Vikicitaro eowikiquote https://eo.wikiquote.org/wiki/%C4%88efpa%C4%9Do MediaWiki 1.48.0-wmf.1 first-letter Aŭdvidaĵo Specialaĵo Diskuto Uzanto Uzanto-Diskuto Vikicitaro Vikicitaro-Diskuto Dosiero Dosiero-Diskuto MediaWiki MediaWiki-Diskuto Ŝablono Ŝablono-Diskuto Helpo Helpo-Diskuto Kategorio Kategorio-Diskuto TimedText TimedText talk Modulo Modulo-Diskuto Event Event talk 0 2590 54072 41826 2026-11-02T15:04:03Z CommonsDelinker 55 Removing [[:c:File:Bundesarchiv_B_145_Bild-F078072-0004,_Konrad_Adenauer.jpg|Bundesarchiv_B_145_Bild-F078072-0004,_Konrad_Adenauer.jpg]], it has been deleted from Commons by [[:c:User:Reinhard Kraasch|Reinhard Kraasch]] because: Copyright violation; see [ 54072 wikitext text/x-wiki {{Aŭtoro|nomo=Konrad Adenauer|dosiero=|vikipedio=Konrad Adenauer|komunejo=|komunejokat=|vikifontaro=|vikinovaĵoj=}} '''[[w:Konrad Adenauer|Konrad ADENAUER]]''' (naskiĝis la 5-an de januaro 1876 en Kolonjo, mortis la 19-an de aprilo 1967 en Rhöndorf ĉe Bonn) estis la unua kanceliero de la Federacia Respubliko Germanio. == Citaĵoj == {{Citaĵo|teksto=Unue malpopulariĝu, kaj tiam oni konsideros vin seriozulo. |aŭtoro=|verko=|origina teksto=Machen Sie sich erst einmal unbeliebt, dann werden Sie auch ernst genommen.}} {{Citaĵo|teksto=Kiam la aliaj kredas ke oni estas [[fiasko]]nta, tiam estas nur la vera [[komenco]]. |aŭtoro=|verko=|origina teksto=Wenn die anderen glauben, man ist am Ende, so muß man erst richtig anfangen.}} {{Citaĵo|teksto=Ĉiuj homaj [[organo]]j iam laciĝas, krom la [[lango]]. |aŭtoro=|verko=|origina teksto=Alle menschlichen Organe werden irgendwann müde, nur die Zunge nicht.}} {{Citaĵo|teksto=La [[historio]] de la mondo estas ankaŭ la sumo de tio, kio estintus evitebla. |aŭtoro=|verko=|origina teksto=Die Weltgeschichte ist auch die Summe dessen, was vermeidbar gewesen wäre.}} {{Citaĵo|teksto=Se la aŭstroj iam postulus de ni reparaciojn, tiam mi sendos al ili la ostaron de [[Adolf Hitler]]. |aŭtoro=|verko=|origina teksto=Wenn die Österreicher von uns Reparationen verlangen sollten, dann werde ich Ihnen die Gebeine Adolf Hitlers schicken.}} {{Citaĵo|teksto=La [[socialismo|socialista]] kompreno pri [[mono]] estas nur la fakto ke ili postulas ĝin de la aliaj. |aŭtoro=|verko=|origina teksto=Alles, was die Sozialisten vom Geld verstehen, ist die Tatsache, daß sie es von anderen haben wollen.}} {{Citaĵo|teksto=Oni devas neniam diri 'tro malfrue'. Ankaŭ en la [[politiko]] neniam estas tro malfrue. Oni ĉiam havas tempon por nova komenco. |aŭtoro=|verko=|origina teksto=Man darf niemals 'zu spät' sagen. Auch in der Politik ist es niemals zu spät. Es ist immer Zeit für einen neuen Anfang.}} {{Citaĵo|teksto=Tiu kiu faras de [[Berlino]] denove la ĉefurbon, spirite kreas novan Prusion. |aŭtoro=|verko=|origina teksto=Wer Berlin zur neuen Hauptstadt macht, schafft geistig ein neues Preußen.}} {{Citaĵo|teksto =Ni ĉiuj [[Vivo|vivas]] sub la sama [[ĉielo]], sed ni ne ĉiuj havas la saman [[horizonto]]n. En tuja [[epoko]], eble ni devas relerni la antikvan [[vero]]n, ke ankaŭ [[pacienco]] havas siajn [[venko]]jn. |aŭtoro =Konrad Adenauer|verko = |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = [[Francio]] kaj [[Britio]] neniam estos [[Superpotenco|potenco]]j kompareblaj kun [[Usono]] kaj [[Sovetunio]]. Ankaŭ [[Germanio]] ne estos. Por ili restas unusola [[vojo]] ludi certan [[rolo]]n en la [[mondo]] — unuiĝi por ke aperu la unueca [[Eŭropo]]. Britio ankoraŭ ne maturiĝis por tio, sed la [[historio]] de la [[Sueza krizo|Suezo]] [[helpo]]s fortikigi ĝian [[spirito]]n. Ni ne povas perdi [[tempo]]n: Eŭropo iĝos via regajno. |aŭtoro= [[Konrad Adenauer]] al [[Christian Pineau]], la 6-an de novembro 1956 |verko= |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = [pri la [[Berlina krizo (1961)|Berlina krizo]]] Se [[Berlino]] estos perdita, mia [[Politiko|politika]] pozicio tuj perdos ĉiujn bazojn. Al la [[potenco]] en [[Bonno]] venos [[socialisto]]j. Ili proponos rektajn interkonsentojn kun [[Moskvo]] kaj tio [[signifo]]s la finon de [[Eŭropo]]. |aŭtoro= [[Konrad Adenauer]] |verko= dum renkontiĝo kun [[Okcidento|okcidentaj]] ŝtatestroj [decembro 1959] |origina teksto = }} == Pri li == === Henry Kissinger === {{Citaĵo |teksto = [[Sento]] de interna memfido de Konrad Adenauer fontis pli el [[kredo]] ol el [[analizo]]. Li ne estis libroŝatanto aŭ konanto de [[historio]] kiel [[Winston Churchill]] aŭ [[Charles de Gaulle]]. Sed li pasigis [[ekzilo]]n en [[meditado]]; li trapasis la tutan [[vojo]]n de [[Socio|sociaj]] [[katastrofo]]j spertitaj de lia lando kaj akiris unikan [[intuicio]]n rilate la ĉefajn tendencojn de sia [[tempo]]. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = [pri Konrad Adenauer] Li senkondiĉe elektis la [[Okcidento]]n, eĉ koste de prokrasto de [[unuiĝo de Germanio]]. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = [pri la [[tempo]] de Konrad Adenauer] …la social-demokratoj konsideris unuaranga tasko atingi [[unuiĝo de Germanio|unuecon de Germanio]], ne fortigi [[Atlantiko|atlantikajn]] ligojn. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = [pri Konrad Adenauer] Li estis komprenanta oble pli bone ol liaj oponantoj ene de la lando, ke en la [[Historio|historiaj]] cirkonstancoj de lia [[tempo]] la [[unuiĝo de Germanio|unuiĝinta]] [[Neŭtraleco|neŭtrala]] [[Germanio]] povus aperi nur rezulte de [[Paco|paca]] solvo, organizita kontraŭ Germanio. Sur la novan [[ŝtato]]n oni metos striktajn limigojn kaj estos starigita internacia kontrolado. Povaj [[najbaro]]j akiros konstantan [[rajto]]n pri enmiksiĝo. Adenauer konsideris tiun senkondiĉan [[dependeco]]n [[Psikologio|psikologie]] pli [[Danĝero|danĝera]] por Germanio ol dividiteco. Li preferis [[egaleco]]n kaj integriĝon kun la [[Okcidento]] kaj [[estimo]]n al sia lando. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[unuiĝo de Germanio]]] Estis sufiĉe strange ke [[Britio]] kaj [[Usono]] devintus instigi [[Germanio]]n al kurso, kiu preskaŭ certe sekvigus kreskon de la [[germana naciismo]] dume Konrad Adenauer, oble malpli [[Fido|fidinta]] al siaj sampatrujanoj, estis konservanta firman decidemon ne tenti ilin tiel. [[Dwight D. Eisenhower]] kaj [[Harold Macmillan]] kredis je ŝanĝo de konvinkoj de la [[germanoj]], Adenauer ja ne povis forgesi pri ilia [[origina peko]]. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = [pri apero de la [[Berlina muro]]] Eĉ Konrad Adenauer diris al [[Dean Acheson]] ke li ne [[Deziro|dezirus]] ke oni defendus [[Berlino]]n per [[nuklea milito]], bonege konsciante ke ne ekzistas alia rimedo [[Defendo|defendi]] ĝin. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Citaĵo |teksto = Sufiĉe interesa estas ke [[gvidanto]]j, unue komprenintaj eblecojn kiuj fontis el la [[Ĉinio|ĉino]]-[[Sovetunio|sovetia]] disiĝo, estis du “veteranoj de la [[Eŭropo|eŭropa]] [[diplomatio]]” – Konrad Adenauer kaj [[Charles de Gaulle]]. |aŭtoro= [[Henry Kissinger]] |verko= [[Diplomatio (libro)|Diplomatio]] [1994] |origina teksto = }} {{Wikipedia}} {{DEFAŬLTORDIGO:Adenauer, Konrad}} [[Kategorio:Aŭtoroj laŭ nomoj]] [[Kategorio:Politikistoj]] [[Kategorio:Germanoj]] [[Kategorio:Federacia Respubliko Germanio]] [[Kategorio:20-a jarcento]] i1v33aoenqc6jlzkp8pio0d40931wep 0 13841 54071 54070 2026-11-02T14:55:40Z RG72 415 54071 wikitext text/x-wiki '''Redaktata! [[Uzanto:RG72|RG72]] ([[Uzanto-Diskuto:RG72|diskuto]]) 06:08, 8 okt. 2026 (UTC)''' {{Verko |aŭtoro= [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |nomo= Noticoj pri la revolucio (Volumoj 3–4) |koloro= |dosiero= Суханов Н.Н. Записки о революции. Том 3.jpg |vikipedio= |komunejo= |komunejokat= |vikivortaro= |vikinovaĵoj= }} '''Noticoj pri la revolucio''' (ruse: Записки о революции) estas verko de sovetia, rusia politikisto, revoluciulo [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]], eldonita en 1922–1923 je 7 volumoj. == Citaĵoj == {{Citaĵo |teksto = [pri reveno de [[Lenin]] al Rusio] [[Bolŝevistoj]], ĝenerale sciante aranĝi ĉion brile, klopodante ĉiam substreki eksteran aspekton, reklami sian [[varo]]n, impresi, sen troa modesteco, sen [[timo]] troigi, evidente estis preparantaj veran [[triumfo]]n. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Большевики, умея вообще блеснуть организацией, стремясь всегда подчеркнуть внешность, показать товар лицом, пустить пыль в глаза, без лишней скромности, без боязни утрировки, видимо, готовили самый настоящий триумф<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 5.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Al ĉiu estis klare ke germanaj aŭtoritatoj, kontentigante ĉi-foje interesojn de la rusaj civitanoj, ĉe tio celis sole siajn proprajn interesojn: ili certe spekulaciis je tio ke la rusaj internaciistoj en kondiĉoj de la [[revolucio]] malstabiligos fundamenton de la rusia imperiismo kaj poste forŝiros [[Rusio]]n de rabistoj aliancanoj kaj puŝos ĝin al [[Traktato de Brest-Litovsk|separa paco]]... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Каждому понятно, что германские власти, идя в данном случае навстречу интересам русских граждан, преследовали при этом исключительно свои собственные интересы: они, конечно, спекулировали на том, что русские интернационалисты в условиях революции расшатают устои российского империализма, а затем оторвут Россию от грабителей союзников и толкнут ее на сепаратный мир…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 5.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Lenin]] ĝenerale estas tre bona [[oratoro]] — ne oratoro de finita, ronda frazo aŭ de brila imago, aŭ de impresa patoso aŭ de akra [[vorto]], — sed la oratoro de grandega impeto, forto, dispartiganta tuj, antaŭ la okuloj de aŭskultantoj, komplikajn sistemojn je plej simplaj, al ĉiuj kompreneblaj elementoj kaj persiste batanta per ili, batanta, batanta kontraŭ la kapoj de aŭskultantoj ĝis perdo de sensiveco, ĝis obeigi ilin, ĝis ilin militkapti. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ленин вообще очень хороший оратор — не оратор законченной, круглой фразы, или яркого образа, или захватывающего пафоса, или острого словца, — но оратор огромного напора, силы, разлагающий тут же, на глазах слушателя, сложные системы на простейшие, общедоступные элементы и долбящий ими, долбящий, долбящий по головам слушателей до бесчувствия, до приведения их к покорности, до взятия в плен<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 11.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Grigorij Zinovjev]] apud [[Lenin]] ] Sufiĉe brila stelo, li tute ne lumis ĉeeste de la blindiga bolŝevista [[suno]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Достаточно яркая звезда, он решительно не светился в присутствии ослепительного большевистского солнца<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 11.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Poste, post proksimume unu jaro kaj duono, aŭskultante la ĉefon de la registaro, jam oni devis bedaŭri pri la eksa oratoro, "senrespondeca" agitanto kaj [[demagogo]]. Dum tiu tempo, transforminta [[Lenin]] de demagogo kaj ribelulo je la ŝtatulo, je defendando de la bazaj reguloj, je gardanto de propra akirita mastrumo kaj ŝtata posedo, — dum tiu ĉi tempo de eltenita superhoma laboro Lenin-oratoro komplete elvaporiĝis, elspiriĝis, senkoloriĝis ĝis trivialecoo, perdinte forton kaj individuecon. Liaj paroloj iĝis similaj unu al alia kvazaŭ du akvogutoj. Ili ĉiuj temis pri la sama afero kun mizera diverseco de varioj. Aŭskultante la ŝtatestron, mi al demando de raportisto pri miaj impresoj respondis: en aritmetiko tio nomiĝas miksita perioda frakcio — unu frazo estas nova, tri malnovaj, poste denove unu nova kaj denove tri malnovaj ktp. Multe da vortoj, senfinaj ripetoj, malgrava enhavo... Sed ĉio ĉi venis poste, sub ŝarĝo de la potenco. En tiu tempo Lenin sciis ŝoki per sia forta vorto, sia oratora influo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Впоследствии, года через полтора, слушая главу правительства, уже приходилось жалеть о бывшем ораторе, «безответственном» агитаторе и демагоге. За это время, превратившее Ленина из демагога и бунтаря в государственного человека, в защитника устоев, в охранителя собственного благоприобретенного хозяйства и казенного достояния, — за это время вынесенной нечеловеческой работы Ленин‑оратор совершенно выветрился, выдохся, вылинял до тривиальности, утратив и силу, и индивидуальность. Его речи стали похожи одна на другую как две капли воды. Они все стали на одну тему с ничтожным разнообразием вариаций. Слушая главу государства, я на вопрос одного репортера о впечатлении как‑то ответил: в арифметике это называется смешанная периодическая дробь — одна фраза новая, три старых, затем опять одна новая и снова три старых и т. д. Много слов, бесконечные повторения, незначительное содержание… Но все это пришло потом, под бременем власти. В те же времена Ленин умел потрясать своим сильным словом, своим ораторским воздействием<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 11.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ленин определенно и резко отгораживался от Совета и решительно отбрасывал его целиком во враждебный лагерь…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 12.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Почему‑то, насколько помню, Ленин не употреблял термина «Учредительное собрание». Едва ли это была дипломатия. Сейчас Ленин был еще совершенно свеж, абсолютно свободен и чужд всяких дипломатических соображений: он еще чувствовал себя за границей, где не было вокруг никакой реальной сферы политической работы, не было никаких объектов воздействия и было естественно — что на уме, то и на языке<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 13.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Aprilaj tezoj]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Система же Ленина в сфере государственного права была громом среди ясного неба не для одного меня. Ни о чем подобном никто из внимавших учителю в зале Кшесинской доселе и не заикался. И понятно, что всеми слушателями, сколько‑нибудь искушенными в общественной теории, формула Ленина, выпаленная без всяких комментариев, была воспринята как чисто анархистская схема. Ибо, во‑первых, Советы рабочих депутатов [...] доселе не мыслились сами по себе, как государственно‑правовой институт [...] Во‑вторых, между классовыми боевыми органами, рабочими Советами, не существовало ни сколько‑нибудь прочной связи, ни самой примитивной конституции; «правительство Советов» при таких условиях звучало как ''полнота власти на местах, как отсутствие всякого вообще государства, как схема «свободных» (независимых) рабочих общин''… К тому же о крестьянских Советах Ленин ничего не говорил [...]<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 13.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Aprilaj tezoj]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ощущение было такое, будто бы в эту ночь меня колотили по голове цепами. Ясно было только одно: нет, с Лениным мне, дикому, не по дороге…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 15.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Aprilaj tezoj]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] в начале речи Ленин определенно заявил и даже подчеркнул, что он выступает от себя лично, не сговорившись со своей партией. Большевистская секта продолжала пребывать в недоумении и растерянности. [...] Ленина поддержала одна (недавняя меньшевичка) Коллонтай, отвергавшая единение с теми, кто не может и не желает совершать социальную революцию!.. Эта поддержка не вызвала ничего, кроме издевательств, смеха и шума. [...] Ленин не воспользовался заключительным словом докладчика и, кажется, куда‑то исчез. Таково было его обыкновение, для него характерное. Ленин превосходно излагал заранее разработанные темы и хорошо продуманные мысли, но он избегал «рукопашной», он редко отвечал на сделанные в упор возражения и запросы, предоставляя расхлебывать кашу другим…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 17.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri reveno de Lenin al Rusio] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ленин обстоятельно изложил факты. Когда все средства добиться проезда через союзные страны были исчерпаны, швейцарские социалисты вошли на этот счет в сношения с германскими властями. Все переговоры вел секретарь швейцарской партии Фриц Платтен<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 17.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Вместе с тем русские социалисты потребовали, чтобы при проезде им было предоставлено право экстерриториальности, чтобы не было никакого контроля паспортов и багажа, чтобы ни один германский чиновник не имел права входа в вагон; состав же самих пропускаемых через Германию эмигрантов всецело находился на усмотрении самих русских. В числе восьмидесяти человек, приехавших с Лениным, были, действительно, не только большевики, но и представители других партий и течений… Эмигранты имели свою провизию и трое суток не выходили из вагона, следовавшего под контролем трех германских офицеров. Поезд лично сопровождал Платтен — на случай необходимости сношений с внешним миром. Однако германские власти со своей стороны потребовали, чтобы русские во время проезда не вступали ни в какие сношения с какими бы то ни было частными лицами. Своих «друзей» и «агентов» германское правительство опасалось вполне основательно: оно отлично знало, что эти люди ему такие же «друзья», как и русскому империализму, которому их старались «подсунуть» немецкие власти, держа их на почтительном расстоянии от своих собственных верноподданных<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 17—18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Милюков потом опровергал: никаких препятствий к проезду через Англию не было, заявлял он. Ленин не пожелал, и не позаботился сам, предпочитая проезд через Германию<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ленин только тогда стал признавать Совет, когда он стал там полным господином, выкурив оттуда всякую оппозицию<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Мы не допускали, чтобы Ленин остался при своих «абстракциях». Тем более мы не допускали, чтобы этими абстракциями Ленин мог победить не только революцию, не только все ее активные массы, не только весь Совет, но чтобы он мог победить ими даже своих собственных большевиков. Мы жестоко ошиблись…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 19.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Aprilaj tezoj]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Из российских же большевиков, имеющих то или иное свое собственное имя, к Ленину открыто присоединилась одна Коллонтай. Затем через дня два‑три я обнаружил, что на стороне Ленина еще одна большевичка, Инесса Арманд<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 20.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Aprilaj tezoj]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Тезисы были опубликованы от личного имени Ленина: к нему не примкнула ни одна большевистская организация, ни одна группа, ни даже отдельные лица. И редакция «Правды», со своей стороны, сочла необходимым подчеркнуть изолированность Ленина и свою независимость от него<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 20.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ленин есть явление чрезвычайное. Это человек совершенно особенной духовной силы. По своему калибру — это первоклассная мировая величина. Тип же этого деятеля представляет собой исключительно счастливую комбинацию теоретика движения и народного вождя…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 21.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Если бы понадобились еще иные термины и эпитеты, то я не задумался бы назвать Ленина человеком гениальным, памятуя о том, что заключает в себе понятие гения. Гений — это, как известно, «ненормальный» человек, у которого голова «не в порядке». Говоря конкретнее, это сплошь и рядом человек с крайне ограниченной сферой головной работы, в каковой сфере эта работа производится с необычайной силой и продуктивностью. Сплошь и рядом гениальный человек — это человек до крайности узкий, шовинист до мозга костей, не понимающий, не приемлющий, не способный взять в толк самые простые и общедоступные вещи. [...] Таков, несомненно, и Ленин, психике которого недоступны многие элементарные истины — даже в области общественного движения<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 21.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ленин на практике, исторически был монопольным, единым и нераздельным главою партии в течение долгих лет со дня ее возникновения. Большевистская партия — это дело рук Ленина, и притом его одного. Мимо него на ответственных постах проходили десятки и сотни людей, сменялись одно за другим поколения революционеров, а Ленин незыблемо стоял на своем посту, целиком определял физиономию партии и ни с кем не делил власти<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 21.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] кроме Ленина, в партии не было никого и ничего. Несколько крупных «генералов» без Ленина — ничто, как несколько необъятных планет без солнца [...] В Первом Интернационале, согласно известному описанию, наверху, в облаках, был Маркс; потом долго, долго не было ничего; затем, также на большой высоте, сидел Энгельс; затем снова долго, долго не было ничего, и наконец, сидел Либкнехт и т. д. В большевистской же партии в облаках сидит громовержец Ленин, а затем… вообще до самой земли нет ничего<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 21.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] для большевистской массы непреодолимую притягательную силу имеет всякого рода радикализм и внешняя левизна, а естественной линией работы является демагогия<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 21.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Не подлежит никакому сомнению, что ни тогда, ни долгое время после большевистская партийная публика не отдавала себе ни малейшего отчета в том, куда приведет впоследствии вся ленинская схема и к чему она обяжет тех, кто в те времена подписался под ней. В те времена у людей, уже приявших тезисы, все же не было и мыслей ни об экономическом стихийном творчестве снизу, ни о социализме путем грабежа награбленного. Мало того: самый лозунг «Вся власть Советам!» — лозунг, имевший интереснейшую судьбу, — в глазах большевистской массы имел довольно невинный характер и совершенно не имел того смысла, какой в него вкладывал сам Ленин. Прежде всего, этот лозунг самими большевиками принимался за чистую монету и вовсе не служил в их глазах одним прикрытием полицейской диктатуры партийного Центрального Комитета. «Власть Советов» действительно понималась как власть большинства трудящихся, до которой Ленину уже тогда, несомненно, не было никакого дела<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 23.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Утопист и фантазер, витающий в абстракциях, Ленин — отличный реальный политик: первое — в большом, второе — в малом. «Зажечь Европу», открыть «всемирную социалистическую революцию», закрепить знамя социализма в России методами Ленина не удалось и не удастся. Но завоевать собственную партию, отменив всю свою собственную науку, Ленин сумел отлично, пользуясь всеми благоприятными обстоятельствами, призывая на помощь тени Бонапарта и Макиавелли…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 24.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Начиная с эпохи Всероссийского советского совещания, с самых последних чисел марта, начал обозначаться знаменательный перелом в настроении солдатских масс. Он знаменовал собой крах буржуазного наступления на демократию в решающей битве за армию и за реальную силу в государстве. С первых чисел апреля напряженность атмосферы стала уменьшаться и стал обозначаться исход борьбы, благоприятный для демократии<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 25.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Начиная с эпохи Всероссийского советского совещания, с самых последних чисел марта, начал обозначаться знаменательный перелом в настроении солдатских масс. Он знаменовал собой крах буржуазного наступления на демократию в решающей битве за армию и за реальную силу в государстве. С первых чисел апреля напряженность атмосферы стала уменьшаться и стал обозначаться исход борьбы, благоприятный для демократии<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 25.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = На заводах вместо склоки начались массовые торжественные братанья солдат и рабочих. В знак единения устраивались собрания. Социалистические газеты сначала запестрели резолюциями воинских частей о братской солидарности с рабочими; а затем, к половине апреля, вопрос о "рабочем и солдате" уже совершенно исчез со столбцов газет, знаменуя тем самым полную ликвидацию конфликта<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 27.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Насчет положения российских финансов Терещенко только что сделал самые красноречивые публичные сообщения. Оказывается, наш государственный долг приближается к 40 миллиардам рублей. Оказывается, по окончании войны нам придется платить одних процентов два с половиной миллиарда ежегодно. А ежедневный расход на войну составляет 54 миллиона рублей…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 31.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Мы уже знаем, как алкала и жаждала тогда правящая Германия сепаратного мира с Россией<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 41.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] лозунг «Долой Ленина — назад в Германию!» стал достоянием самых широких масс около середины апреля. Он стал крайне популярен среди мещан, делающих «общественное мнение», и не только пошел по казармам, но и по заводам<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 42.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = 14—16 апреля, все газеты облетела резолюция искони революционнейших матросов балтийского флотского экипажа, бывших на вокзале в качестве почетного караула: «Узнав что господин Ленин вернулся к нам в Россию, с соизволения его величества императора германского и короля прусского, — писали матросы (sic!), — мы выражаем свое глубокое сожаление по поводу нашего участия в его торжественном въезде в Петербург. Если бы мы знали… какими путями он попал к нам, то вместо восторженных криков "ура" раздались бы наши негодующие возгласы: "Долой, назад в ту страну, через которую ты к нам приехал"…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 43.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = По городу стали ходить толпы каких‑то людей, бурно требовавших ареста Ленина. [...] «Арестовать Ленина», а затем и «Долой большевиков» — слышалось на каждом перекрестке<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 43.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = 17 апреля в Петербурге состоялась грандиозная манифестация ''инвалидов'' которая произвела большое впечатление на обывателей… Огромное число раненых из столичных лазаретов — в повязках, безногих, безруких — двигалось по Невскому к Таврическому дворцу. Кто не мог идти, двигались в грузовых автомобилях, в линейках, на извозчиках. На знаменах были подписи: «Война до конца», «Полное уничтожение германского милитаризма», «Наши раны требуют победы»… Лозунги, изъятые из употребления масс, нашли себе пристанище на больничных койках. Искалеченные люди, несчастные жертвы бойни ради наживы капиталистов, по указке тех же капиталистов через силу шли требовать, чтобы для тех же целей еще без конца калечили их сыновей и братьев. Это было действительно страшное зрелище!.. Но главное, что мобилизовало инвалидов, это был тот же Ленин, С надписями и возгласами «Долой Ленина!» и т. п. — они пришли в Таврический дворец требовать ареста и высылки будущего диктатора. И в своих речах, в предъявленных требованиях они занимались главным образом Лениным…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 43—44.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Около того же времени началось движение среди военнопленных, добившихся улучшения своего быта в революционной России. Буржуазные крути по этому поводу широко демонстрировали свое патриотическое возмущение, то есть свой шовинизм и свою мстительность. Известно, как варварски содержались военнопленные в «цивилизованных» странах Запада и в Германии, и в «великих союзных демократиях». По примеру их и революционный министр Гучков издал приказ (11 апреля), в силу которого все лица и учреждения, ведавшие военнопленными, должны были дать отпор «их странным притязаниям, неумеренной требовательности, противоречащей самому понятию состояния плена»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 44.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = 5 или 6 числа Исполнительный Комитет постановил праздновать Первое мая по новому стилю, 18 апреля, вместе с пролетариатом Европы<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 45.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В создании эсеровской партии Чернов сыграл совершенно исключительную роль. Чернов был единственным сколько‑нибудь крупным ее теоретиком — и притом универсальным. [...] Без Чернова вообще не было бы эсеровской партии, как без Ленина не было бы большевистской, поскольку вокруг идейной пустоты вообще не может образоваться серьезная политическая организация. Но разница между Черновым и Лениным та, что Ленин не только идеолог, но и политический вождь, Чернов же только литератор. Ленин создал всю партию, а Чернов только некоторые, хотя и безусловно необходимые элементы ее…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 55.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri Nikolaj [[Avksentjev]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Это старый, честный и убежденный деятель эсеровской партии, без сомнения, мнящий себя революционером, социалистом и демократом. Тут никакой хитрости, дипломатии, посторонних мыслей и целей быть не может. Этот симпатичный в обращении человек — можно поручиться — не мог мудрствовать лукаво. По своим убеждениям, направлению, складу — это начитавшийся книг, размагниченный, тяготеющий к «народу», «патриотически» настроенный обыватель. По своим государственным и политическим способностям — это круглый нуль, без сучка и задоринки… Других у эсеров не было. Авксентьев же имел подходящую для «представительства» фигуру и прославленные ораторские таланты: его речи всегда напоминали мне красавиц с обложек и реклам мыла и табака<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 60.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Jurij Steklov]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Огромная ошибка Стеклова состояла только в том, зачем он делал тайну из своих дел о фамилии, зачем он допустил, чтобы товарищи узнали обо всем этом в порядке «разоблачения». Узнай об этом Исполнительный Комитет естественным путем, едва ли кто придал бы этому большее значение, чем придаются вообще людским личным слабостям… Но «сенсационное разоблачение» изменило дело. Разумеется, вся большая пресса подняла вой<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 68.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] началась земельная спекуляция. Кулаки, пользуясь паникой, начали скупать земли в качестве «крестьян». Имения на самых различных (конечно, почти всегда фиктивных) основаниях стали дробиться и доводиться в каждой своей части до предполагаемого пореформенного максимума. Стали заключаться массовые сделки с иностранцами, опять‑таки больше фиктивные. В общем, при таком положении вещей от земельного фонда через несколько месяцев должно было остаться немного<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 77.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Начались гибельные братания. Зарегистрированы случаи прямого неповиновения приказам. Некоторые части не пожелали выступить на передовые позиции для смены товарищей в окопах. Приказы предварительно обсуждаются в армейских организациях и на общих митингах. Об активных операциях в таких‑то частях не пожелали и слушать: говорят, мы будем вести только оборонительную войну и потому наступать не станем<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 83.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = «Новую жизнь» закрывал демократ Керенский со своим достойным тогдашним наперсником господином Пальчинским — закрывал в то время, когда Троцкий сидел в Петропавловке, а Ленин был в бегах. Потом закрывал Ленин со своим достойным прозелитом Троцким, — когда Пальчинский сидел в Петропавловке, а Керенский был в бегах. Но при всем этом, при всей своей непопулярности «Новая жизнь» была незаменимой трибуной, завидной для каждого журналиста и политика. Ее читали ''все''. Главное же — ее читали рабочие массы<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 91.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Экстренное дело поднял генерал Корнилов, подавший совету министров прошение об отставке. Причиной послужило известное нам заявление Исполнительного Комитета 21 апреля, гласившее: только Исполнительному Комитету принадлежит право распоряжаться солдатами, и каждое распоряжение о выходе воинской части на улицу должно быть отдано на бланке Исполнительного Комитета и т. д… Совершенно бесспорно: для командующего округом создавалось невыносимое положение. Ни один уважающий себя генерал не мог претерпеть его. Но ни у одного генерала вообще не было средств изменить это положение — кроме выхода в отставку.<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 125.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = …Митинги, предварительно оценивающие каждый приказ, случаи прямого неповиновения и отказы выступить на позиции; гибельные братания с неприятелем, который преследует при этом исключительно разведочные цели, пользуясь добродушием и доверчивостью русского человека… Как военные специалисты, они утверждали, что в военном деле имеются непреложные требования, непререкаемые правила, нарушение которых в корне уничтожает армию как боеспособную силу. И они заключали: так продолжаться не должно и не может; это гибель отечества, которую они при таких условиях не могут предотвратить и в которой они больше не в силах участвовать… Факты, сообщенные генералами, были глубоко печальны, а речи их были искренни. [...] они категорически утверждали, что из советских формул о целях войны, о войне без аннексий и контрибуций — проку не будет. ''Солдат не должен думать о целях''. Он должен сражаться и умирать ''независимо'' от цели. Только тогда армия будет крепка и боеспособна. Только тогда можно надеяться отстоять родину от врага. Военные люди не могли, а пожалуй, и не должны были рассуждать иначе<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 130.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Покушение было на Керенского. Но оно было устроено до крайности наивно и не могло иметь никакой связи с деятельностью политической организации…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 135.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Особенно неистовствовал «пионер российского марксизма», бывший социал‑демократ, потом радикал, потом националист, потом не знаю кто, но во всяком случае интереснейший тип и писатель — Петр Струве<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 136.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Вопрос о Дарданеллах и Армении, несомненно, разбивал буржуазию на группы с различными взглядами и интересами<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 139.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] известна постоянная тяжба между милитаристским по природе металлургическим капиталом, работающим по преимуществу казенными заказами, и «пацифистским» текстильным капиталом, который питается непосредственным народным потреблением. Правда, ''процесс'' войны питал достаточно все виды капитала. Но в ''результатах'' войны они были заинтересованы не одинаково. И наряду с империалистскими были нейтральные виды капитала и равнодушные группы капиталистов<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 139.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Крестьянством эсеры овладели неоспоримо и почти монопольно с самого начала. Конечно, это были правые эсеры, и овладели они хозяйственным мужиком — в действительности или в потенции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 140.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = На самые первые числа мая был, как известно, назначен в Петербурге крестьянский всероссийский съезд. [...] Ни буржуазные, ни «марксистские» партии почти не прикасались к этим представителям российского чернозема, среди которых была масса народнических интеллигентов, но было немало и деревенских кулаков, лавочников, различных кооператоров. [...] именно здесь собиралась главная сила российской общественности и революции. Именно эта, к сожалению, не переработанная, не «вымытая» капитализмом мелкобуржуазная «середина» была и остается хозяином русской земли и определяет в конечном счете ход событий. И она же служила ныне основным рычагом советской политики. Промежуточные «народнические» партии — энесы, трудовики и эсеры — это уже не буржуазия, а советские партии, это — лагерь не Мариинского, а Таврического дворца<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 140—141.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В Совете же рядом с самой партией эсеров стояли правые меньшевики, составляя с ними прочный и неделимый блок. Группа правых меньшевиков, как известно, княжила и володела эсеровской массой, у которой не было достаточно искусных собственных лидеров<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 141.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = «Народники» и правые меньшевики составляли прочное и устойчивое большинство Совета и всецело определяли его линию. Это были «ответственные» элементы в Совете, в частности, и в революции вообще<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 141.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Большевистской фракцией в Исполнительном Комитете и в Совете руководил умеренный Каменев<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 142.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] Всероссийская большевистская конференция Ее резолюции, принятые почти единогласно 140 делегатами, были не чем иным, как знаменитыми тезисами Ленина . Их приняли почти без поправок. То, что Плеханов назвал бредом, то, что для самих старых большевиков месяц назад было дико и смешно, стало ныне официальной платформой партии, не по дням, а по часам овладевающей российским пролетариатом. [...] Я считаю, что это было самой главной и основной победой Ленина, завершенной к первым числам мая<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 141.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] в конце апреля партия большевиков сильно муссировала и проводила на практике один немаловажный тактический лозунг: вооружение рабочих. По инициативе и по указу большевиков на столичных заводах возникали отряды Красной гвардии. [...] Исполнительный Комитет, а за ним и Совет, конечно, высказались против организации на заводах Красной гвардии. Я лично, против обычая, голосовал вместе с большинством. Красная же гвардия, немного пошумев, быстро захирела Большевики, кажется, не были особенно огорчены этим<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 142—143.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] все же армия не разлагалась, была боеспособна и представляла собой достаточную защиту от Вильгельма и Гинденбурга. Этот огромной важности факт необходимо констатировать и запомнить. Но несомненно было и то, что армия в это время ''бродила, кипела и переживала кризис''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 144.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Мы знаем, что наибольшее волнение в деревне вызывала опасность утечки, распыления земельного фонда. В лице бесчисленных ходоков, делегаций, телеграмм, резолюций — крестьянство, можно сказать, испускало непрерывные вопли о ''прекращении сделок на землю'' в законодательном порядке. Правительство оставалось глухо и немо<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 145.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Правительство стало все более напоминать пароходный винт, вертящийся в воздухе и не производящий никакой полезной работы. Оно становилось все более не нужным — объективно и в глазах народных масс<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 147.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Сепаратизм стал проявляться не только в бутафорско‑уездной форме, как плод естественного, но сравнительно легко устранимого недоразумения. Начался и достиг угрожающих пределов гораздо более серьезный — ''национальный и областной — сепаратизм''. Все, кому было не лень, стали требовать автономии, а иногда явочным порядком стали проводить ее. Революционную Россию хотели растащить по частям, как будто только царская нагайка и спаивала ее в государственное целое. Не только Финляндия заговорила об отделении, не только заговорили об этом на Кавказе, но и Украина, Крым, Сибирь стали кричать о том же. [...] все это были выдумки досужих интеллигентов, не знающих, что с собой делать на арене новой общественности<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 147.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = ''Временное правительство'' было совершенно бессильно. Оно царствовало, но не ''управляло'' и не могло управлять. Оно, по выражению Гучкова, не обладало «никакими атрибутами, какими вообще свойственно обладать всякой государственной власти»… Реальной силы и власти оно не имело никакой. [...] ''Вся полнота реальной силы и власти находилась в руках Совета''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 147—148.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Советское большинство не хотело власти и боялось ее. Но она была в его руках помимо его воли. И тогда оно принуждено было прилагать все свои силы к тому, чтобы передать правительству, чтобы положить к его ногам полноту своей власти. В этом и состояла «линия Совета»…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 148.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Массы широко развернули требования ''мира, земли и хлеба''. Правительство не могло и не хотело ничего этого дать. И Совет в этом споре, в этой тяжбе, в этой классовой борьбе стал на сторону правительства<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 148.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Массы единодушно продолжали требовать ''устранения Милюкова и Гучкова''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 149.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] Гучков действовал с совершенно непонятной и необычной скоропалительностью. Он не дожидался ни ответа Временного правительства на свое заявление, ни назначения нового военного министра, которому он был обязан сдать дела. Он ''сам'' назначил себе преемника по военному и морскому министерству, хотя — насколько известно — его должность не была наследственной, а его ведомство не было удельным княжеством. [...] Через несколько дней (4 мая) в совещании членов Государственной думы Гучков к сказанному письму добавил: "Я ушел от власти потому, что ее просто не было [...] Отставка Гучкова не вызвала больших сожалений. [...] Все хорошо понимали: либо коалиция, либо Гучков. [...] Какие цели преследовал своей отставкой сам Гучков, остается неясным"<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 156—157.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Pavel Milukov]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] этот человек, которого надо было бы назвать кадетским Лениным, если бы он не был профессором [...]<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 165.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Знакомые колючие глаза, знакомые волнистые волосы, но незнакомая бородка… Ба! Это — Троцкий<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 171.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = С появлением на свет божий коалиционного правительства события замедлили темп, утратили прежнюю головокружительность<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 174.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = С мая по октябрь проходили огромные события, но революция ''не меняла фаз'' и составила единый период. Линия развития событий была в этот период пряма, как стрела. И две попытки переломить ее, свернуть ее в сторону пробили бреши в этой прямой, завязали на ней узлы, но не изменили ее направление: революция немедленно и легко возвращалась в прежнее русло и после ''июльских дней'', и после ''корниловщины''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 174.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Кто видел политику «коалиции», тот видел и успехи Ленина. Ибо это были две стороны единой медали. И в среде подлинных революционеров, в лагере действительных работников пролетарской классовой политики говорили уже с начала мая: «Большевистский крот, ты славно роешь!»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 175.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = И кадеты, стало быть, уже, по существу дела, не могли быть по‑прежнему правительственной партией. Они были оставлены ходом вещей ''позади'' официальной власти. Они стали ''оппозицией'' справа. Они стали официально реакционной, контрреволюционной силой. И дифференциация внутри кадетской партии ныне выражалась извне уже в степени оппозиции ''правительству''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 175.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Кадеты — это была крупная буржуазия с услужающими ей слоями либеральных профессий. Удельный вес этой партии был, конечно, очень велик<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 176.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Самой большой партией, однако, тогда были, как известно, ''эсеры''. Это была мелкобуржуазная демократия — мужик, лавочник, кооператор, разночинец, «третий элемент», огромные массы неимущей интеллигенции, расшевелившихся обывателей, встрепенувшихся межеумков. Интеллигентные эсеровские группы, очень громко кричавшие «земля и воля», опирались в городах на толстый слой землеробов‑солдат и даже рабочих, недостаточно выварившихся в фабричном котле. А в деревне монопольный эсеровский лозунг уже монополизировал все крестьянство… [...] И вот эта самая большая, самая могучая партия революции в лице своего большинства всем своим весом, и на словах, и на деле оказывала новому правительству свое доверие и поддержку…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 176.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Вообще в нашей мужицкой стране эта мужицкая партия заняла свое законное место и, казалось, уже заложила основы своего будущего господства. Выросши к началу коалиции подобно огромному снежному кому, она в это время стала последним криком моды и стала далеко переливаться за свои естественные границы, захватывая сферы, совершенно не свойственные ни «социалистам», ни «революционерам». В самую большую партию потянулись и иные темпераментные крупные буржуа, и иные экспансивные либеральные помещики, а за популярнейшим Керенским, новым военным министром, в эсерство стали переходить компактные массы военных людей, кадровых офицеров и… даже генералов. Из сих последних каждый, надо думать, без колебаний собственноручно пристрелил бы или отдал бы палачу любого встречного, в ком он заподозрил бы социалиста‑революционера — два с небольшим месяца тому назад. Но — боже мой! — чего не сделают с человеком «общественное мнение» и бескорыстная преданность долгу!<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 176.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В партии эсеров, самой большой и самой могучей, образовалось тогда два центра — более правый и более левый. Одним был Керенский, другим Чернов. Кроме того, далеко налево, на отлете, был крошечный центрик в лице большевистствующего Камкова<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 177.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Увы! Вожди эсеровских мелкобуржуазных масс оказались верными природе своей партии. Дряблые, политически безличные, застрявшие между могучими жерновами капиталистического общества, они растерялись среди головокружительных событий и не понимали их смысла. [...] Когда массы увидели воочию, что вожди не ведут вперед, что вожди не способны, что вожди изменяют, тогда мелкобуржуазная государственность масс превратилась в мелкобуржуазную стихию. И, сломя голову, те же массы бросились в открытые объятия большевиков<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 177.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Партия эсеров была тогда самой большой и могучей. Но это был колосс с глиняной головой<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 177.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[menŝeviko]]j en 1917] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В организациях уже к началу мая числилось до 45 тысяч членов. Разумеется, при таких условиях меньшевистская партия была тогда огромной силой. Но ее львиная доля была приобретена, конечно, за два с небольшим месяца революции, главным образом за счет наплыва случайного и, во всяком случае, неиспытанного элемента<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 178.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Меньшевистско‑эсеровско‑либеральный блок был окончательно оформлен. Меньшевики, подобно эсерам, окончательно и официально стали правительственной партией…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 179.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri reveno de famaj revoluciuloj el Eŭropo] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Вслед за Лениным все они спустя более месяца приехали через Германию в запломбированном вагоне. С начала революции прошло уже больше двух месяцев, но путь в Россию «нежелательным эмигрантам» был все еще закрыт<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 179.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Мартов, родоначальник меньшевизма, его несравненный, почти монопольный идеолог, его самый авторитетный и популярный вождь, уже не был ныне лидером своей партии. Мещанские идейки и их выразители увели от Мартова меньшевистскую партию – увели далеко, ни больше ни меньше как в стан классовых врагов, в лагерь буржуазии. С Мартовым осталась лишь небольшая группка. Это была катастрофа. Она не поколебала Мартова. На своей позиции, с небольшой группкой он оставался без старой меньшевистской партии до Октября. С Октября началось обратное завоевание Мартовым меньшевистской партии. Через год после Октября Мартов вернулся в свое обычное состояние и снова стал общепризнанным вождем меньшевизма. По было поздно…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 181.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Подвизавшийся тогда наряду с Мартовым Троцкий, несмотря на всю свою эффектность, не производил и десятой доли того впечатления и казался не более как подголоском. В те же времена Мартов обнаружил и свои ''ораторские'' свойства. Эти свойства Мартова довольно оригинальны. У него нет ни малейших ''внешних'' ораторских данных. Совершенно не импозантная, угловатая, тщедушная фигурка, стоящая по возможности в полоборота к аудитории, с несвободными, однообразными жестами; невнятная дикция, слабый и глуховатый голос, охрипший в семнадцатом году и остающийся таковым доселе; негладкая вообще, отрывающая слова, пересыпанная паузами речь; наконец – абстрактное изложение, утомляющее массовую аудиторию. Таким Мартова слышали и такое сохранили от него впечатление десятки тысяч людей. Но все это совсем не мешает Мартову быть замечательным оратором. Ибо о свойствах человека надлежит судить не по тому, что он обычно делает, а по тому, что он умеет сделать. А Мартов‑оратор, конечно, умеет заставить забыть о всех своих ораторских минусах<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 182.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Наша заграничная, нелегальная, социал‑демократическая пресса, числившаяся «за бортом» русской публицистической литературы, выдвинула целую группу первоклассных писателей – Плеханова, Мартова, Троцкого, пожалуй, Ленина. Все они, конечно, должны стать в первый ряд в истории нашей публицистики. По едва ли не Мартову надо предоставить среди них пальму первенства. Ибо никто, как он, так не ''владеет'' пером в полном смысле этого слова, никто не является таким полным его господином, не распоряжается им так, по своему полнейшему произволу, умея, когда нужно, придать ему и блестящее остроумие Плеханова, и ударную силу Ленина, и изящную законченность Троцкого. Мартов – первоклассный литератор, божьею милостью…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 182.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Мне посчастливилось на моем веку встречать немало замечательных современников — представителей науки, искусства, политики с мировыми именами. Но никаких сомнений у меня ни на минуту возникнуть не может: Мартов — самый умный человек, какого я когда‑либо знал<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 183.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Но оставались, к несчастью, еще большевики. Это был, впрочем, также, во‑первых, заведомый урод, а во‑вторых, урод, стоящий вне семьи, вне «общества», о котором неприлично и не стоит говорить. Так утешалась в те времена верная коалиции пресса, думая, что она отмахивается от шайки злоумышленников, а не от непреложного хода истории…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 186.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Прежнего делового настроения, прежней интенсивности в работе (не говоря о прежнем пафосе) уже не осталось и следа. Обычно в заседании едва‑едва был налицо самый минимальный кворум. Зазвать, загнать товарищей в заседание стоило огромного и чем дальше, тем большего труда. Гораздо более людно и оживленно было в это время в соседнем буфете, где кормили уже несравненно хуже и только «своих», но где было теперь гораздо больше благообразия… Открытие заседаний запаздывало на два часа и больше. То Чхеидзе сидел одиноко на своем месте, позванивания колокольчиком и грозя, что он вот‑вот откроет заседание: то исчезал президиум, и кучки членов толпились в ожидании, зевая, вяло переговариваясь, уткнувшись в газеты и по временам выражая нетерпение<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 190.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] Троцкий уже начал широко митинговать и находился в поисках литературного органа. В Исполнительном Комитете на сером, тоскливом фоне он не вызвал большого к себе интереса и еще меньше сам обнаруживал интереса к центральному советскому учреждению. [...] Про него, не примкнувшего к большевистской партии, уже ходили неопределенные слухи, что будто бы он «хуже Ленина»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 190.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = С той поры как над головой Церетели окончательно воссияла благодать Мариинского дворца, он стал, можно сказать, официально тем, чем он и раньше был фактически: он стал ''комиссаром Временного правительства при Исполнительном Комитете''. И вся его деятельность, вся его роль, все его стремления сводились к тому, чтобы превратить Совет с его Исполнительным Комитетом в аппарат поддержки Временного правительства – «до Учредительного собрания»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 191.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = А 14 мая был опубликован «приказ» Керенского по армии — о ''наступлении''. Собственно, это еще не был боевой приказ, а только подготовительная официальная прокламация… «Во имя спасения свободной России, — говорил в ней Керенский, – вы пойдете туда, куда поведут вас вожди и правительство. Стоя на месте, прогнать врага невозможно. Вы понесете на концах штыков ваших мир, правду и справедливость. Вы пойдете вперед стройными рядами, скованные дисциплиной долга и беззаветной любви к революции и родине»… Прокламация написана с подъемом и дышит искренним «героическим» пафосом. Керенский, несомненно, чувствовал себя героем 1793 года. И он, конечно, был на высоте героя Великой французской революции, но – не русской…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 197.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [majo 1917] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Керенский проявлял в то время изумительную деятельность, сверхъестественную энергию, величайший энтузиазм. Он, конечно, сделал все, что было в человеческих силах<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 197.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Керенский, одевший взамен пиджака в бытность министром юстиции темно‑коричневую куртку, теперь сменил ее на светлый элегантный военного типа «френч». Чуть ли не все лето у него болела рука и, в черной повязке, придавала ему вид раненого героя. Что было у него с рукой — не знаю: я уже давно не разговаривал с Керенским. Но именно в таком виде помнят его десятки и сотни тысяч солдат и офицеров, к которым он — от Финляндии до Черного моря — обращался со своими пламенными речами<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 197.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] Керенский говорил все о том же и все с тем же огромным подъемом, с неподдельным, искренним пафосом. Он говорил о свободе, о земле, о братстве народов и о близком светлом будущем страны. Он призывал солдат и граждан отстоять, завоевать все это с оружием в руках и оказаться достойными великой революции. И он указывал на самого себя как на залог того, что требуемые жертвы будут не напрасны, что ни одна капля крови свободных русских граждан не прольется ради иных, посторонних целей<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 197.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Агитация Керенского была (почти) сплошным триумфом для него. Всюду его носили на руках, осыпали цветами. Всюду происходили сцены еще невиданного энтузиазма, от описаний которых веяло легендами героических эпох. К ногам Керенского, зовущего на смерть, сыпались Георгиевские кресты; женщины снимали с себя драгоценности и во имя Керенского несли их на алтарь желанной (неизвестно почему) победы…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С.198.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = 28 мая, была опубликована пространная декларация американского президента Вильсона за которым, как известно, справедливо упрочилась слава не то что идеалиста, а, можно сказать, человека не от мира сего, можно сказать — всех скорбящих радости. Декларация эта, преисполненная беллетристики, или, попросту, глупой и отвратительной болтовни, не прибавляет к содержательным англо‑французским документам ничего нового<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 201.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Итальянское правительство именно в эти же дни объявило всю Албанию «независимой и находящейся под протекторатом Италии». То есть, выслушав предложение русского революционного правительства о мире без аннексий, оно безотлагательно совершило аннексию и продолжало вести войну. Этого не выдержали даже наши министры‑социалисты. Они были недовольны, решительно недовольны. Что из этого вышло, мы увидим в дальнейшем… Впрочем, и сейчас ясно, что из аннексии вышла аннексия, а из недовольства Церетели и Чернова ничего не вышло<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 201.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Кроме большевиков, все сколько‑нибудь заметные интернационалисты прямо или косвенно обвинялись в услужении немцам или в сношениях с германскими властями<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 202.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [..] ''разгрузка Петербурга''. Именно в это время был поставлен и муссировался на всех перекрестках вопрос об эвакуации из столицы львиной доли всей ее промышленности, а вместе с тем и петербургского пролетариата… Несомненно, план такой разгрузки имел за себя очень многое. Оторванный (на полторы тысячи верст) от сырья и топлива, увеличивший за войну свою индустрию в три раза, поглощавший для ее питания целую треть подвижного состава наших расстроенных железных дорог, Петербург, несомненно, был классическим образцом нерационального, анархо‑капиталистического распределения производительных сил в стране и действительно требовал разгрузки<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 220.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Персонально массы губернаторов были, правда, уволены и заменены — под названием «губернских комиссаров» — местными тузами и воротилами из земцев и городских голов. Но кое‑где губернаторы старого строя еще продолжали «работать» — вместе со старой черносотенной полицией. Вице‑губернаторы же почти все продолжали состоять на службе Ненавистные земские начальники уже при Чернове и Церетели по закону о местном суде от 9 мая ''были лишены судебных функций''. Но они ''существовали'' и в количестве многих тысяч продолжали получать жалованье…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 221.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Что‑то говорили одно время о реформе старого Сената. Но реформа ограничилась тем, что Керенский в бытность свою министром юстиции назначил в Сенат нескольких левых адвокатов. В числе их был, между прочим, Н. Д. Соколов, которому его старый приятель Керенский вместо поста товарища или (в коалиции) министра уготовил эту почетную ссылку. Это было при Милюкове — Гучкове. А при Церетели — Чернове, когда Соколов явился в заседание Сената в черном сюртуке, то «первоприсутствующий» попросил его удалиться, ибо на его рукавах не красовалось старых сенаторских эмблем. Соколов отказался нацепить на себя царские знаки, и на том его сенаторская карьера закончилась<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 222.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = С первых же чисел мая начались недоразумения с Финляндией, которая требовала законных прав на «самоопределение». «Речь» и ее подголоски затянули песню на тему о великодержавности России и о неблагодарности Финляндии. Но и Керенский, со своей стороны, также поспешил объявить финнам, что их судьбу может решить только Всероссийское Учредительное собрание. Керенский даже не прибавил — по соглашению с сеймом, — хотя в Учредительном собрании Финляндия, разумеется, не могла быть представлена. Вместе с тем государствоведы разъясняли, что между Россией и Финляндией существовала просто‑напросто личная уния, которая ныне была ликвидирована низложением Николая. А стало быть, независимость Финляндии была не только бесспорным правом, но, можно сказать, совершившимся фактом. Позиция Керенского и всего кабинета была явно реакционной… 14 марта прежние лидеры Совета провозгласили независимость Польши из Таврического дворца; нынешние министры из Мариинского не смогли поддержать достоинство демократии простым согласием даже на независимость Финляндии<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 222.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Керенский опубликовал относящийся к этому документ под названием Декларация прав солдата. Правда, со стороны большевиков и этот документ был встречен в штыки Но это была демагогия без разума. На деле Керенский декларировал хартию еще невиданных в истории солдатских вольностей. В ней не было выборности начальства, на что упирали большевики. Но в ней было все от демократизма, что только может выдержать армия как таковая. А по правде сказать, даже не так: в декларации этой было столько идеализма, сколько ''не может вынести'' боевая армия. И большевики это знают лучше всех других. Когда им пришлось строить новую, собственную армию, они были вынуждены выкурить из нее львиную долю добытого при Керенском демократизма…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 222.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Эксцессов на самом деле было много, может быть, стало больше, чем прежде. Суды Линча, разгромы домов и магазинов, насилия и глумления над офицерами, над провинциальными властями, над частными лицами, самоличные аресты, захваты и расправы ежедневно регистрировались десятками и сотнями. В деревне участились поджоги и погромы усадеб. Крестьяне начинали по‑своему «регулировать» землепользование, запрещали порубки лесов, угоняли помещичий скот, брали «под контроль» хлебные запасы и не давали вывозить их к станциям и пристаням. Особенно нашумел в первой половине мая грандиозный разгром имения одного большого барина в Мценском уезде. Немало эксцессов наблюдалось и в рабочей среде — над заводской администрацией, владельцами и мастерами. Даже в самом Петербурге произошел в конце мая скандал на Трубочном заводе и был с восторгом подхвачен уличной печатью. Но больше всего «нарушали порядок и государственную жизнь», конечно, разгулявшиеся солдаты. Среди бездействующих столичных и провинциальных гарнизонов, в атмосфере неслыханной свободы, военная дисциплина, разумеется, пала. [...] Солдаты текли по деревням из тыла и фронта, напоминая великое переселение народов. А в городах они переполняли и разрушали трамваи, бульвары, заполняли все общественные места. Там и сям сообщали о пьянстве, бесчинстве, буйстве<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 224—225.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Обыватель тосковал, собственно, о чувстве ''«законности»'', о добровольном подчинении каким‑то единообразным, общеполезным нормам, вместо которых были налицо самочинство и личный и групповой произвол. ''Такого'' «закона» не было именно потому, что не было ''власти''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 225.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ведь губернские, как и прочие, правительственные комиссары не могли предпринять решительно ничего, кроме апелляции к Советам просьб о «содействии». Все эти комиссары были простой фикцией, простыми марионетками, которым на местах, не в пример центру, Советы далеко не всегда ''передоверили'' власть. В центре власть была политическая, а на местах — только ''административная''. И конечно, она целиком или почти целиком принадлежала тем, у кого была в руках реальная сила, то есть местным Советам рабочих и солдатских депутатов. Без них правительственные комиссары были пустым местом, наличия которого никто не замечал. Весь «порядок», какой бы он ни был в то время, поддерживался властью Советов, расположившихся повсюду в провинции в губернаторских домах<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 226.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Одна известная пароходная фирма в те же недели объявила локаут рабочим и служащим, которые требовали прибавок в общей сумме на 36 тысяч рублей; прибыль же фирмы в том году составила 21/2 миллиона рублей… Без комментариев ясно, как воспринимались рабочими массами крики о «самоограничении» со стороны буржуазных газет и советских лидеров<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 228.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] 95 процентов железнодорожных рабочих получали в то время меньше 100 рублей в месяц; это было явно ниже всяких жизненных минимумов<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 228.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = А в Совете солдаты по‑прежнему были настроены весьма «патриотически»: они, кстати сказать, более всех других были забронированы от посылки на фронт…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 229.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Расформирования непокорных боевых частей шли и в других местах тысячеверстного фронта. Не желающие идти в наступление открыто объявлялись то там, то сям. Расформирование таких частей сопровождалось иногда крупными недоразумениями. Так, при расформировании «некоторых небоеспособных дивизий» на румынском фронте (донесение генерала Щербачева от 27 мая) пришлось прибегнуть к силе и послать одни части против других. Такого рода беспорядки на фронте, несмотря на общий успех агитации Керенского, делали успех наступления весьма сомнительным. Невыносимая усталость и стихийная тяга домой находили все большую опору в заработавшей солдатской мысли, которая ставила роковые вопросы и требовала оправдания войны<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 230.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В конце мая с балкона редакции «Новой жизни», выходившего на Невский, мы однажды наблюдали странную манифестацию. Ее голова и хвост терялись вдали, манифестация растянулась чуть не на версту. В ней шли рядами пожилые люди, одни мужчины в сомнительно‑солдатской форме. Шли они вяло, опустив головы, в необычном глубоком и мрачном молчании. Никаких знамен при них не было, но были убогие значки с надписями: «Деревня без рабочих рук!», «Наша земля не засеяна!», «Мы не можем добыть хлеба для рабочих!», «Наши семьи голодны в деревне!», «Пусть сражаются молодые!»… Это были солдаты старше 40 лет. Они уже давно, но безуспешно требовали демобилизации. И сейчас эта мрачная манифестация, неизвестно кем организованная, говорила о том, что они начинают терять терпение…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 230.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] местные Советы в иных местах стали заявлять: за полной бесполезностью и вредностью официальных правительственных комиссаров и прочих агентов мы отныне перестаем с ними считаться и окончательно закрепляем существующее у нас положение вещей, то есть формально берем местную административную власть в свои руки. Это произошло во второй половине мая в разных концах России [...] Это называлось в то время на языке буржуазной прессы — объявлять независимую республику. [...] усилиями Исполнительного Комитета «республики» скоро ликвидировались<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Самым громким делом о независимой республике было ''кронштадтское'' дело… Кронштадт уже давно был бельмом на глазу не только у буржуазии, но и у Исполнительного Комитета. Традиционный очаг революции еще при царе, он ныне считался гнездом большевизма<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Остальных министров я не слышал: я отправился в соседний театр, на концерт из произведений Вагнера. Это было впервые за все годы войны. Отвратительный, бессмысленный шовинизм лишил нас на все это время даров гениального немца. И после такого поста никакие силы меня не могли удержать от этого концерта. Публика чувствовала и держала себя на нем, как на святом празднике…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 234.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [fine de majo 1917] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] Ленин держался в те времена совершенно исключительным способом, как никто больше, — держался большим аристократом. Его никто никогда не видел ни в советских заседаниях, ни в кулуарах; он по‑прежнему пребывал где‑то в подземельях, в тесных партийных кругах. А когда являлся в собрания, то требовал слова вне очереди, нарушая порядок дня<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 48.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Троцкий и Луначарский, как известно, не были в то время членами большевистской партии. Но эти первоклассные ораторы уже успели стать популярнейшими агитаторами в течение двух‑трех недель. Успехи их начались, пожалуй, с Кронштадта, где они гастролировали очень часто<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 236.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Большевики же, Ленин и Зиновьев, при поддержке рабочих‑ораторов впервые развернули здесь свой лозунг «рабочего контроля». Схема, предлагаемая большевиками, была неясна, неполна, неубедительна, эклектична и противоречила марксизму; большевикам пришлось потом долго изживать принципы этой схемы или, точнее, ее беспринципность. [...] вся схема носит на себе печать мелкобуржуазного анархизма. В ней проектируется, в сущности, не что иное, как захват отдельных предприятий группами занятых в них рабочих (с привлечением «не отошедших от дела» хозяев), то есть намечается создание рабочих коммун, налаживающих между собою обмен и самоснабжение. В этой схеме не было ни грана ни марксизма, ни того, что пришлось проводить самим большевикам в эпоху их относительной государственной зрелости…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 237—238.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Керенский в это время пожинал лавры в Москве. К улицам, по которым он проезжал, сбегались толпы. Его автомобиль забрасывали цветами. Керенский, стоя в нем, раскланивался с «народом». Он был на вершине своей популярности. Он был героем и предметом обожания — для обывателей и межеумков… В это время Ленин твердой стопой проходил ступень за ступенью, все дальше, все выше, закрепляя каждый свой шаг сталью пролетарских рядов, опираясь на единственный незыблемый базис революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 239.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Буржуазия, со своей стороны, действовала дружным единым фронтом: все бывшие октябристы и националисты, все старые бюрократы и черносотенцы внимали призывам ''«Нового времени»'' голосовать ''за кадетов''. [...] И наконец, в самые дни выборов буржуазная пресса завопила: «Голосуйте за кого хотите, но только не за большевиков»…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 239—240.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Горький не желал политики, не переносил ее в таких дозах. Он требовал культуры, быта, общих горизонтов, философии, истории… [...] Горьким владели сомнения. И они вытекали неизбежно из той обстановки, которая окружала его. Горький с утра до вечера вращался в кругах буржуазно‑обывательской интеллигенции — ученых, художников, писателей. На Горького, как всегда, набрасывались ''все слои'' общества, борясь за него и желая иметь его своим. По роду же своей деятельности он по преимуществу имел дело именно с этой перепуганной интеллигенцией, которая взялась за него вплотную<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 240—241.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = По части разрушения промышленности рабочими пропагандировал тогда Горького и такой авторитет, как будущий большевик Красин. В следующие годы он явился одним из столпов советской экономической политики; тогда он совершенно попадал в тон Коноваловым, Львовым и буржуазно‑бульварной прессе. Но для Горького он был очень убедителен<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 241.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Горького обвиняли во всех личных и общественных грехах. И насчет измены свободной родине, насчет службы немцам говорилось, конечно, безо всякого шифра<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 242.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = На Руси были великие писатели. Не все, но иные из них, подобно Горькому, вплотную занимались журнальными делами. Иные на этом поприще оставили по себе память, недостойную их имен. Но едва ли хоть один из них оставил у своих соратников такую светлую память, как Горький…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 242.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Разумеется, я давно знал его как талантливейшего литератора высокой культуры и разносторонних дарований. К тому же он был коренной и выдающийся большевик, которых в «Современнике» было немного. Конечно, я не только высоко ценил сотрудничество Луначарского, но постоянно и активно искал его, гонялся за ним. [...] Но мы завязали тесные дружественные отношения и на почве чисто личного знакомства. Если нельзя сказать, что в это лето мы проводили вместе много времени, то можно сказать, что почти все время, уделенное тогда приватным делам, отдыху и безделью, я провел с Луначарским. [...] Мы говорили на все темы, и независимо от темы речи, рассказы, реплики Луначарского были интересны, ярки, образны, как сам он был интересен, блестящ, сверкал всеми красками и был притягателен своей культурой и своей природной удивительной талантливостью, пропитывавшей его насквозь, с ног до головы. [...] По блеску же ''дарования'', не говоря уж о культуре, он среди них, среди плеяды большевистских вождей, не имеет себе равных. [...] Луначарский не зиждитель нового потому, что его способности находятся в рассеянном состоянии и его духовная энергия, в силу его натуры, направлена одновременно в разные стороны. Луначарский, несомненно, и хороший политик, и публицист, и владеющий толпою агитатор, и педагог, и теоретик искусства, и поэт, и администратор, и философ, и чуть ли не богослов. И пустяки сказал бы тот, кто стал бы утверждать, что Луначарский в какой‑либо из этих областей неинтересен, что он везде легковесный дилетант, что какая‑либо из сфер его деятельности не заслуживает внимания и не свидетельствует о талантах этого человека… Сила Луначарского значительна. Но ее распыление не дает ему возможности оставить достойный его след в какой‑либо из областей ее применения<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 243.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Большие люди революции – и его товарищи, и его противники — не то что иногда, а почти всегда говорят о Луначарском с усмешкой, с иронией, пренебрежительно, несерьезно. В партии большевиков его держат в черном теле и не пускают в политику. Будучи популярнейшей личностью и популярнейшим министром, он отстранен от всякого влияния на ход высокополитических, общегосударственных дел. «Я не влиятелен», — некогда говаривал мне он сам…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 244.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Говорят, став министром, Луначарский быстрее и сильнее других усвоил министерский обиход с его отрицательными чертами. Не знаю. После Октябрьской революции, не в пример тому, как было со многими другими, я совершенно разошелся с Луначарским. За два с половиной года до сей минуты я имел с ним всего несколько мимолетных встреч. И эти встречи были малоприятны. От Луначарского на меня несло действительно министерским духом… Однако я не знаю, насколько виноват во всем этом Луначарский, и хорошо знаю, как много виноват в этом я сам, с моим малоприятным характером<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 244.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Во время съезда состоялись две партийные «Всероссийские конференции»: энесов и трудовиков. Поистине, куда конь с копытом, туда и рак с клешней. Эти никчемные группы бывших радикальных, теперь просто перепуганных интеллигентов все еще играли в партийность. Но они были до такой степени похожи одна на другую и так перепутаны личными отношениями, что, собравшись одновременно на «Всероссийские конференции», они воочию убедились, как нелепо и смешно им делать вид, что они – «две партии». Тогда они взяли и приняли резолюции об объединении<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 249.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Большевики, в лице Ленина, отвергая сепаратный мир, шли по этой линии дальше — дальше здравого смысла — и определенно намечали перспективы священной войны до мировой социальной катастрофы, до освобождения Индии, Египта и всех чернокожих<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 267.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В своем докладе Муравьев, между прочим, опроверг не заслуживавшую опровержения убогую либеральную басню о германофильстве царского двора и об его стремлении к сепаратному миру. Ни в каких бумагах не было найдено ни намека на что‑либо подобное к великому огорчению наших убогих сверхпатриотов<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Получившие свободу мелкие российские национальности, существующие и выдуманные, действительно не знали никакого удержу и разрывали на части государственный организм. Я уже упоминал о том, какую скверную игру затеяли на Украине, от нечего делать, иные группы наших южных интеллигентов, у которых знания и понимания было еще меньше, чем совести. Что им удавалось играть на недовольстве народных масс — в этом не было ничего удивительного: гибельная политика коалиции дала себя знать массам на юге так же, как и на севере. И если темным слоям народа указывали выход в отделении от России, то они воспринимали его не менее легко, чем на севере пропаганду Ленина. Но Ленин проповедовал социалистический переворот, а украинские интеллигенты были махровой буржуазией, затеявшей просто дрянную авантюру<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 274.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Наступление 18 июня было не только великим преступлением, оно было великой глупостью<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 304.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = К этому времени Ленин составил свой проект партийной программы большевиков. [...] было уделено самое ничтожное внимание ''экономической'' программе. Ее почти не было. Вместо нее, видимо, просто предполагалось «непосредственное творчество снизу» и «грабеж награбленного». [...] Непонятно! Троцкий, Луначарский, Урицкий, правда, неэкономисты. Но они образованные, передовые в Европе социалисты. Почему же им не ясно, что социализм есть прежде всего ''экономическая'' система и что без строго разработанной программы экономических предприятий ничего не может выйти из диктатуры пролетариата?<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 311.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Совсем неплохо взять всю власть, чтобы взять всю землю. А там мужик и сам отлично станет наводить порядок, прижимать сторонников Вильгельма, сокращать бессмысленные требования рабочих и… бить жидов. Так рассуждали и поговаривали многие из «серой сотни», наводнившей центральные советские органы. ''Вообще говоря'', эти эсеровские мужички составляли надежнейший фундамент «звездной палаты»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 317.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Восстание, конечно, считалось неизбежным, ибо столица кипела, а общее положение было нестерпимо. Большевики готовились к нему — технически и политически. Но видимо, ''на 3 июля они его не назначали''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 320.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Восставшая армия не знала, куда и зачем идти ей? У нее не было ничего, кроме „настроения“. Этого было недостаточно. Руководимые большевиками солдаты, несмотря на полное отсутствие всякого реального сопротивления, показали себя как решительно никуда не годный боевой материал<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 323.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [julio 1917] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Арестовать "правительство" могла любая желающая группа в 10–12 человек. Но этого не было сделано<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 324.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 5-a de julio 1917] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В лавочках и на тротуарах говорят о немецких деньгах, полученных Лениным. Резко выражено озлобление против большевиков. [...] На улицах какие‑то группы начинают ловить большевиков. Говорят, иных избили… [...] Вообще теперь на улицах уже арестовывают всякого, кто замолвит слово в пользу большевиков. Уже нельзя объявить в связи с утренним газетным сообщением, что Ленин — честный человек: ведут в комиссариат<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 343, 346, 347.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В целях реабилитации Ленина была тут же образована еще одна следственная комиссия. Об ее работах я также ничего не знаю. Но помню, что через два дня были разговоры о перевыборах этой комиссии: обнаружилось то «неудобство», что в ее члены первоначально попали одни только ''евреи'', всего пятеро — в том числе Дан, Либер и Гоц. Реабилитация Ленина ''такой'' комиссией могла послужить только источником новой черносотенной кампании против всего Совета, прикрывающего государственную измену…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 345—346.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Гораздо хуже было среди солдат. Эта темная масса, получив оглушительный удар, опрометью бросилась в объятия черной сотни. Здесь агитация реакционеров всех оттенков уже давала пышные, зрелые плоды. Сотни и тысячи вчерашних «большевиков» переметнулись за пределы влияния каких бы то ни было социалистических партий. И даже определенно стало колебаться в глазах гарнизона знамя Совета…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 353.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Слово «большевик» уже стало синонимом всякого негодяя, убийцы, христопродавца, которого каждому необходимо ловить, тащить и бить. И для большей наглядности во мгновенье ока было создано и пущено в ход прелестное выражение: «''идейный'' большевик». Это, стало быть, было такое несчастное существо, которое из порядочного общества, по наивности и неразумию, попало в лапы разбойничьей шайки и заслуживает снисхождения. Но таких было совсем мало<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 353.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Бегство Ленина и Зиновьева, не имея практического смысла, было предосудительно с политической и моральной стороны. И я не удивляюсь, что примеру их — только двоих! — не последовали их собственные товарищи по партии и по июльским дням<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 356.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Как бы то ни было, этот факт исчезновения Ленина я считаю бьющим в самый центр характеристики личности большевистского вождя и будущего правителя России. Так поступить мог только один Ленин на свете. Наполеону — Макиавелли показалось, что для его дела, для дела его партии будет выгоднее, если он убежит от своих обвинителей, не дав им перед лицом всей страны никакого ответа. И он пошел напролом, осуществляя свое намерение, — пошел прямолинейно и цинично…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 356.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Я уже цитировал выше мнение самого Керенского о его авантюре 18 июня. Ни у кого из сведущих людей не было сомнений, что наше наступление не только должно быть сорвано и ликвидировано в близком будущем, но может кончиться огромным крахом. Среди советских правых депутатов было много военных людей, которые с самого начала чуяли правду. Но всем им полагалось проявлять один только патриотический восторг, а отнюдь не скепсис. И сейчас весть о поражении поразила, как громом, весь Таврический дворец<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 362.</ref>. == Vidu ankaŭ == * [[Noticoj pri la revolucio (Volumo 1–2)]] * [[Noticoj pri la revolucio (Volumo 5–7)]] == Referencoj == [[Kategorio:Noticoj pri la revolucio|3]] 7x27xwtogh67n3lmwk9zm5wsf6d5ss4 54073 54071 2026-11-02T15:46:55Z RG72 415 54073 wikitext text/x-wiki '''Redaktata! [[Uzanto:RG72|RG72]] ([[Uzanto-Diskuto:RG72|diskuto]]) 06:08, 8 okt. 2026 (UTC)''' {{Verko |aŭtoro= [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |nomo= Noticoj pri la revolucio (Volumoj 3–4) |koloro= |dosiero= Суханов Н.Н. Записки о революции. Том 3.jpg |vikipedio= |komunejo= |komunejokat= |vikivortaro= |vikinovaĵoj= }} '''Noticoj pri la revolucio''' (ruse: Записки о революции) estas verko de sovetia, rusia politikisto, revoluciulo [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]], eldonita en 1922–1923 je 7 volumoj. == Citaĵoj == {{Citaĵo |teksto = [pri reveno de [[Lenin]] al Rusio] [[Bolŝevistoj]], ĝenerale sciante aranĝi ĉion brile, klopodante ĉiam substreki eksteran aspekton, reklami sian [[varo]]n, impresi, sen troa modesteco, sen [[timo]] troigi, evidente estis preparantaj veran [[triumfo]]n. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Большевики, умея вообще блеснуть организацией, стремясь всегда подчеркнуть внешность, показать товар лицом, пустить пыль в глаза, без лишней скромности, без боязни утрировки, видимо, готовили самый настоящий триумф<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 5.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Al ĉiu estis klare ke germanaj aŭtoritatoj, kontentigante ĉi-foje interesojn de la rusaj civitanoj, ĉe tio celis sole siajn proprajn interesojn: ili certe spekulaciis je tio ke la rusaj internaciistoj en kondiĉoj de la [[revolucio]] malstabiligos fundamenton de la rusia imperiismo kaj poste forŝiros [[Rusio]]n de rabistoj aliancanoj kaj puŝos ĝin al [[Traktato de Brest-Litovsk|separa paco]]... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Каждому понятно, что германские власти, идя в данном случае навстречу интересам русских граждан, преследовали при этом исключительно свои собственные интересы: они, конечно, спекулировали на том, что русские интернационалисты в условиях революции расшатают устои российского империализма, а затем оторвут Россию от грабителей союзников и толкнут ее на сепаратный мир…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 5.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Lenin]] ĝenerale estas tre bona [[oratoro]] — ne oratoro de finita, ronda frazo aŭ de brila imago, aŭ de impresa patoso aŭ de akra [[vorto]], — sed la oratoro de grandega impeto, forto, dispartiganta tuj, antaŭ la okuloj de aŭskultantoj, komplikajn sistemojn je plej simplaj, al ĉiuj kompreneblaj elementoj kaj persiste batanta per ili, batanta, batanta kontraŭ la kapoj de aŭskultantoj ĝis perdo de sensiveco, ĝis obeigi ilin, ĝis ilin militkapti. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ленин вообще очень хороший оратор — не оратор законченной, круглой фразы, или яркого образа, или захватывающего пафоса, или острого словца, — но оратор огромного напора, силы, разлагающий тут же, на глазах слушателя, сложные системы на простейшие, общедоступные элементы и долбящий ими, долбящий, долбящий по головам слушателей до бесчувствия, до приведения их к покорности, до взятия в плен<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 11.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Grigorij Zinovjev]] apud [[Lenin]] ] Sufiĉe brila stelo, li tute ne lumis ĉeeste de la blindiga bolŝevista [[suno]]. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Достаточно яркая звезда, он решительно не светился в присутствии ослепительного большевистского солнца<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 11.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Poste, post proksimume unu jaro kaj duono, aŭskultante la ĉefon de la registaro, jam oni devis bedaŭri pri la eksa oratoro, "senrespondeca" agitanto kaj [[demagogo]]. Dum tiu tempo, transforminta [[Lenin]] de demagogo kaj ribelulo je la ŝtatulo, je defendando de la bazaj reguloj, je gardanto de propra akirita mastrumo kaj ŝtata posedo, — dum tiu ĉi tempo de eltenita superhoma laboro Lenin-oratoro komplete elvaporiĝis, elspiriĝis, senkoloriĝis ĝis trivialeco, perdinte forton kaj individuecon. Liaj paroloj iĝis similaj unu al alia kvazaŭ du akvogutoj. Ili ĉiuj temis pri la sama afero kun mizera diverseco de variфочoj. Aŭskultante la ŝtatestron, mi al demando de raportisto pri miaj impresoj respondis: en aritmetiko tio nomiĝas miksita perioda frakcio — unu frazo estas nova, tri malnovaj, poste denove unu nova kaj denove tri malnovaj, ktp. Multe da vortoj, senfinaj ripetoj, malgrava enhavo... Sed ĉio ĉi venis poste, sub ŝarĝo de la potenco. En tiu tempo Lenin sciis ŝoki per sia forta vorto, sia oratora influo. |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Впоследствии, года через полтора, слушая главу правительства, уже приходилось жалеть о бывшем ораторе, «безответственном» агитаторе и демагоге. За это время, превратившее Ленина из демагога и бунтаря в государственного человека, в защитника устоев, в охранителя собственного благоприобретенного хозяйства и казенного достояния, — за это время вынесенной нечеловеческой работы Ленин‑оратор совершенно выветрился, выдохся, вылинял до тривиальности, утратив и силу, и индивидуальность. Его речи стали похожи одна на другую как две капли воды. Они все стали на одну тему с ничтожным разнообразием вариаций. Слушая главу государства, я на вопрос одного репортера о впечатлении как‑то ответил: в арифметике это называется смешанная периодическая дробь — одна фраза новая, три старых, затем опять одна новая и снова три старых и т. д. Много слов, бесконечные повторения, незначительное содержание… Но все это пришло потом, под бременем власти. В те же времена Ленин умел потрясать своим сильным словом, своим ораторским воздействием<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 11.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[Lenin]] definitive kaj draste sin forbaris de la [[Petrograda Soveto|Soveto]] kaj rezolute forĵetis ĝin komplete al la malamika tendaro... |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ленин определенно и резко отгораживался от Совета и решительно отбрасывал его целиком во враждебный лагерь…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 12.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Почему‑то, насколько помню, Ленин не употреблял термина «Учредительное собрание». Едва ли это была дипломатия. Сейчас Ленин был еще совершенно свеж, абсолютно свободен и чужд всяких дипломатических соображений: он еще чувствовал себя за границей, где не было вокруг никакой реальной сферы политической работы, не было никаких объектов воздействия и было естественно — что на уме, то и на языке<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 13.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Aprilaj tezoj]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Система же Ленина в сфере государственного права была громом среди ясного неба не для одного меня. Ни о чем подобном никто из внимавших учителю в зале Кшесинской доселе и не заикался. И понятно, что всеми слушателями, сколько‑нибудь искушенными в общественной теории, формула Ленина, выпаленная без всяких комментариев, была воспринята как чисто анархистская схема. Ибо, во‑первых, Советы рабочих депутатов [...] доселе не мыслились сами по себе, как государственно‑правовой институт [...] Во‑вторых, между классовыми боевыми органами, рабочими Советами, не существовало ни сколько‑нибудь прочной связи, ни самой примитивной конституции; «правительство Советов» при таких условиях звучало как ''полнота власти на местах, как отсутствие всякого вообще государства, как схема «свободных» (независимых) рабочих общин''… К тому же о крестьянских Советах Ленин ничего не говорил [...]<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 13.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Aprilaj tezoj]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ощущение было такое, будто бы в эту ночь меня колотили по голове цепами. Ясно было только одно: нет, с Лениным мне, дикому, не по дороге…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 15.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Aprilaj tezoj]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] в начале речи Ленин определенно заявил и даже подчеркнул, что он выступает от себя лично, не сговорившись со своей партией. Большевистская секта продолжала пребывать в недоумении и растерянности. [...] Ленина поддержала одна (недавняя меньшевичка) Коллонтай, отвергавшая единение с теми, кто не может и не желает совершать социальную революцию!.. Эта поддержка не вызвала ничего, кроме издевательств, смеха и шума. [...] Ленин не воспользовался заключительным словом докладчика и, кажется, куда‑то исчез. Таково было его обыкновение, для него характерное. Ленин превосходно излагал заранее разработанные темы и хорошо продуманные мысли, но он избегал «рукопашной», он редко отвечал на сделанные в упор возражения и запросы, предоставляя расхлебывать кашу другим…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 17.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri reveno de Lenin al Rusio] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ленин обстоятельно изложил факты. Когда все средства добиться проезда через союзные страны были исчерпаны, швейцарские социалисты вошли на этот счет в сношения с германскими властями. Все переговоры вел секретарь швейцарской партии Фриц Платтен<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 17.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Вместе с тем русские социалисты потребовали, чтобы при проезде им было предоставлено право экстерриториальности, чтобы не было никакого контроля паспортов и багажа, чтобы ни один германский чиновник не имел права входа в вагон; состав же самих пропускаемых через Германию эмигрантов всецело находился на усмотрении самих русских. В числе восьмидесяти человек, приехавших с Лениным, были, действительно, не только большевики, но и представители других партий и течений… Эмигранты имели свою провизию и трое суток не выходили из вагона, следовавшего под контролем трех германских офицеров. Поезд лично сопровождал Платтен — на случай необходимости сношений с внешним миром. Однако германские власти со своей стороны потребовали, чтобы русские во время проезда не вступали ни в какие сношения с какими бы то ни было частными лицами. Своих «друзей» и «агентов» германское правительство опасалось вполне основательно: оно отлично знало, что эти люди ему такие же «друзья», как и русскому империализму, которому их старались «подсунуть» немецкие власти, держа их на почтительном расстоянии от своих собственных верноподданных<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 17—18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Милюков потом опровергал: никаких препятствий к проезду через Англию не было, заявлял он. Ленин не пожелал, и не позаботился сам, предпочитая проезд через Германию<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ленин только тогда стал признавать Совет, когда он стал там полным господином, выкурив оттуда всякую оппозицию<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Мы не допускали, чтобы Ленин остался при своих «абстракциях». Тем более мы не допускали, чтобы этими абстракциями Ленин мог победить не только революцию, не только все ее активные массы, не только весь Совет, но чтобы он мог победить ими даже своих собственных большевиков. Мы жестоко ошиблись…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 19.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Aprilaj tezoj]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Из российских же большевиков, имеющих то или иное свое собственное имя, к Ленину открыто присоединилась одна Коллонтай. Затем через дня два‑три я обнаружил, что на стороне Ленина еще одна большевичка, Инесса Арманд<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 20.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Aprilaj tezoj]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Тезисы были опубликованы от личного имени Ленина: к нему не примкнула ни одна большевистская организация, ни одна группа, ни даже отдельные лица. И редакция «Правды», со своей стороны, сочла необходимым подчеркнуть изолированность Ленина и свою независимость от него<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 20.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ленин есть явление чрезвычайное. Это человек совершенно особенной духовной силы. По своему калибру — это первоклассная мировая величина. Тип же этого деятеля представляет собой исключительно счастливую комбинацию теоретика движения и народного вождя…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 21.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Если бы понадобились еще иные термины и эпитеты, то я не задумался бы назвать Ленина человеком гениальным, памятуя о том, что заключает в себе понятие гения. Гений — это, как известно, «ненормальный» человек, у которого голова «не в порядке». Говоря конкретнее, это сплошь и рядом человек с крайне ограниченной сферой головной работы, в каковой сфере эта работа производится с необычайной силой и продуктивностью. Сплошь и рядом гениальный человек — это человек до крайности узкий, шовинист до мозга костей, не понимающий, не приемлющий, не способный взять в толк самые простые и общедоступные вещи. [...] Таков, несомненно, и Ленин, психике которого недоступны многие элементарные истины — даже в области общественного движения<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 21.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ленин на практике, исторически был монопольным, единым и нераздельным главою партии в течение долгих лет со дня ее возникновения. Большевистская партия — это дело рук Ленина, и притом его одного. Мимо него на ответственных постах проходили десятки и сотни людей, сменялись одно за другим поколения революционеров, а Ленин незыблемо стоял на своем посту, целиком определял физиономию партии и ни с кем не делил власти<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 21.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] кроме Ленина, в партии не было никого и ничего. Несколько крупных «генералов» без Ленина — ничто, как несколько необъятных планет без солнца [...] В Первом Интернационале, согласно известному описанию, наверху, в облаках, был Маркс; потом долго, долго не было ничего; затем, также на большой высоте, сидел Энгельс; затем снова долго, долго не было ничего, и наконец, сидел Либкнехт и т. д. В большевистской же партии в облаках сидит громовержец Ленин, а затем… вообще до самой земли нет ничего<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 21.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] для большевистской массы непреодолимую притягательную силу имеет всякого рода радикализм и внешняя левизна, а естественной линией работы является демагогия<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 21.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Не подлежит никакому сомнению, что ни тогда, ни долгое время после большевистская партийная публика не отдавала себе ни малейшего отчета в том, куда приведет впоследствии вся ленинская схема и к чему она обяжет тех, кто в те времена подписался под ней. В те времена у людей, уже приявших тезисы, все же не было и мыслей ни об экономическом стихийном творчестве снизу, ни о социализме путем грабежа награбленного. Мало того: самый лозунг «Вся власть Советам!» — лозунг, имевший интереснейшую судьбу, — в глазах большевистской массы имел довольно невинный характер и совершенно не имел того смысла, какой в него вкладывал сам Ленин. Прежде всего, этот лозунг самими большевиками принимался за чистую монету и вовсе не служил в их глазах одним прикрытием полицейской диктатуры партийного Центрального Комитета. «Власть Советов» действительно понималась как власть большинства трудящихся, до которой Ленину уже тогда, несомненно, не было никакого дела<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 23.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Утопист и фантазер, витающий в абстракциях, Ленин — отличный реальный политик: первое — в большом, второе — в малом. «Зажечь Европу», открыть «всемирную социалистическую революцию», закрепить знамя социализма в России методами Ленина не удалось и не удастся. Но завоевать собственную партию, отменив всю свою собственную науку, Ленин сумел отлично, пользуясь всеми благоприятными обстоятельствами, призывая на помощь тени Бонапарта и Макиавелли…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 24.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Начиная с эпохи Всероссийского советского совещания, с самых последних чисел марта, начал обозначаться знаменательный перелом в настроении солдатских масс. Он знаменовал собой крах буржуазного наступления на демократию в решающей битве за армию и за реальную силу в государстве. С первых чисел апреля напряженность атмосферы стала уменьшаться и стал обозначаться исход борьбы, благоприятный для демократии<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 25.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Начиная с эпохи Всероссийского советского совещания, с самых последних чисел марта, начал обозначаться знаменательный перелом в настроении солдатских масс. Он знаменовал собой крах буржуазного наступления на демократию в решающей битве за армию и за реальную силу в государстве. С первых чисел апреля напряженность атмосферы стала уменьшаться и стал обозначаться исход борьбы, благоприятный для демократии<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 25.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = На заводах вместо склоки начались массовые торжественные братанья солдат и рабочих. В знак единения устраивались собрания. Социалистические газеты сначала запестрели резолюциями воинских частей о братской солидарности с рабочими; а затем, к половине апреля, вопрос о "рабочем и солдате" уже совершенно исчез со столбцов газет, знаменуя тем самым полную ликвидацию конфликта<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 27.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Насчет положения российских финансов Терещенко только что сделал самые красноречивые публичные сообщения. Оказывается, наш государственный долг приближается к 40 миллиардам рублей. Оказывается, по окончании войны нам придется платить одних процентов два с половиной миллиарда ежегодно. А ежедневный расход на войну составляет 54 миллиона рублей…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 31.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Мы уже знаем, как алкала и жаждала тогда правящая Германия сепаратного мира с Россией<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 41.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] лозунг «Долой Ленина — назад в Германию!» стал достоянием самых широких масс около середины апреля. Он стал крайне популярен среди мещан, делающих «общественное мнение», и не только пошел по казармам, но и по заводам<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 42.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = 14—16 апреля, все газеты облетела резолюция искони революционнейших матросов балтийского флотского экипажа, бывших на вокзале в качестве почетного караула: «Узнав что господин Ленин вернулся к нам в Россию, с соизволения его величества императора германского и короля прусского, — писали матросы (sic!), — мы выражаем свое глубокое сожаление по поводу нашего участия в его торжественном въезде в Петербург. Если бы мы знали… какими путями он попал к нам, то вместо восторженных криков "ура" раздались бы наши негодующие возгласы: "Долой, назад в ту страну, через которую ты к нам приехал"…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 43.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = По городу стали ходить толпы каких‑то людей, бурно требовавших ареста Ленина. [...] «Арестовать Ленина», а затем и «Долой большевиков» — слышалось на каждом перекрестке<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 43.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = 17 апреля в Петербурге состоялась грандиозная манифестация ''инвалидов'' которая произвела большое впечатление на обывателей… Огромное число раненых из столичных лазаретов — в повязках, безногих, безруких — двигалось по Невскому к Таврическому дворцу. Кто не мог идти, двигались в грузовых автомобилях, в линейках, на извозчиках. На знаменах были подписи: «Война до конца», «Полное уничтожение германского милитаризма», «Наши раны требуют победы»… Лозунги, изъятые из употребления масс, нашли себе пристанище на больничных койках. Искалеченные люди, несчастные жертвы бойни ради наживы капиталистов, по указке тех же капиталистов через силу шли требовать, чтобы для тех же целей еще без конца калечили их сыновей и братьев. Это было действительно страшное зрелище!.. Но главное, что мобилизовало инвалидов, это был тот же Ленин, С надписями и возгласами «Долой Ленина!» и т. п. — они пришли в Таврический дворец требовать ареста и высылки будущего диктатора. И в своих речах, в предъявленных требованиях они занимались главным образом Лениным…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 43—44.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Около того же времени началось движение среди военнопленных, добившихся улучшения своего быта в революционной России. Буржуазные крути по этому поводу широко демонстрировали свое патриотическое возмущение, то есть свой шовинизм и свою мстительность. Известно, как варварски содержались военнопленные в «цивилизованных» странах Запада и в Германии, и в «великих союзных демократиях». По примеру их и революционный министр Гучков издал приказ (11 апреля), в силу которого все лица и учреждения, ведавшие военнопленными, должны были дать отпор «их странным притязаниям, неумеренной требовательности, противоречащей самому понятию состояния плена»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 44.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = 5 или 6 числа Исполнительный Комитет постановил праздновать Первое мая по новому стилю, 18 апреля, вместе с пролетариатом Европы<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 45.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В создании эсеровской партии Чернов сыграл совершенно исключительную роль. Чернов был единственным сколько‑нибудь крупным ее теоретиком — и притом универсальным. [...] Без Чернова вообще не было бы эсеровской партии, как без Ленина не было бы большевистской, поскольку вокруг идейной пустоты вообще не может образоваться серьезная политическая организация. Но разница между Черновым и Лениным та, что Ленин не только идеолог, но и политический вождь, Чернов же только литератор. Ленин создал всю партию, а Чернов только некоторые, хотя и безусловно необходимые элементы ее…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 55.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri Nikolaj [[Avksentjev]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Это старый, честный и убежденный деятель эсеровской партии, без сомнения, мнящий себя революционером, социалистом и демократом. Тут никакой хитрости, дипломатии, посторонних мыслей и целей быть не может. Этот симпатичный в обращении человек — можно поручиться — не мог мудрствовать лукаво. По своим убеждениям, направлению, складу — это начитавшийся книг, размагниченный, тяготеющий к «народу», «патриотически» настроенный обыватель. По своим государственным и политическим способностям — это круглый нуль, без сучка и задоринки… Других у эсеров не было. Авксентьев же имел подходящую для «представительства» фигуру и прославленные ораторские таланты: его речи всегда напоминали мне красавиц с обложек и реклам мыла и табака<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 60.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Jurij Steklov]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Огромная ошибка Стеклова состояла только в том, зачем он делал тайну из своих дел о фамилии, зачем он допустил, чтобы товарищи узнали обо всем этом в порядке «разоблачения». Узнай об этом Исполнительный Комитет естественным путем, едва ли кто придал бы этому большее значение, чем придаются вообще людским личным слабостям… Но «сенсационное разоблачение» изменило дело. Разумеется, вся большая пресса подняла вой<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 68.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] началась земельная спекуляция. Кулаки, пользуясь паникой, начали скупать земли в качестве «крестьян». Имения на самых различных (конечно, почти всегда фиктивных) основаниях стали дробиться и доводиться в каждой своей части до предполагаемого пореформенного максимума. Стали заключаться массовые сделки с иностранцами, опять‑таки больше фиктивные. В общем, при таком положении вещей от земельного фонда через несколько месяцев должно было остаться немного<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 77.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Начались гибельные братания. Зарегистрированы случаи прямого неповиновения приказам. Некоторые части не пожелали выступить на передовые позиции для смены товарищей в окопах. Приказы предварительно обсуждаются в армейских организациях и на общих митингах. Об активных операциях в таких‑то частях не пожелали и слушать: говорят, мы будем вести только оборонительную войну и потому наступать не станем<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 83.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = «Новую жизнь» закрывал демократ Керенский со своим достойным тогдашним наперсником господином Пальчинским — закрывал в то время, когда Троцкий сидел в Петропавловке, а Ленин был в бегах. Потом закрывал Ленин со своим достойным прозелитом Троцким, — когда Пальчинский сидел в Петропавловке, а Керенский был в бегах. Но при всем этом, при всей своей непопулярности «Новая жизнь» была незаменимой трибуной, завидной для каждого журналиста и политика. Ее читали ''все''. Главное же — ее читали рабочие массы<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 91.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Экстренное дело поднял генерал Корнилов, подавший совету министров прошение об отставке. Причиной послужило известное нам заявление Исполнительного Комитета 21 апреля, гласившее: только Исполнительному Комитету принадлежит право распоряжаться солдатами, и каждое распоряжение о выходе воинской части на улицу должно быть отдано на бланке Исполнительного Комитета и т. д… Совершенно бесспорно: для командующего округом создавалось невыносимое положение. Ни один уважающий себя генерал не мог претерпеть его. Но ни у одного генерала вообще не было средств изменить это положение — кроме выхода в отставку.<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 125.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = …Митинги, предварительно оценивающие каждый приказ, случаи прямого неповиновения и отказы выступить на позиции; гибельные братания с неприятелем, который преследует при этом исключительно разведочные цели, пользуясь добродушием и доверчивостью русского человека… Как военные специалисты, они утверждали, что в военном деле имеются непреложные требования, непререкаемые правила, нарушение которых в корне уничтожает армию как боеспособную силу. И они заключали: так продолжаться не должно и не может; это гибель отечества, которую они при таких условиях не могут предотвратить и в которой они больше не в силах участвовать… Факты, сообщенные генералами, были глубоко печальны, а речи их были искренни. [...] они категорически утверждали, что из советских формул о целях войны, о войне без аннексий и контрибуций — проку не будет. ''Солдат не должен думать о целях''. Он должен сражаться и умирать ''независимо'' от цели. Только тогда армия будет крепка и боеспособна. Только тогда можно надеяться отстоять родину от врага. Военные люди не могли, а пожалуй, и не должны были рассуждать иначе<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 130.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Покушение было на Керенского. Но оно было устроено до крайности наивно и не могло иметь никакой связи с деятельностью политической организации…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 135.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Особенно неистовствовал «пионер российского марксизма», бывший социал‑демократ, потом радикал, потом националист, потом не знаю кто, но во всяком случае интереснейший тип и писатель — Петр Струве<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 136.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Вопрос о Дарданеллах и Армении, несомненно, разбивал буржуазию на группы с различными взглядами и интересами<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 139.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] известна постоянная тяжба между милитаристским по природе металлургическим капиталом, работающим по преимуществу казенными заказами, и «пацифистским» текстильным капиталом, который питается непосредственным народным потреблением. Правда, ''процесс'' войны питал достаточно все виды капитала. Но в ''результатах'' войны они были заинтересованы не одинаково. И наряду с империалистскими были нейтральные виды капитала и равнодушные группы капиталистов<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 139.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Крестьянством эсеры овладели неоспоримо и почти монопольно с самого начала. Конечно, это были правые эсеры, и овладели они хозяйственным мужиком — в действительности или в потенции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 140.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = На самые первые числа мая был, как известно, назначен в Петербурге крестьянский всероссийский съезд. [...] Ни буржуазные, ни «марксистские» партии почти не прикасались к этим представителям российского чернозема, среди которых была масса народнических интеллигентов, но было немало и деревенских кулаков, лавочников, различных кооператоров. [...] именно здесь собиралась главная сила российской общественности и революции. Именно эта, к сожалению, не переработанная, не «вымытая» капитализмом мелкобуржуазная «середина» была и остается хозяином русской земли и определяет в конечном счете ход событий. И она же служила ныне основным рычагом советской политики. Промежуточные «народнические» партии — энесы, трудовики и эсеры — это уже не буржуазия, а советские партии, это — лагерь не Мариинского, а Таврического дворца<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 140—141.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В Совете же рядом с самой партией эсеров стояли правые меньшевики, составляя с ними прочный и неделимый блок. Группа правых меньшевиков, как известно, княжила и володела эсеровской массой, у которой не было достаточно искусных собственных лидеров<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 141.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = «Народники» и правые меньшевики составляли прочное и устойчивое большинство Совета и всецело определяли его линию. Это были «ответственные» элементы в Совете, в частности, и в революции вообще<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 141.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Большевистской фракцией в Исполнительном Комитете и в Совете руководил умеренный Каменев<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 142.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] Всероссийская большевистская конференция Ее резолюции, принятые почти единогласно 140 делегатами, были не чем иным, как знаменитыми тезисами Ленина . Их приняли почти без поправок. То, что Плеханов назвал бредом, то, что для самих старых большевиков месяц назад было дико и смешно, стало ныне официальной платформой партии, не по дням, а по часам овладевающей российским пролетариатом. [...] Я считаю, что это было самой главной и основной победой Ленина, завершенной к первым числам мая<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 141.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] в конце апреля партия большевиков сильно муссировала и проводила на практике один немаловажный тактический лозунг: вооружение рабочих. По инициативе и по указу большевиков на столичных заводах возникали отряды Красной гвардии. [...] Исполнительный Комитет, а за ним и Совет, конечно, высказались против организации на заводах Красной гвардии. Я лично, против обычая, голосовал вместе с большинством. Красная же гвардия, немного пошумев, быстро захирела Большевики, кажется, не были особенно огорчены этим<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 142—143.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] все же армия не разлагалась, была боеспособна и представляла собой достаточную защиту от Вильгельма и Гинденбурга. Этот огромной важности факт необходимо констатировать и запомнить. Но несомненно было и то, что армия в это время ''бродила, кипела и переживала кризис''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 144.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Мы знаем, что наибольшее волнение в деревне вызывала опасность утечки, распыления земельного фонда. В лице бесчисленных ходоков, делегаций, телеграмм, резолюций — крестьянство, можно сказать, испускало непрерывные вопли о ''прекращении сделок на землю'' в законодательном порядке. Правительство оставалось глухо и немо<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 145.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Правительство стало все более напоминать пароходный винт, вертящийся в воздухе и не производящий никакой полезной работы. Оно становилось все более не нужным — объективно и в глазах народных масс<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 147.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Сепаратизм стал проявляться не только в бутафорско‑уездной форме, как плод естественного, но сравнительно легко устранимого недоразумения. Начался и достиг угрожающих пределов гораздо более серьезный — ''национальный и областной — сепаратизм''. Все, кому было не лень, стали требовать автономии, а иногда явочным порядком стали проводить ее. Революционную Россию хотели растащить по частям, как будто только царская нагайка и спаивала ее в государственное целое. Не только Финляндия заговорила об отделении, не только заговорили об этом на Кавказе, но и Украина, Крым, Сибирь стали кричать о том же. [...] все это были выдумки досужих интеллигентов, не знающих, что с собой делать на арене новой общественности<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 147.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = ''Временное правительство'' было совершенно бессильно. Оно царствовало, но не ''управляло'' и не могло управлять. Оно, по выражению Гучкова, не обладало «никакими атрибутами, какими вообще свойственно обладать всякой государственной власти»… Реальной силы и власти оно не имело никакой. [...] ''Вся полнота реальной силы и власти находилась в руках Совета''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 147—148.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Советское большинство не хотело власти и боялось ее. Но она была в его руках помимо его воли. И тогда оно принуждено было прилагать все свои силы к тому, чтобы передать правительству, чтобы положить к его ногам полноту своей власти. В этом и состояла «линия Совета»…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 148.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Массы широко развернули требования ''мира, земли и хлеба''. Правительство не могло и не хотело ничего этого дать. И Совет в этом споре, в этой тяжбе, в этой классовой борьбе стал на сторону правительства<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 148.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Массы единодушно продолжали требовать ''устранения Милюкова и Гучкова''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 149.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] Гучков действовал с совершенно непонятной и необычной скоропалительностью. Он не дожидался ни ответа Временного правительства на свое заявление, ни назначения нового военного министра, которому он был обязан сдать дела. Он ''сам'' назначил себе преемника по военному и морскому министерству, хотя — насколько известно — его должность не была наследственной, а его ведомство не было удельным княжеством. [...] Через несколько дней (4 мая) в совещании членов Государственной думы Гучков к сказанному письму добавил: "Я ушел от власти потому, что ее просто не было [...] Отставка Гучкова не вызвала больших сожалений. [...] Все хорошо понимали: либо коалиция, либо Гучков. [...] Какие цели преследовал своей отставкой сам Гучков, остается неясным"<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 156—157.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Pavel Milukov]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] этот человек, которого надо было бы назвать кадетским Лениным, если бы он не был профессором [...]<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 165.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Знакомые колючие глаза, знакомые волнистые волосы, но незнакомая бородка… Ба! Это — Троцкий<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 171.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = С появлением на свет божий коалиционного правительства события замедлили темп, утратили прежнюю головокружительность<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 174.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = С мая по октябрь проходили огромные события, но революция ''не меняла фаз'' и составила единый период. Линия развития событий была в этот период пряма, как стрела. И две попытки переломить ее, свернуть ее в сторону пробили бреши в этой прямой, завязали на ней узлы, но не изменили ее направление: революция немедленно и легко возвращалась в прежнее русло и после ''июльских дней'', и после ''корниловщины''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 174.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Кто видел политику «коалиции», тот видел и успехи Ленина. Ибо это были две стороны единой медали. И в среде подлинных революционеров, в лагере действительных работников пролетарской классовой политики говорили уже с начала мая: «Большевистский крот, ты славно роешь!»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 175.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = И кадеты, стало быть, уже, по существу дела, не могли быть по‑прежнему правительственной партией. Они были оставлены ходом вещей ''позади'' официальной власти. Они стали ''оппозицией'' справа. Они стали официально реакционной, контрреволюционной силой. И дифференциация внутри кадетской партии ныне выражалась извне уже в степени оппозиции ''правительству''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 175.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Кадеты — это была крупная буржуазия с услужающими ей слоями либеральных профессий. Удельный вес этой партии был, конечно, очень велик<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 176.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Самой большой партией, однако, тогда были, как известно, ''эсеры''. Это была мелкобуржуазная демократия — мужик, лавочник, кооператор, разночинец, «третий элемент», огромные массы неимущей интеллигенции, расшевелившихся обывателей, встрепенувшихся межеумков. Интеллигентные эсеровские группы, очень громко кричавшие «земля и воля», опирались в городах на толстый слой землеробов‑солдат и даже рабочих, недостаточно выварившихся в фабричном котле. А в деревне монопольный эсеровский лозунг уже монополизировал все крестьянство… [...] И вот эта самая большая, самая могучая партия революции в лице своего большинства всем своим весом, и на словах, и на деле оказывала новому правительству свое доверие и поддержку…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 176.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Вообще в нашей мужицкой стране эта мужицкая партия заняла свое законное место и, казалось, уже заложила основы своего будущего господства. Выросши к началу коалиции подобно огромному снежному кому, она в это время стала последним криком моды и стала далеко переливаться за свои естественные границы, захватывая сферы, совершенно не свойственные ни «социалистам», ни «революционерам». В самую большую партию потянулись и иные темпераментные крупные буржуа, и иные экспансивные либеральные помещики, а за популярнейшим Керенским, новым военным министром, в эсерство стали переходить компактные массы военных людей, кадровых офицеров и… даже генералов. Из сих последних каждый, надо думать, без колебаний собственноручно пристрелил бы или отдал бы палачу любого встречного, в ком он заподозрил бы социалиста‑революционера — два с небольшим месяца тому назад. Но — боже мой! — чего не сделают с человеком «общественное мнение» и бескорыстная преданность долгу!<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 176.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В партии эсеров, самой большой и самой могучей, образовалось тогда два центра — более правый и более левый. Одним был Керенский, другим Чернов. Кроме того, далеко налево, на отлете, был крошечный центрик в лице большевистствующего Камкова<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 177.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Увы! Вожди эсеровских мелкобуржуазных масс оказались верными природе своей партии. Дряблые, политически безличные, застрявшие между могучими жерновами капиталистического общества, они растерялись среди головокружительных событий и не понимали их смысла. [...] Когда массы увидели воочию, что вожди не ведут вперед, что вожди не способны, что вожди изменяют, тогда мелкобуржуазная государственность масс превратилась в мелкобуржуазную стихию. И, сломя голову, те же массы бросились в открытые объятия большевиков<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 177.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Партия эсеров была тогда самой большой и могучей. Но это был колосс с глиняной головой<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 177.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[menŝeviko]]j en 1917] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В организациях уже к началу мая числилось до 45 тысяч членов. Разумеется, при таких условиях меньшевистская партия была тогда огромной силой. Но ее львиная доля была приобретена, конечно, за два с небольшим месяца революции, главным образом за счет наплыва случайного и, во всяком случае, неиспытанного элемента<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 178.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Меньшевистско‑эсеровско‑либеральный блок был окончательно оформлен. Меньшевики, подобно эсерам, окончательно и официально стали правительственной партией…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 179.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri reveno de famaj revoluciuloj el Eŭropo] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Вслед за Лениным все они спустя более месяца приехали через Германию в запломбированном вагоне. С начала революции прошло уже больше двух месяцев, но путь в Россию «нежелательным эмигрантам» был все еще закрыт<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 179.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Мартов, родоначальник меньшевизма, его несравненный, почти монопольный идеолог, его самый авторитетный и популярный вождь, уже не был ныне лидером своей партии. Мещанские идейки и их выразители увели от Мартова меньшевистскую партию – увели далеко, ни больше ни меньше как в стан классовых врагов, в лагерь буржуазии. С Мартовым осталась лишь небольшая группка. Это была катастрофа. Она не поколебала Мартова. На своей позиции, с небольшой группкой он оставался без старой меньшевистской партии до Октября. С Октября началось обратное завоевание Мартовым меньшевистской партии. Через год после Октября Мартов вернулся в свое обычное состояние и снова стал общепризнанным вождем меньшевизма. По было поздно…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 181.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Подвизавшийся тогда наряду с Мартовым Троцкий, несмотря на всю свою эффектность, не производил и десятой доли того впечатления и казался не более как подголоском. В те же времена Мартов обнаружил и свои ''ораторские'' свойства. Эти свойства Мартова довольно оригинальны. У него нет ни малейших ''внешних'' ораторских данных. Совершенно не импозантная, угловатая, тщедушная фигурка, стоящая по возможности в полоборота к аудитории, с несвободными, однообразными жестами; невнятная дикция, слабый и глуховатый голос, охрипший в семнадцатом году и остающийся таковым доселе; негладкая вообще, отрывающая слова, пересыпанная паузами речь; наконец – абстрактное изложение, утомляющее массовую аудиторию. Таким Мартова слышали и такое сохранили от него впечатление десятки тысяч людей. Но все это совсем не мешает Мартову быть замечательным оратором. Ибо о свойствах человека надлежит судить не по тому, что он обычно делает, а по тому, что он умеет сделать. А Мартов‑оратор, конечно, умеет заставить забыть о всех своих ораторских минусах<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 182.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Наша заграничная, нелегальная, социал‑демократическая пресса, числившаяся «за бортом» русской публицистической литературы, выдвинула целую группу первоклассных писателей – Плеханова, Мартова, Троцкого, пожалуй, Ленина. Все они, конечно, должны стать в первый ряд в истории нашей публицистики. По едва ли не Мартову надо предоставить среди них пальму первенства. Ибо никто, как он, так не ''владеет'' пером в полном смысле этого слова, никто не является таким полным его господином, не распоряжается им так, по своему полнейшему произволу, умея, когда нужно, придать ему и блестящее остроумие Плеханова, и ударную силу Ленина, и изящную законченность Троцкого. Мартов – первоклассный литератор, божьею милостью…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 182.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Мне посчастливилось на моем веку встречать немало замечательных современников — представителей науки, искусства, политики с мировыми именами. Но никаких сомнений у меня ни на минуту возникнуть не может: Мартов — самый умный человек, какого я когда‑либо знал<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 183.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Но оставались, к несчастью, еще большевики. Это был, впрочем, также, во‑первых, заведомый урод, а во‑вторых, урод, стоящий вне семьи, вне «общества», о котором неприлично и не стоит говорить. Так утешалась в те времена верная коалиции пресса, думая, что она отмахивается от шайки злоумышленников, а не от непреложного хода истории…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 186.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Прежнего делового настроения, прежней интенсивности в работе (не говоря о прежнем пафосе) уже не осталось и следа. Обычно в заседании едва‑едва был налицо самый минимальный кворум. Зазвать, загнать товарищей в заседание стоило огромного и чем дальше, тем большего труда. Гораздо более людно и оживленно было в это время в соседнем буфете, где кормили уже несравненно хуже и только «своих», но где было теперь гораздо больше благообразия… Открытие заседаний запаздывало на два часа и больше. То Чхеидзе сидел одиноко на своем месте, позванивания колокольчиком и грозя, что он вот‑вот откроет заседание: то исчезал президиум, и кучки членов толпились в ожидании, зевая, вяло переговариваясь, уткнувшись в газеты и по временам выражая нетерпение<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 190.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] Троцкий уже начал широко митинговать и находился в поисках литературного органа. В Исполнительном Комитете на сером, тоскливом фоне он не вызвал большого к себе интереса и еще меньше сам обнаруживал интереса к центральному советскому учреждению. [...] Про него, не примкнувшего к большевистской партии, уже ходили неопределенные слухи, что будто бы он «хуже Ленина»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 190.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = С той поры как над головой Церетели окончательно воссияла благодать Мариинского дворца, он стал, можно сказать, официально тем, чем он и раньше был фактически: он стал ''комиссаром Временного правительства при Исполнительном Комитете''. И вся его деятельность, вся его роль, все его стремления сводились к тому, чтобы превратить Совет с его Исполнительным Комитетом в аппарат поддержки Временного правительства – «до Учредительного собрания»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 191.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = А 14 мая был опубликован «приказ» Керенского по армии — о ''наступлении''. Собственно, это еще не был боевой приказ, а только подготовительная официальная прокламация… «Во имя спасения свободной России, — говорил в ней Керенский, – вы пойдете туда, куда поведут вас вожди и правительство. Стоя на месте, прогнать врага невозможно. Вы понесете на концах штыков ваших мир, правду и справедливость. Вы пойдете вперед стройными рядами, скованные дисциплиной долга и беззаветной любви к революции и родине»… Прокламация написана с подъемом и дышит искренним «героическим» пафосом. Керенский, несомненно, чувствовал себя героем 1793 года. И он, конечно, был на высоте героя Великой французской революции, но – не русской…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 197.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [majo 1917] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Керенский проявлял в то время изумительную деятельность, сверхъестественную энергию, величайший энтузиазм. Он, конечно, сделал все, что было в человеческих силах<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 197.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Керенский, одевший взамен пиджака в бытность министром юстиции темно‑коричневую куртку, теперь сменил ее на светлый элегантный военного типа «френч». Чуть ли не все лето у него болела рука и, в черной повязке, придавала ему вид раненого героя. Что было у него с рукой — не знаю: я уже давно не разговаривал с Керенским. Но именно в таком виде помнят его десятки и сотни тысяч солдат и офицеров, к которым он — от Финляндии до Черного моря — обращался со своими пламенными речами<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 197.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] Керенский говорил все о том же и все с тем же огромным подъемом, с неподдельным, искренним пафосом. Он говорил о свободе, о земле, о братстве народов и о близком светлом будущем страны. Он призывал солдат и граждан отстоять, завоевать все это с оружием в руках и оказаться достойными великой революции. И он указывал на самого себя как на залог того, что требуемые жертвы будут не напрасны, что ни одна капля крови свободных русских граждан не прольется ради иных, посторонних целей<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 197.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Агитация Керенского была (почти) сплошным триумфом для него. Всюду его носили на руках, осыпали цветами. Всюду происходили сцены еще невиданного энтузиазма, от описаний которых веяло легендами героических эпох. К ногам Керенского, зовущего на смерть, сыпались Георгиевские кресты; женщины снимали с себя драгоценности и во имя Керенского несли их на алтарь желанной (неизвестно почему) победы…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С.198.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = 28 мая, была опубликована пространная декларация американского президента Вильсона за которым, как известно, справедливо упрочилась слава не то что идеалиста, а, можно сказать, человека не от мира сего, можно сказать — всех скорбящих радости. Декларация эта, преисполненная беллетристики, или, попросту, глупой и отвратительной болтовни, не прибавляет к содержательным англо‑французским документам ничего нового<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 201.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Итальянское правительство именно в эти же дни объявило всю Албанию «независимой и находящейся под протекторатом Италии». То есть, выслушав предложение русского революционного правительства о мире без аннексий, оно безотлагательно совершило аннексию и продолжало вести войну. Этого не выдержали даже наши министры‑социалисты. Они были недовольны, решительно недовольны. Что из этого вышло, мы увидим в дальнейшем… Впрочем, и сейчас ясно, что из аннексии вышла аннексия, а из недовольства Церетели и Чернова ничего не вышло<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 201.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Кроме большевиков, все сколько‑нибудь заметные интернационалисты прямо или косвенно обвинялись в услужении немцам или в сношениях с германскими властями<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 202.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [..] ''разгрузка Петербурга''. Именно в это время был поставлен и муссировался на всех перекрестках вопрос об эвакуации из столицы львиной доли всей ее промышленности, а вместе с тем и петербургского пролетариата… Несомненно, план такой разгрузки имел за себя очень многое. Оторванный (на полторы тысячи верст) от сырья и топлива, увеличивший за войну свою индустрию в три раза, поглощавший для ее питания целую треть подвижного состава наших расстроенных железных дорог, Петербург, несомненно, был классическим образцом нерационального, анархо‑капиталистического распределения производительных сил в стране и действительно требовал разгрузки<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 220.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Персонально массы губернаторов были, правда, уволены и заменены — под названием «губернских комиссаров» — местными тузами и воротилами из земцев и городских голов. Но кое‑где губернаторы старого строя еще продолжали «работать» — вместе со старой черносотенной полицией. Вице‑губернаторы же почти все продолжали состоять на службе Ненавистные земские начальники уже при Чернове и Церетели по закону о местном суде от 9 мая ''были лишены судебных функций''. Но они ''существовали'' и в количестве многих тысяч продолжали получать жалованье…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 221.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Что‑то говорили одно время о реформе старого Сената. Но реформа ограничилась тем, что Керенский в бытность свою министром юстиции назначил в Сенат нескольких левых адвокатов. В числе их был, между прочим, Н. Д. Соколов, которому его старый приятель Керенский вместо поста товарища или (в коалиции) министра уготовил эту почетную ссылку. Это было при Милюкове — Гучкове. А при Церетели — Чернове, когда Соколов явился в заседание Сената в черном сюртуке, то «первоприсутствующий» попросил его удалиться, ибо на его рукавах не красовалось старых сенаторских эмблем. Соколов отказался нацепить на себя царские знаки, и на том его сенаторская карьера закончилась<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 222.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = С первых же чисел мая начались недоразумения с Финляндией, которая требовала законных прав на «самоопределение». «Речь» и ее подголоски затянули песню на тему о великодержавности России и о неблагодарности Финляндии. Но и Керенский, со своей стороны, также поспешил объявить финнам, что их судьбу может решить только Всероссийское Учредительное собрание. Керенский даже не прибавил — по соглашению с сеймом, — хотя в Учредительном собрании Финляндия, разумеется, не могла быть представлена. Вместе с тем государствоведы разъясняли, что между Россией и Финляндией существовала просто‑напросто личная уния, которая ныне была ликвидирована низложением Николая. А стало быть, независимость Финляндии была не только бесспорным правом, но, можно сказать, совершившимся фактом. Позиция Керенского и всего кабинета была явно реакционной… 14 марта прежние лидеры Совета провозгласили независимость Польши из Таврического дворца; нынешние министры из Мариинского не смогли поддержать достоинство демократии простым согласием даже на независимость Финляндии<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 222.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Керенский опубликовал относящийся к этому документ под названием Декларация прав солдата. Правда, со стороны большевиков и этот документ был встречен в штыки Но это была демагогия без разума. На деле Керенский декларировал хартию еще невиданных в истории солдатских вольностей. В ней не было выборности начальства, на что упирали большевики. Но в ней было все от демократизма, что только может выдержать армия как таковая. А по правде сказать, даже не так: в декларации этой было столько идеализма, сколько ''не может вынести'' боевая армия. И большевики это знают лучше всех других. Когда им пришлось строить новую, собственную армию, они были вынуждены выкурить из нее львиную долю добытого при Керенском демократизма…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 222.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Эксцессов на самом деле было много, может быть, стало больше, чем прежде. Суды Линча, разгромы домов и магазинов, насилия и глумления над офицерами, над провинциальными властями, над частными лицами, самоличные аресты, захваты и расправы ежедневно регистрировались десятками и сотнями. В деревне участились поджоги и погромы усадеб. Крестьяне начинали по‑своему «регулировать» землепользование, запрещали порубки лесов, угоняли помещичий скот, брали «под контроль» хлебные запасы и не давали вывозить их к станциям и пристаням. Особенно нашумел в первой половине мая грандиозный разгром имения одного большого барина в Мценском уезде. Немало эксцессов наблюдалось и в рабочей среде — над заводской администрацией, владельцами и мастерами. Даже в самом Петербурге произошел в конце мая скандал на Трубочном заводе и был с восторгом подхвачен уличной печатью. Но больше всего «нарушали порядок и государственную жизнь», конечно, разгулявшиеся солдаты. Среди бездействующих столичных и провинциальных гарнизонов, в атмосфере неслыханной свободы, военная дисциплина, разумеется, пала. [...] Солдаты текли по деревням из тыла и фронта, напоминая великое переселение народов. А в городах они переполняли и разрушали трамваи, бульвары, заполняли все общественные места. Там и сям сообщали о пьянстве, бесчинстве, буйстве<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 224—225.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Обыватель тосковал, собственно, о чувстве ''«законности»'', о добровольном подчинении каким‑то единообразным, общеполезным нормам, вместо которых были налицо самочинство и личный и групповой произвол. ''Такого'' «закона» не было именно потому, что не было ''власти''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 225.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Ведь губернские, как и прочие, правительственные комиссары не могли предпринять решительно ничего, кроме апелляции к Советам просьб о «содействии». Все эти комиссары были простой фикцией, простыми марионетками, которым на местах, не в пример центру, Советы далеко не всегда ''передоверили'' власть. В центре власть была политическая, а на местах — только ''административная''. И конечно, она целиком или почти целиком принадлежала тем, у кого была в руках реальная сила, то есть местным Советам рабочих и солдатских депутатов. Без них правительственные комиссары были пустым местом, наличия которого никто не замечал. Весь «порядок», какой бы он ни был в то время, поддерживался властью Советов, расположившихся повсюду в провинции в губернаторских домах<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 226.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Одна известная пароходная фирма в те же недели объявила локаут рабочим и служащим, которые требовали прибавок в общей сумме на 36 тысяч рублей; прибыль же фирмы в том году составила 21/2 миллиона рублей… Без комментариев ясно, как воспринимались рабочими массами крики о «самоограничении» со стороны буржуазных газет и советских лидеров<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 228.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] 95 процентов железнодорожных рабочих получали в то время меньше 100 рублей в месяц; это было явно ниже всяких жизненных минимумов<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 228.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = А в Совете солдаты по‑прежнему были настроены весьма «патриотически»: они, кстати сказать, более всех других были забронированы от посылки на фронт…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 229.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Расформирования непокорных боевых частей шли и в других местах тысячеверстного фронта. Не желающие идти в наступление открыто объявлялись то там, то сям. Расформирование таких частей сопровождалось иногда крупными недоразумениями. Так, при расформировании «некоторых небоеспособных дивизий» на румынском фронте (донесение генерала Щербачева от 27 мая) пришлось прибегнуть к силе и послать одни части против других. Такого рода беспорядки на фронте, несмотря на общий успех агитации Керенского, делали успех наступления весьма сомнительным. Невыносимая усталость и стихийная тяга домой находили все большую опору в заработавшей солдатской мысли, которая ставила роковые вопросы и требовала оправдания войны<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 230.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В конце мая с балкона редакции «Новой жизни», выходившего на Невский, мы однажды наблюдали странную манифестацию. Ее голова и хвост терялись вдали, манифестация растянулась чуть не на версту. В ней шли рядами пожилые люди, одни мужчины в сомнительно‑солдатской форме. Шли они вяло, опустив головы, в необычном глубоком и мрачном молчании. Никаких знамен при них не было, но были убогие значки с надписями: «Деревня без рабочих рук!», «Наша земля не засеяна!», «Мы не можем добыть хлеба для рабочих!», «Наши семьи голодны в деревне!», «Пусть сражаются молодые!»… Это были солдаты старше 40 лет. Они уже давно, но безуспешно требовали демобилизации. И сейчас эта мрачная манифестация, неизвестно кем организованная, говорила о том, что они начинают терять терпение…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 230.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] местные Советы в иных местах стали заявлять: за полной бесполезностью и вредностью официальных правительственных комиссаров и прочих агентов мы отныне перестаем с ними считаться и окончательно закрепляем существующее у нас положение вещей, то есть формально берем местную административную власть в свои руки. Это произошло во второй половине мая в разных концах России [...] Это называлось в то время на языке буржуазной прессы — объявлять независимую республику. [...] усилиями Исполнительного Комитета «республики» скоро ликвидировались<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Самым громким делом о независимой республике было ''кронштадтское'' дело… Кронштадт уже давно был бельмом на глазу не только у буржуазии, но и у Исполнительного Комитета. Традиционный очаг революции еще при царе, он ныне считался гнездом большевизма<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Остальных министров я не слышал: я отправился в соседний театр, на концерт из произведений Вагнера. Это было впервые за все годы войны. Отвратительный, бессмысленный шовинизм лишил нас на все это время даров гениального немца. И после такого поста никакие силы меня не могли удержать от этого концерта. Публика чувствовала и держала себя на нем, как на святом празднике…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 234.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [fine de majo 1917] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = [...] Ленин держался в те времена совершенно исключительным способом, как никто больше, — держался большим аристократом. Его никто никогда не видел ни в советских заседаниях, ни в кулуарах; он по‑прежнему пребывал где‑то в подземельях, в тесных партийных кругах. А когда являлся в собрания, то требовал слова вне очереди, нарушая порядок дня<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 48.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Троцкий и Луначарский, как известно, не были в то время членами большевистской партии. Но эти первоклассные ораторы уже успели стать популярнейшими агитаторами в течение двух‑трех недель. Успехи их начались, пожалуй, с Кронштадта, где они гастролировали очень часто<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 236.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Большевики же, Ленин и Зиновьев, при поддержке рабочих‑ораторов впервые развернули здесь свой лозунг «рабочего контроля». Схема, предлагаемая большевиками, была неясна, неполна, неубедительна, эклектична и противоречила марксизму; большевикам пришлось потом долго изживать принципы этой схемы или, точнее, ее беспринципность. [...] вся схема носит на себе печать мелкобуржуазного анархизма. В ней проектируется, в сущности, не что иное, как захват отдельных предприятий группами занятых в них рабочих (с привлечением «не отошедших от дела» хозяев), то есть намечается создание рабочих коммун, налаживающих между собою обмен и самоснабжение. В этой схеме не было ни грана ни марксизма, ни того, что пришлось проводить самим большевикам в эпоху их относительной государственной зрелости…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 237—238.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Керенский в это время пожинал лавры в Москве. К улицам, по которым он проезжал, сбегались толпы. Его автомобиль забрасывали цветами. Керенский, стоя в нем, раскланивался с «народом». Он был на вершине своей популярности. Он был героем и предметом обожания — для обывателей и межеумков… В это время Ленин твердой стопой проходил ступень за ступенью, все дальше, все выше, закрепляя каждый свой шаг сталью пролетарских рядов, опираясь на единственный незыблемый базис революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 239.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Буржуазия, со своей стороны, действовала дружным единым фронтом: все бывшие октябристы и националисты, все старые бюрократы и черносотенцы внимали призывам ''«Нового времени»'' голосовать ''за кадетов''. [...] И наконец, в самые дни выборов буржуазная пресса завопила: «Голосуйте за кого хотите, но только не за большевиков»…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 239—240.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Горький не желал политики, не переносил ее в таких дозах. Он требовал культуры, быта, общих горизонтов, философии, истории… [...] Горьким владели сомнения. И они вытекали неизбежно из той обстановки, которая окружала его. Горький с утра до вечера вращался в кругах буржуазно‑обывательской интеллигенции — ученых, художников, писателей. На Горького, как всегда, набрасывались ''все слои'' общества, борясь за него и желая иметь его своим. По роду же своей деятельности он по преимуществу имел дело именно с этой перепуганной интеллигенцией, которая взялась за него вплотную<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 240—241.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = По части разрушения промышленности рабочими пропагандировал тогда Горького и такой авторитет, как будущий большевик Красин. В следующие годы он явился одним из столпов советской экономической политики; тогда он совершенно попадал в тон Коноваловым, Львовым и буржуазно‑бульварной прессе. Но для Горького он был очень убедителен<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 241.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Горького обвиняли во всех личных и общественных грехах. И насчет измены свободной родине, насчет службы немцам говорилось, конечно, безо всякого шифра<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 242.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = На Руси были великие писатели. Не все, но иные из них, подобно Горькому, вплотную занимались журнальными делами. Иные на этом поприще оставили по себе память, недостойную их имен. Но едва ли хоть один из них оставил у своих соратников такую светлую память, как Горький…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 242.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Разумеется, я давно знал его как талантливейшего литератора высокой культуры и разносторонних дарований. К тому же он был коренной и выдающийся большевик, которых в «Современнике» было немного. Конечно, я не только высоко ценил сотрудничество Луначарского, но постоянно и активно искал его, гонялся за ним. [...] Но мы завязали тесные дружественные отношения и на почве чисто личного знакомства. Если нельзя сказать, что в это лето мы проводили вместе много времени, то можно сказать, что почти все время, уделенное тогда приватным делам, отдыху и безделью, я провел с Луначарским. [...] Мы говорили на все темы, и независимо от темы речи, рассказы, реплики Луначарского были интересны, ярки, образны, как сам он был интересен, блестящ, сверкал всеми красками и был притягателен своей культурой и своей природной удивительной талантливостью, пропитывавшей его насквозь, с ног до головы. [...] По блеску же ''дарования'', не говоря уж о культуре, он среди них, среди плеяды большевистских вождей, не имеет себе равных. [...] Луначарский не зиждитель нового потому, что его способности находятся в рассеянном состоянии и его духовная энергия, в силу его натуры, направлена одновременно в разные стороны. Луначарский, несомненно, и хороший политик, и публицист, и владеющий толпою агитатор, и педагог, и теоретик искусства, и поэт, и администратор, и философ, и чуть ли не богослов. И пустяки сказал бы тот, кто стал бы утверждать, что Луначарский в какой‑либо из этих областей неинтересен, что он везде легковесный дилетант, что какая‑либо из сфер его деятельности не заслуживает внимания и не свидетельствует о талантах этого человека… Сила Луначарского значительна. Но ее распыление не дает ему возможности оставить достойный его след в какой‑либо из областей ее применения<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 243.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Большие люди революции – и его товарищи, и его противники — не то что иногда, а почти всегда говорят о Луначарском с усмешкой, с иронией, пренебрежительно, несерьезно. В партии большевиков его держат в черном теле и не пускают в политику. Будучи популярнейшей личностью и популярнейшим министром, он отстранен от всякого влияния на ход высокополитических, общегосударственных дел. «Я не влиятелен», — некогда говаривал мне он сам…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 244.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Говорят, став министром, Луначарский быстрее и сильнее других усвоил министерский обиход с его отрицательными чертами. Не знаю. После Октябрьской революции, не в пример тому, как было со многими другими, я совершенно разошелся с Луначарским. За два с половиной года до сей минуты я имел с ним всего несколько мимолетных встреч. И эти встречи были малоприятны. От Луначарского на меня несло действительно министерским духом… Однако я не знаю, насколько виноват во всем этом Луначарский, и хорошо знаю, как много виноват в этом я сам, с моим малоприятным характером<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 244.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Во время съезда состоялись две партийные «Всероссийские конференции»: энесов и трудовиков. Поистине, куда конь с копытом, туда и рак с клешней. Эти никчемные группы бывших радикальных, теперь просто перепуганных интеллигентов все еще играли в партийность. Но они были до такой степени похожи одна на другую и так перепутаны личными отношениями, что, собравшись одновременно на «Всероссийские конференции», они воочию убедились, как нелепо и смешно им делать вид, что они – «две партии». Тогда они взяли и приняли резолюции об объединении<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 249.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Большевики, в лице Ленина, отвергая сепаратный мир, шли по этой линии дальше — дальше здравого смысла — и определенно намечали перспективы священной войны до мировой социальной катастрофы, до освобождения Индии, Египта и всех чернокожих<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 267.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В своем докладе Муравьев, между прочим, опроверг не заслуживавшую опровержения убогую либеральную басню о германофильстве царского двора и об его стремлении к сепаратному миру. Ни в каких бумагах не было найдено ни намека на что‑либо подобное к великому огорчению наших убогих сверхпатриотов<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Получившие свободу мелкие российские национальности, существующие и выдуманные, действительно не знали никакого удержу и разрывали на части государственный организм. Я уже упоминал о том, какую скверную игру затеяли на Украине, от нечего делать, иные группы наших южных интеллигентов, у которых знания и понимания было еще меньше, чем совести. Что им удавалось играть на недовольстве народных масс — в этом не было ничего удивительного: гибельная политика коалиции дала себя знать массам на юге так же, как и на севере. И если темным слоям народа указывали выход в отделении от России, то они воспринимали его не менее легко, чем на севере пропаганду Ленина. Но Ленин проповедовал социалистический переворот, а украинские интеллигенты были махровой буржуазией, затеявшей просто дрянную авантюру<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 274.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Наступление 18 июня было не только великим преступлением, оно было великой глупостью<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 304.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = К этому времени Ленин составил свой проект партийной программы большевиков. [...] было уделено самое ничтожное внимание ''экономической'' программе. Ее почти не было. Вместо нее, видимо, просто предполагалось «непосредственное творчество снизу» и «грабеж награбленного». [...] Непонятно! Троцкий, Луначарский, Урицкий, правда, неэкономисты. Но они образованные, передовые в Европе социалисты. Почему же им не ясно, что социализм есть прежде всего ''экономическая'' система и что без строго разработанной программы экономических предприятий ничего не может выйти из диктатуры пролетариата?<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 311.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Совсем неплохо взять всю власть, чтобы взять всю землю. А там мужик и сам отлично станет наводить порядок, прижимать сторонников Вильгельма, сокращать бессмысленные требования рабочих и… бить жидов. Так рассуждали и поговаривали многие из «серой сотни», наводнившей центральные советские органы. ''Вообще говоря'', эти эсеровские мужички составляли надежнейший фундамент «звездной палаты»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 317.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Восстание, конечно, считалось неизбежным, ибо столица кипела, а общее положение было нестерпимо. Большевики готовились к нему — технически и политически. Но видимо, ''на 3 июля они его не назначали''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 320.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Восставшая армия не знала, куда и зачем идти ей? У нее не было ничего, кроме „настроения“. Этого было недостаточно. Руководимые большевиками солдаты, несмотря на полное отсутствие всякого реального сопротивления, показали себя как решительно никуда не годный боевой материал<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 323.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [julio 1917] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Арестовать "правительство" могла любая желающая группа в 10–12 человек. Но этого не было сделано<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 324.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 5-a de julio 1917] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В лавочках и на тротуарах говорят о немецких деньгах, полученных Лениным. Резко выражено озлобление против большевиков. [...] На улицах какие‑то группы начинают ловить большевиков. Говорят, иных избили… [...] Вообще теперь на улицах уже арестовывают всякого, кто замолвит слово в пользу большевиков. Уже нельзя объявить в связи с утренним газетным сообщением, что Ленин — честный человек: ведут в комиссариат<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 343, 346, 347.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = В целях реабилитации Ленина была тут же образована еще одна следственная комиссия. Об ее работах я также ничего не знаю. Но помню, что через два дня были разговоры о перевыборах этой комиссии: обнаружилось то «неудобство», что в ее члены первоначально попали одни только ''евреи'', всего пятеро — в том числе Дан, Либер и Гоц. Реабилитация Ленина ''такой'' комиссией могла послужить только источником новой черносотенной кампании против всего Совета, прикрывающего государственную измену…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 345—346.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Гораздо хуже было среди солдат. Эта темная масса, получив оглушительный удар, опрометью бросилась в объятия черной сотни. Здесь агитация реакционеров всех оттенков уже давала пышные, зрелые плоды. Сотни и тысячи вчерашних «большевиков» переметнулись за пределы влияния каких бы то ни было социалистических партий. И даже определенно стало колебаться в глазах гарнизона знамя Совета…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 353.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Слово «большевик» уже стало синонимом всякого негодяя, убийцы, христопродавца, которого каждому необходимо ловить, тащить и бить. И для большей наглядности во мгновенье ока было создано и пущено в ход прелестное выражение: «''идейный'' большевик». Это, стало быть, было такое несчастное существо, которое из порядочного общества, по наивности и неразумию, попало в лапы разбойничьей шайки и заслуживает снисхождения. Но таких было совсем мало<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 353.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Бегство Ленина и Зиновьева, не имея практического смысла, было предосудительно с политической и моральной стороны. И я не удивляюсь, что примеру их — только двоих! — не последовали их собственные товарищи по партии и по июльским дням<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 356.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Как бы то ни было, этот факт исчезновения Ленина я считаю бьющим в самый центр характеристики личности большевистского вождя и будущего правителя России. Так поступить мог только один Ленин на свете. Наполеону — Макиавелли показалось, что для его дела, для дела его партии будет выгоднее, если он убежит от своих обвинителей, не дав им перед лицом всей страны никакого ответа. И он пошел напролом, осуществляя свое намерение, — пошел прямолинейно и цинично…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 356.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] |origina teksto = Я уже цитировал выше мнение самого Керенского о его авантюре 18 июня. Ни у кого из сведущих людей не было сомнений, что наше наступление не только должно быть сорвано и ликвидировано в близком будущем, но может кончиться огромным крахом. Среди советских правых депутатов было много военных людей, которые с самого начала чуяли правду. Но всем им полагалось проявлять один только патриотический восторг, а отнюдь не скепсис. И сейчас весть о поражении поразила, как громом, весь Таврический дворец<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 362.</ref>. == Vidu ankaŭ == * [[Noticoj pri la revolucio (Volumo 1–2)]] * [[Noticoj pri la revolucio (Volumo 5–7)]] == Referencoj == [[Kategorio:Noticoj pri la revolucio|3]] 1tquoupp5mna64t4b2t555k7pvsbrkc