темперамент способствовал уже прямо тому, что в революции его голова не замедлила просто закружиться от грандиозных событий и его места среди них. А его несомненная врожденная склонность к торжественности, декоративности, театральности довершила дело к эпохе его президентства в революционном правительстве. И если припомнить, что в результате своей сверхчеловеческой, самой нервотрепательной работы он был уже истрепан ко времени революции, то будет ясно: революционный министр Керенский не мог не превратиться в самого безудержного, заносчивого, запальчивого и раздраженного, склонного к самодурству, не способного воздержаться от самых рискованных авантюр крикуна с замашками самодержца без власти, с приемами оракула без знания и понимания<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 69.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] [[Kerenskij]] partoprenis plej rekte je partiaj aferoj de la [[socialistoj-revoluciuloj]] [...] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] Керенский принимал самое непосредственное участие в партийных эсеровских делах [...]<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 69.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Mi asertas ke [[Kerenskij]] ''ne havis'' iun ajn strikte ellaboritan ''direkton'', iun ajn formitan konceptaron. Tiu ĉi arde flama impresionisto, gvidanto de unu, malkaŝa, partio (laboruloj) kaj aktiva membro de alia, subtera ([[socialistoj-revoluciuloj]]) anstataŭ politika sistemo havis nur mensostaton, grave ŝanceligatan de politika vento kaj de altir-forpuŝaj fortoj de aliaj sociaj grupoj. Fine, li estis egale indiferenta al sia "laboruleco" kaj al sia "socialist-revolucieco"; kaj li ne multe zorgis kiel akrigi, rafini siajn vidpunktojn je tiu aŭ alia direkto, restante nura maldekstra radikala intelektulo, facile kombinante subteron kaj vastan malkaŝan arenon... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Я утверждаю, что у Керенского и ''не было'' никакого строго выработанного ''направления'', никакой сколько‑нибудь законченной системы воззрений. У этого бурно‑пламенного импрессиониста, лидера одной, открытой, партии (трудовиков) и деятельного члена другой, подпольной (эсеров) вместо политической системы было лишь умонастроение, колеблемое в значительных пределах политическим ветром и притягательно‑отталкивающими силами других общественных групп. В конце концов он был равнодушен и к своему «трудовизму», и к своему «эсерству»; и он не особенно заботился о том, чтобы заострить, рафинировать свои взгляды в ту или в другую сторону, оставаясь только левым радикальным интеллигентом, легко совмещая подполье с широкой открытой ареной…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 70.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Kerenskij]] ] Li estis laŭ sia naturo agitanto, opoziciestro, popola [[tribunuso]]. Sed li ne estis laŭ naturo ŝtatulo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Он был по природе агитатором, лидером оппозиции, народным трибуном. Но он не был по природе государственным человеком<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 71.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Kerenskij]] apartenis al la socialistoj de la [[Popola Volo|popolvola]] tipo. En la lingvaĵo de la marksisma [[socialismo]] tio signifas ke Kerenskij estis etburga demokrato. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Керенский принадлежал к числу социалистов народнического толка. На языке марксистского социализма это означает, что Керенский был мелкобуржуазным демократом<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 71.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Al la malsupraj sociaj tavoloj, al la amasoj kaj ilia movado [[Kerenskij]]-n ligis teoria ideo, "devosento". Li konsideris necesa ''havi ilin kiel "deirpunkton"'' en sia socia [[laboro]]. Sed li estis impetanta de ili al aliaj sferoj, al aliaj labormetodoj, kie li sentis sin kvazaŭ hejme. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = К низам, к массам и их движению Керенского привязывала теоретическая идея, «сознание долга». Он считал необходимым ''от них «исходить»'' в своей общественной работе. Но он рвался от них в иные сферы, к иным приемам работы, где он чувствовал себя как дома<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 72.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 27-a de februaro] Decida horo, pri kiu revis, por kiu laboris generacioj, sendube venis. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Решающий час, о котором мечтали, для которого работали поколения, явно наступил<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 73.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Ĉar armitaj, malsataj, neprizorgataj, terorataj kaj nekonsciaj soldataj amasoj prezentis nun por la revolucia afero ne malpli grandan danĝeron ol organizitaj fortoj de la carismo. Ekzistado de tiuj lastaj krome estis dubinda. La unuaj haveblis sendube. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ибо вооруженные, голодные, бесприютные, терроризированные и несознательные солдатские массы представляли сейчас для дела революции не меньшую опасность, чем организованные силы царизма. В существовании последних к тому же могли быть сомнения. Первые же были налицо<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 76.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Angoro]] pro mizera pozicio de la spektanto de la grandaj eventoj atingis ekstreman limon. Fari ion ajn, sed aktive, kiel "bolteto" de eventoj... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Томление духа от жалкого положения зрителя великих событий достигло крайних пределов. Делать что угодно, но активно, в качестве какого угодно «винтика» событий…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 78.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Al ni estis renkontiĝantaj aŭtoj, malpezaj kaj kamionoj, en kiuj sidis kaj staris [[soldato]]j, [[laboristo]]j, [[studento]]j, [[fraŭlino]]j kun sanitaraj brakbendoj kaj sen ili. [[Dio]] scias de kie aperis ĉio ĉi, kien ĝi hastis kaj kiucele! Sed ĉiuj pasaĝeroj de tiuj ĉi aŭtoj estis ekscititaj ekstreme, kriis, svingis la manojn kaj apenaŭ estis komprenantaj kion ili faras. [[Fusilo]]j estis klinitaj antaŭen kaj panika pafado certe komenciĝus ĉe iu ajn plej eta preteksto. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Нам встречались автомобили, легковые и грузовики, в которых сидели и стояли солдаты, рабочие, студенты, барышни с санитарными повязками и без них. Бог весть откуда взялось все это, куда мчались и с какими целями! Но все пассажиры этих автомобилей были возбуждены до крайности, кричали, размахивали руками и едва ли отдавали себе отчет в том, что они делают. Винтовки были наперевес, и паническая пальба, конечно, открылась бы при первом малейшем поводе<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 80.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [apud la Tavrida palaco] Apud la palaca enirejo staris vico da aŭtoj de diversaj tipoj. Je ili enaŭtiĝis armitaj homoj, estis enportataj iuj resursoj. Sur iuj staris po mitralo. Rimarkinde estis ke je preskaŭ ĉiu ĉeestis [[virino]]j, kiuj en tioma kvanto ŝajnis troaj. Evidente iu estis organizanta ekspediciojn ien. Estis krioj kaj malordo. Ordemuloj evidente estis tro multnombraj dum videble malsufiĉis obeemuloj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ближе к входу во дворец стоял ряд автомобилей разных типов. В них усаживались вооруженные люди, грузились какие‑то припасы. На иных было по пулемету. Обращало на себя внимание присутствие чуть не в каждом из них женщин, которые в таком количестве казались излишними. Очевидно, кем‑то, куда‑то снаряжались экспедиции. Был крик и беспорядок. Охотников приказывать было явно слишком много, и был явный недостаток в охотниках повиноваться<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 80.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] [[Pavel Miljukov|P. N. Miljukov]], la centra persono de la burĝa [[Rusio]], gvidanto de la sola tiutempe oficiala organo de la potenco en [[Peterburgo]], fakte estro de la unua revolucia registaro. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] П. Н. Милюков, центральная фигура буржуазной России, лидер единственного в данный момент официального органа власти в Петербурге, фактически глава первого революционного правительства<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 83.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Ivan Grigorjeviĉ Ŝĉeglovitov|Ŝĉeglovitov]] estis arestita en sia loĝejo fare de iu studento, invitinta tiucele renkontitan surstrate grupon da armitaj [[soldato]]j. Sub ilia gardo Ŝĉeglovitov estis alportita al la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Ŝtata Dumao]] proksimume je la tria horo tage. Oni enkondukis lin je la Halo de Jekaterina, kien la iniciatema studento petis Kerenskij veni. Ĉirkaŭ la neniam vidita spektaĵo amasiĝis scivolemuloj. La cara altrangulo staris, malalte klininte la kapon, kiam la veninta Kerenskij deklamis la frazon, kiun li plurfoje ripetis dum tiuj ĉi tagoj.</br>— Civitano Ŝĉeglovitov, — diris li, — je la nomo de la [[popolo]] mi deklaras vin arestita. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Щегловитов был арестован на своей квартире каким‑то студентом, пригласившим с собой для этой цели встреченную на улице группу вооруженных солдат. Под их конвоем Щегловитов был доставлен в Государственную думу около трех часов дня. Его ввели в Екатерининскую залу, куда инициативный студент просил выйти Керенского. Вокруг невиданного зрелища собралась толпа любопытных. Царский сановник стоял, низко опустив голову, когда подошедший Керенский декламировал фразу, повторенную им в эти дни не один раз.</br>— Гражданин Щегловитов, — сказал он, — от имени народа объявляю вас арестованным<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 85.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = ''[[Pavel Miljukov|Miljukov]]'' estis tiam la centra persono, animo kaj cerbo de ĉiuj burĝaj politikaj rondoj. Li estis difinanta politikon de la tuta [[Progresa Bloko]], kie li oficiale staris je la maldekstra alo. ''Sen li'' ĉiuj burĝaj kaj dumaaj rondoj tiumomente estus disigita amaso, kaj sen li ekzistus neniu burĝa politiko dum la unua periodo de la revolucio [...] tiun ĉi fatalan homon mi ĉiam konsideris unu kapon pli alta ol liaj kamaradoj el la Progresa Bloko, do unu kapon pli alta ol ĉiuj pilieroj, ĉiuj elektituloj, kremo, belaĵoj kaj fieraĵoj de nia [[burĝaro]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = ''Милюков'' был тогда центральной фигурой, душой и мозгом всех буржуазных политических кругов. Он определял политику всего «Прогрессивного блока», где официально он стоял на левом фланге. ''Без него'' все буржуазные и думские круги в тот момент представляли бы собой распыленную массу, и без него не было бы никакой буржуазной политики в первый период революции [...] этого рокового человека я всегда считал стоящим головой выше своих сотоварищей по «Прогрессивному блоку», то есть головой выше всех столпов, всего цвета, сливок, красы и гордости нашей буржуазии<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 86.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Antaŭ ol la carismo definitive falis, necesis teniĝi je ĝi, necesas ''teni'' ĝin, necesas ''sur ĝia bazo'' konstrui la tutan internan kaj eksteran programon de la nacional-liberalismo — tion estis komprenanta ĉiu ajn almenaŭ iom sperta burĝa elemento. Tiu ĉi vojo estas absoluta bono kaj almenaŭ ĝi estas evidente la plej eta malbono. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Пока царизм окончательно не пал, надо держаться за него, надо ''держать'' его, надо ''на его базисе'' строить всю внутреннюю и внешнюю программу национал‑либерализма, — это понимал всякий сколько‑нибудь искушенный элемент буржуазии. Этот путь есть абсолютное благо и, во всяком случае, самоочевидное наименьшее зло<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 87.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 27-an de februaro] Je tiu momento el la kabineto de [[Miĥail Vladimiroviĉ Rodzjanko|Rodzjanko]] la ĉambron eniris [[Pavel Miljukov|Miljukov]]. Post vidi nian grupon, li rekte marŝis al nia tablo. Li havis solenan aspekton kaj apenaŭ detenatan rideton sur la lipoj.</br> — Estas farita la decido, — diris li, — ni prenas la potencon... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В эту минуту из кабинета Родзянки в комнату вошел Милюков. Увидев нашу группу, он прямо направился к нашему столу. У него был торжественный вид и сдерживаемая улыбка на губах.</br> — Состоялось решение, — сказал он, — мы берем власть…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 97.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] Mi ekstaris kaj ekvidis: du soldatoj, kroĉinte per bajonetoj portreton de [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolao la 2-a]] fare de [[Ilja Repin|Repin]], ritme kaj akorde estis tirantaj ĝin de du flankoj. Super loko de prezidanto de la dumaa Blanka Halo post unu minuto restis nura malplena kadro, kiu plu malplenis en tiu ĉi ejo de la revolucio ankoraŭ plurajn monatojn... Strange! Al mi eĉ ne venis je la kapo zorgi pri la sorto de tiu ĉi portreto. Kaj mi ĝis nun ne konas ĝian sorton. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Я встал и увидел: два солдата, подцепив штыками холст репинского портрета Николая II, мерно и дружно дергали его с двух сторон. Над председательским местом думского Белого зала через минуту осталась пустая рама, которая продолжала зиять в этом зале революции еще много месяцев… Странно! Мне совершенно не пришло в голову озаботиться судьбой этого портрета. И до сих пор я не знаю его судьбы<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 104.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Krome ne indas forgesi ke tiama [[Oficiro|oficiraro]] de la ĉefurbo tute ne estis la malnova gvardia regula oficiraro: ĝi estis superplena je suboficiroj, do je diversaj triaj elementoj, pretaj aliĝi al la [[revolucio]] tutforte kaze de fizika sekureco kaj ebleco iel aŭ tiel agordi rilatojn kun malkredema soldata amaso... Pro tio ĉi gvidantoj de la [[demokratio]], kaj interalie la Ekzekutiva Komitato, per ĉiuj fortoj klopodis ke la oficiraro revenu al siaj trupoj kaj al siaj devoj, dum la [[soldato]]j denove agnosku la oficiraron. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = К тому же не надо забывать, что тогдашнее офицерство столицы далеко не было старым гвардейским кадровым офицерством: оно было переполнено прапорщиками, то есть всякого рода третьим элементом, готовым примкнуть к революции не за страх, а за совесть в случае физической безопасности и при возможности так или иначе наладить отношения с недоверчивой солдатской массой… В результате всего этого руководители демократии, и в частности Исполнительный Комитет, всеми силами стремились к тому, чтобы офицерство вернулось к своим частям и к своим обязанностям, а солдаты вновь признали бы офицерство<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 105.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro en la Tavrida palaco] La palacon jam estis enfluantaj densaj vicoj de civila publiko kaj intermiksiĝantaj kun [[soldato]]j. La haloj jam komencis reveni al hieraŭa aspekto. Venintoj de la urbo rakontis ke la ĉefurbo ankoraŭ estas for de la ordo kaj kvieto. En diversaj urbopartoj oni estis disrabantaj vendejojn, stokejojn, loĝejojn kaj ankoraŭ oni plu disrabas ie kaj tie. [[Krimulo]]j, liberigitaj hieraŭ el la [[prizono]]j, kune kun politikaj malliberuloj, intermiksiĝinte kun la [[nigra centopo]], gvidas la pogromulojn, rabas kaj bruligas. Surstrate estas malsekure: de subtegmentejoj pafas gardistoj, policistoj, ĝendarmoj, kortistoj. Ili provokas tumultojn kaj [[anarĥio]]n. Responde al ili amasoj da [[laboristo]]j kaj soldatoj komplete detruas policejojn, kaptas kaj batas "policaĉojn" senkompate. Ĉiujn suspektatajn esti servistoj de la malnova reĝimo oni kaptas kaj en diversaj lokoj estas arestitaj miloj da kulpuloj kaj senkulpuloj. Vicoj da tiaj arestitoj plu estas kondukataj tra vestiblo akompane de malicaj krioj de soldatoj kaj laboristoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Во дворец уже вливались густые ряды штатской публики и перемешивались с солдатами. Залы уже начинали принимать вчерашний вид. Приходившие из города рассказывали, что столица еще далека от порядка и успокоения. В разных концах разгромили магазины, склады, квартиры и еще громят то‑то и там‑то. Уголовные, освобожденные вчера из тюрем, вместе с политическими, перемешавшись с черной сотней, стоят во главе громил, грабят, поджигают. На улицах небезопасно: с чердаков стреляют охранники, полицейские, жандармы, дворники. Они провоцируют свалку и анархию. В ответ им толпы рабочих и солдат не оставляют камня на камне от полицейских учреждений, ловят и избивают «фараонов» нещадно. Всех подозрительных по службе старому режиму хватают, и под арестом в различных местах сидят тысячи правых и виноватых. Вереницы таких арестантов по‑прежнему проводили через вестибюль под озлобленные крики солдат и рабочих<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 108—109.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] [...] granda parto de diversspeca publiko alkroĉis sur sin ruĝajn bantojn "por ĉiu ajn kazo", dum la kortistoj certe pro [[timo]] trakuris ĉion serĉante kion ruĝan similan al [[flago]] oni povus pendigi sur pordego... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] огромная часть всякого люда нацепила на себя красные бантики «на всякий случай», а дворники уже явно с перепугу сбились с ног, отыскивая, что бы такое красное под видом флага вывесить на воротах…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 109.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Partiaj kromnomoj kaj literaturaj [[pseŭdonimo]]j ĉe la cara reĝimo estis kaŭzitaj de evidenta neceso. Post la [[revolucio]] ili unuan tempon estis uzataj pro tiu simpla kialo ke ilin ien aŭ tiel ''konis'' pli aŭ malpli vastaj rondoj, dum oficialajn nomojn el pasportoj ofte konis tute neniu. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Партийные клички и литературные псевдонимы при царском режиме вызывались очевидной необходимостью. После революции они в первое время были в ходу по той простой причине, что их так или иначе ''знали'' в более или менее широких кругах, а официальных имен из паспортов часто решительно никто не знал<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 111.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Mi persone akceptis en tiu tago longan vicon da tiaj delegacioj kaj, ĉar mi havis por gvido neniun konstitucion, do mi havis ankaŭ nek fortojn, nek kialojn rifuzi alvenon al la [[Petrograda Soveto|Soveto]] de diversspecaj delegatoj, flamantaj je unua revolucia ardo. Aliaj membroj de la Ekzekutiva Komitato kaj nia mandata komisiono agis same. Sekve de tio post kelkaj tagoj nombro de la membroj de la Soveto atingis homeran kaj absurdan ciferon, preskaŭ 2000 homoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Я лично принял в этот день длинный ряд такого рода делегаций и, не имея для руководства никакой конституции, не имел ни сил, ни оснований отказать в допущении в Совет всякого рода делегатам, горевшим первым революционным жаром. Другие члены Исполнительного Комитета и сама наша мандатная комиссия поступали так же. И в результате через несколько дней число членов Совета достигло гомерической и абсурдной цифры, чуть ли не 2000 человек<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 116.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] [...] al mi, membro de la Ekzekutiva Komitato, ĝis nun estas tute nekonate pri kio okupiĝis la ''[[Petrograda Soveto|Soveto]]'' dum tiu ĉi tago. Kaj ne estas konate pro tio ke mi ne interesiĝis pri tio nek tiam, nek poste. Mi ne interesiĝis pro tio ke estis evidente: la tuta praktika centra laboro ekkuŝis sur la ŝultrojn de la Ekzekutiva Komitato. La Soveto en tiu momento je tiamaj cirkonstancoj, ĉe ties nombra kaj kvalita enhavo estis evidente nelaborkapabla eĉ kiel [[parlamento]] kaj plenumis sole ''moralajn funkciojn''. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] мне, члену Исполнительного Комитета, до сих пор совершенно неизвестно, чем занимался ''Совет'' в течение этого дня. И неизвестно потому, что я не интересовался этим ни в те часы, ни после. Не интересовался же я потому, что было очевидно: вся практическая центральная работа легла на плечи Исполнительного Комитета. Совет же в этот момент в данной обстановке, при данном его количественном и качественном составе был явно неработоспособен, даже как парламент, и выполнял лишь ''моральные функции''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 116.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] Ministrojn unu post alia (verŝajne ankaŭ por ilia [[sekureco]]) oni komencis alporti al la Tavrida palaco. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Министров же одного за другим (также, пожалуй, в интересах их безопасности) стали свозить в Таврический дворец<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 117.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] Mankis iuj ajn [[dubo]]j: se tio efektive estus [[kozakoj]] aŭ atakinta organizita trupo, eĉ se nombre ridinde mizera, do oni povus atendi savon de nenie kaj la revolucion oni povus preni per nudaj manoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Никаких сомнений не могло быть: если бы то были действительно казаки или какая‑либо нападавшая организованная часть, хотя бы численно до смешного ничтожная, то никакого спасения ниоткуда ждать было нельзя и революцию взяли бы голыми руками<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 120.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] [[Maksim Gorkij|Gorkij]] plu havis malbonan humoron. Liaj impresoj dum la tago ne plibonigis, sed eĉ malbonigis lian mornan humoron. Dum la tuta horo li plendis kaj grumblis pri [[ĥaoso]], malordo, ekscesoj, manifestiĝoj de senrespondeco, pri [[fraŭlino]]j, veturantaj tra la urbo nekonate kien, nekonate sur kies [[aŭto]]j, kaj prognozis senduban fiaskon de la movado, dignan je nia azia sovaĝeco. Du-tri homoj el la ĉeestintoj estis aldonantaj ilustraĵojn al la sama temo kaj jesantaj Gorkij... [...] Por mi inverse estis evidente ke la aferoj statas bonege, ke la [[revolucio]] evoluas plej bone, ke la venkon oni povas konsideri garantiita kaj ke la ekscesoj, filistra stulteco, malnobleco kaj malkuraĝo, ĥaoso, aŭtoj, fraŭlinoj — tio estas la aferoj, sen kiuj la revolucio ''neniel povus okazi'', sen kio ĉio okazanta estus ''teorie neimagebla'', sen kio nenio simila ''neniam kaj nenie okazis''. Ĉio ĉi por mi estis tute evidenta. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Горький продолжал быть не в духе. Его впечатления за день не улучшили, а усугубили его мрачное настроение. В течение битого часа он фыркал и ворчал на хаос, беспорядок, на эксцессы, на проявления несознательности, на барышень, разъезжавших по городу неизвестно куда, на неизвестно чьих моторах, и предсказывал верный провал движения, достойный нашей азиатской дикости. Два‑три человека из присутствовавших добавляли иллюстраций к той же теме и поддакивали Горькому… [...] Для меня было, напротив, очевидно, что дела обстоят блестяще, что революция развивается как нельзя лучше, что победу теперь можно считать обеспеченной и что эксцессы, обывательская глупость, подлость и трусость, неразбериха, автомобили, барышни — это лишь то, без чего революция ''никаким способом обойтись не могла'', без чего все происходящее ''теоретически немыслимо'', без чего ничто подобное ''никогда и нигде не бывало''. Все это было для меня совершенно очевидным<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 122.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Poste la Ekzekutiva Komitato ordonis aresti nur [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolaon la 2-an]], kiam estis ricevitaj informoj ke li fuĝas al [[Anglio]]. Tio estis la sola konata al mi kazo dum tiu ĉi periodo de la [[revolucio]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Впоследствии Исполнительный Комитет постановил арестовать лишь Николая II, когда были получены сведения, что он бежит в Англию. Это единственный известный мне случай в этот период революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 124.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolao]] ankoraŭ ĝuis [[libero]]n kaj nomis sin caro. Sed kie estis la carismo? Ĝi estis for. Ĝi disfalis je unu momento. Ĝi estis konstruata dum jarcentoj kaj malaperis dum tri tagoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Николай еще гулял на свободе и назывался царем. Но где был царизм? Его не было. Он развалился одним духом. Строился три века и сгинул в три дня<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 126.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Mi eĉ iom timis ke la demando pri la ''dinastio'' ne forpremu en la tagordo la problemon de la ''[[potenco]]'', solviĝantan tute sendepende de la sorto de la [[Romanovoj]]. Pri tiu lasta mi havis eĉ ne etajn dubojn. Romanovojn oni povus ''restarigi'' kiel la dinastion aŭ ''uzi'' kiel monarĥian principon, sed ilin jam neniel eblis trakti kiel ''faktoron'' de kreado de novaj politikaj rilatoj en la lando. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Я даже немного опасался, как бы вопрос о ''династии'' не вытеснил в порядке дня проблему ''власти'', разрешавшуюся совершенно независимо от судьбы Романовых. В этом последнем ни у кого не было сомнений. Романовых можно было ''восстановить'' как династию или ''использовать'' как монархический принцип, но их никак нельзя было уже принять за ''фактор'' создания новых политических отношений в стране<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 127.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] Ĉiuj estis parolantaj pri la caro, demandantaj kion oni decidis fari kun li, kion ''necesas'' fari. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Все говорили о царе, спрашивали, что решено с ним сделать, говорили, что ''нужно'' сделать<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 128.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Rilate la cenzan [[Rusio]]n, imperiisman [[burĝaro]]n, kiu estis ''akceptanta'' la potencon, ĝia pozicio kaj ĝiaj planoj ne povus kaŭzi dubojn. Celoj kaj streboj de [[Aleksandr Guĉkov|Guĉkov]]-oj, [[Familio Rjabuŝinskij|Rjabuŝinskij]]-oj, [[Pavel Miljukov|Miljukov]]-oj estis limigitaj je la ideo likvidi [[Rasputin]]-arbitraĵojn helpe de popola movado (kaj prefere — sen ĝia helpo), ''fiksi [[diktaturo]]n de [[kapitalo]] kaj [[rento]]'' surbaze de duonlibera, "liberala" politika reĝimo "kun ampleksigo de politikaj kaj civilaj rajtoj de la loĝantaro" kaj kun kreo de plenrajta [[parlamento]], garantiita de burĝa-cenza plimulto. Je ''tio'' la cenza Rusio devus klopodi haltigi la [[revolucio]]n, transforminte la ŝtaton je ilo de sia klasa dominado, kaj la landon je [[oligarĥio]] de kapitalistoj simila al [[Anglio]] kaj [[Francio]], kiuj nomiĝas "grandaj [[demokratio]]j de la [[Okcidento]]". La movadon, irantan ''pli'' ol diktaturo de la kapitalo, la cenza Rusio, kiu estis akceptanta la potencon, devus klopodi ''subpremi'' per ĉiuj haveblaj rimedoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Что касается цензовой России, империалистской буржуазии, ''принимавшей'' власть, то ее позиция и ее планы не могли возбуждать сомнений. Цели и стремления Гучковых, Рябушинских, Милюковых сводились к тому, чтобы ликвидировать распутинский произвол при помощи народного движения (а гораздо лучше — без его помощи), ''закрепить диктатуру капитала и ренты'' на основе полусвободного, «либерального» политического режима «с расширением политических и гражданских прав населения» и с созданием полновластного парламента, обеспеченного буржуазно‑цензовым большинством. На ''этом'' цензовая Россия должна была стремиться остановить революцию, превратив государство в орудие своего классового господства, а страну в олигархию капиталистов, подобно Англии и Франции, которые именуются «великими демократиями Запада». Движение, идущее ''дальше'' диктатуры капитала, цензовая Россия, принимавшая власть, должна была стремиться ''подавить'' всеми имеющимися налицо средствами<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 130.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] Oni sciigis ke al la [Tavrida] palaco ĵus venis "gardistaro de lia moŝto" por esprimi obeemon kaj proponi servon al la [[revolucio]]. Estas klare, la tuta [[armeo]] forskuis de sur siaj piedoj polvon de la carismo, kaj nun la ŝtatrenverson minacas nek regula, nek kasta reakcia oficiraro, nek [[Nigra Centopo|nigracentopa]] generalaro. Ĉiuj estis devigitaj ŝajnigi "fidelulojn de la [[revolucio]]". Estre de la gardistaro venis iu grandprinco — [[Kirill Vladimiroviĉ (Grandduko de Rusio)|Kirill Vladimiroviĉ]], kiu ankaŭ evidentiĝis ĝisosta revoluciulo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Сообщили, что во дворец только что пришел «конвой его величества» выразить покорность и предложить службу революции. Ясно, вся армия отряхнула от ног своих прах царизма, и сейчас для переворота не страшно ни кадровое, кастовое реакционное офицерство, ни черносотенный генералитет. Всем приходилось прикинуться «преданными революции». Во главе конвоя явился какой‑то великий князь — Кирилл Владимирович, тоже оказавшийся исконным революционером<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 139.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] [[Pavel Miljukov|Miljukov]] estis defendanta monarĥion kaj la [[Romanovoj|Romanov]]-dinastion, kun la caro [[Aleksej Nikolajeviĉ Romanov|Aleksej]] kaj reganto [[Miĥail Aleksandroviĉ (filo de Aleksandro la 3-a)|Miĥail]]. [...] Li faris al ni "liberalajn gestojn", montrinte ke Romanovoj nun ne plu povas esti danĝeraj, dum [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolao]] ankaŭ por li estas neakceptebla kaj devas esti forigita. Li estis naiva, kiam li estis konvinkanta nin pri akcepteblo de lia kombinaĵo por [[demokratio]], parolante pri siaj kandidatoj: "Unu estas la malsana infano kaj la dua ege stulta homo"... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Милюков отстаивал монархию и династию Романовых, с царем Алексеем и регентом Михаилом. [...] Он делал нам «либеральные авансы», указывая, что Романовы теперь уже не могут быть опасны, а Николай и для него неприемлем и должен быть устранен. Он был наивен, когда убеждал нас в приемлемости для демократии его комбинации, говоря про своих кандидатов: «Один больной ребенок, а другой совсем глупый человек»…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 150.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] [...] mi klare rememoras ridindan, longan, kalvan, lipharan figuron de la estonta prokuroro [[Vladimir Nikolajeviĉ Lvov|Lvov]], laŭte, longe kaj naive parolinta el sia profunda seĝo. Tiu ĉi aganto, reprezentanto de la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|dumaa]] dekstro kaj terure stranga persono, apartenis al la Dumao de iu dekstra partio — naciistoj aŭ [[Zemstvo|zemstvuloj]]-[[Unio de la 17-a de Oktobro|oktobristoj]]. Sed je la unuaj vortoj de sia parolo li proklamis sin respublikano kaj parolis pri teruro de eventuala reveno de la carismo, kompare al kio la [[morto]] estas preferinda. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] ясно вспоминаю смешную, длинную, лысую, усатую фигуру будущего прокурора Львова, громко, длинно и наивно говорящего речь из своего глубокого кресла. Этот деятель, представитель думской правой и ужасно странный тип, принадлежал в Думе к какой‑то правой партии — националистов или земцев‑октябристов. Но в первых словах своей речи он объявил себя республиканцем и говорил об ужасе возможного возврата царизма, лучше которого смерть<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 151.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Pavel Miljukov|Miljukov]] perfekte orientiĝis je la situacio. Li estis komprenanta ke sen interkonsento kun la [[Petrograda Soveto|Soveto de Laboristaj Deputitoj]] neniu registaro povus estiĝi, nek ekzisti. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Милюков отлично ориентировался в положении дел. Он понимал, что без соглашения с Советом рабочих депутатов никакое правительство не может ни возникнуть, ни существовать<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 151.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] [...] [[Kerenskij]], kiu sciigis al ni ke oni proponas al li postenon de la ministro pri justico. Oni ne nur proponas, sed admonas kaj petas akcepti. Sincereco de la admonantoj kaj petantoj lasis neniujn dubojn: [[ostaĝo]] forme de Kerenskij estis por ili tre dezirinda je la nunaj cirkonstancoj. Kerenskij denove demandis kion li faru. Sed estis klare kion li faros. [...] Li deziris esti samtempe sovetia homo kaj ministro, sed... pli li deziris esti ministro. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] Керенский, который сообщил нам, что ему предлагают портфель министра юстиции. Не только предлагают, но убеждают и просят принять. В искренности убеждающих и просящих не могло быть сомнений: заложник в лице Керенского был им весьма желателен в данной совокупности обстоятельств. Керенский снова спрашивал, как ему поступить. Но было ясно, как он поступит. [...] Он хотел быть и советским человеком, и министром, но… больше министром<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 154.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] Plia telefonvoko:</br>— Oni parolas de la stacidomo [[Carskoje Selo]], komisaro de la Ekzekutiva Komitato taskigita de [[fervojisto]]j. Grandprinco [[Miĥail Aleksandroviĉ (filo de Aleksandro la 3-a)|Miĥail Aleksandroviĉ]] de [[Gatĉina]] petas doni al li [[trajno]]n por veturi al [[Peterburgo]].</br>Mi respondas jam sen iuj ajn kunsidoj:</br>— Oni diru al li ke la Ekzekutiva Komitato ne permesas doni la trajnon pro altaj kostoj de [[karbo]], sed la civitano Romanov povas veni al la stacidomo, aĉeti bileton kaj veturi je komuna trajno. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Еще звонок:</br>— Говорят с Царскосельского вокзала, комиссар Исполнительного Комитета по поручению железнодорожников. Великий князь Михаил Александрович из Гатчины просит дать ему поезд, чтобы приехать в Петербург.</br>Отвечаю уже без всяких совещаний:</br>— Пусть ему передадут, что Исполнительный Комитет поезда дать не разрешает по случаю дороговизны угля, но гражданин Романов может прийти на вокзал, взять билет и ехать в общем поезде<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 162.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] estis evidente ke nek tie, nek dum komunaj kunvenoj, estas farata la [[politiko]], kaj ke ĉiuj ĉi "plenkunsidoj" tute ne havas praktikan signifon. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] было очевидно, что не там, не в общих собраниях, делается политика, и все эти «пленумы» решительно не имеют практического значения<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 164.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] Aperis en [[Peterburgo]] iu "nigra [[aŭto]]", impetanta, kiel oni diris, de unu parto de la ĉefurbo al alia kaj pafanta piedirantojn preskaŭ je mitralo. Oni estis kaptantaj ĝin, sed kapti malsukcesis. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Появился в Петербурге некий «черный автомобиль», мчавшийся, как говорили, из конца в конец столицы и стрелявший в прохожих чуть ли не из пулемета. Его ловили, но не могли поймать<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 178.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La [[armeo]] same rapide agnoskis novan ŝtatordon. Caraj [[generalo]]j, vidante senesperon de lukto, komencis haste preni kaŝkolorojn kaj ŝajnigi ke ili renaskiĝis. [[Nigra Centopo]] malaperis subtere. Supera ŝtatoficistaro ankaŭ disiĝis je unu palpebrumo. La cara reĝimo jam antaŭ la formala likvido de [[Romanovoj]] havis neniun apogon kaj neniujn [[espero]]jn. [[Kontraŭrevolucio]] ekzistis, sed ĝi estis kaŝita simile al la [[revolucio]] antaŭ la revolucio. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Армия так же мгновенно признала новый строй. Царские генералы, видя безнадежность борьбы, стали поспешно принимать защитную окраску и делать вид, что они переродились. Черная сотня сгинула в подполье. Высшее чиновничество также распылилось в мгновение ока. У царского режима еще до формальной ликвидации Романовых не осталось ровно никакой опоры и никаких надежд. Контрреволюция существовала, но она была в скрытом виде, подобно революции до революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 180.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Certe la lasta [[Abdiko de Nikolao la 2-a|manifesto de Nikolao]] kaŭzis en la Ekzekutiva Komitato nenian impreson. Oni iom ridis pri transdonita fare de iu sciigo ke [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolao]] antaŭ la abdiko "nomumis" [[Georgij Lvov|G. Je. Lvov]] la ĉefministro. Ege prudente flanke de la saĝa kaj zorgema monarĥo! Ege fajne flanke de instigintaj lin diplomatoj de la [[burĝaro]]!.. Ni ridis pri naiva anakronismo en la teksto de la lasta manifesto, sed donis eĉ ne etan atenton al la fakto de la abdiko mem. Por ni ĉiuj estis evidente: tiu ĉi fakto nun, la 3-an de marto, alportas tute nenion novan je ĝenerala situacio. La [[revolucio]] sekvas sian vojon kaj nova kombino de la fortoj formiĝas sen iu ajn rilato al la volo kaj agmaniero de iuj ajn [[Romanovoj]]. [...] Desurtronigo de Nikolao estis memevidenta ĝis tia grado, ke en tiuj ĉi tagoj neniu el ekzorgis pri praktika kaj formala efektivigo de tiu ĉi ago. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Конечно, последний манифест Николая не произвел в Исполнительном Комитете никакого впечатления. Посмеялись кем‑то переданному сообщению, что Николай перед отречением «назначил» Г. Е. Львова премьер‑министром. Ужасно предусмотрительно со стороны мудрого и попечительного монарха! Ужасно тонко со стороны инспирировавших его дипломатов буржуазии!.. Мы посмеялись над наивным анахронизмом в тексте последнего манифеста, но не уделили ни малейшего внимания самому факту отречения. Для всех нас было очевидно: этот факт ныне, 3 марта, не вносит решительно ничего нового в общую конъюнктуру. Революция идет своим ходом, и новая комбинация сил складывается вне всякой зависимости от воли и образа действий каких‑либо Романовых. [...] Низложение Николая само собой разумелось до такой степени, что в эти дни никто из нас не заботился о практическом и формальном осуществлении этого акта<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 190—191.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Akto pri la [[Abdiko de Nikolao la 2-a|abdiko]], ricevita de la Ekzekutiva Komitato, ne iĝis objekto de serioza atento, nek des pli objekto de oficiala pridiskutado. Tio estis sensenca paperpeco, havinta por ni eble nur beletran, sed certe ne politikan intereson. Alia afero okazis en nepublikaj ejoj de la Tavrida palaco, plu superplenaj je diversspeca homamaso. Tie oni feroce atakis tiun ĉi paperpecon kaj penis forŝiri ĝin el la manoj unu de la alia. Same laŭdire okazis en la urbo. Filistra amaso traktis tiun ĉi dokumenton kiel gravan eventon eĉ fone de ĉio okazinta en tiuj ĉi tagoj. Oni traktis ĝin kiel gravan etapon, eble mejloŝtonon je evoluo de la [[revolucio]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Акт об отречении, полученный в Исполнительном Комитете, не стал ни предметом серьезного внимания, ни тем более предметом официального обсуждения. Это был никчемный клочок бумаги, имевший для нас разве беллетристический, но никак не политический интерес. Другое дело — в кулуарах и всех прочих помещениях Таврического дворца, по‑прежнему переполненных разношерстной толпою. Там яростно бросались на этот клок бумаги и вырывали его друг у друга. То же, говорят, происходило и в городе. Обывательская масса видела в этом документе важное событие даже на фоне всего происшедшего в эти дни. В нем видели существенный этап, быть может, перелом в развитии революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 191.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Kontraŭ [[Aleksej Nikolajeviĉ Romanov|Aleksej]] estis la tuta lando kaj la tuta maldekstro ĝis [[Kerenskij]] kaj verŝajne ĝis [[Nikolaj Vissarionoviĉ Nekrasov|Nekrasov]]. Kaj kontraŭ [[Miĥail Aleksandroviĉ (filo de Aleksandro la 3-a)|Miĥail]] estis ili kaj aldone for dekstren ĝis... [[Miĥail Vladimiroviĉ Rodzjanko|Rodzjanko]] mem. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Против Алексея была вся страна и вся левая до Керенского и, пожалуй, до Некрасова. А против Михаила оказались те же плюс еще далеко вправо до… самого Родзянки<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 192.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Estro de la kontraŭmonarĥiistoj estis certe [[Kerenskij]], agante per patoso kaj minacoj, manipulante per sia speciala pozicio de "plenrajta reprezentanto de [[demokratio]]" en la ministerio, substrekante specialan pezon de siaj [[opinio]]j. Al Kerenskij inklinis la ĉefministro [[Georgij Lvov|Lvov]] kaj plejparto de la hieraŭaj monarĥiistoj subestre de [[Miĥail Vladimiroviĉ Rodzjanko|Rodzjanko]]. Ili ĉiuj insistis pri rezigno de [[Miĥail Aleksandroviĉ (filo de Aleksandro la 3-a)|Miĥail Romanov]] de la trono. Malplimulton konsistigis nur du — [[Pavel Miljukov|Miljukov]] kaj [[Aleksandr Guĉkov|Guĉkov]], proponintaj aprobi kiel caron Miĥailon kaj peti lin tiucele... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Во главе антимонархистов шел, конечно, Керенский, действуя и пафосом, и угрозами, играя на своем особом положении «полномочного представителя демократии» в министерстве, подчеркивая особый вес своих мнений. К Керенскому склонялись премьер Львов и большинство вчерашних монархистов с Родзянкой во главе. Все они настаивали на отказе от престола Михаила Романова. В меньшинстве оказалось только двое — Милюков и Гучков, предлагавшие утвердить царем Михаила и бить ему челом на этот счет…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 193.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Post kunsidi sekrete kun [[Miĥail Vladimiroviĉ Rodzjanko|Rodzjanko]] kaj [[Georgij Lvov|Lvov]], [[Miĥail Aleksandroviĉ (filo de Aleksandro la 3-a)|Miĥail Romanov]] deklaris ke li rezignas je la entrepreno, kiu estus fakte senfrukta kaj skandala aventuro. Ĉiuj ĉeestintoj, krom [[Aleksandr Guĉkov|Guĉkov]] kaj [[Pavel Miljukov|Miljukov]], spertis pro tio grandan plezuron, sed silentis pri tio. [[Kerenskij]] dume je nebridebla impeto saltis sur scenejon kaj deklamis jenon:</br>— Via Moŝto, vi estas nobla persono kaj mi ĉiam estos deklaranta tion. Vian agon taksos la historio, ĝi estas alte patriotisma kaj montras vian amon al la patrujo... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Посовещавшись секретно с Родзянкой и Львовым, Михаил Романов объявил, что он отказывается от предприятия, которое было бы, по существу, бесплодной и скандальной авантюрой. Все присутствующие, кроме Гучкова и Милюкова, испытали от этого большое удовольствие, но промолчали о нем. Керенский же в неудержимом порыве не преминул вскочить на подмостки и продекламировал так:</br>— Ваше Высочество, вы благородный человек, и я всегда отныне буду заявлять это. Ваш поступок оценит история, он высокопатриотичен и обнаруживает вашу любовь к родине…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 194.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Kerenskij]] estis sincera, bona homo. Li sinforgese kaj ageme amis la [[patrujo]]n, kaj la [[revolucio]]n, kaj [[socialismo]]n, kaj [[demokratio]]n. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Керенский был искренний, хороший человек. Он самоотверженно и деятельно любил и родину, и революцию, и социализм, и демократию<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 194.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] [[Petrograda Soveto|Soveto]] ege kreskigis tumultadon, umadon, malordon kaj ĥaoson en la palaco de la revolucio. Tio iĝis finfine neeltenebla por la membroj de la Ekzekutiva Komitato, komplete elĉerpitaj eĉ sen tio. Laboro en kondiĉoj, kiam transiro de unu ĉambro al alia postulis neimageblajn klopodojn kaj tempon, iĝis netolerebla. Necesis almenaŭ unu tagon "ripozi for de la Soveto" kaj plurmilaj homamasoj, altirataj de ĝi al la palaco. Tion eksentis ĉiuj, kaj multaj esprimis tiajn maldecajn sentojn, rekte sendante al diablo tiun ĉi senĉesan mitingon en la laborejoj de la Ekzekutiva Komitato. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] Совет безмерно увеличивал толкотню, суету, беспорядок и неразбериху во дворце революции. Это сделалось наконец невыносимо для членов Исполнительного Комитета, совершенно истрепанных и без того. Работа в условиях, когда переход из комнаты в другую требовал невероятных усилий и времени, стала нестерпимой. Надо было хоть денек «отдохнуть от Совета» и тысячных толп, привлекавшихся им во дворец. Это стало чувствоваться всеми, и многие выражали таковые неприличные чувства, недвусмысленно посылая к черту этот перманентный митинг среди рабочих апартаментов Исполнительного Комитета<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 195.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Nikolaj Ĉĥeidze|Ĉĥeidze]] ne taŭgis kiel proleta kaj partia gvidanto, kaj li neniam kaj nenien kondukis: por tio li havis eĉ ne plej etajn kapablojn. Inverse, li havis ĉiujn kapablojn por eterne esti kondukata de iu, foje iom rezistante. Kaj okazis fojfoje, kiam liaj [[amiko]]j kondukis lin je tiaj profundejoj de politikaj intrigoj, kie li mem fartis malbone, kaj je tiajn aventurojn kiujn li ne nur ne ŝatis, sed kontraŭ kiuj li rezolute protestis, kvankam... ne publike. [...] Sed, transforminte lin je [[ikono]]n, oni lin kondukis, ĉar rezisti forte li ne kapablis. Kaj post veni kien ne decis, li vane protestis, ĉar tiu ĉi "apudpartia homo", laŭ esprimo de [[Lenin]], estis senriproĉe honesta soldato de la [[revolucio]], anime kaj korpe fidela al la [[demokratio]] kaj laborista movado. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Чхеидзе не был годен в пролетарские и партийные вожди, и он никого никогда и никуда не вел: для этого у него не было ни малейших данных. Напротив, у него были все данные, чтобы вечно ходить на поводу, иногда немного упираясь. И бывали случаи, когда его друзья заводили его в такие дебри политиканства, где ему было совсем не по себе, и в такие авантюры, которым он не только не сочувствовал, но против которых решительно протестовал, хотя и… не публично. [...] Но, превратив его в икону, его водили, ибо основательно упираться он не имел силы. А зайдя куда не следует, он бесплодно протестовал, ибо этот «околопартийный человек», по выражению Ленина, был безупречно честным солдатом революции, душой и телом преданный демократии и рабочему движению<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 196.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Grandnombre oni estis venigantaj [[policano]]jn, interalie [[Sekreta polico de la Rusia imperio|kaŝpolicistojn]]. Neniu kredus ke ili tiom abundis en la ĉefurbo. Iu en la urba aministracio estis ilin pridemandanta, iel klasifikanta kaj ion al ili faranta... Mizeraj kaj malpuraj estaĵoj sin tenis kiel decis al ili. Ili humile petis kompaton, referencante al kontraŭvola laboro kontraŭ peco de [[pano]], promesante ĵure estonte, perfidinte la caron kaj la ĵuron, esti ĝismorte fidelaj al la popolo kaj la [[revolucio]]... "Konscia" civitano en tiu ĉi grandega respektinda korporacio estis trovita nur unu. Tamen unu idea kaŝpolicisto estis trovita. Al la demando pri rilato al la revolucio li, petante pardonon kaj sinĝene, respondis:</br>— Mi ne subtenas... Mi servis honeste kaj fidele. Mi estis tre fidela kaj amis la imperiestron. Mi ne konsentas perfidi la ĵuron...</br>Mi ne scias kion oni faris al tiu ĉi maliculo, la sola el ĉiuj kiu meritis la fidon. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Огромное количество приводили охранников, в частности филеров. Никто не поверил бы, что их такая масса была в столице. Кто‑то в градоначальстве их допрашивал, как‑то сортировал и что‑то с ними делал… Жалкие и грязные существа держались как им подобало. Униженно просили милости, ссылаясь на подневольную работу из‑за куска хлеба, обещая клятвенно вперед, изменив царю и присяге, быть до гроба верными народу и революции… «Сознательный» гражданин среди огромной почтенной корпорации нашелся только один. Но все же один «идейный» филер нашелся. На вопрос об отношении к революции он, извиняясь и смущаясь, ответил:</br>— Не сочувствую… Служил верой и правдой. Очень предан был и любил государя императора. Изменить присяге не согласен…</br>Не знаю, что сделали с этим зловредным человеком, единственным из всех, который заслуживал доверия<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 203.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Ladiĵnikov malvolvis [[Sekreta polico de la Rusia imperio|perfidulan liston]]. Tio estis dika kajero, eble pli ol unu, kun centoj da nomoj... Nepriskribebla abomeno kaj honto! Vicoj da advokatoj, kuracistoj, ŝtatoficistoj, municipuloj, kursistinoj, ĉiaspecaj studentoj, literaturistoj, laboristoj de ĉiuj gentoj kaj sociaj tavoloj. Absolute dominis "reprezentantoj de spirita [[kulturo]]". Rilatumo inter nombro de provokantoj kaj "prilumata" de ili sfero estis mortiga por nia glorita [[intelektularo]]! [...] Kontraŭ kio sin vendis dignaj agantoj? Oni sin vendis kontraŭ groŝoj: malmultaj estis ricevantaj pli ol cent rublojn monate. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ладыжников развернул предательский список. Это была толстая тетрадь, быть может, не одна, с сотнями имен… Неописуемое омерзение и стыд! Вереницы адвокатов, врачей, чиновников, муниципалов, курсисток, всевозможных студентов, литераторов, рабочих всех племен и состояний. Абсолютно преобладали «представители духовной культуры». Соотношение же между числом провокаторов и «освещаемой» ими сферой было прямо убийственно для нашей прославленной интеллигенции! [...] За что продавались доблестные деятели? Продавались за гроши: редко кто получал свыше ста рублей в месяц<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 225.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] [[Peterburgo]] estas la urbo ekstreme centralizita. Popola movado tie tradicie altiriĝas al Nevskij [Avenuo], tien flugas [[animo]] de la urbo en ĉiuj specialaj kazoj, kaj nur tie oni povas observi ĝin. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] Петербург — город до крайности централизованный. Народное движение там искони тяготеет к Невскому, туда летит душа города во всех особых случаях, и только там надо наблюдать ее<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 225.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La [[Nikolao la 2-a (Rusio)|eksa caro]] estis vojaĝanta tra [[Rusio]] kien ajn li deziras: de [[Pskovo]] post la [[Abdiko de Nikolao la 2-a|abdiko]] li ekveturis al la ĉefkomandejo, al [[Mohilovo]], poste li planis veturi al [[Kievo]], al la patrino, poste, kiel oni diris, al [[Krimeo]]... Oni ne konsideris tion tre grava, sed certaj "malkomfortaĵoj" pro tio tamen povus aperi. Pri tio oni komencis paroli. Sed jen la 6-an estis ricevitaj informoj ke Nikolaj Romanov kun la familio estas forveturanta al [[Anglio]]. Generalo [[Miĥail Vasiljeviĉ Aleksejev|Aleksejev]] deklaris je lia nomo al la [[Provizora Registaro de Rusio|Provizora Registaro]] pri deziro de la cara familio elmigri eksterlanden. La registaro akceptis tion kaj eĉ komencis tiurilate intertraktojn kun la brita registaro... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Бывший царь разъезжал по России, куда ему заблагорассудится: из Пскова после отречения поехал в Ставку, в Могилев, затем собрался в Киев, к матери, потом, как говорили, в Крым… Большого значения этому не придавали, но некоторые «неудобства» от этого все же проистечь могли. Об этом стали поговаривать. Но вот 6‑го числа были получены сведения, что Николай Романов с семьей уезжает в Англию. Генерал Алексеев заявил от его имени Временному правительству о желании царской семьи эмигрировать за границу. Правительство на это согласилось и уже начало но этому поводу переговоры с британским правительством…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 228.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Sed jen [[Kerenskij]] en [[Moskvo]], cetere kun ioma malfruiĝo, la 7-an de marto, sed ĉe furioza jubilo de filistra homamaso, parolis pri tiu afero kvazaŭ pri jam solvidta:</br>— Nun [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolao la 2-a]] estas en miaj manoj — la manoj de ĝenerala prokuroro. Kaj mi diros al vi, kamaradoj: la rusa revolucio okazis sensange kaj mi ne deziras, mi ne permesos makuli ĝin. [[Jean-Paul Marat|Marat]] de la rusa revolucio mi neniam estos... Sed post tre mallonga tempo Nikolao la 2-a sub mia persona observado estos transportita al haveno kaj de tie en vaporŝipo li veturos al [[Anglio]]... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Но вот Керенский в Москве, правда с некоторым опозданием, 7 марта, но при бурных восторгах обывательской толпы, так говорил об этом деле как о деле решенном:</br>— Сейчас Николай II в моих руках — руках генерал‑прокурора. И я скажу вам, товарищи: русская революция прошла бескровно, и я не хочу, не позволю омрачить ее. Маратом русской революции я никогда не буду… Но в самом непродолжительном времени Николай II под моим личным наблюдением будет отвезен в гавань и оттуда на пароходе отправится в Англию…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 228.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Estis evidente: oni ne povas lasi [[Romanovoj]]n eksterlanden serĉi feliĉon tra la mondo, atendi bonŝancon transmare. Kaj pri tio, laŭ mia memoro, oni ne disputis en la Ekzekutiva Komitato. [...] La priparolado okazis je alia direkto. Ricevita sciigo diris ke [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolao]] kun la [[familio]] jam kuras eksterlanden. Komisaro de la Ekzekutiva Komitato pri fervojaj aferoj raportis ke du literaj trajnoj<ref>Litera trajno estas trajno destinita por transportado de altranguloj kaj markita per litero anstataŭ numero.</ref> kun la Romanov-familio jam veturas al la landlimo kvazaŭ pro tio ke la [[Provizora Registaro de Rusio|Provizora Registaro]] sciis kaj permesis tion. Kien konkrete veturas la trajnoj dum la kunsido ne estis trovite. Iuj fontoj diris ke Romanovoj veturas tra [[Tornio]], aliaj ke tra [[Arĥangelsko]]. Necesis tuj kontakti la registaron kaj proponi al ĝi haltigi Nikolaon. Pro pozicio, kiun okupis la Mariinskij palaco, estis agnoskite tre rapide kaj unuvoĉe ke la aferon de Romanovoj la [[Petrograda Soveto|Soveto]] devas transpreni je siaj manoj kaj almenaŭ kategorie postuli, ke neniuj rimedoj al Romanovoj estu aplikataj sen anticipa interkonsento kun la Ekzekutiva Komitato. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Было очевидно: пускать Романовых за границу искать счастья по свету, ждать погоды за морем нельзя. И об этом, насколько помню, не спорили в Исполнительном Комитете. [...] Суждение шло в иной плоскости. Полученное известие гласило, что Николай с семьей уже бежит за границу. Комиссар Исполнительного Комитета по железнодорожным делам донес, что два литерных поезда с семьей Романовых уже направляются к границе будто бы с ведома и разрешения Временного правительства. Куда именно направляются поезда, в заседании точно не было установлено. Из одних источников сообщали, что Романовы едут через Торнео, из других — через Архангельск. Надо было немедленно снестись с правительством и предложить ему задержать Николая. Ввиду позиции, занятой Мариинским дворцом, было признано очень быстро и единодушно, что дело Романовых Совет должен взять в свои руки и во всяком случае категорически потребовать, чтобы никакие меры ни к каким Романовым не применялись без предварительного соглашения с Исполнительным Комитетом…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 229.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Sed kion oni faru pri [[Romanovoj]]? Pri tio oni iun tempon diskutis kaj, konsiderante ke fine oni haltis ĉe provizora solvo, la [[vero]] estis naskiĝanta tiukaze sufiĉe malfacile... Ŝajnas ke iu de maldekstro postulis nepre [[Petropaŭla fortikaĵo|Petropaŭlan fortikaĵon]] por la tuta familio, referencante al ekzemplo de la ministroj de [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolao]] kaj aliaj liaj servantoj. Sed mi ne memoras ke estus malfacile mildigi la decidon de la Ekzekutiva Komitato. Estis decidite pri provizora izolado de la eksa caro mem, lia edzino kaj la infanoj en la palaco en [[Carskoje Selo]]. Pli da interparoloj estiĝis rilate kion fari pri la aliaj Romanovoj — kandidatoj kaj nekandidatoj. Ŝajnas ke estis decidite eksterlanden lasi neniun kaj laŭeble fiksi ilin al iuj iliaj bienoj. Ĉio ĉi devis esti diktita al la [[Provizora Registaro de Rusio|Provizora Registaro]] por estontaj ordonoj... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Но что же сделать с Романовыми? Об этом некоторое время спорили, и, судя по тому, что в конце концов остановились на временной мере, истина рождалась здесь довольно туго… Как будто кто‑то слева требовал непременно Петропавловки для всей семьи, ссылаясь на пример собственных министров Николая и на прочих слуг его. Но не помню, чтобы стоило большого труда смягчить решение Исполнительного Комитета. Была решена временная изоляция самого бывшего царя, его жены и детей в Царскосельском дворце. Больше разговоров возникло по поводу того, что делать с прочими Романовыми — кандидатами и некандидатами. Кажется, было решено за границу не пускать никого и всех по возможности прикрепить к каким‑нибудь своим усадьбам. Все это должно было быть продиктовано Временному правительству на предмет соответствующих распоряжений…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 229.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La Ekzekutiva Komitato sen longa babilado, sen iuj ajn demandoj pri siaj funkcioj kaj rajtoj decidis sendi ordonon tra ĉiuj [[fervojo]]j — deteni [[Romanovoj]]n kun ilia [[trajno]] kie ajn ili estus, kaj tuj raporti tion al la Ekzekutiva Komitato. Kaj poste unu el membroj de la Ekzekutiva Komitato kun deca akompanantaro estis taskigita aresti [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolaon]] en la loko kie estos haltigita lia trajno, kaj por enloĝigo de la tuta cara familio je [[Carskoje Selo]]... Taskigita pri tio membro de la Ekzekutiva Komitato estis [[Kuzma Gvozdev]]. [...] Gvozdev ne bezonis plenumi sian mision. La [[Provizora Registaro de Rusio|Provizora Registaro]] rapide kaj obeeme komencis plenumi la postulojn de la Ekzekutiva Komitato. Eĉ pli frue ol sekvan tagon [[Kerenskij]] en [[Moskvo]] sukcesis "sub persona observado" akompani Nikolaon al [[Anglio]], la registaro decidis "senigi lin je [[libereco]]", izoli en lia malnova rezidejo, pri kio publikigi por ĉies scio. Malgraŭ [[onidiro]]j la caro restis en la ĉefkomandejo, en [[Mohilovo]], kien venis lia patrino. Speciale senditaj por preni lin komisaroj de la Provizora Registaro el maldekstraj dumaaj partioj ekveturis al Mohilovo la saman tagon kaj sukcese alportis la eksan aŭtokraton je la palaco en Carskoje Selo... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Исполнительный Комитет без долгих разговоров, без всяких вопросов о своих функциях и правах постановил дать приказ по всем железным дорогам — задержать Романовых с их поездом, где бы они ни оказались, и сейчас же дать знать об этом Исполнительному Комитету. А затем один из членов Исполнительного Комитета с подобающей свитой был отряжен для ареста Николая в том месте, где будет остановлен его поезд, и для водворения всей царской семьи в Царском Селе… Предназначенный для этой цели член Исполнительного Комитета был Кузьма Гвоздев. [...] Выполнить свою миссию Гвоздеву не пришлось. Временное правительство быстро и послушно взялось выполнить требования Исполнительного Комитета. Еще раньше, чем на другой день Керенский в Москве успел «под личным наблюдением» проводить Николая в Англию, правительство постановило «лишить его свободы», изолировать в его старой резиденции, о чем и опубликовать во всеобщее сведение. Вопреки слухам, царь находился в Ставке, в Могилеве, куда приехала его мать. Специально командированные за ним комиссары Временного правительства из левых думских партий выехали в Могилев в тот же день и благополучно доставили бывшего самодержца в Царскосельский дворец…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 229—230.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Kuzma Gvozdev|Gvozdev]] poste, post kelkaj monatoj (kaj ŝajnis ke jaroj) de la [[revolucio]], dum ripozpaŭzoj, dum tempo de dolĉaj rememoroj pri delonge pasintaj bataloj, estis diranta al mi:</br>— Ĉu vi memoras kiel oni donis al mi mandaton por aresti [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolaon la 2-an]]?..</br>— Mi memoras... Kaj do?</br>— Nenio... Mi tiun mandaton gardas. Simple por [[memoro]]... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Гвоздев же потом, через несколько месяцев (а казалось, лет) революции, в часы досуга, в часы сладких воспоминаний о далеких прошлых битвах, говорил мне:</br> ''— А помните, как мне писали мандат арестовать Николая II?..''</br>''— Помню… Ну и что?''</br>''— Ничего… Я этот мандат берегу. Так, на память…''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 230.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] [[soldataro]] estas grandega obstaklo, ĝi estas ege damaĝa kaj sufiĉe reakcia elemento de nia [[revolucio]], kvankam ĝuste partopreno de la [[armeo]] garantiis ĝian komencan [[sukceso]]n... [...] Rekta partopreno de la armeo en la revolucio estis formo de enmiksiĝo de kamparanaro, formo de ĝia penetro je profundejoj de la revolucia procezo. De mia vidpunkto de marksisto kaj internaciisto, tio estis tute malkonvena enmiksiĝo, tre damaĝa enmiksiĝo kaj aldone tute ne necesa kaj okazinta nur pro kombino de cirkonstancoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] солдатчина есть величайшая помеха, есть крайне вредный и весьма реакционный элемент нашей революции, хотя именно участие армии и обеспечило ее первоначальный успех… [...] Непосредственное участие в революции армии было не что иное, как форма вмешательства крестьянства, форма его проникновения в недра революционного процесса. С моей точки зрения марксиста и интернационалиста, это было совершенно неуместное вмешательство, глубоко вредное проникновение и притом же вовсе не обязательное вообще, а обязанное лишь особому стечению обстоятельств<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Avida je la [[tero]], direktinte ĉiujn siajn ŝtatajn [[penso]]jn al fortigo de propra trogo kaj ĉiujn siajn civitanajn sentojn — al seniĝo je [[Zemstvo|zemstva]] oficisto kaj policisto, kamparanaro, estante plejmulto de la loĝantaro, havis ĉiujn ŝancojn "iri flanke", gardi neŭtralecon, neniun malhelpi je la ĉefa [[dramo]], je la ĉefa fronto de la [[revolucio]]. Bruinte ie for, bruliginte iom da bienoj, disrabinte iom da havaĵoj, la kamparanaro ricevus siajn terpecojn kaj trankviliĝus je sia "idiotismo de kamparana vivo". Hegemonio de la [[proletaro]] en la revolucio ne alfrontus [[konkurenco]]n. Kaj la sola revolucia kaj socialisma laŭ sia naturo klaso gvidus la revolucion ĝis dezirataj limoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Жадное до одной земли, направив все свои государственные мысли к укреплению собственного корыта, а все свои гражданские чувства — к избавлению от земского и урядника, крестьянство, будучи большинством населения, имело, вообще говоря, все шансы «пройти стороной», соблюсти нейтралитет, никому не помешать в главной драме, на основном фронте революции. Пошумевши где‑то в глубине, подпаливши немного усадеб, поразгромив немного добра, крестьянство получило бы свои клоки земли и утихомирилось в своем «идиотизме сельской жизни». Гегемония пролетариата в революции не встречала бы конкуренции. И единственный революционный и социалистический по природе класс довел бы революцию до желанных пределов<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Nun la [[kamparanaro]] estis vestita je grizaj soldatmanteloj unue, kaj sentis sin la ĉefa heroo de la [[revolucio]] due. Ne flanke, nek ie for, nek en la [[Rusia Konstitucia Asembleo|Konstitucia Asembleo]], nek en organika epoko, sed ĉi tie, super lulilo, ĉe la stirilo de la revolucio senhalte, kun sia tuta peza maso staris la kamparanaro, kaj aldone kun [[fusilo]] enmane. Ĝi estis deklaranta: mi estas la mastro ne nur de la lando, sed nur de la rusia ŝtato, ne nur de plej proksima periodo de la rusia historio, mi estas la mastro de la revolucio, kiu ne povus esti farita sen mi... Tio estis tute malkonvene kaj ege damaĝe. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Сейчас крестьянство было одето в серые шинели, во‑первых, и чувствовало себя главным героем революции, во‑вторых. Не в стороне, не в глубине, не в Учредительном собрании, не в органической эпохе, а тут, над самой колыбелью, у самого кормила революции неотступно, всей тяжкой массой стояло крестьянство, да еще с винтовкой в руках. Оно заявляло: я хозяин не только страны, не только российского государства, не только ближайшего периода российской истории, я хозяин революции, которая не могла быть совершена без меня… Это было совершенно неуместно и крайне вредно<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La [[revolucio]] havis siajn taskojn [...] La ĉefa tasko estis likvidi la [[Unua mondmilito|militon]]. [...] Dum la unuaj semajnoj kaj ĝuste en priskribataj tagoj, en la Ekzekutiva Komitato oni ankoraŭ ne povis trovi konvenan formon, necesan grundon, sur kiu oni povus kaj devus starigi la plej aktualan problemon de la likvido de la milito... Haveblis kialo ekmalami la [[soldataro]]n kaj ekkoleri pro ties malkonvena enmiksiĝo. Haveblis pro kio kun malĝojo rigardi kiel en la [[Petrograda Soveto|Soveto]], je profundejoj de la revolucio, la proletaro ĉiam pli kaj pli dronas inter tiuj tute malkleraj kamparanoj je iliaj grizaj soldatmanteloj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = У революции были задачи [...] Главная из таких задач была ликвидация войны. [...] В первые недели, и именно в описываемые дни, в Исполнительном Комитете все еще не могли найти надлежащей формы, надлежащей почвы, на которую можно и должно было поставить насущнейшую проблему ликвидации войны… Было от чего возненавидеть эту солдатчину и негодовать на ее неуместное вмешательство. Было от чего с грустью смотреть, как в Совете, в недрах революции, пролетариат все больше и больше тонет среди этих непроглядных мужиков в их серых шинелях<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Dum la unuaj semajnoj la soladata amaso de [[Peterburgo]] ne nur ne aŭskutis, sed malebligis paroli pri [[paco]], preta levi sur [[bajoneto]]j ĉiun nesingardan "perfidulon" kaj "malfermanton de fronto al la [[malamiko]]". Poste, kiam post monatoj de la [[revolucio]] malnovaj birdotimigiloj perdis la forton, kaj en la tranĉeoj iĝis neelteneble, la samaj amasoj, la sama malklera forto sin ĵetis senkape sekvante tiun, kiu permesis je iu ajn momento lasi la tranĉeojn kaj vokis hejmen "rabi la rabitaĵojn". |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В первые недели солдатская масса Петербурга не только не слушала, но не позволяла говорить о мире, готовая поднять на штыки каждого неосторожного «изменника» и «открывателя фронта врагу». Впоследствии же, когда после месяцев революции старые жупелы потеряли силу, а в окопах стало нестерпимо, те же массы, та же темная стихия бросилась сломя голову за тем, кто позволял в любой момент бросить окопы и звал домой «грабить награбленное»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 232.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La vera gvidanto de la kamparana-soldata amaso tiutempe mankis; [...] La [[Lenin|vera gvidanto]] de la kamparana-filistra-soldataj amasoj tiutempe ankoraŭ nur planis ekveturi al la ĉefurbo de [[Irkutsko]]... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Настоящего лидера мужицко‑солдатской массы еще налицо тогда не было; [...] Настоящий лидер мужицко‑мещанско‑солдатских масс тогда еще только собирался выезжать в столицу из Иркутска…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 232.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] [[Kerenskij]] antaŭnelonge spertis gravan malsanon, sekve de kiu li seniĝis je unu reno. [[Finnoj]] dum tiu ĉi malsano, okazinta en [[Helsingfors]], estis portantaj la gvidanton de la rusia maldekstro surmane, dum [[Maksim Gorkij|Gorkij]] kaj Manuĥin<ref>Kuracisto Ivan Ivanoviĉ Manuĥin.</ref> bedaŭris: por kio Kerenskij seniĝis je la reno dum Manuĥin estis preta batali por lasi ĝin. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] Керенский не так давно перенес тяжелую болезнь, в результате которой он лишился одной почки. Финны во время этой болезни, протекавшей в Гельсингфорсе, носили лидера российской левой на руках, а Горький и Манухин сокрушались: зачем Керенский лишился почки, когда Манухин брался отстоять ее.<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 234.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 7-an de marto] Matene la 7-an la [[Sankt-Peterburgo|peterburganojn]] ĝojigis longe atendita [[tramo]]... La vagonoj ekveturis ornamitaj je flagoj, diversaj emblemoj kaj simple ruĝaj ŝtofoj. Preterirantoj estis haltantaj kaj admirantaj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Утром 7‑го петербуржцев радовал долгожданный трамвай… Вагоны вышли разукрашенные флагами, всякими эмблемами и просто красной материей. Прохожие останавливались и любовались<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 235.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La ĉefa kaj nepra kondiĉo, starigita de la [[Sankt-Peterburgo|peterburga]] [[proletaro]], estis [[okhora labortago]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Основное и необходимое условие, выдвигаемое петербургским пролетариатом, был восьмичасовой рабочий день<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 239.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [sepulto sur la [[Marsa kampo (Sankt-Peterburgo)]] ] [[Maksim Gorkij|Gorkij]] levis la demandon pri sepulto de viktimoj de la [[revolucio]] sur la Palaca placo, prezentinte opiniojn de artistoj kaj iliajn proprajn projektojn rilate la Marsan kampon. Mi rememoras ke estis kelkaj grupoj da artistoj kaj kelkaj "skoloj" rilate tiun ĉi demandon. Al mi sin turnis du-tri homoj, plendante krom la Marsa kampo ankaŭ pri la Tavrida ĝardeno kaj ŝajnas ke pri iu plia loko por la sepulto. Oni prezentadis siajn planojn kaj ŝajnas ke montris desegnaĵojn. Ĝenerale en la arta mondo okazis movado. Oni parolis pri la komenciĝinta ora epoko de la [[arto]], pri ministerio de arto ktp. Kun ĉiuj projektoj de la sepulto mi sendis onin al Gorkij. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Горький поднял вопрос о похоронах жертв революции на Дворцовой площади, представив соображения художников и изложив их собственные проекты насчет Марсова поля… Припоминаю, что художников было несколько групп и было несколько «течений» по данному вопросу. Ко мне обращалось два‑три человека, защищая кроме Марсова поля еще Таврический сад и, кажется, еще какое‑то место для похорон. Излагали свои планы и как будто показывали чертежи. Вообще среди художественного мира было движение. Говорили о наступившем золотом веке для искусства, о министерстве по делам искусств и т. д. Со всеми проектами похорон я направлял к Горькому<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 240.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [sepulto sur la [[Marsa kampo (Sankt-Peterburgo)]] ] Oni dece aplaŭdis al [[Maksim Gorkij|Gorkij]], sed al la demando ĉu la [[Petrograda Soveto|Soveto]] deziras ŝanĝi sian opinion pri la loko de la sepulto, la voĉdono respondis nee!.. Al Gorkij kontraŭparolis neniu. Oni ne deziris kaj jen ĉio. Neprognozeblaj estas la vojoj de la popolaj [[movado]]j, popolaj kunvenoj, popolaj momentaj impulsoj... [...] Gorkij ekde tiam ne aperis en la Soveto [...] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Горькому как следует похлопали, но на вопрос, желает ли Совет пересмотреть свое решение о месте похорон, голосование ответило отрицательно!.. Горькому никто не возражал. Не пожелали, и все тут. Неисповедимы пути народных движений, народных собраний, народных мгновенных импульсов… [...] Горький же с тех пор в Совете не появлялся [...]<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 240.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Ĉe la [[burĝaro]] mem [[Konstitucia Demokratia Partio|konstituci-demokratoj]] englutis ĉiujn aliajn. Pli dekstraj ŝajnis jam eks-sezonaj kaj malaperis kvazaŭ [[fumo]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = У самой буржуазии кадеты поглотили всех прочих. Более правые казались уже не по сезону и исчезли как дым<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 242.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri gazeto [[Izvestija]]] Dio mia, kiom senorda, malbone kontrolanta sin, loza, mallerta estis tiu ĉi organo! Sen ajna gvida linio, kun indigniga kompilado kaj prezentado de materialoj, kun titoloj eĉ ne iom konvenaj al la enhavo sub ili, kun plej mirindaj sciigoj; tio estis ne la gazeto, sed kalejdoskopo de fragmentoj, mekanike enpremitaj je paĝoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Боже мой, что это был за беспорядочный, невыдержанный, расхлябанный, неумелый орган! Без всякой руководящей линии, с возмутительным подбором и расположением материала, с заголовками, ни на йоту не соответствующими тому, что находится под ними, с самыми удивительными сообщениями; это была не газета, а какой‑то калейдоскоп механически втиснутых в полосы отрывков<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 243.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Oferoj tute ne povis garantii la [[Petrograda Soveto|sovetian]] buĝeton. Sed nun ili estis venantaj je grandega kvanto de ĉiaspecaj organizaĵoj kaj privatuloj de ĉiu ajn klaso, sen ekskludi la [[burĝaro]]n. Tioma estis entuziasmo kaj tioma estis aŭrealo de la Soveto en tiu idilia tempo... Eĉ pli abunde fluegis la oferoj por bezonoj de la amnestiitaj kamaradoj — [[Ekzilo al Siberio|ekzilitoj]], [[Punlaboro en Siberio|punlaboruloj]], elmigrintoj. Ĉi tie, en la [[bonfarado]], ĝuste la burĝaro konsideris konvena malfermi la monujojn. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Пожертвования вообще не могли обеспечить советский бюджет. Но сейчас они поступали в огромном количестве от всевозможных организаций и частных лиц всякого звания, не исключая буржуазии. Таков был энтузиазм и таков был ореол Совета в те идиллические времена… Еще более широкой рекой текли пожертвования на нужды амнистированных товарищей — ссыльных, каторжан, эмигрантов. Здесь, в сфере благотворительности, именно буржуазия сочла тактичным тряхнуть мошной<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 243.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 9-an de marto] [...] [[Kerenskij]] aprobigis la dekreton pri nuligo de la [[mortopuno]]. Ankaŭ tio estis akceptita kun ĉies entuziasmo. Sed... ĉu ne estis la sorto de tiu ĉi punrimedo la plej amara moko rilate la grandan [[revolucio]]n! Ni renkontiĝos kun la mortopuno, kun lukto por ĝi kaj kontraŭ ĝi post kelkaj monatoj. Ni vidos kie "je la nomo de la revolucio" la mortopunon defendis tiu, kiu nuligis ĝin, kaj luktis kontraŭ li tiuj, kiuj "je la nomo de la revolucio" estis aplikantaj poste amasajn senjuĝajn ekzekutojn. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] Керенский провел декрет об отмене смертной казни. Это также было встречено всеобщим энтузиазмом. Но… не была ли судьба этой меры самым из всех горьким издевательством над великой революцией! Мы встретимся со смертной казнью, с борьбой за нее и против нее через немного месяцев. Мы увидим, как «во имя революции» смертную казнь отстаивал тот, кто отменил ее, а боролись с ним те, кто «во имя революции» применяли потом массовые казни без суда<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 244.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Ne restis sen laboro ankaŭ la plej sankta prokuroro [[Vladimir Nikolajeviĉ Lvov|V. N. Lvov]], ĉar la pastraro reviviĝis, rapide "orientiĝis" kaj ekdeziris serioze iĝi la [[ŝtato]] ene de la ŝtato, speciale en [[Moskvo]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Не без дела был и святейший прокурор В. Н. Львов, ибо духовенство встряхнулось, быстро «самоопределялось» и задумало не на шутку стать государством в государстве, особенно в Москве<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 244.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Kontraŭ apartaj okupoj de la ejoj kaj entreprenoj mi luktis kiom mi povis. Sed mi malmulte sukcesis. Unue, la principo alfrontis grandegan bezonon de novestablitaj organizaĵoj, kiuj deziris kaj rajtis vivi. Due, la principo estis malmulte konvinka ne nur por la maldekstruloj, sed ankaŭ por multaj centruloj, do la aparta-arbitraj agoj "surbaze de revolucia rajto" estis praktikataj grandskale. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Против сепаратных захватов помещений и предприятий я боролся, насколько мог. Но успеха имел немного. Во‑первых, принцип спотыкался о вопиющую нужду вновь возникших организаций, имевших законное право на жизнь. Во‑вторых, принцип был неубедителен не только для левых, но и для многих центровиков, и сепаратно‑самочинные действия «по праву революции» практиковались в самых широких размерах<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 246.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] neniu [[ofensivo]] flanke de la [[germanoj]] okazis ĝis la [[Kerenskij-ofensivo|junia ofensivo]] niaflanke. Krom parta, hazarda operaco ĉe Stohod, la germana komandestraro entreprenis neniujn eksperimentojn rilate la rusan revolucion. Ĉar kiel ni diris antaŭe, krom strategiaj kialoj, tio havis ankaŭ grandan ''politikan'' riskon. Do la germana ĝenerala stabo preferis sin turni okcidenten. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] никакого наступления со стороны немцев предпринято не было до самого июньского наступления с нашей стороны. За исключением частичной, случайной операции на Стоходе, германское командование не решилось предпринять никаких экспериментов над русской революцией. Как мы и утверждали, помимо стратегических трудностей, это было не лишено существенного ''политического'' риска. И германский генеральный штаб предпочел обратить свои взоры на запад<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 252.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La 7-an de marto la registaro deklaris pretecon militi ĝis la venko akorde kun la aliancanoj [...] [[Pavel Miljukov|Miljukov]] deklaris sans phrases, ke al tiuj ĉi taskoj interalie apartenas "likvido" de [[Turkio]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = 7 марта правительство объявило о готовности воевать до победы в согласии с союзниками [...] Милюков объявил sans phrases, что к числу этих задач относится между прочим «ликвидация Турции»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 253.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Ni vidis "inocentajn" sloganojn sur standardoj: "Preparu obusojn!", "Laboristoj — al laboriloj!" Tio estis komenco de la vasta, profunde enradikiĝinta, iun tempon atinginta minacan skalon agitado inter la [[soldato]]j kontraŭ la [[laboristo]]j. La laboristoj estas pigruloj kaj perfidas la fratojn en tranĉeoj, okupiĝante pri persona profito en ariergadro. Ili akiris por si [[Okhora labortago|okhoran labortagon]] kaj tamen la fabrikoj laboras por la [[defendo]] malbone, kaj la soldatoj pagas tion per miloj da vivoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Мы видели «невинные» лозунги на знаменах: «Готовьте снаряды!», «Рабочие — к станкам!» Это было начало широко раскинувшейся, глубоко пустившей корни, принявшей одно время угрожающие размеры агитации среди солдат против рабочих. Рабочие — лодыри и выдают братьев в окопах, занимаясь шкурными интересами в тылу. Они добыли себе восьмичасовой рабочий день, и все‑таки заводы работают на оборону кое‑как, а солдаты заплатят за это тысячами жизней<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 262.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = En la Jekaterina halo dum unu el manifestacioj iu agitantino, verŝajne [[Bolŝevistoj|bolŝevistino]], pro la vortoj "For la [[milito]]n!" antaŭ ĉies okuloj estis preskaŭ disŝirita de [[soldato]]j. Populara, sperta, tute ne bolŝevista oratoro Skobelev jam post kelkaj tagoj (egalaj al monatoj) estis preskaŭ levita sur [[bajoneto]]j pro iu nesingarda [[vorto]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В Екатерининской зале во время одной из манифестаций какая‑то агитаторша, вероятно большевичка, за выражение «Долой войну!» едва не была всенародно растерзана солдатами. Популярный, опытный, далеко не большевистски настроенный оратор Скобелев уже через несколько дней (равных месяцам) был чуть не поднят на штыки за какое‑то неосторожное слово<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 263.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Kun [[Jurij Miĥajloviĉ Larin|Larin]] venis plia elmigrinto — eta razita homo, fojfoje mirinde akre mallevanta la nazon diversflanken dum marŝado. Tio estis [[Moisej Urickij|Urickij]], ankaŭ estonta eminenta bolŝevista aganto. [...] ĉe persona konatiĝo Urickij ne impresis kiel homo talenta kaj... li ne elvokis deziron konatiĝi kun li persone. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = С Лариным приехал еще один эмигрант — маленький бритый человек, удивительно резко клевавший носом в разные стороны при ходьбе. Это был Урицкий, также будущий именитый деятель большевизма. [...] при личном знакомстве Урицкий не производил впечатления человека, хватающего с неба звезды, и… не располагал к личному знакомству<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 270—271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Ĉiuj alvenantaj elmigrintoj estis oble pli radikalaj ol ni rilate la eksteran politikon kaj lukton por la [[paco]]. [...] Lenin ne estis escepto: li cetere ne asimiliĝis inter la rusiaj bolŝevistoj, sed asimilis ilin — en sia nova koncepto, rompinta rilatojn al marksismo. Sed en la sfero de milita, ekstera politiko, Lenin multon lernis sur la rusa grundo kaj bonege adaptiĝis en siaj aliroj al la soldato. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Все прибывавшие эмигранты были гораздо радикальнее нас по части внешней политики и борьбы за мир. [...] Ленин не явился исключением: он, правда, не ассимилировался с российскими большевиками, а ассимилировал их с собою — в своей общей новой, порвавшей с марксизмом концепции. Но в сфере военной, внешней политики Ленин многому научился на русской почве и отлично приспособился в своих подходах к солдату<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = "[[Pravda (rusa gazeto)|Pravda]]", espriminta vidpunkton de la [[bolŝevistoj]], estis tiutempe ĥaosa organo de tre dubindaj [[politikisto]]j kaj [[verkisto]]j. Ĝiaj furiozaj artikoloj, ĝia manipulado je malbridado de instinktoj, havis nek difinitajn objektojn, nek klarajn celojn. Mankis iu ajn "linio", estis nura pogroma formo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = «Правда», выражавшая точку зрения большевиков, была в то время сумбурным органом очень сомнительных политиков и писателей. Ее неистовые статьи, ее игра на разнуздывании инстинктов не имели ни определенных объектов, ни ясных целей. Никакой вообще «линии» не было, а была только погромная форма<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Kun "Sovremennik" de eksterlande [[Lev Kamenev|Kamenev]] ne kunlaboris, sed li skribis foje por "Letopis" el [[Siberio]], de kie li nun venis. Verkoj liaj distingiĝis nek per originaleco, nek per profundeco de esploroj, nek per literatura brilo, sed ili ĉiam estis inteligentaj, bone faritaj, bazitaj sur ĝenerala bona instruiteco kaj interesaj laŭ sia enhavo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В «Современнике» из‑за границы Каменев не сотрудничал, но писал в «Летопись» из Сибири, из ссылки, откуда он сейчас и приехал. Писания его вообще не отличались ни большой оригинальностью, ни глубоким изучением, ни литературным блеском, но всегда были умны, хорошо выполнены, основаны на хорошей общей подготовке и интересны по существу<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 272.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Kiel politika aganto [[Lev Kamenev|Kamenev]] sendube estas neordinara, kvankam ne memstara persono. Havante neniam akrajn angulojn, nek fortajn pensopunktojn, batalajn ideojn, novajn [[vorto]]jn, li sola ne taŭgas esti [[gvidanto]]: li sola ne havas kien konduki [[amaso]]jn. Restinte sola, li nepre al iu asimiliĝas. Lin mem ĉiam necesas treni kaj se foje li rezistas, do ne forte. Sed kiel elemento de gvidanta grupo Kamenev kun sia politika instruiteco, kun siaj oratoraj talentoj, estas la persono sufiĉe elstara kaj inter la [[bolŝevistoj]] grandparte neanstataŭigebla aganto... Aliflanke, pro sia persona karaktero Kamenev estas milda kaj bonkora homo. Kaj el ĉio ĉi formiĝas lia rolo en la bolŝevista partio. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Как политический деятель Каменев, несомненно, представляет собой незаурядную, хотя и не самостоятельную величину. Не имея никогда ни острых углов, ни ударных пунктов мысли, боевых идей, новых слов, он один не годится в вожди: ему одному вести массы некуда. Оставшись один, он непременно с кем‑нибудь ассимилируется. Его самого всегда необходимо взять на буксир, и если он иногда упрется, то не сильно. Но в качестве элемента руководящей группы Каменев с его политической школой, с его ораторскими данными является весьма выдающимся, а среди большевиков во многих отношениях незаменимым деятелем… С другой стороны, по личному своему характеру Каменев — мягкий и добродушный человек. А из всего этого, вместе взятого, слагается его роль в большевистской партии<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 272.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Lev Kamenev]] ] Li ĉiam staris sur ĝia dekstra, kompromisa, pasiva alo. Kaj foje li estis rezistanta, pledante por "evoluaj metodoj" aŭ modera politika kurso. Li rezistis kontraŭ [[Lenin]] komence de la revolucio, li rezistis kontraŭ la [[Oktobra revolucio|Oktobra ribelo]], li rezistis kontraŭ la tota ruinigo kaj teroro post la ribelo, li rezistis pri la nutraĵaj aferoj dum la dua jaro de la bolŝevista potenco. Sed li ĉiam cedis pri ĉiuj punktoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Он всегда стоял на ее правом, соглашательском, пассивном крыле. И иногда он упирался, отстаивая «эволюционные методы» или умеренный политический курс. Упирался он против Ленина в начале революции, упирался против Октябрьского восстания, упирался против всеобщего разгрома и террора после восстания, упирался по продовольственным делам на втором году большевистской власти. Но всегда сдавал по всем пунктам<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 272.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [ [[Lev Kamenev]] al [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] en marto 1917] Ĉu vi legas "[[Pravda (rusa gazeto)|Pravda]]"? Vi vidas — ĝi havas tute maldecan humoron kaj ĝenerale malkonvenan etoson. Kaj ĝia reputacio estas tre malbona. Kaj en niaj laboristaj rondoj oni estas tre malkontentaj pri ĝi... Mi venis kaj malesperiĝis. Kion fari? Mi eĉ planis tute fermi tiun ĉi "Pravda" kaj eldoni iun centran organon kun alia titolo. Sed tio ne eblas. En nia partio tro multe estas ligita al la nomo de "Pravda". La nomo devas resti. [...] Kamenev efektive ne fermis "Pravda", sed li rekonstruis ĝin alimaniere. La gazeto tuj iĝis nerekonebla. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Вы читаете «Правду»? Вы видите — у нее совершенно неприличный тон и вообще какой‑то неподходящий дух. И репутация ее очень нехороша. И в наших рабочих кругах очень недовольны… Я приехал — пришел в отчаяние. Что делать? Я думал даже совсем закрыть эту «Правду», а выпустить новый центральный орган под другим названием. Но это невозможно. В нашей партии слишком много связано с именем «Правды». Название должно остаться… [...] Каменев действительно не закрыл «Правду», но перестроил ее на новый лад. Газета мгновенно стала неузнаваемой<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 273.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri alvoko de la [[Petrograda Soveto]] "Al la popoloj de la mondo"] Ne malpli grandan signifon la manifesto devus havi ankaŭ por [[Eŭropo]]. La afero konsistis certe ne je alvokoj mem. [[Lenin]] post sia alveno, malestime traktante tiun ĉi manifeston, ĝuste diris ke "al la revolucioj oni ne alvokas, la revoluciojn oni ne sugestas: la revolucioj maturiĝas, kreskas". Lenin rezonadis tiom bone, tiom "marksisme" ĝis la oktobro mem, post kio li komencis en ĉiusemajnaj alvokoj "voki" helpon de Eŭropo kaj "sugesti" kiel ĝi faru socialisman revolucion... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Не меньшее значение манифест должен был иметь и для Европы. Дело было, конечно, не в призывах как таковых. Ленин по приезде своем, пренебрежительно отзываясь об этом манифесте, правильно говорил, что «к революциям не призывают, революций не советуют: революции зреют, вырастают». Ленин рассуждал так хорошо, так «по‑марксистски» до самого октября, после чего стал в еженедельных воззваниях «призывать» на помощь Европу и «советовать» ей произвести социалистическую революцию…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 274.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Alveturintaj elmigrintoj sciigis ke en la tuta [[Eŭropo]] tute mankas rusaj gazetoj. Ĉio, kio estis konate pri la [[revolucio]], estis konate de la oficialaj sciigoj... [[Julius Martov|Martov]] telegrafe petegis permesi liberajn kontaktojn de la rusaj socialistoj kun iliaj eksterlandaj reprezentantoj. La [[Petrograda Soveto|Soveto]] jam estis deklarita eventuala kontaĝejo kaj la tuta imperiisma internacio hastis krei komploton de [[silento]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Приехавшие эмигранты сообщали, что во всей Европе ныне совершенно нет русских газет. Все, что известно о революции, известно из официальных сообщений… Мартов телеграфно умолял добиться свободы сношений русских социалистов с их заграничными представителями. Совет уже был объявлен возможным очагом заразы, и весь империалистский интернационал поспешил прежде всего учинить заговор молчания<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 276.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Tiu ĉi aganto estis inter la plej centraj figuroj de la bolŝevista partio, do unu el kelkaj personoj, tenintaj (kaj tenantaj ĝis nun) en siaj manoj la sorton de la [[revolucio]] kaj la [[ŝtato]]. Kial tio okazas, mi ne povas diri: influoj en la altaj, malproksimaj de la [[popolo]], fremdaj je malfermiteco, senrespondecaj sferoj estas tiom kapricaj! Sed iel aŭ tiel rilate la rolon de [[Stalin]] oni povas nur miri. La bolŝevista partio ĉe malalta nivelo de sia "oficiraro", en amaso de malkleruloj kaj hazarduloj, havas vicon da grandegaj figuroj kaj dignaj gvidantoj en la "generalaro". Stalin ja dum la tuta periodo de sia modesta agado en la Ekzekutiva Komitato impresis — ne nur min — kiel griza makulo, foje videbla malklare kaj senspure. Mankas io plia por diri pri li. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Этот деятель — одна из центральнейших фигур большевистской партии и, стало быть, одна из нескольких единиц, державших (держащих до сей минуты) в своих руках судьбы революции и государства. Почему это так, сказать не берусь: влияния среди высоких, далеких от народа, чуждых гласности, безответственных сфер так прихотливы! Но во всяком случае, по поводу роли Сталина приходится недоумевать. Большевистская партия при низком уровне ее «офицерского корпуса», в массе невежественного и случайного, обладает целым рядом крупнейших фигур и достойных вождей среди «генералитета». Сталин же за время своей скромной деятельности в Исполнительном Комитете производил — не на одного меня — впечатление серого пятна, иногда маячившего тускло и бесследно. Больше о нем, собственно, нечего сказать<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 280.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Miĥail Ivanoviĉ Tereŝĉenko]] ] La ministro pri financoj estis vigla kaj ĉarma... Ĝenerale tio estis tre agema, parolema juna persono, laŭ mia opinio, kun neordinaraj kapabloj kaj bonege evoluinta klasa konscio. La unuaj sciigoj pri invito de tiu ĉi sinjoro al la unua revolucia registaro kaŭzis kompreneble ĉies miron. Eĉ raportistoj longan tempon povis sciigi pri li nenion krom ke lia posedo egalas al proksimume 80 milionoj kaj ke li estas ne nur ŝatanato, sed ankaŭ spertulo pri la [[teatro]]. Por ĉiuj estis evidente ke tio estas ne pli ol parvenu kaj produkto de postkulisaj kombinaĵoj, eble de internaj kvereloj inter deko aŭ dudeko da niaj plej grandaj entreprenistoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Министр финансов был очень оживлен и очарователен… Вообще это был очень бойкий, словоохотливый молодой человек, на мой взгляд, с незаурядными способностями и отлично развитым классовым самосознанием. Первые сообщения о приглашении этого господина в первый революционный кабинет вызвали, конечно, всеобщее удивление. Даже репортеры долго не могли ничего сообщить о нем, кроме того, что его состояние равно примерно 80 миллионам и что он не только любитель, но и знаток театра. Было для всех очевидно, что это не более как parvenu и продукт закулисных комбинаций, быть может, внутренних трений среди десятка‑другого наших крупнейших синдикатчиков<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 284.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Sed evidentiĝis ke [[Miĥail Ivanoviĉ Tereŝĉenko|Tereŝĉenko]] kapablas sufiĉe bone pravigi sin kiel individuo, kiel lerta, sufiĉe edukita kaj "afereca" administranto, politikisto, diplomato. Tereŝĉenko estas efika ministro, estis longan tempon diranta [[Iraklij Cereteli|Cereteli]], ĝis li elreviĝis kaj komencis malkaŝe forpeli sian eks-amikon. Sed forpeli lin oni devis ne pro tio ke Tereŝĉenko evidentiĝis ne efika aŭ ne lerta. Inverse, ĝuste pro tio ke li estis tre efika kaj tre lerta kaj kune kun la sendintaj lin personoj li kreis bonegan reton por la rekte marŝanta Cereteli. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Но оказалось, что Терещенко способен вполне оправдать себя и как индивидуальность, как ловкий, достаточно образованный и «деловой» администратор, политик, дипломат. Терещенко — дельный министр, говаривал долгое время Церетели, пока не разочаровался и не стал открыто отмахиваться от своего бывшего приятеля. Но отмахиваться от него пришлось отнюдь не потому, что Терещенко оказался не дельным и не ловким. Наоборот, именно потому, что он был очень дельным и очень ловким и вкупе с пославшими его смастерил отличную сеть для прямошагающего Церетели<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 284.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La Ekzekutivan Komitaton inundis vizitantoj. [...] la sovetia administra aparato komencis neintence, aŭtomate, kontraŭ volo de la [[Petrograda Soveto|Soveto]] elpremi la oficialan ŝtatan maŝinon, funkciintan ĉiam pli kaj pli malefike. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В Исполнительный Комитет начался наплыв просителей. [...] советский аппарат управления стал непроизвольно, автоматически, против воли Совета вытеснять официальную государственную машину, работавшую все более и более холостым ходом<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 285.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Flugante de [[Peterburgo]] al [[Moskvo]], de Moskvo al [[Finnlando]], de Finnlando al la ĉefkomandejo, turniĝante sole je la burĝaj medioj kaj inter siaj geamikoj kies demokratieco estis ege dubinda, [[Kerenskij]] agis kiel sugestis al li aktuala humoro aŭ kiel lin inspiris ĉirkaŭuloj. Li plu konsideris sin vic-prezidanto de la [[Petrograda Soveto|Soveto]] kaj sovetia nomumito je ministro. [...] Kerenskij pri nenio demandis la Soveton, sed la Soveto respondecis pri Kerenskij. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Летая из Петербурга в Москву, из Москвы в Финляндию, из Финляндии в Ставку и т. д., вращаясь исключительно в буржуазных сферах и среди своих друзей более чем сомнительного демократизма, Керенский действовал так, как бог ему на душу положит или как его инспирируют окружающие. Он продолжал себя считать товарищем председателя Совета и советским ставленником в министры. [...] Керенский ни о чем не спрашивал Совет, но Совет отвечал за Керенского<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 288.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Kerenskij]] subite deklaris publike pri neceso internaciigi [[Konstantinopolo]]n. [...] Kerenskij diris, substrekabte "komunan decidemon daŭrigi la [[milito]]n ĝis la [[venko]]": "Nur post la venko eblos kunvenigi la [[Tutrusia Konstitucifara Asembleo|Konstitucifaran Asembleon]]...". |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Керенский ни с того ни с сего заявил публично о необходимости интернационализировать Константинополь. [...] Керенский сказал, подчеркивая «общую решимость продолжать войну до победы»: «Лишь после победы возможно созвать Учредительное собрание…»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 288.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] la eminenta maldekstra bolŝevisto [[Vladimir Saveljeviĉ Vojtinskij|Vojtinskij]], ankaŭ spertinta [[Punlaboro en Siberio|punlaboron]] kaj bone konata iam al la tuta progresema laborista [[Peterburgo]]. Tio estis edukita ekonomikisto, bona mitinga oratoro, li baldaŭ iĝis tre granda forto de la [[revolucio]]. Ne tre originala, ne akirinta grandan aŭtoritaton, li estis universala, ĉie ĉeestanta kaj ĉiam aganta laboranto. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] заслуженный левый большевик Войтинский, также отбывший каторгу и хорошо известный некогда всему передовому рабочему Петербургу. Это был образованный экономист, хороший митинговый оратор, он вскоре стал очень крупной силой революции. Не особенно оригинальный, не завоевавший себе большого авторитета, он был универсальным, вездесущим и всегда действующим работником<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 290.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [parolo de [[Pavel Miljukov]] ] Li diris ke [[Rusio]] devas militi ĝis divido de [[Aŭstrio-Hungario]], ĝis likvido de la eŭropa [[Turkio]], ĝis aligo de [[Galicio]] al [[Ukrainio]], ĝis ŝanĝo de landlimoj en [[Balkanio]], ĝis "forpreno" de [[Armenio]], ĝis forkapto de la [[Dardaneloj|markoloj]] kaj [[Konstantinopolo]] ktp. Ĉio ĉi unue estas al ni ege necese, due ĉio ĉi certe estas la pleja justeco, trie ĉio ĉi tute ne estas [[anekso]], kvare se iu dezirus nomi tion anekso, tio ŝanĝos nenion je la [[politiko]] de la revolucia registaro. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Он сказал, что Россия должна воевать до раздела Австро‑Венгрии, до ликвидации Европейской Турции, до присоединения Галиции к Украине, до перекройки Балкан, до «отнятия» Армении, до отвоевания проливов и Константинополя и проч. Все это, во‑первых, вам совершенно необходимо, во‑вторых, все это, конечно, верх справедливости, в‑третьих, все это совсем не аннексии, а, в‑четвертых, если кому‑либо угодно назвать это аннексиями, то это ничего не изменит в политике революционного кабинета<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 296.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = En la 20-aj tagoj de la marto rilatoj inter la [[soldato]]j kaj [[laboristo]]j atingis ekstreman streĉiĝon... [...] en ĉiuj stratkruciĝoj, en [[tramo]]j, en ĉiu ajn publika loko oni povis vidi laboristojn kaj soldatojn je la lasta nivelo de nerva ekscitiĝo, kroĉiĝintaj unu al alia en furioza vorta batalo. Okazis ankaŭ fizikaj bataloj. La afero iĝis tre zorgiga. Certe la laboristoj estis akuzataj pri troaj postuloj, pri kompleta maldeziro labori kaj pri ignorado de la interesoj de la fronto. Deirpunkto de la agitado estis interalie la [[okhora labortago]]. Manipulantoj spekulaciis je tio ke [[kamparano]] en griza uniformo estis malkapabla kompreni tiun ĉi proletan postulon. Tia normo ne ekzistas en la fronto, nek en la kamparo. Dume la fabrikaj pigruloj, ne dezirante labori pli, aĉetas por si zenzorgan [[vivo]]n koste de vivoj en tranĉeoj. La soldatoj ne nur postulis bridi la laboristojn kaj kontroli la fabrikojn. Ili minacis reprezaliojn kaj senjuĝajn ekzekutojn. [...] laŭ fabrikoj komencis marŝi armitaj soldatoj, fari reviziojn kaj perfortojn. [...] la situacio estis akra dum 10—15 tagoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В 20‑х числах марта отношения между солдатами и рабочими достигли крайнего напряжения… [...] на всех перекрестках, в трамваях, в любом общественном месте можно было видеть рабочих и солдат в последних градусах нервного раздражения, сцепившихся между собою в неистовом словесном бою. Были и случаи физических свалок. Дело приняло крайне тревожный оборот. Конечно, рабочие обвинялись в предъявлении чрезмерных требований, в полном нежелании работать и в игнорировании интересов фронта. Исходным пунктом агитации был, между прочим, восьмичасовой рабочий день. Ловцы рыбы в мутной воде спекулировали на том, что мужику в серой шинели понять это пролетарское требование совершенно не под силу. Такой нормы работы не существует ни на фронте, ни в деревне. А между тем заводские лодыри, не желая работать больше, покупают себе вольную жизнь ценою жертв в окопах. Солдаты не только требовали обуздания рабочих и контроля на фабриках. Они грозили репрессиями и расправой. [...] по заводам начали ходить вооруженные солдаты, наводить ревизии и чинить насилия. [...] положение было острым в течение 10—15 дней<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 296.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri subedukitaj revoluciaj oratoroj] Ili estis oble pli interesaj, kiam ili estis dirantaj furiozajn, patosajn himnojn de la [[revolucio]], ne sciante rakonti kion signifas la revolucio, apenaŭ kapablaj elparoli tiun ĉi vorton mem, sed elverŝante en la sinforgesa fluo sian [[animo]]n, ŝajne animon de la ''[[popolo]]'' kaj de ''ĝia revolucio''. Ili parolis ne ĉiam klare, sen ajna akso, ĝenerale sen vera enhavo. Sed ĉiuj estis emocie aŭskultantaj kaj ĉion komprenantaj. Ĉiuj sciis ke neniu elokventa, saĝe kaj lerte dirita saluto, neniu plej sincera esprimo de [[solidareco]], neniu el profundejoj de la [[koro]] irantaj solenaj ĵuroj de [[fideleco]] kaj lukto povus anstataŭigi tiujn ĉi ne tute klarajn, nekoherajn parolojn. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Они были несравненно интереснее, когда произносили бурные, патетические гимны революции, не умея рассказать, что значит революция, едва умея выговорить само это слово, но изливая в самозабвенном потоке слов свою душу, казалось, душу ''народа'' и ''его революции''. Говорили не всегда ясно, без всякого стержня, вообще без настоящего содержания. Но все в волнении слушали и все понимали. Все знали, что никакое красноречивое, умно и ловко произнесенное приветствие, никакое самое искреннее выражение солидарности, никакие из глубины сердца идущие, торжественные клятвы верности и борьбы не могут заменить этих не совсем понятных, несвязных речей<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 301.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Mi memoras bubon en bruna armjak [longa mantelo], kun la [[kapo]] cirkle frizita, larĝaŝultran, kuspnazan, tipan prahistorian [[paŝtisto]]n kaj nemalbonan modelon por la rusia Ivanĉjo la Stultulĉjo. Haste parolante, per maldika [[voĉo]], nomante nin "fraĉjoj" kaj "karuloj", li estis elbuŝiganta aŭ elkrianta sian naturan lirikan improvizon, akcentante iun memfaritan, malkonvenan [[vorto]]n, kiu devis nudigi antaŭ ni ĉiujn liajn kaŝitajn [[penso]]jn, tutan lian ŝokitan internon... [[Dio]] scias kiun neelteneman subpremon forigis la [[revolucio]] de sur tiu ĉi [[barbaro]]: ĉu li liberiĝis el ungegoj de sovaĝa bienulo aŭ malica [[oficiro]] kaj li ekscitiĝas, kaj ĝuegas kvazaŭ stepa [[ĉevalo]] iun novan [[libereco]]n... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Я помню парня в буром армяке, стриженного в кружок, плечистого, краснолицего, курносого, типичного первобытного пастуха и недурную модель для российского Иванушки‑дурачка. Торопливым говором, тонким голосом, называя нас «братцами» и «дорогими», он произносил или выкрикивал свою стихийную лирическую импровизацию, упирая на какое‑то самодельное, не к месту идущее слово, долженствующее обнажить перед нами все его заветные думы, все его потрясенное нутро… Бог весть какой нестерпимый гнет сняла революция с этого варвара: вырвался ли он из когтей дикого барина‑помещика или свирепого офицера и захлебывается, и упивается, как степной конь, какой‑то новой волей…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 301.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Sed jen [[soldato]] veninta el tranĉeoj alportis kun si malpuran sakon kaj metis ĝin antaŭ si sur katedron. [...]</br>— Jen ni decidis alporti al vi la plej karan, kion ni havis... En tiu ĉi sako estas ĉiuj niaj per [[sango]] akiritaj premioj, neniu lasis ilin por si... Ĉi tie estas Krucoj de Sankta Georgo kaj medaloj. Oni sendis min por fordoni ilin al vi kune kun nia nerompebla ĵuro oferi niajn vivojn por la akirita [[libereco]] kaj servi al la [[revolucio]], obeante senkondiĉe ĉiujn ordonojn de la [[Petrograda Soveto|Soveto]]...</br>La halo frostiĝis dum tiuj ĉi simplaj vortoj kaj ne tuj ektondris ŝtormo de aplaŭdoj... Sed poste tiajn sakojn kun la krucoj oni abunde alportadis al la Soveto. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Но вот солдат из окопов втащил с собой грязный мешок и положил его перед собой на кафедре. [...]</br>— Вот мы решили принести вам самое дорогое, что было у нас… В этом мешке все наши кровью добытые награды, себе не оставил никто… Здесь Георгиевские кресты и медали. Меня послали отдать их вам, вместе с нашей нерушимой клятвой положить жизнь за добытую свободу и служить революции, подчиняясь беспрекословно всем распоряжениям Совета...</br>Зал застыл во время этих простых слов, и не сразу грянула буря рукоплесканий… Но потом этих мешков с крестами перетаскали немало в Совет<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 301.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = "[[Soveto|Laboristaj kaj soldataj]]" — kiom strange kaj mallerte tio ankoraŭ sonis en [[Rusio]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = «Рабочих и солдатских» — это странно и неуклюже звучало еще и в России<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 302.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Nikolaj Vissarionoviĉ Nekrasov]] ] Mi scias ke tio estis maldekstra ministro — ne nur maldekstra politikisto en la registaro, sed ankaŭ maldekstra administranto, kaŭzinta plurajn riproĉojn pri "sindikataj" manieroj de administrado, "sendisciplinigintaj" la [[fervojisto]]jn. Sed mi ne scias, ĉu tio estis bona administranto kaj efika ministro. Kiel politikisto, li kaŭzis seriozan impreson kaj montris trajtojn de se ne ŝtata persono, do almenaŭ ŝtata ''administranto''. Li rapide orientiĝis en la situacio, sciis alfronti ĝin kaj jam poste montris ankaŭ firman manon. Praktika lernejo de la [[politiko]] kaj atentaj okuloj bone kombiniĝis ĉe li kun energio kaj afereco. Kiel "ŝtata administranto" Nekrasov sendube staris pli alte ol la du plej brilaj figuroj de la unua registaro — [[Kerenskij]] kaj [[Pavel Miljukov|Miljukov]], el kiuj la unuaj estis pereanta pro sia impresionismo kaj "mesiismo", dum la dua estis profesoro. Sed de la vidpunkto de burĝaj elitoj Nekrasov estis juna, ne aŭtoritata kaj plej grave ke li estis tro maldekstra kaj ne taŭgis por esti gvidanto. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Я знаю, что это был левый министр — не только левый политик в кабинете, но и левый администратор, который вызвал много нареканий за «синдикалистские» приемы управления, «распустившие» железнодорожников. Но я не знаю, был ли это хороший администратор и деловой министр. В качестве же политика он производил серьезное впечатление и обнаруживал свойства если не государственного человека, то государственного ''дельца''. Он отлично схватывал положение, умел пойти ему навстречу, а затем уже обнаруживал и твердость руки. Практическая школа политики и зоркость глаза хорошо сочетались в нем с энергией и деловитостью. Как «государственный делец», Некрасов, несомненно, оставлял за собой две наиболее яркие фигуры первого кабинета — Керенского и Милюкова, из которых первый погибал от своего импрессионизма и «мессианства», а второй — был профессор. Но, с точки зрения буржуазных верхов, Некрасов был молод, неавторитетен, а главное, непомерно лев и не годился в лидеры<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 303—304.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Aleksandr Manujlov]] ] Tio estis [[homo]] de neordinaraj kapabloj, dekstra [[konstituci-demokrato]], sufiĉe malsukcesa eks-rektoro de la [[Moskva Ŝtata Universitato|Moskva Universitato]], malmulte interesa ekonomikisto kaj senfrukta redaktoro de "Russkije Vedomosti" [Rusaj Sciigoj]. Lia populareco evidente grandparte sin bazas sur tio ke la cara ĝendarmo profesoro Kasso eksigis lin de la universitato, pri kio certe Manjulov mem tute ne estis kulpa. Kiel ministro de klerigado tiu ĉi homo ankaŭ estis subnivela. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Это был человек невыдающихся способностей, правый кадет, довольно неудачный бывший ректор Московского университета, мало интересный экономист и бесплодный редактор «Русских ведомостей». Его популярность, по‑видимому, в огромной степени основывается на том, что царский жандарм профессор Кассо уволил его из университета, в чем, впрочем, сам Мануйлов был ни сном ни духом не виноват. В качестве министра просвещения этот человек также оказался ниже критики<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 304.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Sendube [[Aleksandr Guĉkov|Guĉkov]] staris sur la plej dekstra alo de la registaro. Pro tio li pli frue ol la aliaj, malsame ol la [[konstituci-demokratoj]] kaj tute volonte (ja "[[Pavel Miljukov|Miljukov]]" estis eksigita kontraŭ sia volo!) eksiĝis. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Несомненно, Гучков стоял на крайнем правом фланге кабинета. Потому он раньше всех не в пример кадетам и совершенно добровольно (ведь Милюкова «ушли»!) вышел в отставку<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 304.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Andrej Ivanoviĉ Ŝingarjov|Ŝingarjov]] estis bonega afereca ministro — kun [[scio]]j, kun enorma energio, kun firmeco kaj aŭtoritato. Kiel politikisto tiu ĉi talenta homo grandparte estis manipulata de [[Pavel Miljukov|Miljukov]] kaj ties [[Dardaneloj]]. Ŝingarjov estis ''dekstra'' ministro, li estis furioza [[malamiko]] de la sovetia [[demokratio]] kaj interparolis kun ni, en kontakta komisiono, per la voĉo tremanta pro ekscito kaj indigno. Ne eblas kompreni kiel tiu ĉi eterna laboranto sur la [[Zemstvo|zemstva]], demokratia kampo, kultura kaj honesta, povis evolui ĝis tiom kompleta "mondrigardo" de la granda [[kapitalo]]. Kaj ne eblas kompreni kiel tiu ĉi humana homo povus fali ĝis abruptaj, ekstremaj manifestiĝoj de [[Kontraŭgermanismo|kontraŭgermana]] [[ŝovinismo]] kiujn mi vidis. Eble tio estis ne nura "mondrigardo", sed ankaŭ neeltenebla psika ŝoko pro la [[milito]]?.. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Шингарев был превосходным деловым министром — со знанием, с огромной энергией, с твердостью и авторитетом. В качестве же политика этот даровитый человек вполне шел на поводу у Милюкова и его Дарданелл. Шингарев был ''правым'' министром, был яростным врагом советской демократии и говорил с нами, в контактной комиссии, голосом, дрожащим от волнения и негодования. Непонятно, как этот вечный работник на земской, демократической ниве, культурный и честный, мог дойти до такого законченного «мировоззрения» крупного капитала. И непонятно, как этот гуманный человек мог опуститься до резких, кричащих проявлений антинемецкого шовинизма, каких мне пришлось быть свидетелем. Может быть, здесь было не только «мировоззрение», но и непосильный психический шок от войны?..<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 305.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Registaroj de aliancanoj je permeso, aprobo aŭ laŭ peto de [[Pavel Miljukov|Miljukov]] plu ne enlasis al [[Rusio]] la elmigrintojn de la "malvenka" pensomaniero. [[Julius Martov|Martov]] kaj liaj proksimaj kamaradoj jam en majo, jam ĉe la koalicio, perdinte ĉiujn [[espero]]jn veni per lojala kaj natura vojo, estis devigitaj veturi tra [[Germanio]] en "sigelita vagono". |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Союзные правительства с соизволения, при одобрении или по просьбе Милюкова по‑прежнему не пускали в Россию эмигрантов «пораженческого» образа мыслей. Мартов и его ближайшие товарищи уже в мае, уже при коалиции, потеряв все надежды выбраться лояльным и естественным путем, принуждены были ехать через Германию в «запломбированном вагоне»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 306.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Soldata amaso ankoraŭ ne sukcesis aranĝi politikan reprezentadon. [[Oficiro]]j el la nombro de suboficiroj komencis iĝi "socialistoj" kaj multaj [[konstituci-demokratoj|konstituci-demokrataj]] [[advokato]]j kaj aliaj profesioj kun epoletoj sur ŝultroj nun estis prezentantaj soldatan amason, kiel [[socialistoj-revoluciuloj]] aŭ senpartiuloj. Energiaj suboficiroj klopodis unuigi ilin por solide prezenti "voĉon de la aganta [[armeo]]", almenaŭ por burĝa gazetaro. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Солдатская масса еще не справлялась с политическим представительством. Офицеры же из прапорщиков потянулись в «социалисты», и многие кадетские адвокаты и прочие профессии с погонами на плечах сейчас представляли солдатскую массу под видом эсеров или беспартийных. Было много фронтовиков. Энергичные прапорщики старались объединить их, чтобы солидно представить «голос действующей армии», по крайней мере для буржуазной прессы<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 328.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = "Avino" — [[Jekaterina Breŝko-Breŝkovskaja|Breŝkovskaja]] finis finfine sian triumfan marŝon — laŭ floroj, inter jubilantaj popolaj amasoj — de [[Siberio]] al [[Peterburgo]]. De stacidomo kun honora gardistaro forme de [[Kerenskij]], [[Nikolaj Vissarionoviĉ Nekrasov|Nekrasov]], [[Nikolaj Ĉĥeidze|Ĉĥeidze]] ŝi veturis al la Tavrida palaco. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = «Бабушка» — Брешковская закончила наконец свое триумфальное шествие — по цветам, среди восторженных толп народа — из Сибири в Петербург. С вокзала с почетным конвоем из Керенского, Некрасова, Чхеидзе она проехала в Таврический дворец<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 328.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Fjodor Dan|Dan]] estis inter la plej grandaj figuroj de la rusa revolucio. Tio estas unu el la plej elstaraj agantoj de la rusa laborista movado kaj de la eventoj de 1917. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Дан — это одна из наиболее крупных фигур русской революции. Это один из самых выдающихся деятелей как русского рабочего движения, так и событий 1917 года<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 329.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri milito kaj paco] [...] se ĉiuj [[bolŝevisto]]j estus kundividantaj vidpunktojn de [[Lev Kamenev|Kamenev]], almenaŭ dum la unua jaro de la [[revolucio]], do ankaŭ mi estus bolŝevisto, kaj ĉe tio maldekstra. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] если бы все большевики разделяли взгляды Каменева, по крайней мере в течение первого года революции, то я также был бы большевиком, и притом левым<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 330.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Partopreno de [[Georgij Pleĥanov|Pleĥanov]] en la eventoj de 1917 limiĝis je liaj kontribuoj al la eta, malmulte legata kaj tute neinflua gazeteto "Unueco". Liaj samopiniuloj konsistigis malgrandan grupon, ne reprezentitan en la [[Petrograda Soveto|Soveto]] ĝuste pro ĝia kompleta mizero... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Участие Плеханова в событиях 1917 года ограничилось его писаниями в крошечной, малочитаемой и совершенно невлиятельной газетке «Единство». Его единомышленники составляли небольшую группу, не представленную в Совете именно ввиду ее полной ничтожности…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 335.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Noticoj pri la revolucio (Volumoj 3–4)]] * [[Noticoj pri la revolucio (Volumoj 5–7)]] == Referencoj == [[Kategorio:Noticoj pri la revolucio|1]] b4jcfk5c3wvj1ahglkd2bjmojkq5l6n 0 13841 54026 53925 2026-11-01T14:31:18Z RG72 415 54026 wikitext text/x-wiki '''Redaktata! [[Uzanto:RG72|RG72]] ([[Uzanto-Diskuto:RG72|diskuto]]) 06:08, 8 okt. 2026 (UTC)''' {{Verko |aŭtoro= [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |nomo= Noticoj pri la revolucio (Volumoj 3–4) |koloro= |dosiero= Суханов Н.Н. Записки о революции. Том 3.jpg |vikipedio= |komunejo= |komunejokat= |vikivortaro= |vikinovaĵoj= }} '''Noticoj pri la revolucio''' (ruse: Записки о революции) estas verko de sovetia, rusia politikisto, revoluciulo [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]], eldonita en 1922–1923 je 7 volumoj. == Citaĵoj == {{Citaĵo |teksto = [pri reveno de Lenin al Rusio] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Большевики, умея вообще блеснуть организацией, стремясь всегда подчеркнуть внешность, показать товар лицом, пустить пыль в глаза, без лишней скромности, без боязни утрировки, видимо, готовили самый настоящий триумф<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 5.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Каждому понятно, что германские власти, идя в данном случае навстречу интересам русских граждан, преследовали при этом исключительно свои собственные интересы: они, конечно, спекулировали на том, что русские интернационалисты в условиях революции расшатают устои российского империализма, а затем оторвут Россию от грабителей союзников и толкнут ее на сепаратный мир…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 5.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ленин вообще очень хороший оратор — не оратор законченной, круглой фразы, или яркого образа, или захватывающего пафоса, или острого словца, — но оратор огромного напора, силы, разлагающий тут же, на глазах слушателя, сложные системы на простейшие, общедоступные элементы и долбящий ими, долбящий, долбящий по головам слушателей до бесчувствия, до приведения их к покорности, до взятия в плен<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 11.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Grigorij Zinovjev]] apud Lenin] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Достаточно яркая звезда, он решительно не светился в присутствии ослепительного большевистского солнца<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 11.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Впоследствии, года через полтора, слушая главу правительства, уже приходилось жалеть о бывшем ораторе, «безответственном» агитаторе и демагоге. За это время, превратившее Ленина из демагога и бунтаря в государственного человека, в защитника устоев, в охранителя собственного благоприобретенного хозяйства и казенного достояния, — за это время вынесенной нечеловеческой работы Ленин‑оратор совершенно выветрился, выдохся, вылинял до тривиальности, утратив и силу, и индивидуальность. Его речи стали похожи одна на другую как две капли воды. Они все стали на одну тему с ничтожным разнообразием вариаций. Слушая главу государства, я на вопрос одного репортера о впечатлении как‑то ответил: в арифметике это называется смешанная периодическая дробь — одна фраза новая, три старых, затем опять одна новая и снова три старых и т. д. Много слов, бесконечные повторения, незначительное содержание… Но все это пришло потом, под бременем власти. В те же времена Ленин умел потрясать своим сильным словом, своим ораторским воздействием<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 11.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ленин определенно и резко отгораживался от Совета и решительно отбрасывал его целиком во враждебный лагерь…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 12.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Почему‑то, насколько помню, Ленин не употреблял термина «Учредительное собрание». Едва ли это была дипломатия. Сейчас Ленин был еще совершенно свеж, абсолютно свободен и чужд всяких дипломатических соображений: он еще чувствовал себя за границей, где не было вокруг никакой реальной сферы политической работы, не было никаких объектов воздействия и было естественно — что на уме, то и на языке<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 13.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Aprilaj tezoj]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Система же Ленина в сфере государственного права была громом среди ясного неба не для одного меня. Ни о чем подобном никто из внимавших учителю в зале Кшесинской доселе и не заикался. И понятно, что всеми слушателями, сколько‑нибудь искушенными в общественной теории, формула Ленина, выпаленная без всяких комментариев, была воспринята как чисто анархистская схема. Ибо, во‑первых, Советы рабочих депутатов [...] доселе не мыслились сами по себе, как государственно‑правовой институт [...] Во‑вторых, между классовыми боевыми органами, рабочими Советами, не существовало ни сколько‑нибудь прочной связи, ни самой примитивной конституции; «правительство Советов» при таких условиях звучало как ''полнота власти на местах, как отсутствие всякого вообще государства, как схема «свободных» (независимых) рабочих общин''… К тому же о крестьянских Советах Ленин ничего не говорил [...]<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 13.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Aprilaj tezoj]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ощущение было такое, будто бы в эту ночь меня колотили по голове цепами. Ясно было только одно: нет, с Лениным мне, дикому, не по дороге…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 15.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Aprilaj tezoj]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] в начале речи Ленин определенно заявил и даже подчеркнул, что он выступает от себя лично, не сговорившись со своей партией. Большевистская секта продолжала пребывать в недоумении и растерянности. [...] Ленина поддержала одна (недавняя меньшевичка) Коллонтай, отвергавшая единение с теми, кто не может и не желает совершать социальную революцию!.. Эта поддержка не вызвала ничего, кроме издевательств, смеха и шума. [...] Ленин не воспользовался заключительным словом докладчика и, кажется, куда‑то исчез. Таково было его обыкновение, для него характерное. Ленин превосходно излагал заранее разработанные темы и хорошо продуманные мысли, но он избегал «рукопашной», он редко отвечал на сделанные в упор возражения и запросы, предоставляя расхлебывать кашу другим…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 17.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri reveno de Lenin al Rusio] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ленин обстоятельно изложил факты. Когда все средства добиться проезда через союзные страны были исчерпаны, швейцарские социалисты вошли на этот счет в сношения с германскими властями. Все переговоры вел секретарь швейцарской партии Фриц Платтен<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 17.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Вместе с тем русские социалисты потребовали, чтобы при проезде им было предоставлено право экстерриториальности, чтобы не было никакого контроля паспортов и багажа, чтобы ни один германский чиновник не имел права входа в вагон; состав же самих пропускаемых через Германию эмигрантов всецело находился на усмотрении самих русских. В числе восьмидесяти человек, приехавших с Лениным, были, действительно, не только большевики, но и представители других партий и течений… Эмигранты имели свою провизию и трое суток не выходили из вагона, следовавшего под контролем трех германских офицеров. Поезд лично сопровождал Платтен — на случай необходимости сношений с внешним миром. Однако германские власти со своей стороны потребовали, чтобы русские во время проезда не вступали ни в какие сношения с какими бы то ни было частными лицами. Своих «друзей» и «агентов» германское правительство опасалось вполне основательно: оно отлично знало, что эти люди ему такие же «друзья», как и русскому империализму, которому их старались «подсунуть» немецкие власти, держа их на почтительном расстоянии от своих собственных верноподданных<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 17—18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Милюков потом опровергал: никаких препятствий к проезду через Англию не было, заявлял он. Ленин не пожелал, и не позаботился сам, предпочитая проезд через Германию<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ленин только тогда стал признавать Совет, когда он стал там полным господином, выкурив оттуда всякую оппозицию<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Мы не допускали, чтобы Ленин остался при своих «абстракциях». Тем более мы не допускали, чтобы этими абстракциями Ленин мог победить не только революцию, не только все ее активные массы, не только весь Совет, но чтобы он мог победить ими даже своих собственных большевиков. Мы жестоко ошиблись…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 19.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Aprilaj tezoj]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Из российских же большевиков, имеющих то или иное свое собственное имя, к Ленину открыто присоединилась одна Коллонтай. Затем через дня два‑три я обнаружил, что на стороне Ленина еще одна большевичка, Инесса Арманд<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 20.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Aprilaj tezoj]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Тезисы были опубликованы от личного имени Ленина: к нему не примкнула ни одна большевистская организация, ни одна группа, ни даже отдельные лица. И редакция «Правды», со своей стороны, сочла необходимым подчеркнуть изолированность Ленина и свою независимость от него<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 20.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ленин есть явление чрезвычайное. Это человек совершенно особенной духовной силы. По своему калибру — это первоклассная мировая величина. Тип же этого деятеля представляет собой исключительно счастливую комбинацию теоретика движения и народного вождя…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 21.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Если бы понадобились еще иные термины и эпитеты, то я не задумался бы назвать Ленина человеком гениальным, памятуя о том, что заключает в себе понятие гения. Гений — это, как известно, «ненормальный» человек, у которого голова «не в порядке». Говоря конкретнее, это сплошь и рядом человек с крайне ограниченной сферой головной работы, в каковой сфере эта работа производится с необычайной силой и продуктивностью. Сплошь и рядом гениальный человек — это человек до крайности узкий, шовинист до мозга костей, не понимающий, не приемлющий, не способный взять в толк самые простые и общедоступные вещи. [...] Таков, несомненно, и Ленин, психике которого недоступны многие элементарные истины — даже в области общественного движения<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 21.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ленин на практике, исторически был монопольным, единым и нераздельным главою партии в течение долгих лет со дня ее возникновения. Большевистская партия — это дело рук Ленина, и притом его одного. Мимо него на ответственных постах проходили десятки и сотни людей, сменялись одно за другим поколения революционеров, а Ленин незыблемо стоял на своем посту, целиком определял физиономию партии и ни с кем не делил власти<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 21.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] кроме Ленина, в партии не было никого и ничего. Несколько крупных «генералов» без Ленина — ничто, как несколько необъятных планет без солнца [...] В Первом Интернационале, согласно известному описанию, наверху, в облаках, был Маркс; потом долго, долго не было ничего; затем, также на большой высоте, сидел Энгельс; затем снова долго, долго не было ничего, и наконец, сидел Либкнехт и т. д. В большевистской же партии в облаках сидит громовержец Ленин, а затем… вообще до самой земли нет ничего<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 21.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] для большевистской массы непреодолимую притягательную силу имеет всякого рода радикализм и внешняя левизна, а естественной линией работы является демагогия<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 21.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Не подлежит никакому сомнению, что ни тогда, ни долгое время после большевистская партийная публика не отдавала себе ни малейшего отчета в том, куда приведет впоследствии вся ленинская схема и к чему она обяжет тех, кто в те времена подписался под ней. В те времена у людей, уже приявших тезисы, все же не было и мыслей ни об экономическом стихийном творчестве снизу, ни о социализме путем грабежа награбленного. Мало того: самый лозунг «Вся власть Советам!» — лозунг, имевший интереснейшую судьбу, — в глазах большевистской массы имел довольно невинный характер и совершенно не имел того смысла, какой в него вкладывал сам Ленин. Прежде всего, этот лозунг самими большевиками принимался за чистую монету и вовсе не служил в их глазах одним прикрытием полицейской диктатуры партийного Центрального Комитета. «Власть Советов» действительно понималась как власть большинства трудящихся, до которой Ленину уже тогда, несомненно, не было никакого дела<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 23.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Утопист и фантазер, витающий в абстракциях, Ленин — отличный реальный политик: первое — в большом, второе — в малом. «Зажечь Европу», открыть «всемирную социалистическую революцию», закрепить знамя социализма в России методами Ленина не удалось и не удастся. Но завоевать собственную партию, отменив всю свою собственную науку, Ленин сумел отлично, пользуясь всеми благоприятными обстоятельствами, призывая на помощь тени Бонапарта и Макиавелли…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 24.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Начиная с эпохи Всероссийского советского совещания, с самых последних чисел марта, начал обозначаться знаменательный перелом в настроении солдатских масс. Он знаменовал собой крах буржуазного наступления на демократию в решающей битве за армию и за реальную силу в государстве. С первых чисел апреля напряженность атмосферы стала уменьшаться и стал обозначаться исход борьбы, благоприятный для демократии<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 25.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Начиная с эпохи Всероссийского советского совещания, с самых последних чисел марта, начал обозначаться знаменательный перелом в настроении солдатских масс. Он знаменовал собой крах буржуазного наступления на демократию в решающей битве за армию и за реальную силу в государстве. С первых чисел апреля напряженность атмосферы стала уменьшаться и стал обозначаться исход борьбы, благоприятный для демократии<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 25.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = На заводах вместо склоки начались массовые торжественные братанья солдат и рабочих. В знак единения устраивались собрания. Социалистические газеты сначала запестрели резолюциями воинских частей о братской солидарности с рабочими; а затем, к половине апреля, вопрос о "рабочем и солдате" уже совершенно исчез со столбцов газет, знаменуя тем самым полную ликвидацию конфликта<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 27.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Насчет положения российских финансов Терещенко только что сделал самые красноречивые публичные сообщения. Оказывается, наш государственный долг приближается к 40 миллиардам рублей. Оказывается, по окончании войны нам придется платить одних процентов два с половиной миллиарда ежегодно. А ежедневный расход на войну составляет 54 миллиона рублей…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 31.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Мы уже знаем, как алкала и жаждала тогда правящая Германия сепаратного мира с Россией<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 41.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] лозунг «Долой Ленина — назад в Германию!» стал достоянием самых широких масс около середины апреля. Он стал крайне популярен среди мещан, делающих «общественное мнение», и не только пошел по казармам, но и по заводам<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 42.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = 14—16 апреля, все газеты облетела резолюция искони революционнейших матросов балтийского флотского экипажа, бывших на вокзале в качестве почетного караула: «Узнав что господин Ленин вернулся к нам в Россию, с соизволения его величества императора германского и короля прусского, — писали матросы (sic!), — мы выражаем свое глубокое сожаление по поводу нашего участия в его торжественном въезде в Петербург. Если бы мы знали… какими путями он попал к нам, то вместо восторженных криков "ура" раздались бы наши негодующие возгласы: "Долой, назад в ту страну, через которую ты к нам приехал"…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 43.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = По городу стали ходить толпы каких‑то людей, бурно требовавших ареста Ленина. [...] «Арестовать Ленина», а затем и «Долой большевиков» — слышалось на каждом перекрестке<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 43.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = 17 апреля в Петербурге состоялась грандиозная манифестация ''инвалидов'' которая произвела большое впечатление на обывателей… Огромное число раненых из столичных лазаретов — в повязках, безногих, безруких — двигалось по Невскому к Таврическому дворцу. Кто не мог идти, двигались в грузовых автомобилях, в линейках, на извозчиках. На знаменах были подписи: «Война до конца», «Полное уничтожение германского милитаризма», «Наши раны требуют победы»… Лозунги, изъятые из употребления масс, нашли себе пристанище на больничных койках. Искалеченные люди, несчастные жертвы бойни ради наживы капиталистов, по указке тех же капиталистов через силу шли требовать, чтобы для тех же целей еще без конца калечили их сыновей и братьев. Это было действительно страшное зрелище!.. Но главное, что мобилизовало инвалидов, это был тот же Ленин, С надписями и возгласами «Долой Ленина!» и т. п. — они пришли в Таврический дворец требовать ареста и высылки будущего диктатора. И в своих речах, в предъявленных требованиях они занимались главным образом Лениным…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 43—44.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Около того же времени началось движение среди военнопленных, добившихся улучшения своего быта в революционной России. Буржуазные крути по этому поводу широко демонстрировали свое патриотическое возмущение, то есть свой шовинизм и свою мстительность. Известно, как варварски содержались военнопленные в «цивилизованных» странах Запада и в Германии, и в «великих союзных демократиях». По примеру их и революционный министр Гучков издал приказ (11 апреля), в силу которого все лица и учреждения, ведавшие военнопленными, должны были дать отпор «их странным притязаниям, неумеренной требовательности, противоречащей самому понятию состояния плена»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 44.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = 5 или 6 числа Исполнительный Комитет постановил праздновать Первое мая по новому стилю, 18 апреля, вместе с пролетариатом Европы<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 45.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В создании эсеровской партии Чернов сыграл совершенно исключительную роль. Чернов был единственным сколько‑нибудь крупным ее теоретиком — и притом универсальным. [...] Без Чернова вообще не было бы эсеровской партии, как без Ленина не было бы большевистской, поскольку вокруг идейной пустоты вообще не может образоваться серьезная политическая организация. Но разница между Черновым и Лениным та, что Ленин не только идеолог, но и политический вождь, Чернов же только литератор. Ленин создал всю партию, а Чернов только некоторые, хотя и безусловно необходимые элементы ее…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 55.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri Nikolaj [[Avksentjev]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Это старый, честный и убежденный деятель эсеровской партии, без сомнения, мнящий себя революционером, социалистом и демократом. Тут никакой хитрости, дипломатии, посторонних мыслей и целей быть не может. Этот симпатичный в обращении человек — можно поручиться — не мог мудрствовать лукаво. По своим убеждениям, направлению, складу — это начитавшийся книг, размагниченный, тяготеющий к «народу», «патриотически» настроенный обыватель. По своим государственным и политическим способностям — это круглый нуль, без сучка и задоринки… Других у эсеров не было. Авксентьев же имел подходящую для «представительства» фигуру и прославленные ораторские таланты: его речи всегда напоминали мне красавиц с обложек и реклам мыла и табака<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 60.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Jurij Steklov]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Огромная ошибка Стеклова состояла только в том, зачем он делал тайну из своих дел о фамилии, зачем он допустил, чтобы товарищи узнали обо всем этом в порядке «разоблачения». Узнай об этом Исполнительный Комитет естественным путем, едва ли кто придал бы этому большее значение, чем придаются вообще людским личным слабостям… Но «сенсационное разоблачение» изменило дело. Разумеется, вся большая пресса подняла вой<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 68.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] началась земельная спекуляция. Кулаки, пользуясь паникой, начали скупать земли в качестве «крестьян». Имения на самых различных (конечно, почти всегда фиктивных) основаниях стали дробиться и доводиться в каждой своей части до предполагаемого пореформенного максимума. Стали заключаться массовые сделки с иностранцами, опять‑таки больше фиктивные. В общем, при таком положении вещей от земельного фонда через несколько месяцев должно было остаться немного<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 77.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Начались гибельные братания. Зарегистрированы случаи прямого неповиновения приказам. Некоторые части не пожелали выступить на передовые позиции для смены товарищей в окопах. Приказы предварительно обсуждаются в армейских организациях и на общих митингах. Об активных операциях в таких‑то частях не пожелали и слушать: говорят, мы будем вести только оборонительную войну и потому наступать не станем<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 83.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = «Новую жизнь» закрывал демократ Керенский со своим достойным тогдашним наперсником господином Пальчинским — закрывал в то время, когда Троцкий сидел в Петропавловке, а Ленин был в бегах. Потом закрывал Ленин со своим достойным прозелитом Троцким, — когда Пальчинский сидел в Петропавловке, а Керенский был в бегах. Но при всем этом, при всей своей непопулярности «Новая жизнь» была незаменимой трибуной, завидной для каждого журналиста и политика. Ее читали ''все''. Главное же — ее читали рабочие массы<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 91.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Экстренное дело поднял генерал Корнилов, подавший совету министров прошение об отставке. Причиной послужило известное нам заявление Исполнительного Комитета 21 апреля, гласившее: только Исполнительному Комитету принадлежит право распоряжаться солдатами, и каждое распоряжение о выходе воинской части на улицу должно быть отдано на бланке Исполнительного Комитета и т. д… Совершенно бесспорно: для командующего округом создавалось невыносимое положение. Ни один уважающий себя генерал не мог претерпеть его. Но ни у одного генерала вообще не было средств изменить это положение — кроме выхода в отставку.<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 125.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = …Митинги, предварительно оценивающие каждый приказ, случаи прямого неповиновения и отказы выступить на позиции; гибельные братания с неприятелем, который преследует при этом исключительно разведочные цели, пользуясь добродушием и доверчивостью русского человека… Как военные специалисты, они утверждали, что в военном деле имеются непреложные требования, непререкаемые правила, нарушение которых в корне уничтожает армию как боеспособную силу. И они заключали: так продолжаться не должно и не может; это гибель отечества, которую они при таких условиях не могут предотвратить и в которой они больше не в силах участвовать… Факты, сообщенные генералами, были глубоко печальны, а речи их были искренни. [...] они категорически утверждали, что из советских формул о целях войны, о войне без аннексий и контрибуций — проку не будет. ''Солдат не должен думать о целях''. Он должен сражаться и умирать ''независимо'' от цели. Только тогда армия будет крепка и боеспособна. Только тогда можно надеяться отстоять родину от врага. Военные люди не могли, а пожалуй, и не должны были рассуждать иначе<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 130.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Покушение было на Керенского. Но оно было устроено до крайности наивно и не могло иметь никакой связи с деятельностью политической организации…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 135.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Особенно неистовствовал «пионер российского марксизма», бывший социал‑демократ, потом радикал, потом националист, потом не знаю кто, но во всяком случае интереснейший тип и писатель — Петр Струве<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 136.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Вопрос о Дарданеллах и Армении, несомненно, разбивал буржуазию на группы с различными взглядами и интересами<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 139.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] известна постоянная тяжба между милитаристским по природе металлургическим капиталом, работающим по преимуществу казенными заказами, и «пацифистским» текстильным капиталом, который питается непосредственным народным потреблением. Правда, ''процесс'' войны питал достаточно все виды капитала. Но в ''результатах'' войны они были заинтересованы не одинаково. И наряду с империалистскими были нейтральные виды капитала и равнодушные группы капиталистов<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 139.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Крестьянством эсеры овладели неоспоримо и почти монопольно с самого начала. Конечно, это были правые эсеры, и овладели они хозяйственным мужиком — в действительности или в потенции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 140.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = На самые первые числа мая был, как известно, назначен в Петербурге крестьянский всероссийский съезд. [...] Ни буржуазные, ни «марксистские» партии почти не прикасались к этим представителям российского чернозема, среди которых была масса народнических интеллигентов, но было немало и деревенских кулаков, лавочников, различных кооператоров. [...] именно здесь собиралась главная сила российской общественности и революции. Именно эта, к сожалению, не переработанная, не «вымытая» капитализмом мелкобуржуазная «середина» была и остается хозяином русской земли и определяет в конечном счете ход событий. И она же служила ныне основным рычагом советской политики. Промежуточные «народнические» партии — энесы, трудовики и эсеры — это уже не буржуазия, а советские партии, это — лагерь не Мариинского, а Таврического дворца<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 140—141.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В Совете же рядом с самой партией эсеров стояли правые меньшевики, составляя с ними прочный и неделимый блок. Группа правых меньшевиков, как известно, княжила и володела эсеровской массой, у которой не было достаточно искусных собственных лидеров<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 141.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = «Народники» и правые меньшевики составляли прочное и устойчивое большинство Совета и всецело определяли его линию. Это были «ответственные» элементы в Совете, в частности, и в революции вообще<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 141.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Большевистской фракцией в Исполнительном Комитете и в Совете руководил умеренный Каменев<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 142.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] Всероссийская большевистская конференция Ее резолюции, принятые почти единогласно 140 делегатами, были не чем иным, как знаменитыми тезисами Ленина . Их приняли почти без поправок. То, что Плеханов назвал бредом, то, что для самих старых большевиков месяц назад было дико и смешно, стало ныне официальной платформой партии, не по дням, а по часам овладевающей российским пролетариатом. [...] Я считаю, что это было самой главной и основной победой Ленина, завершенной к первым числам мая<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 141.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] в конце апреля партия большевиков сильно муссировала и проводила на практике один немаловажный тактический лозунг: вооружение рабочих. По инициативе и по указу большевиков на столичных заводах возникали отряды Красной гвардии. [...] Исполнительный Комитет, а за ним и Совет, конечно, высказались против организации на заводах Красной гвардии. Я лично, против обычая, голосовал вместе с большинством. Красная же гвардия, немного пошумев, быстро захирела Большевики, кажется, не были особенно огорчены этим<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 142—143.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] все же армия не разлагалась, была боеспособна и представляла собой достаточную защиту от Вильгельма и Гинденбурга. Этот огромной важности факт необходимо констатировать и запомнить. Но несомненно было и то, что армия в это время ''бродила, кипела и переживала кризис''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 144.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Мы знаем, что наибольшее волнение в деревне вызывала опасность утечки, распыления земельного фонда. В лице бесчисленных ходоков, делегаций, телеграмм, резолюций — крестьянство, можно сказать, испускало непрерывные вопли о ''прекращении сделок на землю'' в законодательном порядке. Правительство оставалось глухо и немо<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 145.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Правительство стало все более напоминать пароходный винт, вертящийся в воздухе и не производящий никакой полезной работы. Оно становилось все более не нужным — объективно и в глазах народных масс<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 147.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Сепаратизм стал проявляться не только в бутафорско‑уездной форме, как плод естественного, но сравнительно легко устранимого недоразумения. Начался и достиг угрожающих пределов гораздо более серьезный — ''национальный и областной — сепаратизм''. Все, кому было не лень, стали требовать автономии, а иногда явочным порядком стали проводить ее. Революционную Россию хотели растащить по частям, как будто только царская нагайка и спаивала ее в государственное целое. Не только Финляндия заговорила об отделении, не только заговорили об этом на Кавказе, но и Украина, Крым, Сибирь стали кричать о том же. [...] все это были выдумки досужих интеллигентов, не знающих, что с собой делать на арене новой общественности<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 147.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = ''Временное правительство'' было совершенно бессильно. Оно царствовало, но не ''управляло'' и не могло управлять. Оно, по выражению Гучкова, не обладало «никакими атрибутами, какими вообще свойственно обладать всякой государственной власти»… Реальной силы и власти оно не имело никакой. [...] ''Вся полнота реальной силы и власти находилась в руках Совета''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 147—148.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Советское большинство не хотело власти и боялось ее. Но она была в его руках помимо его воли. И тогда оно принуждено было прилагать все свои силы к тому, чтобы передать правительству, чтобы положить к его ногам полноту своей власти. В этом и состояла «линия Совета»…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 148.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Массы широко развернули требования ''мира, земли и хлеба''. Правительство не могло и не хотело ничего этого дать. И Совет в этом споре, в этой тяжбе, в этой классовой борьбе стал на сторону правительства<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 148.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Массы единодушно продолжали требовать ''устранения Милюкова и Гучкова''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 149.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] Гучков действовал с совершенно непонятной и необычной скоропалительностью. Он не дожидался ни ответа Временного правительства на свое заявление, ни назначения нового военного министра, которому он был обязан сдать дела. Он ''сам'' назначил себе преемника по военному и морскому министерству, хотя — насколько известно — его должность не была наследственной, а его ведомство не было удельным княжеством. [...] Через несколько дней (4 мая) в совещании членов Государственной думы Гучков к сказанному письму добавил: "Я ушел от власти потому, что ее просто не было [...] Отставка Гучкова не вызвала больших сожалений. [...] Все хорошо понимали: либо коалиция, либо Гучков. [...] Какие цели преследовал своей отставкой сам Гучков, остается неясным"<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 156—157.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Pavel Milukov]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] этот человек, которого надо было бы назвать кадетским Лениным, если бы он не был профессором [...]<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 165.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Знакомые колючие глаза, знакомые волнистые волосы, но незнакомая бородка… Ба! Это — Троцкий<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 171.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = С появлением на свет божий коалиционного правительства события замедлили темп, утратили прежнюю головокружительность<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 174.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = С мая по октябрь проходили огромные события, но революция ''не меняла фаз'' и составила единый период. Линия развития событий была в этот период пряма, как стрела. И две попытки переломить ее, свернуть ее в сторону пробили бреши в этой прямой, завязали на ней узлы, но не изменили ее направление: революция немедленно и легко возвращалась в прежнее русло и после ''июльских дней'', и после ''корниловщины''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 174.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Кто видел политику «коалиции», тот видел и успехи Ленина. Ибо это были две стороны единой медали. И в среде подлинных революционеров, в лагере действительных работников пролетарской классовой политики говорили уже с начала мая: «Большевистский крот, ты славно роешь!»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 175.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = И кадеты, стало быть, уже, по существу дела, не могли быть по‑прежнему правительственной партией. Они были оставлены ходом вещей ''позади'' официальной власти. Они стали ''оппозицией'' справа. Они стали официально реакционной, контрреволюционной силой. И дифференциация внутри кадетской партии ныне выражалась извне уже в степени оппозиции ''правительству''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 175.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Кадеты — это была крупная буржуазия с услужающими ей слоями либеральных профессий. Удельный вес этой партии был, конечно, очень велик<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 176.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Самой большой партией, однако, тогда были, как известно, ''эсеры''. Это была мелкобуржуазная демократия — мужик, лавочник, кооператор, разночинец, «третий элемент», огромные массы неимущей интеллигенции, расшевелившихся обывателей, встрепенувшихся межеумков. Интеллигентные эсеровские группы, очень громко кричавшие «земля и воля», опирались в городах на толстый слой землеробов‑солдат и даже рабочих, недостаточно выварившихся в фабричном котле. А в деревне монопольный эсеровский лозунг уже монополизировал все крестьянство… [...] И вот эта самая большая, самая могучая партия революции в лице своего большинства всем своим весом, и на словах, и на деле оказывала новому правительству свое доверие и поддержку…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 176.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Вообще в нашей мужицкой стране эта мужицкая партия заняла свое законное место и, казалось, уже заложила основы своего будущего господства. Выросши к началу коалиции подобно огромному снежному кому, она в это время стала последним криком моды и стала далеко переливаться за свои естественные границы, захватывая сферы, совершенно не свойственные ни «социалистам», ни «революционерам». В самую большую партию потянулись и иные темпераментные крупные буржуа, и иные экспансивные либеральные помещики, а за популярнейшим Керенским, новым военным министром, в эсерство стали переходить компактные массы военных людей, кадровых офицеров и… даже генералов. Из сих последних каждый, надо думать, без колебаний собственноручно пристрелил бы или отдал бы палачу любого встречного, в ком он заподозрил бы социалиста‑революционера — два с небольшим месяца тому назад. Но — боже мой! — чего не сделают с человеком «общественное мнение» и бескорыстная преданность долгу!<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 176.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В партии эсеров, самой большой и самой могучей, образовалось тогда два центра — более правый и более левый. Одним был Керенский, другим Чернов. Кроме того, далеко налево, на отлете, был крошечный центрик в лице большевистствующего Камкова<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 177.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Увы! Вожди эсеровских мелкобуржуазных масс оказались верными природе своей партии. Дряблые, политически безличные, застрявшие между могучими жерновами капиталистического общества, они растерялись среди головокружительных событий и не понимали их смысла. [...] Когда массы увидели воочию, что вожди не ведут вперед, что вожди не способны, что вожди изменяют, тогда мелкобуржуазная государственность масс превратилась в мелкобуржуазную стихию. И, сломя голову, те же массы бросились в открытые объятия большевиков<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 177.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Партия эсеров была тогда самой большой и могучей. Но это был колосс с глиняной головой<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 177.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[menŝeviko]]j en 1917] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В организациях уже к началу мая числилось до 45 тысяч членов. Разумеется, при таких условиях меньшевистская партия была тогда огромной силой. Но ее львиная доля была приобретена, конечно, за два с небольшим месяца революции, главным образом за счет наплыва случайного и, во всяком случае, неиспытанного элемента<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 178.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Меньшевистско‑эсеровско‑либеральный блок был окончательно оформлен. Меньшевики, подобно эсерам, окончательно и официально стали правительственной партией…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 179.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri reveno de famaj revoluciuloj el Eŭropo] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Вслед за Лениным все они спустя более месяца приехали через Германию в запломбированном вагоне. С начала революции прошло уже больше двух месяцев, но путь в Россию «нежелательным эмигрантам» был все еще закрыт<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 179.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Мартов, родоначальник меньшевизма, его несравненный, почти монопольный идеолог, его самый авторитетный и популярный вождь, уже не был ныне лидером своей партии. Мещанские идейки и их выразители увели от Мартова меньшевистскую партию – увели далеко, ни больше ни меньше как в стан классовых врагов, в лагерь буржуазии. С Мартовым осталась лишь небольшая группка. Это была катастрофа. Она не поколебала Мартова. На своей позиции, с небольшой группкой он оставался без старой меньшевистской партии до Октября. С Октября началось обратное завоевание Мартовым меньшевистской партии. Через год после Октября Мартов вернулся в свое обычное состояние и снова стал общепризнанным вождем меньшевизма. По было поздно…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 181.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Подвизавшийся тогда наряду с Мартовым Троцкий, несмотря на всю свою эффектность, не производил и десятой доли того впечатления и казался не более как подголоском. В те же времена Мартов обнаружил и свои ''ораторские'' свойства. Эти свойства Мартова довольно оригинальны. У него нет ни малейших ''внешних'' ораторских данных. Совершенно не импозантная, угловатая, тщедушная фигурка, стоящая по возможности в полоборота к аудитории, с несвободными, однообразными жестами; невнятная дикция, слабый и глуховатый голос, охрипший в семнадцатом году и остающийся таковым доселе; негладкая вообще, отрывающая слова, пересыпанная паузами речь; наконец – абстрактное изложение, утомляющее массовую аудиторию. Таким Мартова слышали и такое сохранили от него впечатление десятки тысяч людей. Но все это совсем не мешает Мартову быть замечательным оратором. Ибо о свойствах человека надлежит судить не по тому, что он обычно делает, а по тому, что он умеет сделать. А Мартов‑оратор, конечно, умеет заставить забыть о всех своих ораторских минусах<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 182.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Наша заграничная, нелегальная, социал‑демократическая пресса, числившаяся «за бортом» русской публицистической литературы, выдвинула целую группу первоклассных писателей – Плеханова, Мартова, Троцкого, пожалуй, Ленина. Все они, конечно, должны стать в первый ряд в истории нашей публицистики. По едва ли не Мартову надо предоставить среди них пальму первенства. Ибо никто, как он, так не ''владеет'' пером в полном смысле этого слова, никто не является таким полным его господином, не распоряжается им так, по своему полнейшему произволу, умея, когда нужно, придать ему и блестящее остроумие Плеханова, и ударную силу Ленина, и изящную законченность Троцкого. Мартов – первоклассный литератор, божьею милостью…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 182.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Мне посчастливилось на моем веку встречать немало замечательных современников — представителей науки, искусства, политики с мировыми именами. Но никаких сомнений у меня ни на минуту возникнуть не может: Мартов — самый умный человек, какого я когда‑либо знал<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 183.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Но оставались, к несчастью, еще большевики. Это был, впрочем, также, во‑первых, заведомый урод, а во‑вторых, урод, стоящий вне семьи, вне «общества», о котором неприлично и не стоит говорить. Так утешалась в те времена верная коалиции пресса, думая, что она отмахивается от шайки злоумышленников, а не от непреложного хода истории…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 186.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Прежнего делового настроения, прежней интенсивности в работе (не говоря о прежнем пафосе) уже не осталось и следа. Обычно в заседании едва‑едва был налицо самый минимальный кворум. Зазвать, загнать товарищей в заседание стоило огромного и чем дальше, тем большего труда. Гораздо более людно и оживленно было в это время в соседнем буфете, где кормили уже несравненно хуже и только «своих», но где было теперь гораздо больше благообразия… Открытие заседаний запаздывало на два часа и больше. То Чхеидзе сидел одиноко на своем месте, позванивания колокольчиком и грозя, что он вот‑вот откроет заседание: то исчезал президиум, и кучки членов толпились в ожидании, зевая, вяло переговариваясь, уткнувшись в газеты и по временам выражая нетерпение<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 190.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] Троцкий уже начал широко митинговать и находился в поисках литературного органа. В Исполнительном Комитете на сером, тоскливом фоне он не вызвал большого к себе интереса и еще меньше сам обнаруживал интереса к центральному советскому учреждению. [...] Про него, не примкнувшего к большевистской партии, уже ходили неопределенные слухи, что будто бы он «хуже Ленина»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 190.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = С той поры как над головой Церетели окончательно воссияла благодать Мариинского дворца, он стал, можно сказать, официально тем, чем он и раньше был фактически: он стал ''комиссаром Временного правительства при Исполнительном Комитете''. И вся его деятельность, вся его роль, все его стремления сводились к тому, чтобы превратить Совет с его Исполнительным Комитетом в аппарат поддержки Временного правительства – «до Учредительного собрания»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 191.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = А 14 мая был опубликован «приказ» Керенского по армии — о ''наступлении''. Собственно, это еще не был боевой приказ, а только подготовительная официальная прокламация… «Во имя спасения свободной России, — говорил в ней Керенский, – вы пойдете туда, куда поведут вас вожди и правительство. Стоя на месте, прогнать врага невозможно. Вы понесете на концах штыков ваших мир, правду и справедливость. Вы пойдете вперед стройными рядами, скованные дисциплиной долга и беззаветной любви к революции и родине»… Прокламация написана с подъемом и дышит искренним «героическим» пафосом. Керенский, несомненно, чувствовал себя героем 1793 года. И он, конечно, был на высоте героя Великой французской революции, но – не русской…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 197.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [majo 1917] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Керенский проявлял в то время изумительную деятельность, сверхъестественную энергию, величайший энтузиазм. Он, конечно, сделал все, что было в человеческих силах<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 197.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Керенский, одевший взамен пиджака в бытность министром юстиции темно‑коричневую куртку, теперь сменил ее на светлый элегантный военного типа «френч». Чуть ли не все лето у него болела рука и, в черной повязке, придавала ему вид раненого героя. Что было у него с рукой — не знаю: я уже давно не разговаривал с Керенским. Но именно в таком виде помнят его десятки и сотни тысяч солдат и офицеров, к которым он — от Финляндии до Черного моря — обращался со своими пламенными речами<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 197.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] Керенский говорил все о том же и все с тем же огромным подъемом, с неподдельным, искренним пафосом. Он говорил о свободе, о земле, о братстве народов и о близком светлом будущем страны. Он призывал солдат и граждан отстоять, завоевать все это с оружием в руках и оказаться достойными великой революции. И он указывал на самого себя как на залог того, что требуемые жертвы будут не напрасны, что ни одна капля крови свободных русских граждан не прольется ради иных, посторонних целей<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 197.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Агитация Керенского была (почти) сплошным триумфом для него. Всюду его носили на руках, осыпали цветами. Всюду происходили сцены еще невиданного энтузиазма, от описаний которых веяло легендами героических эпох. К ногам Керенского, зовущего на смерть, сыпались Георгиевские кресты; женщины снимали с себя драгоценности и во имя Керенского несли их на алтарь желанной (неизвестно почему) победы…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С.198.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = 28 мая, была опубликована пространная декларация американского президента Вильсона за которым, как известно, справедливо упрочилась слава не то что идеалиста, а, можно сказать, человека не от мира сего, можно сказать — всех скорбящих радости. Декларация эта, преисполненная беллетристики, или, попросту, глупой и отвратительной болтовни, не прибавляет к содержательным англо‑французским документам ничего нового<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 201.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Итальянское правительство именно в эти же дни объявило всю Албанию «независимой и находящейся под протекторатом Италии». То есть, выслушав предложение русского революционного правительства о мире без аннексий, оно безотлагательно совершило аннексию и продолжало вести войну. Этого не выдержали даже наши министры‑социалисты. Они были недовольны, решительно недовольны. Что из этого вышло, мы увидим в дальнейшем… Впрочем, и сейчас ясно, что из аннексии вышла аннексия, а из недовольства Церетели и Чернова ничего не вышло<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 201.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Кроме большевиков, все сколько‑нибудь заметные интернационалисты прямо или косвенно обвинялись в услужении немцам или в сношениях с германскими властями<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 202.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [..] ''разгрузка Петербурга''. Именно в это время был поставлен и муссировался на всех перекрестках вопрос об эвакуации из столицы львиной доли всей ее промышленности, а вместе с тем и петербургского пролетариата… Несомненно, план такой разгрузки имел за себя очень многое. Оторванный (на полторы тысячи верст) от сырья и топлива, увеличивший за войну свою индустрию в три раза, поглощавший для ее питания целую треть подвижного состава наших расстроенных железных дорог, Петербург, несомненно, был классическим образцом нерационального, анархо‑капиталистического распределения производительных сил в стране и действительно требовал разгрузки<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 220.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Персонально массы губернаторов были, правда, уволены и заменены — под названием «губернских комиссаров» — местными тузами и воротилами из земцев и городских голов. Но кое‑где губернаторы старого строя еще продолжали «работать» — вместе со старой черносотенной полицией. Вице‑губернаторы же почти все продолжали состоять на службе Ненавистные земские начальники уже при Чернове и Церетели по закону о местном суде от 9 мая ''были лишены судебных функций''. Но они ''существовали'' и в количестве многих тысяч продолжали получать жалованье…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 221.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Что‑то говорили одно время о реформе старого Сената. Но реформа ограничилась тем, что Керенский в бытность свою министром юстиции назначил в Сенат нескольких левых адвокатов. В числе их был, между прочим, Н. Д. Соколов, которому его старый приятель Керенский вместо поста товарища или (в коалиции) министра уготовил эту почетную ссылку. Это было при Милюкове — Гучкове. А при Церетели — Чернове, когда Соколов явился в заседание Сената в черном сюртуке, то «первоприсутствующий» попросил его удалиться, ибо на его рукавах не красовалось старых сенаторских эмблем. Соколов отказался нацепить на себя царские знаки, и на том его сенаторская карьера закончилась<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 222.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = С первых же чисел мая начались недоразумения с Финляндией, которая требовала законных прав на «самоопределение». «Речь» и ее подголоски затянули песню на тему о великодержавности России и о неблагодарности Финляндии. Но и Керенский, со своей стороны, также поспешил объявить финнам, что их судьбу может решить только Всероссийское Учредительное собрание. Керенский даже не прибавил — по соглашению с сеймом, — хотя в Учредительном собрании Финляндия, разумеется, не могла быть представлена. Вместе с тем государствоведы разъясняли, что между Россией и Финляндией существовала просто‑напросто личная уния, которая ныне была ликвидирована низложением Николая. А стало быть, независимость Финляндии была не только бесспорным правом, но, можно сказать, совершившимся фактом. Позиция Керенского и всего кабинета была явно реакционной… 14 марта прежние лидеры Совета провозгласили независимость Польши из Таврического дворца; нынешние министры из Мариинского не смогли поддержать достоинство демократии простым согласием даже на независимость Финляндии<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 222.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Керенский опубликовал относящийся к этому документ под названием Декларация прав солдата. Правда, со стороны большевиков и этот документ был встречен в штыки Но это была демагогия без разума. На деле Керенский декларировал хартию еще невиданных в истории солдатских вольностей. В ней не было выборности начальства, на что упирали большевики. Но в ней было все от демократизма, что только может выдержать армия как таковая. А по правде сказать, даже не так: в декларации этой было столько идеализма, сколько ''не может вынести'' боевая армия. И большевики это знают лучше всех других. Когда им пришлось строить новую, собственную армию, они были вынуждены выкурить из нее львиную долю добытого при Керенском демократизма…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 222.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Эксцессов на самом деле было много, может быть, стало больше, чем прежде. Суды Линча, разгромы домов и магазинов, насилия и глумления над офицерами, над провинциальными властями, над частными лицами, самоличные аресты, захваты и расправы ежедневно регистрировались десятками и сотнями. В деревне участились поджоги и погромы усадеб. Крестьяне начинали по‑своему «регулировать» землепользование, запрещали порубки лесов, угоняли помещичий скот, брали «под контроль» хлебные запасы и не давали вывозить их к станциям и пристаням. Особенно нашумел в первой половине мая грандиозный разгром имения одного большого барина в Мценском уезде. Немало эксцессов наблюдалось и в рабочей среде — над заводской администрацией, владельцами и мастерами. Даже в самом Петербурге произошел в конце мая скандал на Трубочном заводе и был с восторгом подхвачен уличной печатью. Но больше всего «нарушали порядок и государственную жизнь», конечно, разгулявшиеся солдаты. Среди бездействующих столичных и провинциальных гарнизонов, в атмосфере неслыханной свободы, военная дисциплина, разумеется, пала. [...] Солдаты текли по деревням из тыла и фронта, напоминая великое переселение народов. А в городах они переполняли и разрушали трамваи, бульвары, заполняли все общественные места. Там и сям сообщали о пьянстве, бесчинстве, буйстве<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 224—225.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Обыватель тосковал, собственно, о чувстве ''«законности»'', о добровольном подчинении каким‑то единообразным, общеполезным нормам, вместо которых были налицо самочинство и личный и групповой произвол. ''Такого'' «закона» не было именно потому, что не было ''власти''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 225.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ведь губернские, как и прочие, правительственные комиссары не могли предпринять решительно ничего, кроме апелляции к Советам просьб о «содействии». Все эти комиссары были простой фикцией, простыми марионетками, которым на местах, не в пример центру, Советы далеко не всегда ''передоверили'' власть. В центре власть была политическая, а на местах — только ''административная''. И конечно, она целиком или почти целиком принадлежала тем, у кого была в руках реальная сила, то есть местным Советам рабочих и солдатских депутатов. Без них правительственные комиссары были пустым местом, наличия которого никто не замечал. Весь «порядок», какой бы он ни был в то время, поддерживался властью Советов, расположившихся повсюду в провинции в губернаторских домах<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 226.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Одна известная пароходная фирма в те же недели объявила локаут рабочим и служащим, которые требовали прибавок в общей сумме на 36 тысяч рублей; прибыль же фирмы в том году составила 21/2 миллиона рублей… Без комментариев ясно, как воспринимались рабочими массами крики о «самоограничении» со стороны буржуазных газет и советских лидеров<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 228.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] 95 процентов железнодорожных рабочих получали в то время меньше 100 рублей в месяц; это было явно ниже всяких жизненных минимумов<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 228.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = А в Совете солдаты по‑прежнему были настроены весьма «патриотически»: они, кстати сказать, более всех других были забронированы от посылки на фронт…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 229.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Расформирования непокорных боевых частей шли и в других местах тысячеверстного фронта. Не желающие идти в наступление открыто объявлялись то там, то сям. Расформирование таких частей сопровождалось иногда крупными недоразумениями. Так, при расформировании «некоторых небоеспособных дивизий» на румынском фронте (донесение генерала Щербачева от 27 мая) пришлось прибегнуть к силе и послать одни части против других. Такого рода беспорядки на фронте, несмотря на общий успех агитации Керенского, делали успех наступления весьма сомнительным. Невыносимая усталость и стихийная тяга домой находили все большую опору в заработавшей солдатской мысли, которая ставила роковые вопросы и требовала оправдания войны<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 230.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В конце мая с балкона редакции «Новой жизни», выходившего на Невский, мы однажды наблюдали странную манифестацию. Ее голова и хвост терялись вдали, манифестация растянулась чуть не на версту. В ней шли рядами пожилые люди, одни мужчины в сомнительно‑солдатской форме. Шли они вяло, опустив головы, в необычном глубоком и мрачном молчании. Никаких знамен при них не было, но были убогие значки с надписями: «Деревня без рабочих рук!», «Наша земля не засеяна!», «Мы не можем добыть хлеба для рабочих!», «Наши семьи голодны в деревне!», «Пусть сражаются молодые!»… Это были солдаты старше 40 лет. Они уже давно, но безуспешно требовали демобилизации. И сейчас эта мрачная манифестация, неизвестно кем организованная, говорила о том, что они начинают терять терпение…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 230.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] местные Советы в иных местах стали заявлять: за полной бесполезностью и вредностью официальных правительственных комиссаров и прочих агентов мы отныне перестаем с ними считаться и окончательно закрепляем существующее у нас положение вещей, то есть формально берем местную административную власть в свои руки. Это произошло во второй половине мая в разных концах России [...] Это называлось в то время на языке буржуазной прессы — объявлять независимую республику. [...] усилиями Исполнительного Комитета «республики» скоро ликвидировались<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Самым громким делом о независимой республике было ''кронштадтское'' дело… Кронштадт уже давно был бельмом на глазу не только у буржуазии, но и у Исполнительного Комитета. Традиционный очаг революции еще при царе, он ныне считался гнездом большевизма<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Остальных министров я не слышал: я отправился в соседний театр, на концерт из произведений Вагнера. Это было впервые за все годы войны. Отвратительный, бессмысленный шовинизм лишил нас на все это время даров гениального немца. И после такого поста никакие силы меня не могли удержать от этого концерта. Публика чувствовала и держала себя на нем, как на святом празднике…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 234.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [fine de majo 1917] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] Ленин держался в те времена совершенно исключительным способом, как никто больше, — держался большим аристократом. Его никто никогда не видел ни в советских заседаниях, ни в кулуарах; он по‑прежнему пребывал где‑то в подземельях, в тесных партийных кругах. А когда являлся в собрания, то требовал слова вне очереди, нарушая порядок дня<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 48.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Троцкий и Луначарский, как известно, не были в то время членами большевистской партии. Но эти первоклассные ораторы уже успели стать популярнейшими агитаторами в течение двух‑трех недель. Успехи их начались, пожалуй, с Кронштадта, где они гастролировали очень часто<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 236.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Большевики же, Ленин и Зиновьев, при поддержке рабочих‑ораторов впервые развернули здесь свой лозунг «рабочего контроля». Схема, предлагаемая большевиками, была неясна, неполна, неубедительна, эклектична и противоречила марксизму; большевикам пришлось потом долго изживать принципы этой схемы или, точнее, ее беспринципность. [...] вся схема носит на себе печать мелкобуржуазного анархизма. В ней проектируется, в сущности, не что иное, как захват отдельных предприятий группами занятых в них рабочих (с привлечением «не отошедших от дела» хозяев), то есть намечается создание рабочих коммун, налаживающих между собою обмен и самоснабжение. В этой схеме не было ни грана ни марксизма, ни того, что пришлось проводить самим большевикам в эпоху их относительной государственной зрелости…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 237—238.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Керенский в это время пожинал лавры в Москве. К улицам, по которым он проезжал, сбегались толпы. Его автомобиль забрасывали цветами. Керенский, стоя в нем, раскланивался с «народом». Он был на вершине своей популярности. Он был героем и предметом обожания — для обывателей и межеумков… В это время Ленин твердой стопой проходил ступень за ступенью, все дальше, все выше, закрепляя каждый свой шаг сталью пролетарских рядов, опираясь на единственный незыблемый базис революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 239.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Буржуазия, со своей стороны, действовала дружным единым фронтом: все бывшие октябристы и националисты, все старые бюрократы и черносотенцы внимали призывам ''«Нового времени»'' голосовать ''за кадетов''. [...] И наконец, в самые дни выборов буржуазная пресса завопила: «Голосуйте за кого хотите, но только не за большевиков»…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 239—240.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Горький не желал политики, не переносил ее в таких дозах. Он требовал культуры, быта, общих горизонтов, философии, истории… [...] Горьким владели сомнения. И они вытекали неизбежно из той обстановки, которая окружала его. Горький с утра до вечера вращался в кругах буржуазно‑обывательской интеллигенции — ученых, художников, писателей. На Горького, как всегда, набрасывались ''все слои'' общества, борясь за него и желая иметь его своим. По роду же своей деятельности он по преимуществу имел дело именно с этой перепуганной интеллигенцией, которая взялась за него вплотную<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 240—241.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = По части разрушения промышленности рабочими пропагандировал тогда Горького и такой авторитет, как будущий большевик Красин. В следующие годы он явился одним из столпов советской экономической политики; тогда он совершенно попадал в тон Коноваловым, Львовым и буржуазно‑бульварной прессе. Но для Горького он был очень убедителен<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 241.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Горького обвиняли во всех личных и общественных грехах. И насчет измены свободной родине, насчет службы немцам говорилось, конечно, безо всякого шифра<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 242.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = На Руси были великие писатели. Не все, но иные из них, подобно Горькому, вплотную занимались журнальными делами. Иные на этом поприще оставили по себе память, недостойную их имен. Но едва ли хоть один из них оставил у своих соратников такую светлую память, как Горький…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 242.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Разумеется, я давно знал его как талантливейшего литератора высокой культуры и разносторонних дарований. К тому же он был коренной и выдающийся большевик, которых в «Современнике» было немного. Конечно, я не только высоко ценил сотрудничество Луначарского, но постоянно и активно искал его, гонялся за ним. [...] Но мы завязали тесные дружественные отношения и на почве чисто личного знакомства. Если нельзя сказать, что в это лето мы проводили вместе много времени, то можно сказать, что почти все время, уделенное тогда приватным делам, отдыху и безделью, я провел с Луначарским. [...] Мы говорили на все темы, и независимо от темы речи, рассказы, реплики Луначарского были интересны, ярки, образны, как сам он был интересен, блестящ, сверкал всеми красками и был притягателен своей культурой и своей природной удивительной талантливостью, пропитывавшей его насквозь, с ног до головы. [...] По блеску же ''дарования'', не говоря уж о культуре, он среди них, среди плеяды большевистских вождей, не имеет себе равных. [...] Луначарский не зиждитель нового потому, что его способности находятся в рассеянном состоянии и его духовная энергия, в силу его натуры, направлена одновременно в разные стороны. Луначарский, несомненно, и хороший политик, и публицист, и владеющий толпою агитатор, и педагог, и теоретик искусства, и поэт, и администратор, и философ, и чуть ли не богослов. И пустяки сказал бы тот, кто стал бы утверждать, что Луначарский в какой‑либо из этих областей неинтересен, что он везде легковесный дилетант, что какая‑либо из сфер его деятельности не заслуживает внимания и не свидетельствует о талантах этого человека… Сила Луначарского значительна. Но ее распыление не дает ему возможности оставить достойный его след в какой‑либо из областей ее применения<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 243.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Большие люди революции – и его товарищи, и его противники — не то что иногда, а почти всегда говорят о Луначарском с усмешкой, с иронией, пренебрежительно, несерьезно. В партии большевиков его держат в черном теле и не пускают в политику. Будучи популярнейшей личностью и популярнейшим министром, он отстранен от всякого влияния на ход высокополитических, общегосударственных дел. «Я не влиятелен», — некогда говаривал мне он сам…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 244.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Говорят, став министром, Луначарский быстрее и сильнее других усвоил министерский обиход с его отрицательными чертами. Не знаю. После Октябрьской революции, не в пример тому, как было со многими другими, я совершенно разошелся с Луначарским. За два с половиной года до сей минуты я имел с ним всего несколько мимолетных встреч. И эти встречи были малоприятны. От Луначарского на меня несло действительно министерским духом… Однако я не знаю, насколько виноват во всем этом Луначарский, и хорошо знаю, как много виноват в этом я сам, с моим малоприятным характером<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 244.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Во время съезда состоялись две партийные «Всероссийские конференции»: энесов и трудовиков. Поистине, куда конь с копытом, туда и рак с клешней. Эти никчемные группы бывших радикальных, теперь просто перепуганных интеллигентов все еще играли в партийность. Но они были до такой степени похожи одна на другую и так перепутаны личными отношениями, что, собравшись одновременно на «Всероссийские конференции», они воочию убедились, как нелепо и смешно им делать вид, что они – «две партии». Тогда они взяли и приняли резолюции об объединении<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 249.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Большевики, в лице Ленина, отвергая сепаратный мир, шли по этой линии дальше — дальше здравого смысла — и определенно намечали перспективы священной войны до мировой социальной катастрофы, до освобождения Индии, Египта и всех чернокожих<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 267.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В своем докладе Муравьев, между прочим, опроверг не заслуживавшую опровержения убогую либеральную басню о германофильстве царского двора и об его стремлении к сепаратному миру. Ни в каких бумагах не было найдено ни намека на что‑либо подобное к великому огорчению наших убогих сверхпатриотов<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Получившие свободу мелкие российские национальности, существующие и выдуманные, действительно не знали никакого удержу и разрывали на части государственный организм. Я уже упоминал о том, какую скверную игру затеяли на Украине, от нечего делать, иные группы наших южных интеллигентов, у которых знания и понимания было еще меньше, чем совести. Что им удавалось играть на недовольстве народных масс — в этом не было ничего удивительного: гибельная политика коалиции дала себя знать массам на юге так же, как и на севере. И если темным слоям народа указывали выход в отделении от России, то они воспринимали его не менее легко, чем на севере пропаганду Ленина. Но Ленин проповедовал социалистический переворот, а украинские интеллигенты были махровой буржуазией, затеявшей просто дрянную авантюру<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 274.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Наступление 18 июня было не только великим преступлением, оно было великой глупостью<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 304.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = К этому времени Ленин составил свой проект партийной программы большевиков. [...] было уделено самое ничтожное внимание ''экономической'' программе. Ее почти не было. Вместо нее, видимо, просто предполагалось «непосредственное творчество снизу» и «грабеж награбленного». [...] Непонятно! Троцкий, Луначарский, Урицкий, правда, неэкономисты. Но они образованные, передовые в Европе социалисты. Почему же им не ясно, что социализм есть прежде всего ''экономическая'' система и что без строго разработанной программы экономических предприятий ничего не может выйти из диктатуры пролетариата?<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 311.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Совсем неплохо взять всю власть, чтобы взять всю землю. А там мужик и сам отлично станет наводить порядок, прижимать сторонников Вильгельма, сокращать бессмысленные требования рабочих и… бить жидов. Так рассуждали и поговаривали многие из «серой сотни», наводнившей центральные советские органы. ''Вообще говоря'', эти эсеровские мужички составляли надежнейший фундамент «звездной палаты»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 317.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Восстание, конечно, считалось неизбежным, ибо столица кипела, а общее положение было нестерпимо. Большевики готовились к нему — технически и политически. Но видимо, ''на 3 июля они его не назначали''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 320.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Восставшая армия не знала, куда и зачем идти ей? У нее не было ничего, кроме „настроения“. Этого было недостаточно. Руководимые большевиками солдаты, несмотря на полное отсутствие всякого реального сопротивления, показали себя как решительно никуда не годный боевой материал<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 323.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [julio 1917] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Арестовать "правительство" могла любая желающая группа в 10–12 человек. Но этого не было сделано<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 324.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 5-a de julio 1917] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В лавочках и на тротуарах говорят о немецких деньгах, полученных Лениным. Резко выражено озлобление против большевиков. [...] На улицах какие‑то группы начинают ловить большевиков. Говорят, иных избили… [...] Вообще теперь на улицах уже арестовывают всякого, кто замолвит слово в пользу большевиков. Уже нельзя объявить в связи с утренним газетным сообщением, что Ленин — честный человек: ведут в комиссариат<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 343, 346, 347.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В целях реабилитации Ленина была тут же образована еще одна следственная комиссия. Об ее работах я также ничего не знаю. Но помню, что через два дня были разговоры о перевыборах этой комиссии: обнаружилось то «неудобство», что в ее члены первоначально попали одни только ''евреи'', всего пятеро — в том числе Дан, Либер и Гоц. Реабилитация Ленина ''такой'' комиссией могла послужить только источником новой черносотенной кампании против всего Совета, прикрывающего государственную измену…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 345—346.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Гораздо хуже было среди солдат. Эта темная масса, получив оглушительный удар, опрометью бросилась в объятия черной сотни. Здесь агитация реакционеров всех оттенков уже давала пышные, зрелые плоды. Сотни и тысячи вчерашних «большевиков» переметнулись за пределы влияния каких бы то ни было социалистических партий. И даже определенно стало колебаться в глазах гарнизона знамя Совета…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 353.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Слово «большевик» уже стало синонимом всякого негодяя, убийцы, христопродавца, которого каждому необходимо ловить, тащить и бить. И для большей наглядности во мгновенье ока было создано и пущено в ход прелестное выражение: «''идейный'' большевик». Это, стало быть, было такое несчастное существо, которое из порядочного общества, по наивности и неразумию, попало в лапы разбойничьей шайки и заслуживает снисхождения. Но таких было совсем мало<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 353.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Бегство Ленина и Зиновьева, не имея практического смысла, было предосудительно с политической и моральной стороны. И я не удивляюсь, что примеру их — только двоих! — не последовали их собственные товарищи по партии и по июльским дням<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 356.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Как бы то ни было, этот факт исчезновения Ленина я считаю бьющим в самый центр характеристики личности большевистского вождя и будущего правителя России. Так поступить мог только один Ленин на свете. Наполеону — Макиавелли показалось, что для его дела, для дела его партии будет выгоднее, если он убежит от своих обвинителей, не дав им перед лицом всей страны никакого ответа. И он пошел напролом, осуществляя свое намерение, — пошел прямолинейно и цинично…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 356.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Я уже цитировал выше мнение самого Керенского о его авантюре 18 июня. Ни у кого из сведущих людей не было сомнений, что наше наступление не только должно быть сорвано и ликвидировано в близком будущем, но может кончиться огромным крахом. Среди советских правых депутатов было много военных людей, которые с самого начала чуяли правду. Но всем им полагалось проявлять один только патриотический восторг, а отнюдь не скепсис. И сейчас весть о поражении поразила, как громом, весь Таврический дворец<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 362.</ref>. == Vidu ankaŭ == * [[Noticoj pri la revolucio (Volumo 1–2)]] * [[Noticoj pri la revolucio (Volumo 5–7)]] == Referencoj == [[Kategorio:Noticoj pri la revolucio|3]] sg6pozvg8u705668yfnwdqm0rvdhe4y 54070 54026 2026-11-02T10:21:08Z RG72 415 54070 wikitext text/x-wiki '''Redaktata! [[Uzanto:RG72|RG72]] ([[Uzanto-Diskuto:RG72|diskuto]]) 06:08, 8 okt. 2026 (UTC)''' {{Verko |aŭtoro= [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |nomo= Noticoj pri la revolucio (Volumoj 3–4) |koloro= |dosiero= Суханов Н.Н. Записки о революции. Том 3.jpg |vikipedio= |komunejo= |komunejokat= |vikivortaro= |vikinovaĵoj= }} '''Noticoj pri la revolucio''' (ruse: Записки о революции) estas verko de sovetia, rusia politikisto, revoluciulo [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]], eldonita en 1922–1923 je 7 volumoj. == Citaĵoj == {{Citaĵo |teksto = [pri reveno de [[Lenin]] al Rusio] [[Bolŝevistoj]], ĝenerale sciante aranĝi ĉion brile, klopodante ĉiam substreki eksteran aspekton, reklami sian [[varo]]n, impresi, sen troa modesteco, sen [[timo]] troigi, evidente estis preparantaj veran [[triumfo]]n. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Большевики, умея вообще блеснуть организацией, стремясь всегда подчеркнуть внешность, показать товар лицом, пустить пыль в глаза, без лишней скромности, без боязни утрировки, видимо, готовили самый настоящий триумф<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 5.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Al ĉiu estis klare ke germanaj aŭtoritatoj, kontentigante ĉi-foje interesojn de la rusaj civitanoj, ĉe tio celis sole siajn proprajn interesojn: ili certe spekulaciis je tio ke la rusaj internaciistoj en kondiĉoj de la [[revolucio]] malstabiligos fundamenton de la rusia imperiismo kaj poste forŝiros [[Rusio]]n de rabistoj aliancanoj kaj puŝos ĝin al [[Traktato de Brest-Litovsk|separa paco]]... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Каждому понятно, что германские власти, идя в данном случае навстречу интересам русских граждан, преследовали при этом исключительно свои собственные интересы: они, конечно, спекулировали на том, что русские интернационалисты в условиях революции расшатают устои российского империализма, а затем оторвут Россию от грабителей союзников и толкнут ее на сепаратный мир…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 5.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Lenin]] ĝenerale estas tre bona [[oratoro]] — ne oratoro de finita, ronda frazo aŭ de brila imago, aŭ de impresa patoso aŭ de akra [[vorto]], — sed la oratoro de grandega impeto, forto, dispartiganta tuj, antaŭ la okuloj de aŭskultantoj, komplikajn sistemojn je plej simplaj, al ĉiuj kompreneblaj elementoj kaj persiste batanta per ili, batanta, batanta kontraŭ la kapoj de aŭskultantoj ĝis perdo de sensiveco, ĝis obeigi ilin, ĝis ilin militkapti. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ленин вообще очень хороший оратор — не оратор законченной, круглой фразы, или яркого образа, или захватывающего пафоса, или острого словца, — но оратор огромного напора, силы, разлагающий тут же, на глазах слушателя, сложные системы на простейшие, общедоступные элементы и долбящий ими, долбящий, долбящий по головам слушателей до бесчувствия, до приведения их к покорности, до взятия в плен<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 11.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Grigorij Zinovjev]] apud [[Lenin]] ] Sufiĉe brila stelo, li tute ne lumis ĉeeste de la blindiga bolŝevista [[suno]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Достаточно яркая звезда, он решительно не светился в присутствии ослепительного большевистского солнца<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 11.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Poste, post proksimume unu jaro kaj duono, aŭskultante la ĉefon de la registaro, jam oni devis bedaŭri pri la eksa oratoro, "senrespondeca" agitanto kaj demagogo. Dum tiu tempo, transforminta Lenin de demagogo kaj ribelulo je la ŝtatulo, je defendando de la bazaj reguloj, je gardanto de propra akirita mastrumo kaj ŝtata posedo, — dum tiu ĉi tempo de eeltenita superhoma laboro [[Lenin]]-oratoro komplete elvaporiĝis, elspiriĝis, senkoloriĝis ĝis trivialecoo, perdinte forton kaj individuecon. Liaj paroloj iĝis similaj unu al alia kvazaŭ du akvogutoj. Ili ĉiuj temis pri la sama afero kun mizer |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Впоследствии, года через полтора, слушая главу правительства, уже приходилось жалеть о бывшем ораторе, «безответственном» агитаторе и демагоге. За это время, превратившее Ленина из демагога и бунтаря в государственного человека, в защитника устоев, в охранителя собственного благоприобретенного хозяйства и казенного достояния, — за это время вынесенной нечеловеческой работы Ленин‑оратор совершенно выветрился, выдохся, вылинял до тривиальности, утратив и силу, и индивидуальность. Его речи стали похожи одна на другую как две капли воды. Они все стали на одну тему с ничтожным разнообразием вариаций. Слушая главу государства, я на вопрос одного репортера о впечатлении как‑то ответил: в арифметике это называется смешанная периодическая дробь — одна фраза новая, три старых, затем опять одна новая и снова три старых и т. д. Много слов, бесконечные повторения, незначительное содержание… Но все это пришло потом, под бременем власти. В те же времена Ленин умел потрясать своим сильным словом, своим ораторским воздействием<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 11.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ленин определенно и резко отгораживался от Совета и решительно отбрасывал его целиком во враждебный лагерь…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 12.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Почему‑то, насколько помню, Ленин не употреблял термина «Учредительное собрание». Едва ли это была дипломатия. Сейчас Ленин был еще совершенно свеж, абсолютно свободен и чужд всяких дипломатических соображений: он еще чувствовал себя за границей, где не было вокруг никакой реальной сферы политической работы, не было никаких объектов воздействия и было естественно — что на уме, то и на языке<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 13.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Aprilaj tezoj]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Система же Ленина в сфере государственного права была громом среди ясного неба не для одного меня. Ни о чем подобном никто из внимавших учителю в зале Кшесинской доселе и не заикался. И понятно, что всеми слушателями, сколько‑нибудь искушенными в общественной теории, формула Ленина, выпаленная без всяких комментариев, была воспринята как чисто анархистская схема. Ибо, во‑первых, Советы рабочих депутатов [...] доселе не мыслились сами по себе, как государственно‑правовой институт [...] Во‑вторых, между классовыми боевыми органами, рабочими Советами, не существовало ни сколько‑нибудь прочной связи, ни самой примитивной конституции; «правительство Советов» при таких условиях звучало как ''полнота власти на местах, как отсутствие всякого вообще государства, как схема «свободных» (независимых) рабочих общин''… К тому же о крестьянских Советах Ленин ничего не говорил [...]<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 13.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Aprilaj tezoj]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ощущение было такое, будто бы в эту ночь меня колотили по голове цепами. Ясно было только одно: нет, с Лениным мне, дикому, не по дороге…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 15.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Aprilaj tezoj]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] в начале речи Ленин определенно заявил и даже подчеркнул, что он выступает от себя лично, не сговорившись со своей партией. Большевистская секта продолжала пребывать в недоумении и растерянности. [...] Ленина поддержала одна (недавняя меньшевичка) Коллонтай, отвергавшая единение с теми, кто не может и не желает совершать социальную революцию!.. Эта поддержка не вызвала ничего, кроме издевательств, смеха и шума. [...] Ленин не воспользовался заключительным словом докладчика и, кажется, куда‑то исчез. Таково было его обыкновение, для него характерное. Ленин превосходно излагал заранее разработанные темы и хорошо продуманные мысли, но он избегал «рукопашной», он редко отвечал на сделанные в упор возражения и запросы, предоставляя расхлебывать кашу другим…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 17.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri reveno de Lenin al Rusio] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ленин обстоятельно изложил факты. Когда все средства добиться проезда через союзные страны были исчерпаны, швейцарские социалисты вошли на этот счет в сношения с германскими властями. Все переговоры вел секретарь швейцарской партии Фриц Платтен<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 17.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Вместе с тем русские социалисты потребовали, чтобы при проезде им было предоставлено право экстерриториальности, чтобы не было никакого контроля паспортов и багажа, чтобы ни один германский чиновник не имел права входа в вагон; состав же самих пропускаемых через Германию эмигрантов всецело находился на усмотрении самих русских. В числе восьмидесяти человек, приехавших с Лениным, были, действительно, не только большевики, но и представители других партий и течений… Эмигранты имели свою провизию и трое суток не выходили из вагона, следовавшего под контролем трех германских офицеров. Поезд лично сопровождал Платтен — на случай необходимости сношений с внешним миром. Однако германские власти со своей стороны потребовали, чтобы русские во время проезда не вступали ни в какие сношения с какими бы то ни было частными лицами. Своих «друзей» и «агентов» германское правительство опасалось вполне основательно: оно отлично знало, что эти люди ему такие же «друзья», как и русскому империализму, которому их старались «подсунуть» немецкие власти, держа их на почтительном расстоянии от своих собственных верноподданных<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 17—18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Милюков потом опровергал: никаких препятствий к проезду через Англию не было, заявлял он. Ленин не пожелал, и не позаботился сам, предпочитая проезд через Германию<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ленин только тогда стал признавать Совет, когда он стал там полным господином, выкурив оттуда всякую оппозицию<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Мы не допускали, чтобы Ленин остался при своих «абстракциях». Тем более мы не допускали, чтобы этими абстракциями Ленин мог победить не только революцию, не только все ее активные массы, не только весь Совет, но чтобы он мог победить ими даже своих собственных большевиков. Мы жестоко ошиблись…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 19.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Aprilaj tezoj]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Из российских же большевиков, имеющих то или иное свое собственное имя, к Ленину открыто присоединилась одна Коллонтай. Затем через дня два‑три я обнаружил, что на стороне Ленина еще одна большевичка, Инесса Арманд<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 20.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Aprilaj tezoj]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Тезисы были опубликованы от личного имени Ленина: к нему не примкнула ни одна большевистская организация, ни одна группа, ни даже отдельные лица. И редакция «Правды», со своей стороны, сочла необходимым подчеркнуть изолированность Ленина и свою независимость от него<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 20.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ленин есть явление чрезвычайное. Это человек совершенно особенной духовной силы. По своему калибру — это первоклассная мировая величина. Тип же этого деятеля представляет собой исключительно счастливую комбинацию теоретика движения и народного вождя…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 21.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Если бы понадобились еще иные термины и эпитеты, то я не задумался бы назвать Ленина человеком гениальным, памятуя о том, что заключает в себе понятие гения. Гений — это, как известно, «ненормальный» человек, у которого голова «не в порядке». Говоря конкретнее, это сплошь и рядом человек с крайне ограниченной сферой головной работы, в каковой сфере эта работа производится с необычайной силой и продуктивностью. Сплошь и рядом гениальный человек — это человек до крайности узкий, шовинист до мозга костей, не понимающий, не приемлющий, не способный взять в толк самые простые и общедоступные вещи. [...] Таков, несомненно, и Ленин, психике которого недоступны многие элементарные истины — даже в области общественного движения<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 21.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ленин на практике, исторически был монопольным, единым и нераздельным главою партии в течение долгих лет со дня ее возникновения. Большевистская партия — это дело рук Ленина, и притом его одного. Мимо него на ответственных постах проходили десятки и сотни людей, сменялись одно за другим поколения революционеров, а Ленин незыблемо стоял на своем посту, целиком определял физиономию партии и ни с кем не делил власти<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 21.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] кроме Ленина, в партии не было никого и ничего. Несколько крупных «генералов» без Ленина — ничто, как несколько необъятных планет без солнца [...] В Первом Интернационале, согласно известному описанию, наверху, в облаках, был Маркс; потом долго, долго не было ничего; затем, также на большой высоте, сидел Энгельс; затем снова долго, долго не было ничего, и наконец, сидел Либкнехт и т. д. В большевистской же партии в облаках сидит громовержец Ленин, а затем… вообще до самой земли нет ничего<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 21.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] для большевистской массы непреодолимую притягательную силу имеет всякого рода радикализм и внешняя левизна, а естественной линией работы является демагогия<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 21.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Не подлежит никакому сомнению, что ни тогда, ни долгое время после большевистская партийная публика не отдавала себе ни малейшего отчета в том, куда приведет впоследствии вся ленинская схема и к чему она обяжет тех, кто в те времена подписался под ней. В те времена у людей, уже приявших тезисы, все же не было и мыслей ни об экономическом стихийном творчестве снизу, ни о социализме путем грабежа награбленного. Мало того: самый лозунг «Вся власть Советам!» — лозунг, имевший интереснейшую судьбу, — в глазах большевистской массы имел довольно невинный характер и совершенно не имел того смысла, какой в него вкладывал сам Ленин. Прежде всего, этот лозунг самими большевиками принимался за чистую монету и вовсе не служил в их глазах одним прикрытием полицейской диктатуры партийного Центрального Комитета. «Власть Советов» действительно понималась как власть большинства трудящихся, до которой Ленину уже тогда, несомненно, не было никакого дела<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 23.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Утопист и фантазер, витающий в абстракциях, Ленин — отличный реальный политик: первое — в большом, второе — в малом. «Зажечь Европу», открыть «всемирную социалистическую революцию», закрепить знамя социализма в России методами Ленина не удалось и не удастся. Но завоевать собственную партию, отменив всю свою собственную науку, Ленин сумел отлично, пользуясь всеми благоприятными обстоятельствами, призывая на помощь тени Бонапарта и Макиавелли…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 24.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Начиная с эпохи Всероссийского советского совещания, с самых последних чисел марта, начал обозначаться знаменательный перелом в настроении солдатских масс. Он знаменовал собой крах буржуазного наступления на демократию в решающей битве за армию и за реальную силу в государстве. С первых чисел апреля напряженность атмосферы стала уменьшаться и стал обозначаться исход борьбы, благоприятный для демократии<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 25.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Начиная с эпохи Всероссийского советского совещания, с самых последних чисел марта, начал обозначаться знаменательный перелом в настроении солдатских масс. Он знаменовал собой крах буржуазного наступления на демократию в решающей битве за армию и за реальную силу в государстве. С первых чисел апреля напряженность атмосферы стала уменьшаться и стал обозначаться исход борьбы, благоприятный для демократии<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 25.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = На заводах вместо склоки начались массовые торжественные братанья солдат и рабочих. В знак единения устраивались собрания. Социалистические газеты сначала запестрели резолюциями воинских частей о братской солидарности с рабочими; а затем, к половине апреля, вопрос о "рабочем и солдате" уже совершенно исчез со столбцов газет, знаменуя тем самым полную ликвидацию конфликта<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 27.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Насчет положения российских финансов Терещенко только что сделал самые красноречивые публичные сообщения. Оказывается, наш государственный долг приближается к 40 миллиардам рублей. Оказывается, по окончании войны нам придется платить одних процентов два с половиной миллиарда ежегодно. А ежедневный расход на войну составляет 54 миллиона рублей…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 31.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Мы уже знаем, как алкала и жаждала тогда правящая Германия сепаратного мира с Россией<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 41.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] лозунг «Долой Ленина — назад в Германию!» стал достоянием самых широких масс около середины апреля. Он стал крайне популярен среди мещан, делающих «общественное мнение», и не только пошел по казармам, но и по заводам<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 42.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = 14—16 апреля, все газеты облетела резолюция искони революционнейших матросов балтийского флотского экипажа, бывших на вокзале в качестве почетного караула: «Узнав что господин Ленин вернулся к нам в Россию, с соизволения его величества императора германского и короля прусского, — писали матросы (sic!), — мы выражаем свое глубокое сожаление по поводу нашего участия в его торжественном въезде в Петербург. Если бы мы знали… какими путями он попал к нам, то вместо восторженных криков "ура" раздались бы наши негодующие возгласы: "Долой, назад в ту страну, через которую ты к нам приехал"…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 43.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = По городу стали ходить толпы каких‑то людей, бурно требовавших ареста Ленина. [...] «Арестовать Ленина», а затем и «Долой большевиков» — слышалось на каждом перекрестке<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 43.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = 17 апреля в Петербурге состоялась грандиозная манифестация ''инвалидов'' которая произвела большое впечатление на обывателей… Огромное число раненых из столичных лазаретов — в повязках, безногих, безруких — двигалось по Невскому к Таврическому дворцу. Кто не мог идти, двигались в грузовых автомобилях, в линейках, на извозчиках. На знаменах были подписи: «Война до конца», «Полное уничтожение германского милитаризма», «Наши раны требуют победы»… Лозунги, изъятые из употребления масс, нашли себе пристанище на больничных койках. Искалеченные люди, несчастные жертвы бойни ради наживы капиталистов, по указке тех же капиталистов через силу шли требовать, чтобы для тех же целей еще без конца калечили их сыновей и братьев. Это было действительно страшное зрелище!.. Но главное, что мобилизовало инвалидов, это был тот же Ленин, С надписями и возгласами «Долой Ленина!» и т. п. — они пришли в Таврический дворец требовать ареста и высылки будущего диктатора. И в своих речах, в предъявленных требованиях они занимались главным образом Лениным…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 43—44.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Около того же времени началось движение среди военнопленных, добившихся улучшения своего быта в революционной России. Буржуазные крути по этому поводу широко демонстрировали свое патриотическое возмущение, то есть свой шовинизм и свою мстительность. Известно, как варварски содержались военнопленные в «цивилизованных» странах Запада и в Германии, и в «великих союзных демократиях». По примеру их и революционный министр Гучков издал приказ (11 апреля), в силу которого все лица и учреждения, ведавшие военнопленными, должны были дать отпор «их странным притязаниям, неумеренной требовательности, противоречащей самому понятию состояния плена»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 44.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = 5 или 6 числа Исполнительный Комитет постановил праздновать Первое мая по новому стилю, 18 апреля, вместе с пролетариатом Европы<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 45.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В создании эсеровской партии Чернов сыграл совершенно исключительную роль. Чернов был единственным сколько‑нибудь крупным ее теоретиком — и притом универсальным. [...] Без Чернова вообще не было бы эсеровской партии, как без Ленина не было бы большевистской, поскольку вокруг идейной пустоты вообще не может образоваться серьезная политическая организация. Но разница между Черновым и Лениным та, что Ленин не только идеолог, но и политический вождь, Чернов же только литератор. Ленин создал всю партию, а Чернов только некоторые, хотя и безусловно необходимые элементы ее…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 55.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri Nikolaj [[Avksentjev]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Это старый, честный и убежденный деятель эсеровской партии, без сомнения, мнящий себя революционером, социалистом и демократом. Тут никакой хитрости, дипломатии, посторонних мыслей и целей быть не может. Этот симпатичный в обращении человек — можно поручиться — не мог мудрствовать лукаво. По своим убеждениям, направлению, складу — это начитавшийся книг, размагниченный, тяготеющий к «народу», «патриотически» настроенный обыватель. По своим государственным и политическим способностям — это круглый нуль, без сучка и задоринки… Других у эсеров не было. Авксентьев же имел подходящую для «представительства» фигуру и прославленные ораторские таланты: его речи всегда напоминали мне красавиц с обложек и реклам мыла и табака<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 60.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Jurij Steklov]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Огромная ошибка Стеклова состояла только в том, зачем он делал тайну из своих дел о фамилии, зачем он допустил, чтобы товарищи узнали обо всем этом в порядке «разоблачения». Узнай об этом Исполнительный Комитет естественным путем, едва ли кто придал бы этому большее значение, чем придаются вообще людским личным слабостям… Но «сенсационное разоблачение» изменило дело. Разумеется, вся большая пресса подняла вой<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 68.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] началась земельная спекуляция. Кулаки, пользуясь паникой, начали скупать земли в качестве «крестьян». Имения на самых различных (конечно, почти всегда фиктивных) основаниях стали дробиться и доводиться в каждой своей части до предполагаемого пореформенного максимума. Стали заключаться массовые сделки с иностранцами, опять‑таки больше фиктивные. В общем, при таком положении вещей от земельного фонда через несколько месяцев должно было остаться немного<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 77.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Начались гибельные братания. Зарегистрированы случаи прямого неповиновения приказам. Некоторые части не пожелали выступить на передовые позиции для смены товарищей в окопах. Приказы предварительно обсуждаются в армейских организациях и на общих митингах. Об активных операциях в таких‑то частях не пожелали и слушать: говорят, мы будем вести только оборонительную войну и потому наступать не станем<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 83.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = «Новую жизнь» закрывал демократ Керенский со своим достойным тогдашним наперсником господином Пальчинским — закрывал в то время, когда Троцкий сидел в Петропавловке, а Ленин был в бегах. Потом закрывал Ленин со своим достойным прозелитом Троцким, — когда Пальчинский сидел в Петропавловке, а Керенский был в бегах. Но при всем этом, при всей своей непопулярности «Новая жизнь» была незаменимой трибуной, завидной для каждого журналиста и политика. Ее читали ''все''. Главное же — ее читали рабочие массы<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 91.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Экстренное дело поднял генерал Корнилов, подавший совету министров прошение об отставке. Причиной послужило известное нам заявление Исполнительного Комитета 21 апреля, гласившее: только Исполнительному Комитету принадлежит право распоряжаться солдатами, и каждое распоряжение о выходе воинской части на улицу должно быть отдано на бланке Исполнительного Комитета и т. д… Совершенно бесспорно: для командующего округом создавалось невыносимое положение. Ни один уважающий себя генерал не мог претерпеть его. Но ни у одного генерала вообще не было средств изменить это положение — кроме выхода в отставку.<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 125.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = …Митинги, предварительно оценивающие каждый приказ, случаи прямого неповиновения и отказы выступить на позиции; гибельные братания с неприятелем, который преследует при этом исключительно разведочные цели, пользуясь добродушием и доверчивостью русского человека… Как военные специалисты, они утверждали, что в военном деле имеются непреложные требования, непререкаемые правила, нарушение которых в корне уничтожает армию как боеспособную силу. И они заключали: так продолжаться не должно и не может; это гибель отечества, которую они при таких условиях не могут предотвратить и в которой они больше не в силах участвовать… Факты, сообщенные генералами, были глубоко печальны, а речи их были искренни. [...] они категорически утверждали, что из советских формул о целях войны, о войне без аннексий и контрибуций — проку не будет. ''Солдат не должен думать о целях''. Он должен сражаться и умирать ''независимо'' от цели. Только тогда армия будет крепка и боеспособна. Только тогда можно надеяться отстоять родину от врага. Военные люди не могли, а пожалуй, и не должны были рассуждать иначе<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 130.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Покушение было на Керенского. Но оно было устроено до крайности наивно и не могло иметь никакой связи с деятельностью политической организации…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 135.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Особенно неистовствовал «пионер российского марксизма», бывший социал‑демократ, потом радикал, потом националист, потом не знаю кто, но во всяком случае интереснейший тип и писатель — Петр Струве<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 136.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Вопрос о Дарданеллах и Армении, несомненно, разбивал буржуазию на группы с различными взглядами и интересами<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 139.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] известна постоянная тяжба между милитаристским по природе металлургическим капиталом, работающим по преимуществу казенными заказами, и «пацифистским» текстильным капиталом, который питается непосредственным народным потреблением. Правда, ''процесс'' войны питал достаточно все виды капитала. Но в ''результатах'' войны они были заинтересованы не одинаково. И наряду с империалистскими были нейтральные виды капитала и равнодушные группы капиталистов<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 139.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Крестьянством эсеры овладели неоспоримо и почти монопольно с самого начала. Конечно, это были правые эсеры, и овладели они хозяйственным мужиком — в действительности или в потенции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 140.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = На самые первые числа мая был, как известно, назначен в Петербурге крестьянский всероссийский съезд. [...] Ни буржуазные, ни «марксистские» партии почти не прикасались к этим представителям российского чернозема, среди которых была масса народнических интеллигентов, но было немало и деревенских кулаков, лавочников, различных кооператоров. [...] именно здесь собиралась главная сила российской общественности и революции. Именно эта, к сожалению, не переработанная, не «вымытая» капитализмом мелкобуржуазная «середина» была и остается хозяином русской земли и определяет в конечном счете ход событий. И она же служила ныне основным рычагом советской политики. Промежуточные «народнические» партии — энесы, трудовики и эсеры — это уже не буржуазия, а советские партии, это — лагерь не Мариинского, а Таврического дворца<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 140—141.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В Совете же рядом с самой партией эсеров стояли правые меньшевики, составляя с ними прочный и неделимый блок. Группа правых меньшевиков, как известно, княжила и володела эсеровской массой, у которой не было достаточно искусных собственных лидеров<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 141.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = «Народники» и правые меньшевики составляли прочное и устойчивое большинство Совета и всецело определяли его линию. Это были «ответственные» элементы в Совете, в частности, и в революции вообще<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 141.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Большевистской фракцией в Исполнительном Комитете и в Совете руководил умеренный Каменев<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 142.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] Всероссийская большевистская конференция Ее резолюции, принятые почти единогласно 140 делегатами, были не чем иным, как знаменитыми тезисами Ленина . Их приняли почти без поправок. То, что Плеханов назвал бредом, то, что для самих старых большевиков месяц назад было дико и смешно, стало ныне официальной платформой партии, не по дням, а по часам овладевающей российским пролетариатом. [...] Я считаю, что это было самой главной и основной победой Ленина, завершенной к первым числам мая<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 141.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] в конце апреля партия большевиков сильно муссировала и проводила на практике один немаловажный тактический лозунг: вооружение рабочих. По инициативе и по указу большевиков на столичных заводах возникали отряды Красной гвардии. [...] Исполнительный Комитет, а за ним и Совет, конечно, высказались против организации на заводах Красной гвардии. Я лично, против обычая, голосовал вместе с большинством. Красная же гвардия, немного пошумев, быстро захирела Большевики, кажется, не были особенно огорчены этим<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 142—143.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] все же армия не разлагалась, была боеспособна и представляла собой достаточную защиту от Вильгельма и Гинденбурга. Этот огромной важности факт необходимо констатировать и запомнить. Но несомненно было и то, что армия в это время ''бродила, кипела и переживала кризис''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 144.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Мы знаем, что наибольшее волнение в деревне вызывала опасность утечки, распыления земельного фонда. В лице бесчисленных ходоков, делегаций, телеграмм, резолюций — крестьянство, можно сказать, испускало непрерывные вопли о ''прекращении сделок на землю'' в законодательном порядке. Правительство оставалось глухо и немо<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 145.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Правительство стало все более напоминать пароходный винт, вертящийся в воздухе и не производящий никакой полезной работы. Оно становилось все более не нужным — объективно и в глазах народных масс<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 147.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Сепаратизм стал проявляться не только в бутафорско‑уездной форме, как плод естественного, но сравнительно легко устранимого недоразумения. Начался и достиг угрожающих пределов гораздо более серьезный — ''национальный и областной — сепаратизм''. Все, кому было не лень, стали требовать автономии, а иногда явочным порядком стали проводить ее. Революционную Россию хотели растащить по частям, как будто только царская нагайка и спаивала ее в государственное целое. Не только Финляндия заговорила об отделении, не только заговорили об этом на Кавказе, но и Украина, Крым, Сибирь стали кричать о том же. [...] все это были выдумки досужих интеллигентов, не знающих, что с собой делать на арене новой общественности<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 147.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = ''Временное правительство'' было совершенно бессильно. Оно царствовало, но не ''управляло'' и не могло управлять. Оно, по выражению Гучкова, не обладало «никакими атрибутами, какими вообще свойственно обладать всякой государственной власти»… Реальной силы и власти оно не имело никакой. [...] ''Вся полнота реальной силы и власти находилась в руках Совета''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 147—148.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Советское большинство не хотело власти и боялось ее. Но она была в его руках помимо его воли. И тогда оно принуждено было прилагать все свои силы к тому, чтобы передать правительству, чтобы положить к его ногам полноту своей власти. В этом и состояла «линия Совета»…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 148.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Массы широко развернули требования ''мира, земли и хлеба''. Правительство не могло и не хотело ничего этого дать. И Совет в этом споре, в этой тяжбе, в этой классовой борьбе стал на сторону правительства<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 148.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Массы единодушно продолжали требовать ''устранения Милюкова и Гучкова''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 149.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] Гучков действовал с совершенно непонятной и необычной скоропалительностью. Он не дожидался ни ответа Временного правительства на свое заявление, ни назначения нового военного министра, которому он был обязан сдать дела. Он ''сам'' назначил себе преемника по военному и морскому министерству, хотя — насколько известно — его должность не была наследственной, а его ведомство не было удельным княжеством. [...] Через несколько дней (4 мая) в совещании членов Государственной думы Гучков к сказанному письму добавил: "Я ушел от власти потому, что ее просто не было [...] Отставка Гучкова не вызвала больших сожалений. [...] Все хорошо понимали: либо коалиция, либо Гучков. [...] Какие цели преследовал своей отставкой сам Гучков, остается неясным"<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 156—157.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Pavel Milukov]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] этот человек, которого надо было бы назвать кадетским Лениным, если бы он не был профессором [...]<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 165.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Знакомые колючие глаза, знакомые волнистые волосы, но незнакомая бородка… Ба! Это — Троцкий<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 171.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = С появлением на свет божий коалиционного правительства события замедлили темп, утратили прежнюю головокружительность<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 174.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = С мая по октябрь проходили огромные события, но революция ''не меняла фаз'' и составила единый период. Линия развития событий была в этот период пряма, как стрела. И две попытки переломить ее, свернуть ее в сторону пробили бреши в этой прямой, завязали на ней узлы, но не изменили ее направление: революция немедленно и легко возвращалась в прежнее русло и после ''июльских дней'', и после ''корниловщины''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 174.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Кто видел политику «коалиции», тот видел и успехи Ленина. Ибо это были две стороны единой медали. И в среде подлинных революционеров, в лагере действительных работников пролетарской классовой политики говорили уже с начала мая: «Большевистский крот, ты славно роешь!»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 175.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = И кадеты, стало быть, уже, по существу дела, не могли быть по‑прежнему правительственной партией. Они были оставлены ходом вещей ''позади'' официальной власти. Они стали ''оппозицией'' справа. Они стали официально реакционной, контрреволюционной силой. И дифференциация внутри кадетской партии ныне выражалась извне уже в степени оппозиции ''правительству''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 175.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Кадеты — это была крупная буржуазия с услужающими ей слоями либеральных профессий. Удельный вес этой партии был, конечно, очень велик<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 176.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Самой большой партией, однако, тогда были, как известно, ''эсеры''. Это была мелкобуржуазная демократия — мужик, лавочник, кооператор, разночинец, «третий элемент», огромные массы неимущей интеллигенции, расшевелившихся обывателей, встрепенувшихся межеумков. Интеллигентные эсеровские группы, очень громко кричавшие «земля и воля», опирались в городах на толстый слой землеробов‑солдат и даже рабочих, недостаточно выварившихся в фабричном котле. А в деревне монопольный эсеровский лозунг уже монополизировал все крестьянство… [...] И вот эта самая большая, самая могучая партия революции в лице своего большинства всем своим весом, и на словах, и на деле оказывала новому правительству свое доверие и поддержку…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 176.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Вообще в нашей мужицкой стране эта мужицкая партия заняла свое законное место и, казалось, уже заложила основы своего будущего господства. Выросши к началу коалиции подобно огромному снежному кому, она в это время стала последним криком моды и стала далеко переливаться за свои естественные границы, захватывая сферы, совершенно не свойственные ни «социалистам», ни «революционерам». В самую большую партию потянулись и иные темпераментные крупные буржуа, и иные экспансивные либеральные помещики, а за популярнейшим Керенским, новым военным министром, в эсерство стали переходить компактные массы военных людей, кадровых офицеров и… даже генералов. Из сих последних каждый, надо думать, без колебаний собственноручно пристрелил бы или отдал бы палачу любого встречного, в ком он заподозрил бы социалиста‑революционера — два с небольшим месяца тому назад. Но — боже мой! — чего не сделают с человеком «общественное мнение» и бескорыстная преданность долгу!<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 176.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В партии эсеров, самой большой и самой могучей, образовалось тогда два центра — более правый и более левый. Одним был Керенский, другим Чернов. Кроме того, далеко налево, на отлете, был крошечный центрик в лице большевистствующего Камкова<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 177.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Увы! Вожди эсеровских мелкобуржуазных масс оказались верными природе своей партии. Дряблые, политически безличные, застрявшие между могучими жерновами капиталистического общества, они растерялись среди головокружительных событий и не понимали их смысла. [...] Когда массы увидели воочию, что вожди не ведут вперед, что вожди не способны, что вожди изменяют, тогда мелкобуржуазная государственность масс превратилась в мелкобуржуазную стихию. И, сломя голову, те же массы бросились в открытые объятия большевиков<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 177.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Партия эсеров была тогда самой большой и могучей. Но это был колосс с глиняной головой<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 177.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[menŝeviko]]j en 1917] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В организациях уже к началу мая числилось до 45 тысяч членов. Разумеется, при таких условиях меньшевистская партия была тогда огромной силой. Но ее львиная доля была приобретена, конечно, за два с небольшим месяца революции, главным образом за счет наплыва случайного и, во всяком случае, неиспытанного элемента<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 178.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Меньшевистско‑эсеровско‑либеральный блок был окончательно оформлен. Меньшевики, подобно эсерам, окончательно и официально стали правительственной партией…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 179.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri reveno de famaj revoluciuloj el Eŭropo] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Вслед за Лениным все они спустя более месяца приехали через Германию в запломбированном вагоне. С начала революции прошло уже больше двух месяцев, но путь в Россию «нежелательным эмигрантам» был все еще закрыт<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 179.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Мартов, родоначальник меньшевизма, его несравненный, почти монопольный идеолог, его самый авторитетный и популярный вождь, уже не был ныне лидером своей партии. Мещанские идейки и их выразители увели от Мартова меньшевистскую партию – увели далеко, ни больше ни меньше как в стан классовых врагов, в лагерь буржуазии. С Мартовым осталась лишь небольшая группка. Это была катастрофа. Она не поколебала Мартова. На своей позиции, с небольшой группкой он оставался без старой меньшевистской партии до Октября. С Октября началось обратное завоевание Мартовым меньшевистской партии. Через год после Октября Мартов вернулся в свое обычное состояние и снова стал общепризнанным вождем меньшевизма. По было поздно…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 181.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Подвизавшийся тогда наряду с Мартовым Троцкий, несмотря на всю свою эффектность, не производил и десятой доли того впечатления и казался не более как подголоском. В те же времена Мартов обнаружил и свои ''ораторские'' свойства. Эти свойства Мартова довольно оригинальны. У него нет ни малейших ''внешних'' ораторских данных. Совершенно не импозантная, угловатая, тщедушная фигурка, стоящая по возможности в полоборота к аудитории, с несвободными, однообразными жестами; невнятная дикция, слабый и глуховатый голос, охрипший в семнадцатом году и остающийся таковым доселе; негладкая вообще, отрывающая слова, пересыпанная паузами речь; наконец – абстрактное изложение, утомляющее массовую аудиторию. Таким Мартова слышали и такое сохранили от него впечатление десятки тысяч людей. Но все это совсем не мешает Мартову быть замечательным оратором. Ибо о свойствах человека надлежит судить не по тому, что он обычно делает, а по тому, что он умеет сделать. А Мартов‑оратор, конечно, умеет заставить забыть о всех своих ораторских минусах<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 182.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Наша заграничная, нелегальная, социал‑демократическая пресса, числившаяся «за бортом» русской публицистической литературы, выдвинула целую группу первоклассных писателей – Плеханова, Мартова, Троцкого, пожалуй, Ленина. Все они, конечно, должны стать в первый ряд в истории нашей публицистики. По едва ли не Мартову надо предоставить среди них пальму первенства. Ибо никто, как он, так не ''владеет'' пером в полном смысле этого слова, никто не является таким полным его господином, не распоряжается им так, по своему полнейшему произволу, умея, когда нужно, придать ему и блестящее остроумие Плеханова, и ударную силу Ленина, и изящную законченность Троцкого. Мартов – первоклассный литератор, божьею милостью…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 182.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Мне посчастливилось на моем веку встречать немало замечательных современников — представителей науки, искусства, политики с мировыми именами. Но никаких сомнений у меня ни на минуту возникнуть не может: Мартов — самый умный человек, какого я когда‑либо знал<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 183.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Но оставались, к несчастью, еще большевики. Это был, впрочем, также, во‑первых, заведомый урод, а во‑вторых, урод, стоящий вне семьи, вне «общества», о котором неприлично и не стоит говорить. Так утешалась в те времена верная коалиции пресса, думая, что она отмахивается от шайки злоумышленников, а не от непреложного хода истории…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 186.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Прежнего делового настроения, прежней интенсивности в работе (не говоря о прежнем пафосе) уже не осталось и следа. Обычно в заседании едва‑едва был налицо самый минимальный кворум. Зазвать, загнать товарищей в заседание стоило огромного и чем дальше, тем большего труда. Гораздо более людно и оживленно было в это время в соседнем буфете, где кормили уже несравненно хуже и только «своих», но где было теперь гораздо больше благообразия… Открытие заседаний запаздывало на два часа и больше. То Чхеидзе сидел одиноко на своем месте, позванивания колокольчиком и грозя, что он вот‑вот откроет заседание: то исчезал президиум, и кучки членов толпились в ожидании, зевая, вяло переговариваясь, уткнувшись в газеты и по временам выражая нетерпение<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 190.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] Троцкий уже начал широко митинговать и находился в поисках литературного органа. В Исполнительном Комитете на сером, тоскливом фоне он не вызвал большого к себе интереса и еще меньше сам обнаруживал интереса к центральному советскому учреждению. [...] Про него, не примкнувшего к большевистской партии, уже ходили неопределенные слухи, что будто бы он «хуже Ленина»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 190.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = С той поры как над головой Церетели окончательно воссияла благодать Мариинского дворца, он стал, можно сказать, официально тем, чем он и раньше был фактически: он стал ''комиссаром Временного правительства при Исполнительном Комитете''. И вся его деятельность, вся его роль, все его стремления сводились к тому, чтобы превратить Совет с его Исполнительным Комитетом в аппарат поддержки Временного правительства – «до Учредительного собрания»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 191.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = А 14 мая был опубликован «приказ» Керенского по армии — о ''наступлении''. Собственно, это еще не был боевой приказ, а только подготовительная официальная прокламация… «Во имя спасения свободной России, — говорил в ней Керенский, – вы пойдете туда, куда поведут вас вожди и правительство. Стоя на месте, прогнать врага невозможно. Вы понесете на концах штыков ваших мир, правду и справедливость. Вы пойдете вперед стройными рядами, скованные дисциплиной долга и беззаветной любви к революции и родине»… Прокламация написана с подъемом и дышит искренним «героическим» пафосом. Керенский, несомненно, чувствовал себя героем 1793 года. И он, конечно, был на высоте героя Великой французской революции, но – не русской…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 197.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [majo 1917] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Керенский проявлял в то время изумительную деятельность, сверхъестественную энергию, величайший энтузиазм. Он, конечно, сделал все, что было в человеческих силах<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 197.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Керенский, одевший взамен пиджака в бытность министром юстиции темно‑коричневую куртку, теперь сменил ее на светлый элегантный военного типа «френч». Чуть ли не все лето у него болела рука и, в черной повязке, придавала ему вид раненого героя. Что было у него с рукой — не знаю: я уже давно не разговаривал с Керенским. Но именно в таком виде помнят его десятки и сотни тысяч солдат и офицеров, к которым он — от Финляндии до Черного моря — обращался со своими пламенными речами<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 197.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] Керенский говорил все о том же и все с тем же огромным подъемом, с неподдельным, искренним пафосом. Он говорил о свободе, о земле, о братстве народов и о близком светлом будущем страны. Он призывал солдат и граждан отстоять, завоевать все это с оружием в руках и оказаться достойными великой революции. И он указывал на самого себя как на залог того, что требуемые жертвы будут не напрасны, что ни одна капля крови свободных русских граждан не прольется ради иных, посторонних целей<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 197.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Агитация Керенского была (почти) сплошным триумфом для него. Всюду его носили на руках, осыпали цветами. Всюду происходили сцены еще невиданного энтузиазма, от описаний которых веяло легендами героических эпох. К ногам Керенского, зовущего на смерть, сыпались Георгиевские кресты; женщины снимали с себя драгоценности и во имя Керенского несли их на алтарь желанной (неизвестно почему) победы…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С.198.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = 28 мая, была опубликована пространная декларация американского президента Вильсона за которым, как известно, справедливо упрочилась слава не то что идеалиста, а, можно сказать, человека не от мира сего, можно сказать — всех скорбящих радости. Декларация эта, преисполненная беллетристики, или, попросту, глупой и отвратительной болтовни, не прибавляет к содержательным англо‑французским документам ничего нового<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 201.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Итальянское правительство именно в эти же дни объявило всю Албанию «независимой и находящейся под протекторатом Италии». То есть, выслушав предложение русского революционного правительства о мире без аннексий, оно безотлагательно совершило аннексию и продолжало вести войну. Этого не выдержали даже наши министры‑социалисты. Они были недовольны, решительно недовольны. Что из этого вышло, мы увидим в дальнейшем… Впрочем, и сейчас ясно, что из аннексии вышла аннексия, а из недовольства Церетели и Чернова ничего не вышло<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 201.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Кроме большевиков, все сколько‑нибудь заметные интернационалисты прямо или косвенно обвинялись в услужении немцам или в сношениях с германскими властями<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 202.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [..] ''разгрузка Петербурга''. Именно в это время был поставлен и муссировался на всех перекрестках вопрос об эвакуации из столицы львиной доли всей ее промышленности, а вместе с тем и петербургского пролетариата… Несомненно, план такой разгрузки имел за себя очень многое. Оторванный (на полторы тысячи верст) от сырья и топлива, увеличивший за войну свою индустрию в три раза, поглощавший для ее питания целую треть подвижного состава наших расстроенных железных дорог, Петербург, несомненно, был классическим образцом нерационального, анархо‑капиталистического распределения производительных сил в стране и действительно требовал разгрузки<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 220.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Персонально массы губернаторов были, правда, уволены и заменены — под названием «губернских комиссаров» — местными тузами и воротилами из земцев и городских голов. Но кое‑где губернаторы старого строя еще продолжали «работать» — вместе со старой черносотенной полицией. Вице‑губернаторы же почти все продолжали состоять на службе Ненавистные земские начальники уже при Чернове и Церетели по закону о местном суде от 9 мая ''были лишены судебных функций''. Но они ''существовали'' и в количестве многих тысяч продолжали получать жалованье…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 221.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Что‑то говорили одно время о реформе старого Сената. Но реформа ограничилась тем, что Керенский в бытность свою министром юстиции назначил в Сенат нескольких левых адвокатов. В числе их был, между прочим, Н. Д. Соколов, которому его старый приятель Керенский вместо поста товарища или (в коалиции) министра уготовил эту почетную ссылку. Это было при Милюкове — Гучкове. А при Церетели — Чернове, когда Соколов явился в заседание Сената в черном сюртуке, то «первоприсутствующий» попросил его удалиться, ибо на его рукавах не красовалось старых сенаторских эмблем. Соколов отказался нацепить на себя царские знаки, и на том его сенаторская карьера закончилась<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 222.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = С первых же чисел мая начались недоразумения с Финляндией, которая требовала законных прав на «самоопределение». «Речь» и ее подголоски затянули песню на тему о великодержавности России и о неблагодарности Финляндии. Но и Керенский, со своей стороны, также поспешил объявить финнам, что их судьбу может решить только Всероссийское Учредительное собрание. Керенский даже не прибавил — по соглашению с сеймом, — хотя в Учредительном собрании Финляндия, разумеется, не могла быть представлена. Вместе с тем государствоведы разъясняли, что между Россией и Финляндией существовала просто‑напросто личная уния, которая ныне была ликвидирована низложением Николая. А стало быть, независимость Финляндии была не только бесспорным правом, но, можно сказать, совершившимся фактом. Позиция Керенского и всего кабинета была явно реакционной… 14 марта прежние лидеры Совета провозгласили независимость Польши из Таврического дворца; нынешние министры из Мариинского не смогли поддержать достоинство демократии простым согласием даже на независимость Финляндии<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 222.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Керенский опубликовал относящийся к этому документ под названием Декларация прав солдата. Правда, со стороны большевиков и этот документ был встречен в штыки Но это была демагогия без разума. На деле Керенский декларировал хартию еще невиданных в истории солдатских вольностей. В ней не было выборности начальства, на что упирали большевики. Но в ней было все от демократизма, что только может выдержать армия как таковая. А по правде сказать, даже не так: в декларации этой было столько идеализма, сколько ''не может вынести'' боевая армия. И большевики это знают лучше всех других. Когда им пришлось строить новую, собственную армию, они были вынуждены выкурить из нее львиную долю добытого при Керенском демократизма…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 222.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Эксцессов на самом деле было много, может быть, стало больше, чем прежде. Суды Линча, разгромы домов и магазинов, насилия и глумления над офицерами, над провинциальными властями, над частными лицами, самоличные аресты, захваты и расправы ежедневно регистрировались десятками и сотнями. В деревне участились поджоги и погромы усадеб. Крестьяне начинали по‑своему «регулировать» землепользование, запрещали порубки лесов, угоняли помещичий скот, брали «под контроль» хлебные запасы и не давали вывозить их к станциям и пристаням. Особенно нашумел в первой половине мая грандиозный разгром имения одного большого барина в Мценском уезде. Немало эксцессов наблюдалось и в рабочей среде — над заводской администрацией, владельцами и мастерами. Даже в самом Петербурге произошел в конце мая скандал на Трубочном заводе и был с восторгом подхвачен уличной печатью. Но больше всего «нарушали порядок и государственную жизнь», конечно, разгулявшиеся солдаты. Среди бездействующих столичных и провинциальных гарнизонов, в атмосфере неслыханной свободы, военная дисциплина, разумеется, пала. [...] Солдаты текли по деревням из тыла и фронта, напоминая великое переселение народов. А в городах они переполняли и разрушали трамваи, бульвары, заполняли все общественные места. Там и сям сообщали о пьянстве, бесчинстве, буйстве<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 224—225.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Обыватель тосковал, собственно, о чувстве ''«законности»'', о добровольном подчинении каким‑то единообразным, общеполезным нормам, вместо которых были налицо самочинство и личный и групповой произвол. ''Такого'' «закона» не было именно потому, что не было ''власти''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 225.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ведь губернские, как и прочие, правительственные комиссары не могли предпринять решительно ничего, кроме апелляции к Советам просьб о «содействии». Все эти комиссары были простой фикцией, простыми марионетками, которым на местах, не в пример центру, Советы далеко не всегда ''передоверили'' власть. В центре власть была политическая, а на местах — только ''административная''. И конечно, она целиком или почти целиком принадлежала тем, у кого была в руках реальная сила, то есть местным Советам рабочих и солдатских депутатов. Без них правительственные комиссары были пустым местом, наличия которого никто не замечал. Весь «порядок», какой бы он ни был в то время, поддерживался властью Советов, расположившихся повсюду в провинции в губернаторских домах<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 226.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Одна известная пароходная фирма в те же недели объявила локаут рабочим и служащим, которые требовали прибавок в общей сумме на 36 тысяч рублей; прибыль же фирмы в том году составила 21/2 миллиона рублей… Без комментариев ясно, как воспринимались рабочими массами крики о «самоограничении» со стороны буржуазных газет и советских лидеров<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 228.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] 95 процентов железнодорожных рабочих получали в то время меньше 100 рублей в месяц; это было явно ниже всяких жизненных минимумов<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 228.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = А в Совете солдаты по‑прежнему были настроены весьма «патриотически»: они, кстати сказать, более всех других были забронированы от посылки на фронт…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 229.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Расформирования непокорных боевых частей шли и в других местах тысячеверстного фронта. Не желающие идти в наступление открыто объявлялись то там, то сям. Расформирование таких частей сопровождалось иногда крупными недоразумениями. Так, при расформировании «некоторых небоеспособных дивизий» на румынском фронте (донесение генерала Щербачева от 27 мая) пришлось прибегнуть к силе и послать одни части против других. Такого рода беспорядки на фронте, несмотря на общий успех агитации Керенского, делали успех наступления весьма сомнительным. Невыносимая усталость и стихийная тяга домой находили все большую опору в заработавшей солдатской мысли, которая ставила роковые вопросы и требовала оправдания войны<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 230.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В конце мая с балкона редакции «Новой жизни», выходившего на Невский, мы однажды наблюдали странную манифестацию. Ее голова и хвост терялись вдали, манифестация растянулась чуть не на версту. В ней шли рядами пожилые люди, одни мужчины в сомнительно‑солдатской форме. Шли они вяло, опустив головы, в необычном глубоком и мрачном молчании. Никаких знамен при них не было, но были убогие значки с надписями: «Деревня без рабочих рук!», «Наша земля не засеяна!», «Мы не можем добыть хлеба для рабочих!», «Наши семьи голодны в деревне!», «Пусть сражаются молодые!»… Это были солдаты старше 40 лет. Они уже давно, но безуспешно требовали демобилизации. И сейчас эта мрачная манифестация, неизвестно кем организованная, говорила о том, что они начинают терять терпение…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 230.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] местные Советы в иных местах стали заявлять: за полной бесполезностью и вредностью официальных правительственных комиссаров и прочих агентов мы отныне перестаем с ними считаться и окончательно закрепляем существующее у нас положение вещей, то есть формально берем местную административную власть в свои руки. Это произошло во второй половине мая в разных концах России [...] Это называлось в то время на языке буржуазной прессы — объявлять независимую республику. [...] усилиями Исполнительного Комитета «республики» скоро ликвидировались<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Самым громким делом о независимой республике было ''кронштадтское'' дело… Кронштадт уже давно был бельмом на глазу не только у буржуазии, но и у Исполнительного Комитета. Традиционный очаг революции еще при царе, он ныне считался гнездом большевизма<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Остальных министров я не слышал: я отправился в соседний театр, на концерт из произведений Вагнера. Это было впервые за все годы войны. Отвратительный, бессмысленный шовинизм лишил нас на все это время даров гениального немца. И после такого поста никакие силы меня не могли удержать от этого концерта. Публика чувствовала и держала себя на нем, как на святом празднике…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 234.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [fine de majo 1917] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] Ленин держался в те времена совершенно исключительным способом, как никто больше, — держался большим аристократом. Его никто никогда не видел ни в советских заседаниях, ни в кулуарах; он по‑прежнему пребывал где‑то в подземельях, в тесных партийных кругах. А когда являлся в собрания, то требовал слова вне очереди, нарушая порядок дня<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 48.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Троцкий и Луначарский, как известно, не были в то время членами большевистской партии. Но эти первоклассные ораторы уже успели стать популярнейшими агитаторами в течение двух‑трех недель. Успехи их начались, пожалуй, с Кронштадта, где они гастролировали очень часто<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 236.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Большевики же, Ленин и Зиновьев, при поддержке рабочих‑ораторов впервые развернули здесь свой лозунг «рабочего контроля». Схема, предлагаемая большевиками, была неясна, неполна, неубедительна, эклектична и противоречила марксизму; большевикам пришлось потом долго изживать принципы этой схемы или, точнее, ее беспринципность. [...] вся схема носит на себе печать мелкобуржуазного анархизма. В ней проектируется, в сущности, не что иное, как захват отдельных предприятий группами занятых в них рабочих (с привлечением «не отошедших от дела» хозяев), то есть намечается создание рабочих коммун, налаживающих между собою обмен и самоснабжение. В этой схеме не было ни грана ни марксизма, ни того, что пришлось проводить самим большевикам в эпоху их относительной государственной зрелости…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 237—238.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Керенский в это время пожинал лавры в Москве. К улицам, по которым он проезжал, сбегались толпы. Его автомобиль забрасывали цветами. Керенский, стоя в нем, раскланивался с «народом». Он был на вершине своей популярности. Он был героем и предметом обожания — для обывателей и межеумков… В это время Ленин твердой стопой проходил ступень за ступенью, все дальше, все выше, закрепляя каждый свой шаг сталью пролетарских рядов, опираясь на единственный незыблемый базис революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 239.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Буржуазия, со своей стороны, действовала дружным единым фронтом: все бывшие октябристы и националисты, все старые бюрократы и черносотенцы внимали призывам ''«Нового времени»'' голосовать ''за кадетов''. [...] И наконец, в самые дни выборов буржуазная пресса завопила: «Голосуйте за кого хотите, но только не за большевиков»…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 239—240.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Горький не желал политики, не переносил ее в таких дозах. Он требовал культуры, быта, общих горизонтов, философии, истории… [...] Горьким владели сомнения. И они вытекали неизбежно из той обстановки, которая окружала его. Горький с утра до вечера вращался в кругах буржуазно‑обывательской интеллигенции — ученых, художников, писателей. На Горького, как всегда, набрасывались ''все слои'' общества, борясь за него и желая иметь его своим. По роду же своей деятельности он по преимуществу имел дело именно с этой перепуганной интеллигенцией, которая взялась за него вплотную<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 240—241.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = По части разрушения промышленности рабочими пропагандировал тогда Горького и такой авторитет, как будущий большевик Красин. В следующие годы он явился одним из столпов советской экономической политики; тогда он совершенно попадал в тон Коноваловым, Львовым и буржуазно‑бульварной прессе. Но для Горького он был очень убедителен<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 241.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Горького обвиняли во всех личных и общественных грехах. И насчет измены свободной родине, насчет службы немцам говорилось, конечно, безо всякого шифра<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 242.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = На Руси были великие писатели. Не все, но иные из них, подобно Горькому, вплотную занимались журнальными делами. Иные на этом поприще оставили по себе память, недостойную их имен. Но едва ли хоть один из них оставил у своих соратников такую светлую память, как Горький…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 242.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Разумеется, я давно знал его как талантливейшего литератора высокой культуры и разносторонних дарований. К тому же он был коренной и выдающийся большевик, которых в «Современнике» было немного. Конечно, я не только высоко ценил сотрудничество Луначарского, но постоянно и активно искал его, гонялся за ним. [...] Но мы завязали тесные дружественные отношения и на почве чисто личного знакомства. Если нельзя сказать, что в это лето мы проводили вместе много времени, то можно сказать, что почти все время, уделенное тогда приватным делам, отдыху и безделью, я провел с Луначарским. [...] Мы говорили на все темы, и независимо от темы речи, рассказы, реплики Луначарского были интересны, ярки, образны, как сам он был интересен, блестящ, сверкал всеми красками и был притягателен своей культурой и своей природной удивительной талантливостью, пропитывавшей его насквозь, с ног до головы. [...] По блеску же ''дарования'', не говоря уж о культуре, он среди них, среди плеяды большевистских вождей, не имеет себе равных. [...] Луначарский не зиждитель нового потому, что его способности находятся в рассеянном состоянии и его духовная энергия, в силу его натуры, направлена одновременно в разные стороны. Луначарский, несомненно, и хороший политик, и публицист, и владеющий толпою агитатор, и педагог, и теоретик искусства, и поэт, и администратор, и философ, и чуть ли не богослов. И пустяки сказал бы тот, кто стал бы утверждать, что Луначарский в какой‑либо из этих областей неинтересен, что он везде легковесный дилетант, что какая‑либо из сфер его деятельности не заслуживает внимания и не свидетельствует о талантах этого человека… Сила Луначарского значительна. Но ее распыление не дает ему возможности оставить достойный его след в какой‑либо из областей ее применения<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 243.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Большие люди революции – и его товарищи, и его противники — не то что иногда, а почти всегда говорят о Луначарском с усмешкой, с иронией, пренебрежительно, несерьезно. В партии большевиков его держат в черном теле и не пускают в политику. Будучи популярнейшей личностью и популярнейшим министром, он отстранен от всякого влияния на ход высокополитических, общегосударственных дел. «Я не влиятелен», — некогда говаривал мне он сам…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 244.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Говорят, став министром, Луначарский быстрее и сильнее других усвоил министерский обиход с его отрицательными чертами. Не знаю. После Октябрьской революции, не в пример тому, как было со многими другими, я совершенно разошелся с Луначарским. За два с половиной года до сей минуты я имел с ним всего несколько мимолетных встреч. И эти встречи были малоприятны. От Луначарского на меня несло действительно министерским духом… Однако я не знаю, насколько виноват во всем этом Луначарский, и хорошо знаю, как много виноват в этом я сам, с моим малоприятным характером<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 244.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Во время съезда состоялись две партийные «Всероссийские конференции»: энесов и трудовиков. Поистине, куда конь с копытом, туда и рак с клешней. Эти никчемные группы бывших радикальных, теперь просто перепуганных интеллигентов все еще играли в партийность. Но они были до такой степени похожи одна на другую и так перепутаны личными отношениями, что, собравшись одновременно на «Всероссийские конференции», они воочию убедились, как нелепо и смешно им делать вид, что они – «две партии». Тогда они взяли и приняли резолюции об объединении<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 249.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Большевики, в лице Ленина, отвергая сепаратный мир, шли по этой линии дальше — дальше здравого смысла — и определенно намечали перспективы священной войны до мировой социальной катастрофы, до освобождения Индии, Египта и всех чернокожих<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 267.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В своем докладе Муравьев, между прочим, опроверг не заслуживавшую опровержения убогую либеральную басню о германофильстве царского двора и об его стремлении к сепаратному миру. Ни в каких бумагах не было найдено ни намека на что‑либо подобное к великому огорчению наших убогих сверхпатриотов<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Получившие свободу мелкие российские национальности, существующие и выдуманные, действительно не знали никакого удержу и разрывали на части государственный организм. Я уже упоминал о том, какую скверную игру затеяли на Украине, от нечего делать, иные группы наших южных интеллигентов, у которых знания и понимания было еще меньше, чем совести. Что им удавалось играть на недовольстве народных масс — в этом не было ничего удивительного: гибельная политика коалиции дала себя знать массам на юге так же, как и на севере. И если темным слоям народа указывали выход в отделении от России, то они воспринимали его не менее легко, чем на севере пропаганду Ленина. Но Ленин проповедовал социалистический переворот, а украинские интеллигенты были махровой буржуазией, затеявшей просто дрянную авантюру<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 274.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Наступление 18 июня было не только великим преступлением, оно было великой глупостью<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 304.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = К этому времени Ленин составил свой проект партийной программы большевиков. [...] было уделено самое ничтожное внимание ''экономической'' программе. Ее почти не было. Вместо нее, видимо, просто предполагалось «непосредственное творчество снизу» и «грабеж награбленного». [...] Непонятно! Троцкий, Луначарский, Урицкий, правда, неэкономисты. Но они образованные, передовые в Европе социалисты. Почему же им не ясно, что социализм есть прежде всего ''экономическая'' система и что без строго разработанной программы экономических предприятий ничего не может выйти из диктатуры пролетариата?<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 311.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Совсем неплохо взять всю власть, чтобы взять всю землю. А там мужик и сам отлично станет наводить порядок, прижимать сторонников Вильгельма, сокращать бессмысленные требования рабочих и… бить жидов. Так рассуждали и поговаривали многие из «серой сотни», наводнившей центральные советские органы. ''Вообще говоря'', эти эсеровские мужички составляли надежнейший фундамент «звездной палаты»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 317.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Восстание, конечно, считалось неизбежным, ибо столица кипела, а общее положение было нестерпимо. Большевики готовились к нему — технически и политически. Но видимо, ''на 3 июля они его не назначали''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 320.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Восставшая армия не знала, куда и зачем идти ей? У нее не было ничего, кроме „настроения“. Этого было недостаточно. Руководимые большевиками солдаты, несмотря на полное отсутствие всякого реального сопротивления, показали себя как решительно никуда не годный боевой материал<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 323.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [julio 1917] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Арестовать "правительство" могла любая желающая группа в 10–12 человек. Но этого не было сделано<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 324.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 5-a de julio 1917] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В лавочках и на тротуарах говорят о немецких деньгах, полученных Лениным. Резко выражено озлобление против большевиков. [...] На улицах какие‑то группы начинают ловить большевиков. Говорят, иных избили… [...] Вообще теперь на улицах уже арестовывают всякого, кто замолвит слово в пользу большевиков. Уже нельзя объявить в связи с утренним газетным сообщением, что Ленин — честный человек: ведут в комиссариат<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 343, 346, 347.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В целях реабилитации Ленина была тут же образована еще одна следственная комиссия. Об ее работах я также ничего не знаю. Но помню, что через два дня были разговоры о перевыборах этой комиссии: обнаружилось то «неудобство», что в ее члены первоначально попали одни только ''евреи'', всего пятеро — в том числе Дан, Либер и Гоц. Реабилитация Ленина ''такой'' комиссией могла послужить только источником новой черносотенной кампании против всего Совета, прикрывающего государственную измену…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 345—346.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Гораздо хуже было среди солдат. Эта темная масса, получив оглушительный удар, опрометью бросилась в объятия черной сотни. Здесь агитация реакционеров всех оттенков уже давала пышные, зрелые плоды. Сотни и тысячи вчерашних «большевиков» переметнулись за пределы влияния каких бы то ни было социалистических партий. И даже определенно стало колебаться в глазах гарнизона знамя Совета…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 353.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Слово «большевик» уже стало синонимом всякого негодяя, убийцы, христопродавца, которого каждому необходимо ловить, тащить и бить. И для большей наглядности во мгновенье ока было создано и пущено в ход прелестное выражение: «''идейный'' большевик». Это, стало быть, было такое несчастное существо, которое из порядочного общества, по наивности и неразумию, попало в лапы разбойничьей шайки и заслуживает снисхождения. Но таких было совсем мало<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 353.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Бегство Ленина и Зиновьева, не имея практического смысла, было предосудительно с политической и моральной стороны. И я не удивляюсь, что примеру их — только двоих! — не последовали их собственные товарищи по партии и по июльским дням<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 356.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Как бы то ни было, этот факт исчезновения Ленина я считаю бьющим в самый центр характеристики личности большевистского вождя и будущего правителя России. Так поступить мог только один Ленин на свете. Наполеону — Макиавелли показалось, что для его дела, для дела его партии будет выгоднее, если он убежит от своих обвинителей, не дав им перед лицом всей страны никакого ответа. И он пошел напролом, осуществляя свое намерение, — пошел прямолинейно и цинично…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 356.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Я уже цитировал выше мнение самого Керенского о его авантюре 18 июня. Ни у кого из сведущих людей не было сомнений, что наше наступление не только должно быть сорвано и ликвидировано в близком будущем, но может кончиться огромным крахом. Среди советских правых депутатов было много военных людей, которые с самого начала чуяли правду. Но всем им полагалось проявлять один только патриотический восторг, а отнюдь не скепсис. И сейчас весть о поражении поразила, как громом, весь Таврический дворец<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 362.</ref>. == Vidu ankaŭ == * [[Noticoj pri la revolucio (Volumo 1–2)]] * [[Noticoj pri la revolucio (Volumo 5–7)]] == Referencoj == [[Kategorio:Noticoj pri la revolucio|3]] szth2gbx7l6p9ehb5s3hn0aauo1rm72 0 13845 54063 53890 2026-11-01T14:50:14Z RG72 415 /* Pri la aŭtoro */ 54063 wikitext text/x-wiki {{Aŭtoro | nomo = Ivan Grigorjeviĉ Ŝĉeglovitov | dosiero = | vikipedio = Ivan Grigorjeviĉ Ŝĉeglovitov | komunejo = | komunejokat = | vikifontaro = | vikinovaĵoj = }} '''[[:w:Ivan Grigorjeviĉ Ŝĉeglovitov|Ivan Grigorjeviĉ Ŝĉeglovitov]]''' (naskiĝis la 13-an (25-an) de februaro 1861 – mortis la 5-an de septembro 1918) estis rusia krimologo, politikisto, ministro pri justico (1906—1915), la lasta prezidanto de la Ŝtata Konsilio de la Rusia imperio (1917). == Citaĵoj == <!-- Bv listigi la citaĵojn alfabete --> == Pri la aŭtoro == {{Citaĵo |teksto = Ŝĉeglovitov estis arestita en sia loĝejo fare de iu studento, invitinta tiucele renkontitan surstrate grupon da armitaj [[soldato]]j. Sub ilia gardo Ŝĉeglovitov estis alportita al la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Ŝtata Dumao]] proksimume je la tria horo tage. Oni enkondukis lin je la Halo de Jekaterina, kien la iniciatema studento petis Kerenskij veni. Ĉirkaŭ la neniam vidita spektaĵo amasiĝis scivolemuloj. La cara altrangulo staris, malalte klininte la kapon, kiam la veninta Kerenskij deklamis la frazon, kiun li plurfoje ripetis dum tiuj ĉi tagoj.</br>— Civitano Ŝĉeglovitov, — diris li, — je la nomo de la [[popolo]] mi deklaras vin arestita. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Щегловитов был арестован на своей квартире каким‑то студентом, пригласившим с собой для этой цели встреченную на улице группу вооруженных солдат. Под их конвоем Щегловитов был доставлен в Государственную думу около трех часов дня. Его ввели в Екатерининскую залу, куда инициативный студент просил выйти Керенского. Вокруг невиданного зрелища собралась толпа любопытных. Царский сановник стоял, низко опустив голову, когда подошедший Керенский декламировал фразу, повторенную им в эти дни не один раз.</br>— Гражданин Щегловитов, — сказал он, — от имени народа объявляю вас арестованным<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 85.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Kerenskij]] haltis kontraŭ "eks-altrangulo" kun inspirita aspekto:</br> — Ivan Grigorjeviĉ Ŝĉeglovitov, vi estas arestita!</br>Potencaj, minacaj vortoj... "[[Vizaĝo]] lia estas terura".</br> — Ivan Grigorjeviĉ Ŝĉeglovitov... via [[vivo]] estas ekster la [[danĝero]]... Sciu: la [[Ŝtata Dumao (Rusia imperio)|Ŝtata Dumao]] ne verŝas la sangon.</br> Kia grandanimeco!.. "Li estas belega".</br>Je tio manifestiĝis la tuta Kerenskij: [[aktoro]] ĝisosta, sed la homo kun sincera abomeno de la [[sango]]. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = Tagoj |origina teksto = Керенский остановился против "бывшего сановника" с видом вдохновенным:</br> — Иван Григорьевич Щегловитов — вы арестованы!</br> Властные, грозные слова... "Лик его ужасен".</br> — Иван Григорьевич Щегловитов... ваша жизнь в безопасности... Знайте: Государственная дума не проливает крови.</br> Какое великодушие!.. "Он прекрасен"</br> В этом сказался весь Керенский: актер до мозга костей, но человек с искренним отвращением к крови в крови<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 187.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Aleksandr Kerenskij]] * [[Provizora Registaro de Rusio]] == Referencoj == {{DEFAŬLTORDIGO:Ŝĉeglovitov, Ivan Grigorjeviĉ}} [[Kategorio:Rusiaj politikistoj]] [[Kategorio:Ministroj]] [[Kategorio:Juristoj]] [[Kategorio:Februara revolucio]] [[Kategorio:Rusoj]] [[Kategorio:Ruslingvaj aŭtoroj]] [[Kategorio:Naskiĝintoj en 1861]] [[Kategorio:Mortintoj en 1918]] [[Kategorio:Naskiĝintoj la 25-an de februaro]] [[Kategorio:Mortintoj la 5-an de septembro]] 3enknagp8mnjyyj0n3t1nmw8pvthd8m 0 13847 54052 53957 2026-11-01T14:44:36Z RG72 415 /* Pri la aŭtoro */ 54052 wikitext text/x-wiki {{Aŭtoro | nomo = Moisej Urickij | dosiero = | vikipedio = Moisej Urickij | komunejo = | komunejokat = | vikifontaro = | vikinovaĵoj = }} '''[[:w:Moisej Urickij|Moisej Urickij]]''' (naskiĝis la 2-an (14-an) de januaro 1873 — mortis la 30-an de aŭgusto 1918) estis [[Rusio|rusia]] revoluciulo, politikisto, estro de la Petrograda [[ĈK]]. == Citaĵoj == <!-- Bv listigi la citaĵojn alfabete --> == Pri la aŭtoro == {{Citaĵo |teksto = Kun [[Jurij Miĥajloviĉ Larin|Larin]] venis plia elmigrinto — eta razita homo, fojfoje mirinde akre mallevanta la nazon diversflanken dum marŝado. Tio estis Urickij, ankaŭ estonta eminenta bolŝevista aganto. [...] ĉe persona konatiĝo Urickij ne impresis kiel homo talenta kaj... li ne elvokis deziron konatiĝi kun li persone. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = С Лариным приехал еще один эмигрант — маленький бритый человек, удивительно резко клевавший носом в разные стороны при ходьбе. Это был Урицкий, также будущий именитый деятель большевизма. [...] при личном знакомстве Урицкий не производил впечатления человека, хватающего с неба звезды, и… не располагал к личному знакомству<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 270—271.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[ĈK]] == Referencoj == {{DEFAŬLTORDIGO:Urickij, Moisej}} [[Kategorio:Bolŝevistoj]] [[Kategorio:Revoluciuloj]] [[Kategorio:Murditoj]] [[Kategorio:Judoj]] [[Kategorio:Ruslingvaj aŭtoroj]] [[Kategorio:Naskiĝintoj la 14-an de januaro]] [[Kategorio:Mortintoj la 30-an de aŭgusto]] [[Kategorio:Naskiĝintoj en 1873]] [[Kategorio:Mortintoj en 1918]] 8w841tpxis6jfmkhjcymhvh495efj77 0 13852 54020 53963 2026-11-01T12:02:33Z RG72 415 54020 wikitext text/x-wiki {{Aŭtoro | nomo = Lev Kamenev | dosiero = | vikipedio = Lev Kamenev | komunejo = | komunejokat = | vikifontaro = | vikinovaĵoj = }} '''[[:w:Lev Kamenev|Lev Kamenev]]''' (naskiĝis la 6-an (18-an) de julio 1883 — mortis la 25-an de aŭgusto 1936) estis [[Rusio|rusia]] revoluciulo, politkisto. == Citaĵoj == <!-- Bv listigi la citaĵojn alfabete --> == Pri la aŭtoro == === Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov === {{Citaĵo |teksto = Kun "Sovremennik" de eksterlande Kamenev ne kunlaboris, sed li skribis foje por "Letopis" el [[Siberio]], de kie li nun venis. Verkoj liaj distingiĝis nek per originaleco, nek per profundeco de esploroj, nek per literatura brilo, sed ili ĉiam estis inteligentaj, bone faritaj, bazitaj sur ĝenerala bona instruiteco kaj interesaj laŭ sia enhavo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В «Современнике» из‑за границы Каменев не сотрудничал, но писал в «Летопись» из Сибири, из ссылки, откуда он сейчас и приехал. Писания его вообще не отличались ни большой оригинальностью, ни глубоким изучением, ни литературным блеском, но всегда были умны, хорошо выполнены, основаны на хорошей общей подготовке и интересны по существу<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 272.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Kiel politika aganto Kamenev sendube estas neordinara, kvankam ne memstara persono. Havante neniam akrajn angulojn, nek fortajn pensopunktojn, batalajn ideojn, novajn [[vorto]]jn, li sola ne taŭgas esti [[gvidanto]]: li sola ne havas kien konduki [[amaso]]jn. Restinte sola, li nepre al iu asimiliĝas. Lin mem ĉiam necesas treni kaj se foje li rezistas, do ne forte. Sed kiel elemento de gvidanta grupo Kamenev kun sia politika instruiteco, kun siaj oratoraj talentoj, estas la persono sufiĉe elstara kaj inter la [[bolŝevistoj]] grandparte neanstataŭigebla aganto... Aliflanke, pro sia persona karaktero Kamenev estas milda kaj bonkora homo. Kaj el ĉio ĉi formiĝas lia rolo en la bolŝevista partio. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Как политический деятель Каменев, несомненно, представляет собой незаурядную, хотя и не самостоятельную величину. Не имея никогда ни острых углов, ни ударных пунктов мысли, боевых идей, новых слов, он один не годится в вожди: ему одному вести массы некуда. Оставшись один, он непременно с кем‑нибудь ассимилируется. Его самого всегда необходимо взять на буксир, и если он иногда упрется, то не сильно. Но в качестве элемента руководящей группы Каменев с его политической школой, с его ораторскими данными является весьма выдающимся, а среди большевиков во многих отношениях незаменимым деятелем… С другой стороны, по личному своему характеру Каменев — мягкий и добродушный человек. А из всего этого, вместе взятого, слагается его роль в большевистской партии<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 272.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Li ĉiam staris sur ĝia dekstra, kompromisa, pasiva alo. Kaj foje li estis rezistanta, pledante por "evoluaj metodoj" aŭ modera politika kurso. Li rezistis kontraŭ [[Lenin]] komence de la revolucio, li rezistis kontraŭ la [[Oktobra revolucio|Oktobra ribelo]], li rezistis kontraŭ la tota ruinigo kaj teroro post la ribelo, li rezistis pri la nutraĵaj aferoj dum la dua jaro de la bolŝevista potenco. Sed li ĉiam cedis pri ĉiuj punktoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Он всегда стоял на ее правом, соглашательском, пассивном крыле. И иногда он упирался, отстаивая «эволюционные методы» или умеренный политический курс. Упирался он против Ленина в начале революции, упирался против Октябрьского восстания, упирался против всеобщего разгрома и террора после восстания, упирался по продовольственным делам на втором году большевистской власти. Но всегда сдавал по всем пунктам<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 272.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri milito kaj paco] [...] se ĉiuj [[bolŝevisto]]j estus kundividantaj vidpunktojn de Kamenev, almenaŭ dum la unua jaro de la [[revolucio]], do ankaŭ mi estus bolŝevisto, kaj ĉe tio maldekstra. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] если бы все большевики разделяли взгляды Каменева, по крайней мере в течение первого года революции, то я также был бы большевиком, и притом левым<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 330.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Grigorij Zinovjev]] == Referencoj == {{DEFAŬLTORDIGO:Kamenev, Lev}} [[Kategorio:Bolŝevistoj]] [[Kategorio:Revoluciuloj]] [[Kategorio:Ekzekutitoj]] [[Kategorio:Judoj]] [[Kategorio:Ruslingvaj aŭtoroj]] [[Kategorio:Kaŝnomoj kaj pseŭdonimoj]] [[Kategorio:Naskiĝintoj la 18-an de julio]] [[Kategorio:Mortintoj la 25-an de aŭgusto]] [[Kategorio:Naskiĝintoj en 1883]] [[Kategorio:Mortintoj en 1936]] 2t5o4889ya8n5ed2bacuf8yjvd1t4g4 54056 54020 2026-11-01T14:46:08Z RG72 415 /* Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov */ 54056 wikitext text/x-wiki {{Aŭtoro | nomo = Lev Kamenev | dosiero = | vikipedio = Lev Kamenev | komunejo = | komunejokat = | vikifontaro = | vikinovaĵoj = }} '''[[:w:Lev Kamenev|Lev Kamenev]]''' (naskiĝis la 6-an (18-an) de julio 1883 — mortis la 25-an de aŭgusto 1936) estis [[Rusio|rusia]] revoluciulo, politkisto. == Citaĵoj == <!-- Bv listigi la citaĵojn alfabete --> == Pri la aŭtoro == === Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov === {{Citaĵo |teksto = Kun "Sovremennik" de eksterlande Kamenev ne kunlaboris, sed li skribis foje por "Letopis" el [[Siberio]], de kie li nun venis. Verkoj liaj distingiĝis nek per originaleco, nek per profundeco de esploroj, nek per literatura brilo, sed ili ĉiam estis inteligentaj, bone faritaj, bazitaj sur ĝenerala bona instruiteco kaj interesaj laŭ sia enhavo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В «Современнике» из‑за границы Каменев не сотрудничал, но писал в «Летопись» из Сибири, из ссылки, откуда он сейчас и приехал. Писания его вообще не отличались ни большой оригинальностью, ни глубоким изучением, ни литературным блеском, но всегда были умны, хорошо выполнены, основаны на хорошей общей подготовке и интересны по существу<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 272.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Kiel politika aganto Kamenev sendube estas neordinara, kvankam ne memstara persono. Havante neniam akrajn angulojn, nek fortajn pensopunktojn, batalajn ideojn, novajn [[vorto]]jn, li sola ne taŭgas esti [[gvidanto]]: li sola ne havas kien konduki [[amaso]]jn. Restinte sola, li nepre al iu asimiliĝas. Lin mem ĉiam necesas treni kaj se foje li rezistas, do ne forte. Sed kiel elemento de gvidanta grupo Kamenev kun sia politika instruiteco, kun siaj oratoraj talentoj, estas la persono sufiĉe elstara kaj inter la [[bolŝevistoj]] grandparte neanstataŭigebla aganto... Aliflanke, pro sia persona karaktero Kamenev estas milda kaj bonkora homo. Kaj el ĉio ĉi formiĝas lia rolo en la bolŝevista partio. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Как политический деятель Каменев, несомненно, представляет собой незаурядную, хотя и не самостоятельную величину. Не имея никогда ни острых углов, ни ударных пунктов мысли, боевых идей, новых слов, он один не годится в вожди: ему одному вести массы некуда. Оставшись один, он непременно с кем‑нибудь ассимилируется. Его самого всегда необходимо взять на буксир, и если он иногда упрется, то не сильно. Но в качестве элемента руководящей группы Каменев с его политической школой, с его ораторскими данными является весьма выдающимся, а среди большевиков во многих отношениях незаменимым деятелем… С другой стороны, по личному своему характеру Каменев — мягкий и добродушный человек. А из всего этого, вместе взятого, слагается его роль в большевистской партии<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 272.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Li ĉiam staris sur ĝia dekstra, kompromisa, pasiva alo. Kaj foje li estis rezistanta, pledante por "evoluaj metodoj" aŭ modera politika kurso. Li rezistis kontraŭ [[Lenin]] komence de la revolucio, li rezistis kontraŭ la [[Oktobra revolucio|Oktobra ribelo]], li rezistis kontraŭ la tota ruinigo kaj teroro post la ribelo, li rezistis pri la nutraĵaj aferoj dum la dua jaro de la bolŝevista potenco. Sed li ĉiam cedis pri ĉiuj punktoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Он всегда стоял на ее правом, соглашательском, пассивном крыле. И иногда он упирался, отстаивая «эволюционные методы» или умеренный политический курс. Упирался он против Ленина в начале революции, упирался против Октябрьского восстания, упирался против всеобщего разгрома и террора после восстания, упирался по продовольственным делам на втором году большевистской власти. Но всегда сдавал по всем пунктам<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 272.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri milito kaj paco] [...] se ĉiuj [[bolŝevisto]]j estus kundividantaj vidpunktojn de Kamenev, almenaŭ dum la unua jaro de la [[revolucio]], do ankaŭ mi estus bolŝevisto, kaj ĉe tio maldekstra. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] если бы все большевики разделяли взгляды Каменева, по крайней мере в течение первого года революции, то я также был бы большевиком, и притом левым<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 330.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Grigorij Zinovjev]] == Referencoj == {{DEFAŬLTORDIGO:Kamenev, Lev}} [[Kategorio:Bolŝevistoj]] [[Kategorio:Revoluciuloj]] [[Kategorio:Ekzekutitoj]] [[Kategorio:Judoj]] [[Kategorio:Ruslingvaj aŭtoroj]] [[Kategorio:Kaŝnomoj kaj pseŭdonimoj]] [[Kategorio:Naskiĝintoj la 18-an de julio]] [[Kategorio:Mortintoj la 25-an de aŭgusto]] [[Kategorio:Naskiĝintoj en 1883]] [[Kategorio:Mortintoj en 1936]] qoxitq35yw68jcoc7at284a8v4u6i5s 0 13853 54034 54006 2026-11-01T14:36:19Z RG72 415 54034 wikitext text/x-wiki {{Verko |nomo= Pravda (rusa gazeto) |aŭtoro= |koloro= |dosiero= |vikipedio= |komunejo=|komunejokat=|vikifontaro=|vikinovaĵoj= }} '''[[:w:Pravda (rusa gazeto)|Pravda]]''' (ruse: Правда, do ''Vero'') estis rusia rusia, sovetia ĉiutaga ĵurnalo, eldonita de 1912 ĝis 1996. Inter 1918 kaj 1991 ĝi estis la oficiala gazeto de la Komunista Partio de Sovetunio. == Citaĵoj == == Pri la gazeto == {{Citaĵo |teksto = "Pravda", espriminta vidpunkton de la [[bolŝevistoj]], estis tiutempe ĥaosa organo de tre dubindaj [[politikisto]]j kaj [[verkisto]]j. Ĝiaj furiozaj artikoloj, ĝia manipulado je malbridado de instinktoj, havis nek difinitajn objektojn, nek klarajn celojn. Mankis iu ajn "linio", estis nura pogroma formo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = «Правда», выражавшая точку зрения большевиков, была в то время сумбурным органом очень сомнительных политиков и писателей. Ее неистовые статьи, ее игра на разнуздывании инстинктов не имели ни определенных объектов, ни ясных целей. Никакой вообще «линии» не было, а была только погромная форма<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [ [[Lev Kamenev]] al [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] en marto 1917] Ĉu vi legas "Pravda"? Vi vidas — ĝi havas tute maldecan humoron kaj ĝenerale malkonvenan etoson. Kaj ĝia reputacio estas tre malbona. Kaj en niaj laboristaj rondoj oni estas tre malkontentaj pri ĝi... Mi venis kaj malesperiĝis. Kion fari? Mi eĉ planis tute fermi tiun ĉi "Pravda" kaj eldoni iun centran organon kun alia titolo. Sed tio ne eblas. En nia partio tro multe estas ligita al la nomo de "Pravda". La nomo devas resti. [...] Kamenev efektive ne fermis "Pravda", sed li rekonstruis ĝin alimaniere. La gazeto tuj iĝis nerekonebla. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Вы читаете «Правду»? Вы видите — у нее совершенно неприличный тон и вообще какой‑то неподходящий дух. И репутация ее очень нехороша. И в наших рабочих кругах очень недовольны… Я приехал — пришел в отчаяние. Что делать? Я думал даже совсем закрыть эту «Правду», а выпустить новый центральный орган под другим названием. Но это невозможно. В нашей партии слишком много связано с именем «Правды». Название должно остаться… [...] Каменев действительно не закрыл «Правду», но перестроил ее на новый лад. Газета мгновенно стала неузнаваемой<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 273.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Rusia Socialdemokrata Partio]] * [[Izvestija]] == Referencoj == [[Kategorio:Rusia Socialdemokrata Partio]] [[Kategorio:Komunista Partio de Sovetunio]] [[Kategorio:Gazetoj]] [[Kategorio:Politiko de Rusio]] [[Kategorio:Politiko de Sovetunio]] [[Kategorio:Kulturo de Rusio]] [[Kategorio:Kulturo de Sovetunio]] [[Kategorio:20-a jarcento]] tc2eykgmj8gozj7l2i2r1yc63xzpg8n 0 13857 54045 53974 2026-11-01T14:41:19Z RG72 415 /* Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov */ 54045 wikitext text/x-wiki {{Temo | nomo = Aresto de la Romanov-familio en Carskoje Selo | koloro = | dosiero = | vikipedio = Aresto de la Romanov-familio en Carskoje Selo | komunejo = | komunejokat = | vikivortaro = | vikinovaĵoj = }} '''[[:w:Aresto de la Romanov-familio en Carskoje Selo|Aresto de la Romanov-familio en Carskoje Selo]]''' okazis post la [[Abdiko de Nikolao la 2-a]] kaj daŭris de marto ĝis aŭgusto 1917, post kiam ili estis [[Ekzilo de la Romanov-familio en Tobolsko|ekzilitaj al Tobolsko]] kaj fine [[Mortpafo de la Romanov-familio|mortpafitaj en Jekaterinburgo]]. En tiu periodo ili troviĝis en la Aleksandra palaco en [[Carskoje Selo]]. == Citaĵoj == === Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov === {{Citaĵo |teksto = Poste la Ekzekutiva Komitato ordonis aresti nur [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolaon la 2-an]], kiam estis ricevitaj informoj ke li fuĝas al [[Anglio]]. Tio estis la sola konata al mi kazo dum tiu ĉi periodo de la [[revolucio]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Впоследствии Исполнительный Комитет постановил арестовать лишь Николая II, когда были получены сведения, что он бежит в Англию. Это единственный известный мне случай в этот период революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 124.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] Ĉiuj estis parolantaj pri la caro, demandantaj kion oni decidis fari kun li, kion ''necesas'' fari. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Все говорили о царе, спрашивали, что решено с ним сделать, говорили, что ''нужно'' сделать<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 128.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La [[Nikolao la 2-a (Rusio)|eksa caro]] estis vojaĝanta tra [[Rusio]] kien ajn li deziras: de [[Pskovo]] post la [[Abdiko de Nikolao la 2-a|abdiko]] li ekveturis al la ĉefkomandejo, al [[Mohilovo]], poste li planis veturi al [[Kievo]], al la patrino, poste, kiel oni diris, al [[Krimeo]]... Oni ne konsideris tion tre grava, sed certaj "malkomfortaĵoj" pro tio tamen povus aperi. Pri tio oni komencis paroli. Sed jen la 6-an estis ricevitaj informoj ke Nikolaj Romanov kun la familio estas forveturanta al [[Anglio]]. Generalo [[Miĥail Vasiljeviĉ Aleksejev|Aleksejev]] deklaris je lia nomo al la [[Provizora Registaro de Rusio|Provizora Registaro]] pri deziro de la cara familio elmigri eksterlanden. La registaro akceptis tion kaj eĉ komencis tiurilate intertraktojn kun la brita registaro... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Бывший царь разъезжал по России, куда ему заблагорассудится: из Пскова после отречения поехал в Ставку, в Могилев, затем собрался в Киев, к матери, потом, как говорили, в Крым… Большого значения этому не придавали, но некоторые «неудобства» от этого все же проистечь могли. Об этом стали поговаривать. Но вот 6‑го числа были получены сведения, что Николай Романов с семьей уезжает в Англию. Генерал Алексеев заявил от его имени Временному правительству о желании царской семьи эмигрировать за границу. Правительство на это согласилось и уже начало но этому поводу переговоры с британским правительством…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 228.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Sed jen [[Kerenskij]] en [[Moskvo]], cetere kun ioma malfruiĝo, la 7-an de marto, sed ĉe furioza jubilo de filistra homamaso, parolis pri tiu afero kvazaŭ pri jam solvidta:</br>— Nun [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolao la 2-a]] estas en miaj manoj — la manoj de ĝenerala prokuroro. Kaj mi diros al vi, kamaradoj: la rusa revolucio okazis sensange kaj mi ne deziras, mi ne permesos makuli ĝin. [[Jean-Paul Marat|Marat]] de la rusa revolucio mi neniam estos... Sed post tre mallonga tempo Nikolao la 2-a sub mia persona observado estos transportita al haveno kaj de tie en vaporŝipo li veturos al [[Anglio]]... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Но вот Керенский в Москве, правда с некоторым опозданием, 7 марта, но при бурных восторгах обывательской толпы, так говорил об этом деле как о деле решенном:</br>— Сейчас Николай II в моих руках — руках генерал‑прокурора. И я скажу вам, товарищи: русская революция прошла бескровно, и я не хочу, не позволю омрачить ее. Маратом русской революции я никогда не буду… Но в самом непродолжительном времени Николай II под моим личным наблюдением будет отвезен в гавань и оттуда на пароходе отправится в Англию…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 228.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Estis evidente: oni ne povas lasi [[Romanovoj]]n eksterlanden serĉi feliĉon tra la mondo, atendi bonŝancon transmare. Kaj pri tio, laŭ mia memoro, oni ne disputis en la Ekzekutiva Komitato. [...] La priparolado okazis je alia direkto. Ricevita sciigo diris ke [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolao]] kun la [[familio]] jam kuras eksterlanden. Komisaro de la Ekzekutiva Komitato pri fervojaj aferoj raportis ke du literaj trajnoj<ref>Litera trajno estas trajno destinita por transportado de altranguloj kaj markita per litero anstataŭ numero.</ref> kun la Romanov-familio jam veturas al la landlimo kvazaŭ pro tio ke la [[Provizora Registaro de Rusio|Provizora Registaro]] sciis kaj permesis tion. Kien konkrete veturas la trajnoj dum la kunsido ne estis trovite. Iuj fontoj diris ke Romanovoj veturas tra [[Tornio]], aliaj ke tra [[Arĥangelsko]]. Necesis tuj kontakti la registaron kaj proponi al ĝi haltigi Nikolaon. Pro pozicio, kiun okupis la Mariinskij palaco, estis agnoskite tre rapide kaj unuvoĉe ke la aferon de Romanovoj la [[Petrograda Soveto|Soveto]] devas transpreni je siaj manoj kaj almenaŭ kategorie postuli, ke neniuj rimedoj al Romanovoj estu aplikataj sen anticipa interkonsento kun la Ekzekutiva Komitato. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Было очевидно: пускать Романовых за границу искать счастья по свету, ждать погоды за морем нельзя. И об этом, насколько помню, не спорили в Исполнительном Комитете. [...] Суждение шло в иной плоскости. Полученное известие гласило, что Николай с семьей уже бежит за границу. Комиссар Исполнительного Комитета по железнодорожным делам донес, что два литерных поезда с семьей Романовых уже направляются к границе будто бы с ведома и разрешения Временного правительства. Куда именно направляются поезда, в заседании точно не было установлено. Из одних источников сообщали, что Романовы едут через Торнео, из других — через Архангельск. Надо было немедленно снестись с правительством и предложить ему задержать Николая. Ввиду позиции, занятой Мариинским дворцом, было признано очень быстро и единодушно, что дело Романовых Совет должен взять в свои руки и во всяком случае категорически потребовать, чтобы никакие меры ни к каким Романовым не применялись без предварительного соглашения с Исполнительным Комитетом…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 229.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Sed kion oni faru pri [[Romanovoj]]? Pri tio oni iun tempon diskutis kaj, konsiderante ke fine oni haltis ĉe provizora solvo, la [[vero]] estis naskiĝanta tiukaze sufiĉe malfacile... Ŝajnas ke iu de maldekstro postulis nepre [[Petropaŭla fortikaĵo|Petropaŭlan fortikaĵon]] por la tuta familio, referencante al ekzemplo de la ministroj de [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolao]] kaj aliaj liaj servantoj. Sed mi ne memoras ke estus malfacile mildigi la decidon de la Ekzekutiva Komitato. Estis decidite pri provizora izolado de la eksa caro mem, lia edzino kaj la infanoj en la palaco en [[Carskoje Selo]]. Pli da interparoloj estiĝis rilate kion fari pri la aliaj Romanovoj — kandidatoj kaj nekandidatoj. Ŝajnas ke estis decidite eksterlanden lasi neniun kaj laŭeble fiksi ilin al iuj iliaj bienoj. Ĉio ĉi devis esti diktita al la [[Provizora Registaro de Rusio|Provizora Registaro]] por estontaj ordonoj... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Но что же сделать с Романовыми? Об этом некоторое время спорили, и, судя по тому, что в конце концов остановились на временной мере, истина рождалась здесь довольно туго… Как будто кто‑то слева требовал непременно Петропавловки для всей семьи, ссылаясь на пример собственных министров Николая и на прочих слуг его. Но не помню, чтобы стоило большого труда смягчить решение Исполнительного Комитета. Была решена временная изоляция самого бывшего царя, его жены и детей в Царскосельском дворце. Больше разговоров возникло по поводу того, что делать с прочими Романовыми — кандидатами и некандидатами. Кажется, было решено за границу не пускать никого и всех по возможности прикрепить к каким‑нибудь своим усадьбам. Все это должно было быть продиктовано Временному правительству на предмет соответствующих распоряжений…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 229.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = La Ekzekutiva Komitato sen longa babilado, sen iuj ajn demandoj pri siaj funkcioj kaj rajtoj decidis sendi ordonon tra ĉiuj [[fervojo]]j — deteni [[Romanovoj]]n kun ilia [[trajno]] kie ajn ili estus, kaj tuj raporti tion al la Ekzekutiva Komitato. Kaj poste unu el membroj de la Ekzekutiva Komitato kun deca akompanantaro estis taskigita aresti [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolaon]] en la loko kie estos haltigita lia trajno, kaj por enloĝigo de la tuta cara familio je [[Carskoje Selo]]... Taskigita pri tio membro de la Ekzekutiva Komitato estis [[Kuzma Gvozdev]]. [...] Gvozdev ne bezonis plenumi sian mision. La [[Provizora Registaro de Rusio|Provizora Registaro]] rapide kaj obeeme komencis plenumi la postulojn de la Ekzekutiva Komitato. Eĉ pli frue ol sekvan tagon [[Kerenskij]] en [[Moskvo]] sukcesis "sub persona observado" akompani Nikolaon al [[Anglio]], la registaro decidis "senigi lin je [[libereco]]", izoli en lia malnova rezidejo, pri kio publikigi por ĉies scio. Malgraŭ [[onidiro]]j la caro restis en la ĉefkomandejo, en [[Mohilovo]], kien venis lia patrino. Speciale senditaj por preni lin komisaroj de la Provizora Registaro el maldekstraj dumaaj partioj ekveturis al Mohilovo la saman tagon kaj sukcese alportis la eksan aŭtokraton je la palaco en Carskoje Selo... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Исполнительный Комитет без долгих разговоров, без всяких вопросов о своих функциях и правах постановил дать приказ по всем железным дорогам — задержать Романовых с их поездом, где бы они ни оказались, и сейчас же дать знать об этом Исполнительному Комитету. А затем один из членов Исполнительного Комитета с подобающей свитой был отряжен для ареста Николая в том месте, где будет остановлен его поезд, и для водворения всей царской семьи в Царском Селе… Предназначенный для этой цели член Исполнительного Комитета был Кузьма Гвоздев. [...] Выполнить свою миссию Гвоздеву не пришлось. Временное правительство быстро и послушно взялось выполнить требования Исполнительного Комитета. Еще раньше, чем на другой день Керенский в Москве успел «под личным наблюдением» проводить Николая в Англию, правительство постановило «лишить его свободы», изолировать в его старой резиденции, о чем и опубликовать во всеобщее сведение. Вопреки слухам, царь находился в Ставке, в Могилеве, куда приехала его мать. Специально командированные за ним комиссары Временного правительства из левых думских партий выехали в Могилев в тот же день и благополучно доставили бывшего самодержца в Царскосельский дворец…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 229—230.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Kuzma Gvozdev|Gvozdev]] poste, post kelkaj monatoj (kaj ŝajnis ke jaroj) de la [[revolucio]], dum ripozpaŭzoj, dum tempo de dolĉaj rememoroj pri delonge pasintaj bataloj, estis diranta al mi:</br>— Ĉu vi memoras kiel oni donis al mi mandaton por aresti [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolaon la 2-an]]?..</br>— Mi memoras... Kaj do?</br>— Nenio... Mi tiun mandaton gardas. Simple por [[memoro]]... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Гвоздев же потом, через несколько месяцев (а казалось, лет) революции, в часы досуга, в часы сладких воспоминаний о далеких прошлых битвах, говорил мне:</br> ''— А помните, как мне писали мандат арестовать Николая II?..''</br>''— Помню… Ну и что?''</br>''— Ничего… Я этот мандат берегу. Так, на память…''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 230.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Abdiko de Nikolao la 2-a]] * [[Ekzilo de la Romanov-familio en Tobolsko]] {{Referencoj}} [[Kategorio:Februara revolucio]] [[Kategorio:Nikolao la 2-a (Rusio)]] [[Kategorio:Carskoje Selo]] [[Kategorio:Arestoj|Romanov-familio en Carskoje Selo]] [[Kategorio:1917]] 5oj4k1f09d9pgeeiqhowsjzql7yrep5 0 13858 54042 53986 2026-11-01T14:39:59Z RG72 415 /* Pri la aŭtoro */ 54042 wikitext text/x-wiki {{Aŭtoro | nomo = Nikolaj Ĉĥeidze | dosiero = | vikipedio = Nikolaj Ĉĥeidze | komunejo = | komunejokat = | vikifontaro = | vikinovaĵoj = }} '''[[:w:Nikolaj Ĉĥeidze|Nikolaj Ĉĥeidze]]''' (naskiĝis la 9-an (21-an) de marto 1864 — mortis la 11-an aŭ 13-an de junio 1926) estis [[Rusio|rusia]] kaj kartvela revoluciulo, politikisto. == Citaĵoj == <!-- Bv listigi la citaĵojn alfabete --> == Pri la aŭtoro == {{Citaĵo |teksto = Ĉĥeidze ne taŭgis kiel proleta kaj partia gvidanto, kaj li neniam kaj nenien kondukis: por tio li havis eĉ ne plej etajn kapablojn. Inverse, li havis ĉiujn kapablojn por eterne esti kondukata de iu, foje iom rezistante. Kaj okazis fojfoje, kiam liaj [[amiko]]j kondukis lin je tiaj profundejoj de politikaj intrigoj, kie li mem fartis malbone, kaj je tiajn aventurojn kiujn li ne nur ne ŝatis, sed kontraŭ kiuj li rezolute protestis, kvankam... ne publike. [...] Sed, transforminte lin je [[ikono]]n, oni lin kondukis, ĉar rezisti forte li ne kapablis. Kaj post veni kien ne decis, li vane protestis, ĉar tiu ĉi "apudpartia homo", laŭ esprimo de [[Lenin]], estis senriproĉe honesta soldato de la [[revolucio]], anime kaj korpe fidela al la [[demokratio]] kaj laborista movado. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Чхеидзе не был годен в пролетарские и партийные вожди, и он никого никогда и никуда не вел: для этого у него не было ни малейших данных. Напротив, у него были все данные, чтобы вечно ходить на поводу, иногда немного упираясь. И бывали случаи, когда его друзья заводили его в такие дебри политиканства, где ему было совсем не по себе, и в такие авантюры, которым он не только не сочувствовал, но против которых решительно протестовал, хотя и… не публично. [...] Но, превратив его в икону, его водили, ибо основательно упираться он не имел силы. А зайдя куда не следует, он бесплодно протестовал, ибо этот «околопартийный человек», по выражению Ленина, был безупречно честным солдатом революции, душой и телом преданный демократии и рабочему движению<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 196.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Julius Martov]] == Referencoj == {{DEFAŬLTORDIGO:Ĉĥeidze, Nikolaj}} [[Kategorio:Menŝevistoj]] [[Kategorio:Revoluciuloj]] [[Kategorio:Sinmortigintoj]] [[Kategorio:Framasonoj]] [[Kategorio:Kartveloj]] [[Kategorio:Ruslingvaj aŭtoroj]] [[Kategorio:Naskiĝintoj la 21-an de marto]] [[Kategorio:Mortintoj la 13-an de junio]] [[Kategorio:Naskiĝintoj en 1864]] [[Kategorio:Mortintoj en 1926]] skih4hzw12yzve2r6cghw2c3n3m2xs4 0 13862 54055 53936 2026-11-01T14:45:36Z RG72 415 /* Pri la aŭtoro */ 54055 wikitext text/x-wiki {{Aŭtoro | nomo = Vladimir Saveljeviĉ Vojtinskij | dosiero = | vikipedio = Vladimir Saveljeviĉ Vojtinskij | komunejo = | komunejokat = | vikifontaro = | vikinovaĵoj = }} '''[[:w:Vladimir Saveljeviĉ Vojtinskij|Vladimir Saveljeviĉ Vojtinskij]]''' (naskiĝis la 12-an (24-an) de novembro 1885 — mortis la 11-an de junio 1960) estis [[Rusio|rusia]] revoluciulo, politkisto, ekonomikisto. == Citaĵoj == <!-- Bv listigi la citaĵojn alfabete --> == Pri la aŭtoro == {{Citaĵo |teksto = [...] la eminenta maldekstra bolŝevisto Vojtinskij, ankaŭ spertinta [[Punlaboro en Siberio|punlaboron]] kaj bone konata iam al la tuta progresema laborista [[Peterburgo]]. Tio estis edukita ekonomikisto, bona mitinga oratoro, li baldaŭ iĝis tre granda forto de la [[revolucio]]. Ne tre originala, ne akirinta grandan aŭtoritaton, li estis universala, ĉie ĉeestanta kaj ĉiam aganta laboranto. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] заслуженный левый большевик Войтинский, также отбывший каторгу и хорошо известный некогда всему передовому рабочему Петербургу. Это был образованный экономист, хороший митинговый оратор, он вскоре стал очень крупной силой революции. Не особенно оригинальный, не завоевавший себе большого авторитета, он был универсальным, вездесущим и всегда действующим работником<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 290.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Grigorij Zinovjev]] == Referencoj == {{DEFAŬLTORDIGO:Vojtinskij, Vladimir Saveljeviĉ}} [[Kategorio:Bolŝevistoj]] [[Kategorio:Revoluciuloj]] [[Kategorio:Ekonomikistoj]] [[Kategorio:Ruslingvaj aŭtoroj]] [[Kategorio:Naskiĝintoj la 24-an de novembro]] [[Kategorio:Mortintoj la 11-an de junio]] [[Kategorio:Naskiĝintoj en 1885]] [[Kategorio:Mortintoj en 1960]] b12t1832r108ewvekhba0jctj7xda7m 0 13867 54048 53969 2026-11-01T14:42:34Z RG72 415 /* Pri la aŭtoro */ 54048 wikitext text/x-wiki {{Aŭtoro | nomo = Fjodor Dan | dosiero = | vikipedio = Fjodor Dan | komunejo = | komunejokat = | vikifontaro = | vikinovaĵoj = }} '''[[:w:Fjodor Dan|Fjodor Dan]]''' (naskiĝis la 7-an (19-an) de oktobro 1871 — mortis la 22-an de januaro 1947) estis [[Rusio|rusia]] revoluciulo, menŝevisto, politkisto. == Citaĵoj == <!-- Bv listigi la citaĵojn alfabete --> == Pri la aŭtoro == {{Citaĵo |teksto = Dan estis inter la plej grandaj figuroj de la rusa revolucio. Tio estas unu el la plej elstaraj agantoj de la rusa laborista movado kaj de la eventoj de 1917. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Дан — это одна из наиболее крупных фигур русской революции. Это один из самых выдающихся деятелей как русского рабочего движения, так и событий 1917 года<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 329.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Julius Martov]] == Referencoj == {{DEFAŬLTORDIGO:Dan, Fjodor}} [[Kategorio:Kaŝnomoj kaj pseŭdonimoj]] [[Kategorio:Menŝevistoj]] [[Kategorio:Revoluciuloj]] [[Kategorio:Judoj]] [[Kategorio:Ruslingvaj aŭtoroj]] [[Kategorio:Naskiĝintoj la 19-an de oktobro]] [[Kategorio:Mortintoj la 22-an de januaro]] [[Kategorio:Naskiĝintoj en 1871]] [[Kategorio:Mortintoj en 1947]] 8yvk5iefobnundctetxlvdnhmatqifd 0 13872 54053 53956 2026-11-01T14:44:51Z RG72 415 /* Pri la aŭtoro */ 54053 wikitext text/x-wiki {{Aŭtoro | nomo = Jekaterina Breŝko-Breŝkovskaja | dosiero = | vikipedio = Jekaterina Breŝko-Breŝkovskaja | komunejo = | komunejokat = | vikifontaro = | vikinovaĵoj = }} '''[[:w:Jekaterina Breŝko-Breŝkovskaja|Jekaterina Breŝko-Breŝkovskaja]]''' (naskiĝis la 13-an (25-an) de januaro 1844 — mortis la 12-an de septembro 1934) estis [[Rusio|rusia]] revoluciulo, socialisto-revoluciulo, politkisto. == Citaĵoj == <!-- Bv listigi la citaĵojn alfabete --> == Pri la aŭtoro == {{Citaĵo |teksto = "Avino" — Breŝkovskaja finis finfine sian triumfan marŝon — laŭ floroj, inter jubilantaj popolaj amasoj — de [[Siberio]] al [[Peterburgo]]. De stacidomo kun honora gardistaro forme de [[Kerenskij]], [[Nikolaj Vissarionoviĉ Nekrasov|Nekrasov]], [[Nikolaj Ĉĥeidze|Ĉĥeidze]] ŝi veturis al la Tavrida palaco. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = «Бабушка» — Брешковская закончила наконец свое триумфальное шествие — по цветам, среди восторженных толп народа — из Сибири в Петербург. С вокзала с почетным конвоем из Керенского, Некрасова, Чхеидзе она проехала в Таврический дворец<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 328.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Boris Savinkov]] == Referencoj == {{DEFAŬLTORDIGO:Breŝko-Breŝkovskaja, Jekaterina}} [[Kategorio:Socialista Revolucia Partio]] [[Kategorio:Revoluciuloj]] [[Kategorio:Memoraĵistoj]] [[Kategorio:Ruslingvaj aŭtoroj]] [[Kategorio:Naskiĝintoj la 25-an de januaro]] [[Kategorio:Mortintoj la 12-an de septembro]] [[Kategorio:Naskiĝintoj en 1844]] [[Kategorio:Mortintoj en 1934]] fpavfwv1wek1j5xyqizzyiix234dg8y 0 13876 54024 53960 2026-11-01T14:28:02Z RG72 415 54024 wikitext text/x-wiki {{Aŭtoro | nomo = Georgij Pleĥanov | dosiero = Georgi_Valentinovich_Plekhanov,_ca._1917.jpg | vikipedio = Georgij Pleĥanov | komunejo = | komunejokat = | vikifontaro = | vikinovaĵoj = }} '''[[:w:Georgij Pleĥanov|Georgij Pleĥanov]]''' (naskiĝis la 29-an de novembro (11-an de decembro) 1856 — mortis la 30-an de majo 1918) estis [[Rusio|rusia]] revoluciulo, politikisto, bolŝevisto. == Citaĵoj == <!-- Bv listigi la citaĵojn alfabete --> == Pri la aŭtoro == {{Citaĵo |teksto = Partopreno de Pleĥanov en la eventoj de 1917 limiĝis je liaj kontribuoj al la eta, malmulte legata kaj tute neinflua gazeteto "Unueco". Liaj samopiniuloj konsistigis malgrandan grupon, ne reprezentitan en la [[Petrograda Soveto|Soveto]] ĝuste pro ĝia kompleta mizero... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Участие Плеханова в событиях 1917 года ограничилось его писаниями в крошечной, малочитаемой и совершенно невлиятельной газетке «Единство». Его единомышленники составляли небольшую группу, не представленную в Совете именно ввиду ее полной ничтожности…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 335.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Lev Kamenev]] == Referencoj == {{DEFAŬLTORDIGO:Pleĥanov, Georgij}} [[Kategorio:Bolŝevistoj]] [[Kategorio:Revoluciuloj]] [[Kategorio:Sociologoj]] [[Kategorio:Memoraĵistoj]] [[Kategorio:Ateistoj]] [[Kategorio:Marksistoj]] [[Kategorio:Rusoj]] [[Kategorio:Ruslingvaj aŭtoroj]] [[Kategorio:Naskiĝintoj la 11-an de decembro]] [[Kategorio:Mortintoj la 30-an de majo]] [[Kategorio:Naskiĝintoj en 1856]] [[Kategorio:Mortintoj en 1918]] fo1vj7zuz52xapz2ybbxs8xfzqxc195 0 13879 54047 53972 2026-11-01T14:42:19Z RG72 415 /* Citaĵoj */ 54047 wikitext text/x-wiki {{Temo | dosiero = | vikipedio = Pseŭdonimo | komunejo = | komunejokat = | vikivortaro = | vikinovaĵoj = }} '''[[w:Pseŭdonimo|Pseŭdonimo]]''' estas kaŝnomo, foje plumnomo. == Citaĵoj == {{Citaĵo |teksto = Partiaj kromnomoj kaj literaturaj pseŭdonimoj ĉe la cara reĝimo estis kaŭzitaj de evidenta neceso. Post la [[revolucio]] ili unuan tempon estis uzataj pro tiu simpla kialo ke ilin ien aŭ tiel ''konis'' pli aŭ malpli vastaj rondoj, dum oficialajn nomojn el pasportoj ofte konis tute neniu. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Партийные клички и литературные псевдонимы при царском режиме вызывались очевидной необходимостью. После революции они в первое время были в ходу по той простой причине, что их так или иначе ''знали'' в более или менее широких кругах, а официальных имен из паспортов часто решительно никто не знал<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 111.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Nomo]] == Referencoj == [[Kategorio:Lingvo]] i6xvlwlg3dybe2wzc89hvjx4a7eirv9 0 13880 54039 53990 2026-11-01T14:38:27Z RG72 415 /* Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov */ 54039 wikitext text/x-wiki {{Temo | dosiero = | vikipedio = Sekreta polico de la Rusia imperio | komunejo = | komunejokat = | vikivortaro = | vikinovaĵoj = }} '''[[w:Sekreta polico de la Rusia imperio|Sekreta polico de la Rusia imperio]]''' estis politika polico en la Rusia imperio. == Citaĵoj == === Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov === {{Citaĵo |teksto = Grandnombre oni estis venigantaj [[policano]]jn, interalie kaŝpolicistojn. Neniu kredus ke ili tiom abundis en la ĉefurbo. Iu en la urba aministracio estis ilin pridemandanta, iel klasifikanta kaj ion al ili faranta... Mizeraj kaj malpuraj estaĵoj sin tenis kiel decis al ili. Ili humile petis kompaton, referencante al kontraŭvola laboro kontraŭ peco de [[pano]], promesante ĵure estonte, perfidinte la caron kaj la ĵuron, esti ĝismorte fidelaj al la popolo kaj la [[revolucio]]... "Konscia" civitano en tiu ĉi grandega respektinda korporacio estis trovita nur unu. Tamen unu idea kaŝpolicisto estis trovita. Al la demando pri rilato al la revolucio li, petante pardonon kaj sinĝene, respondis:</br>— Mi ne subtenas... Mi servis honeste kaj fidele. Mi estis tre fidela kaj amis la imperiestron. Mi ne konsentas perfidi la ĵuron...</br>Mi ne scias kion oni faris al tiu ĉi maliculo, la sola el ĉiuj kiu meritis la fidon. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Огромное количество приводили охранников, в частности филеров. Никто не поверил бы, что их такая масса была в столице. Кто‑то в градоначальстве их допрашивал, как‑то сортировал и что‑то с ними делал… Жалкие и грязные существа держались как им подобало. Униженно просили милости, ссылаясь на подневольную работу из‑за куска хлеба, обещая клятвенно вперед, изменив царю и присяге, быть до гроба верными народу и революции… «Сознательный» гражданин среди огромной почтенной корпорации нашелся только один. Но все же один «идейный» филер нашелся. На вопрос об отношении к революции он, извиняясь и смущаясь, ответил:</br>— Не сочувствую… Служил верой и правдой. Очень предан был и любил государя императора. Изменить присяге не согласен…</br>Не знаю, что сделали с этим зловредным человеком, единственным из всех, который заслуживал доверия<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 203.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Ladiĵnikov malvolvis perfidulan liston. Tio estis dika kajero, eble pli ol unu, kun centoj da nomoj... Nepriskribebla abomeno kaj honto! Vicoj da advokatoj, kuracistoj, ŝtatoficistoj, municipuloj, kursistinoj, ĉiaspecaj studentoj, literaturistoj, laboristoj de ĉiuj gentoj kaj sociaj tavoloj. Absolute dominis "reprezentantoj de spirita [[kulturo]]". Rilatumo inter nombro de provokantoj kaj "prilumata" de ili sfero estis mortiga por nia glorita [[intelektularo]]! [...] Kontraŭ kio sin vendis dignaj agantoj? Oni sin vendis kontraŭ groŝoj: malmultaj estis ricevantaj pli ol cent rublojn monate. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ладыжников развернул предательский список. Это была толстая тетрадь, быть может, не одна, с сотнями имен… Неописуемое омерзение и стыд! Вереницы адвокатов, врачей, чиновников, муниципалов, курсисток, всевозможных студентов, литераторов, рабочих всех племен и состояний. Абсолютно преобладали «представители духовной культуры». Соотношение же между числом провокаторов и «освещаемой» ими сферой было прямо убийственно для нашей прославленной интеллигенции! [...] За что продавались доблестные деятели? Продавались за гроши: редко кто получал свыше ста рублей в месяц<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 225.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[FSB]] == Referencoj == [[Kategorio:Rusia imperio]] [[Kategorio:Politiko de la Rusia imperio]] [[Kategorio:Sekretaj policoj|Sekreta polico de la Rusia imperio]] 7377rgfuuubdgxn87qndpbywrn1h0av 0 13884 54043 53987 2026-11-01T14:40:17Z RG72 415 /* Pri la aŭtoro */ 54043 wikitext text/x-wiki {{Aŭtoro | nomo = Kuzma Gvozdev | dosiero = | vikipedio = Kuzma Gvozdev | komunejo = | komunejokat = | vikifontaro = | vikinovaĵoj = }} '''[[:w:Kuzma Gvozdev|Kuzma Gvozdev]]''' (naskiĝis en 1882 — mortis la 26-an de junio 1956) estis [[Rusio|rusia]] revoluciulo, menŝevisto, politikisto. == Citaĵoj == <!-- Bv listigi la citaĵojn alfabete --> == Pri la aŭtoro == {{Citaĵo |teksto = Gvozdev poste, post kelkaj monatoj (kaj ŝajnis ke jaroj) de la [[revolucio]], dum ripozpaŭzoj, dum tempo de dolĉaj rememoroj pri delonge pasintaj bataloj, estis diranta al mi:</br>— Ĉu vi memoras kiel oni donis al mi mandaton por aresti [[Nikolao la 2-a (Rusio)|Nikolaon la 2-an]]?..</br>— Mi memoras... Kaj do?</br>— Nenio... Mi tiun mandaton gardas. Simple por [[memoro]]... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Гвоздев же потом, через несколько месяцев (а казалось, лет) революции, в часы досуга, в часы сладких воспоминаний о далеких прошлых битвах, говорил мне:</br> ''— А помните, как мне писали мандат арестовать Николая II?..''</br>''— Помню… Ну и что?''</br>''— Ничего… Я этот мандат берегу. Так, на память…''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 230.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Aresto de la Romanov-familio en Carskoje Selo]] == Referencoj == {{DEFAŬLTORDIGO:Gvozdev, Kuzma}} [[Kategorio:Menŝevistoj]] [[Kategorio:Revoluciuloj]] [[Kategorio:Rusoj]] [[Kategorio:Ruslingvaj aŭtoroj]] [[Kategorio:Mortintoj la 26-an de junio]] [[Kategorio:Naskiĝintoj en 1882]] [[Kategorio:Mortintoj en 1956]] gs4z87j6309txc8zqkmvpa4rh03styz 0 13885 54038 53994 2026-11-01T14:38:01Z RG72 415 /* Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov */ 54038 wikitext text/x-wiki {{Temo | dosiero = Bildpostkarte der Arbeiterbewegung um 1900 Nahziel 8 Stunden-Tag Fernziel Sozialismus.jpg | vikipedio = Okhora labortago | komunejo = | komunejokat = | vikivortaro = | vikinovaĵoj = }} '''[[w:Okhora labortago|Okhora labortago]]''' estas malpermeso laborigi la dungitojn pli ol 8 horojn tage. == Citaĵoj == === Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov === {{Citaĵo |teksto = La ĉefa kaj nepra kondiĉo, starigita de la [[Sankt-Peterburgo|peterburga]] [[proletaro]], estis okhora labortago. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Основное и необходимое условие, выдвигаемое петербургским пролетариатом, был восьмичасовой рабочий день<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 239.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = En la 20-aj tagoj de la marto rilatoj inter la [[soldato]]j kaj [[laboristo]]j atingis ekstreman streĉiĝon... [...] en ĉiuj stratkruciĝoj, en [[tramo]]j, en ĉiu ajn publika loko oni povis vidi laboristojn kaj soldatojn je la lasta nivelo de nerva ekscitiĝo, kroĉiĝintaj unu al alia en furioza vorta batalo. Okazis ankaŭ fizikaj bataloj. La afero iĝis tre zorgiga. Certe la laboristoj estis akuzataj pri troaj postuloj, pri kompleta maldeziro labori kaj pri ignorado de la interesoj de la fronto. Deirpunkto de la agitado estis interalie la okhora labortago. Manipulantoj spekulaciis je tio ke [[kamparano]] en griza uniformo estis malkapabla kompreni tiun ĉi proletan postulon. Tia normo ne ekzistas en la fronto, nek en la kamparo. Dume la fabrikaj pigruloj, ne dezirante labori pli, aĉetas por si zenzorgan [[vivo]]n koste de vivoj en tranĉeoj. La soldatoj ne nur postulis bridi la laboristojn kaj kontroli la fabrikojn. Ili minacis reprezaliojn kaj senjuĝajn ekzekutojn. [...] laŭ fabrikoj komencis marŝi armitaj soldatoj, fari reviziojn kaj perfortojn. [...] la situacio estis akra dum 10—15 tagoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В 20‑х числах марта отношения между солдатами и рабочими достигли крайнего напряжения… [...] на всех перекрестках, в трамваях, в любом общественном месте можно было видеть рабочих и солдат в последних градусах нервного раздражения, сцепившихся между собою в неистовом словесном бою. Были и случаи физических свалок. Дело приняло крайне тревожный оборот. Конечно, рабочие обвинялись в предъявлении чрезмерных требований, в полном нежелании работать и в игнорировании интересов фронта. Исходным пунктом агитации был, между прочим, восьмичасовой рабочий день. Ловцы рыбы в мутной воде спекулировали на том, что мужику в серой шинели понять это пролетарское требование совершенно не под силу. Такой нормы работы не существует ни на фронте, ни в деревне. А между тем заводские лодыри, не желая работать больше, покупают себе вольную жизнь ценою жертв в окопах. Солдаты не только требовали обуздания рабочих и контроля на фабриках. Они грозили репрессиями и расправой. [...] по заводам начали ходить вооруженные солдаты, наводить ревизии и чинить насилия. [...] положение было острым в течение 10—15 дней<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 296.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Tago de la Laboro]] == Referencoj == [[Kategorio:Laboro]] [[Kategorio:Juro]] [[Kategorio:Socio]] rojie0xf2gdtbdtea0z8dx2q9pzmt9b 0 13887 54036 53999 2026-11-01T14:37:07Z RG72 415 /* Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov */ 54036 wikitext text/x-wiki {{Temo | dosiero = | vikipedio = Marsa kampo (Sankt-Peterburgo) | komunejo = | komunejokat = | vikivortaro = | vikinovaĵoj = }} '''[[w:Marsa kampo (Sankt-Peterburgo)|Marsa kampo (Sankt-Peterburgo)]]''' estas granda parko kaj placo en [[Sankt-Peterburgo]] ([[Rusio]]). == Citaĵoj == === Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov === {{Citaĵo |teksto = [sepulto sur la Marsa kampo] [[Maksim Gorkij|Gorkij]] levis la demandon pri sepulto de viktimoj de la [[revolucio]] sur la Palaca placo, prezentinte opiniojn de artistoj kaj iliajn proprajn projektojn rilate la Marsan kampon. Mi rememoras ke estis kelkaj grupoj da artistoj kaj kelkaj "skoloj" rilate tiun ĉi demandon. Al mi sin turnis du-tri homoj, plendante krom la Marsa kampo ankaŭ pri la Tavrida ĝardeno kaj ŝajnas ke pri iu plia loko por la sepulto. Oni prezentadis siajn planojn kaj ŝajnas ke montris desegnaĵojn. Ĝenerale en la arta mondo okazis movado. Oni parolis pri la komenciĝinta ora epoko de la [[arto]], pri ministerio de arto ktp. Kun ĉiuj projektoj de la sepulto mi sendis onin al Gorkij. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Горький поднял вопрос о похоронах жертв революции на Дворцовой площади, представив соображения художников и изложив их собственные проекты насчет Марсова поля… Припоминаю, что художников было несколько групп и было несколько «течений» по данному вопросу. Ко мне обращалось два‑три человека, защищая кроме Марсова поля еще Таврический сад и, кажется, еще какое‑то место для похорон. Излагали свои планы и как будто показывали чертежи. Вообще среди художественного мира было движение. Говорили о наступившем золотом веке для искусства, о министерстве по делам искусств и т. д. Со всеми проектами похорон я направлял к Горькому<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 240.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [sepulto sur la Marsa kampo] Oni dece aplaŭdis al [[Maksim Gorkij|Gorkij]], sed al la demando ĉu la [[Petrograda Soveto|Soveto]] deziras ŝanĝi sian opinion pri la loko de la sepulto, la voĉdono respondis nee!.. Al Gorkij kontraŭparolis neniu. Oni ne deziris kaj jen ĉio. Neprognozeblaj estas la vojoj de la popolaj [[movado]]j, popolaj kunvenoj, popolaj momentaj impulsoj... [...] Gorkij ekde tiam ne aperis en la Soveto [...] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Горькому как следует похлопали, но на вопрос, желает ли Совет пересмотреть свое решение о месте похорон, голосование ответило отрицательно!.. Горькому никто не возражал. Не пожелали, и все тут. Неисповедимы пути народных движений, народных собраний, народных мгновенных импульсов… [...] Горький же с тех пор в Совете не появлялся [...]<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 240.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Nevskij prospekt]] == Referencoj == [[Kategorio:Sankt-Peterburgo]] [[Kategorio:Parkoj]] [[Kategorio:Placoj]] 87rzhaw2rhwze9g53a4hahmp544gkqc 0 13888 54030 54005 2026-11-01T14:34:21Z RG72 415 /* Citaĵoj */ 54030 wikitext text/x-wiki {{Temo | nomo = Konstitucia Demokratia Partio | dosiero = Svoboda, Kadet symbol.svg | vikipedio = Konstitucia Demokratia Partio | komunejo = | komunejokat = | vikivortaro = | vikinovaĵoj = }} '''[[w:Konstitucia Demokratia Partio|Konstitucia Demokratia Partio]]''' estis politika partio en la Rusia imperio, ekzistinta de 1905 ĝis 1917. == Citaĵoj == <!-- Bv listigi la citaĵojn alfabete --> {{Citaĵo |teksto = Ĉe la [[burĝaro]] mem konstituci-demokratoj englutis ĉiujn aliajn. Pli dekstraj ŝajnis jam eks-sezonaj kaj malaperis kvazaŭ [[fumo]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = У самой буржуазии кадеты поглотили всех прочих. Более правые казались уже не по сезону и исчезли как дым<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 242.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Pavel Miljukov]] {{Referencoj}} [[Kategorio:Politikaj partioj]] [[Kategorio:Politiko de la Rusia imperio]] [[Kategorio:20-a jarcento]] psc33mhv6iq56wws2qqbctop153z9br 0 13889 54035 54009 2026-11-01T14:36:32Z RG72 415 /* Pri la gazeto */ 54035 wikitext text/x-wiki {{Verko |nomo= Izvestija |aŭtoro= |koloro= |dosiero= Izvestia.svg |vikipedio= |komunejo=|komunejokat=|vikifontaro=|vikinovaĵoj= }} '''[[:w:Izvestija|Izvestija]]''' (ruse: Известия, do ''Sciigoj'') estis rusia rusia, sovetia ĉiutaga ĵurnalo, eldonata ekde 1917. == Citaĵoj == == Pri la gazeto == {{Citaĵo |teksto = Dio mia, kiom senorda, malbone kontrolanta sin, loza, mallerta estis tiu ĉi organo! Sen ajna gvida linio, kun indigniga kompilado kaj prezentado de materialoj, kun titoloj eĉ ne iom konvenaj al la enhavo sub ili, kun plej mirindaj sciigoj; tio estis ne la gazeto, sed kalejdoskopo de fragmentoj, mekanike enpremitaj je paĝoj. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Боже мой, что это был за беспорядочный, невыдержанный, расхлябанный, неумелый орган! Без всякой руководящей линии, с возмутительным подбором и расположением материала, с заголовками, ни на йоту не соответствующими тому, что находится под ними, с самыми удивительными сообщениями; это была не газета, а какой‑то калейдоскоп механически втиснутых в полосы отрывков<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 243.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Rusia Socialdemokrata Partio]] * [[Pravda (rusa gazeto)]] == Referencoj == [[Kategorio:Gazetoj]] [[Kategorio:Politiko de Rusio]] [[Kategorio:Politiko de Sovetunio]] [[Kategorio:Kulturo de Rusio]] [[Kategorio:Kulturo de Sovetunio]] [[Kategorio:20-a jarcento]] [[Kategorio:21-a jarcento]] 1f70fiar3j5jbyj4gwilmn519oghgos 0 13891 54017 2026-11-01T11:59:10Z RG72 415 Alidirektigis al [[Napoleono Bonaparte]] 54017 wikitext text/x-wiki #ALIDIREKTU[[Napoleono Bonaparte]] o5bd3ddlocdgf8szzkds5w6dwht8rme 0 13892 54018 2026-11-01T12:00:29Z RG72 415 Alidirektigis al [[Nigra Centopo]] 54018 wikitext text/x-wiki #ALIDIREKTU[[Nigra Centopo]] l7ebzxh5z25rpo9oqjswriasdfw6yhm 0 13893 54021 2026-11-01T12:03:11Z RG72 415 Alidirektigis al [[Konstitucia Demokratia Partio]] 54021 wikitext text/x-wiki #ALIDIREKTU[[Konstitucia Demokratia Partio]] s6paa9q13t600v24sszr79fr7cc4mm8