Викитека ruwikisource https://ru.wikisource.org/wiki/%D0%97%D0%B0%D0%B3%D0%BB%D0%B0%D0%B2%D0%BD%D0%B0%D1%8F_%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%86%D0%B0 MediaWiki 1.47.0-wmf.1 first-letter Медиа Служебная Обсуждение Участник Обсуждение участника Викитека Обсуждение Викитеки Файл Обсуждение файла MediaWiki Обсуждение MediaWiki Шаблон Обсуждение шаблона Справка Обсуждение справки Категория Обсуждение категории Автор Обсуждение автора Страница Обсуждение страницы Индекс Обсуждение индекса TimedText TimedText talk Модуль Обсуждение модуля Event Event talk Автор:Иван Иванович Козлов 102 8551 5710188 5648339 2026-05-06T14:23:58Z Lanhiaze 23205 /* Из Томаса Мура */ 5710188 wikitext text/x-wiki {{Обавторе |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = Козлов |ФАМИЛИЯ=Козлов |ИМЕНА=Иван Иванович |ВАРИАНТЫИМЁН= |ОПИСАНИЕ=русский поэт, переводчик |ДРУГОЕ= |МЕСТОРОЖДЕНИЯ=[[w:Москва|Москва]] |МЕСТОСМЕРТИ=[[w:Петербург|Петербург]] }} == Поэмы == * [[Чернец (Козлов)|Чернец]], 1825 * [[Княгиня Наталья Борисовна Долгорукая (Козлов)|Княгиня Наталья Борисовна Долгорукая]], 1828 * [[Безумная (Козлов)|Безумная]], 1830 == Стихотворения == * [[Пленный грек в темнице (Козлов)|Пленный грек в темнице («Родина святая…»)]] ''1822 * [[Молодой певец (Козлов)|Молодой певец («На брань летит младой певец…»)]] ''Ирландская мелодия, 1823 * {{2О|Киев (Козлов)|Киев («О Киев-град, где с верою святою…»)}} ''1824'' * [[Плач Ярославны (Козлов)|Плач Ярославны («То не кукушка в роще тёмной…»)]] ''1825 * [[Разорение Рима и распространение Христианства (Козлов)|Разорение Рима и распространение Христианства]] ''1827 * [[Любовью дух горит к Тебе/текст автора (СО)|Сонет святой Терезы («Любовью дух кипит к Тебе, Спаситель мой…»)]] Вольный перевод, ''1828 * [[П. Ф. Балк-Полеву (Козлов)|П.&nbsp;Ф.&nbsp;Балк-Полеву («Друг, ты прав: хотя порой…»)]] ''1828 * [[Безумная (Козлов)|Безумная («Меня жестокие бранят…»)]] ''Романс, 1828 * [[Разбитый корабль (Козлов)|Разбитый корабль («День гаснул в зареве румяном…»)]] Вольное подражание, 1832 * [[Обетованная земля (Козлов)|Обетованная земля («Тогда, как Моисей, в дни старости глубокой…»)]] Вольное подражание, 1832 * [[К печальной красавице (Козлов)|К печальной красавице («С крутых муравчатых холмов…»)]] ''1832 * [[Свежана и Руслан (Козлов)|Свежана и Руслан («О, какой судьбой ужасной…»)]] ''Баллада, 1833 * [[Моя молитва (Козлов)|Моя молитва («О ты, кого хвалить не смею…»)]] ''1833 * [[Ночь (Козлов)|Ночь («Корабль наш рассекал стекло морских равнин…»)]] ''Элегия, 1834 * [[Обманутое сердце (Козлов)|Обманутое сердце («О ты, ночь моя, ноченька…»)]] ''1834 * [[Умирающий гейдук (Козлов)|Умирающий гейдук («Орёл ты мой белый! спустися на дол…»)]] Иллирийская баллада ''1834 * [[Бренда (Козлов)|Бренда («В стране, где мрачные туманы…»)]] ''1834 * [[Мальвина (Козлов)|Мальвина («Цвела лилея полевая…»)]] ''1835 * [[К неверной (Козлов)|К неверной («Когда прощался я с тобою…»)]] ''1835 * [[Пловец (Козлов)|Пловец («В груди моей стесняя горе…»)]] ''1835 * [[Отплытие витязя (Козлов)|Отплытие витязя («На каменной горе святая…»)]] ''1835 * [[Тревожное раздумье (Козлов)|Тревожное раздумье («Море синее, море бурное…»)]] ''1835 * [[Тайна (Козлов)|Тайна («В лесу прибит на дубе вековом…»)]] Баллада ''1836 * [[Песня (Козлов)|Песня («Солнце красное, о прекрасное…»)]] ''1836 * [[Княгине З. А. Волконской (Я арфа тревоги, ты — арфа любви — Козлов)|Княгине З. А. Волконской («Я арфа тревоги, ты — арфа любви…»)]] ''1838 <h5>Стихотворения неизвестных лет</h5> * [[Дружба (Козлов)|Дружба («Святее дружбы чувства нет…»)]], ''без даты'' * [[Стихи для концерта (Козлов)|Стихи для концерта]], ''без даты'' # [[Стихи для концерта (Козлов)#Сиротка|Стихи для концерта. Сиротка («Я слышу, сиротам…»)]] # [[Стихи для концерта (Козлов)#Ангел|Стихи для концерта. Ангел («Не бойся, я с тобой…»)]] # [[Стихи для концерта (Козлов)#Слепец|Стихи для концерта. Слепец («О верь, малютка, мне…»)]] # [[Стихи для концерта (Козлов)#Все трое вместе|Стихи для концерта. Все трое вместе («Как сладостно любить…»)]] # [[Стихи для концерта (Козлов)#Воздушная песнь|Стихи для концерта. Воздушная песнь («Бог неба — Бог земли…»)]] == Проза == * Дневник. Вступительная заметка К. Я. Грота, «Старина и новизна», 1906, № 11. == Переводы == === Из [[Джордж Гордон Байрон|Байрона]] === * [[Абидосская невеста (Байрон; И. Козлов)|Абидосская невеста]] * [[В альбом *** (И. Козлов)|В альбом *** («Когда над сонною рекой…»)]] — ''вольный перевод, 1822'' * [[Решусь, пора освободиться (Байрон; И. Козлов)|«Решусь, пора освободиться…»]] * [[Меж дев волшебными красами (Байрон; И. Козлов)|«Меж дев волшебными красами…»]] * [[Прости (Байрон; И. Козлов)|Прости («Прости! и если так судьбою…»)]], 1823 * [[Еврейская мелодия (Байрон; И. Козлов)|Еврейская мелодия («Бессонное солнце, в тумане луна!..»)]] ''1825'' * [[Португальская песня (Байрон; И. Козлов)|Португальская песня («В кипеньи нежности…»)]] ''1828'' * [[Еврейская мелодия (Когда в нетленном мире том — Байрон; И. Козлов)|Еврейская мелодия («Когда в нетленном мире том…»)]] ''1836'' * Из «Паломничества Чайльд Гарольда» ** [[Добрая ночь (Байрон; И. Козлов)|Добрая ночь («Прости, прости, мой край родной!..»)]] ** [[При гробнице Цецилии М. (Байрон; И. Козлов)|При гробнице Цецилии М. («Гробница, я с жилицею твоей…»)]] ** [[К морю (Байрон; И. Козлов)|К морю («Отрада есть во тьме лесов дремучих…»)]] === Из [[Автор:Роберт Бёрнс|Бёрнса]] === * [[К полевой маргаритке… (Бёрнс; И. Козлов)|К полевой маргаритке, которую Роберт Бёрнс, обрабатывая своё поле, нечаянно срезал железом сохи в апреле 1786 года]] === Из [[Фридрих Шиллер|Шиллера]] === * [[К Эмме (Шиллер; Козлов)|К Эмме («Туман далёкий затмевает…»)]], 1822 === Из [[Адам Мицкевич|Адама Мицкевича]] === * [[Аккерманские степи (Мицкевич; Козлов)|Аккерманские степи («В пространстве я плыву сухого океана…»)]], опубл в 1828<!-- МТ, 1828, Ч. 19, № 3, стр. 323 http://books.google.ru/books?id=cfwWAAAAYAAJ&pg=PA323 --> * [[Алушта днём (Мицкевич; Козлов)|Алушта днём («Гора отрясает мрак ночи ленивой…»)]], 1828 * [[Аю-Даг (Мицкевич; Козлов)|Аю-Даг («Люблю я, опершись на ска́лу Аю-Дага…»)]], 1828 === Из [[Томас Мур|Томаса Мура]] === * {{2О|Ирландская песня (Мур; Козлов)|Ирландская песня}} («Луч ясный играет на светлых водах…») ({{langi|en|As a Beam O'er the Face of the Waters May Glow}}), 1825 * [[Ирландская мелодия (Мур; Козлов)|Ирландская мелодия («Когда пробьёт печальный час…»)]] ({{langi|en|At the Mid Hour of Night}}), 1828 * [[Молодой певец (Мур; Козлов)|Молодой певец]] ({{langi|en|The Minstrel-boy}}), 1823 * {{2О|Вечерний звон (Мур; Козлов)|Вечерний звон («Вечерний звон, вечерний звон!..»)}} ({{langi|en|Those Evening Bells}}), 1827 * [[Бессонница (Мур; Козлов)|Бессонница]] ({{langi|en|Oft, in the Stilly Night}}) === Из [[Андре Шенье]] === * [[Над тёмным заливом, вдоль звучных зыбей (Шенье; Козлов)|«Над тёмным заливом, вдоль звучных зыбей…»]], 1827 * [[Невеста (Шенье; Козлов)|Невеста («О, что сбылось с тобой, невеста молодая?»)]], 1835 * [[Элегия (Шенье; Козлов)|Элегия («О ты, звезда любви, ещё на небесах…»]], 1835 * [[Идиллия (Шенье; Козлов)|Идиллия («Стремятся не ко мне с любовью и хвалами…»]], 1838 === Из [[Торквато Тассо]] === * [[Смерть Клоринды (Тассо; Козлов)|Смерть Клоринды («Ты победил! противник твой прощает…»)]] * [[Явление Клоринды Танкреду (Тассо; Козлов)|Явление Клоринды Танкреду («О ней зарёй и вечером о ней…»)]], опубл. в 1826 === Из [[Уильям Вордсворт|Уильяма Вордсворта]] === * [[Сонет (Вордсворт; Козлов)|Сонет («Прелестный вечер тих, час тайны наступил…»)]], 1835 * {{2О|Нас семеро (Вордсворт; Козлов)|Нас семеро}} === Другие переводы === * [[Чарльз Вольф]], [[На погребение английского генерала сира Джона Мура (Вольф; Козлов)|На погребение английского генерала сира Джона Мура («Не бил барабан перед смутным полком…»)]], 1825 * [[Франческо Петрарка]], [[Тоска (Петрарка; Козлов)|Тоска («Прекрасная колонна пала…»)]], 1835 также поэзия: * [[Вальтер Скотт|Вальтера Скотта]], * [[Данте]], * [[Лудовико Ариосто]], * [[Роберт Бернс|Роберта Бернса]], ==См. также== * [[А8/Иван Иванович Козлов|Иван Иванович Козлов в «Антологии восьмистиший»]] == Библиография == * {{книга|заглавие=Стихотворения Ивана Козлова|место=СПб.|издательство=|год=1828|страниц=142}} * {{книга|заглавие=Собрание стихотворений Ивана Козлова. Часть первая|издание=3-е изд|место=СПб.|издательство=|год=1840|страниц=}} ({{GBS|0vZDAAAAYAAJ|PP9}}; {{GBS|m6JeAAAAcAAJ|PP5}}) * {{книга|заглавие=Собрание стихотворений Ивана Козлова. Часть вторая|издание=3-е изд|место=СПб.|издательство=|год=1840|страниц=}} ({{GBS|cChKAAAAcAAJ|PP5}}; {{GBS|F1g1AQAAIAAJ|PR2-IA2}}; {{GBS|8c_TAAAAMAAJ|PP7}}) <!-- http://search.rsl.ru/ru/record/01003506766 --> * {{книга|заглавие=Стихотворения Ивана Козлова|том=1|место=СПб.|издательство=Александр Смирдин|год=1855|страниц=316}} ({{РГБ|01003828102|7}}; {{GBS|T9ddAAAAcAAJ|PP5}}; {{GBS|ue4NAAAAIAAJ|PP7}}; {{GBS|ljYEAAAAYAAJ|PP9}}) * {{книга|заглавие=Стихотворения Ивана Козлова|том=2|место=СПб.|издательство=Александр Смирдин|год=1855|страниц=366}} ({{РГБ|01003828101|7}}; {{GBS|UyM1AQAAMAAJ|PP9}}) == Литература == * Гоголь Н. В., О поэзии Козлова, Полн.собр.соч., т. 8, М.-Л., 1952; * Белинский В. Г., Собрание стихотворений И.Козлова, Полн.собр.соч., т. 5, М., 1954; * Гудзий Н. К., И. И. Козлов — переводчик Мицкевича, «Известия Таврической ученой архивной комиссии», 1920, № 57; * История русской литературы XIX века. Библиографический указатель, под. ред. К. Д. Муратовой, М.-Л., 1962. * Краткая литературная энциклопедия в 9-ти томах. Государственное научное издательство «Советская энциклопедия», т.3, М., 1966. {{Импорт текстов/az.lib.ru/Список неразобранных страниц автора|подкатегория=Иван Иванович Козлов}} == Ссылки == * [http://az.lib.ru/k/kozlow_i_i/ Произведения Ивана Козлова в библиотеке Максима Мошкова] {{АП|ГОД=1840}} [[Категория:Писатели России]] [[Категория:Поэты]] [[Категория:Переводчики]] [[Категория:Поэты России]] [[Категория:Писатели на русском языке]] 2ky48j72x80b4uvjjplwyezsksnkqyj Автор:Михаил Павлович Вронченко 102 11565 5710312 5541254 2026-05-06T20:11:59Z Lanhiaze 23205 /* Из Томаса Мура */ викификация 5710312 wikitext text/x-wiki {{Обавторе |ФАМИЛИЯ=Вронченко |ИМЕНА=Михаил Павлович |ВАРИАНТЫИМЁН= |ОПИСАНИЕ=русский геодезист, генерал-майор, переводчик |ДРУГОЕ= |МЕСТОРОЖДЕНИЯ=[[:w:Копысь|Копысь]] Могилёвской губернии, ныне Витебская область |МЕСТОСМЕРТИ=[[:w:Харьков|Харьков]] |ИЗОБРАЖЕНИЕ= |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ=Вронченко }} == Проза == * [[Обозрение Малой Азии в нынешнем ее состоянии (Вронченко)|Обозрение Малой Азии в нынешнем ее состоянии]] (1838—1840) ==Переводы== ===Из [[Вильям Шекспир|Шекспира]]=== * [[Гамлет (Шекспир; Вронченко)|Гамлет]], 1828 ** {{wikilivres.ru|Монолог Гамлета|Монолог Гамлета: To be, or not to be…}} * [[Макбет (Шекспир; Вронченко)/ДО|Макбет]], 1836 * [[Лир (Шекспир; Вронченко)/1832 (ДО)/Действие I|Лир. Действие I]] ===Из [[Джордж Гордон Байрон|Байрона]]=== * [[Манфред (Байрон; Вронченко)|Манфред]], 1828 * [[Сон (Байрон; Вронченко)|Сон («В нас жизнь двояка: сон имеет мир свой…»)]], опубл. в 1827<!-- http://books.google.ru/books?id=pRMYAQAAIAAJ&pg=RA2-PA149 --> ===Из [[Иоганн Вольфганг фон Гёте|Гёте]]=== * [[Фауст (Гёте; Вронченко)|Первая часть «Фауста» (и пересказ второй)]], 1844 ===Из [[Адам Мицкевич|Мицкевича]]=== * [[Праотцы (Мицкевич; Вронченко)|Праотцы]], 1829 === Из [[Томас Мур|Томаса Мура]] === * [[Умолчим его имя: пусть там оно спит (Мур; Вронченко)|«Умолчим его имя…»]] ({{langi|en|Oh! Breathe Not His Name}}), 1829 * [[Может в зеркале вод отражаться луна (Мур; Вронченко)|«Может в зеркале вод отражаться луна…»]] ({{langi|en|As a Beam O'er the Face of the Waters May Glow}}), 1829 * {{2О|Мне дорог час, когда бледнеет пламень дня (Мур; Вронченко)|«Мне дорог час…»}} ({{langi|en|How Dear to Me the Hour}}), 1829 * [[Когда я зрю сей взор прекрасный (Мур; Вронченко)|«Когда я зрю сей взор прекрасный…»]] ({{langi|en|Whene'er I See Those Smiling Eyes}}) * [[Лети, мой корабль (Мур; Вронченко)|«Лети, мой корабль…»]] ({{langi|en|Sail On, Sail On}}), 1829 * [[Не пируй с молодёжью (Мур; Вронченко)|«Не пируй с молодежью…»]] ({{langi|en|Oh Banquet Not}}) == См. также == * [[Фауст (Тургенев, предисловие к переводу Вронченко)|Фауст]], предисловие [[Иван Сергеевич Тургенев|И. С. Тургенева]] к [[Фауст (Гёте, перевод Вронченко)|переводу «Фауста»]] Михаилом Павловичем Вронченко (1845) * [[Фауст (Тургенев, разбор перевода Вронченко)|Фауст]], разбор И. С. Тургеневым [[Фауст (Гёте, перевод Вронченко)|перевода «Фауста»]] Михаилом Павловичем Вронченко (1845) * [http://az.lib.ru/w/wronchenko_m_p/text_0040.shtml Неизвестное предисловие М. П. Вронченко к переводу «Макбета»], Ю. Д. Левин, 1964 * [http://az.lib.ru/w/wronchenko_m_p/text_0090.shtml М. П. Вронченко], Ю. Д. Левин, 1985 == Библиография == * {{книга|заглавие=Манфред, драматическая поэма в трёх действиях. Соч. лорда Байрона. Пер. с англ. М.&nbsp;В|место=СПб.|издательство=|год=1828}} ({{РГБ/Каталог|003557999}}) * {{книга|заглавие=Гамлет. Трагедия в 5 д. Соч. В.&nbsp;Шекспира; Пер. с англ. М.&nbsp;В|место=СПб.|издательство=|год=1828}} ({{РГБ/Каталог|003569661}}) * {{книга|заглавие=Макбет. Трагедия в 5 д., в стихах. Соч. В.&nbsp;Шекспира. Пер. с англ. М.&nbsp;В|место=СПб.|издательство=|год=1837}} ({{РГБ/Каталог|003559664}}) * {{книга|автор=|часть=|заглавие=Фауст, трагедия. Соч. Гёте. Перевод первой и изложение второй части М.&nbsp;Вронченко|место=СПб.|издательство=|год=1844}} ({{GBS|6G9KAAAAcAAJ|PP11}}) {{Импорт текстов/az.lib.ru/Список неразобранных страниц автора|подкатегория=Михаил Павлович Вронченко}} == Ссылки == * [http://persona.rin.ru/cgi-bin/rus/view.pl?id=23318&a=f&idr=3 Биографическая статья о М. П. Вронченко] {{АП|ГОД=1855}} [[Категория:Писатели России]] [[Категория:Поэты]] [[Категория:Переводчики]] [[Категория:Писатели на русском языке]] j490rj260l9a51yn7a3l5olel1liz9x 5710315 5710312 2026-05-06T20:14:36Z Lanhiaze 23205 /* Из Томаса Мура */ оформление 5710315 wikitext text/x-wiki {{Обавторе |ФАМИЛИЯ=Вронченко |ИМЕНА=Михаил Павлович |ВАРИАНТЫИМЁН= |ОПИСАНИЕ=русский геодезист, генерал-майор, переводчик |ДРУГОЕ= |МЕСТОРОЖДЕНИЯ=[[:w:Копысь|Копысь]] Могилёвской губернии, ныне Витебская область |МЕСТОСМЕРТИ=[[:w:Харьков|Харьков]] |ИЗОБРАЖЕНИЕ= |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ=Вронченко }} == Проза == * [[Обозрение Малой Азии в нынешнем ее состоянии (Вронченко)|Обозрение Малой Азии в нынешнем ее состоянии]] (1838—1840) ==Переводы== ===Из [[Вильям Шекспир|Шекспира]]=== * [[Гамлет (Шекспир; Вронченко)|Гамлет]], 1828 ** {{wikilivres.ru|Монолог Гамлета|Монолог Гамлета: To be, or not to be…}} * [[Макбет (Шекспир; Вронченко)/ДО|Макбет]], 1836 * [[Лир (Шекспир; Вронченко)/1832 (ДО)/Действие I|Лир. Действие I]] ===Из [[Джордж Гордон Байрон|Байрона]]=== * [[Манфред (Байрон; Вронченко)|Манфред]], 1828 * [[Сон (Байрон; Вронченко)|Сон («В нас жизнь двояка: сон имеет мир свой…»)]], опубл. в 1827<!-- http://books.google.ru/books?id=pRMYAQAAIAAJ&pg=RA2-PA149 --> ===Из [[Иоганн Вольфганг фон Гёте|Гёте]]=== * [[Фауст (Гёте; Вронченко)|Первая часть «Фауста» (и пересказ второй)]], 1844 ===Из [[Адам Мицкевич|Мицкевича]]=== * [[Праотцы (Мицкевич; Вронченко)|Праотцы]], 1829 === Из [[Томас Мур|Томаса Мура]] === * [[Умолчим его имя: пусть там оно спит (Мур; Вронченко)|«Умолчим его имя…»]] ({{langi|en|Oh! Breathe Not His Name}}), 1829 * {{2О|Может в зеркале вод отражаться луна (Мур; Вронченко)|«Может в зеркале вод отражаться луна…»}} ({{langi|en|As a Beam O'er the Face of the Waters May Glow}}), 1829 * {{2О|Мне дорог час, когда бледнеет пламень дня (Мур; Вронченко)|«Мне дорог час…»}} ({{langi|en|How Dear to Me the Hour}}), 1829 * [[Когда я зрю сей взор прекрасный (Мур; Вронченко)|«Когда я зрю сей взор прекрасный…»]] ({{langi|en|Whene'er I See Those Smiling Eyes}}) * [[Лети, мой корабль (Мур; Вронченко)|«Лети, мой корабль…»]] ({{langi|en|Sail On, Sail On}}), 1829 * [[Не пируй с молодёжью (Мур; Вронченко)|«Не пируй с молодежью…»]] ({{langi|en|Oh Banquet Not}}) == См. также == * [[Фауст (Тургенев, предисловие к переводу Вронченко)|Фауст]], предисловие [[Иван Сергеевич Тургенев|И. С. Тургенева]] к [[Фауст (Гёте, перевод Вронченко)|переводу «Фауста»]] Михаилом Павловичем Вронченко (1845) * [[Фауст (Тургенев, разбор перевода Вронченко)|Фауст]], разбор И. С. Тургеневым [[Фауст (Гёте, перевод Вронченко)|перевода «Фауста»]] Михаилом Павловичем Вронченко (1845) * [http://az.lib.ru/w/wronchenko_m_p/text_0040.shtml Неизвестное предисловие М. П. Вронченко к переводу «Макбета»], Ю. Д. Левин, 1964 * [http://az.lib.ru/w/wronchenko_m_p/text_0090.shtml М. П. Вронченко], Ю. Д. Левин, 1985 == Библиография == * {{книга|заглавие=Манфред, драматическая поэма в трёх действиях. Соч. лорда Байрона. Пер. с англ. М.&nbsp;В|место=СПб.|издательство=|год=1828}} ({{РГБ/Каталог|003557999}}) * {{книга|заглавие=Гамлет. Трагедия в 5 д. Соч. В.&nbsp;Шекспира; Пер. с англ. М.&nbsp;В|место=СПб.|издательство=|год=1828}} ({{РГБ/Каталог|003569661}}) * {{книга|заглавие=Макбет. Трагедия в 5 д., в стихах. Соч. В.&nbsp;Шекспира. Пер. с англ. М.&nbsp;В|место=СПб.|издательство=|год=1837}} ({{РГБ/Каталог|003559664}}) * {{книга|автор=|часть=|заглавие=Фауст, трагедия. Соч. Гёте. Перевод первой и изложение второй части М.&nbsp;Вронченко|место=СПб.|издательство=|год=1844}} ({{GBS|6G9KAAAAcAAJ|PP11}}) {{Импорт текстов/az.lib.ru/Список неразобранных страниц автора|подкатегория=Михаил Павлович Вронченко}} == Ссылки == * [http://persona.rin.ru/cgi-bin/rus/view.pl?id=23318&a=f&idr=3 Биографическая статья о М. П. Вронченко] {{АП|ГОД=1855}} [[Категория:Писатели России]] [[Категория:Поэты]] [[Категория:Переводчики]] [[Категория:Писатели на русском языке]] 4k0kbnacic7jbsgu4s4k4ifyn8ev47n Викитека:Форум 4 23755 5710206 5709767 2026-05-06T15:34:39Z Wlbw68 37914 /* Не каталог авторов */ ответ участнику Vladis13 5710206 wikitext text/x-wiki {{Форум/Шапка|Ф}}__TOC__ == Не каталог авторов == Попалась мне категория [[:Категория:Авторы, срок исключительных прав на произведения которых истекает позднее чем через 50 лет|Авторы, срок исключительных прав на произведения которых истекает позднее чем через 50 лет]] и, соответственно, категории с меньшими сроками. В упомянутой категории есть Маркес, который ничего не мог публиковать ни в Российской империи до революции (его ещё на свете не было), ни где-либо ещё до 1931 года (чтобы быть в ОД в США, если правильно помню год; ему тогда было три годика). И у меня вопрос: что же в таком случае считается «[[ВТ:Не каталог авторов|ближайшим будущим]]», хотя бы приблизительно? Если есть Маркес (ум. в 2014), почему нет, к примеру, Борхеса (ум. в 1986)? Или Агнии Барто (ум. в 1981)? Или Дмитрия Пригова (ум. в 2007)? И не следует ли в таком случае регулярно чистить категории, не относящиеся к «ближайшему будущему», от авторов, которые не подпадают под два исключения (авторы ранних советских энциклопедий и переводчики)? Или для этого кто-то должен выставлять страницы авторов по одной к (быстрому) удалению? Спрашиваю потому, что, если бы не правило, я мог бы создавать страницы некоторых авторов «на будущее», но не хочется создавать страницы, которые будут под угрозой удаления. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 14:40, 28 апреля 2026 (UTC) * Категория была создана для отслеживания кандидатов на удаление. Маркес не проходит по [[ВТ:Не каталог авторов]], видимо стоит удалить. Ближайшим будущим для перехода в ОД мне представляются ближайшие несколько лет, максимум может лет 10. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 15:03, 28 апреля 2026 (UTC) *:А остальных? И которые через сорок, тридцать лет? *:На Маркеса просто взгляд упал, потому что я знаю его, а внимательно подряд категорию не смотрел. Знакомых удалять жаль, конечно (ещё там из тех, кого я узнаю, как минимум, Ирина Токмакова, Фазиль Искандер)... Разве что у Ельцина там есть тексты в ОД с той поры, когда он был президентом. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 16:04, 28 апреля 2026 (UTC) *:* И остальных, надо смотреть каждого. Обычно в Википедии есть более полная библиография. Так что удаление страницы того же Маркеса будет только на пользу — в Википедии не будет висеть в карточке обманка, будто бы в Викитеке есть чего тексты, что подрывает отношение к Викитеке. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 16:17, 28 апреля 2026 (UTC) *:*:Тогда я начну по мере сил помечать страницы авторов в этой категории. Думаю, даже переводчики в ней заслуживают удаления, на них я буду указывать в шаблоне. Всё-таки полвека — огромный срок. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 21:12, 28 апреля 2026 (UTC) * Тоже хотелось бы уточнить консенсус по границам «ближайшего будущего», желательно с включением в [[ВТ:ЧСВ]]. Иногда хочется создать страницу автора, но неопределённость останавливает, а если чётко прописать, например, 10-летний срок, будет проще, по-моему --[[Участник:Butko|Butko]] ([[Обсуждение участника:Butko|обсуждение]]) 08:24, 29 апреля 2026 (UTC) ** Коллега [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]], вы пишите: „Думаю, даже переводчики в ней заслуживают удаления, на них я буду указывать в шаблоне“. В ВТ есть правила или договоренности, страницы каких авторов можно создавать и оставлять. Разве нужно жить, игнорируя правила сообщества? Вы начали расставлять шаблон кбу на страницах переводчиков и авторов БСЭ. В настоящее время это деструктивная деятельность, поскольку люди должны терять время и силы на удаление подобных шаблонов. --[[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 11:54, 29 апреля 2026 (UTC) **:Что касается переводчиков — извините, мой просчёт безусловно. Я понял это уже потом, когда не было возможности исправить сразу. А что до авторов БСЭ, то, как мне казалось, я на каждой странице смотрел, что «энциклопедические статьи не найдены», и шаблон вешал только в этом случае. Потом проверю отмены своих правок, чтобы увидеть, где я упустил авторов БСЭ. И в дальнейшем постараюсь быть ещё внимательнее. Ещё раз прошу прощения. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 17:20, 29 апреля 2026 (UTC) **:Да, теперь вижу: нужно ещё обращать внимание на категории, потому что из тела статьи может не быть очевидно, что это автор БСЭ. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 17:27, 29 апреля 2026 (UTC) **:* https://ru.wikisource.org/w/index.php?search=incategory:%22Авторы,+срок+исключительных+прав+на+произведения+которых+истекает+позднее+чем+через+50+лет%22+-insource:/Авторы+(перв|втор)ого+изд.%2B%3F+БСЭ|Переводчики/&title=Служебная:Поиск&profile=advanced&fulltext=1&ns102=1 - такой фильтр поможет. Сначала смотрим содержимое категории +50 лет (цифру менять для категорий +20-50 лет), затем убираем из неё автора БСЭ и переводчиков. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:19, 29 апреля 2026 (UTC) **:** Такое удобнее через PetScan делать. Вот этот же запрос: https://petscan.wmcloud.org/?psid=46883195 --[[Участник:Butko|Butko]] ([[Обсуждение участника:Butko|обсуждение]]) 04:25, 3 мая 2026 (UTC) ** Мне совершенно непонятен запрет на [[Викитека:Не каталог авторов|ВТ:Не каталог авторов]]. Зачем он вообще нужен? Это, на мой взгляд, неправильно: в ВП можно выложить библиографию автора, а в ВТ нельзя не только выложить библиографию автора, если его книги не ОД, но даже создать его страницу! Викитека это же библиотека! Почему она должна быть хуже чем сайты РГБ или РНБ? — Викитека должна быть лучше чем сайты библиотек и по количеству авторов должна быть лучше чем ВП! Так как не для каждого автора вообще можно создать страницу в ВП. Это издевательство: для спортсменов есть место в проекте, а для людей интеллектуального труда, написавших книги нет места в проекте в ближайшие годы. Не понимаю кому вообще помешают страницы авторов в ВТ, если их книги не в ОД? — Для таких страниц можно, например, в начале, вверху страницы размещать шаблон: произведения данного автора пока в соответствии с законодательством нельзя добавить в ВТ. и таким образом решить задачу. [[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 18:26, 29 апреля 2026 (UTC) **:Я, с одной стороны, могу понять желание собрать в Викитеке библиографии авторов, даже если сейчас невозможно разместить их полные тексты. С другой стороны, в библиотеках есть каталоги, но они, насколько я понимаю, содержат карточки книг, в действительности имеющиеся в данной библиотеке, а не всего, что она хотела бы иметь. И ссылка на страницу автора в Викитеке из других проектов (Википедии в первую очередь) действительно вводит в заблуждение, как если бы я нашёл в каталоге физической библиотеки карточку интересующей меня книги, заполнил бы на неё требование, а мне бы ответили, что у них её нет и не будет в ближайшие полвека, приходите после 1 января 2079 года. Каталог и библиография разные вещи. **:Кроме того, если бы этого правила не было, я опасаюсь, что стало бы возможным невозбранно создавать страницы авторов, книг которых нет и не было в настоящих библиотеках: самиздат, к примеру, точнее, бумажные книги, изданные за счёт автора, которые никто не знает, и в библиотеках их нет. Но это уже немного другое правило было бы. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 20:17, 30 апреля 2026 (UTC) **:* Было предложение, которое на мой взгляд наиболее приемлемо: разрешить создавать страницы авторов книг, напечатанных в официальных издательствах СССР. В Советском Союзе за свой счет авторы не издавали книги. Относительно ссылки ВП на ВТ, которая сейчас есть далеко не в каждой карточке автора «Произведения в Викитеке», то её можно легко заменить на «Страница автора в Викитеке» или на «Библиография и произведения в Викитеке». Но данный вопрос пусть решают википедисты; людей же, пополняющих ВТ, этот вопрос никак не должен волновать. ВТ и ВП связаны через ВД, но проекты разные. На самой странице ВП указано: В других проектах (Викисклад, Викитека, Элемент Викиданных). [[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 23:29, 30 апреля 2026 (UTC) **:*:Это ограничение (авторы СССР) выглядит реалистичным, но всё-таки — библиотека и библиография вещи разные. Даже если изменить формулировку в плашках Википедии на нейтральную, вроде ''Страница автора в Викитеке'', я в библиотеке по любой такой ссылке ожидал бы найти произведения этого автора, а не только их перечисление. **:*:Теоретически в Викитеке каталог русскоязычных авторов/произведений мог бы стать не хуже (или лучше), чем в РГБ (к примеру), но разница в том, что в каталоге РГБ, если я найду автора и произведение, там будет указан адрес, где ''у них'' можно прочитать бумажную книгу, если её нет в оцифрованном виде — потому ли, что она ещё не в ОД, или же просто не успели оцифровать. В Викитеке такой услуги быть не может: здесь — и в нашем книгохранилище на Викискладе — только произведения под свободными лицензиями. **:*:Наверно, всё-таки именно для библиографий больше подходит Википедия. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 20:37, 1 мая 2026 (UTC) **:*:* Увы, Википедия для библиографии на подходит для большого числа авторов. Для создания страницы в ВП нужна энциклопедическая значимость, в противном случае страницу удалят. Получается: большое число авторов, книги которых напечатаны в официальных изданиях (а не в самиздате), являются изгоями в проекте в ближайшие десятилетия. {{pb}}Если целью проекта является собирание и распространение научных энциклопедических знаний, включая сведения об авторах и их библиографиях, то, в ВТ необходимо внести вышеизложенные изменения. {{pb}}Что касается ''ожидания увидеть произведения автора'', то это к сожалению пока неосуществимое желание (и не только ваше), ввиду нехорошего законодательства об АП (с которым приходится считаться). В ВТ достаточно много страниц людей (переводчиков, авторов энциклопедий), произведения которых нет в открытом доступе, так как они в не ОД. Но данный факт никому не доставил никаких неприятностей. [[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 06:20, 2 мая 2026 (UTC) **:*:** Я против. [[ВТ:ЧТВ]]: «Викитека — проект, имеющий целью создание постоянно пополняемой библиотеки свободно распространяемых текстов». Создание бесконечных списков несвободных текстов противоречит цели проекта. Об этом указано в [[ВТ:Не каталог авторов]].<br> Более того, это вредит проекту, вынуждая патрулирующих и администраторов тратить время на проверки того, что невозможно проверить в принципе. — В одной только России сейчас около 140 млн. человек, сколько в других временных срезах, сколько, например, в Молдове, Грузии, Дагестане… не известно + выдуманные авторы. Если каждый будет библиографию писать, с выдуманными произведениями выдуманных изданий. Спасает только что Викитека проект малоизвестный — иначе все миллионы библиографий с fantlab, литрес, author.today оказались бы тут и регулярно пополнялись ботами и рекламщиками ради накрутки в поисковиках, с полным хаосом и игнорированием викификации. Рекламную библиографию не отличить от [[ВТ:НЕРЕКЛАМА]].<br> Кроме того, в Википедии будет висеть в карточке обманка, будто бы в Викитеке есть тексты автора, что подрывает отношение к Викитеке.<br> Для библиографий есть другие сайты со специализированными движками.<br> Да и авторам это не нужно. Видите ли вы тут советских авторов, кто хотел бы тут публиковать свою библиографию при этом не передавая тексты в ОД. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 13:54, 2 мая 2026 (UTC) **:*:**: [[ВТ:Не каталог авторов]] на английской странице ВТ я данного запрета не нашел. Кто и когда добавил данный запрет в русскую ВТ не подскажите? 140 миллионов? — И все, включая не умеющих писать и читать и не пользующихся интернетом, начнут немедленно создавать страницы в ВТ выдуманных авторов, вы в это действительно верите? fantlab, литрес, author.today, если я правильно понимаю, то люди, работающие на данных сайтах, сидят на зарплате, и их ботам и рекламщикам что заняться больше нечем как продвигать сайт ВТ? И главное для чего, чтобы их сайты в итоге прикрыли? Вы опять пишите про ВП, карточка обманка, которая будет висеть в ВП, может подорвать авторитет только ВП, но никак не ВТ. Есть ли авторитет у ВП и можно ли его подорвать? :-) В итоге: страницы советских авторов с библиографиями никак не нарушают правила ВТ. Более того, для пополнения текстов ВТ необходимо упорядочивание авторов и их произведений. Страницы авторов в ВТ как раз помогут это сделать.--[[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 12:21, 3 мая 2026 (UTC) **:*:**:* Тут не нужно верить, достаточно вспомнить, как каждый день надо было только тем и заниматься что банить вандалов и спамеров. Как для того чтобы проверить ими написанное надо было выбрасывать по несколько часов личного времени. В интервиках это тоже неписанное правило: если нет загруженного текста упоминание просто удаляют. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 13:51, 3 мая 2026 (UTC) **:*:**:** Неписанное правило это не правило. А что касается вандалов и спамеров, то конечно большое спасибо, админам ВТ, за их работу. Только ведь вот какая штука: наличие вандалов и спамеров никак не связано с выше предложенным; вандалы и спамеры были есть и будут... [[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 18:39, 3 мая 2026 (UTC) **:** Мне нравится предложение разрешить создавать страницы авторов книг, напечатанных в официальных издательствах СССР, только, наверное, по языку ограничить нужно --[[Участник:Butko|Butko]] ([[Обсуждение участника:Butko|обсуждение]]) 08:01, 2 мая 2026 (UTC) **:**:Ну, тогда надо бы обсудить и страницы авторов «Тамиздата»: в нём тоже был, мне кажется, приемлемый издательский отсев авторов, не хуже, чем в СССР, и это тоже русская литература... **:**:«По языку» само собой разумеется: если произведения не на русском, то для создания страницы автора в русской Викитеке должны существовать опубликованные переводы на русский. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 10:31, 2 мая 2026 (UTC) **:*** Что такое «официальные издательства СССР», огласите весь список, пожалуйста.<br> Что если автор со скрипом опубликовал заметку в каком-нибудь журнале «Юность», а все остальное в Самиздате, и его тексты будут доступны только в 2130 году? Зачем его библиография здесь? Почему админы должны тратить время на викификацию и проверку таких страниц? Согласуется ли это с целью проекта в первом абзаце [[ВТ:ЧТВ]]? [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 14:10, 2 мая 2026 (UTC) **:**** Списка готового у меня нет. Что такое «официальные издательства СССР»? — Ответ на этот вопрос дать несложно, он базируется на следующих составляющих: официальная регистрация издательства, госплан, госбюджет, госфинансирование. В журналах или в газетах в СССР печатали не всех подряд. Если есть АИ, в которых указаны год рождения и смерти автора и убедительно доказано, что автор являлся писателем или журналистом, и автором данного сочинения в издании, то кому его страница помешает в ВТ? [[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 11:52, 3 мая 2026 (UTC) **:***** Если не сложно, приведите список, для каждого года СССР и всех городов всех республик. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 13:37, 3 мая 2026 (UTC) **:****** Для начала: [[w:Список издательств СССР по кодам|Список издательств СССР по кодам]], здесь же в источниках можно посмотреть литературу по теме; если есть желание и время, то можно копать глубже и глубже. Отличить гос. издательство СССР от самиздата так же легко, как отличить белый гриб от красного мухомора. --[[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 18:50, 3 мая 2026 (UTC) **:******* Это список издательств, которым в 1970х был выдан код. Не представляю, как надо натянуть сову на глобус, в попытке связать это с вопросами выше... [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 21:34, 3 мая 2026 (UTC) **:******** Если вы не принимаете предложение по авторам СССР, возможно ли сделать тоже самое по хотя бы по авторам издательств, которым в 1970х был выдан код? [[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 15:34, 6 мая 2026 (UTC) * Можно ещё кроме Категорий смотреть в разделе «Инструменты» (он находится слева в колонке на экране), в подразделе: «Ссылки сюда». Например, в статье [[Автор:Николай Алексеевич Добротин]] найдем следующие ссылки: :* БСЭ1/Комптона эффект (← ссылки | править) :* Викитека:Проект:БСЭ1/Словник/33 (← ссылки | править) :* Викитека:Проект:БСЭ1/Словник/48 (← ссылки | править) :* Викитека:Проект:БСЭ1/Словник/47 (← ссылки | править) :* Файл:Николай Алексеевич Добротин.jpg (← ссылки | править) :* Страница:БСЭ-1 Том 33. Классы - Конкуренция (1938)-2.pdf/167 (← ссылки | править) : {{pb}}Перейдя по ним, а затем включив поиск для каждой странице по слову «Добротин», обнаружим, что данному автору принадлежат следующие статьи в первом издании БСЭ: БСЭ1/Комптона эффект, БСЭ1/Радиоактивность, БСЭ1/Протон.{{pb}}Рад, что вы поняли свою неправоту, успехов вам в работе в ВТ. [[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 17:59, 29 апреля 2026 (UTC) == Request for comment (global AI policy) == <bdi lang="en" dir="ltr" class="mw-content-ltr"> Apologies for writing in English. {{int:Please-translate}} A [[:m:Requests for comment/Artificial intelligence policy|request for comment]] is currently being held to decide on a global AI policy. {{int:Feedback-thanks-title}} [[Участник:MediaWiki message delivery|MediaWiki message delivery]] ([[Обсуждение участника:MediaWiki message delivery|обсуждение]]) 00:58, 26 апреля 2026 (UTC) </bdi> <!-- Сообщение отправил Участник:Codename Noreste@metawiki, используя список на странице https://meta.wikimedia.org/w/index.php?title=Distribution_list/Global_message_delivery&oldid=30424282 --> == Викификатор == Заметил, что Викификатор в пространстве имён Страница убирает шаблоны. Например, {{tl|h2}} и {{tl|right}}. Раньше такого не было --[[Участник:Butko|Butko]] ([[Обсуждение участника:Butko|обсуждение]]) 13:25, 23 апреля 2026 (UTC) * Не наблюдаю. Приведите ссылку, на какой странице? [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 16:38, 23 апреля 2026 (UTC) ::Сейчас тоже не воспроизводится, но я на другом компьютере с другой операционной системой. Завтра попробую повторить в тех же условиях --[[Участник:Butko|Butko]] ([[Обсуждение участника:Butko|обсуждение]]) 20:51, 23 апреля 2026 (UTC) :: Получилось воспроизвести, причём дело не в шаблонах, а и с обычным текстом идёт откат в предыдущее состояние. Проблема возникает как на несуществующих страницах, так и при добавлении текста на существующие. --[[Участник:Butko|Butko]] ([[Обсуждение участника:Butko|обсуждение]]) 10:09, 25 апреля 2026 (UTC) [[Файл:Викификатор возвращает текст к предыдущему состоянию.webm|600px|мини|центр]] ::* Проблема при вкл. кнопке «Синтаксис» возникает. Там полностью поменяли метод хранения вводимого в редакторе текста. Надо будет изучать документации и корректировать гаджет. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 10:35, 25 апреля 2026 (UTC) == Клавиатурные сокращения == В обычном окне редактирования сокращения для полужирного <code>Ctrl+B</code> и курсива <code>Ctrl+I</code> работают только когда клавиатура английская, а в режиме «Быстрый ответ» в обсуждениях — при любой раскладке. Можно ли сделать, чтобы эти сокращения работали при любой раскладке и в обычном окне редактирования? Или можно, но слишком сложно? --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 19:04, 22 апреля 2026 (UTC) * Не уверен, мне кажется это зашито в вики-движок. Текущие клавиши: [[w:en:Table of keyboard shortcuts#Text formatting|Table of keyboard shortcuts#Text formatting]]. Расширения для браузера https://chromewebstore.google.com/search/Keyboard%20Shortcuts?hl=ru тут не помогут, — в них для одной функции одна комбинация, а вы хотите на одну функцию − две. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 20:06, 22 апреля 2026 (UTC) *:Немного жаль, но ладно... [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 20:24, 22 апреля 2026 (UTC) == Простая графика с текстом. == На странице [[Страница:От Чехова до наших дней (Чуковский, 1908).pdf/103]] есть «спецеэффект», или графика, — текст, заключённый в окружность. Я сумел его воспроизвести при помощи html и полюбовался, как хорошо получилось изначально, пока работал только с распознанным текстом в ДО. Но после заключения в шаблон {{ш|ВАР}} отображение нарушилось: всё исчезло, остался только разделитель «Тот же текст в современной орфографии». Я разделил текст на три ВАР'а: до графики, графику и после графики. Стало лучше: теперь собственно текст отображается (правда, после графики тоже криво), а графика всё равно не прорисовывается, будто её и нету. В верху страницы в режиме предпросмотра потом заметил предупреждение: '''Внимание: Страница:От Чехова до наших дней (Чуковский, 1908).pdf/103''' вызывает Шаблон:ВАР с более чем одним значением параметра «<nowiki><center></nowiki><div style». Будет использовано только последнее указанное значение. Создавать две картинки (в ДО и СО) не хотелось бы. Что можно сделать, чтобы это ограничение обойти? Я попробовал методом тыка добавить закрывающий тег <code><nowiki></div></nowiki></code> перед графикой, но ничего не изменилось. Пока что страницу пометил как проблемную. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 19:48, 21 апреля 2026 (UTC) * Поправил. См. [[Шаблон:ВАР#Если html-теги не работают внутри ВАР]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 20:06, 21 апреля 2026 (UTC) *:Спасибо! Я это читал и раньше тоже, но как-то в упор не заметил, что у меня в коде есть знаки <code><nowiki>=</nowiki></code>. Какая-то избирательная слепота. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 21:01, 21 апреля 2026 (UTC) == Индекс тормозит… == Вчера создал [[Индекс:Весы, 1909, № 10-11.pdf]]. На Викискладе «пошевелил» загруженный файл (очистил кэш), чтобы в индексе появились номера страниц. Появились. Но вместо картинки файла только ссылка до сих пор. И здесь, в Викитеке, [[:Файл:Весы, 1909, № 10-11.pdf]] показывает только иконку PDF, а про файл пишет, что он «0 × 0 пкс. ''(!!!)'' Размер файла: 31,51 МБ». При попытке создать страницу выдаёт сообщение «Failed to initialize OpenSeadragon, no image found». Прошло уже около суток, и попытки очищения кэша на Складе и здесь не помогают. Я в первый раз такое встечаю. И что с этим поделать? --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 20:31, 10 апреля 2026 (UTC) …А вот {{источник|Шиповник кн. 14 (1911).pdf|Шиповник кн. 14 (1911).pdf}} вполне работает, хотя он и размером больше, и загрузка и создание индекса были чуть позже. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 20:36, 10 апреля 2026 (UTC) * Вероятно это: [[Обсуждение участника:Vladis13/Архив/11#Ошибка: неправильный интервал|Ошибка: неправильный интервал]]. Надо подождать, или попытаться сбросить кэш нулевой правкой. В данном случае не пишется «Ошибка: неправильный интервал», но симптомы те же: вот в Викитеке у ссылки [[:Файл:Весы, 1909, № 10-11.pdf]] файл не распознаётся, хотя по этой ссылке на Викискладе уже распознался. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 23:21, 10 апреля 2026 (UTC) *:Остаётся только ждать, потому что и нулевых правок, и action=purge я сделал не два и не три раза. Возможно, даже сохранить список страниц (самое трудоёмкое), удалить индекс и снова создать его, если до завтра не одумается? Правда, я не знаю, как в индекс добавлять шаблон {{ш|к быстрому удалению}}. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 23:26, 10 апреля 2026 (UTC) *:: Думаю, что удаление и пресоздание индекса не поможет, т.к. нужно, чтобы [[:Файл:Весы, 1909, № 10-11.pdf]] обновился --[[Участник:Butko|Butko]] ([[Обсуждение участника:Butko|обсуждение]]) 05:04, 11 апреля 2026 (UTC) *:::Я пробовал добавлять ему <code><nowiki>?action=purge</nowiki></code>, но без толку. Интересно, а если его «Создать локально», а потом удалить, поможет? Я после него уже успешно создал минимум два рабочих индекса. А этот файл, например, в английской Викитеке виден нормально, с разрешением страниц и размером. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 12:59, 11 апреля 2026 (UTC) ::::: Локально можно создать только описание. Создал, не помогло. Сейчас загрузил локально этот файл под этим же именем, но проблема остаётся. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 01:04, 13 апреля 2026 (UTC) ::::::Ещё вариант: его удалить с Викисклада и снова загрузить. Или загрузить под другим названием (Викисклад выдаст предупреждение, но не знаю, откажется ли сохранять). Или просто ждать. Что-то заело тут. Следующие файлы и индексы ведут себя прилично. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 01:12, 13 апреля 2026 (UTC) ::::::* Загрузил под другим названием: [[:Файл:Весы, 1909, № 10—11.pdf]]. Проблема остаётся. Есть подозрение, что новый файл физически может не загружаться, поскольку определяется как дубликат существующего. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 02:05, 13 апреля 2026 (UTC) ::::::*:И что любопытно — у '''старого''' файла исчезла вкладка ''Посмотреть на Викискладе'', а появилась ''Экспорт на Викисклад''! [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 02:14, 13 апреля 2026 (UTC) ::::::*:* Это потому что есть локальный дубль. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 02:49, 13 апреля 2026 (UTC) ::::::*:*:Но ведь есть и викискладовский дубль, и он это видит... ::::::*:*:Мне мои мысли о том, что можно/нужно сделать, чтобы сдвинуть файл с мёртвой точки, напоминают постукивание кулаком по телевизору, чтобы он заработал. Потому что я плохо (или совсем не) представляю себе механизм неполадки. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 11:19, 13 апреля 2026 (UTC) ::::::*:*:* [[phab:T390603#10735144]]. В этом запросе по 5 дней и более ярлыки не прогружались. Там много похожих запросов. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 11:49, 13 апреля 2026 (UTC) ::::::*:И ещё в плане стучания по телевизору: почему щелчок по файлу на странице индекса открывает страницу файла в Викитеке, а не сразу на Викискладе? Может, если сделать, чтобы открывался сразу Викисклад (как, например, в арабской Викитеке — [[:ar:فهرس:إصلاح نظام النقد في مصر.pdf|пример навскидку]]), то ''issue with 0x0 pdfs, where purging doesn't fix it'' разрешится сама собой? [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 12:20, 13 апреля 2026 (UTC) ::::::*:* Открывается локально загруженная копия файла. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 12:37, 13 апреля 2026 (UTC) ::::::*:*:Сейчас попробовал создать страницу. Написал там несколько слов, сохранил. Вдруг смотрю — всё проснулось: и распознать текст можно, и изображение посмотреть, и в индексе показывает страницу обложки, и файл локально выглядит по-человечески, как и должен. Не знаю, просто время пришло или вследствие удара кулаком по телевизору? [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 20:37, 13 апреля 2026 (UTC) ::::::*:*:* На момент создания страницы в ПИ Страница картинка скана погрузилась, не заметили? Вопрос, чтобы понять помогает ли такой способ. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 06:45, 14 апреля 2026 (UTC) ::::::*:*:*:Не заметил. Когда я открыл новую страницу на создание, она опять выругалась про морского дракона. А после сохранения при следующем редактировании заметил, что всё стало нормально. Может, я ошибаюсь, но мне так помнится. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 11:51, 14 апреля 2026 (UTC) ::::::*:*:*:Когда файл не грузился, то в ПИ Страница картинки скана тоже не грузились, а выдавалась ошибка --[[Участник:Butko|Butko]] ([[Обсуждение участника:Butko|обсуждение]]) 20:31, 15 апреля 2026 (UTC) ::::::*:*:* Картинка скана сейчас прогрузилась на всех 3 дубликатах файла. Значит физически на файловые сервера грузится только один файл. Дубликаты нет смысла загружать. Удалил их. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 06:49, 14 апреля 2026 (UTC) При загрузке на Викисклад новой версии PDF страница в основном пространстве умирает полностью, purge не помогает. [[:c:File:Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2025).pdf]] → [[Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2025)]]. Причем в PDF и мегабайта нет. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 19:35, 13 апреля 2026 (UTC) * Обновите в теге «pages» номера страниц на корректные. Указанной там 102 страницы скана нет в новом файле. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 07:06, 14 апреля 2026 (UTC) :* Помогло, спасибо. [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 09:27, 14 апреля 2026 (UTC) :* Пользуясь случаем, прошу удалить лишние страницы (пространство «Страница»), возникшие вследствие замены скана: [[:к:К быстрому удалению]]. Страницы из осн. пространства ([[Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2025)]], [[Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 2 (2025)]]) удалять не нужно (попали в КБУ из-за трансклюзии). [[Участник:Ratte|Ratte]] ([[Обсуждение участника:Ratte|обсуждение]]) 10:13, 14 апреля 2026 (UTC) :** {{done}}. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 11:18, 14 апреля 2026 (UTC) * Накидал памятку: [[ВТ:Технические проблемы#Проблема создания индексной страницы, не прогружается картинка файла PDF]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 05:18, 16 апреля 2026 (UTC) *:Спасибо! Я там добавил про свой случай: ошибки ''Неправильный интервал'' нет, список страниц создаётся, но сканы не отображаются и всплывает ошибка про SeaDragon. Про попытку создать страницу вручную рассказывать не стал, потому что не уверен, что именно это помогло. Если столкнусь ещё раз и опять поможет, тогда добавлю, если вспомню. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 12:41, 16 апреля 2026 (UTC) == Админство и двухфактораная авторизация == Сообщаю, что с меня сняли права [[:m:Interface_administrators/ru|администратора интерфейса]] Викитеки по причине того, что я не настроил двухфакторную авторизацию. Не захотел настраивать, мне этого добра и на работе хватает. Надеюсь, вы и без меня справитесь. ;-) -- [[Участник:Sergey kudryavtsev|Sergey kudryavtsev]] ([[Обсуждение участника:Sergey kudryavtsev|обсуждение]]) 15:22, 25 марта 2026 (UTC) * Да уж... А я вчера редактировал гаджет JavaScript, запись и защита страницы с ним блокируются, с редиректом на авторизацию, будто у меня тоже нет этого права. Авторизация с 2FA (двухфакторная) не помогает. Помогал выход с удалением cookies, но не надолго. Сейчас та же фигня. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 17:31, 25 марта 2026 (UTC) == Вопрос о шаблоне == Есть ли в Викитеке такой общий шаблон для использования (в частности) в поле ИСТОЧНИК шаблона {{ш|Отексте}}, которому задаёшь название индекса, а он вытягивает из индекса нужные данные (заголовок там, подзаголовок, автора, редактора, место и год издания, том…), добавляешь номера страниц, и шаблон оформляет в виде нормальной ссылки на источник? А если в индексе поля оформлены с помощью шаблона {{ш|ЕДО}}, то и в правильной орфографии. То есть делает примерно то же (в плане вытягивания данных из индекса), что <code><nowiki><pages header=1></nowiki></code>, когда он выводит колонтитул. Только текст произведения не включает. Почти все шаблоны в категории [[:Категория:Шаблоны:Источники|Шаблоны:Источники]] специализированные; для периодических изданий создание специализированных шаблонов оправдано, а для разовых сборников — не очень. Как шаблону получить доступ к полям индекса классическими методами шаблонов? Тогда, возможно, я смог бы сам такое изготовить. Или тут обязательно надо уметь работать с модулями? Изучить какой-нибудь Lua? --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 14:05, 25 марта 2026 (UTC) : Есть {{tl|Источник}} и {{tl|Источник2}}, но они не считывают поля с индекса. : Есть и другой подход, создать элемент Викиданных для книги (издания) и брать в шаблоне нужные данные оттуда посредством [[Модуль:WD]]. -- [[Участник:Sergey kudryavtsev|Sergey kudryavtsev]] ([[Обсуждение участника:Sergey kudryavtsev|обсуждение]]) 15:37, 25 марта 2026 (UTC) ::Я более-менее могу справиться с классическим кодом шаблонов, а в программировании или даже использовании модулей не секу вообще. Собственно, мой вопрос тут продиктован ленью: как облегчить работу себе и (возможно) другим. ::{{ш|Источник}} удобен, в частности, на страницах журналов, где в оглавлениях номеров обычно полно битых ссылок на РГБ: установил его только с первой переменной, и он дал ссылку на индекс (или на файл в Викитеке) — уже удобно. Вот будь в нём переменная вроде <code><nowiki>детали=1</nowiki></code>, которая включала бы импорт полей из индекса, выключала бы иконку и ограничивала бы вики-ссылку названием книги... [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 17:41, 25 марта 2026 (UTC) * В теории вероятно можно. Заполнение параметров на странице индекса сохраняет их в викикоде страницы в нижеследующем формате. Строка "{{:[[MediaWiki:Proofreadpage_index_template]]" вначале вызывает этот шаблон, оформляющий страницу индекса. Модулем на Lua можно получить викикод страницы и парсить его, но парсить шаблоны регэкспами это муторное и не стабильное дело, надо поискать [[mw:Extension:Scribunto/Lua reference manual/ru|метод Lua]] для этого, или может в расширении есть готовые функции: [[mw:Extension:Proofread Page/Lua reference]].<br>Пример, содержимое [[Индекс:Рассказы и сказки (Перец; 1909).pdf]]: <syntaxhighlight lang="mediawiki"> {{:MediaWiki:Proofreadpage_index_template |Type=book |Название={{2О|Рассказы и сказки (Перец)|Рассказы и сказки}} |Подзаголовок= |Автор=[[Автор:Ицхок Лейбуш Перец|{{ЕДО|И. Л. Перецъ|Ицхок Лейбуш Перец}}]] |Переводчик=разные |Редактор=[[Автор:Семён Григорьевич Фруг|Семён Григорьевич Фруг]] |Иллюстратор= |Год=1909 |Издатель=Типографія „Печатный Трудъ“ |Место=Санкт-Петебург |Том= |Часть= |Издание= |Серия= |school= |Progress=C |Transclusion=partly |Compilation=false |Изображение=5 |Страницы=<pagelist 1to4="-" 5="титул" 6="-" 7to8="огл." 8=4 10="-" 12="-"247to252="-" /> |Тома= |Примечания= |Содержание={{#lst:Страница:Рассказы и сказки (Перец; 1909).pdf/7|toc}} {{#lst:Страница:Рассказы и сказки (Перец; 1909).pdf/8|toc}} |Источник=pdf |wikidata_item= |Header=__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> |Footer=<!-- --> <references /> </div> |Width= |Css= |Ключ= }} [[Категория:Индексы произведений Ицхока Лейбуша Переца]] </syntaxhighlight> [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:18, 25 марта 2026 (UTC) * На практике не стоит.<br>а) В библиограф. ссылках по ГОСТу должна быть только современная орфография. Это требование п. 4.11 [[ГОСТ 7.1—2003]] и п. 4.7 [[ГОСТ 7.80—2000]]. ФИО автора и ответственных должно быть в правильном виде. И другое. Тогда как в индексах заполнение по ГОСТу редкость.<br>б) Используйте шаблон {{t|книга}} или {{t|статья}}. При необходимости множественного дублирования, просто делается один шаблон-шапка с указанным источником, см. [[:Категория:Шаблоны:Шапки]].. Или шаблон для источника, см. [[:Категория:Шаблоны:Источники]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:19, 25 марта 2026 (UTC) *:Вижу, что у меня не получится, потому что вряд ли я стану осваивать программирование модулей. Интересно, а можно ли приспособить код, на котором уже работает <code><nowiki><pages header=n></nowiki></code>? Скажем (хотя не обязательно так), если <code>header=9</code>, то <code>pages</code> не трансклюзирует текст, а только выдаёт строкой информацию о публикации, которую в норме оформляет подобно шаблону {{ш|отексте}} (то есть вместо этого оформив её как бы шаблоном {{ш|книга}}, к примеру)? Или это не проще? [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 20:58, 25 марта 2026 (UTC) == Авторство == В [[Дело/1867#№_12|12-м номере]] журнала «Дело» за 1867 год есть эссе и стихотворный перевод за авторством {{ы|[[Автор:Людмила Петровна Шелгунова|Л. П. Шелгуновой]]}}. Тем не менее, на странице оглавления журнала рядом со ссылкой на автора-Шелгунову автором или переводчиком в скобках назван и {{ы|[[Автор:Михаил Ларионович Михайлов|М. Л. Михайлов]]}}; источник текста — az.lib.ru, там автором тоже Михайлов. Среди псевдонимов Михайлова Шелгунова не значится, по Википедии тоже не удалось установить, что он публиковался под её именем. И в [[Л. П. Шелгунова (Засодимский)#II.|воспоминаниях Засодимского]] о Шелгуновой «Зелёные глазки» названы одним из её оригинальных рассказов. По этим ограниченым данным мне кажется, что упомянутые страницы следует приписать Шелгуновой и соответственно переименовать, но может, я недостаточно глубоко копал? --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 20:40, 24 марта 2026 (UTC) * «редакция поместила за под-писью Л. Шелгуновой рассказ М. Л. Михайлова „Зеленые глазки“», «Зеленые глазки, „Дело“, 1867, No 12, под рубрикой „Из прошлого“, подп .: Л. Шелгунова.» [https://www.google.com/search?q=%22Зелёные+глазки%22+%28Михайлов+щелгунова&num=10&udm=36] То же в самом [https://www.google.ru/books/edition/Журнал_Дело/5jhMAAAAMAAJ?hl=ru&gbpv=1&bsq=%22Зелёные+глазки%22+%28Михайлов+шелгунова&printsec=frontcover указателе журнала]. Они жили в гражданском браке, при наличии официального мужа, как я понял. Михайлов умер на каторге в 1865, рассказ опубликован в 1867. Возможно, из-за опалы она публиковала его тексты под своим именем? Без изучения источников, книги мемуаров Щелгуновой, это неопределённо. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 00:50, 25 марта 2026 (UTC) *:В мемуарах «[[Из далёкого прошлого (Шелгунова)|Из далёкого прошлого]]» вообще не попадается строка «глазк», а строка «зелены» встречается три раза (вне связи с рассказом). *:Просто меня настораживает, что рассказ написан от имени женщины, и что Засодимский, знакомый с Шелгуновой лично, в 1908 году (лет через сорок после публикации и через семь после её смерти) не знал, что рассказ не её, хотя, как мне представляется, ей он его наверняка хвалил, и она ему не сказала, что автор не она, что выглядит странно. А в 1967 году об этом пишут как о само собой разумеющемся, но неизвестно, откуда сведения. Мне также кажется, что уж после смерти-то опала уже не действует как бы. *:Том IV «Некрасовского сборника» [http://lib2.pushkinskijdom.ru/Media/Default/PDF/Nekrasov/Sborniki/Nekrasovskij-sbornik-1967-IV.pdf есть в библиотеке Пушкинского дома], и на {{ы|с. 90}} там этот текст есть со сноской, которая ничего не объясняет: «{{nobr|М. Л. {{razr|Михайлов}}}}. Зеленые глазки, «Дело», 1867, {{ы|№ 12}}, под рубрикой «Из прошлого», подп.: Л. Шелгунова.». Как-то пока непонятно, а потому кажется неубедительным. Конечно, профессионалам (филологам в данном случае) полагается кредит доверия, но мне случалось встречать случаи некритического переписывания из статьи в статью. *:''Вывод на сегодня:'' пока ничего не исправляем и не переименовываем. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 10:12, 25 марта 2026 (UTC) *:* > ''Мне также кажется, что уж после смерти-то опала уже не действует как бы.''<br>Мне кажется, это не касается преступлений против власти и рассказа о каторге. Это как при большевиках публиковать рассказы белогвардейцев о проблемах в большевистских тюрьмах, после войны немцев… или вот глянул из любопытства «[https://rutube.ru/search/?query=навальный Навальный]» на Rutube, нет ни одной публикации его или ФБК, но можно найти помои против них. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 17:46, 25 марта 2026 (UTC) *:*:В общем, придётся дальше искать. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 18:37, 25 марта 2026 (UTC) == Чёрные яти == На странице [[Автор:Пьер Лашамбоди]] в списке переводов его басен у каждого названия в конце строки висит чёрная ять, хотя в коде страницы её не видно. Она не отображается и при предварительном просмотре страницы во время редактирования. В шаблоне {{ш|2О}} чёрная ять висит перед названием, после синей яти шаблона. На других страницах мне такого не попадалось. Это только я вижу? И как это убрать? --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 16:15, 24 марта 2026 (UTC) :Похоже, что чёрный ять появился после всех ссылок, которые кончаются на /ДО. — [[Участник:Monedula|Monedula]] ([[Обсуждение участника:Monedula|обсуждение]]) 17:22, 24 марта 2026 (UTC) * [[#Гаджет для отметки ссылок на дореформенную орфографию]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 17:29, 24 марта 2026 (UTC) :* Он не очень чтобы мешает сам по себе, но можно ли сделать, чтобы он не отображался в ссылках, оформленных шаблоном {{ш|2О}}? В остальных случаях он скорее удобен. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 17:37, 24 марта 2026 (UTC) ::Подробнее написал в обуждении гаджета. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 18:38, 24 марта 2026 (UTC) == Ещё раз про <code><nowiki><pages...></nowiki></code> == Где можно ознакомиться с полной документацией возможностей <code><nowiki><pages...></nowiki></code>? Во [[:fr:Aide:Transclusion#Modifier les informations affichées par défaut dans la boîte de titre|французской Викитеке]] есть список параметров, которые можно добавлять в команду, но похоже, что по большей части они сами их привинтили (или перевели?). По крайней мере, у нас работает только <code>prev</code>, <code>current</code> и <code>next</code>, из чего можно предположить, что они встроены изначально и для всех. У меня не получилось угадать другие «встроенные» параметры (если они есть) методом тыка; даже английское слово <code>volume</code> не работает. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 21:22, 18 марта 2026 (UTC) * [[Справка:Включение#Включение с помощью команды %3Cpages/%3E]]. Кроме этого возможно добавить в тег pages локальную поддержку дополнительных каких-то аргументов, но нужды в них не видно. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 00:18, 19 марта 2026 (UTC) == Повесть о рыжем Мотэле == [[Повесть о рыжем Мотэле, господине инспекторе, раввине Исайе и комиссаре Блох (Уткин)|Повесть о рыжем Мотэле]] у нас по изданию 1966 года. В [https://rusneb.ru/catalog/000199_000009_009176883/ НЭБ] есть издание 1926 года, в котором есть строфа (как минимум, одна), выброшенная в издании 1966-го (ниже курсивом): <poem> И дни затараторили, Как торговка Мэд. И евреи спорили: «Да» или «нет»? ''Вера и сомнение'' ''Радость и беда, '' ''«Нет»,'' ''Конечно, Ленина,'' ''Троцкого'' ''«Да».'' </poem> Был соблазн загрузить книгу на Викисклад, но в ней рисунки [[w:Ротов, Константин Павлович|К. Ротова]] (1902—1959), они ещё не в ОД. Что делать, раз в ближайшие лет пять нельзя будет создать индекс? Просто дать ссылку на страницу в НЭБ, сравнить тексты и добавить опущенное? Или добавить строфу в имеющуюся версию примечанием редактора Викитеки (это было бы проще, конечно). --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 21:00, 18 марта 2026 (UTC) * Если оставлять эту редакцию 1966 единственной, то как вариант: Добавить строку, выделив её не броским, но заметным фоном, например светло-жёлтым, какой используется при отметке текста на бумаге, и добавив сноску. Фон чтобы не вводить в заблуждение, что данная строка есть в издании 1966, указанном источником текста.<br>Или на месте пропуска добавить только сноску, в которой уже привести опущенный текст. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 00:37, 19 марта 2026 (UTC) *:Сделал первый вариант: добавил в текст с выделением и сноской. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 16:59, 21 марта 2026 (UTC) == Автоматическое оглавление == Почему-то в сборниках не всегда срабатывает автоматическое оглавление — не формируются ссылки на следующее и предыдущее произведение, хотя страница сборника есть, прямые ссылки на произведения на ней тоже есть. Неполадка возникает и тогда, когда я пытаюсь ограничиться тегом <code><nowiki><pages header=(x)...></nowiki></code> ([[Вакхическая песнь (Лохвицкая)/ДО|пример]] — не срабатывает только в ДО, хотя вики-код на обеих страницах одинаковый), и когда делаю шаблон для сборника на основании шаблона {{ш|отексте}}, в котором заполняю поле <code>ИЗСБОРНИКА</code> ссылкой на страницу сборника в соответствующей орфографии и в поле <code>ОГЛАВЛЕНИЕ</code> ввожу, как требуется в документации шаблона, «4» ([[Бонце-молчальник (Перец)|пример]] — не срабатывает в обеих орфографиях, и в режиме предпросмотра с добавлением header'а тоже). Похоже, что если в индексе делать оглавление только в версии ДО, всё работает (и то — вот в этом «[[Стихотворения. Перед закатом (Лохвицкая)/Предисловие/ДО|предисловии]]» с шаблоном {{ш|отексте}} ссылка на первое стихотворение не формируется почему-то; а из [[Пилигримы (Лохвицкая)/ДО|первого стихотворения]] с header'ом обратно на «Предисловие» и на следующее стихотворение формируется нормально). Что я делаю не так? И что нужно сделать, чтобы эти ссылки формировались сами в обеих орфографиях? Мне бывает досадно, когда то, что мог бы — и по идее уже умеет! — делать код, приходится делать вручную. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 21:19, 11 марта 2026 (UTC) * <code><nowiki><pages header=(x)...></nowiki></code> использует для навигационных ссылок поле «Содержание» индексной страницы. Страница [[Вакхическая песнь (Лохвицкая)/ДО]] там не указана, поэтому не работает. Если указать — будет. Но, это поле не позволяет скрыть текст [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Индекс:Стихотворения._Том_2_(Лохвицкая,_1900).pdf&diff=prev&oldid=5698935 в html-комментарий] или [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Индекс:Стихотворения._Том_2_(Лохвицкая,_1900).pdf&diff=prev&oldid=5698936 тег <code><nowiki><noinclude></nowiki></code>]. А дублировкание СО и ДО оглавлений там — уродство. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 23:36, 11 марта 2026 (UTC) * Как я [[#c-Vladis13-20260228123200-Lanhiaze-20260227213100|писал ниже]], намного функциональней использовать шаблоны-шапки. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 23:38, 11 марта 2026 (UTC) * На странице [[Бонце-молчальник (Перец)]] не работало потому, что в коде [[Рассказы и сказки (Перец)|страницы сборника]] нет ссылок оглавления; там трансклюзии, которые подгружаются уже после срабатывания шаблона. Оглавление расположено на [[Страница:Рассказы и сказки (Перец; 1909).pdf/8]]. [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Шаблон:Рассказы_и_сказки_(Перец)&diff=prev&oldid=5698941 Исправил]. Ещё заметьте комм. к [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Шаблон:Рассказы_и_сказки_(Перец)&diff=prev&oldid=5698939 этой правке]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 00:00, 12 марта 2026 (UTC) :* Значит, один из вариантов — удалить из страниц индекса оглавление в СО, а оставить только в ДО, раз уж <code><nowiki><pages header=(x)...></nowiki></code> не умеет выбирать в зависимости от подстраницы. А для СО и ДО создать страницы сборника с живыми ссылками, и на них ссылаться из шаблона-шапки. :* А если надо давать ссылку на <code><nowiki>Страницу:Оглавление/№</nowiki></code>, то что делать, если оглавление на нескольких страницах? Создавать в шаблоне <code><nowiki>#switch</nowiki></code> с полным оглавлением? (Это было бы скучновато, да и не проще, чем копировать шаблон {{ш|отексте}} из одного произведения в другое.) Или поле для введения номера страницы? Но тогда для произведений на рубеже страниц не будет показывать следующее или предыдущее, наверно… Впрочем, я поэкспериментирую при случае. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 18:51, 12 марта 2026 (UTC) :** > ''удалить из страниц индекса оглавление в СО''<br>Не, оставьте, хорошо же. Вообще сомневаюсь, что реально кому-то нужны версии ДО (кроме словарей и где важно оригинальное написание…){{pb}}> ''А для СО и ДО создать страницы сборника с живыми ссылками, и на них ссылаться из шаблона-шапки.''<br>Есть [[Страница:Рассказы и сказки (Перец; 1909).pdf/8]], зачем дублировать... [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 14:19, 13 марта 2026 (UTC) :*** > ''Не, оставьте, хорошо же''.<br> Наверно, оставлю, раз это всё равно не решает проблемы.{{pb}}> ''Есть [[Страница:Рассказы и сказки (Перец; 1909).pdf/8]], зачем дублировать...''<br>Потому что есть ещё и [[Страница:Рассказы и сказки (Перец; 1909).pdf/7]] с началом оглавления; да и пристойнее, когда ссылка на сборник на страницах произведений открывает оглавление сборника (лучше, если с титульным листом) в основном пространстве, а не в пространстве Страница:. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 14:47, 13 марта 2026 (UTC) :**** > ''да и пристойнее...''<br>Да, в новой версии я исправил это. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 14:50, 13 марта 2026 (UTC) * Ну вот сделал я на страницах сборника {{2О|Рассказы и сказки (Перец)|Рассказы и сказки}} «ручное» оглавление. В СО работает, в ДО — нет. В шаблоне я вернул ссылку на страницы сборника. Как-то избирательно получается. Страницы оглавления в индексе оставил теперь только в ДО. : А вот <code><nowiki><pages header=(x)...></nowiki></code> корректно показывает Предыдущий и Следующий в ДО, но не в СО (изменения не сохранял, ограничился Предварительным просмотром). Правда, для этого сборника он не годится: не позволяет добавить ни переводчика, ни заглавие в оригинале… Плохо я понимаю пока, как устроена Викитека. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 19:25, 12 марта 2026 (UTC) :* Исправил. Давайте выделю важные положения:<br>1. Есть трансклюзии (в справке называются также «включения»), это когда пишете тег «page» или [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Индекс:Рассказы_и_сказки_(Перец;_1909).pdf&diff=prev&oldid=5699188 #lst:], или просто <code><nowiki>{{:СТРАНИЦА}}</nowiki></code>, или устаревший шаблон {{t|страница}}. При этом в трансклюзии может использоваться тег «section», чтобы вставить только блок текста со страницы, а не всё.<br>2. Есть порядок рендеринга, по-простому: шаблоны и трансклюзии выполняются в определённом порядке, в общем это не заметно, но иногда бывают пролемы с этим. Иногда он не совместим, например, внутри шаблона {{t|ВАР}} нельзя использовать тег «section». Например, в исправленной странице [[Страница:Рассказы и сказки (Перец; 1909).pdf/8]] я использовал тег «section» и шаблон {{t|свр}}, поскольку вы хотели на странице [[Индекс:Рассказы и сказки (Перец; 1909).pdf]] видеть только оглавление в одной орфографии. Иначе можно было бы просто использовать шаблон {{t|ВАР}}. ''(Кстати, идея: добавить в ВАР параметр для показа текста только в одной орфографии.)''<br>3. Незачем добавлять ручные оглавления, если оно есть вычитанное по скану.)<br>4. Шаблоны, создающие навигацию на основе списка ссылок (по оглавлению, списку редакций и переводов) обычно читают викикод страницы, но не производят подгрузку трансклюзий. Таким образом, если на странице используется тег «page» и подобные, шаблон не увидит подгружаемый ими текст и ссылки из-за порядка выполнения. Поэтому, в шаблонах надо указывать ссылку непосредственно на страницу трансклюзии (например [[Страница:Рассказы и сказки (Перец; 1909).pdf/8]]) или вставлять в страницу оглавление «вручную», но скрывать его в html-комментарий, чтобы не отображалось; т. о., в викикоде страницы есть скрытое оглавление и тег «pages» с вычитанной трансклюзией ([https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Путешествие_по_Северу_России_в_1791_году_(Челищев)/ДО&action=edit пример]). [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 14:49, 13 марта 2026 (UTC) :*:1. С secti'ями у меня получалось работать. Там я, насколько помню, делал <code><nowiki><section begin="ch1">{{ВАР|(содержимое шаблона)}}<section end="ch1"></nowiki></code>, а потом то же со следующей section. :*:2. Я постараюсь с этим разобраться и учитывать. Теперь «Следующий» и «Предыдущий» действительно появились в обеих редакциях произведений, но в обеих редакциях они ''отображаются ''в СО, но ссылки дают на правильные редакции. А в индексах публикаций в ДО правильнее отображать оглавление тоже в ДО, мне кажется. ''Если модифицировать {{ш|ВАР}}, то хорошо бы было, если ему можно будет указать, чтобы в ПИ Индекс: текст оглавления отображался бы в ДО''. :*:2a. Оптимальным решением было бы, чтобы {{ш|Отексте}} умел вытягивать оглавление (то есть Предыдущий/Следующий) из индекса в соответствующей орфографии — так же, как страницы в основном пространстве берут текст произведения в нужной орфографии из ПИ Страница. Пусть даже это оглавление нужно будет оформлять каким-то особым образом — хоть {{ш|ВАР}}'ом, хоть {{ш|свр}}'ом, хоть секциями. Главное, чтобы это было возможно и задокументировано. :*:3. Полностью согласен! :*:И ещё раз про header: в стихах (сборниках одного автора) он мне нравится ещё и тем, что в нём указываешь стиль "7", и тогда в ПИ Страница: достаточно поставить теги poem. Потому что оформление стихотворений длиннее одной Страницы: шаблонами стихотворений сопряжено со сложностями, не всегда преодолимыми. Я каждый раз решал это экспериментальным путём, и всегда получалось не сразу. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 17:59, 13 марта 2026 (UTC) :*:* > ''Потому что есть ещё и [[Страница:Рассказы и сказки (Перец; 1909).pdf/7]] с началом оглавления''<br>Вернул ручное оглавление, но скрыл его [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Рассказы_и_сказки_(Перец)/ДО&diff=prev&oldid=5699228] [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Шаблон:Рассказы_и_сказки_(Перец)&diff=prev&oldid=5699229]. Посмотрел историю моих правок, обычно так я и делал... [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:24, 13 марта 2026 (UTC) :*:*:Спасибо! [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 18:31, 13 марта 2026 (UTC) == ДО → СО == Занимаюсь оглавлением одного индекса (сразу готовлю красные ссылки). Конечно, название будущей страницы в каждой ссылке перевожу в СО — иногда вручную, если надо удалить один «ъ», иногда при помощи деятификатора. И вот он берёт и переводит «Напрасно спущенныя '''сторы'''» в «Напрасно спущенные '''шторы'''». Мне кажется, что в заголовке (да и в тексте) стихотворения изменение орфографии со «сторы» на «шторы» не оправдано? Или оправдано?.. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 16:43, 10 марта 2026 (UTC) :это два параллельно использовавшихся варианта ([https://ruscorpora.ru/en/results?search=CuUBEqsBCqgBChMKCWRpc2FtYm1vZBIGCgRtYWluChcKB2Rpc3Rtb2QSDAoKd2l0aF96ZXJvcxJ4CiAKA2xleBIZChfRgdGC0L7RgNGLfCLRgdGC0L7RgNGLIgoKCgRmb3JtEgIKAAoLCgVncmFtbRICCgAKCQoDc2VtEgIKAAoVCgdzZW0tbW9kEgoKCHNlbXxzZW14CgwKBnN5bnRheBICCgAKCwoFZmxhZ3MSAgoAKi4KCAgAEAoYMiAKEAUgACjiu5mcsqREMglncmNyZWF0ZWRABWoEMC45NXgAoAEBMgIIAToBAQ%253D%253D сторы], [https://ruscorpora.ru/en/results?search=CuYBEqsBCqgBChMKCWRpc2FtYm1vZBIGCgRtYWluChcKB2Rpc3Rtb2QSDAoKd2l0aF96ZXJvcxJ4CiAKA2xleBIZChfRiNGC0L7RgNGLfCLRiNGC0L7RgNGLIgoKCgRmb3JtEgIKAAoLCgVncmFtbRICCgAKCQoDc2VtEgIKAAoVCgdzZW0tbW9kEgoKCHNlbXxzZW14CgwKBnN5bnRheBICCgAKCwoFZmxhZ3MSAgoAKi8KCAgAEAoYMiAKEAUgACi3mqmr0d7nBzIJZ3JjcmVhdGVkQAVqBDAuOTV4AKABATICCAE6AQE%253D шторы], причём "сторы" встречаются ощутимо реже), а не частный случай какого-то общего правила перехода с дореформенного с- на ш-. для замены стор шторами деятификатором по умолчанию оснований не ощущаю. [[Участник:TheyStoleMyNick|TheyStoleMyNick]] ([[Обсуждение участника:TheyStoleMyNick|обсуждение]]) 21:39, 11 марта 2026 (UTC) ::Спасибо, я тоже склоняюсь к тому, что такие вещи исправлять не надо. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 22:17, 11 марта 2026 (UTC) == Что случилось с ёфикатором? == Он со вчера пишет «Произошла ошибка при загрузке списка замен», — после предпросмотра он и раньше так писал, это его задокументированное свойство; но теперь выдаёт эту ошибку даже на «свежей» странице, до предпросмотра. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 17:58, 7 марта 2026 (UTC) * Напишите автору скрипта. Возможно, что-то с хостингом, схожая проблема [[w:Обсуждение участника:Дима74#Произошла ошибка при загрузке списка замен (ёфикатор)|была в 2023]]. Скорее всего, учитывая, что иконка гаджета https://yofication.fly.dev/static/yo_22.png не грузится в панель редактора, в консоли ошибка «Content Security Policy». Возможно проблема в ограничении на внешние ссылки в посл. обновлении викидвижка. Упомяните это автору, если будете ему писать. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:17, 7 марта 2026 (UTC) *:Спасибо за совет. Написал автору. Правда, технические детали постеснялся отсюда копировать: не люблю писать то, чего сам не понимаю — вдруг он начнёт со мной это обсуждать! [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 23:51, 7 марта 2026 (UTC) == [[:Категория:Переводы с языка иврит]] == Похоже, что многие страницы в этой категории являются произведениями еврейских авторов, не все из которых писали на иврите. Например, многие произведения [[Автор:Ицхок Лейбуш Перец|Переца]] написаны на идише (хотя некоторые его стихи — на иврите), [[Автор:Семён Акимович Ан—ский|Ан—ский]] писал преимущественно на идише (и русском; хотя иврит он тоже знал), а [[Автор:Израэль Зангвиль|Зангвиль]] вообще писал только на английском, если верить Википедии (на английском и русском) и Викиданным (точнее, нигде не упоминается, что он писал на идише). В английской упоминается, что одной из его интересных находок была «симуляция структуры предложения, характерной для идиша, в английском». Предполагаю, что тех, кто обозначал язык оригинала в этих произведениях, ввело в заблуждение название «еврейский язык», которое и в СССР, и в Российской империи обозначало идиш, а иврит называли «древнееврейским». Я постараюсь правильно перекатегоризировать, что смогу, но систематически этим заниматься мне не по силам. Если кто-нибудь случайно попадёт на страницу произведения, переведённого с иврита, и будет время и настроение проверить, а действительно ли это иврит, то хорошо. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 22:38, 3 марта 2026 (UTC) == Сборники == После размышления показалось мне, что оформление сборников в формате «Название сборинка (Автор)/название произведения» тоже имеет свои преимущества. В частности, в тех случаях, когда произведения могут входить в разные сборники. И в английском Wikisource часто так делают. К примеру, [[:en:Boots (Kipling)|Boots (Kipling)]] является перенаправлением на [[:en:The Five Nations/Boots|The Five Nations/Boots]], а [[:en:Evarra and His Gods|Evarra and His Gods]] — список версий из двух разных сборников, но до этого (см. историю) она была перенаправлением на одну из версий, очевидно, пока не появилась вторая версия. Поэтому я думаю поступать со сборниками таким же образом — оформлять сноски в оглавлениях в формате «Название сборинка (Автор)/название произведения» и дополнительно, если нет других редакций, создавать перенаправления с привычных в Викитеке названий в формате «Название сборинка (Автор)», каковые в случае появления других версий переделывать в списки редакций. Это я всё под влиянием названий страниц с двойными скобками в предыдущей теме, которые, можно сказать, оскорбляют моё эстетическое чувство — [[Старая сказка (Старая сказка) (Львова)]] или [[Предисловие (Старая сказка) (Львова)]]. А пишу об этом здесь на предмет возможных возражений или лучших предложений. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 20:35, 27 февраля 2026 (UTC) * Названия страниц для версий произведений по разным изданиям делаются в формате [[ВТ:Версии текстов]]. Это правило было выработано в результате обсуждения и связано с механикой отображения редакций.<br>На подстраницах размечают разделы произведения, но не отдельные произведения. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 21:00, 27 февраля 2026 (UTC) :* Ясно. Я уже вижу, что ничего не получится: у меня была надежда, что можно будет воспользоваться <code><nowiki><pages header=1…</nowiki></code> без шаблона {{ш|Отексте}} но при таком формате он не умеет автоматически распознавать название стихотворения и не показывает «предыдущий» и «следующий». Сейчас отменю свои изменения в индексе [[Индекс:Старая сказка (Львова, 1914).pdf|Старая сказка]]. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 21:31, 27 февраля 2026 (UTC) :** Лично мне <code><nowiki><pages header=1…</nowiki></code> не нравится, никогда им не пользовался. Его не дополнить комментарием/категорией, неудобно изменять данные...<br>Я делаю шаблон-обёртку для произведения с шаблоном «отексте» внутри, который вставляю на страницы. По трудозатратам это тоже что вставлять <code><nowiki><pages header=1…</nowiki></code>. Примеры: [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Пан_Тадеуш_(Мицкевич;_Берг)/1875_(ДО)/Песнь_II&action=edit одын], [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Очерки_городов_Виленской_губернии_(Киркор)/Свенцяны&action=edit два]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 12:32, 28 февраля 2026 (UTC) :**:Мне <code><pages header=1…</code> нравится, когда он сразу работает, как надо (такое случалось). Шаблоны посмотрел. Как устроен «одын», не совсем понял (в частности, функцию switch'ей). Второй устроен проще, но и в нём мне не все детали понятны. Постараюсь разобраться. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 14:11, 28 февраля 2026 (UTC) :**:* Там в switch условие: на [[Пан Тадеуш (Мицкевич; Берг)/1875 (ДО)/О создании перевода|подстранице]] (<code><nowiki>{{SUBPAGENAME}}</nowiki></code>) с предисловием переводчика подставить его автором в шапке, в отличие от [[Пан Тадеуш (Мицкевич; Берг)/1875 (ДО)/Песнь II|других]] страниц. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 16:41, 28 февраля 2026 (UTC) == Названия страниц == Попались мне страницы с такими названиями: * [[Старая сказка (Старая сказка) (Львова)]] (потому что страница [[Старая сказка (Львова)]] ведёт на оглавление сборника с таким названием); мне кажется, что название с двумя парами скобок подряд выглядит как-то не так. Возможно, лучше было бы что-то вроде «Старая сказка (Львова)» для стихотворения, а для оглавления «Старая сказка (сборник; Львова)» или же «Автор:Надежда Григорьевна Львова/Старая сказка», потому что оглавлениям лучше лежать в пространстве имён «Автор:», нет? * [[Предисловие (Старая сказка) (Львова)]] — то же замечание про скобки. Автор предисловия неизвестен (подписано издательством), поэтому лучше бы назвать просто «Предисловие (Старая сказка)» * [[Я оденусь невестой — в атласное белое платье (Львова)]] — мне только кажется, или мне где-то попадалось правило/рекомендация, что в названиях страниц нежелательны знаки, которых нет на стандартной клавиатуре? У меня зачесались было руки сразу поменять всё по своему вкусу, но возникло опасение, что подобные вещи уже где-то обсуждались, и лучше сперва спросить. Общее замечание к странице оглавления сборника: в оглавлении печатной книги названия стихотворений даны кратко — не по первой строчке, а по первым двум-трём словам. Наверно, этому же лучше следовать и в названиях страниц, а целую строку, если хочется, можно давать в кавычках и с многоточием в видимом тексте ссылки (то есть <code><nowiki>«[[Я оденусь невестой (Львова)|Я оденусь невестой — в атласное белое платье]]…»</nowiki></code>). --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 17:57, 25 февраля 2026 (UTC) : …По крайней мере, в оглавлении индекса сборника я сделаю так, как мне кажется правильно. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 18:36, 25 февраля 2026 (UTC) * 1) Да, примерно так разводят неоднозначности. «Автор: Надежда Григорьевна Львова/Старая сказка» не подходит, произведение — не автор; +оглавления расположены на страницах произведений, а для них — основное ПИ.<br>2) В скобках указывается автор. Больше подошло бы "Предисловие издателя к «Старая сказка» Н. Г. Львовой". Но, кмк, лучше «Старая сказка (Львова)/Предисловие», а на самой странице указать авторов, что сейчас и сделано. Учитываем, что название страниц в вики - это словесный идентификатор, он должен быть краток и понятен; тогда как полные метаданные указываются в шапке.<br>3) Тире широко используется в названиях стихотворений, есть в примерах справки [[ВТ:НС]], есть и в [https://yandex.ru/yandsearch?text=тире&lr=2 выдаче Яндекса] и Гугла. Да, можно сократить, тем более так в оглавлении сборника. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 20:23, 25 февраля 2026 (UTC) *:1) Значит, выносить сборники на подстраницы ПИ Автор: здесь не принято; обычно (или мне так казалось) сборники перечисляют на странице автора в списке его произведений, и там же дают входящие в сборник произведения (как у Ходасевича, например). И мне кажется, что тексту со страницы [[Старая сказка (Львова)]] место на странице автора, среди прочих её произведений. Может, туда и перенести это перечисление, а страницу удалить? И на её место перенести стихотворение? *:2) Оформлять через дробь тоже можно, конечно; но тогда уж все стихотворения сборника, нет? Чтобы было единообразно. Но мне такое оформление не очень нравится. Главы произведения — да, удобно и логично. А не связанные между собой стихотворения — нет. *:3) Насчёт сокращения названий учту. Но не знаю, соберусь ли переименовать всё. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 21:12, 25 февраля 2026 (UTC) *:* 1) Не, страницы с оглавлениями сборников имеют место быть. [[:К:Сборники произведений]]. Есть авторы, с большим числом сборников, для них даже есть категория<br>[[:К:Сборники произведений по авторам]]. Массу произведений будет нелицепрятно и неудобно размещать кучей на одной странице автора. Поэтому выносится на отдельные страницы. В шапке предусмотрен параметр ИЗСБОРНИКА, с ним связан параметр ОГЛАВЛЕНИЕ.<br>Ещё как вариант, можно на индексной странице издания размещать, при наличии скана. ([[Индекс:Пути и перепутья, том 3 (Брюсов, 1909).djvu]]) Такая практика не общепринята, но очевидно задумывалась разработчиками вики-расширения Proofreading (ПИ Индекс и Страница). Но скан не всегда есть…<br>Переносить не нужно, кмк. Страницы стих-рений имеют ссылку на сборник, всё оформлено.<br>2) Согласен. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:58, 25 февраля 2026 (UTC) *:*:Скан в данном случае есть, причём имеющиеся стихотворения в СО ссылаются на РГБ, а PDF из НЭБ — с того же экземпляра (с теми же пятнами на тех же местах — видно на с. 5, в частности). Поэтому в идеале надо в обоих случаях ссылаться на [[Индекс:Старая сказка (Львова, 1914).pdf|имеющийся индекс]]. Если так сделать, то для стихотворений можно будет создавать страницы без шапки, просто через <pages header=1..., и тогда шапка со всеми сведениями, в том числе с номерами страниц, появится сама; а поскольку в индексе оформлено оглавление, то автоматически заполнятся предыдущий и следующий. Это удобно. Или я не умею. *:*:А когда я говорил о переносе, то само собой, я поменял бы и ссылки в странице сборника. Ну или замкнул бы всё на оглавление в индексе. Но это очень большой труд, вряд ли я за него возьмусь сейчас. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 23:36, 25 февраля 2026 (UTC) Хорошо. Я перенесу тогда «Предисловие (Старая сказка) (Львова)» в «Старая сказка (Львова)/Предисловие» без оставления перенаправления; ссылок на него всего две (кроме ссылки из этой темы). И так же назову страницу «От редактора» из индекса [[Индекс:Рассказы и сказки (Перец; 1909).pdf|Рассказы и сказки (Перец; 1909).pdf]]. А можно ли что-нибудь сделать с двойными скобками на странице «Старая сказка (Старая сказка) (Львова)»? --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 22:24, 27 февраля 2026 (UTC) == Локализация (или как это назвать?) == На Викискладе есть шаблон {{[[commons:template:Language|Language]]}}, который первым параметром принимает код языка и выдаёт его полное название на выбранном языке интерфейса. (Его удобно использовать в поле Language шаблона {{[[commons:template:Book|Book]]}} для указания языка книги.) Один из принимаемых кодов — ru-petr1708 — отображается как Russian (Petrine orthography), но это отображение есть только на английском (то есть выглядит одинаково незавивсимо от выбранного языка интерфейса на Викискладе). Мне не удалось найти, где должны быть переводы, ни на самом Викискладе, ни на TranslateWiki, ни где-либо ещё. Кто-нибудь знает, как сделать, чтобы по русски он показывал «Русский (дореформенная орфография)»? Ну, или если предложите более точный перевод, то его? --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 18:05, 22 февраля 2026 (UTC) * Там «под капотом» функция парсера <code><nowiki>{{#language}}</nowiki></code> → [[mw:Help:Magic words#Localization functions]]. Там ссылки на [[mw:Manual:Language/ru#Language code]] и [[mw:Extension:CLDR]], отсылающее на внешний консорциумом Unicode: [[translatewiki:CLDR#Translating_language_names]], [[translatewiki:Translatewiki.net_languages#Policy_on_enabling_translation_into_a_language]].<br>В репозитории Wikimedia https://github.com/wikimedia/mediawiki/tree/master/languages по поиску ru-petr1708 и petr1708 нет результатов. Там https://github.com/wikimedia/mediawiki/tree/master/languages/i18n/languageconverter в описании коммитов указано «Localisation updates from https://translatewiki.net», т. ч. где-то на translatewiki оно.<br>[https://github.com/search?q=repo%3Awikimedia%2Fmediawiki-extensions-cldr%20%22ru-petr1708%22&type=code Нашёл что-то] в репозитории расширения CLDR. [https://github.com/wikimedia/mediawiki-extensions-cldr Там] тоже отсылка на http://cldr.unicode.org/index/downloads. (Кстати, cldr.unicode.org не открывается без VPN, дичь какая…) Возможно, как указано в этом репозитории, надо зарегистрироваться [https://www.mediawiki.org/wiki/Developer_account там] и сделать коммит в этот репозиторий. Точней в репозиторий на Gerrit, поскольку репозитории Wikimedia на GitHub — это зеркала их репозиториев на Gerrit. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 20:31, 22 февраля 2026 (UTC) *:Извините, совершенно не представляю, где и с какой стороны к этому подступаться... И по ссылкам ничего похожего на ru-petr1708 не нахожу. Возможно, там надо уметь искать где-нибудь глубже, но я не понимаю, где. Меня это немного угнетает: в своё время разобрался более-менее с шаблонами — так появились модули, с которыми разобраться сложнее; то же с TranslateWiki — теперь переводы не только там, а где именно — не враз найдёшь... Ну да ладно, раз это сложно, пусть остаётся, как есть. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 22:33, 22 февраля 2026 (UTC) *:* Конкретно [https://github.com/search?q=repo%3Awikimedia%2Fmediawiki-extensions-cldr%20%22ru-petr1708%22&type=code вот] в файлах других языков, добавить аналогичную строку в [https://github.com/wikimedia/mediawiki-extensions-cldr/blob/master/LocalNames/LocalNamesRu.php рус. файл]. Только сделать [https://www.mediawiki.org/wiki/Developer_account/ru на Gerrit]. Да, сложновато… [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 23:01, 22 февраля 2026 (UTC) *:*: Ну, [https://gerrit.wikimedia.org/r/plugins/gitiles/mediawiki/extensions/cldr/+/refs/heads/master/LocalNames/LocalNamesRu.php вот этот файл], вроде. И там даже есть ссылочка [edit]. Только она говорит, что такого URL не существует… --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 13:00, 23 февраля 2026 (UTC) *:*:* Может изменения разрешены только через git? [https://gerrit.wikimedia.org/r/plugins/gitiles/mediawiki/extensions/cldr/ Клонировать репозиторий] к себе локально, отредактировать файл и потом отправить (git commit + git push)? [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 13:20, 23 февраля 2026 (UTC) *:*:*:@[[Участник:Vladis13|Vladis13]], спасибо за советы, но я их читаю как будто на монгольском: и буквы знакомые, вроде, и даже слова как будто знакомые попадаются, но всё вместе непонятно. Ну вот есть на той странице поле, в котором действительно говорится что-то про клонирование, а кнопки, похожей на ''Выполнить'' нету. Есть только две ссылки в самом низу на text и json; первая не работает, а вторая сохраняет малюсенький файл на три-четыре короткие строчки. И как коммититься и пушить тоже не видно. И инструкций для чайников не наблюдается. При их наличии я за несколько дней, предположительно смог бы разобраться с этим и всё сделать сам. *:*:*:Поэтому, если вы уже знаете, как это делается, и у вас есть на это время и настроение, сделайте, пожалуйста. Или дайте мне ссылку на толковую инструкцию, попробую разобраться. А кратких намёков, рассчитанных на знающих, мне, как видите, недостаточно... Будь это на TranslateWiki, например, я давно бы это молча сделал сам. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 14:17, 23 февраля 2026 (UTC) *:*:*:* Таки я ж не знаю, какая у вас операционная система, установлен ли Git. Его надо установить, см. [https://www.mediawiki.org/wiki/Developer_account/ru по ссылке выше] руководство. А потом в этом приложении или в консоли (зависит от операционки, что у пользователя там стоит на его вкус), клонируете репозиторий. Если конcоль, просто копируете [[#c-Vladis13-20260223132000-Lanhiaze-20260223130000|из ссылки в реплике выше]] ту строку вверху в командную строку и жмёте Enter. Скачивается папка, в ней меняете файл, потом в консоли или приложении набираете git commit, потом отправка git push. <br>Там наверно учётка от TranslateWiki нужна, я не знаю что это и как. Я пасс. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 15:23, 23 февраля 2026 (UTC) *:*:*:*:Обалдеть, как всё серьёзно! Там ещё себе надо что-то устанавливать, оказывается. Впрочем, я подумаю, хотя первое движение души — ничего нового устанавливать не хочется. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 15:34, 23 февраля 2026 (UTC) * @[[У:Lanhiaze|Lanhiaze]], открыл запрос [[phab:T418180]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:19, 23 февраля 2026 (UTC) *:О, спасибо большое! Мне попадались упоминания про Фабрикатор, но я не знаю, как создавать на нём запросы. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 22:26, 23 февраля 2026 (UTC) *:* {{done}}. Добавлено в будущее обновление от 11 марта, [[phab:T418180]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 16:31, 9 марта 2026 (UTC) *:*:Ура! А то я поначалу заглядывал на страницу запроса, а там как будто никто и не заметил... [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 15:40, 10 марта 2026 (UTC) == [[ЭСБЕ/Новости Русской Литературы, с.-петербургский журнал]] == что делать с ошибкой в ЭСБЕ? "русский" в Русском инвалиде и Новостях русской литературы 1802-05 годов создали критическую массу и необоснованно возникли в названии [[Новости литературы|Новостей литературы]]. нужно ли шевелить словники и куда и к чему делать примечание?--[[Участник:TheyStoleMyNick|TheyStoleMyNick]] ([[Обсуждение участника:TheyStoleMyNick|обсуждение]]) 11:30, 15 февраля 2026 (UTC) * Если речь о прописной букве, я переименовал страницу и ссылки на неё. Ибо так в скане и правильно по орфографии. <br>Но там в скане [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=%D0%A4%D0%B0%D0%B9%D0%BB:Encyclopedicheskii_slovar_tom_21.djvu&page=307 соседние статьи] названы подобным образом. В дореформенной орфографии обычно с прописных букв писались национальности и титулы, на англо-французский манер; при конвертации это приводится к строчным буквам совр. орф. Но в ЭСБЕ может быть оставлен оригинальный стиль… Хотя, слова «с.-петербургский журнал» в этом заглавии явно не оригинальные, ЭСБЕ импортировался со стороннего ресурса, там много ошибок, см. [[Обсуждение Викитеки:Проект:ЭСБЕ#Разные названия статей]]. Лучше спросите у участников, занимающихся вычиткой ЭСБЕ: [[Обсуждение участника:Lozman#Энциклопедии. Лето, 2025]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 20:33, 15 февраля 2026 (UTC) *:там проблема чуть ощутимей строчных-заглавных. в названии "Новостей литературы" 1822-26 нигде не появляется слово "русской". Так что по-хорошему и разводить статьи на "московский" и "петербургский" журналы смысла нет. [[Участник:TheyStoleMyNick|TheyStoleMyNick]] ([[Обсуждение участника:TheyStoleMyNick|обсуждение]]) 20:55, 15 февраля 2026 (UTC) *:* Статьи ЭСБЕ не получится не разводить, поскольку называются одинаково «ЭСБЕ/Новости русской литературы». Страницы называются соответственно названию произведения (статьи), как бы не называлась сущность которой оно посвящено (журнал «Новости литтературы»). [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 21:11, 15 февраля 2026 (UTC) == Переводы с русского языка? == Попалась мне удивительная категория [[:Категория:Переводы с русского языка|Переводы с русского языка]]. В ней оказалось несколько переводов на русский язык (их я декатегоризироввал); остались три страницы переводов на французский Пушкина и Лермонтова (под вопросом). А разве французским текстам место здесь, а не во французском wikisource? --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 12:11, 23 января 2026 (UTC) * Эти вопросы уже поднимались, и я вполне согласен с мнением прошлых обсуждений о более внимательном отношении к таким текстам; и уж тем более не стоит выносить их на быстрое удаление. Тексты русскоязычных авторов, как правило, имеют подстрочные или авторские переводы, и правила прямо допускают параллельное размещение таких текстов. Повторять аргументы не вижу необходимости, архивы доступны. Так и от Тургенева мало что останется. --[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 19:37, 27 января 2026 (UTC) *:Спасибо за информацию, [[Служебная:Ссылки_сюда/Категория:Переводы_с_русского_языка|нашёл два архива]] — один «К удалению» от 2016, другой — архив форума об изменении формулировки в [[ВТ:ЧСВ|ЧСВ]] (правильно?). Обсуждение удаления прочитал. Тогда, как мне показалось, ни к какому итогу не пришли, но, как можно понять из того, что я предложил удалить содержимое этой категории, мне ближе мнение, что русская Викитека — это собрание текстов на русском языке, а не произведений русских авторов на любом языке. Скажем, я читал, будто Сенковский переводил рубаи Омара Хайяма с фарси на арабский (правда, я нигде больше этой информации не нашёл, равно как и этих переводов). Разве этим переводам было бы место в русской Викитеке? Хоть обсуждаемая сейчас ситуация отличается, конечно. *:Про Тургенева не понял, извините за необразованность. Если, скажем, четверть его произведений на французском, то место этой четверти, КМК, во французском Викисурсе. *:— [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 20:28, 27 января 2026 (UTC) == Категорию "Интервью" на подкатегории == Думаю, в категории [[:Категория:Интервью|Интервью]] следует выделить подкатегории. В первую очередь, [[:Категория:Интервью по субъектам|..по субъектам]], а дальше, как обычно. Как вам вариант [[:Категория:Интервью по задающим вопросы|..по задающим вопросы]]? Иногда ведь интервью проходили и в форме беседы ([[Беседа с делегацией Монгольской Народной Республики (Ленин)]]) с вопросами от собравшихся. [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 11:57, 11 января 2026 (UTC) :Задающий вопросы - это интервьюер. Может, так правильнее подписать будет --[[Участник:Butko|Butko]] ([[Обсуждение участника:Butko|обсуждение]]) 09:16, 19 января 2026 (UTC) == Списки редакций из 2 вариантов:ДО и СО(ВТ:Ё) == Возник вопрос, а нужны ли среди списков редакций такие, как [[Ангел (Афанасьев)]] или [[А воистину ли там (Бальмонт)]] - то есть всего из 2 вариантов (ДО и ВТ:Ё) - когда существует шаблон <nowiki>{{2О}}</nowiki>, да и указатель "Другие редакции" предусмотрен? Как я понял, метка ВТ:Ё - это для самостоятельной переводов из ДО в СО редакторами Викитеки за отсутствием на примете книжных СО-версий или игнорированием в 99% из них буквы Ё. Но у нас текстов в ДО, которые неплохо бы перевести в СО, тысячи (это ведь дело желания, техники и хорошего знания современной пунктуации)! И что мы будем теперь при создании страницы с другой версией для каждой пары ещё и список редакций делать? Или лучше сразу зарезервировать основное название для подобных списков по умолчанию? Впрочем, может это всё артефакты старинной ВТ-деятельности?))<br> Кстати, а ведь есть ещё публикации из газет-журналов-1920-1950-х (+ книги тех лет), где постоянно вместо твердых знаков апострофы ставили, а также повсеместно использовали прежние правила орфографии! Их тоже будем Ё-фицировать и т.д.? [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 16:56, 9 января 2026 (UTC) * В этих примерах, в общем, страница редакций излишня. Достаточно было на основной размесить версию ВТ, а на «/ДО» — ДО, [[На перекрёстке зарывают (Гейне; Бальмонт)/ДО|пример]]. См. нижний абзац в [[ВТ:Версии текстов]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 13:55, 10 января 2026 (UTC) * Я признаю важность правильного именования страниц, но вот сегодня: эта страница: [[Памяти И. С. Тургенева (Вейнберг)]] — была перенаправлением, я превратил её в список редакций после того, как к странице [[Памяти И. С. Тургенева (Вейнберг)/РС 1883 (ДО)]] добавил вариант ВТ. И теперь в странице ДО выпадает менюшка со ссылкой на ВТ и на список редакций, а на странице ВТ в меню только один элемент — на список редакций, а на страницу с ДО ссылки нет. Мне больше нравится вариант <code><nowiki>[[Название]]</nowiki></code> и <code><nowiki>[[Название/ДО]]</nowiki></code>, в котором всё срабатывает автоматически. И хорошо бы, чтобы шаблон {{ш|Обавторе}} так же сам распознавал варианты (ДО), (ВТ) и (ВТ:Ё) и сам рисовал список редакций. Не знаю, возможно ли это, а если возможно, то насколько трудно. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 21:16, 14 января 2026 (UTC) *:**поддерживаю, генерация списка редакций требует доработки. было бы на порядок удобней, если бы адреса <code><nowiki>[[название/ВТ]]</nowiki></code> автоподтягивались в список редакций, как <code><nowiki>[[название/ДО]]</nowiki></code>. сейчас для этого требуется какое-то наполнение между слэшем и (ВТ), что зачастую избыточно. (пример отсутствия участия /ВТ в генерации списка редакций в ДО-ВТ паре: [[Путешествие по Северу России в 1791 году (Челищев)/ВТ]]). *:[[Участник:TheyStoleMyNick|TheyStoleMyNick]] ([[Обсуждение участника:TheyStoleMyNick|обсуждение]]) 08:57, 15 января 2026 (UTC) *::Да, и это тоже: не только в скобках, но и через дробь. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 10:26, 15 января 2026 (UTC) *:* > ''[[Путешествие по Северу России в 1791 году (Челищев)/ВТ]]''<br>Там отсебятина нагорожена. Там [[Путешествие по Северу России в 1791 году (Челищев)/От Санкт-Петербурга до Шлюшенбурга/ВТ]], из-за этого не работает меню «Другие редакции». Возможно «/ВТ/» или «/ДО/» на втором уровне заголовка. См. [[ВТ:Версии текстов]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:43, 15 января 2026 (UTC) ** Это была особенность реализации кода скрипта. На странице редакций список должен был начинаться с (невидимого) символа новой строки. Обычно на странице редакций размещается шаблон «отексте» (согласно [[ВТ:Версии текстов]]) или заголовок вроде <code><nowiki>==Редакции==</nowiki></code>. У вас перед списком [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Памяти_И._С._Тургенева_(Вейнберг)&diff=prev&oldid=5684442 не было] строки. Поправил код для поддержки такого ленивого варианта, разместил «отексте». [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:22, 15 января 2026 (UTC) ** Страница редакций тут тоже излишня, как и в случае [[#c-Vladis13-20260110135500-Albert Magnus-20260109165600|чуть выше]], на мой взгляд. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:22, 15 января 2026 (UTC) ** > ''И хорошо бы, чтобы шаблон {{t|Обавторе}} так же сам распознавал варианты (ДО), (ВТ) и (ВТ:Ё) и сам рисовал список редакций.''<br>Это как и где? Страницы авторов делаются только в современной орфографии. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:25, 15 января 2026 (UTC) **:Извините, это оговорка. Конечно же, я имею в виду шаблон {{ш|Отексте}}: сейчас, если есть страницы <code><nowiki>[[Название]]</nowiki></code> и <code><nowiki>[[Название/ДО]]</nowiki></code>, то они «распознают» друг друга сами — если они есть, в шаблоне {{ш|Отексте}} в каждой из них появляются «Другие редакции». [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 18:57, 15 января 2026 (UTC) **:* (ДО), (ВТ) и (ВТ:Ё) в заголовке вроде должно автоматически распознаваться ([[Модуль:Отексте#L-1376|код скрипта]]). Не работает, есть ли пример? [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 19:17, 15 января 2026 (UTC) **:*:@[[Участник:Vladis13|Vladis13]], Пример: [[Не весёлые мысли мне идут на ум (Козлов)/РМ 1887 (ДО)]] и [[Не весёлые мысли мне идут на ум (Козлов)/РМ 1887]]: в них список редакций указан вручную в соответствующем поле шаблона {{ш|отексте}}. Если список удалить, то в режиме предпросмотра ссылки на список редакций не будет. Но она появилась бы сама, если вместо скобок была бы дробь ("Не весёлые мысли мне идут на ум (Козлов)/РМ 1887/ДО"; проверено предпросмотром создаваемой страницы с таким заголовком). Так же, естественно, не формируются взаимные ссылки между /ДО и /ВТ. Сейчас уже не помню, смогу ли найти пример: кажется, когда я заметил, что не получается, то ли не стал создавать страницы по такой схеме, то ли переименовал в привычную мне работающую схему. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 11:50, 20 января 2026 (UTC) * Ещё одно соображение по первоначальной теме: короткие списки редакций могут быть оправданы в ''переводных произведениях'', потому что интервики на оригинал и на переводы на другие языки проставляются именно на этих страницах. Пример: [[Джон Андерсон (Бёрнс)]] — в английской викитеке там тоже страница редакций. --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 19:09, 15 января 2026 (UTC) ** Переводы и редакции это разное. Хотя их можно размещать многоуровневым списком на одной странице списка текстов, и часто [[Автор:Роберт Бёрнс#Поэзия|размещают]] на странице автора. Но скрипту не понять, где там перевод, а где издание, а где переиздания издания и редакции. Поэтому меню «Другие редакции» и «Другие переводы» не будет работать правильно. Ну и в Викиданных это будет не оформить, поскольку там отдельные элементы для разных редакций и переводов, с отдельными свойствами. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 19:25, 15 января 2026 (UTC) == Категоризация некрологов== {{перенесено с|#Объединение новостных текстов из периодики}} Кстати, предлагаю категоризацию ''К:Некрологи по субъектам (?)|ФИО'', ''К:Некрологи по авторам|ФИО'', ''К:Некрологи по изданиям|Издание'', ''К:Некрологи по годам''... [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 09:31, 8 января 2026 (UTC) * Мне кажется это излишне. Как и большинство других подкатегорий для произведений с учётом жанра.<br>Я считаю, что оптимальны основные категории: по автору, изданию (для периодики), году, году перевода, теме, жанру.<br>Заморочитесь с созданием доп. категорий, и пользоваться этим будет хуже. Придется создавать подкатегории с некрологами для каждого нового журнала/газеты, кто-то уберет некрологи туда, не поставив категорию «Публикации в …», но тогда нельзя будет просто найти по пересечению категорий по изданию (см. ссылку ниже). Заниматься этим систематически и всегда никто не будет — появится хаос, с которым мучится администраторам. Авторов зачастую нет, если есть то некрологи перечисляются на странице автора в списке его публикаций. Да и они единичны обычно, редким числом авторов написано больше 1-2, пустые категории без перспективы роста не нужны. Пишутся в год смерти субъекта. Помещаются в категорию субъекта, я также указываю ссылку на его странице в разделе «См. также». Там и категоризовывать нечего, в [[:Категория:Некрологи]] 135 страниц.<br>Для поиска по пересечению нескольких категорий используйте «incategory», пример: https://ru.wikisource.org/w/index.php?search=incategory:Некрологи+incategory:%22Публикации+в+журнале+«Русская+мысль»%22&title=Служебная:Поиск&profile=advanced&fulltext=1&ns0=1. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 01:02, 9 января 2026 (UTC) *:Ок, с авторами и пр. я увлёкся, но подкатегория "по субъектам", с распределением ФИО по алфавиту, думаю, вещь полезная. Это пока "всего-то" 135 страниц и то в их названиях фамилии субъекта не на первом месте, но стоит кому-то (даже мне) заняться размещением некрологов из газет и журналов, число страниц вырастет во многие разы. [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 06:53, 9 января 2026 (UTC) *:Посмотрел, что уже есть в категории [[:Категория:Некрологи|Некрологи]] (попутно все-таки создав подкатегорию [[:Категория:Некрологи по субъектам|...по субъектам]]) и обнаружил, что иногда встречаются памятные статьи — [[Две могилы/ВО 1893 (ДО)]], к примеру — посвящённые не кому-то одному, а сразу двум умершим. При этом привязка подкатегории к ФИО работает только для более ранней по алфавиту фамилии. Есть ли какое-нибудь решение или только "хирургическое" - разделить статью на 2 части? [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 15:52, 9 января 2026 (UTC) *:* Давайте примем как две отдельные публикации в одной рубрике, вы их так разделили, друг на друга они не ссылаются. Разделил на отдельные страницы. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 12:47, 10 января 2026 (UTC) == Объединение новостных текстов из периодики == Предлагаю безавторские новостные сообщения ТАСС и пр. (а также объявления о концертах и пр.) объединять в общие "номерные" статьи уже со своей внутренней структурой через == == и === ===, что в первую очередь позволит решить проблему слишком длинных названий, а кроме того подызбавит викитеку от, на мой взгляд, ненужной массы микростатей на 1-2 абзаца, где порой название немногим короче самого текста. Пока что таких "изгазетных" статей небольшое число, но в перспективе, учитывая бездонное число уже доступных сканов периодики... страшно подумать, что будет)) А так, микростатья [[Прием К. Е. Ворошиловым Чрезвычайного и Полномочного Посла Бирманского Союза в СССР г-на Монг Она (Правда, 31.12.1955)]] перебазируется к своим соседям по времени выхода сюда: допустим, [[Новостные сообщения/Правда/1955/декабрь/31 №365]], где будет одной из глав с внутренней ссылкой через решётку: [[../31 №365#Прием К. Е. Ворошиловым Чрезвычайного и Полномочного Посла Бирманского Союза в СССР г-на Монг Она]]. А там хоть постранично, хоть в алфавитном порядке.<br> То же самое относится к распространённой в журналах XIX века рубрике "Смесь". [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]].([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 09:56, 6 января 2026 (UTC) * Что относительно больших по размеру заметок и анонсов? Если да, какой критерий по размеру? [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 20:40, 6 января 2026 (UTC) * > ''допустим, [[Новостные сообщения/Правда/1955/декабрь/31 №365]]''<br>Мне кажется, для таких страниц лучше подходит схема названия с изданием вначале: [[Правда/1955/№365 (31 декабря)/Анонимные заметки]]. Оглядка на поисковики не требуется, поскольку в этом варианте поиск заметки будет исключительно по контенту страницы, а не ее названию. Предлагается поместить анонимные заметки разных жанров, поэтому это не «новостные сообщения». Или использовать «сообщения», если это слово может обобщить жанры заметка и анонс, вроде по п. 6.4 [[Гражданский кодекс РФ/Глава 70#Статья 1259. Объекты авторских прав|ст. 1259 ГК РФ]] это так.<br>Схему с месяцем после номера, вроде «Правда/1955/№ 365 (31 декабря)», [[Викитека:Форум/Архив/2025#Предложение по именованию выпусков периодики и статей|предлагал к обсуждению]] [[У:Lozman|Lozman]], не знаю лучше ли. Если выпусков газеты за месяц масса возможно месяц должен быть в пути названия, как в вашем примере. С другой стороны такой вариант естественный, не вызывает недоумения что за цифра после слеш перед номером. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 20:58, 6 января 2026 (UTC) *:"что за цифра" - это дело привычки) если в руководстве прописать, вопрос сам по себе вскоре отпадёт) Но это только при помесячном разделении — не вижу тут другого варианта. [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 08:51, 7 января 2026 (UTC) *:* Понятно должно быть и читателям и редакторам новым в данной теме, всем. Руководства читатели не читают. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:24, 7 января 2026 (UTC) *:*:Вообще-то меня уже устраивает и структура ''год/номер (день месяц)'', то есть без выделения месяца для газет - ведь это всего лишь названия ВТ-страниц, которые уже будут прикрепляться ссылками к перечням соответствующих номеров на погодовых страницах периодического издания. Тогда не придётся перемудрять с категориями: достаточно распределить подкатегории по примерному принципу: ''К:Правда (газета)'' >> ''К: Газета «Правда» по годам'' >> ''Публикации в газете «Правда» (1954)''. Где уже и для авторских статей место найдётся, и для анонимных, у которых надо будет ввести соответствующие подкатегории по жанрам (если моё предложение по ним будет принято): ''К: Спортивные новости в газете «Правда» (1954)''. В этом, кстати, ещё одна веская причина ставить заголовки безавторских статей или жанры "новостных" статей перед названием издания: в алфавитных списках категорий тогда будет удобоваримое распределение, а не один бесконечный список из статей на букву П: ''Правда/1918/№1 (3 января)/Берегись!/ДО'', ''Правда/1955/№ (дата)/Спортивные новости'' (и т.п.) [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 07:55, 8 января 2026 (UTC) * При таком варианте он должен быть зафиксирован в руководстве. Поскольку заголовки страницы легко переименовать (викифицировать), текст перенести. Но это сломает ссылки на внешних сайтах, с Википедии, если таковые будут на исторические новостные события, даже если в заголовке изменён лишь один символ. При переименовании страницы остаются перенаправления, а тут их не будет. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 21:14, 6 января 2026 (UTC) :* С одной стороны, это должно больше беспокоить редактора конкретной вики-страницы (в моём случае, когда я ссылался на некоторые ресурсы, а они потом либо исчезали, либо совершенно меняли структуру без возможности найти прежний текст, оставалось лишь разводить руками; а в ВТ поиск работает вполне), а с другой, пока новостных ВТ-страниц из периодики ещё сравнительно немного, надо, значит, ускорить вопрос с "мануалом". :* "Анонимные заметки" я бы всё-таки разделял: на новостные (они сообщают о прошедшем событии, постфактум, без какой-либо аналитики и более-менее сухо, если не считать идеологических оборотов и дифирамбов), рекламные анонсы и редакционные статьи (включая передовицы) с аналитикой и реакцией на события. Ещё можно выделить рецензии. Новостные заметки (и рекламные анонсы) короткие (или сравнительно короткие) в принципе - это к тому, каков критерий по объёму. В отличие от редакционных репортажей (от анонимного собственного корреспондента) с места событий. Кстати, новостные сообщения тоже можно разделить: на общественно-политико-экономические (новости, как таковые) ± официальная информация ("от ЦК КПСС и СМ СССР", награждения и т.п.); новости спорта; новости культуры; некрологи (?). Хотя это всё можно оформить и в виде разделов внутри статьи, но зато сократит потенциально излишний объём. [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 08:42, 7 января 2026 (UTC) :** Предлагаете называть подстраницы не одним термином «анонимные сообщения» (или «… заметки»), а по разному в зависимости от жанра? Предлагаете список допустимых названий? Или на выбор участников? Предоставлять полный выбор участникам очень бы не хотелось. Бывают «вундеркинды»… Недавно с одним участником был спор, в результате которого он ушел из проекта. Он настаивал и массово категоризовывал художественные рассказы, сказки, анонсы, короткие новостные заметки и биографические очерки — в аналитический жанр «статьи»; утверждая, что в периодике публикуются только статьи и ничего иного. Я приводил ему много ссылок на материалы о классификации жанров журналистов и литературоведов, это полностью игнорировалось. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:34, 7 января 2026 (UTC) :**:Я чуть выше изложил своё мнение уже с точки зрения категоризации газетных статей. "Анонимные сообщения" помимо того, что звучит слишком обще, а статьи вероятно будут громоздкими, список статей в соответствующих категориях завалится сотнями мало о чём говорящих читателю названий (теперь уже на букву А). И да, желательно разработать список допустимых названий. К примеру: :**:* Официальные сообщения (от органов власти, дипломатия и т.п.) :**:* Указы (награждения, назначения...) :**:* Военные сводки (во время войн. А по поводу сводок «От Советского информбюро» во время ВОВ надо что-то придумать общее, так как они действительно без изменений перепечатывались по всем советским газетам). :**:* Новости экономики :**:* Зарубежные новости :**:* Новости культуры :**:* Новости науки :**:* Новости спорта :**:* Объявления и анонсы :**:* Некрологи (в случае кратких сообщений) ::::Постоянные рубрики ("Смесь", "Их нравы", "Вокруг света" и т.п.) лучше оставлять под своими заголовками, которые у каждого издания могли быть свои (как "Пёстрый мир" в журнале "Вокруг света" или "БИНТИ" в "Наука и жизнь"). Что касается передовиц (их ставили на первой странице в самом начале и в советской печати они носили в основном агитационный характер), они, как правило, объёмные, поэтому их размещать следует отдельными ВТ-статьями с собственным заголовком + категория "Передовицы". Редакционные статьи (с комментариями, анализом, реакцией по поводу чего-либо - как уже пресловутая "Берегитесь!") также остаются самостоятельными. Некрологи с биографическими данными и перечнем заслуг - отдельными статьями. [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 08:49, 8 января 2026 (UTC) :::::{{перенесено на|#Категоризация некрологов}} * Полагаю, здесь могут быть совсем иные решения. В СССР было множество как общесоюзных, так и региональных/районных/городских и т.п. изданий. Множество публиковало одни и те же тексты, особенно исходящие из ТАСС, АПН и других агентств, часто с редакторскими правками. Здесь же репертуарные расписания, официальные публикации, прогнозы погоды и много чего ещё. В таких случаях логично указывать источник информации, а не издание. И делать одну страницу для таких перепечаток с указанием источников в оглавлении страницы и размещением вариантов (если есть) тут же. Редактору ВТ легче найти место для указания нового источника уже имеющегося в ВТ текста, чем пользователю искать по полнотекстовому поисковику что-либо в блоках разнородной информации. И ещё нужно аккуратней отнестись к иерархии подстраниц, не размножая пустые сущности. Подстраницы годов периодики выглядят совершенно излишними, достаточным была бы структура "Издание"/выпуск+дата (параметр редакции). Этого достаточно для размещения всех выпусков и всех оглавлений каждого выпуска. --[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 11:54, 7 января 2026 (UTC) *:Практика подразделения периодических изданий по годам здесь существует уже давно - например, страница [[Вестник Европы/1815]] создана в 2015 году и отлично гуглится, что позволяет найти содержание журнала за любой нужный год (хотя бы по имеющейся ссылке на скан). И помесячное разделение (для газет) - всего лишь следующий этап. Конечно при наличии ВТ-редакторов, желающих вплотную заниматься оглавлениями (дело это, считаю, не менее нужное и благородное, чем выкладывать сами тексты). Когда статей с оглавлениями кот наплакал, сойдет и структура ''Издание/выпуск+дата'', но надо смотреть на перспективу. Повторение же новостных текстов из разных газет не считаю большой проблемой, при том факте, что в ВТ не возбраняется и даже поощряется выкладывать разные варианты и редакции авторских произведений (пусть в них заинтересованы сугубо специалисты-филологи, ради предмета своего исследования и без того способные горы свернуть). А посмотреть ВТ-статью с готовым набором ретро-новостей за конкретный день может быть интересно и любому дилетанту, что вдруг заинтересовался определённым периодом или фактом истории. [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 14:51, 7 января 2026 (UTC) ** > ''Подстраницы годов периодики выглядят совершенно излишними, достаточным была бы структура «Издание»/выпуск+дата (параметр редакции).''<br>Нумерация выпусков периодики считается от начала года. Кроме этого есть «валовая нумерация» со дня основания издания, не зависящая от года, указывается в скобках после основного номера. См. п. 6.1.5 [https://normativ.kontur.ru/document?moduleId=9&documentId=7224 ГОСТ 7.4-95], [https://www.libex.ru/qna/tech/mag/ формат описания номеров]. В старых изданиях, не имевших ГОСТ, могла быть была иная нумерация. Например, в [[Вестник Европы/1815]] валовая нумерация по «частям», в других изданиях могла называться «тома» или иначе, в которых — выпуски с нумерацией от начала года.<br>Тоже [https://blog.rarenewspapers.com/numbering-an-issuehow-was-it-done в англ. периодике], где годы с основания издания называются «volume», и отмечается, что номерация по томам (volume) могла сбрасываться издателем, могло быть например два тома № 1. Поэтому включение года имеет смысл. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 22:08, 7 января 2026 (UTC) :::* Вестник Европы как раз имеет неглубокое вполне логичное дробление ссылок. Целый год (6 частей и 24 выпуска) формально сведены в один выпуск. Ни части, ни отдельные выпуски не имеют подстраниц, все оглавления растянуты на длинную страницу. Объём оглавлений в выпусках не слишком большой, навигация делается оглавлением страницы. Со страницы издания ссылки сразу на разделы по году. Ссылки на тексты по обычной схеме именования, с учётом вариантов и неоднозначностей. Это издание уже практически использует предложенную схему. Детали можно обсудить при обсуждении формулировки правил-рекомендаций. --[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 10:13, 8 января 2026 (UTC) :::*:>>''Объём оглавлений в выпусках не слишком большой'' :::*:Это пока они не выложены целиком (например, см. скан [https://viewer.rusneb.ru/ru/000199_000009_013507593?page=319&rotate=0&theme=white части LXXIX] в НЭБ), но как только кто-нибудь озаботится "огласить весь список", мало не покажется)) Поэтому оглавления журналов естественно составлять не на все 20-30-100 лет издания, а только на весь год (но во всех подробностях и внешними ссылками (на НЭБ и пр.) в надежде, что когда-нибудь все тексты оттуда будут распознаны и выложены в ВТ). Тогда сразу б было видно, допустим, где были напечатаны продолжения многочастных публикаций и где их сканы искать, а в описании издания можно будет указать определённого редактора, отвечавшего за издание в тот или иной период. Аналогично и по газетам - распределим их номера по годам, но уже без общего оглавления за весь период (иначе придётся вернуться к "помесячному" принципу). ВТ-страница, посвящённая конкретному номеру (и с ним в названии), может быть либо в форме оглавления с ссылками и без, либо в виде текста с внутренним оглавлением (для малообъёмных номеров из раннего периода истории российских газет - как [[Санкт-Петербургские ведомости]] в 1720—1730-е годы, например). И самое главное: распределение по годам удобно для хронологической категоризации, чтобы избежать в перспективе многотысячной свалки в категории ''"Публикации в журнале «Вестник Европы»'' и т.п. [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 13:33, 8 января 2026 (UTC) ::* Я не вижу принципиальных возражений, а предложенная система именования страниц резко снижает длину наименования. На странице издания размещается сетка по годам и номерам выпусков, даже столетняя история ежедневных выпусков вполне уместится на одну страницу, на ней же удобно пояснять изменения периодичности, перерывов выпусков и пр. Навигация по оглавлению или шаблону в шапке. Ссылка на выпуск ведёт на подстраницу "издание/выпуск", на нём располагается оглавление выпуска. В оглавлении выпуска ссылки на созданные страницы с текстами. Именование текстовых страниц - исходя из минимизации. Неподписанные и не имеющие неоднозначностей - по наименованию в выпуске. Имеющие указание источника - "наименование (источник)". Подписанные - "наименование (автор)". При появлении одноименных текстов - переименование с уточнениями, а страница без уточнения становится дизамбигом, так не теряются совсем прямые ссылки на тексты. При появлении одноименных текстов без подписей или с указанием источника - источник дописывается в статью, можно с якорем, ссылка на статью будет из разных изданий и выпусков (их может быть много с одним текстом). --[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 09:57, 8 января 2026 (UTC) ::** Я потерял мысль в этой ветке, и затрудняюсь не то что возразить, а прокомментировать. Имеет ли это отношение к названию темы? Как я понял вы говорите о страницах с оглавлениями выпусков. Может это перенести в тему ниже? [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 23:58, 8 января 2026 (UTC) ::* И в продолжение: нарисовал [[Участник:Egor/пример оформления издания Правда|сетку газеты Правда]] на 1917 год с разными периодами и номерами. Объём выпусков как раз на приличную страницу. Показанные в [[Правда (газета)]] сканы нужно будет проверять на соответствие оригиналам, но начинать вполне возможно и с имеющимися материалами. Ссылки на сканы и индексы на подстранице выпуска нет проблем, ссылки на отдельные сканы статей тоже, сами страницы выпусков с оглавлениями изначальной идентичности не имеют, это наше поле работы. --[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 16:45, 8 января 2026 (UTC) ::*:Размещенные вами на [[Правда (газета)]] ссылки на книжные издания годятся для раздела '''Библиография''', но никак не для полноценного раздела за 1917 года, который при полной расшифровке внешней ссылок по номерам место займёт уже немалое, а вся совокупность с 1912 и вплоть до 1991 года просто гигантское. Для чего и предлагается сетками и индексами номеров за каждый год заниматься на соответствующих страницах: Правда/1917; Правда/1918 и т.д., где для наглядности желательно распределить номера по месяцам и после числа номера указывать дату выпуска в скобках, разместив всё это в несколько столбцов. [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 07:50, 9 января 2026 (UTC) :::* Видимо, мы говорим о разных вещах. На странице издания предлагается размещать только сетки годов и номеров выпусков, это совсем не гигантский объём. Никаких страниц по годам не нужно, это лишний переход. Навигация по годам легко организовывается табличкой в начале страницы издания. Оглавления выпусков (номеров) предлагается на подстраницах издания, соответствующих одному выпуску, это для большинства изданий достаточно большой список (разбитый по полосам), но тоже не гигантский. Из этого оглавления прямые ссылки на размещённые материалы издания, при этом в названии страницы материала совершенно не имеет смысла указывать какую-либо иерархию подстраниц, поскольку это самостоятельные материалы со своим наименованием. При неоднозначности названия - общий способ идентификации в наименовании страницы (в скобках). Пока же получается лишь искусственное удлинение наименований страниц, смысла в котором я не вижу. --[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 19:51, 14 января 2026 (UTC) :* Если вы говорите об отмене правила о редакциях с размещением «винегрета» из массы редакций одного текста на одной странице. То я против. Мне кажется, обсуждение этого не относится к данной теме (оффтопик), лучше обсуждать в отдельной теме. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 00:11, 9 января 2026 (UTC) ::* Что касается "винегрета", то вот это реальный винегрет: [[Короткие сообщения ТАСС, 1 января 1954]]. Без какой-либо осмысленной навигации, при этом многие ингредиенты будут и на многих других страницах многих других изданий… --[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 11:39, 15 января 2026 (UTC) == Систематизация текстов из периодических изданий == В настоящее время существует двойное размещение статей, часть статей размещается непосредственно на страницы периодического издания [[Известия (газета)]], другие — [[Газета «Известия», 31 декабря 1955]]. Хотелось бы иметь единую систему. [[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 12:21, 4 января 2026 (UTC) * Нужно более глубоко разобрать все важные рекомендации: именование страниц статей периодики, единое или логически понятное обобщение выпусков, категоризацию и изданий, и самих статей, пока ощущение разброда довольно сильное. Удивление вызвало построение наименования статьи [[Берегитесь!/Правда 1918 №1 (ДО)]], например, или включение статей периодики в годовые категории (вот где будет свалка...). В указанной странице Известий по дате статьи 1-ой страницы именовались просто по названию, а 4-ой страницы — уже как подстраницы выпуска. Наиболее логичной мне представляется структура Издание/выпуск/наименование статьи (автор, если есть)/признак (ДО,СО,ВТ). Размещение следует этой же логике. На странице издания сетка выпусков, на странице выпуска постраничное содержание по обычной нынче структуре размещения материалов: сверху-вниз и слева-направо. Категоризацию пока не готов более предметно обсуждать, надо разобраться более глубоко. --[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 16:42, 4 января 2026 (UTC) :* В связи с обсуждением предыдущей темы добавлю пояснение моей логики, логики пользователя. Для статей периодики более общим и связующим звеном иерархии в наименовании служит конкретный выпуск конкретного издания. Для выпусков - страница издания (или промежуточная - год выпуска). Для авторских произведений связующее звено — это наименование и автор, поэтому варианты изданий авторского произведения уходят на подстраницы. Разная логика построения наименований для разных типов произведений с моей точки зрения вполне понятна и оправдана. --[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 18:41, 4 января 2026 (UTC) * Тогда наверное на странице периодического издания нужно создавать словник по годам, затем для каждого года нужно создавать словник по выпускам, далее для каждого выпуска отдельную страницу с оглавлением статей. [[Участник:Wlbw68|Wlbw68]] ([[Обсуждение участника:Wlbw68|обсуждение]]) 20:06, 4 января 2026 (UTC) :* Всё зависит от издания. Ежедневные газеты 20 века, видимо, потребуют годичной сетки для удобства, триста+ выпусков/номеров с указанием дат дадут излишне большую простыню. Большинство же изданий влезут в одну страницу года+номера. --[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 09:45, 5 января 2026 (UTC) ::* А что мешает для ежедневных газет годичную сетку разделить на подстраницы с помесячными оглавлениями? 28—31 глав на месяц не такая уж большая "простыня") А возвращаясь к обсуждению систематизации текстов из периодики, на мой взгляд, структура по принципу "Издание/год/месяц/заголовок статьи" засовывает заголовок (как правило, сам по себе длинный) на самое дно, слишком громоздка и неудобна для пользователей. Такая структура названия (но без заголовка статьи) подходит только для вышеупомянутых погодовых или помесячных статей-оглавлений. При этом ссылку на уже существующий ВТ-текст с правдинской статьёй "Берегись!" достаточно будет разместить на подстранице [[Правда/1918/Январь]]. Аналогично со статейками за 1950-е годы. [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 07:41, 6 января 2026 (UTC) * На мой взгляд, названия вроде [[Известия (газета)]] должны предназначаться исключительно для информации об издании и годичной сетки, а такие как [[Газета «Известия», 31 декабря 1955]] и вовсе следует переименовывать; начиная с [[Известия/1955]], а далее договариваться: полагаю, для газет лучше делать помесячно, а далее можно и по номерам — [[Известия/1955/декабрь/31]] (и даже [[Известия/1955/декабрь/31 №309]]), где уже и размещать оглавление. Кстати, для изданий-омонимов (как «Литературная газета», например) при подстраничном разделении годов чаще всего нет необходимости уточнять, какое или чьё именно это было издание — 1830-х (Дельвига-Сомова), 1840-х (Краевского-Кони-Полевого) или уже нынешнее, издающееся с 1929 года. Так как года не пересекались, хватит и просто [[Литературная газета/1830/..]] или [[Литературная газета/1929/..]]. Но если встретится случай, когда одноимённые издания выходили параллельно — например, журнал «[[w:Смена (журнал)|Смена]]», ленинградская газета «[[w:Смена (газета)|Смена]]» (а ещё была и смоленская!) — тогда уже надо будет уточнить. [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 11:12, 6 января 2026 (UTC) * Предлагаю для препарирования (переименования) страницы с номерами из газеты [[Санкт-Петербургские ведомости]], что я выкладывал год назад. Они удобны тем, что там нет еще авторских и редакционных статей, а одна сплошная сводка новостей с разделением на источники и рубрики). С годами вроде бы решили ([[Санкт-Петербургские ведомости/1728]] и т.д.). Как быть дальше, давайте уже выработаем консенсус. Согласно ему всё и переименую. [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 15:25, 7 января 2026 (UTC) == Правило для названий безавторских статей из периодики == Здравствуйте! Предлагаю добавить в [[Справка:Руководство по размещению текстов]] правило, что в названиях редакционных и новостных статей, взятых из периодических изданий, нужно указывать название последних (а также при необходимости год и номер). Например [[Берегитесь!/Правда 1918 №1 (ДО)]]. [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 07:54, 30 декабря 2025 (UTC) : Это правильно. Чтобы уже из названия было более-менее понятно, что это такое. — [[Участник:Monedula|Monedula]] ([[Обсуждение участника:Monedula|обсуждение]]) 08:07, 30 декабря 2025 (UTC) :Мне намного удобнее формат подстраниц, например [[Газета «Известия», 31 декабря 1955/Пребывание в Бухаресте членов делегации КПСС на втором съезде Румынской рабочей партии]]. Ссылки на подстраницы намного проще оформляются ссылками типа <nowiki>[[/Пребывание в Бухаресте членов делегации КПСС на втором съезде Румынской рабочей партии/]]</nowiki>, плюс в статье автоматически появляется обратная ссылка на выпуск газеты. [[Участник:Bolo1910|Bolo1910]] ([[Обсуждение участника:Bolo1910|обсуждение]]) 12:22, 30 декабря 2025 (UTC) :* Ранее [[У:Lozman|Lozman]] [[Викитека:Форум/Архив/2025#Предложение по именованию выпусков периодики и статей|предлагал к обсуждению]] именование страниц для анонимной не-художественной и новостностной периодики, кстати в связи с публикациями участника Bolo1910. К авторским и художественным предложение не применимо и на них действуют текущие правила именования.<br>Некоторые сложности, они есть для каждого из вариантов: а) Поисковики сокращают названия до ~50 символов, Яндекс до ~43. Названия у которых впереди указано издание будут обрезаны до полной потери названия или потери узнавания, [[Викитека:Форум/Архив/2025#c-Vladis13-20250617232600-Vladis13-20250615215900|примеры]]. б) Напомню, что название передаёт суть текста или какую-то его интригу; важно оно, а не издание и датировка. б1) Текущая схема именования страниц ([[ВТ:Версии текстов]]) необходима, поскольку произведение могло публиковаться в разных изданиях, включая периодику. Корнем дерева является название произведения, страница с которым содержит список редакций, ветвями — редакции. б2) Обратное дерево от одного издания невозможно. По сути, в предложении путается дерево редакций и [[w:навигационная цепочка]]. Если у приведенного примера [[Газета «Известия», 31 декабря 1955/Пребывание в Бухаресте членов делегации КПСС на втором съезде Румынской рабочей партии]] обнаружится издание в другой редакции или газете, как вы отразите это в названии? Будете называть в разнобой, переименовывать все? С такой схемой не будет работать механизм ссылок на редакции встроенный в шаблоны. Напомню, что правило должны учитывать и периодику в ДО, а значит запросто могут быть две редакции для одного издания (ДО и ВТ). б) Даты в заголовках указываются в сокращённом формате ДД.ММ.ГГГГ, предлагались варианты вроде «/1893/№ 2/». Дату и месяц прописью там указывать совсем излишне. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 15:08, 30 декабря 2025 (UTC) :*:Вот новый вариант: [[Правительственная делегация ГДР возвратилась в Берлин/Газета «Известия», 31.12.1955|Правительственная делегация ГДР возвратилась в Берлин]]. Получилась довольно громоздкая ссылка: <nowiki>[[Правительственная делегация ГДР возвратилась в Берлин/Газета «Известия», 31.12.1955|Правительственная делегация ГДР возвратилась в Берлин]]</nowiki>. Возможно кто-нибудь знает, как убрать повторение «Правительственная делегация ГДР возвратилась в Берлин» из этой ссылки? [[Участник:Bolo1910|Bolo1910]] ([[Обсуждение участника:Bolo1910|обсуждение]]) 16:44, 30 декабря 2025 (UTC) :*:* [[Правительственная делегация ГДР возвратилась в Берлин/Известия, 31.12.1955]], [[Правительственная делегация ГДР возвратилась в Берлин/Известия 1955 № 309]]? Вариант по пред. обсуждению: [[Правительственная делегация ГДР возвратилась в Берлин/Известия/1955/№ 309]]. Часто и обычно периодическое издание в названии сокращают до аббревиатур, вроде [[Любовь Гете и Шарлотты фон-Штейн по этюду Г. Брандеса/ВИЛ 1893 (ДО)]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 16:55, 30 декабря 2025 (UTC) :*:*:Наиболее удобен вариант [[Правительственная делегация ГДР возвратилась в Берлин (Известия, 31.12.1955)]], который позволяет создавать ссылки типа <nowiki>[[Правительственная делегация ГДР возвратилась в Берлин (Известия, 31.12.1955)|]]</nowiki> без необходимости вставлять повторение «Правительственная делегация ГДР возвратилась в Берлин», движок сам вставляет это повторение: [[Правительственная делегация ГДР возвратилась в Берлин (Известия, 31.12.1955)|Правительственная делегация ГДР возвратилась в Берлин]].<ref>[[w:Википедия:Как править статьи#Ссылки, URL]]</ref> [[Участник:Bolo1910|Bolo1910]] ([[Обсуждение участника:Bolo1910|обсуждение]]) 12:05, 5 января 2026 (UTC) :* > ''в статье автоматически появляется обратная ссылка на выпуск газеты.''<br>Для обратных ссылок существуют параметры ИСТОЧНИК, СОДЕРЖАНИЕ и др. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 15:11, 30 декабря 2025 (UTC) * Согласен. Для изданий у которых оригинал в совр. орфографии "(СО)" не указывать. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 15:27, 30 декабря 2025 (UTC) *:Это само собой. И сокращать слишком длинные заголовки: ранее мной переименованный в [[В прочном союзе со всеми странами демократического лагеря/Правда 1954 №2]] можно смело переделать и в [[В прочном союзе со всеми странами.../Правда 1954 №2]], и даже в [[В прочном союзе со всеми.../Правда 1954 №2]] (но не до абсурда). А идея с названием ВТ-статьи, где сначала издание+дата, а потом уже заголовок, мне сразу не понравилась: заголовок всегда первичнее, даже в сокращённом виде. Только надо дополнительно договориться, как быть с двух и более сложными названиями изданий (как [[Санкт-Петербургские ведомости]] или [[Екатеринославские епархиальные ведомости]], например). [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 17:14, 30 декабря 2025 (UTC) *:* Последнее можно сократить так: «Екатеринослав. ЕВ» или «Екатериносл. епарх. вед.», при использовании «ЕВ» на странице должна быть расшифровка сокращения. «ЕЕВ» может вызвать путаницу (Екатеринославские, Енисейские, Екатеринбургские епархиальные ведомости). Санкт-Петербург традиционно и официально сокращается до СПб. Если название влезает в техн. [[Справка:Руководство по размещению текстов#cite note-4|требование]] можно и не сокращать. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:14, 30 декабря 2025 (UTC) * А как ищут поисковики такие страницы? Гугл не показывает статью из Правды ни по названию, ни по подстранице. И почему издание указывается подстраницей, а не в скобках за названием статьи? --[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 13:34, 3 января 2026 (UTC) ** Поисковики находят новые страницы по ссылкам. Когда внешних и внутренних ссылок на страницу нет, это критически сказывается на ее индексировании и ранжировании в выдаче поисковика (она там может не выводится, даже если индексирована). Для владельцев сайта есть возможность добавить его в [https://www.google.com/search?q=аддурилка+гугл аддурилки] для ускорения индексации, но мы не владельцы. Категории [https://www.google.com/search?q=site:ru.wikisource.org+Категория:+«Правда» вроде] индексируются, поэтому категоризация по жанру/теме/годам/автору и и т. п. увеличит шансы что читатель найдет страницу. Многих страниц Викитеки нет в поисковиках многие годы. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 17:12, 3 января 2026 (UTC) ** Чтобы работал механизм определения наличия редакций, например: [[Пятистопные ямбы (Гумилёв)/Аполлон 1913 (ДО)]].<br>Символ слэш «/» в названии (пути к файлу) страницы разделяет сущности на подпространства. — Есть произведение (название документа), есть ветки его редакций и его части. В варианте [[В стране мантильи и кастаньет. Путевые наброски А. Н. Бежецкого Спб., 1884 г (Русская Мысль 1884 № 11)/ДО]] смешивается название и версии (версия не является названием), отсюда будет путаница. Необходимо разделять слэшем, который не мешает, но очень помогает.<br>Название неразрывно связано с фамилией автора (даже если оно не указано для анонимности). Вместе это уникальный идентификатор. Тогда как редакция, год и издания тоже отдельный цельный идентификатор.<br>Кстати, также на Викиданных: есть элемент класса «литературное произведение» (со свойствами «название» и «автор»), и есть отдельные связанные элементы «версия или издание» (с изданием и датировкой). [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 17:22, 3 января 2026 (UTC) ::* Ну давайте разберём ситуацию со статьёй «Берегитесь!». По изложенной логике получается, что могут существовать разные тексты с таким названием, отличающиеся только именем подстраницы. То есть не авторские варианты, а совершенно различные тексты. Логика полностью утрачивается, вместо неоднозначностей (с авторами или источниками анонимных произведений) мы получаем необходимость создания статей-списков. Да и в случае одного автора создание подстраниц вариантов страдает тем же логическим противоречием. В моём конкретном случае это стало пока нерешённой проблемой по поэме Некрасова "Кому на Руси жить хорошо", имеющей несколько различных редакций и ни одной авторской. Куда в общем случае помещать списки вариантов одного произведения (если общая страница занята каким-то вариантом, убирать его в подстраницу? или давать предисловие/комментарий к тексту со ссылками на варианты, как делают редакторы печатных изданий?). Про разные произведения с полностью одинаковым наименованием (как статья Берегитесь!) я уже проблему описал. Общая логика наименований разваливается на глазах. --[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 07:43, 4 января 2026 (UTC) ::** Не понял проблемы с [[Берегитесь!/Правда 1918 №1 (ДО)]].{{pb}}> ''«Кому на Руси жить хорошо», имеющей несколько различных редакций и ни одной авторской''<br>Вы не дали ссылку. Чтобы не обсуждать сферического коня в вакууме, предполагаю [[Кому на Руси жить хорошо (Некрасов)]]. Но там я вижу только 2 редакции ВТ и ДО. Там беда, поскольку именно что не соблюдалось руководство разведения редакций. Кто-то налепил в ссылку каждой главы оглавления отдельную редакцию. Можно пособолезновать читателям.<br>Там необходимо на [[Кому на Руси жить хорошо (Некрасов)]] сделать список редакций, сделать подстраницы с ними, вроде [[Жизнь и приключения Робинзона Крузе (Дефо; Ланген)]] и далее по руководству. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 08:31, 4 января 2026 (UTC) :::* Попробую ещё раз. Название страницы "Берегитесь!". Различных текстов с таким названием (и в целом иных названий статей) может существовать неограниченное количество. И если оформление вариантов изданий произведения автора подстраницами ещё можно логически понять, они связаны между собой наименованием и автором, то статья "Правды" своим наименованием не связана ни с чем, так что и поисковики её игнорируют. Выше в новой теме форума я изложил логику именования статей периодики, разброс мнений высокий.--[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 17:03, 4 января 2026 (UTC) :::** Я опять не понял. Возможно вы говорите о разных произведениях, с названиями-омонимами, иначе говоря, разных текстах названных одинаково? [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 23:00, 4 января 2026 (UTC) :::** Поисковики ничего не игнорируют по названиям. Они сравнивают контент. При его дубликации пессимизируют ранжирование в поисковой выдаче. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 23:14, 4 января 2026 (UTC) :::* Что касается Некрасова, то структура этого произведения не имеет авторского варианта, есть несколько мнений редакторов разных изданий. Для пояснений требуется развёрнутый комментарий, который к текстам непосредственного отношения не имеет, и место его не вполне определяется в рамках Викитеки, как и характер авторства этих мнений редакторов. --[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 17:08, 4 января 2026 (UTC) :::** Я не вижу по ссылке никаких изданий и мнений редакторов. Там проблема что вообще нет никакого источника и указания об издании. Не понимаю о чём речь. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 23:25, 4 января 2026 (UTC) :::::* По какой ссылке? То, что сегодня размещено, не имеет ни достоверного источника, ни обоснования размещения именно этого варианта. В 15-томном ПСС 1980-х годов поэме посвящён отдельный том, вариантов и комментариев в нём в 2 раза больше, чем "основного" текста в редакции этого издания. Варианты Чуковского и Сакулина 1920-х, вариант 3-х томного "ПСС" 1967 года, вариант 15-томного ПСС, который был мною принят за основное издание при размещении текстов (работы с вариантами и комментариями вообще не начинались). Мнения исследователей и редакторов о составе и структуре поэмы по-прежнему различны, это одно из самых сложных произведений с точки зрения достоверности и обоснованности размещённых текстов. --[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 10:15, 5 января 2026 (UTC) :::::** > ''По какой ссылке?''<br>Вы не привели ссылку о чем говорите. Я предположил ссылку и привел ее выше, но там 2 редакции ДО и ВТ, но вы говорите что выложено несколько редакций, значит ссылка не та. Но вы ссылку не опровергли и другой не привели. Теперь спрашиваете какая ссылка. Я вас не понимаю. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 20:28, 6 января 2026 (UTC) == Содержания журналов == Здравствуйте! Мне близка идея активнее использовать платформу Викитеки для размещения содержаний русскоязычных журналов (да и других периодических изданий), в том числе советских, что наверняка окажет большую помощь при составлений авторских и тематических библиографий, не говоря уже о том, что это послужит указателем источников новых текстов для ВТ (при наличии ссылок на сканы). Но сразу хотелось бы узнать, есть ли тут какие-то ограничения для статей о журналах по году издания и пр.? Если не ошибаюсь, содержания не являются объектом защиты авторского права? [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 08:07, 15 декабря 2025 (UTC) * Список содержания относятся к п. 6.4 [[Гражданский кодекс РФ/Глава 70#Статья 1259. Объекты авторских прав|ст. 1259 ГК РФ]], поэтому не являются объектом АП. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 09:57, 15 декабря 2025 (UTC) * У многих журналов Викитеки есть подстраницы с содержаниями номеров, например: [[Вестник Европы/1873]]. [[:Категория:Содержания выпусков журналов по годам]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 10:01, 15 декабря 2025 (UTC) * При наличии скана хорошей альтернативой может быть размещение содержания в одноимённом поле страницы индекса. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 10:04, 15 декабря 2025 (UTC) *:* Спасибо! Я и имел в виду подстраницы с содержанием номеров, но чаще там либо совсем "конь не валялся", либо указаны лишь отдельные публикации. Для меня же оптимален полный, постраничный вариант оглавления, как, например, здесь: [[Русская_мысль/1904]] либо [[Морской сборник/1848]]. На счёт же страницы индекса, одно другому не помешает, думаю. [[Участник:Albert Magnus|Albert Magnus]] ([[Обсуждение участника:Albert Magnus|обсуждение]]) 15:02, 15 декабря 2025 (UTC) *:** При наличии скана, чтобы не дублировать, можно вычитывать страницу скана с содержанием, трансклюзируя её потом куда надо. Например: [[Страница:Революция и церковь №2.djvu/48|страница оглавления]], [[Индекс:Революция и церковь №2.djvu|её трансклюзия в индексе]]. У Морского сборника дублируется: [[Морской сборник/1848]] и [[Индекс:Морской сборник 1848 том I (март-декабрь).pdf]] ← [[Страница:Морской сборник 1848 том I (март-декабрь).pdf/2]] (след. страницы оглавления не вычитаны). Др. примеры с трансклюзиями: [[Индекс:Революция и церковь. №6-8.djvu]], [[Индекс:Сказания князя Курбского. Ч. 2 (1833).djvu]], [[Индекс:Вестник Европы (1868, т. 3).djvu]]. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 15:51, 15 декабря 2025 (UTC) * Текст содержания не должен защищаться авторским правом. Вопрос лишь том как сообщество отнесётся к добавлению содержаний. Например, мне эта идея тоже близка. --[[Участник:Butko|Butko]] ([[Обсуждение участника:Butko|обсуждение]]) 13:41, 24 декабря 2025 (UTC) * Лично мне больше нарвится содержание на страницах или подстраницах журналов. Тут ты не ограничен в формате и орфографии. Можно расшифровать авторов. Викисклад привлекать не надо. Можно давть ссылки на страницу скана в интернете (конечно, если сайт позволяет). Шаблоны для сайтов больших библиотек уже готовы — {{tl|GBS}}, {{tl|РГБ}}, {{tl|РНБ}}, {{tl|HT}} и пр.. А конь не валялся, потому что этим занимаются единицы. -- [[Участник:Sergey kudryavtsev|Sergey kudryavtsev]] ([[Обсуждение участника:Sergey kudryavtsev|обсуждение]]) 19:22, 26 декабря 2025 (UTC) * Albert Magnus, если вы готовы этим заняться, то, как говорил товарищ Бендер, «пилите, Шура, пилите!» -- [[Участник:Sergey kudryavtsev|Sergey kudryavtsev]] ([[Обсуждение участника:Sergey kudryavtsev|обсуждение]]) 19:24, 26 декабря 2025 (UTC) * Это хороший проект, его бы оформить именно как проект, чтобы собрать все идеи и рекомендации воедино, сделать единый список, всё это пригодится.--[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 16:29, 3 января 2026 (UTC) :* Посмотрел заготовки для Вестника Европы 1802 года, там идентификаторы РГБ неактуальные, это тоже дополнительная сложность. --[[Участник:Egor|Egor]] ([[Обсуждение участника:Egor|обсуждение]]) 16:56, 3 января 2026 (UTC) == Автозаполнение полей страниц Индекс: == В английском Wikisource при создании нового индекса могут автоматически заполняться многие поля — заглавие, автор (без викиссылки, конечно), год и место издания, издательство... Для этого нужно, чтобы на Викискладе описание файла было оформлено шаблоном <nowiki>{{</nowiki>[[commons:Template:Book|Book]]}} с заполнением соответствующих полей. Сложно ли технически перенести эту возможность в русскую Викитеку? --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 23:07, 3 декабря 2025 (UTC) * Там используется подгрузка из викиданных, как и в "book" викисклада. Функционал такой [[Модуль:Index template|вносился]], [[Модуль:Index data|но]] не был доделан, непомню почему.<br>Он не так удобен как может показаться. Требует указания ID элемента викиданных издания, этот элемент надо создавать вручную и он больше нигде не будет применяться. Обычно проще и быстрее заполнить несколько строк напрямую на странице индекса. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 15:10, 4 декабря 2025 (UTC) *:С файлом заведомо без элемента Викиданных — только что загруженным — в английском проекте все данные считались, как надо. [[commons:File:Первое полное собрание сочинений Д.И. Фон-Визина (1888).pdf|Вот с этим]] файлом. Даже ссылку на страницу автора сразу делает (она у них тоже есть), потому что автор оформлен как Creator:. И что титульный лист на третьей странице файла. Наверно, они что-то подкрутили у себя. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 16:15, 4 декабря 2025 (UTC) *:* В этом примере не используются викиданные, поскольку все данные вы указали в шаблоне, включая 3-ю страницу файла. [[Индекс:File:Первое полное собрание сочинений Д.И. Фон-Визина (1888).pdf|Индекса]] для этого файла сейчас не существует. Поэтому этот пример — не пример. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 19:55, 4 декабря 2025 (UTC) *:*:Об этом я и говорю: если правильно оформить шаблон на Викискладе, то в английском викисорсе заполнятся поля, и нет необходимости оформлять для одного раза запись в Викиданных. Отчасти это я из-за лени: в Викиданных сложно: отличается запись для книги как таковой (произведения) и разных изданий, а объяснения там недостаточно понятные для меня. Нет, если сюда это перенести трудно, то я не настаиваю, конечно. Но мне кажется, что на Викисладе в любом случае желательно бы указывать подробные данные о книгах (и журналах), и я собираюсь и дальше так делать. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 23:16, 4 декабря 2025 (UTC) *:*:* Я вас не понимаю. Этот файл не используется и не может использоваться для индекса в англ. викитеке, поскольку он на рус. языке. И в викитеку технически не могут передаваться данные из шаблона или страницы другого проекта. Приведите ссылку на индекс в англ. викитеке где что-то заполнилось. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 02:24, 5 декабря 2025 (UTC) *:*:*:Возможно, я тоже не понимаю, чего именно вы требуете для эксперимента. Вот [[:File:The household cookery-book (by Urbain Dubois).pdf|файл на английском]], теоретически годный для английской викитеки, без элемента в Викиданных и пока без индекса в англ. Wikisource. Попробуйте там создать на его основе индекс и увидите, как данные о нём заполняются «сами». Как это происходит, я не знаю. [[:en:Index:The household cookery-book (by Urbain Dubois).pdf|Вот ссылка]] — просто <s>добавьте воды</s> пройдите по ней, нажмите там ''Create'' (поля заполнятся; откуда? — Не знаю, но точно не из Викиданных, потому что там нет элемента для этого файла). Проверено, что если на Викискладе описание файла не оформлено шаблоном <nowiki>{{</nowiki>Book}}, то автозаполнения не происходит. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 14:20, 5 декабря 2025 (UTC) *:*:*:* Спасибо за ссылку. Как там вверху написано, для заполнения используется [https://en.wikisource.org/wiki/MediaWiki:Gadget-Fill_Index.js гаджет], включён всем по умолчанию.<br>Он подгружает страницу файла (шаблон на ней) через запрос к web API из JS браузера, обходя так ограничения сайта. Викиданные не использует.<br>Можно попробовать скопировать к нам. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 23:48, 5 декабря 2025 (UTC) *:*:*:*:Да, надо было мне быть внимательнее и читать, что написано в начале страницы индекса! Я не читаю, потому что мне кажется, что я и так знаю, что нужно. *:*:*:*:Если не трудно, скопируйте сюда, пожалуйста. Мне кажется, это удобно. Всё, что может сделать машина (или код), нужно поручать машине, если у неё это получается не хуже, чем у человека. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 01:18, 6 декабря 2025 (UTC) == Случайная страница == Нажатие на ссылку «Случайная страница» практически во всех случаях выводит на подстраницы словарей или энциклопедий или же на страницы пространства Страница: потому, вероятно, что они составляют подавляющее большинство страниц Викитеки. Наверно, лучше поставить вместо неё ссылку [[special:RandomRootpage]]: она даёт результаты, которые и ожидает увидеть человек, нажимающий на ссылку «Случайная страница». --[[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 21:11, 28 ноября 2025 (UTC) :на en.wikisource "случайная страница" сейчас вообще разведена на три кнопки: случайный индекс, случайное произведение и случайный автор. и это действительно помогает влиться, - видишь, как примерно должно выглядеть то, что ты делаешь, где какие шаблоны применяются. к тому же так намного проще найти решение какой-то специфической проблемы оформления. [[Участник:TheyStoleMyNick|TheyStoleMyNick]] ([[Обсуждение участника:TheyStoleMyNick|обсуждение]]) 05:09, 29 ноября 2025 (UTC) == кавычки прямой речи в ДО == есть ли где-то проговоренные правила обращения со старым оформлением прямой речи кавычками в начале строки? обозначение таких кавычек как опечаток не выглядит достаточно обоснованным и смотрится как завалы немотивированного красного шрифта: [[Страница:Sovremennik 1836 03.pdf/8|пример 1]], [[Страница:Sovremennik 1836 03.pdf/233|пример2]]. (особенно странным выглядит дублирование таких опечаточных шаблонов в современной орфографии, но это уже другая тема). --[[Участник:TheyStoleMyNick|TheyStoleMyNick]] ([[Обсуждение участника:TheyStoleMyNick|обсуждение]]) 11:22, 23 октября 2025 (UTC) * В версии в совр. орфографии построчные кавычки удаляются, см. [[Справка:Вычитка#Дореформенная орфография]]. В версии ДО открывающие кавычки без закрывающих пишутся их как есть, это не ошибка.<br>Сохранение оформления ДО во 2-м примере сложнее. Там привязка к ширине страницы книги, кавычки в начале строк, это как бы левый плавающий маркер, вроде пометок на полях; при этом есть переносы слов. На веб-странице адаптивная ширина страницы, поэтому кавычки оказываются вставлены внутрь этих слов. Это не опечатка этих слов, они не должны отмечаться как ошибочные. В теории можно сделать кавычки, плавающие относительно ширины, для этого надо создать шаблон [https://chat.deepseek.com/share/d0mm0l27d8hqcvguq5 с css]. (Как это будет работать не проверял, и надо ли создавать шаблон с единичным использованием, для страницы которую никто никогда не будет читать…) Я предлагаю удалить эти кавычки, поскольку они даже в этом издании вставлены наобум — ниже есть другая цитата без кавычек. Удалить, сделав в коде комментарий о кавычках в тегах <code><nowiki><!-- --></nowiki></code>.{{pb}}Кстати, во 2-м примере многостраничная цитата/речь. В версии в совр. орф. возможно заключить все абзацы в тег <code><nowiki><blockquote>текст</blockquote></nowiki></code>. [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Парии_человечества_(Жаколио;_Киселёв)&oldid=5667051#IV._Семья_у_париев Пример.] Текст получит левый отступ и цветовое выделение, кстати его можно глобально отключить в основном пространстве. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 00:34, 24 октября 2025 (UTC) *:хорошо, тогда со спокойной душой удаляю все шаблоны опечаток в подобных случаях. сами по себе цитатные кавычки слева вещь не новая, в прозе я просто удалял их без зазрений совести, но тут серьёзно удивил настолько последовательный опечаточный подход к вопросу во всех распознанных номерах современника. что касается шаблона, то иметь такой в арсенале было бы хорошо, - случай это совсем не единичный, - но я просто не верю в возможность его реализации без непредвиденных разрывов строки, сбитых межстрочных промежутков и прочих мелких радостей. --[[Участник:TheyStoleMyNick|TheyStoleMyNick]] ([[Обсуждение участника:TheyStoleMyNick|обсуждение]]) 01:53, 25 октября 2025 (UTC) * Я один раз кавычки вот [[Сокровище христианина, или Краткое изложение главных истин веры и обязанностей христианина (Гагарин)/ДО#12|так]] оформил, а когда там в других местах они встречались я оставлял только в конце и в начале. — [[Участник:Валерий-Val|Валерий-Val]] ([[Обсуждение участника:Валерий-Val|обсуждение]]) 21:06, 24 октября 2025 (UTC) *:ну это всё-таки костыль. нет совпадения с ритмом строки, нет динамического изменения в зависимости от ширины строки, и в оригинале кавычки всё-таки не вынесены за пределы основного текстового пространства --[[Участник:TheyStoleMyNick|TheyStoleMyNick]] ([[Обсуждение участника:TheyStoleMyNick|обсуждение]]) 01:57, 25 октября 2025 (UTC) ** На узком экране (смартфон) кавычки показываются только у нескольких из примерно 20 строк на [[Сокровище христианина, или Краткое изложение главных истин веры и обязанностей христианина (Гагарин)/ДО#12|странице 12]]. Поломан размер кавычек и привязка к строкам, их там 14 штук у первых 5 строк.<br>Еще поломан отступ абзаца и высота строки (не создается тег<code><nowiki><p></nowiki></code>). Хотя [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Страница:Иван_Сергеевич_Гагарин._Сокровище_христианин_(1855).pdf/24&diff=prev&oldid=5668035 в ПИ Страница] есть {{t|nop}}. Я исправил, [https://ru.wikisource.org/w/index.php?title=Страница:Иван_Сергеевич_Гагарин._Сокровище_христианин_(1855).pdf/24&diff=prev&oldid=5668035 заменив] блочный шаблон «right», разрывающий тег «p», на внутристрочный «right-span». [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 09:37, 25 октября 2025 (UTC) == Гаджет-Ефикатор == Добавлен, [[Служебная:Настройки#mw-prefsection-gadgets-gadget-section-editing|настройки → Гаджеты → внизу секции «Редактирование»]]. Изменения могут быть записаны и видны только после обработки всей страницы. (Временный текстовый буфер переносится в область редактора.) Это может быть долго на больших текстах. Помните, что обычно не допускается ёфикация редакций текстов, вычитанных по печатным источникам. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 11:22, 6 октября 2025 (UTC) == Гаджет для отметки ссылок на дореформенную орфографию == Предлагаю [[MediaWiki:Gadget-OldOrthographyLinksMarker.css|гаджет]], отмечающий ссылки на страницы дореформенной орфографии значком «<big>'''Ѣ'''</big>». Шаблон делает ссылки наглядными, и позволяет не тратить время участников на трудоёмку вставку примечаний к ссылкам, вроде «текст в дореформенной орфографии», «дореформ. орф.», «<u>(ДО)</u>» и массы других изобретений, кто на что горазд (пример: [[Гамлет (Шекспир)]]). Идея взята с сайта az.lib.ru ([http://az.lib.ru/s/shekspir_w/ пример]). Пока сделал отдельным гаджетом, вкл.: [[Служебная:Настройки#mw-prefsection-gadgets-gadget-section-interface|Настройки/Гаджеты/Интерфейс]], нижний гаджет «⧼gadget-OldOrthographyLinksMarker⧽». Потом предлагаю вкл. по умолчанию для всех, включая не авторизованных читателей. Как сейчас работает отметка ссылок другим [[MediaWiki:Gadget-extWikiLinksMarker.js|гаджетом]] на Википедию, Викиливр и все внешние ссылки.<br> Сейчас это бета-версия. * Работает в режиме просмотра страниц (можно вкл. и в режиме предпросмотра при редактирования), в основном ПИ и ПИ Автор. * В основном пространстве ограничил областью текста внутри шаблона {{t|отексте}}. Но тогда возникает нюанс, что при викиссылках в тексте, например на [[ТСД2/Кошница/ДО]], значок кажется частью оригинального текста, тем более, если текст в ДО и имеет много других букв «Ѣ». Может отключить внутри текста? ** Если отключить внутри текста, то тогда не будет работать и на страницах со списками редакций/переводов, где он нужен в первую очередь ([[Гамлет (Шекспир)]]). Можно решить это: а) Списком исключений, отключив на ТСД, но в список тогда надо будет ввносить почти каждое из десятков и сотен тысяч страниц, это не вариант. б) Включить только на страницах с категорией [[:К:Списки переводов]] и [[:К:Списки редакций]]. Кажется это лучший вариант? * Показывать ли в шапке {{t|отексте}}? В полях ПРЕДЫДУЩИЙ/СЛЕДУЮЩИЙ явно не нужно, поскольку обычно это ссылки на главы в этом же издании, орфография и так видна, чтобы не загромождать. А в поле ДРУГОЕ? * Думаю, значок нужен в выпадающих меню «Другие редакции/переводы». (Например: [[Буря (Шекспир; Соколовский)/ДО]], [[ТСД2/Кошница]].) Пинг администраторам: {{ping|Lozman}}, {{ping|Butko}}, {{ping|Sergey kudryavtsev}}. --[[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 16:43, 14 сентября 2025 (UTC) * Отображение лучше справа от ссылок, мне кажется. Слева — смещает ссылку, делая выравнивание списка разнобойным. И конфликтует с отображением шаблонов {{t|2О}}, {{t|ОО}}. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 16:56, 14 сентября 2025 (UTC) * {{done|Включил [[Служебная:Настройки#mw-prefsection-gadgets-gadget-section-interface|гаджет]] по умолчанию.}} [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 11:41, 23 марта 2026 (UTC) *:Только сейчас прочитал обсуждение. Думаю, в текстах произведений включать не надо. Например, я стараюсь при оформлении критических текстов или предисловий к сборникам давать ссылки на упоминаемые произведения в соответствующей орфографии. И если версии ДО будут пестреть ятями, которых в подлиннике нет, это неудобно (см., к примеру, как сейчас некрасиво [[Стихотворения. Перед закатом (Лохвицкая)/Предисловие/ДО|выглядит этот текст]], начиная с пятого абзаца). *:Кроме того, гаджет не должен показываться в шаблоне {{ш|2О}}, потому что там уже есть свой ять. *:Пожалуй, лучшим вариантом было бы ограничиться страницами в категориях списков переводов и редакций. Плюс-минус ПИ Автор. [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 18:36, 24 марта 2026 (UTC) *:* После шаблонов 2О отключил. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 18:58, 24 марта 2026 (UTC) *:*:Спасибо. А в текстах, кроме списков, отключите? [[Участник:Lanhiaze|Lanhiaze]] ([[Обсуждение участника:Lanhiaze|обсуждение]]) 19:03, 24 марта 2026 (UTC) *:*:* Да. [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 19:05, 24 марта 2026 (UTC) В принципе можно делать более скромные индикаторы старой орфографии. Например, подчёркивание, которое появляется при наведении курсора на ссылку, делать не синим/красным, а зелёным (используя text-decoration-color). — [[Участник:Monedula|Monedula]] ([[Обсуждение участника:Monedula|обсуждение]]) 19:17, 24 марта 2026 (UTC) * Половина, если не больше, пользователей Викитеки используют мобильные устройства, где отсутствует функция наведения. Поэтому там не работает, включая шаблоны «опечатка», «comment». [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 19:23, 24 марта 2026 (UTC) * Подчёркивание не очевидно. Менять цвет ссылок тоже, никто не будет изучать что значит шифрограммы какого-то сайта. Просто читатели будут офигевать, что тут ссылки разноцветные, ой, что это орфография открылась непонятная, ой, что тут пол текста красным цветом выделено (тексты фанатов избыточного подчёркивания малозначимых опечаток), ой, какие-то шифры ДО ВТ АБЫРВАЛГ.... [[Участник:Vladis13|Vladis13]] ([[Обсуждение участника:Vladis13|обсуждение]]) 19:23, 24 марта 2026 (UTC) cjefh2y30z1qlsyri2xhzly0jtde5bv Автор:Томас Мур 102 27617 5710189 5550066 2026-05-06T14:24:02Z Lanhiaze 23205 /* Ирландские мелодии ({{lang|en|Irish Melodies}}) */ 5710189 wikitext text/x-wiki {{Обавторе |ФАМИЛИЯ=Мур |ИМЕНА=Томас |ВАРИАНТЫИМЁН={{lang-en|Thomas Moore}} |ОПИСАНИЕ=ирландский поэт |ДРУГОЕ= |МЕСТОРОЖДЕНИЯ=[[:w:Дублин|Дублин]] |МЕСТОСМЕРТИ=Слопертон-коттедж, [[:w:Уилтшир|Уилтшир]] |ИЗОБРАЖЕНИЕ= |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ=Мур }} == Стихотворения == '''[[Томас Мур. Избранное (1986)|Избранные переводы (сборник 1986 г.)]]''' === Юношеские стихотворения (Juvenile Poems) === {{langi|en|To ....... («Sweet lady, look not thus again …»)}} * [[О, не гляди так на меня! Твой жгучий взгляд (Мур; Доппельмейер)/Складчина 1874 (ДО)|О, не гляди так на меня! Твой жгучий взгляд…]] {{перевод|Юлия Васильевна Доппельмейер|Ю. В. Доппельмейер|опубл. 1874|тип=вольный перевод}} {{langi|en|To Julia, Weepping («Oh! if your tears are given to care…»)}} * [[К плачущей Юлии (Мур; Колачевский)|К плачущей Юлии («Когда ты плачешь не шутя…»)]] {{перевод|Николай Николаевич Колачевский|Н.&nbsp;Н.&nbsp;Колачевского|опубл. в 1841}}<!-- ОЗ, 1841, том XIX, отд. III, стр. 309, http://books.google.com/books?id=ilMFAAAAQAAJ&pg=PA309 --> * [[В альбом (Мур; Минаев)|В альбом («Когда ты рыдаешь страдая…»)]] {{перевод|Дмитрий Дмитриевич Минаев|Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаева|опубл. в 1875<!-- ОЗ, 1875, № 3 http://books.google.ru/books?id=mlpmAAAAcAAJ&pg=PA263 -->}} === Ирландские мелодии ({{lang|en|[[:en:Irish Melodies|Irish Melodies]]}}) === (4) {{langi|en|[[:en:Irish Melodies/Oh! breathe not his name, let it sleep in the shade|Oh! Breathe Not His Name («Oh! breathe not his name, let it sleep in the shade…»)]]}} * [[Не называйте его! (Мур; Плещеев)|Не называйте его! («Пусть лежит он в тенистом приюте своём…»)]] {{перевод|Алексей Николаевич Плещеев|А.&nbsp;Н.&nbsp;Плещеева|опубл. в 1875}} (6) {{langi|en|«The harp that once through Tara’s halls…»}} * [[Мелодия (Мур; Абамелек)|Мелодия («Арфа мощного Тары, чьи звуки далёко…»)]] {{перевод|Анна Давыдовна Абамелек|А. Д. Абамелек-Баратынской|}} (11) {{langi|en|[[:en:Irish Melodies/As a beam o'er the face of the waters may glow|«As a beam o'er the face of the waters may glow…»]]}} * {{2О|Ирландская песня (Мур; Козлов)|Ирландская песня}} («Луч ясный играет на светлых водах…») {{перевод|Иван Иванович Козлов|И. И. Козлова|}} * [[Может в зеркале вод отражаться луна (Мур; Вронченко)/СЦ 1829 (ДО)|«Может в зеркале вод отражаться луна…»]] {{перевод|Михаил Павлович Вронченко|М. П. Вронченко}} * [[Как солнце золотит поверхность тихих вод (Мур; Плещеев)|«Как солнце золотит поверхность тихих вод…»]] {{перевод|Алексей Николаевич Плещеев|А.&nbsp;Н.&nbsp;Плещеева}} (12) {{langi|en|[[:en:Irish Melodies/There is not in the wide world a valley so sweet|The Meeting of the Waters («There is not in the wide world a valley so sweet…»]])}} * [[Едва ли есть места прекраснее долины (Мур; Минаев)|«Едва ли есть места прекраснее долины…»]] {{перевод|Дмитрий Дмитриевич Минаев|Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаева}} (13) {{langi|en|[[:en:Irish Melodies/How dear to me the hour when day-light dies|«How dear to me the hour when daylight dies…»]]}} * [[Мне дорог час, когда бледнеет пламень дня (Мур; Вронченко)/СЦ 1829 (ДО)|«Мне дорог час, когда бледнеет пламень дня…»]] {{перевод|Михаил Павлович Вронченко|М. П. Вронченко}} * {{2O|В вечерний час слабеет светоч дня (Мур; Курсинский)|«В вечерний час слабеет светоч дня…»}} {{перевод|Александр Антонович Курсинский|А.&nbsp;А.&nbsp;Курсинского}} (26) {{langi|en|«Oh! blame not the bard…»}} * [[Оправдание певца (Мур; Лихачёв)|Оправдание певца («Не корите певца, что под сенью листвы…»)]] {{перевод|Владимир Сергеевич Лихачёв|В. С. Лихачёва|опубл. в 1886}} (35) {{langi|en|The Origin of the Harp («Tis believed that this Harp, which I wake now for thee…»)}} * [[Рождение арфы (Мур; Крешев)|Рождение арфы («Под ясною влагой морского залива…»)]] {{перевод|Иван Петрович Крешев|И. П. Крешева|}} * [[Сирена (Мур; Минаев)|Сирена («Я слышал преданье. С глубокой тоской…»)]] {{перевод|Дмитрий Дмитриевич Минаев|Д.&nbsp;Д.&nbsp;Минаева}} (36) {{langi|en|Love's Young Dream («Oh! the days are gone, when Beauty bright…»)}} * {{2O|Сон юной любви (Мур; Курсинский)|Сон юной любви («Угасших дней вернутся ли мечты…»)}} {{перевод|Александр Антонович Курсинский|А.&nbsp;А.&nbsp;Курсинского}} (49) {{langi|en|«At the mid hour of night…»}} * [[Когда пробьёт печальный час (Мур; Козлов)|«Когда пробьёт печальный час…»]] {{перевод|Иван Иванович Козлов|И. И. Козлова|}} (51) {{langi|en|[[:en:The Last Rose of Summer (Moore)|The Last Rose of Summer («'Tis the last rose of summer…»)]]}} * {{2O|Последняя Роза (Мур; Курсинский)|Последняя Роза («Цветёт одиноко…»)}} {{перевод|Александр Антонович Курсинский|А.&nbsp;А.&nbsp;Курсинского}} (53) {{langi|en|«The minstrel-boy to the war is gone…»}} * [[Сын менестреля (Мур; Плещеев)|Сын менестреля]] {{перевод|Алексей Николаевич Плещеев|А.&nbsp;Н.&nbsp;Плещеева}} * [[Молодой певец (Мур; Козлов)|Молодой певец («На брань летит младой певец…»)]] {{перевод|Иван Иванович Козлов|И. И. Козлова|}} (57) {{langi|en|«Oh! doubt me not -- the season…»}} * {{2O|Не вернется юность вновь (Мур; Курсинский)|«Не вернется юность вновь…»}} {{перевод|Александр Антонович Курсинский|А.&nbsp;А.&nbsp;Курсинского}} (61) {{langi|en|«Has sorrow thy young days shaded…»}} * [[Приди, я заплачу с тобой (Мур; Павлова)|Приди, я заплачу с тобой («Зарю твою утренней тучей…»)]] {{перевод|Каролина Карловна Павлова|К.&nbsp;К.&nbsp;Павловой|опубл. в 1841}} (67) {{langi|en|«Come rest in this bosom…»}} * [[Подойди, отдохни здесь со мною (Мур; Бальмонт)|«Подойди, отдохни здесь со мною…»]] {{перевод|Константин Дмитриевич Бальмонт|К.&nbsp;Д.&nbsp;Бальмонта}} (71) {{langi|en|«I saw from the beach, when the morning was shining…»}} * [[Я видел, как розовым утром качался (Мур; Плещеев)|«Я видел, как розовым утром качался…»]] {{перевод|Алексей Николаевич Плещеев|А.&nbsp;Н.&nbsp;Плещеева}} (76) {{langi|en|Remember thee!}} * Не забуду тебя {{Перевод|Алев Шакирович Ибрагимов|А. Ш. Ибрагимова|}} * [[Тебя ли не помнить? Пока я дышу (Мур; Одоевский)|«Тебя ли не помнить? Пока я дышу…»]] {{Перевод|Александр Иванович Одоевский|А. И. Одоевского|}} * [[К Ирландии (Мур; Доппельмейер)/ОЗ 1871 (ДО)|К Ирландии («Тебя забыть? Нет, нет, покуда сердце бьётся…»)]] {{перевод|Юлия Васильевна Доппельмейер|Ю. В. Доппельмейер|опубл. 1871|тип=вольный перевод}} * [[Память отчизны (Мур; Лихачёв)/РМ 1888 (ДО)|Память отчизны («Забыть тебя нельзя! Пока хоть искру жизни…»)]] {{перевод|Владимир Сергеевич Лихачёв|В. С. Лихачёва|}} (78) {{langi|en|«Whene'er I see those smiling eyes…»}} * [[Ирландская мелодия (Мур; Вяземский)|Ирландская мелодия («Когда мне светятся глаза, зерцало счастья…»)]] {{перевод|Пётр Андреевич Вяземский|П. А. Вяземского|опубл. в 1829}} (86) {{langi|en|«Sail on, sail on, thou fearless bark…»}} * [[Вперёд (Мур; Плещеев)|Вперёд («Вперёд, мой чёлн! Пусть ветер гонит нас!..»)]] {{перевод|Алексей Николаевич Плещеев|А.&nbsp;Н.&nbsp;Плещеева|опубл. в 1875}} (92) {{langi|en|«Oh, banquet not in those shining bowers…»}} * [[Ко мне иди! (Мур; Плещеев)|Ко мне иди! («Не в пышный зал, блистающий огнями…»)]] {{перевод|Алексей Николаевич Плещеев|А.&nbsp;Н.&nbsp;Плещеева|опубл. в 1875}} === Мелодии разных народов (National Airs) === (5) {{langi|en|Those Evening Bells («Those evening bells! Those evening bells!..»)}} * {{2O|Вечерний звон (Мур; Козлов)|Вечерний звон («Вечерний звон, вечерний звон!..»)}} {{перевод|Иван Иванович Козлов|И.&nbsp;И.&nbsp;Козлова|1818/1827}} (10) {{langi|en|«Oh, come to me when daylight sets…»}} * {{2O|О, жизнь моя! — чуть день умрет (Мур; Курсинский)|«О, жизнь моя! — чуть день умрёт…»}} {{перевод|Александр Антонович Курсинский|А.&nbsp;А.&nbsp;Курсинского}} (21) {{langi|en|Joys Of Youth, How Fleeting! («Whisperings, heard by wakeful maids…»)}} * {{2O|Шёпот ласки в тишине (Мур; Курсинский)|«Шёпот ласки в тишине…»}} {{перевод|Александр Антонович Курсинский|А.&nbsp;А.&nbsp;Курсинского}} (33) {{langi|en|«Peace to the slumberers!..»}} * [[Мир вам, почившие братья! (Мур; Михайлов)|«Мир вам, почившие братья!..»]] {{перевод|Михаил Ларионович Михайлов|М.&nbsp;Л.&nbsp;Михайлова|опубл. в 1869}} (42) {{langi|en|«Oft, when the watching stars grow pale…»}} * {{2O|Савойская ария (Мур; Курсинский)|Савойская ария («Когда бледнеет звёзд мерцанье…»)}} {{перевод|Александр Антонович Курсинский|А.&nbsp;А.&nbsp;Курсинского}} (50) {{langi|en|«No — leave my heart to rest, if rest it may…»}} * [[Мелодия (Мур; Греков)|Мелодия («Нет, успокоиться дай сердцу моему…»)]] {{перевод|Николай Порфирьевич Греков|Н. П. Грекова|}} * {{2O|О, не чаруй! — любовь в груди моей (Мур; Курсинский)|«О, не чаруй! — любовь в груди моей…»}} {{перевод|Александр Антонович Курсинский|А.&nbsp;А.&nbsp;Курсинского}} === Священные песни (Sacred Songs) === (13) {{langi|en|«Come not, o Lord!…»}} * [[О Боже! не являй очам виновных ныне (Мур)/РВ 1856 (ДО)|О Боже! не являй очам виновных ныне…]] — ''анонимный перевод, опубл. 1856'' === Set of Glees === (4) {{langi|en|The Evening Gun («Remember’st thou that setting sun…»)}}, 1829 * [[Ты помнишь ли, как мы с тобою (Лермонтов)|«Ты помнишь ли, как мы с тобою…»]] {{перевод|тип=вольный перевод|Михаил Юрьевич Лермонтов|М.&nbsp;Ю.&nbsp;Лермонтова|1830, опубл. в 1842}} === Ballads, Songs, etc. === (1) {{langi|en|«To day, dearest, is ours…»}} * {{2O|День текущий — день наш, дорогая! (Мур; Курсинский)|«День текущий — день наш, дорогая!..»}} {{перевод|Александр Антонович Курсинский|А.&nbsp;А.&nbsp;Курсинского}} (55) {{langi|en|«Wake up, sweet melody!…»}} * {{2O|Проснись, о мелодия! (Мур; Курсинский)|«Проснись, о мелодия!..»}} {{перевод|Александр Антонович Курсинский|А.&nbsp;А.&nbsp;Курсинского}} === Сказки о Священном Союзе (Fables for the Holy Alliance) === VI. {{langi|en|The Little Grand Lama}} * [[Маленький Великий Лама (Мур; Чуковский)|Маленький Великий Лама («Великий Лама очень мал…»)]] {{перевод|тип=вольный перевод|Корней Иванович Чуковский|К.&nbsp;И.&nbsp;Чуковского}} VII. {{langi|en|The Extinguishers}} * [[Огнегасители (Мур; Чуковский)|Огнегасители («Владыка Персии могучий…»)]] {{перевод|тип=вольный перевод|Корней Иванович Чуковский|К.&nbsp;И.&nbsp;Чуковского}} === Lalla Rookh === {{langi|en|Paradise and the Peri}} * [[Пери и ангел (Мур; Жуковский)|Пери и ангел]] {{перевод|Василий Андреевич Жуковский|В. А. Жуковского}} {{langi|en|The Fire Worshippers}} * [[Обожатели огня (Мур; Бестужев)|Обожатели огня]] {{перевод|Николай Александрович Бестужев|Н. А. Бестужева}} {{langi|en|The Light of the Haram}} * [[Свет гарема (Мур; Аноним)/СО 1827 (ДО)|Свѣтъ гарема (ДО)]] — ''с французского прозаического перевода Амедэ Пишо. («Сын отечества», 1827, ч. 112, № V).'' * [[Из сказки «Светило гарема» (Мур; Б.)|Из сказки «Светило гарема» («Меж всеми странами подлунного мира…»)]] — ''анонимный перевод, опубл. 1875'' === Другое === {{langi|en|?}} * [[Последний поцелуй (Мур; Благосветлов)|Последний поцелуй («С холодным и бледным, как мрамор, лицом…»)]] {{перевод|Григорий Евлампиевич Благосветлов|Г.&nbsp;Е.&nbsp;Благосветлова|опубл. в 1864}} {{langi|en|?}} * [[В долине Гангеса… (Мур; Крешев)|В долине Гангеса… («В долине Гангеса, в эдеме пышных роз…»)]] {{перевод|Иван Петрович Крешев|И. П. Крешева|}} {{langi|en|?}} * [[Просьба (Мур; Минаев)|Просьба («Не молись за меня! — может быть, это грех…»)]] {{перевод|Дмитрий Дмитриевич Минаев|Д. Д. Минаева|}} {{Импорт текстов/az.lib.ru/Список неразобранных страниц автора|подкатегория=Томас Мур}} {{АП|ГОД=1852|СТРАНА=Великобритания}} [[Категория:Писатели на английском языке]] [[Категория:Писатели Ирландии]] [[Категория:Поэты]] h8zrqdo32kiiedaoobjjakajunwwu8h Гиппиус 0 37770 5710257 5608246 2026-05-06T18:36:45Z Wlbw68 37914 5710257 wikitext text/x-wiki '''Гиппиус''': * [[Александра Карловна Гиппиус]] (?—1897) — детская писательница * [[Автор:Евгений Владимирович Гиппиус|Евгений Владимирович Гиппиус]] (1903—1985) — советский музыковед и музыкальный этнограф * [[Зинаида Николаевна Гиппиус]] (1869—1945) — русская поэтесса и писательница, драматург и литературный критик, одна из видных представителей «Серебряного века» русской культуры * [[Владимир Васильевич Гиппиус]] (1876—1941) — русский поэт и литературовед * [[Василий Васильевич Гиппиус]] (1890—1942) — русский писатель, поэт и переводчик {{неоднозначность|тип=фамилия}} 5elfxzlonwr7cu4ksx0afuwm96rcwmg 5710259 5710257 2026-05-06T18:37:37Z Wlbw68 37914 5710259 wikitext text/x-wiki '''Гиппиус''': * [[Александра Карловна Гиппиус]] (?—1897) — детская писательница * [[Василий Васильевич Гиппиус]] (1890—1942) — русский писатель, поэт и переводчик * [[Владимир Васильевич Гиппиус]] (1876—1941) — русский поэт и литературовед * [[Автор:Евгений Владимирович Гиппиус|Евгений Владимирович Гиппиус]] (1903—1985) — советский музыковед и музыкальный этнограф * [[Зинаида Николаевна Гиппиус]] (1869—1945) — русская поэтесса и писательница, драматург и литературный критик, одна из видных представителей «Серебряного века» русской культуры {{неоднозначность|тип=фамилия}} 8vi3dho33kr35klxzu01cp7mh6n5g9p В вечерний час слабеет светоч дня (Мур; Курсинский)/ДО 0 53262 5710325 5033074 2026-05-06T21:04:22Z Lanhiaze 23205 Включение из индекса, оформление 5710325 wikitext text/x-wiki {{Отексте |АВТОР=[[Томас Мур|Томасъ Муръ]] |НАЗВАНИЕ=Въ вечерній часъ слабѣетъ свѣточъ дня… |ПОДЗАГОЛОВОК= |ИЗЦИКЛА=[[Полутени (Курсинский)|Полутѣни]] |ДАТАСОЗДАНИЯ=1894 |ДАТАПУБЛИКАЦИИ=1896 |ЯЗЫКОРИГИНАЛА=en |ПЕРЕВОДЧИК=[[Александр Антонович Курсинский|Александръ Антоновичъ Курсинскiй]] (1873—1919) |НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА= {{langi|en|[[:en:Irish Melodies/How dear to me the hour when day-light dies|«How dear to me the hour when daylight dies…»]]}} |ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА= |ИСТОЧНИК=''А. Курсинскiй.'' [[Индекс:Полутени (Курсинский, 1896).pdf|I Лирическія стихотворенія за 1894 и 95 гг. II Изъ Томаса Мура. Мелодіи. Переводъ съ англійскаго]]. Москва. Печатня А. И. Снегиревой. Остоженка, Савеловскiй пер., соб. д. 1896. |ДРУГОЕ= |ВИКИПЕДИЯ= |ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ={{версии| * [[Мне дорог час, когда бледнеет пламень дня (Мур; Вронченко)/СЦ 1829 (ДО)|Пер. М. Вронченко]] }} |ОГЛАВЛЕНИЕ=3 }} <pages index="Полутени (Курсинский, 1896).pdf" from=50 to=50 /> [[Категория:Поэзия Томаса Мура]] [[Категория:Переводы, выполненные Александром Антоновичем Курсинским]] [[Категория:Переводы 1896 года]] bmnee5he8d4y88oc9s25d79qg4b7vuv В вечерний час слабеет светоч дня (Мур; Курсинский) 0 53263 5710324 5033073 2026-05-06T21:04:13Z Lanhiaze 23205 Включение из индекса, оформление 5710324 wikitext text/x-wiki {{Отексте |АВТОР=[[Томас Мур]] |НАЗВАНИЕ=В вечерний час слабеет светоч дня… |ПОДЗАГОЛОВОК= |ИЗЦИКЛА=[[Полутени (Курсинский)|Полутѣни]] |ДАТАСОЗДАНИЯ=1894 |ДАТАПУБЛИКАЦИИ=1896 |ЯЗЫКОРИГИНАЛА=en |ПЕРЕВОДЧИК=[[Александр Антонович Курсинский]] (1873—1919) |НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА={{langi|en|[[:en:Irish Melodies/How dear to me the hour when day-light dies|«How dear to me the hour when daylight dies…»]]}} |ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА= |ИСТОЧНИК=''А. Курсинский.'' [[Индекс:Полутени (Курсинский, 1896).pdf|I. Полутени. Лирические стихотворения за 1894 и 95 гг. II. Из Томаса Мура мелодии. Перевод с английского]]. Москва. Печатня А. И. Снегиревой. Остоженка, Савеловский пер., соб. д. 1896. |ДРУГОЕ= |ВИКИПЕДИЯ= |ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ={{версии| * [[Мне дорог час, когда бледнеет пламень дня (Мур; Вронченко)/СЦ 1829 (ДО)|Пер. М. Вронченко]] }} |ОГЛАВЛЕНИЕ=3 }} <pages index="Полутени (Курсинский, 1896).pdf" from=50 to=50 /> [[Категория:Поэзия Томаса Мура]] [[Категория:Переводы, выполненные Александром Антоновичем Курсинским]] [[Категория:Переводы 1896 года]] g26zozxtypaj7gt5bsccz8uyoy3uf0c Полутени (Курсинский) 0 53317 5710327 5004441 2026-05-06T21:27:59Z Lanhiaze 23205 источник 5710327 wikitext text/x-wiki {{Отексте |НАЗВАНИЕ=Полутени |АВТОР=[[Александр Антонович Курсинский]] (1873—1919) |ИЗЦИКЛА= |ИЗСБОРНИКА= |ДАТАСОЗДАНИЯ= |ДАТАПУБЛИКАЦИИ=1896<ref>{{книга|автор=А. Курсинский|заглавие= I. Полутени. Лирические стихотворения за 1894 и 95 гг. II. Из Томаса Мура мелодии. Перевод с английского.|ссылка=|место=Москва|издательство= Печатня А. И. Снегиревой. Остоженка, Савеловский пер., соб. д.|год=1896}}</ref> |ИСТОЧНИК={{источник|Полутени (Курсинский, 1896).pdf}} |СОДЕРЖАНИЕ= |ПРЕДЫДУЩИЙ= |СЛЕДУЮЩИЙ=[[Стихи (Курсинский)|Стихи]] |ДРУГОЕ= }} == Оглавление == [[Файл:Kursinsky Poluteni.jpg|thumb|right|200px|Обложка сборника, 1896]] * Список стихотворений, вошедших в сборник «Полутени» # {{2O|Закат (Курсинский)|Закат}} # {{2O|Последний луч в таинственной дали (Курсинский)|Последний луч в таинственной дали...}} # {{2O|Что пользы в том (Курсинский)|Что пользы в том...}} # {{2O|Молчанье. Тьма (Курсинский)|Молчанье. Тьма}} # {{2O|Храм (Курсинский)|Храм}} # {{2O|Рассвет (Курсинский)|Рассвет}} # {{2O|Сонет из письма (Курсинский)|Сонет из письма}} # {{2O|Из письма (Курсинский)|Из письма}} # {{2O|Стансы (Курсинский)|Стансы}} # {{2O|Из вагона (Курсинский)|Из вагона}} # {{2O|В таинственный час пред рассветом (Курсинский)|В таинственный час пред рассветом...}} # {{2O|Берёза (Курсинский)|Берёза}} # {{2O|Я из тех, кому гоненье (Курсинский)|Я из тех, кому гоненье...}} # {{2O|Звезда волхвов (Курсинский)|Звезда волхвов}} # {{2O|Сумерки (Курсинский)|Сумерки}} # {{2O|Где склонясь задумчиво уныло (Курсинский)|Где склонясь задумчиво уныло...}} # {{2O|У окна (Курсинский)|У окна}} # {{2O|Сентябрь (Курсинский)|Сентябрь}} # {{2O|Хоровод (Курсинский)|Хоровод}} # {{2O|Плыла волна (Курсинский)|Плыла волна...}} # {{2O|Не разбивай минуты дорогой (Курсинский)|Не разбивай минуты дорогой...}} # {{2O|На утро в час, когда блеснет заря (Курсинский)|На утро в час, когда блеснет заря...}} # {{2O|Гр. А. Л. Т. (Курсинский)|Гр. А. Л. Т.}} # {{2O|Музыка (Курсинский)|Музыка}} # {{2O|Как грусть нежны и бледны небеса (Курсинский)|Как грусть нежны и бледны небеса...}} # {{2O|В музее (Курсинский)|В музее}} # {{2O|Мне чужды земные мученья (Курсинский)|Мне чужды земные мученья...}} * Список переводов из [[Томас Мур|Т. Мура]] : {{2O|Предисловие к переводам из Томаса Мура (Курсинский)|Предисловие}} # {{2O|День текущий — день наш, дорогая! (Мур; Курсинский)|День текущий — день наш, дорогая!}} # {{2O|О, жизнь моя! — чуть день умрет (Мур; Курсинский)|О, жизнь моя! — чуть день умрет...}} # {{2O|О, не чаруй! — любовь в груди моей (Мур; Курсинский)|О, не чаруй! — любовь в груди моей...}} # {{2O|В вечерний час слабеет светоч дня (Мур; Курсинский)|В вечерний час слабеет светоч дня...}} # {{2O|Савойская ария (Мур; Курсинский)|Савойская ария}} # {{2O|Не вернется юность вновь (Мур; Курсинский)|Не вернется юность вновь...}} # {{2O|Сон юной любви (Мур; Курсинский)|Сон юной любви}} # {{2O|Проснись, о мелодия! (Мур; Курсинский)|Проснись, о мелодия!..}} # {{2O|Последняя Роза (Мур; Курсинский)|Последняя Роза}} # {{2O|Шёпот ласки в тишине (Мур; Курсинский)|Шёпот ласки в тишине...}} ---- <references /> [[Категория:Александр Антонович Курсинский]] nwoyotktx8c06mxb2zamkr62pk4la1g Сердце (Перец; Цветаева) 0 53549 5710373 5696425 2026-05-07T06:05:24Z Araz Yaquboglu 44412 added [[Category:Сердце]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5710373 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = Сердце | АВТОР = [[Автор:Ицхок Лейбуш Перец|Ицхок Лейбуш Перец]] | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = he | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = [[Марина Ивановна Цветаева|М. И. Цветаева]] | СОДЕРЖАНИЕ = [[Переводы поэзии (Цветаева)#Из еврейской поэзии|Переводы из еврейской поэзии]] | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ИСТОЧНИК = Цветаева М. Собрание сочинений. — М.: Эллис Лак, 1994. | ПРЕДЫДУЩИЙ = [[Библейский мотив (Перец; Цветаева)|Библейский мотив]] | СЛЕДУЮЩИЙ = [[Санки (Перец; Цветаева)|Санки]] | КАЧЕСТВО = 75% | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = Сердце }} {{poem-on|СЕРДЦЕ}} <poem> С сердцем чистым и горячим Этот мальчик взрос. У людей на это сердце Непрерывный спрос. За живой кусочек сердца, Тёплый, развесной, Платят женщины — улыбкой, Девушки — слезой, Люд читательский — полушкой, Богатей — грошом. И растёт поэту слава — Сердце хорошо! Так и шло, пока не вышло Сердце, — ни крохи́! И пришлось поэту спешно Прекратить стихи. </poem> {{poem-off|}} [[Категория:Еврейская поэзия]] [[Категория:Стихотворения]] [[Категория:Переводы, выполненные Мариной Ивановной Цветаевой]] [[Категория:Поэзия Ицхока Лейбуша Переца]] [[Категория:Сердце]] aa2st985ooo4b6nhz3ckfiteadtnp73 Автор:Франсуа Коппе 102 94156 5710303 5546368 2026-05-06T20:00:25Z Vladis13 49438 /* Поэзия */ 5710303 wikitext text/x-wiki {{Обавторе |ФАМИЛИЯ=Коппе |ИМЕНА=Франсуа |ВАРИАНТЫИМЁН={{lang-fr|François Édouard Joachim Coppée}} |ОПИСАНИЕ=французский писатель, поэт, драматург |ДРУГОЕ= |ИЗОБРАЖЕНИЕ= }} == Поэзия == ; Из сборника «Реликварий» ({{lang|fr|[[:fr:Le Reliquaire|Le Reliquaire]]}}) {{langi|fr|[[:fr:Adagio (Coppée)|Adagio]]}} * [[Adagio (Коппе; Чюмина)|Adagio]] {{перевод|Ольга Николаевна Чюмина|О. Н. Чюминой}} {{langi|fr|[[:fr:Sous les branches|Sous les branches]]}} * [[Под ветвями (Коппе; Чюмина)|Под ветвями]] {{перевод|Ольга Николаевна Чюмина|О. Н. Чюминой}} ; Из сборника «Смиренные» ({{lang|fr|[[:fr:Les Humbles|Les Humbles]]}}) {{langi|fr|[[:fr:Promenades et Intérieurs|Promenades et Intérieurs]]}} * {{2О|На воздухе и в комнатах (Коппе; Андреевский)|На воздухе и в комнатах}} {{перевод|Сергей Аркадьевич Андреевский|С. А. Андреевского}}(отрывки) ; Из сборника «Красная тетрадь» ({{lang|fr|[[:fr:Le Cahier rouge|Le Cahier rouge]]}}) {{langi|fr|[[:fr:Menuet (Coppée|Menuet]]}} * [[Менуэт (Коппе; Чюмина)|Менуэт]] {{перевод|Ольга Николаевна Чюмина|О. Н. Чюминой}} {{langi|fr|[[:fr:Douleur bercée|Douleur bercée]]}} * {{2О|Убаюканное горе (Коппе; Андреевский)|Убаюканное горе}} {{перевод|Сергей Аркадьевич Андреевский|С. А. Андреевского}} {{langi|fr|[[:fr:Désir dans le spleen|Désir dans le spleen]]}} * {{2О|Голос разочарованного (Коппе; Андреевский)|Голос разочарованного}} {{перевод|Сергей Аркадьевич Андреевский|С. А. Андреевского}} ; Из сборника «Изгнанница» ({{lang|fr|[[:fr:L’Exilée (livre)|L’Exilée]]}}) {{langi|fr|[[:fr:Moisson d’Épées|Moisson d’Épées («Dans le bourg sur la Loire, on conte que naguère…»)]]}} * [[Жатва мечей (Коппе; Барыкова)|Жатва мечей («В один из городов, врагами раззорённых…»)]] {{перевод|Анна Павловна Барыкова|А. П. Барыковой|опубл. в 1881}} {{langi|fr|[[:fr:Romance (Coppée)|Romance]]}} * [[Романс (Коппе; Чюмина)|Романс]] {{перевод|Ольга Николаевна Чюмина|О. Н. Чюминой}} {{langi|fr|[[:fr:L’Écho|L’Écho]]}} * {{2О|Эхо (Коппе; Андреевский)|Эхо}} {{перевод|Сергей Аркадьевич Андреевский|С. А. Андреевского}} {{langi|de|[[:fr:Lied (Coppée)|Lied]]}} * [[Песня (Коппе; Позняков)|Песня]] {{перевод|Николай Иванович Позняков|Н. И. Познякова}} {{langi|fr|[[:fr:Les Trois oiseaux|Les Trois Oiseaux]]}} * [[Три просьбы (Коппе; Позняков)|Три просьбы]] {{перевод|Николай Иванович Позняков|Н. И. Познякова}} * [[Три желания (Коппе; Чюмина)|Три желания]] {{перевод|Ольга Николаевна Чюмина|О. Н. Чюминой}} {{langi|fr|[[:fr:Purgatoire|Purgatoire]]}} * {{2О|В чистилище (Коппе; Андреевский)|В чистилище}} {{перевод|Сергей Аркадьевич Андреевский|С. А. Андреевского}} ; Из сборника «Рассказы и элегии» ({{lang|fr|[[:fr:Les Récits et les Élégies|Les Récits et les Élégies]]}}) {{langi|fr|[[:fr:Le Pharaon|Le Pharaon]]}} * [[Фараон (Коппе; Чюмина)|Фараон]] {{перевод|Ольга Николаевна Чюмина|О. Н. Чюминой}} {{langi|fr|[[:fr:Les Deux Tombeaux|Les Deux Tombeaux]]}} * [[Две гробницы (Коппе; Чюмина)|Две гробницы]] {{перевод|Ольга Николаевна Чюмина|О.&nbsp;Н.&nbsp;Чюминой|1894}} {{langi|fr|[[:fr:La Tête de la Sultane|La Tête de la Sultane]]}} * [[Голова султанши (Коппе; Михаловский)|Голова султанши]] {{перевод|Дмитрий Лаврентьевич Михаловский|Д.&nbsp;Л.&nbsp;Михаловского|опубл. в 1883}} {{langi|fr|[[:fr:Le Magyar|Le Magyar]]}} * {{2О|Мадьяр (Коппе; Андреевский)|Мадьяр}} — ''перевод [[Сергей Аркадьевич Андреевский|С. А. Андреевского]]'' * [[Мадьяр (Коппе; Чюмина)|Мадьяр]] {{перевод|Ольга Николаевна Чюмина|О.&nbsp;Н.&nbsp;Чюминой|1894}} {{langi|fr|[[:fr:Le Naufragé (François Coppée)|Le Naufragé]]}} * [[Потерпевший крушение (Коппе; Чюмина)|Потерпевший крушение («У рейда на холме виднеется кабак…»)]] {{перевод|Ольга Николаевна Чюмина|О.&nbsp;Н.&nbsp;Чюминой}} * [[После кораблекрушения (Коппе; Вейнберг)|После кораблекрушения («Пред старым кабаком, на берегу реки…»)]] {{перевод|Пётр Исаевич Вейнберг|П.&nbsp;И.&nbsp;Вейнберга|опубл. в 1878<!-- ОЗ, 1878 http://books.google.ru/books?id=JVcFAAAAQAAJ&pg=PA456 -->}} {{langi|fr|[[:fr:Au Musée du Louvre (1878)|Au Musée du Louvre]]}} * [[В Лувре (Коппе; Чюмина)|В Лувре]] {{перевод|Ольга Николаевна Чюмина|О.&nbsp;Н.&nbsp;Чюминой}} ; Из сборника «??» ({{lang|fr|[[:fr:Les Paroles sincères|Les Paroles sincères]]}}, 1891) * {{langi|fr|[[:fr:L’Homme-affiche|L’Homme-affiche]]}} ** [[Человек-афиша (Коппе; Чюмина)|Человек-афиша]] {{перевод|Ольга Николаевна Чюмина|О.&nbsp;Н.&nbsp;Чюминой|1892}} ; Из сборника «Современные стихи» ({{lang|fr|[[:fr:Poèmes modernes|Poèmes modernes]]}}, 1885) * {{langi|fr|[[:fr:Le Père (Coppée)|Le Père («Il rentrait toujours ivre et battait sa maîtresse…»)]]}} ** [[Отец (Коппе; Курочкин)|Отец («Печальна и темна была её судьба…»)]] {{перевод|Николай Степанович Курочкин|Н.&nbsp;С.&nbsp;Курочкина|опубл. в 1872<!-- ОЗ, 1872, № 7 -->}} * {{langi|fr|[[:fr:Le Défilé|Le Défilé («Dans le faubourg planté d’arbustes rabougris…»)]]}} ** [[Встреча (Коппе; Курочкин)|Встреча («К закату близится июльский день лениво…»)]] {{перевод|Николай Степанович Курочкин|Н.&nbsp;С.&nbsp;Курочкина|опубл. в 1872<!-- ОЗ, 1872, № 7 -->}} ; Из сборника «??» ({{lang|fr|[[:fr:Poèmes divers (François Coppée)|Poèmes divers]]}}, 1885) * {{langi|fr|[[:fr:L’Horoscope (Coppée)|L’Horoscope]]}} ** [[Гадание (Коппе; Чюмина)|Гадание]] {{перевод|Ольга Николаевна Чюмина|О.&nbsp;Н.&nbsp;Чюминой|1894}} ** [[Гороскоп (Коппе; Краснов)|Гороскоп]] {{перевод|Платон Николаевич Краснов|П.&nbsp;Н.&nbsp;Краснова}} ** [[Гадание (Коппе; Ирис Виртуалис)|Гадание]] {{перевод|Ирина Бараль|Ирис Виртуалис}} ; Другие * [[Смерть птиц (Коппе; Бунин)|Смерть птиц]] {{перевод|Иван Алексеевич Бунин|И.&nbsp;А.&nbsp;Бунина}} * [[Две матери (Коппе; Чюмина)|Две матери]] {{перевод|Ольга Николаевна Чюмина|О.&nbsp;Н.&nbsp;Чюминой}} * [[Маленькая звезда (Коппе; Чюмина)|Маленькая звезда]] {{перевод|Ольга Николаевна Чюмина|О.&nbsp;Н.&nbsp;Чюминой}} * [[Сын (Коппе; Чюмина)|Сын]] {{перевод|Ольга Николаевна Чюмина|О.&nbsp;Н.&nbsp;Чюминой}} * [[Вперёд! (Коппе; Чюмина)|Вперёд!]] {{перевод|Ольга Николаевна Чюмина|О.&nbsp;Н.&nbsp;Чюминой}} * [[Вифлеемская звезда (Коппе; Чюмина)|Вифлеемская звезда]] {{перевод|Ольга Николаевна Чюмина|О.&nbsp;Н.&nbsp;Чюминой}} * [[Песнь о Клейморе (Коппе; Чюмина)|Песнь о Клейморе]] {{перевод|Ольга Николаевна Чюмина|О.&nbsp;Н.&nbsp;Чюминой}}, ''Из драмы «Якобиты»'' * [[Первая любовь (Коппе; Чюмина)|Первая любовь]] {{перевод|Ольга Николаевна Чюмина|О.&nbsp;Н.&nbsp;Чюминой}} * [[Милостыня (Коппе; Чюмина)|Милостыня]] {{перевод|Ольга Николаевна Чюмина|О.&nbsp;Н.&nbsp;Чюминой}} * [[Лилия (Коппе; Чюмина)|Лилия]] {{перевод|Ольга Николаевна Чюмина|О.&nbsp;Н.&nbsp;Чюминой}} * [[Который из двух (Коппе; Чюмина)|Который из двух?]] {{перевод|Ольга Николаевна Чюмина|О.&nbsp;Н.&nbsp;Чюминой|1894}} * [[Дуэль (Коппе; Чюмина)|Дуэль]] {{перевод|Ольга Николаевна Чюмина|О.&nbsp;Н.&nbsp;Чюминой|1894}} * [[Бездомная собака (Коппе; Чюмина)|Бездомная собака]] {{перевод|Ольга Николаевна Чюмина|О.&nbsp;Н.&nbsp;Чюминой|1894}} * [[Дон Жуан (Коппе; Чюмина)|Дон Жуан]] {{перевод|Ольга Николаевна Чюмина|О.&nbsp;Н.&nbsp;Чюминой|1894}} * [[Сонет (Коппе; Чюмина)|Сонет]] {{перевод|Ольга Николаевна Чюмина|О.&nbsp;Н.&nbsp;Чюминой|1894}} * [[Сочувствие (Коппе; Чюмина)|Сочувствие]] {{перевод|Ольга Николаевна Чюмина|О.&nbsp;Н.&nbsp;Чюминой|1894}} * [[Приговор (Коппе; Чюмина)|Приговор]] {{перевод|Ольга Николаевна Чюмина|О.&nbsp;Н.&nbsp;Чюминой|1894}} * [[Падучая звезда (Коппе; Чюмина)|Падучая звезда]] {{перевод|Ольга Николаевна Чюмина|О.&nbsp;Н.&nbsp;Чюминой|1894}} * [[Из дневника (Коппе; Чюмина)|Из дневника]] {{перевод|Ольга Николаевна Чюмина|О.&nbsp;Н.&nbsp;Чюминой|1894}} * [[Вдали (Коппе; Чюмина)|Вдали]] {{перевод|Ольга Николаевна Чюмина|О.&nbsp;Н.&nbsp;Чюминой|1894}} * [[Старинный сонет (Коппе; Чюмина)|Старинный сонет]] {{перевод|Ольга Николаевна Чюмина|О.&nbsp;Н.&nbsp;Чюминой|1894}} * [[Продавщица газет (Коппе; Вейнберг)|Продавщица газет («La France! La Liberté! — Газеты, господа…»)]] {{перевод|Пётр Исаевич Вейнберг|П.&nbsp;И.&nbsp;Вейнберга|опубл. в 1887}} * «[[В глубокой тишине, за лампой трудовой (Коппе; Ладыженский)|В глубокой тишине, за лампой трудовой…]]» — перевод Ладыженского, 1916 * «[[В пять лет ей часто поручали (Коппе; Ладыженский)|В пять лет ей часто поручали…]]» — перевод Ладыженского, 1916 {{Импорт текстов/az.lib.ru/Список неразобранных страниц автора|подкатегория=Франсуа Коппе}} {{АП|ГОД=1908}} [[Категория:Поэты]] [[Категория:Прозаики]] [[Категория:Драматурги]] [[Категория:Писатели Франции|Коппе, Франсуа]] [[Категория:Поэты|Коппе, Франсуа]] [[Категория:Драматурги|Коппе, Франсуа]] [[Категория:Писатели на французском языке]] pn18ejpt3mfjgpkr2wmwe7q1zd86ll4 Ода «Сон» (Некрасов) 0 212187 5710279 5709530 2026-05-06T19:13:05Z Egor 8124 оформление 5710279 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = [[Николай Алексеевич Некрасов]] (1821—1877) | НАЗВАНИЕ = Ода «Сон» | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1845 | ИСТОЧНИК = {{ПСС Некрасова (1981—2000)|том=1|страницы=437}} | СОДЕРЖАНИЕ= [[Николай Алексеевич Некрасов#Dubia|Dubia]] | ДРУГОЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ОГЛАВЛЕНИЕ=Автор:Николай Алексеевич Некрасов | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 3 | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = Сон }} {{poemx|ОДА «СОН»| ''(Подражание [[Василий Кириллович Тредиаковский|Василию Кирилловичу Тредьяковскому]])'' Покоясь спят все одре мягком на, Тем приятства вкушая от мягкого сна; С лирой лишь в руке не дремлет пиит; Того горит око и лира звенит; Хвалит он нощь, свет дневной запрудившу, В просвещенном же уме его родившую виршу… Некий Орфей как певал, ему так все внимали, Что мухи, жуки, журавли, граки и индейки скакали… |}} == Примечания == {{примечания}} [[Категория:Поэзия Николая Алексеевича Некрасова]] [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Стихотворения]] [[Категория:Поэзия 1845 года]] [[Категория:Девятистишия]] [[Категория:Оды]] qscevpie9egwlj4t5dtuskyus7qy3gz Автор:Мирра Александровна Лохвицкая 102 224123 5710328 5698701 2026-05-06T22:05:41Z Lanhiaze 23205 /* Библиография */ источник 5710328 wikitext text/x-wiki {{Обавторе | ФАМИЛИЯ = Лохвицкая | ИМЕНА = Мирра Александровна | ВАРИАНТЫИМЁН = ''Мари́я Алекса́ндровна Ло́хвицкая'' (ударение в фамилии поэтессы ставится на первый слог). В замужестве — ''Жибер''. | ОПИСАНИЕ = русская поэтесса, подписывавшаяся псевдонимом '''Ми́рра Ло́хвицкая'''; сестра [[Тэффи]] и [[:w:Лохвицкий, Николай Александрович|Н.&nbsp;А.&nbsp;Лохвицкого]] | ДРУГОЕ = | МЕСТОРОЖДЕНИЯ = [[:w:Санкт-Петербург|Санкт-Петербург]] | МЕСТОСМЕРТИ = [[:w:Санкт-Петербург|Санкт-Петербург]] | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ВИКИЛИВРУ =Мирра Александровна Лохвицкая | Google = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = Лохвицкая }} ==Произведения== =====1889—1895===== * [[Душе очарованной снятся лазурные дали (Лохвицкая)|«Душе очарованной снятся лазурные дали...»]] * [[Ни речи живые, ни огненный взгляд (Лохвицкая)|«Ни речи живые, ни огненный взгляд…»]] * [[Вечерняя звезда. Из Мюссэ (Лохвицкая)|Вечерняя звезда. Из Мюссэ («Ты, чистая звезда, скажи мне, есть ли там…»)]] * [[Элегия (Лохвицкая)|Элегия («Я умереть хочу весной…»)]], ''5 марта 1893'' * [[Из отголосков прошлого (Лохвицкая)|Из отголосков прошлого («Спустился вечер голубой…»)]] * [[Две красоты (Лохвицкая)|Две красоты («Лазурный день. На фоне бирюзовом…»)]] =====1896—1898===== ; {{2О|Стихотворения. Том 2 (Лохвицкая)|Стихотворения. Том {{R|2}}. 1896—1898}}: * [[Быть грозе! Я вижу это (Лохвицкая)|«Быть грозе! Я вижу это…»]] * [[Триолет (В моем аккорде три струны — Лохвицкая)|Триолет («В моем аккорде три струны…»)]] * [[Есть что-то грустное и в розовом рассвете (Лохвицкая)|«Есть что-то грустное и в розовом рассвете…»)]] * [[Кто — счастья ждет, кто — просит славы (Лохвицкая)|«Кто — счастья ждет, кто — просит славы…»)]] * [[Она и он (триолеты — Лохвицкая)|Она и он (триолеты)]] ** [[Она и он (триолеты — Лохвицкая)#1.|1. «Сулит блаженство, но не счастье…»)]] ** [[Она и он (триолеты — Лохвицкая)#2.|2. «Лови крылатые мгновенья…»)]] =====1898—1900===== * [[Белая нимфа — под вербой печальной (Лохвицкая)|«Белая нимфа — под вербой печальной…»]] * [[Власти грез отдана (Лохвицкая)|«Власти грез отдана…»)]], ''1899'' * [[Поля, закатом позлащенные (Лохвицкая)|«Поля, закатом позлащенные…»]] * [[Горячий день не в силах изнемочь (Лохвицкая)|«Горячий день не в силах изнемочь…»]] * [[Светлое царство бессмертной идиллии (Лохвицкая)|«Светлое царство бессмертной идиллии…»]] * [[Осенний закат (Лохвицкая)|Осенний закат («О свет прощальный, о свет прекрасный…»)]] * [[Цветы бессмертия (Лохвицкая)|Цветы бессмертия («В бессмертном царстве красоты…»)]] =====1900—1902===== * [[Есть радости — они как лавр цветут (Лохвицкая)|«Есть радости — они как лавр цветут…»)]] * [[Взор твой безмолвен — и всюду мгла (Лохвицкая)|«Взор твой безмолвен — и всюду мгла…»)]] =====1902—1904===== * [[Крест (Лохвицкая)|Крест («Люблю я солнца красоту…»)]] * [[Люблю тебя со всем мучением (Лохвицкая)|«Люблю тебя со всем мучением…»]] * [[Красный цвет (Лохвицкая)|Красный цвет («Мне ненавистен красный цвет…»)]] * [[Нет без тебя мне в жизни счастья (Лохвицкая)|«Нет без тебя мне в жизни счастья…»]] =====Перед закатом===== ; [[Стихотворения. Перед закатом (Лохвицкая)/ДО|Передъ закатомъ]] (сборник, дореформенная орфография): * [[Уходящая (Лохвицкая)|Уходящая («С ее опущенными веждами…»)]] * [[Восковая свеча (Лохвицкая)|Восковая свеча («Мне отраден лампад полусвет голубой…»)]] * [[Темно в туманной вышине (Лохвицкая)|«Темно в туманной вышине…»]] * [[Белые розы (Лохвицкая)|Белые розы («Приди! Испей от чаши сладостной…»)]] =====Стихотворения, не вошедшие в сборники===== * [[Мгновение (Лохвицкая)|Мгновение]], ''опубл. 1889'' ** [[Мгновение (Лохвицкая)#1.|Мгновение 1. «Проснулась я… в углу едва мерцал…»]] ** [[Мгновение (Лохвицкая)#2.|Мгновение 2. «Я пред собой увидела того…»]] ** [[Мгновение (Лохвицкая)#3.|Мгновение 3. «И завязался тихий разговор…»]] ** [[Мгновение (Лохвицкая)#4.|Мгновение 4. «О, как хорош был он! Глаза его…»]] ** [[Мгновение (Лохвицкая)#5.|Мгновение 5. «И наступил он, – жданный мною час…»]] ** [[Мгновение (Лохвицкая)#6.|Мгновение 6. «Он мне шептал: Приляг на грудь мою…»]] ** [[Мгновение (Лохвицкая)#7.|Мгновение 7. «Я не искал божественной любви…»]] ** [[Мгновение (Лохвицкая)#8.|Мгновение 8. «Когда спала ты в темноте ночной…»]] ** [[Мгновение (Лохвицкая)#9.|Мгновение 9. «Но вот проснулась ты, о жизнь моя…»]] ** [[Мгновение (Лохвицкая)#10.|Мгновение 10. «Мы встретимся, мы разойдемся вновь…»]] ** [[Мгновение (Лохвицкая)#11.|Мгновение 11. «Свой быстрый ход умерил паровоз…»]] ** [[Мгновение (Лохвицкая)#12.|Мгновение 12. «Мы на платформу вышли… Мысль одна…»]] * [[Спаситель, вижу Твой чертог (Лохвицкая)|«Спаситель, вижу Твой чертог…»]], ''опубл. 1893'' * [[Есть радости — они как лавр цветут (Лохвицкая)/Вариант|«Есть радости — они как лавр цветут…» (вариант)]] == Библиография == * {{книга|автор=М.&nbsp;А.&nbsp;Лохвицкая|заглавие=Вандэлин. Весенняя сказка|место=СПб.|издательство=Типография А.&nbsp;С.&nbsp;Суворина|год=1900}} ({{РГБ|01003692951|5}}) * {{книга|автор=М.&nbsp;А.&nbsp;Лохвицкая (Жибер)|заглавие=Стихотворения|издание=2-е изд|место=СПб.|издательство=А.&nbsp;С.&nbsp;Суворин|год=1900|том=1}} ({{РГБ|01003958849|7}}) * {{книга|автор=М.&nbsp;А.&nbsp;Лохвицкая (Жибер)|заглавие=Стихотворения|издание=2-е изд|место=СПб.|издательство=А.&nbsp;С.&nbsp;Суворин|год=1900|том=2}} ({{РГБ|01003958848|7}}) * {{книга|автор=М.&nbsp;А.&nbsp;Лохвицкая (Жибер)|заглавие=Стихотворения. Перед закатом. С приложением неизданных стихотворений из прежних лет, и портрета автора. С предисловием [[К. Р.|К.&nbsp;Р]]|место=СПб.|издательство=Типография А.&nbsp;С.&nbsp;Суворина|год=1908}} ({{источник|Перед закатом. Стихотворения (Мирра Лохвицкая, 1908).pdf}}; {{РГБ|01003750064|5}}) ==См. также== * {{wikilivres.ru|А8/Мирра Александровна Лохвицкая|Мирра Александровна Лохвицкая}} в «Антологии восьмистиший». {{Импорт текстов/az.lib.ru/Список неразобранных страниц автора|подкатегория=Мирра Александровна Лохвицкая}} == Ссылки == * [http://www.mirrelia.ru/ www.mirrelia.ru]. — Сайт Т. Александровой, посвящённый жизни и творчеству Мирры Лохвицкой. * [http://www.stihi-rus.ru/1/Lohvickaya/ Лохвицкая Мирра стихи] в [http://www.stihi-rus.ru/page3.htm Антологии русской поэзии]; {{АП|ГОД=1905}} [[Категория:Писатели России]] [[Категория:Поэтессы]] [[Категория:Поэты России]] [[Категория:Писатели на русском языке]] m10js86s346ust8cma28xrrrfs9a7yq Указ Президента РФ от 22.12.2011 № 1672 0 230397 5710239 3537271 2026-05-06T17:53:44Z Ik192851 134427 5710239 wikitext text/x-wiki {{Указ Президента РФ | НОМЕР = 1672 | ДАТА = 22.12.2011 | НАЗВАНИЕ = О Руководителе Администрации Президента Российской Федерации | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ИСТОЧНИК = [http://docs.kodeks.ru/document/902319247 Электронный фонд нормативных документов «Кодекс»] | ДРУГОЕ = | УТРАТИЛ СИЛУ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = }} __TOC__ '''1.''' Назначить Иванова Сергея Борисовича Руководителем Администрации Президента Российской Федерации, освободив его от занимаемой должности. '''2.''' Настоящий Указ вступает в силу со дня его подписания. {{Подпись|Президент Российской Федерации|Д. Медведев}} {{right|Москва, Кремль}} {{right|22 декабря 2011 года}} {{right|№ 1672}} 19bcc0ejn941ow0dw9odcez9zqs7x0l 5710243 5710239 2026-05-06T18:05:53Z Ik192851 134427 /* */ 5710243 wikitext text/x-wiki {{Указ Президента РФ | НОМЕР = 1672 | ДАТА = 22.12.2011 | НАЗВАНИЕ = О Руководителе Администрации Президента Российской Федерации | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ИСТОЧНИК = [http://docs.kodeks.ru/document/902319247 Электронный фонд нормативных документов «Кодекс»] | ДРУГОЕ = | УТРАТИЛ СИЛУ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = }} '''1.''' Назначить Иванова Сергея Борисовича Руководителем Администрации Президента Российской Федерации, освободив его от занимаемой должности. '''2.''' Настоящий Указ вступает в силу со дня его подписания. {{Подпись|Президент Российской Федерации|Д. Медведев}} {{right|Москва, Кремль}} {{right|22 декабря 2011 года}} {{right|№ 1672}} d14fii4w1dvy5r7vvjjcvx5bow2mtca 5710244 5710243 2026-05-06T18:06:14Z Ik192851 134427 /* */ 5710244 wikitext text/x-wiki {{Указ Президента РФ | НОМЕР = 1672 | ДАТА = 22.12.2011 | НАЗВАНИЕ = О Руководителе Администрации Президента Российской Федерации | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ИСТОЧНИК = [http://docs.kodeks.ru/document/902319247 Электронный фонд нормативных документов «Кодекс»] | ДРУГОЕ = | УТРАТИЛ СИЛУ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = }} __TOC__ '''1.''' Назначить Иванова Сергея Борисовича Руководителем Администрации Президента Российской Федерации, освободив его от занимаемой должности. '''2.''' Настоящий Указ вступает в силу со дня его подписания. {{Подпись|Президент Российской Федерации|Д. Медведев}} {{right|Москва, Кремль}} {{right|22 декабря 2011 года}} {{right|№ 1672}} 19bcc0ejn941ow0dw9odcez9zqs7x0l МЭСБЕ/Великоруссы 0 254158 5710228 5440120 2026-05-06T17:21:53Z Monedula 5 Monedula переименовал страницу [[МЭСБЕ/Великорусы]] в [[МЭСБЕ/Великоруссы]] без оставления перенаправления: название с ошибкой 5440120 wikitext text/x-wiki {{МЭСБЕ | ВИКИПЕДИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = Великорусское наречие | СЛЕДУЮЩИЙ = Велино | СПИСОК = 19 | КАЧЕСТВО = 3 | ЭСБЕ = }} '''Великорусы''' (великороссы), главнейшее из трех русских племен (В., малороссы и белорусы), населяет центральные, северные, приозерные и приволжские губернии. Представляет особенности в антропологическом, лингвистическом, этнографическом и историческом отношениях. Великор. племя произошло от смешения древних славянских племен, населявших северную, приозерную область, бассейны верхнего Поволжья и Оки с соседними финскими племенами. Позже пределы великорусск. колонизации широко раздвинулись, захватив большую часть Европейской России и часть Сибири. В. отличаются своим [[../Наречие|наречием]] (см.), подразделяющимся на несколько говоров, из которых московский сделался языком образованных классов и литературы. В одежде, жилищах, обычаях, семейных, свадебных, общественном быте В. сохранились своеобразные черты, отличающие В. от малороссов и белорусов. В. являются создателями московского государства, выдержавшего татарское иго и приведшего разноплеменное население России под власть московских царей. В. составляют около 45% всего населения России. [[Категория:МЭСБЕ:Статьи без категорий]] ttftrmwcrvd55673ttyup9stgckw7rp МЭСБЕ/Восточные славяне 0 255971 5710230 5408344 2026-05-06T17:24:33Z Monedula 5 оформление 5710230 wikitext text/x-wiki {{МЭСБЕ | КАЧЕСТВО = 3 }} '''Восточные славяне,''' общее название [[../Русские|русских]] [[../Славяне|славян.]] племён ([[../Великоруссы|великоруссов]], [[../Малороссы|малоруссов]] и [[../Белоруссы|белоруссов]]), в отличие от западных славян. [[Категория:МЭСБЕ:Народы]] [[Категория:Славяне]] or2oyqit0ncbyrguvc11mdgpu1n3hp4 МЭСБЕ/Восточный вопрос 0 255973 5710222 5441455 2026-05-06T16:16:10Z Monedula 5 оформление 5710222 wikitext text/x-wiki {{МЭСБЕ | КАЧЕСТВО = 3 }} '''Восточный вопрос,''' совокупность политических отношений, связанных с судьбой народностей и земель, подвластных [[../Турция|Турецкой империи]]. Непрочность турецкого государственного строя стала ясной после первого серьёзного поражения турок под [[../Вена|Веной]] 1683. В XVIII в. в европ. политич. и дипломат. сферах составился взгляд, что Турецкая империя недолговечна; непримиримая вражда между турками и их [[../Христианство|христианскими]] подданными, при численном перевесе последних, самодержавная форма правления, опирающаяся на [[../Деспотия|деспотическое]] хозяйничанье [[../Паша (титул)|{{опечатка2|н|п}}ашей]] над бесправными народностями, неспособность турецкой [[../Аристократия#2|аристократии]] воспринять и провести в жизнь новые формы государств. и обществен. устройства и, как неизбежный результат непрекращающихся политических неурядиц, расстройство [[../Финансы|финансового]] хозяйства страны до крайней степени, все эти внутренние причины разложения когда-то могущественного государства в связи с движением [[../Россия|России]] к владению открытым морем на [[../Юг|юге]] ([[../Босфор#1|Босфор]] и [[../Дарданеллы|Дарданеллы]]), делали, казалось, неизбежным изгнание турок из [[../Европа (часть света)|Европы]]. Однако, хотя и потеряв бо́льшую часть своих европейских владений, Турция уцелела доныне, благодаря соперничеству [[../Великие державы|держав]] из-за проливов и вообще турецкого наследства. В. вопрос не раз обострялся и приводил к войнам. Для избежания опасных замешательств и войн, Европа искусственно поддерживала существование Турции. Создавалось много проектов разрешения В. вопроса. В XVIII в. [[../Екатерина II Алексеевна|Екатерину II]] занимала мысль о восстановлении [[../Византийская империя|Византийской империи]] с [[../Константин (великие князья)#1|Константином Павловичем]] в звании [[../Император|императора]] (греческий проект). В XIX в. проводится политика, клонящаяся к образованию из отдельных частей Турции особых государств, сначала [[../Вассал|вассальных]], затем независимых. Руководящей основой международной европ. политики по В. вопросу являются до сих пор постановления [[../Берлинский конгресс|Берлинского трактата]] (1878), дополненные соглашениями между отдельными державами, наприм., Мюрцштегское соглашение между Россией и [[../Австро-Венгрия|Австрией]] 1904 по [[../Македония|Македонскому]] вопросу. [[Категория:МЭСБЕ:Политика]] qosegmbvbo83ca7hqh37e4uzi13f3w4 МЭСБЕ/Русские 0 280298 5710231 5526222 2026-05-06T17:27:59Z Monedula 5 оформление 5710231 wikitext text/x-wiki {{МЭСБЕ | КАЧЕСТВО = 3 }} '''Русские,''' самое многочисленное из славянских племен (см. [[../Славяне|Славяне]]), господствующий народ [[../Россия|Российской империи]], распадается на три главных племени: [[../Великоруссы|великоруссы]] (см.), [[../Малороссы|малороссы]] (см.) и [[../Белоруссы|белоруссы]] (см.); всего ок. 84 милл., а вместе с [[../Русины|русинами]] в [[../Австро-Венгрия|Австро-Венгрии]] 87,8 милл. [[Категория:МЭСБЕ:Народы]] 2xnpzdmgxf1mdnlj0w5ufip4bjpzw9n Томас Мур. Избранное (1986) 0 364441 5710199 5220735 2026-05-06T15:03:17Z Lanhiaze 23205 обновление викификации 5710199 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Томас Мур | НАЗВАНИЕ = Избранное | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1986 | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = en | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = Selected Verse by Thomas Moore | ПЕРЕВОДЧИК = нет | ИСТОЧНИК = {{книга|автор=Томас Мур.|часть=|заглавие=Избранное|ответственный=Сост. Л. Володарская|ссылка=|издание=|место=М.|издательство=Радуга|год=1986|том=|страницы=|страниц=544|isbn=5-05-000431-4}} | ДРУГОЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = }} {| {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Предисловие. Л. Володарская | 19 }} {{trcc||2}} '''Irish Melodies<br />Ирландские мелодии''' {{trr}} 1. {{td}} {{tab | {{langi|en|Go Where Glory Waits Thee}} | 44 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Вспомни обо мне! {{перевод|Андрей Петрович Шмульян|А. Шмульяна|1940}} | 45 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Шествуй к славе бранной {{перевод|Александр Соломонович Големба|А. Голембы|1975}} | 440 }} {{trr}} 2. {{td}} {{tab | {{langi|en|War Song}} | 46 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Военная песнь {{перевод|Александр Соломонович Големба|А. Голембы|1975}} | 47 }} {{trr}} 3. {{td}} {{tab | {{langi|en|Erin! The Tear and the Smile in Thine Eyes}} | 48 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Ирландия, смех твой и слезы в глазах {{перевод|Александр Михайлович Ревич|А. Ревича}} | 49 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Эрин (Мур; Ознобишин)|Эрин]] {{перевод|Дмитрий Петрович Ознобишин|Д. Ознобишина|1827}} | 441 }} {{trr}} 4. {{td}} {{tab | {{langi|en|Oh! Breathe Not His Name}} | 48 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Не называйте его! (Мур; Плещеев)|Не называйте его!]] {{перевод|Алексей Николаевич Плещеев|А. Н. Плещеева|1875}} | 49 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Умолчим его имя (Мур; Вронченко)|«Умолчим его имя…»]] {{перевод|Михаил Павлович Вронченко|М. Вронченко|1829}} | 441 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Не зовите его (Мур; Ознобишин)|«Не зовите его…»]] {{перевод|Дмитрий Петрович Ознобишин|Д. Ознобишина|1829}} | 442 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[О, не шепчите над гробом вы имя его дорогое! (Мур; Червинский)|«О, не шепчите над гробом вы имя его дорогое!..»]] {{перевод|Фёдор Алексеевич Червинский|Ф. Червинского|1887}} | 442 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Эпитафия (Мур; Лихачёв)|Эпитафия]] {{перевод|Владимир Сергеевич Лихачёв|В. Лихачева|1893}} | 442 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Не вздыхай! Пусть в тени (Мур; Уманец)|«Не вздыхай! Пусть в тени…»]] {{перевод|Лев Игнатьевич Уманец|Л. Уманца|1900}} | 443 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | О, не шепчи его имя {{перевод|Маргарита Иосифовна Алигер|М. Алигер|1975}} | 443 }} {{trr}} 5. {{td}} {{tab | {{langi|en|When He, Who Adores Thee}} | 48 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Когда одни воспоминанья (Лермонтов)|«Когда одни воспоминанья…»]] {{перевод|Михаил Юрьевич Лермонтов|М. Ю. Лермонтова|1857}} | 49 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Когда твой верный друг (Мур; Крешев)|«Когда твой верный друг…»]] {{перевод|Иван Петрович Крешев|И. Крешева|1852}} | 443 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Когда твой боец, за тебя умирая (Мур; Баратынская)|«Когда твой боец, за тебя умирая…»]] {{перевод|Анна Давыдовна Баратынская|А. Баратынской|1876}} | 444 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Коль умрёт, кто любил (Мур; Уманец)|«Коль умрет, кто любил…»]] {{перевод|Лев Игнатьевич Уманец|Л. Уманца|1900}} | 445 }} {{trr}} 6. {{td}} {{tab | {{langi|en|[[:en:The Harp That Once Through Tara's Halls|The Harp that Once thro' Tara's Halls]]}} | 50 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Молчит просторный тронный зал {{перевод|Александр Соломонович Големба|А. Голембы|1975}} | 51 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Арфа Тары (Мур; Степанова)|Арфа Тары]] {{перевод|Елизавета Григорьевна Степанова|Е. Степановой|1864}} | 445 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Арфа стройного Торры (Мур; Баратынская)|«Арфа стройного Торры…»]] {{перевод|Анна Давыдовна Баратынская|А. Баратынской|1876}} | 446 }} {{trr}} 7. {{td}} {{tab | {{langi|en|Fly Not Yet}} | 50 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Останься! {{перевод|Элла Моисеевна Шапиро|Э. Шапиро}} | 51 }} {{trr}} 8. {{td}} {{tab | {{langi|en|Oh! Think not My Spirits are Always as Light}} | 52 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | О, только не думай, что весел всегда я {{перевод|Анатолий Васильевич Преловский|А. Преловского}} | 53 }} {{trr}} 9. {{td}} {{tab | {{langi|en|Tho' the Last Glimpse of Erin With Sorrow I See}} | 54 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Вот и берег ирландский исчез за кормой… {{перевод|Роман Михайлович Дубровкин|Р. Дубровкина}} | 55 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Уж Эрин бледнеет (Мур; Ознобишин)|Уж Эрин бледнеет]] {{перевод|Дмитрий Петрович Ознобишин|Д. Ознобишина}} | 446 }} {{trr}} 10. {{td}} {{tab | {{langi|en|Rich and Rare Were the Gems She Wore}} | 54 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Браслеты, кольца блестят на ней {{перевод|Галина Сергеевна Усова|Г. Усовой}} | 55 }} {{trr}} 11. {{td}} {{tab | {{langi|en|As a Beam O'er the Face of the Waters May Glow}} | 56 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Ирландская песня (Мур; Козлов)|Луч ясный играет]] {{перевод|Иван Иванович Козлов|И. Козлова|1825}} | 57 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Может в зеркале вод отражаться луна (Мур; Вронченко)|«Может в зеркале вод отражаться луна…»]] {{перевод|Михаил Павлович Вронченко|М. Вронченко|1829}} | 447 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Как солнце золотит поверхность тихих вод (Мур; Плещеев)|«Как солнце золотит поверхность тихих вод…»]] {{перевод|Алексей Николаевич Плещеев|А. Н. Плещеева|1888}} | 447 }} {{trr}} 12. {{td}} {{tab | {{langi|en|The Meeting of the Waters}} | 56 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Едва ли есть места прекраснее долины (Мур; Минаев)|«Едва ли есть места прекраснее долины…»]] {{перевод|Дмитрий Дмитриевич Минаев|Д. Минаева|1882}} | 57 }} {{trr}} 13. {{td}} {{tab | {{langi|en|How Dear to Me the Hour}} | 58 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Как я люблю последний отблеск дня {{перевод|Юрий Давидович Левин|Ю. Левина}} | 59 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Мне дорог час, когда бледнеет пламень дня (Мур; Вронченко)|«Мне дорог час…»]] {{перевод||М. Вронченко|1829}} | 448 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Сумерки (Мур; Лихачёв)|Сумерки]] {{перевод|Владимир Сергеевич Лихачёв|В. Лихачева|1893}} | 448 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[В вечерний час слабеет светоч дня (Мур; Курсинский)|«В вечерний час слабеет светоч дня…»]] {{перевод|Александр Антонович Курсинский|А. Курсинского|1896}} | 448 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Люблю я час, как гаснет свет лучей (Мур; Мин)|«Люблю я час…»]] {{перевод|Дмитрий Егорович Мин|Д. Мина|1900}} | 449 }} {{trr}} 14. {{td}} {{tab | {{langi|en|Take Back the Virgin Page}} | 58 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Не родилась строка {{перевод|Алла Всеволодовна Шарапова|А. Шараповой}} | 59 }} {{trr}} 15. {{td}} {{tab | {{langi|en|The Legacy}} | 60 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Завещание {{перевод|Дмитрий Юрьевич Веденяпин|Д. Веденяпина}} | 61 }} {{trr}} 16. {{td}} {{tab | {{langi|en|How Oft Has the Banshee Cried}} | 62 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Как часто бенши взывала {{перевод||Э. Шустера}} | 63 }} {{trr}} 17. {{td}} {{tab | {{langi|en|We May Roam Through This World}} | 64 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Нам прельстителен мир… {{перевод|Геннадий Александрович Русаков|Г. Русакова}} | 65 }} {{trr}} 18. {{td}} {{tab | {{langi|en|Eveleen's Bower}} | 66 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Эвелин {{перевод|Виктор Владимирович Лунин|В. Лунина}} | 67 }} {{trr}} 19. {{td}} {{tab | {{langi|en|Let Erin Remember the Days of Old}} | 66 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Вспомни, Эрин, былую славу свою {{перевод|Григорий Михайлович Кружков|Г. Кружкова}} | 67 }} {{trr}} 20. {{td}} {{tab | {{langi|en|The Song of Fionnuala}} | 68 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Песня Фионуалы {{перевод||Н. Булгаковой}} | 69 }} {{trr}} 21. {{td}} {{tab | {{langi|en|Come, Send Round the Wine}} | 68 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Эй! По кругу вино! {{перевод||М. Редькиной}} | 69 }} {{trr}} 22. {{td}} {{tab | {{langi|en|Sublime was the Warning}} | 70 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Услышан свободы был звучный набат… {{перевод||Э. Шустера}} | 71 }} {{trr}} 23. {{td}} {{tab | {{langi|en|Believe Me, If All those Endearing Young Charms}} | 72 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Поверь, если прелести юной твоей {{перевод|Григорий Михайлович Кружков|Г. Кружкова}} | 73 }} {{trr}} 24. {{td}} {{tab | {{langi|en|Erin, oh Erin}} | 72 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Эрин, о Эрин! {{перевод|Маргарита Иосифовна Алигер|М. Алигер|1975}} | 73 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Луч лампады давно с незапамятных лет (Мур; Уманец)|«Луч лампады давно…»]] {{перевод|Лев Игнатьевич Уманец|Л. Уманца|1902}} | 449 }} {{trr}} 25. {{td}} {{tab | {{langi|en|Drink to Her}} | 74 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Заздравное {{перевод|Григорий Симанович|Г. Симановича}} | 75 }} {{trr}} 26. {{td}} {{tab | {{langi|en|Oh! Blame Not the Bard}} | 76 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Оправдание певца (Мур; Лихачёв)|Оправдание певца]] {{перевод|Владимир Сергеевич Лихачёв|В. Лихачева|1886}} | 77 }} {{trr}} 27. {{td}} {{tab | {{langi|en|While Gazing on the Moon's Light}} | 78 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Селена улыбалась мне {{перевод||М. Редькиной}} | 79 }} {{trr}} 28. {{td}} {{tab | {{langi|en|Ill Omens}} | 80 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Дурные приметы {{перевод|Роман Михайлович Дубровкин|Р. Дубровкина}} | 81 }} {{trr}} 29. {{td}} {{tab | {{langi|en|Before the Battle}} | 82 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Перед битвой {{перевод|Александр Соломонович Големба|А. Голембы|1975}} | 83 }} {{trr}} 30. {{td}} {{tab | {{langi|en|After the Battle}} | 82 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[После битвы (Мур; Степанова)|После битвы]] {{перевод|Елизавета Григорьевна Степанова|Е. Степановой|1864}} | 83 }} {{trr}} 31. {{td}} {{tab | {{langi|en|'Tis Sweet to Think}} | 84 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Как сладко думать {{перевод||М. Редькиной}} | 85 }} {{trr}} 32. {{td}} {{tab | {{langi|en|The Irish Peasant to His Mistress}} | 86 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Ирландский крестьянин — своей возлюбленной {{перевод|Григорий Михайлович Кружков|Г. Кружкова}} | 87 }} {{trr}} 33. {{td}} {{tab | {{langi|en|On Music}} | 86 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | К музыке {{перевод||Н. Булгаковой}} | 87 }} {{trr}} 34. {{td}} {{tab | {{langi|en|It is not the Tear at this Moment Shed}} | 88 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Та слеза {{перевод|Галина Сергеевна Усова|Г. Усовой}} | 89 }} {{trr}} 35. {{td}} {{tab | {{langi|en|The Origin of the Harp}} | 90 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Рождение арфы {{перевод|Александр Михайлович Ревич|А. Ревича}} | 91 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Рождение арфы (Мур; Ознобишин)|Рождение арфы]] {{перевод|Дмитрий Петрович Ознобишин|Д. Ознобишина|1839}} | 450 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Рождение арфы (Мур; Крешев)|Рождение арфы]] {{перевод|Иван Петрович Крешев|И. Крешева|1852}} | 450 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Сирена (Мур; Минаев)|Сирена]] {{перевод|Дмитрий Дмитриевич Минаев|Д. Минаева|1870}} | 451 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Рожденье арфы (Мур; Эллис)|Рожденье арфы]] {{перевод|Эллис|Л. Кобылинского (Эллиса)|1904}} | 452 }} {{trr}} 36. {{td}} {{tab | {{langi|en|Love's Young Dream}} | 90 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Сон юной любви (Мур; Курсинский)|«Угасших дней вернутся ли мечты…»]] {{перевод|Александр Антонович Курсинский|А. Курсинского|1896}} | 91 }} {{trr}} 37. {{td}} {{tab | {{langi|en|The Prince's Day}} | 92 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | День престолонаследника {{перевод|Виктор Леонидович Топоров|В. Топорова}} | 93 }} {{trr}} 38. {{td}} {{tab | {{langi|en|Weep On, Weep On}} | 94 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Восплачьте, цепи душат вас {{перевод|Александр Соломонович Големба|А. Голембы|1975}} | 95 }} {{trr}} 39. {{td}} {{tab | {{langi|en|Lesbia Hath a Beaming Eye}} | 96 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Очи Лесбии светлы {{перевод|Михаил Давидович Яснов|М. Яснова}} | 97 }} {{trr}} 40. {{td}} {{tab | {{langi|en|I Saw Thy Form in Youthful Prime}} | 98 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Когда ты в юности былой {{перевод|Виктор Владимирович Лунин|В. Лунина}} | 99 }} {{trr}} 41. {{td}} {{tab | {{langi|en|By That Lake, Whose Gloomy Shore}} | 100 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | К озеру, где берег дик {{перевод|Виктор Владимирович Лунин|В. Лунина}} | 101 }} {{trr}} 42. {{td}} {{tab | {{langi|en|She is Far from the Land}} | 102 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Далека сторона… {{перевод|Юрий Давидович Левин|Ю. Левина}} | 103 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Далёко от долов родимого края (Мур; Баратынская)|«Далёко от долов родимого края…»]] {{перевод|Анна Давыдовна Баратынская|А. Баратынской|1876}} | 452 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[В далёкой стороне почил её герой (Мур; Лихачёв)|«В далекой стороне почил ее герой…»]] {{перевод|Владимир Сергеевич Лихачёв|В. Лихачева|1889}} | 453 }} {{trr}} 43. {{td}} {{tab | {{langi|en|Nay, Tell Me Not, Dear}} | 104 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Прошу, не считай {{перевод|Виктор Владимирович Лунин|В. Лунина}} | 105 }} {{trr}} 44. {{td}} {{tab | {{langi|en|Avenging and Bright}} | 104 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Восстань же с мечом на предателя, Эрин {{перевод|Григорий Михайлович Кружков|Г. Кружкова}} | 105 }} {{trr}} 45. {{td}} {{tab | {{langi|en|What the Bee is to the Floweret}} | 106 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Как пчела, что хмурой чащей {{перевод|Роман Михайлович Дубровкин|Р. Дубровкина}} | 107 }} {{trr}} 46. {{td}} {{tab | {{langi|en|Love and the Novice}} | 108 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Любовь и послушник {{перевод|Георгий Исаакович Ефремов|Г. Ефремова}} | 109 }} {{trr}} 47. {{td}} {{tab | {{langi|en|This Life is all Checkered with Pleasures and Woes}} | 108 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Всю жизнь чередуются счастье и горе {{перевод|Ольга Ивановна Татаринова|О. Татариновой}} | 109 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Правда на небесах (Мур; Лихачёв)|Правда на небесах]] {{перевод|Владимир Сергеевич Лихачёв|В. Лихачева|1893}} | 453 }} {{trr}} 48. {{td}} {{tab | {{langi|en|Oh the Shamrock}} | 110 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | О трилистник {{перевод|Ольга Витальевна Волгина|О. Волгиной}} | 111 }} {{trr}} 49. {{td}} {{tab | {{langi|en|At the Mid Hour of Night}} | 112 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Когда пробьёт печальный час (Мур; Козлов)|Когда пробьет печальный час…]] {{перевод|Иван Иванович Козлов|И. Козлова|1828}} | 113 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | В полночь я полечу… {{перевод|Александр Соломонович Големба|А. Голембы|1975}} | 454 }} {{trr}} 50. {{td}} {{tab | {{langi|en|One Bumper at Parting}} | 114 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Прощальный бокал {{перевод|Элла Моисеевна Шапиро|Э. Шапиро}} | 115 }} {{trr}} 51. {{td}} {{tab | {{langi|en|'Tis the Last Rose of Summer}} | 116 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Последняя Роза (Мур; Курсинский)|Последняя роза]] {{перевод|Александр Антонович Курсинский|А. Курсинского|1896}} | 117 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Последняя роза (Мур; Крешев)|Последняя роза]] {{перевод|Иван Петрович Крешев|И. Крешева|1842}} | 454 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Последняя роза лета {{перевод|Александр Соломонович Големба|А. Голембы|1975}} | 455 }} {{trr}} 52. {{td}} {{tab | {{langi|en|The Young May Moon}} | 118 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Лучи луны легки {{перевод|Виктор Владимирович Лунин|В. Лунина}} | 119 }} {{trr}} 53. {{td}} {{tab | {{langi|en|The Minstrel-boy}} | 120 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Сын менестреля (Мур; Плещеев)|Сын менестреля]] {{перевод|Алексей Николаевич Плещеев|А. Н. Плещеева|1875}} | 121 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Молодой певец (Мур; Козлов)|Молодой певец]] {{перевод|Иван Иванович Козлов|И. Козлова|1823}} | 456 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Юноша-певец (Мур; Ознобишин)|Юноша-певец]] {{перевод|Дмитрий Петрович Ознобишин|Д. Ознобишина|1832}} | 456 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Молодой менестрель (Мур; Лихачёв)|Молодой менестрель]] {{перевод|Владимир Сергеевич Лихачёв|В. Лихачева|1910}} | 457 }} {{trr}} 54. {{td}} {{tab | {{langi|en|The Song of O'Ruark, Prince of Breffni}} | 120 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Песня О’Рарка, князя Бреффни {{перевод|Виктор Леонидович Топоров|В. Топорова}} | 121 }} {{trr}} 55. {{td}} {{tab | {{langi|en|Oh! Had We Some Bright Little Isle of Our Own}} | 122 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | О, был бы у нас наш сияющий остров {{перевод|Анатолий Васильевич Преловский|А. Преловского}} | 123 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Грёза (Мур; Лихачёв)|Греза]] {{перевод|Владимир Сергеевич Лихачёв|В. Лихачева|1895}} | 457 }} {{trr}} 56. {{td}} {{tab | {{langi|en|Farewell! — But Whenever You Welcome the Hour}} | 124 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Прощайте! но если случится порой {{перевод|Александр Михайлович Ревич|А. Ревича}} | 125 }} {{trr}} 57. {{td}} {{tab | {{langi|en|Oh! Doubt Me Not}} | 126 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Поверь {{перевод|Александр Михайлович Ревич|А. Ревича}} | 127 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Не вернется юность вновь (Мур; Курсинский)|«Не вернется юность вновь…»]] {{перевод|Александр Антонович Курсинский|А. Курсинского|1896}} | 458 }} {{trr}} 58. {{td}} {{tab | {{langi|en|You Remember Ellen}} | 126 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Красавицей Эллен считалась по праву {{перевод|Марина Яковлевна Бородицкая|М. Бородицкой}} | 127 }} {{trr}} 59. {{td}} {{tab | {{langi|en|I'd Mourn the Hopes}} | 128 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Что мне плакать об утратах {{перевод|Виктор Леонидович Топоров|В. Топорова}} | 129 }} {{trr}} 60. {{td}} {{tab | {{langi|en|Come o'er the Sea}} | 130 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Над бездной морскою {{перевод|Ирина Денисовна Копостинская|И. Копостинской}} | 131 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Ирландская мелодия (Мур; Редкин)|Ирландская мелодия]] {{перевод|Аполлон Михайлович Редкин|А. Редкина|1828}} | 459 }} {{trr}} 61. {{td}} {{tab | {{langi|en|Has Sorrow Thy Young Days Shaded}} | 132 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Ужель омрачили печали {{перевод|Роман Михайлович Дубровкин|Р. Дубровкина}} | 133 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Приди, я заплачу с тобой (Мур; Павлова)|Приди, я заплачу с тобой]] {{перевод|Каролина Карловна Павлова|К. Павловой|1847}} | 460 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Если черная туча невзгоды (Мур; Трубецкая)|Если черная туча невзгоды…]] {{перевод|Мария Сергеевна Трубецкая|М. Трубецкой|1908}} | 461 }} {{trr}} 62. {{td}} {{tab | {{langi|en|No, Not More Welcome}} | 134 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Не боле чарующа и желанна… {{перевод||М. Редькиной}} | 135 }} {{trr}} 63. {{td}} {{tab | {{langi|en|When First I Met Thee}} | 134 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | В ту пору наших первых встреч {{перевод|Геннадий Александрович Русаков|Г. Русакова}} | 135 }} {{trr}} 64. {{td}} {{tab | {{langi|en|While History's Muse}} | 138 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Пока муза истории… {{перевод|Алла Всеволодовна Шарапова|А. Шараповой}} | 139 }} {{trr}} 65. {{td}} {{tab | {{langi|en|The Time I've Lost in Wooing}} | 138 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Безрассудство {{перевод|Григорий Симанович|Г. Симановича}} | 139 }} {{trr}} 66. {{td}} {{tab | {{langi|en|Where is the Slave}} | 140 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | О, есть ли такой невольник? {{перевод|Виктор Владимирович Лунин|В. Лунина}} | 141 }} {{trr}} 67. {{td}} {{tab | {{langi|en|Come, Rest in this Bosom}} | 142 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Подойди, отдохни здесь со мною (Мур; Бальмонт)|«Подойди, отдохни здесь со мною…»]] {{перевод|Константин Дмитриевич Бальмонт|К. Д. Бальмонта|1896}} | 143 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Отдохни у меня на груди (Мур; Горковенко)|«Отдохни у меня на груди…»]] {{перевод|Алексей Степанович Горковенко|А. Горковенко|1852}} | 462 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Ко мне, ко мне на грудь (Мур; Лихачёв)|«Ко мне, ко мне на грудь…»]] {{перевод|Владимир Сергеевич Лихачёв|В. Лихачева|1889}} | 463 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Покинута всеми {{перевод|Алев Шакирович Ибрагимов|А. Ибрагимова|1975}} | 463 }} {{trr}} 68. {{td}} {{tab | {{langi|en|'Tis Gone, and for Ever}} | 144 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Исчез навсегда {{перевод|Александр Михайлович Ревич|А. Ревича}} | 145 }} {{trr}} 69. {{td}} {{tab | {{langi|en|I Saw from the Beach}} | 146 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Я видел, поутру, в стремленье игривом (Мур; Крешев)|«Я видел, поутру…»]] {{перевод|Иван Петрович Крешев|И. Крешева|1852}} | 147 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Я видел, как розовым утром качался (Мур; Плещеев)|Я видел, как розовым утром качался]] {{перевод|Алексей Николаевич Плещеев|А. Н. Плещеева|1885}} | 464 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Я видел с берега, как утро просыпалось (Мур; Лебедева)|«Я видел с берега…»]] {{перевод|Лидия Петровна Лебедева|Л. Лебедевой|1911}} | 464 }} {{trr}} 70. {{td}} {{tab | {{langi|en|Fill the Bumper Fair}} | 146 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | До краев нальем! {{перевод|Александр Михайлович Ревич|А. Ревича}} | 147 }} {{trr}} 71. {{td}} {{tab | {{langi|en|Dear Harp of My Country}} | 150 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Во тьме я обрел тебя, арфа отчизны {{перевод|Александр Соломонович Големба|А. Голембы|1975}} | 151 }} {{trr}} 72. {{td}} {{tab | {{langi|en|My Gentle Harp}} | 150 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Моя нежная арфа {{перевод|Григорий Симанович|Г. Симановича}} | 151 }} {{trr}} 73. {{td}} {{tab | {{langi|en|In the Morning of Life}} | 152 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | На заре нашей жизни {{перевод|Александр Михайлович Ревич|А. Ревича}} | 153 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Пора любви (Мур; Бородин)|Пора любви]] {{перевод|Андрей Николаевич Бородин|А. Бородина|1848}} | 465 }} {{trr}} 74. {{td}} {{tab | {{langi|en|As Slow Our Ship}} | 154 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Как медлит шлюп {{перевод|Сергей Эмильевич Таск|С. Таска}} | 155 }} {{trr}} 75. {{td}} {{tab | {{langi|en|When Cold in the Earth}} | 156 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Когда твой возлюбленный будет в земле {{перевод||М. Редькиной}} | 157 }} {{trr}} 76. {{td}} {{tab | {{langi|en|Remember Thee}} | 156 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Не забуду тебя {{перевод|Алев Шакирович Ибрагимов|А. Ибрагимова}} | 157 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Тебя ли не помнить? (Мур; Одоевский)|«Тебя ли не помнить?..»]] {{перевод|Александр Иванович Одоевский|А. Одоевского|1827—28}} | 466 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[К Ирландии (Мур; Доппельмайер)|К Ирландии]] {{перевод|Юлия Васильевна Доппельмайер|Ю. Доппельмайер|1871}} | 466 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Память отчизны (Мур; Лихачёв)|Память отчизны]] {{перевод|Владимир Сергеевич Лихачёв|В. Лихачева|1888}} | 467 }} {{trr}} 77. {{td}} {{tab | {{langi|en|Wreath the Bowl}} | 158 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Вкруг чаши сей {{перевод|Виктор Владимирович Лунин|В. Лунина}} | 159 }} {{trr}} 78. {{td}} {{tab | {{langi|en|Whene'er I See Those Smiling Eyes}} | 160 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Когда я зрю сей взор прекрасный (Мур; Вронченко)|«Когда я зрю сей взор прекрасный…»]] {{перевод|Михаил Павлович Вронченко|М. Вронченко}} | 161 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Ирландская мелодия (Мур; Вяземский)|Ирландская мелодия]] {{перевод|Пётр Андреевич Вяземский|П. Вяземского|1829}} | 468 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Перед улыбчивостью взгляда {{перевод|Геннадий Александрович Русаков|Г. Русакова}} | 468 }} {{trr}} 79. {{td}} {{tab | {{langi|en|If Thou'lt be Mine}} | 162 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Моею будь, друг милый (Мур; Ознобишин)|Моею будь, друг милый]] {{перевод|Дмитрий Петрович Ознобишин|Д. Ознобишина}} | 163 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Когда ты со мной {{перевод|Ольга Ивановна Татаринова|О. Татариновой}} | 469 }} {{trr}} 80. {{td}} {{tab | {{langi|en|To Ladies' Eyes}} | 164 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | К женским взорам {{перевод|Наталья Викторовна Григорьева|Н. Григорьевой|1975}} | 165 }} {{trr}} 81. {{td}} {{tab | {{langi|en|Forget Not the Field}} | 166 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Запомни: здесь лучшие пали {{перевод|Геннадий Александрович Русаков|Г. Русакова}} | 167 }} {{trr}} 82. {{td}} {{tab | {{langi|en|They May Rail at this Life}} | 166 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Жизнь бранят {{перевод|Александр Михайлович Ревич|А. Ревича}} | 167 }} {{trr}} 83. {{td}} {{tab | {{langi|en|Oh for the Swords of Former Time!}} | 168 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Так за мечи минувших лет! {{перевод|Галина Сергеевна Усова|Г. Усовой}} | 169 }} {{trr}} 84. {{td}} {{tab | {{langi|en|St. Senanus and the Lady}} | 170 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Святой Сенан и женщина {{перевод|Роман Михайлович Дубровкин|Р. Дубровкина}} | 171 }} {{trr}} 85. {{td}} {{tab | {{langi|en|Ne'er Ask the Hour}} | 172 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Не спрашивай больше: который час?.. {{перевод|Роман Михайлович Дубровкин|Р. Дубровкина}} | 173 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Который час? {{перевод|Сергей Эмильевич Таск|С. Таска}} | 469 }} {{trr}} 86. {{td}} {{tab | {{langi|en|Sail On, Sail On}} | 172 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Вперёд, мой чёлн! (Мур; Плещеев)|«Вперед, мой челн!..»]] {{перевод|Алексей Николаевич Плещеев|А. Н. Плещеева|1875}} | 173 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Лети, мой корабль (Мур; Вронченко)|«Лети, мой корабль…»]] {{перевод|Михаил Павлович Вронченко|М. Вронченко|1829}} | 470 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Беги, беги, бесстрашный челн! {{перевод|Сергей Анатольевич Степанов|С. Степанова}} | 471 }} {{trr}} 87. {{td}} {{tab | {{langi|en|Drink of this Cup}} | 174 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Вот эта чаша! {{перевод|Григорий Михайлович Кружков|Г. Кружкова}} | 175 }} {{trr}} 88. {{td}} {{tab | {{langi|en|The Fortune-Teller}} | 176 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Предсказатель {{перевод|Игнатий Михайлович Ивановский|Игн. Ивановского}} | 177 }} {{trr}} 89. {{td}} {{tab | {{langi|en|Oh, Ye Dead!}} | 178 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Мертвецы!.. {{перевод|Виктор Леонидович Топоров|В. Топорова}} | 179 }} {{trr}} 90. {{td}} {{tab | {{langi|en|O'Donohue's Mistress}} | 178 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Возлюбленная О’Донохью {{перевод|Галина Сергеевна Усова|Г. Усовой}} | 179 }} {{trr}} 91. {{td}} {{tab | {{langi|en|Echo}} | 180 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Эхо {{перевод|Ирина Денисовна Копостинская|И. Копостинской}} | 181 }} {{trr}} 92. {{td}} {{tab | {{langi|en|Oh Banquet Not}} | 182 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Ко мне иди (Мур; Плещеев)|Ко мне иди]] {{перевод|Алексей Николаевич Плещеев|А. Н. Плещеева}} | 183 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Не пируй с молодёжью (Мур; Вронченко)|«Не пируй с молодежью…»]] {{перевод|Михаил Павлович Вронченко|М. Вронченко}} | 471 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | В чаду пиров не ищи забвенья {{перевод|Роман Михайлович Дубровкин|Р. Дубровкина}} | 472 }} {{trr}} 93. {{td}} {{tab | {{langi|en|Thee, Thee, Only Thee}} | 182 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Тебе, тебе одной {{перевод|Роман Михайлович Дубровкин|Р. Дубровкина}} | 183 }} {{trr}} 94. {{td}} {{tab | {{langi|en|Shall the Harp Then be Silent}} | 184 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Неужели скорбя зазвенеть не должна… {{перевод|Роман Михайлович Дубровкин|Р. Дубровкина}} | 185 }} {{trr}} 95. {{td}} {{tab | {{langi|en|Oh, the Sight Entrancing}} | 186 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Как душа трепещет {{перевод|Игнатий Михайлович Ивановский|Игн. Ивановского}} | 187 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Нет зрелища краше {{перевод|Виктор Леонидович Топоров|В. Топорова}} | 472 }} {{trr}} 96. {{td}} {{tab | {{langi|en|Sweet Innisfallen}} | 188 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Иннисфоллен {{перевод|Ирина Денисовна Копостинская|И. Копостинской}} | 189 }} {{trr}} 97. {{td}} {{tab | {{langi|en|'Twas One of Those Dreams}} | 190 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Был легок, как летний туман, этот сон {{перевод|Галина Сергеевна Усова|Г. Усовой}} | 191 }} {{trr}} 98. {{td}} {{tab | {{langi|en|Fairest! Put On Awhile}} | 192 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | «Давай-ка за спиной…» {{перевод|Геннадий Александрович Русаков|Г. Русакова}} | 193 }} {{trr}} 99. {{td}} {{tab | {{langi|en|Quick! We Have But a Second}} | 194 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Спеши! у нас всего мгновенье {{перевод|Анатолий Васильевич Преловский|А. Преловского}} | 195 }} {{trr}} 100. {{td}} {{tab | {{langi|en|And Doth Not a Meeting Like This}} | 196 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Ужели дарован я встречей {{перевод|Виктор Владимирович Лунин|В. Лунина}} | 197 }} {{trr}} 101. {{td}} {{tab | {{langi|en|The Mountain Sprite}} | 198 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Фея гор {{перевод|Георгий Исаакович Ефремов|Г. Ефремова}} | 199 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Горный дух (Мур; Ознобишин)|Горный дух]] {{перевод||Д. Ознобишина}} | 473 }} {{trr}} 102. {{td}} {{tab | {{langi|en|As Vanquished Erin}} | 200 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Ирландия побеждена {{перевод|Ольга Витальевна Волгина|О. Волгиной}} | 201 }} {{trr}} 103. {{td}} {{tab | {{langi|en|Desmond's Song}} | 202 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Песня Дезмонда {{перевод|Михаил Давидович Яснов|М. Яснова}} | 203 }} {{trr}} 104. {{td}} {{tab | {{langi|en|They Know Not My Heart}} | 204 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Им сердце мое не понять… {{перевод|Ирина Денисовна Копостинская|И. Копостинской}} | 205 }} {{trr}} 105. {{td}} {{tab | {{langi|en|I Wish I was by that Dim Lake}} | 204 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Хочу у озера брести {{перевод||М. Редькиной}} | 205 }} {{trr}} 106. {{td}} {{tab | {{langi|en|She Sung of Love}} | 206 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Ты пела о любви {{перевод|Марина Яковлевна Бородицкая|М. Бородицкой}} | 207 }} {{trr}} 107. {{td}} {{tab | {{langi|en|Sing—Sing—Music Was Given}} | 208 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Пойте, пойте — музыки звуки {{перевод|Виктор Владимирович Лунин|В. Лунина}} | 209 }} {{trr}} 108. {{td}} {{tab | {{langi|en|Tho' Humble the Banquet}} | 210 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Хоть скуден обед… {{перевод|Владимир Ефимович Васильев|В. Васильева}} | 211 }} {{trr}} 109. {{td}} {{tab | {{langi|en|Sing, Sweet Harp}} | 210 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Пой, арфа сладостная, пой! {{перевод|Владимир Ефимович Васильев|В. Васильева}} | 211 }} {{trr}} 110. {{td}} {{tab | {{langi|en|Song of the Battle Eve}} | 212 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Песня накануне битвы {{перевод|Анатолий Васильевич Преловский|А. Преловского}} | 213 }} {{trr}} 111. {{td}} {{tab | {{langi|en|The Wandering Bard}} | 214 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Странствующий бард {{перевод|Марина Яковлевна Бородицкая|М. Бородицкой}} | 215 }} {{trr}} 112. {{td}} {{tab | {{langi|en|Alone in Crowds to Wander On}} | 216 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | В толпе скитаться одному {{перевод|Марина Яковлевна Бородицкая|М. Бородицкой}} | 217 }} {{trr}} 113. {{td}} {{tab | {{langi|en|I've a Secret to Tell Thee}} | 218 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Хочу открыть тебе секрет {{перевод|Ольга Ивановна Татаринова|О. Татариновой}} | 219 }} {{trr}} 114. {{td}} {{tab | {{langi|en|Song of Innisfail}} | 218 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Песнь об Иннисфейле {{перевод|Марина Яковлевна Бородицкая|М. Бородицкой}} | 219 }} {{trr}} 115. {{td}} {{tab | {{langi|en|The Night Dance}} | 220 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Ночной танец {{перевод||Э. Шустера}} | 221 }} {{trr}} 116. {{td}} {{tab | {{langi|en|There are Sounds of Mirth}} | 222 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Повсюду — смех, повсюду — пенье {{перевод|Григорий Михайлович Кружков|Г. Кружкова}} | 223 }} {{trr}} 117. {{td}} {{tab | {{langi|en|Oh, Arranmore, Loved Arranmore}} | 222 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | О, Аранмор! {{перевод|Григорий Симанович|Г. Симановича}} | 223 }} {{trr}} 118. {{td}} {{tab | {{langi|en|Lay His Sword by His Side}} | 224 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Пусть его похоронят с булатным мечом {{перевод|Марина Яковлевна Бородицкая|М. Бородицкой}} | 225 }} {{trr}} 119. {{td}} {{tab | {{langi|en|Oh, Could We Do with This World of Ours}} | 226 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Не прополоть ли нам с тобой… {{перевод|Марина Яковлевна Бородицкая|М. Бородицкой}} | 227 }} {{trr}} 120. {{td}} {{tab | {{langi|en|The Wine-Cup is Circling}} | 228 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | За чашей {{перевод|Дмитрий Владимирович Сильвестров|Д. Сильвестрова}} | 229 }} {{trr}} 121. {{td}} {{tab | {{langi|en|The Dream of Those Days}} | 230 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | От дымки тех дней {{перевод|Сергей Эмильевич Таск|С. Таска}} | 231 }} {{trr}} 122. {{td}} {{tab | {{langi|en|From This Hour the Pledge is Given}} | 230 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | С той поры, как в знак признанья… {{перевод||М. Редькиной}} | 231 }} {{trr}} 123. {{td}} {{tab | {{langi|en|Silence is in Our Festal Halls}} | 232 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Дворцы безмолвные пусты… {{перевод|Роман Михайлович Дубровкин|Р. Дубровкина}} | 233 }} {{trcc||2}} '''National Airs<br />Мелодии разных народов''' {{trr}} 1. {{td}} {{tab | {{langi|en|A Temple to Friendship}} | 238 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Храм дружбы {{перевод|Николай Михайлович Голь|Н. Голя}} | 239 }} {{trr}} 2. {{td}} {{tab | {{langi|en|Flow On, Thou Shining River}} | 238 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Река, хоть мчишься к цели {{перевод|Виктор Владимирович Лунин|В. Лунина}} | 239 }} {{trr}} 3. {{td}} {{tab | {{langi|en|All That's Bright Must Fade}} | 240 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Блеск обречен средь тьмы… {{перевод|Николай Михайлович Голь|Н. Голя}} | 241 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Самый яркий свет {{перевод|Марина Яковлевна Бородицкая|М. Бородицкой}} | 474 }} {{trr}} 4. {{td}} {{tab | {{langi|en|So Warmly We Met}} | 242 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Мы встретились нежно… {{перевод|Николай Михайлович Голь|Н. Голя}} | 243 }} {{trr}} 5. {{td}} {{tab | {{langi|en|Those Evening Bells}} | 242 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Вечерний звон (Мур; Козлов)|Вечерний звон]] {{перевод|Иван Иванович Козлов|И. Козлова}} | 243 }} {{trr}} 6. {{td}} {{tab | {{langi|en|Should Those Fond Hopes}} | 244 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Когда иссякнут шалые мечтанья {{перевод|Александра Спаль|А. Спаль}} | 245 }} {{trr}} 7. {{td}} {{tab | {{langi|en|Reason, Folly, and Beauty}} | 244 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Мудрец, дурак и красотка {{перевод|Григорий Симанович|Г. Симановича}} | 245 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Умник, дурак и красотка {{перевод|Николай Михайлович Голь|Н. Голя}} | 475 }} {{trr}} 8. {{td}} {{tab | {{langi|en|Fare Thee Well, Thou Lovely One!}} | 246 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Давай же простимся! {{перевод|Инна Михайловна Левидова|И. Левидовой}} | 247 }} {{trr}} 9. {{td}} {{tab | {{langi|en|Dost Thou Remember}} | 248 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Ты место помнишь {{перевод|Виктор Владимирович Лунин|В. Лунина}} | 249 }} {{trr}} 10. {{td}} {{tab | {{langi|en|Oh, Come to Me When Daylight Sets}} | 250 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[О, жизнь моя! — чуть день умрет (Мур; Курсинский)|«О, жизнь моя! чуть день умрет…»]] {{перевод|Александр Антонович Курсинский|А. Курсинского}} | 251 }} {{trr}} 11. {{td}} {{tab | {{langi|en|Oft, in the Stilly Night}} | 250 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Пока я в тишине {{перевод||Н. Тимофеевой}} | 251 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Бессонница (Мур; Козлов)|Бессонница]] {{перевод|Иван Иванович Козлов|И. Козлова}} | 476 }} {{trr}} 12. {{td}} {{tab | {{langi|en|Hark! The Vesper Hymn is Stealing}} | 252 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Чу! звенит в тиши вечерня… {{перевод|Николай Михайлович Голь|Н. Голя}} | 253 }} {{trr}} 13. {{td}} {{tab | {{langi|en|Love And Hope}} | 254 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Любовь и надежда {{перевод||Г. Кружкова}} | 255 }} {{trr}} 14. {{td}} {{tab | {{langi|en|There Comes a Time}} | 256 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Есть в жизни горький, странный миг (Мур; Бородин)|«Есть в жизни горький, странный миг…»]] {{перевод|Андрей Николаевич Бородин|А. Бородина}} | 257 }} {{trr}} 15. {{td}} {{tab | {{langi|en|My Harp Has One Unchanging Theme}} | 256 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[В струнах моих один есть тон (Мур; Бородин)|«В струнах моих один есть тон…»]] {{перевод|Андрей Николаевич Бородин|А. Бородина}} | 257 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Напев старинный арфе мил моей {{перевод|Людмила Иосифовна Володарская|Л. Володарской}} | 477 }} {{trr}} 16. {{td}} {{tab | {{langi|en|Oh, No — Not Even First We Loved}} | 258 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | О да, и в юные года {{перевод|Виктор Владимирович Лунин|В. Лунина}} | 259 }} {{trr}} 17. {{td}} {{tab | {{langi|en|Peace Be Around Thee}} | 258 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[О, мир тебе, куда б ты ни склонилась! (Мур; Бородин)|О, мир тебе, куда б ты ни склонилась!]] {{перевод|Андрей Николаевич Бородин|А. Бородина}} | 259 }} {{trr}} 18. {{td}} {{tab | {{langi|en|Common Sense And Genius}} | 260 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Здравый ум и гений {{перевод|Григорий Михайлович Кружков|Г. Кружкова}} | 261 }} {{trr}} 19. {{td}} {{tab | {{langi|en|Then, Fare Thee Well}} | 262 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Прощай, прощай… {{перевод|Марина Яковлевна Бородицкая|М. Бородицкой}} | 263 }} {{trr}} 20. {{td}} {{tab | {{langi|en|Gayly Sounds the Castanet}} | 264 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Перестук кастаньет {{перевод||В. Орла}} | 265 }} {{trr}} 21. {{td}} {{tab | {{langi|en|Love is a Hunter-Boy}} | 266 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Амур — искуснейший ловец {{перевод|Павел Моисеевич Грушко|П. Грушко}} | 267 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Любовь-мальчишка мчит… {{перевод||Ю. Мениса}} | 478 }} {{trr}} 22. {{td}} {{tab | {{langi|en|Come, Chase That Starting Tear Away}} | 266 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Прошу, не надо слезы лить {{перевод|Виктор Владимирович Лунин|В. Лунина}} | 267 }} {{trr}} 23. {{td}} {{tab | {{langi|en|Joys of Youth, How Fleeting!}} | 268 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Шёпот, звёзд далёких взгляд (Мур; Брюсов)|«Шепот, звезд далеких взгляд…»]] {{перевод|Валерий Яковлевич Брюсов|В. Я. Брюсова}} | 269 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Шёпот ласки в тишине (Мур; Курсинский)|«Шепот ласки в тишине…»]] {{перевод|Александр Антонович Курсинский|А. Курсинского}} | 478 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Где вы, дни юности! {{перевод|Виктор Владимирович Лунин|В. Лунина}} | 479 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Ах, сладость юности! {{перевод|Сергей Анатольевич Степанов|С. Степанова}} | 479 }} {{trr}} 24. {{td}} {{tab | {{langi|en|Hear Me But Once}} | 268 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Услышь, молю тебя! {{перевод|Людмила Иосифовна Володарская|Л. Володарской}} | 269 }} {{trr}} 25. {{td}} {{tab | {{langi|en|When Love was a Child}} | 270 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Когда-то любовь ребенком была {{перевод|Николай Михайлович Голь|Н. Голя}} | 271 }} {{trr}} 26. {{td}} {{tab | {{langi|en|Say, What shall be Our Sport To-day?}} | 272 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Сегодня такое в душе торжество {{перевод|Дмитрий Юрьевич Веденяпин|Д. Веденяпина}} | 273 }} {{trr}} 27. {{td}} {{tab | {{langi|en|Bright Be Thy Dreams}} | 272 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Пусть вас избавят {{перевод|Виктор Владимирович Лунин|В. Лунина}} | 273 }} {{trr}} 28. {{td}} {{tab | {{langi|en|Go, Then — 'Tis Vain}} | 274 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Что ж! уходи {{перевод|Марина Яковлевна Бородицкая|М. Бородицкой}} | 275 }} {{trr}} 29. {{td}} {{tab | {{langi|en|The Crystal-Hunters}} | 274 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Искатели хрусталя {{перевод|Павел Моисеевич Грушко|П. Грушко}} | 275 }} {{trr}} 30. {{td}} {{tab | {{langi|en|Row Gently Here}} | 276 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Гондола, мчи! {{перевод|Марина Яковлевна Бородицкая|М. Бородицкой}} | 277 }} {{trr}} 31. {{td}} {{tab | {{langi|en|Oh, Days of Youth}} | 278 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | О, юности пора {{перевод|Юрий Давидович Левин|Ю. Левина}} | 279 }} {{trr}} 32. {{td}} {{tab | {{langi|en|When First That Smile}} | 280 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Когда твоей улыбки луч златой… {{перевод|Инна Михайловна Левидова|И. Левидовой}} | 281 }} {{trr}} 33. {{td}} {{tab | {{langi|en|Peace to the Slumberers!}} | 280 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Мир вам, почившие братья! (Мур; Михайлов)|Мир вам, почившие братья!]] {{перевод|Михаил Ларионович Михайлов|М. Михайлова}} | 281 }} {{trr}} 34. {{td}} {{tab | {{langi|en|When Thou Shalt Wander}} | 282 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Когда проблуждаешь при свете том… {{перевод||М. Редькиной}} | 283 }} {{trr}} 35. {{td}} {{tab | {{langi|en|Who'll Buy My Love-Knots?}} | 282 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Купите брачные узы! {{перевод|Николай Михайлович Голь|Н. Голя}} | 283 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Товар Гименея {{перевод|Марина Яковлевна Бородицкая|М. Бородицкой}} | 480 }} {{trr}} 36. {{td}} {{tab | {{langi|en|See, the Dawn from Heaven}} | 284 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Брезжит свет во тьме {{перевод||В. Орла}} | 285 }} {{trr}} 37. {{td}} {{tab | {{langi|en|Nets And Cages}} | 286 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Сети и клетки {{перевод||В. Иванова}} | 287 }} {{trr}} 38. {{td}} {{tab | {{langi|en|When Through the Piazzetta}} | 288 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Венецианская песня (Мур; Краснов)|Венецианская песня]] {{перевод|Платон Николаевич Краснов|П. Краснова}} | 289 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | На зыби канала {{перевод|Марина Яковлевна Бородицкая|М. Бородицкой}} | 481 }} {{trr}} 39. {{td}} {{tab | {{langi|en|Go, Now, And Dream}} | 290 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Теперь иди, усни {{перевод||Алексея Рыбакова}} | 291 }} {{trr}} 40. {{td}} {{tab | {{langi|en|Take Hence the Bowl}} | 290 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Ах, чашу скорей уберите… {{перевод|Инна Михайловна Левидова|И. Левидовой}} | 291 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Прочь, прочь возьмите кубок (Мур; Иваницкий)|«Прочь, прочь возьмите кубок…»]] {{перевод|Николай Александрович Иваницкий|Н. Иваницкого}} | 482 }} {{trr}} 41. {{td}} {{tab | {{langi|en|Farewell, Theresa!}} | 292 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Прощай, Тереза! (Мур; Фет)|Прощай, Тереза!]] {{перевод|Афанасий Афанасьевич Фет|А. А. Фета}} | 293 }} {{trr}} 42. {{td}} {{tab | {{langi|en|How Oft, When Watching Stars}} | 292 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Савойская ария (Мур; Курсинский)|«Когда бледнеет звезд мерцанье…»]] {{перевод||А. Курсинского}} | 293 }} {{trr}} 43. {{td}} {{tab | {{langi|en|When the First Summer Bee}} | 294 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Как первый летний шмель {{перевод||Алексея Рыбакова}} | 295 }} {{trr}} 44. {{td}} {{tab | {{langi|en|Tho' 'tis All But a Dream}} | 294 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Хоть всего только сон {{перевод|Виктор Владимирович Лунин|В. Лунина}} | 295 }} {{trr}} 45. {{td}} {{tab | {{langi|en|When the Wine-Cup is Smiling}} | 296 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Как хмельное заплещется в чаше {{перевод|Сергей Анатольевич Степанов|С. Степанова}} | 297 }} {{trr}} 46. {{td}} {{tab | {{langi|en|Where Shall We Bury Our Shame?}} | 298 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Где похороним мы наш стыд? {{перевод|Павел Моисеевич Грушко|П. Грушко}} | 299 }} {{trr}} 47. {{td}} {{tab | {{langi|en|Ne'er Talk of Wisdom's Gloomy Schools}} | 298 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Забудь премудрость скучных школ {{перевод|Юрий Давидович Левин|Ю. Левина}} | 299 }} {{trr}} 48. {{td}} {{tab | {{langi|en|Here Sleeps the Bard}} | 300 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Здесь бард уснул {{перевод|Сергей Эмильевич Таск|С. Таска}} | 301 }} {{trr}} 49. {{td}} {{tab | {{langi|en|Do Not Say that Life is Waning}} | 300 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Не иссякли жизни силы {{перевод|Дмитрий Юрьевич Веденяпин|Д. Веденяпина}} | 301 }} {{trr}} 50. {{td}} {{tab | {{langi|en|The Gaselle}} | 300 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Газель {{перевод||В. Орла}} | 301 }} {{trr}} 51. {{td}} {{tab | {{langi|en|No — Leave My Heart to Rest}} | 302 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Мелодия (Мур; Греков)|Мелодия]] {{перевод|Николай Порфирьевич Греков|Н. Грекова}} | 303 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[О, не чаруй! — любовь в груди моей (Мур; Курсинский)|О, не чаруй!]] {{перевод|Александр Антонович Курсинский|А. Курсинского}} | 482 }} {{trr}} 52. {{td}} {{tab | {{langi|en|Where are the Visions}} | 304 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Где же виденья… {{перевод|Инна Михайловна Левидова|И. Левидовой}} | 305 }} {{trr}} 53. {{td}} {{tab | {{langi|en|Wind Thy Horn, My Hunter Boy}} | 304 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Труби, охотник, в свой зычный рог {{перевод|Павел Моисеевич Грушко|П. Грушко}} | 305 }} {{trr}} 54. {{td}} {{tab | {{langi|en|Oh, Guard Our Affection}} | 306 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Храните любовь {{перевод|Марина Яковлевна Бородицкая|М. Бородицкой}} | 307 }} {{trr}} 55. {{td}} {{tab | {{langi|en|Slumber, Oh Slumber}} | 306 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Грезы, о грезы! {{перевод|Сергей Эмильевич Таск|С. Таска}} | 307 }} {{trr}} 56. {{td}} {{tab | {{langi|en|Bring the Bright Garlands Hither}} | 306 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Приносите из сада… {{перевод|Роман Михайлович Дубровкин|Р. Дубровкина}} | 307 }} {{trr}} 57. {{td}} {{tab | {{langi|en|If in Loving, Singing}} | 308 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Всегда любить, все время петь {{перевод|Юнна Петровна Мориц|Ю. Мориц}} | 309 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Любя, беспечно гнали прочь… {{перевод|Григорий Симанович|Г. Симановича}} | 483 }} {{trr}} 58. {{td}} {{tab | {{langi|en|Thou Lovest No More}} | 308 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Любовь прошла {{перевод|Ксения Николаевна Атарова|К. Атаровой}} | 309 }} {{trr}} 59. {{td}} {{tab | {{langi|en|When Abroad in the World}} | 310 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | И в толпе ты с другими не схожа {{перевод||В. Орла}} | 311 }} {{trr}} 60. {{td}} {{tab | {{langi|en|Keep Those Eyes Still Purely Mine}} | 312 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Должна меня ты видеть рядом {{перевод|Виктор Владимирович Лунин|В. Лунина}} | 313 }} {{trr}} 61. {{td}} {{tab | {{langi|en|Hope Comes Again}} | 312 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Вновь я надеюсь {{перевод|Дмитрий Юрьевич Веденяпин|Д. Веденяпина}} | 313 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Возвращение надежды {{перевод|Григорий Симанович|Г. Симановича}} | 483 }} {{trr}} 62. {{td}} {{tab | {{langi|en|O Say, Thou Best And Brightest}} | 314 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Скажи, мой свет бесценный {{перевод|Марина Яковлевна Бородицкая|М. Бородицкой}} | 315 }} {{trr}} 63. {{td}} {{tab | {{langi|en|When Night Brings the Hour}} | 314 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Лишь ночь заблистает {{перевод|Марина Яковлевна Бородицкая|М. Бородицкой}} | 315 }} {{trr}} 64. {{td}} {{tab | {{langi|en|Like One Who, Doomed}} | 316 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Как тот, кто, чужедальних вод {{перевод|Юрий Давидович Левин|Ю. Левина}} | 317 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | [[Как путник, долго по морям (Мур; Бородин)|«Как путник, долго по морям…»]] {{перевод|Андрей Николаевич Бородин|А. Бородина}} | 484 }} {{trr}} 65. {{td}} {{tab | {{langi|en|Fear Not That, While Around Thee}} | 318 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Уж коль блаженство манит {{перевод|Виктор Владимирович Лунин|В. Лунина}} | 319 }} {{trr}} 66. {{td}} {{tab | {{langi|en|When Love is Kind}} | 318 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Если любовь… {{перевод|Марина Яковлевна Бородицкая|М. Бородицкой}} | 319 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Когда любовь сердечна {{перевод||А. Гиривенко}} | 484 }} {{trr}} 67. {{td}} {{tab | {{langi|en|The Garland I Send Thee}} | 320 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | В том венке, что я шлю тебе… {{перевод|Инна Михайловна Левидова|И. Левидовой}} | 321 }} {{trr}} 68. {{td}} {{tab | {{langi|en|How Shall I Woo?}} | 320 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Как мне тебя завоевать? {{перевод|Сергей Эмильевич Таск|С. Таска}} | 321 }} {{trr}} 69. {{td}} {{tab | {{langi|en|Spring And Autumn}} | 322 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Весна и осень {{перевод|Юнна Петровна Мориц|Ю. Мориц}} | 323 }} {{trr}} 70. {{td}} {{tab | {{langi|en|Love Alone}} | 324 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Лишь любовь {{перевод|Ксения Николаевна Атарова|К. Агаровой}} | 325 }} {{trcc||2}} '''Miscellaneous Poems<br />Стихи разных лет ''' {{trr}} {{td}} {{tab | {{langi|en|To… (Sweet lady, look not thus…)}} | 328 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | {{indent|2}} [[О, не гляди так на меня! (Мур; Доппельмайер)|«О, не гляди так на меня!..»]] {{перевод|Юлия Васильевна Доппельмайер|Ю. Доппельмайер}} | 329 }} {{trr}} {{td}} {{tab | {{langi|en|A Reflection at Sea}} | 330 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | {{indent|2}} [[Волна (Мур; Греч)|Волна]] {{перевод|Николай Иванович Греч|Г–ч}} | 331 }} {{trr}} {{td}} {{tab | {{langi|en|Gloris And Fanny}} | 330 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | {{indent|2}} [[Если б! (Мур; Аноним)|Если б!]] — ''анонимный перевод'' | 331 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | {{indent|2}} «Будь я персидский шах…» {{перевод|Владимир Ефимович Васильев|В. Васильева}} | 485 }} {{trr}} {{td}} {{tab | {{langi|en|To Julia Weeping}} | 330 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | {{indent|2}} [[Когда ты рыдаешь… (Мур; Минаев)|Когда ты рыдаешь…]] {{перевод|Дмитрий Дмитриевич Минаев|Д. Минаева}} | 331 }} {{trr}} {{td}} {{tab | {{langi|en|The Wonder}} | 332 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | {{indent|2}} [[Чудо (Мур; С. К.)|Чудо]] {{перевод||С. К.}} | 333 }} {{trr}} {{td}} {{tab | {{langi|en|The Evening Gun}} | 332 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | {{indent|2}} [[Ты помнишь ли, как мы с тобою (Мур; Лермонтов)|Ты помнишь ли, как мы с тобою…]] {{перевод|Михаил Юрьевич Лермонтов|М. Ю. Лермонтова}} | 333 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | {{indent|2}} [[Вечерние выстрелы (Мур; Якубович)|Вечерние выстрелы]] {{перевод|Лукьян Андреевич Якубович|Л. Якубовича}} | 486 }} {{trr}} {{td}} {{tab | {{langi|en|To-Day, Dearest! is Ours}} | 334 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | {{indent|2}} [[День текущий — день наш, дорогая! (Мур; Курсинский)|«День текущий — день наш, дорогая!..»]] {{перевод|Александр Антонович Курсинский|А. Курсинского}} | 335 }} {{trr}} {{td}} {{tab | {{langi|en|From Life Without Freedom}} | 334 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | {{indent|2}} [[Бранный клич (Мур; Лихачёв)|Бранный клич]] {{перевод|Владимир Сергеевич Лихачёв|В. Лихачева}} | 335 }} {{trr}} {{td}} {{tab | {{langi|en|Wake Up, Sweet Melody}} | 336 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | {{indent|2}} [[Где ты, мелодия (Мур; Брюсов)|«Где ты, мелодия!..»]] {{перевод|Валерий Яковлевич Брюсов|В. Я. Брюсова}} | 337 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | {{indent|2}} [[Проснись, о мелодия! (Мур; Курсинский)|«Проснись, о мелодия!..»]] {{перевод|Александр Антонович Курсинский|А. Курсинского}} | 486 }} {{trcc||2}} '''From „Fables for the Holy Alliance“<br />Из «Сказок о Священном союзе» ''' {{trr}} {{td}} {{tab | {{langi|en|Fable 1. The Dissolution of the Holy Alliance}} | 340 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | {{indent|2}} Сказка 1. Конец Священного союза {{перевод|Владимир Борисович Микушевич|В. Микушевича}} | 341 }} {{trr}} {{td}} {{tab | {{langi|en|Fable 3. The Torch of Liberty}} | 346 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | {{indent|2}} Сказка 3. Факел свободы {{перевод|Владимир Борисович Микушевич|В. Микушевича}} | 347 }} {{trr}} {{td}} {{tab | {{langi|en|Fable 4. The Fly And The Bullock}} | 352 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | {{indent|2}} Сказка 4. Муха и бык {{перевод|Владимир Борисович Микушевич|В. Микушевича}} | 353 }} {{trcc||2}} '''From „Lalla Rookh“<br />Из «Лалла Рук» ''' {{trr}} {{td}} {{tab | {{langi|en|Paradise And the Peri}} | 360 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | {{indent|2}} [[Пери и ангел (Мур; Жуковский)|Пери и ангел]] {{перевод|Василий Андреевич Жуковский|В. А. Жуковского}} | 361 }} {{trr}} {{td}} {{tab | {{langi|en|The Light of the Haram}} | 392 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | {{indent|2}} Свет гарема {{перевод|Вера Аркадьевна Потапова|Веры Потаповой}} | 393 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | {{indent|2}} [[Из сказки «Солнце гарема» (Мур; Бунин)|Из сказки «Солнце гарема»]] {{перевод|Иван Алексеевич Бунин|И. А. Бунина|1891}} | 487 }} {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | {{indent|2}} [[Волшебница (Мур; Крешев)|Волшебница]] {{перевод|Иван Петрович Крешев|И. Крешева}} | 488 }} {{trr||2}} &nbsp; {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Комментарии Л. Володарской | 489 }} {{trr||2}} &nbsp; {{trr}} &nbsp; {{td}} {{tab | Библиография А. Гиривенко | 525 }} |} [[Категория:Поэзия Томаса Мура| ]] [[Категория:Переводы 1986 года]] 502zmie0h1fsfs2hsl3yih09vu2qewf Ревность 0 460103 5710273 3770484 2026-05-06T18:55:22Z Egor 8124 дополнение 5710273 wikitext text/x-wiki {{Навигация |Тема={{PAGENAME}} |Викисклад= Category:Jealousy |Викицитатник= Ревность |Викисловарь= ревность |Википедия= Ревность (значения) |Викиновости= }} '''Ревность:''' * [[Ревность (Некрасов)|Ревность («Есть мгновенья дум упорных…»)]] — стихотворение [[Николай Алексеевич Некрасов|Николая Алексеевича Некрасова]], ''1845'' * [[Испанские народные песни (Бальмонт)/1911 (ВТ:Ё)/Ревность|Ревность]] — цикл Испанских народных песен из сборника «[[Испанские народные песни (Бальмонт)|Испанские народные песни]]» в переводе [[Константин Дмитриевич Бальмонт|Константина Дмитриевича Бальмонта]], ''1911'' * [[Ревность (Сюлли-Прюдом; Чюмина)|Ревность («Я видел их, но мой печальный взор…»)]] [[Сюлли-Прюдом|Сюлли-Прюдома]] в переводе [[Ольга Николаевна Чюмина|Ольги Николаевны Чюминой]], ''1897'' * [[Ревность (Тэффи)|Ревность]] — рассказ [[Тэффи]], ''1911'' ==См. также== * [[Попытка ревности]] {{неоднозначность}} l9mt8qbi0qz8i2haj5r4g3cn0yms3sk 5710274 5710273 2026-05-06T18:56:12Z Egor 8124 оформление 5710274 wikitext text/x-wiki {{Навигация |Тема={{PAGENAME}} |Викисклад= Category:Jealousy |Викицитатник= Ревность |Викисловарь= ревность |Википедия= Ревность (значения) |Викиновости= }} '''Ревность:''' * [[Ревность (Некрасов)|Ревность («Есть мгновенья дум упорных…»)]] — стихотворение [[Николай Алексеевич Некрасов|Николая Алексеевича Некрасова]], ''1845'' * [[Испанские народные песни (Бальмонт)/1911 (ВТ:Ё)/Ревность|Ревность]] — цикл Испанских народных песен из сборника «[[Испанские народные песни (Бальмонт)|Испанские народные песни]]» в переводе [[Константин Дмитриевич Бальмонт|Константина Дмитриевича Бальмонта]], ''1911'' * [[Ревность (Сюлли-Прюдом; Чюмина)|Ревность («Я видел их, но мой печальный взор…»)]] — стихотворение [[Сюлли-Прюдом|Сюлли-Прюдома]] в переводе [[Ольга Николаевна Чюмина|Ольги Николаевны Чюминой]], ''1897'' * [[Ревность (Тэффи)|Ревность]] — рассказ [[Тэффи]], ''1911'' ==См. также== * [[Попытка ревности]] {{неоднозначность}} plqg7oi5qlq4uti0anlne5sqqjf72z0 5710275 5710274 2026-05-06T18:58:03Z Egor 8124 оформление 5710275 wikitext text/x-wiki {{Навигация |Тема={{PAGENAME}} |Викисклад= Category:Jealousy |Викицитатник= Ревность |Викисловарь= ревность |Википедия= Ревность (значения) |Викиновости= }} '''Ревность:''' * [[Ревность (Некрасов)|Ревность («Есть мгновенья дум упорных…»)]] — стихотворение [[Николай Алексеевич Некрасов|Николая Алексеевича Некрасова]], ''1846'' * [[Испанские народные песни (Бальмонт)/1911 (ВТ:Ё)/Ревность|Ревность]] — цикл Испанских народных песен из сборника «[[Испанские народные песни (Бальмонт)|Испанские народные песни]]» в переводе [[Константин Дмитриевич Бальмонт|Константина Дмитриевича Бальмонта]], ''1911'' * [[Ревность (Сюлли-Прюдом; Чюмина)|Ревность («Я видел их, но мой печальный взор…»)]] — стихотворение [[Сюлли-Прюдом|Сюлли-Прюдома]] в переводе [[Ольга Николаевна Чюмина|Ольги Николаевны Чюминой]], ''1897'' * [[Ревность (Тэффи)|Ревность]] — рассказ [[Тэффи]], ''1911'' ==См. также== * [[Попытка ревности]] {{неоднозначность}} js35tffs0f40uxtsmestp53jcsjh5jg Сердце (Бальмонт) 0 476189 5710372 1523357 2026-05-07T06:05:07Z Araz Yaquboglu 44412 added [[Category:Сердце]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5710372 wikitext text/x-wiki {{Белый зодчий2 (Бальмонт) | НАЗВАНИЕ = Сердце | ИЗЦИКЛА = [[Белый зодчий (Бальмонт)#Златые вёдра|Златые вёдра]] | ПРЕДЫДУЩИЙ = [[Степной ветер (Бальмонт)|Степной ветер]] | СЛЕДУЮЩИЙ = [[Там (Батюшка шатёр — Бальмонт)|Там («Батюшка шатёр…»)]] | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = Сердце }} ==Редакции== * [[/1914 (ДО)|Сердце]] — дореформенная орфография. * [[/1914 (ВТ:Ё)|Сердце]] — современная орфография, Ё-фикация. {{fsp}} [[Категория:Сердце]] 4jrjeomgo6dhrde23ynws200z81zy7h Викитека:Проект:БСЭ1/Словник/51 4 536885 5710246 5710150 2026-05-06T18:13:29Z Wlbw68 37914 5710246 wikitext text/x-wiki {{Отексте |НАЗВАНИЕ = Серна — Созерцание |СОДЕРЖАНИЕ = [[../|Словник]] № {{SUBPAGENAME}} |ПРЕДЫДУЩИЙ = [[Викитека:Проект:БСЭ1/Словник/50|Ручное огнестрельное оружие — Серицит]] |СЛЕДУЮЩИЙ = [[Викитека:Проект:БСЭ1/Словник/52|Сознание — Стратегия]] |ВИКИПЕДИЯ = |ДРУГОЕ = '''Большая советская энциклопедия''' (1 издание), т. LI: Серна — Созерцание. — Москва, Государственный научный институт «Советская энциклопедия», 1945. |НЕТ_АВТОРА = }} <div class=wordlist1> {{Статья в другом словнике|Серицит|}} * {{Статья в словнике2|Серна||9}} * Серная кислота ''9—23'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Д. Кузнецов}} * {{Статья в словнике2|Сернистая кислота||23}} * {{Статья в словнике2|Сернистые металлы||23}} * {{Статья в словнике2|Сернистый газ||23}} * {{Статья в словнике2|Сернобыки||24}} * {{Статья в словнике2|Серноватистая кислота||24}} * {{Статья в словнике2|Серно-винные кислоты||24}} * {{Статья в словнике2|Серное молоко||24}} * {{Статья в словнике2|Сернокислый аммоний||24}} * {{Статья в словнике2|Серные ванны||24—25}} * {{Статья в словнике2|Серный ангидрид||25}} * {{Статья в словнике2|Серный завод||25}} * {{Статья в словнике2|Серный колчедан||25}} * {{Статья в словнике2|Серный цвет||25}} * {{Статья в словнике2|Серный эфир||25}} * {{Статья в словнике2|Серобактерии||25—26}} * {{Статья в словнике2|Серов, город|Серов|26}} * Серов, Александр Николаевич ''26—27'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Ю. Келдыш}} * {{Статья в словнике2|Серов, Анатолий Константинович|Серов|27}} * Серов, Валентин Александрович ''27—30'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Фёдоров-Давыдов}} * {{Статья в словнике2|Сероводород||30}} * {{Статья в словнике2|Серодиагностика||30}} * {{Статья в словнике2|Серое излучение||31}} * {{Статья в словнике2|Серозём||31}} * {{Статья в словнике2|Серозная оболочка||31}} * {{Статья в словнике2|Серология||31}} * {{Статья в словнике2|Серопрофилактика||31}} * {{Статья в словнике2|Серотерапия||31}} * Сероуглерод ''31—33'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Т. Кефели}} * {{Статья в словнике2|Серпа Пинто, Александр Альберто де ла Рохе|Серпа Пинто|33}} * {{Статья в словнике2|Серпент||33}} * {{Статья в словнике2|Серпентин||33}} * {{Статья в словнике2|Серпентинит||33}} * {{Статья в словнике2|Серпоклюв||33—34}} * {{Статья в словнике2|Серпокрылки||34}} * {{Статья в словнике2|Серпуха||34}} * {{Статья в словнике2|Серпухов||34—35}} * {{Статья в словнике2|Серпянка||35}} * {{Статья в словнике2|Серра-да-Эстрелла||35}} * {{Статья в словнике2|Серрей||35}} * {{Статья в словнике2|Серро де Паско||35—36}} * {{Статья в словнике2|Сертификат||36}} * {{Статья в словнике2|Серторий, Квинт|Серторий|36}} * {{Статья в словнике2|Серые вакки||36}} * {{Статья в словнике2|Серый степной скот||36—37}} * {{Статья в словнике2|Серяков, Лаврентий Авксентьевич|Серяков|37}} * {{Статья в словнике2|Серянка||37—38}} * {{Статья в словнике2|Сесиль, Уильям|Сесиль|38}} * {{Статья в словнике2|Сесквегенна||38}} * {{Статья в словнике2|Сеславин, Александр Никитич|Сеславин|38—39}} * {{Статья в словнике2|Сеспедес, Пабло, де|Сеспедес|39}} * {{Статья в словнике2|Сессекс||39}} * {{Статья в словнике2|Сессю||39}} * {{Статья в словнике2|Сестерций||39}} * {{Статья в словнике2|Сесто, Чезаре, да|Сесто|39—40}} * {{Статья в словнике2|Сестон||40}} * Сестра медицинская ''40'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Д. Горфин}} * {{Статья в словнике2|Сестрорецк||40—41}} * {{Статья в словнике2|Сет, город во Франции|Сет|41}} * {{Статья в словнике2|Сет, в мифологии|Сет|41}} * {{Статья в словнике2|Сети||41}} * {{Статья в словнике2|Сети I||41}} * {{Статья в словнике2|Сетиф||41}} * {{Статья в словнике2|Сетка||41}} * {{Статья в словнике2|Сетледж||41—42}} * {{Статья в словнике2|Сето||42}} * {{Статья в словнике2|Сетон, Эрнст Томпсон|Сетон|42}} * {{Статья в словнике2|Сеттер||42}} * {{Статья в словнике2|Сеттиньяко, Дезидерио|Сеттиньяко|42}} * {{Статья в словнике2|Сетубал||42}} * {{Статья в словнике2|Сетх||42—43}} * {{Статья в словнике2|Сетчатка||43}} * Сетчатокрылые ''43'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Н. Кузнецов}} * {{Статья в словнике2|Сетчатый аппарат||43—44}} * {{Статья в словнике2|Сеул||44}} * {{Статья в словнике2|Сеута||44}} * {{Статья в словнике2|Сефевиды||44}} * {{Статья в словнике2|Сефид-Руд||44}} * {{Статья в словнике2|Сеффолк||44}} * {{Статья в словнике2|Сецессион||45}} * {{Статья в словнике2|Сецессионисты||45}} * {{Статья в словнике2|Сечение||45}} * Сеченов, Иван Михайлович ''45—52'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Х. Коштоянц}} * {{Статья в словнике2|Сеялки||52—54}} * {{Статья в словнике2|Сеян, Луций Элий|Сеян|54}} * {{Статья в словнике2|Сеянцы||54}} * {{Статья в словнике2|Сжатие||54}} * Сжижение газов ''54—56'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| П. Стрелков}} * {{Статья в словнике2|Си||56}} * {{Статья в словнике2|Сиагрий||56}} * {{Статья в словнике2|Сиалкот||56—57}} * {{Статья в словнике2|Сиаль||57}} * {{Статья в словнике2|Сиам||57}} * {{Статья в словнике2|Сиаманги||57}} * {{Статья в словнике2|Сиаманто||57}} * {{Статья в словнике2|Сиамский залив||57}} * {{Статья в словнике2|Сиамский язык||57}} * {{Статья в словнике2|Сиань||57}} * {{Статья в словнике2|Сибарис||57}} * {{Статья в словнике2|Сибелиус, Ян|Сибелиус|57—58}} * {{Статья в словнике2|Сибирская кобылка||58}} * {{Статья в словнике2|Сибирская лошадь||58}} * Сибирская язва ''58—60'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Г. Вайндрах |автор2= Терентьев}} * {{Статья в словнике2|Сибирские бухарцы||60}} * {{Статья в словнике2|«Сибирские огни»||60—61}} * {{Статья в словнике2|Сибирский край||61}} * {{Статья в словнике2|Сибирский скот||61}} * {{Статья в словнике2|Сибирский социал-демократический союз||61—62}} * {{Статья в словнике2|Сибирцев, Николай Михайлович|Сибирцев|62—63}} * {{Статья в словнике2|Сибирь||63}} * {{Статья в словнике2|«Сибиряков»||63}} * {{Статья в словнике2|Сибирякова остров||63}} * {{Статья в словнике2|Сибиу||63}} * {{Статья в словнике2|Сибом, Фредерик|Сибом|63}} * {{Статья в словнике2|Сива||63}} * {{Статья в словнике2|Сивалик||64}} * {{Статья в словнике2|Сивапитеки||64}} * {{Статья в словнике2|Сивас||64}} * {{Статья в словнике2|Сиватерий||64}} * {{Статья в словнике2|Сивах||64}} * {{Статья в словнике2|Сиваш||64—65}} * {{Статья в словнике2|Сиверс, Зигфрид|Сиверс|65}} * {{Статья в словнике2|Сиверс, Эдуард|Сиверс|65}} * {{Статья в словнике2|Сиверсов канал||65}} * {{Статья в словнике2|Сивиллы||65}} * {{Статья в словнике2|Сивка||65}} * {{Статья в словнике2|Сивуч||66}} * {{Статья в словнике2|Сивушное масло||66}} * {{Статья в словнике2|Сигет||66}} * {{Статья в словнике2|Сиги||66}} * {{Статья в словнике2|Сигизмунд, германский император|Сигизмунд|66—67}} * {{Статья в словнике2|Сигизмунд, имя польских королей|Сигизмунд|67}} * {{Статья в словнике2|Сигиллярии||67—68}} * Сигнализация ''68—69'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| П. Васильев}} * {{Статья в словнике2|Сигналы времени||69}} * {{Статья в словнике2|Сигнатура||69}} * {{Статья в словнике2|Сигнахи||69—70}} * {{Статья в словнике2|Сигулда||70}} * {{Статья в словнике2|Сид||70}} * {{Статья в словнике2|Сиддонс, Сара|Сиддонс|70}} * {{Статья в словнике2|Сидеральная система земледелия||70—71}} * {{Статья в словнике2|Сидерит, железный метеорит|Сидерит|71}} * {{Статья в словнике2|Сидерит, минерал|Сидерит|71}} * {{Статья в словнике2|Сидерический период||71}} * {{Статья в словнике2|Сидзуока||71}} * {{Статья в словнике2|Сиди-Бель-Аббес||72}} * {{Статья в словнике2|Сидней, город в Австралии|Сидней|72}} * {{Статья в словнике2|Сидней, город в Канаде|Сидней|72}} * {{Статья в словнике2|Сидней, Алджернон|Сидней|72—73}} * {{Статья в словнике2|Сидней, Филипп|Сидней|73}} * {{Статья в словнике2|Сидон||73}} * {{Статья в словнике2|Сидоний Аполлинарий||74}} * {{Статья в словнике2|Сидячие животные||74}} * {{Статья в словнике2|Сиена||74—75}} * Сиенит ''75—76'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| М. Ложечкин}} * Сиенская школа ''76—77'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| В. Лазарев}} * {{Статья в словнике2|Сиетл||77}} * {{Статья в словнике2|Сизаль-пенька||77}} * {{Статья в словнике2|Сизарь||77}} * {{Статья в словнике2|Сизиф, в мифологии|Сизиф|77}} * {{Статья в словнике2|Сизиф, род жуков|Сизиф|77}} * {{Статья в словнике2|Сизоворонка||77—78}} * {{Статья в словнике2|Сизый голубь||78}} * {{Статья в словнике2|Сийес, Эммануэль Жозеф|Сийес|78}} * {{Статья в словнике2|Сикан||78—79}} * {{Статья в словнике2|Си-Кианг||79}} * {{Статья в словнике2|Сиккативы||79}} * {{Статья в словнике2|Сикким||79}} * Сикоз ''79—80'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| В. Рахманов}} * {{Статья в словнике2|Сикоку||80}} * {{Статья в словнике2|Сикомор||80}} * {{Статья в словнике2|Сикст||80}} * {{Статья в словнике2|Сикстинская капелла||80}} * Сила ''81—89'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Р. Штейнман}} * {{Статья в словнике2|Сила инерции||89—90}} * Сила кислот и оснований ''90'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| К. Астахов}} * {{Статья в словнике2|Сила света||90}} * {{Статья в словнике2|Сила тока||90}} * {{Статья в словнике2|Силаны||90—91}} * {{Статья в словнике2|Силезия||91—92}} * {{Статья в словнике2|Силезские войны||92}} * {{Статья в словнике2|Силезское восстание ткачей 1844||92—94}} * {{Статья в словнике2|Силен, в мифологии|Силен|94}} * {{Статья в словнике2|Силен, вид обезьян|Силен|94}} * {{Статья в словнике2|Сили, Джон Роберт|Сили|94}} * {{Статья в словнике2|Силикагель||94}} * Силикатная промышленность ''94—105'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| П. Будников}} * {{Статья в словнике2|Силикатный кирпич||105—106}} * Силикаты ''106—109'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| С. Четвериков}} * {{Статья в словнике2|Силицирование||109}} * {{Статья в словнике2|Силлабическое стихосложение||109}} * {{Статья в словнике2|Силлабо-тоническое стихосложение||110}} * {{Статья в словнике2|Силли||110}} * {{Статья в словнике2|Силлиманит||110}} * {{Статья в словнике2|Силлогизм||110—111}} * {{Статья в словнике2|Силовое поле||111—112}} * {{Статья в словнике2|Силовые линии||112—113}} * {{Статья в словнике2|Силовые трансформаторы||113}} * {{Статья в словнике2|Силос||113}} * {{Статья в словнике2|Силосный комбайн||113}} * {{Статья в словнике2|Силосование||114}} * {{Статья в словнике2|Силосорезка||114}} * {{Статья в словнике2|Силоэ, Диего, де|Силоэ|114}} * {{Статья в словнике2|Силоэ, Хиль, де|Силоэ|115}} * Силурийский период (система) ''115—122'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| М. Казаков}} * {{Статья в словнике2|Силуэт||122}} * {{Статья в словнике2|Сильванер||122}} * {{Статья в словнике2|Сильвестр, Джемс Джозеф|Сильвестр|122—123}} * Сильвестр, церковный деятель ''123'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Л. Н.}} * {{Статья в словнике2|Сильвестр II||123}} * {{Статья в словнике2|Сильвин||123—124}} * {{Статья в словнике2|Сильвинит||124}} * {{Статья в словнике2|Сильвиус, Франц|Сильвиус|124}} * {{Статья в словнике2|Сильвретта||124}} * {{Статья в словнике2|Сильт||124}} * {{Статья в словнике2|Сим, город|Сим|124}} * {{Статья в словнике2|Сим, река|Сим|124}} * {{Статья в словнике2|Сим, в мифологии|Сим|124}} * {{Статья в словнике2|Сима||124}} * {{Статья в словнике2|Симадзаки||124—125}} * Симбиогенез ''125—126'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Л. Курсанов}} * Симбиоз ''126—129'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Л. Кречетович |автор2= Г. Шмидт}} * {{Статья в словнике2|Симбирск||129}} * {{Статья в словнике2|Симбирская губерния||129}} * Символизм ''129—131'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Волков}} * Символы химические ''131—133'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Д. Катренко}} * {{Статья в словнике2|Симеиз||133—134}} * {{Статья в словнике2|Сименс, единица измерения|Сименс|134}} * {{Статья в словнике2|«Сименс», концерн|«Сименс»|134}} * {{Статья в словнике2|Сименса аппарат||134—135}} * {{Статья в словнике2|Симеон Болгарский||135}} * {{Статья в словнике2|Симидзу||135}} * Симментальский скот ''135—136'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Коган}} * {{Статья в словнике2|Симметрические функции||136—137}} * Симметрия ''137—140'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Л. Кречетович}} * {{Статья в словнике2|Симон де Монфор||140}} * {{Статья в словнике2|Симония||140}} * {{Статья в словнике2|Симонов, Константин Михайлович|Симонов|140—141}} * {{Статья в словнике2|Симонов, Рубен Николаевич|Симонов|141}} * {{Статья в словнике2|Симоносеки||141—142}} * {{Статья в словнике2|Симоносекский договор||142}} * {{Статья в словнике2|Симоносекский мир||142}} * {{Статья в словнике2|Симпатическая нервная система||142—143}} * {{Статья в словнике2|«Симплициссимус»||143}} * {{Статья в словнике2|Симплон||143}} * {{Статья в словнике2|Симподий||143}} * {{Статья в словнике2|Симпсона формула||143}} * {{Статья в словнике2|Симуляция||143—144}} * {{Статья в словнике2|Симферополь||144—146}} * {{Статья в словнике2|Симфоническая музыка||146—148}} * {{Статья в словнике2|Симфоническая поэма||148}} * {{Статья в словнике2|Симфонический оркестр||148}} * {{Статья в словнике2|Симфония||148—149}} * {{Статья в словнике2|Син||150}} * {{Статья в словнике2|Синай||150}} * {{Статья в словнике2|Синайский, Виктор Александрович|Синайский|150}} * {{Статья в словнике2|Синайский кодекс||150}} * {{Статья в словнике2|Синангий||150}} * Синантроп ''150—151'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Г. Дебец}} * {{Статья в словнике2|Синапсы||151}} * {{Статья в словнике2|Синапта||151}} * {{Статья в словнике2|Сингалезский язык||152}} * {{Статья в словнике2|Сингалезы||152}} * {{Статья в словнике2|Сингамы||152}} * Сингапур ''152—154'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| М. Жирмунский}} * {{Статья в словнике2|Сингармонизм||154}} * {{Статья в словнике2|Сингония||155}} * {{Статья в словнике2|Сингулентная связь||155}} * {{Статья в словнике2|Сингулярные точки||155—156}} * {{Статья в словнике2|Синд||156}} * {{Статья в словнике2|Синдактилия||156}} * {{Статья в словнике2|Синдесмология||156}} * {{Статья в словнике2|Синдик||156}} * Синдикализм ''156—164'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| И. Юзефович}} * Синдикат ''164—165'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| М. Диканский}} * {{Статья в словнике2|Синдинг, Христиан|Синдинг|165}} * {{Статья в словнике2|Синдром||165}} * {{Статья в словнике2|Синева древесины||165—166}} * {{Статья в словнике2|Синегнойная палочка||166}} * {{Статья в словнике2|Синеголовник||166}} * {{Статья в словнике2|Синеголовый голубь||166}} * {{Статья в словнике2|Синедрион||166}} * {{Статья в словнике2|Сине-зелёные водоросли||166—168}} * {{Статья в словнике2|Синекдоха||168}} * {{Статья в словнике2|Синекура||168}} * {{Статья в словнике2|Синель||168}} * {{Статья в словнике2|Синельников, Николай Николаевич|Синельников|168}} * {{Статья в словнике2|Синельниково||168}} * {{Статья в словнике2|Синемюрский ярус (век)||168}} * {{Статья в словнике2|Синергиды||168}} * {{Статья в словнике2|Синерезис||168—169}} * {{Статья в словнике2|Синец||169}} * {{Статья в словнике2|Синигрин||169}} * {{Статья в словнике2|Синие колокольчики||169}} * {{Статья в словнике2|Синий ил||169}} * {{Статья в словнике2|Синильная кислота||169—170}} * {{Статья в словнике2|Синицы||170—171}} * Синклер, Эптон ''171—172'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Л. Денисова}} * {{Статья в словнике2|Синклинальная складка||172}} * {{Статья в словнике2|Синкопа||172}} * {{Статья в словнике2|Синод||173}} * {{Статья в словнике2|Синодический период||173—174}} * {{Статья в словнике2|Синойкизм||174}} * Синология ''174—175'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| В. Алексеев/лингвистика}} * {{Статья в словнике2|Синоп||175}} * {{Статья в словнике2|Синопсис||175—176}} * {{Статья в словнике2|Синоптическая метеорология||176}} * {{Статья в словнике2|Синоптические карты погоды||176}} * {{Статья в словнике2|Синпласт||176}} * {{Статья в словнике2|Синтагма||176}} * {{Статья в словнике2|Синтаксис||176—177}} * {{Статья в словнике2|Синтез||177—179}} * Синтез химический ''179—182'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| К. Астахов}} * {{Статья в словнике2|Синтетическая геометрия||182}} * {{Статья в словнике2|Синтетические языки||182}} * {{Статья в словнике2|Синтетический аммиак||182—183}} * {{Статья в словнике2|Синтетический каучук||183}} * {{Статья в словнике2|Синтетический чугун||183}} * {{Статья в словнике2|Синузия||183}} * {{Статья в словнике2|Синус||183}} * {{Статья в словнике2|Синусоида||183—184}} * {{Статья в словнике2|Синфейнеры||184}} * {{Статья в словнике2|Синхронизм||184}} * {{Статья в словнике2|Синхронические формы записи||184}} * {{Статья в словнике2|Синхронные машины||184}} * {{Статья в словнике2|Синхронный двигатель||184}} * {{Статья в словнике2|Синцитий||184—185}} * {{Статья в словнике2|Синьга||185}} * {{Статья в словнике2|Синька||185}} * {{Статья в словнике2|Синьорелли, Лука|Синьорелли|185}} * {{Статья в словнике2|Синьория||185—186}} * {{Статья в словнике2|Синьцзинь||186}} * Синьцзян ''186'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| П. Фесенко}} * {{Статья в словнике2|Синьяк, Поль|Синьяк|190}} * {{Статья в словнике2|Синэкология||190}} * {{Статья в словнике2|Синюха, физиологическое расстройство|Синюха|190}} * {{Статья в словнике2|Синюха, род растений|Синюха|190—191}} * {{Статья в словнике2|Синявино||191}} * {{Статья в словнике2|Синяк, растение|Синяк|191}} * {{Статья в словнике2|Синяк, гриб|Синяк|191}} * {{Статья в словнике2|Синяя блуза||191}} * {{Статья в словнике2|Сионизм||191—192}} {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Шейнберг}} * {{Статья в словнике2|Сип||192}} * {{Статья в словнике2|Сипаи||192—193}} * {{Статья в словнике2|Сипил||193}} * {{Статья в словнике2|Сипункулиды||193}} * {{Статья в словнике2|Сипуха||193}} * {{Статья в словнике2|Сиракуза||193—194}} * {{Статья в словнике2|Сиракузы||194—195}} * {{Статья в словнике2|Сирас||195}} * {{Статья в словнике2|Сирвента||195}} * {{Статья в словнике2|Сирен||195}} * {{Статья в словнике2|Сирена||195—196}} * {{Статья в словнике2|Сирены, животные|Сирены|196}} * {{Статья в словнике2|Сирены, в мифологии|Сирены|196}} * {{Статья в словнике2|Сирень||196—197}} * {{Статья в словнике2|Сирийский язык||197}} * Сирийское искусство ''197—198'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Банк}} * {{Статья в словнике2|Сирийцы||198—199}} * {{Статья в словнике2|Сирингомиелия||199—200}} * {{Статья в словнике2|Сиринкс||200}} * {{Статья в словнике2|Сириометр||200}} * {{Статья в словнике2|Сириус||200}} * Сирия ''200—208'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Евг. Беляев |автор2= В. Луцкий}} * Сирия и Ливан ''208—212'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Е. Менжинский}} * {{Статья в словнике2|Сирлин, Иорг Старший|Сирлин|212}} * {{Статья в словнике2|Сирмур||213}} * {{Статья в словнике2|Сирокко||213}} * {{Статья в словнике2|Сирола, Ирие|Сирола|213}} * {{Статья в словнике2|Сиропы||213}} * {{Статья в словнике2|Сиротский суд||213}} * {{Статья в словнике2|Сиро-халдеи||214}} * {{Статья в словнике2|Сирохи||214}} * {{Статья в словнике2|Сиррах||214}} * {{Статья в словнике2|Сирт||214}} * {{Статья в словнике2|Сисахтия||214}} * {{Статья в словнике2|Сислей, Альфред|Сислей|214}} * Сисмонди, Жан Шарль Леонард Симонд де ''214—218'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Ф. Ливанская}} * {{Статья в словнике2|Сисситии||218}} * {{Статья в словнике2|Система||218}} * {{Статья в словнике2|Система единиц||218—221}} * Систематика ''221—231'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Н. Бобринский}} * {{Статья в словнике2|Системы кристаллографические||231}} * Системы мира ''231—234'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Р. Куницкий}} * {{Статья в словнике2|Систола||234}} * {{Статья в словнике2|Си-Ся||234}} * Сита ''234—235'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Л. Розенштейн}} * {{Статья в словнике2|Ситец||235}} * {{Статья в словнике2|Сити||235—236}} * {{Статья в словнике2|Ситка||236}} * {{Статья в словнике2|Ситник||236}} * {{Статья в словнике2|Ситовидная трубка||236}} * {{Статья в словнике2|Ситовник||236}} * {{Статья в словнике2|Ситрин, Уолтер|Ситрин|236}} * {{Статья в словнике2|Ситроен||236—237}} * Ситцепечатание ''237—239'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Державин}} * Сиу ''239'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| М. Косвен}} * {{Статья в словнике2|Сиудад-Реаль||239}} * {{Статья в словнике2|Сиут||239—240}} * {{Статья в словнике2|Сиф||240}} * Сифилис ''240—249'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| В. Рахманов}} * {{Статья в словнике2|Сифон||249}} * {{Статья в словнике2|Сифонная разливка||250}} * Сифонниковые водоросли ''250'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| К. Мейер}} * {{Статья в словнике2|Сифоностель||250}} * {{Статья в словнике2|Сифонофоры||250—251}} * {{Статья в словнике2|Сифон-рекордер||251—252}} * {{Статья в словнике2|Сихотэ-Алинь||252}} * {{Статья в словнике2|Сицзян||252}} * {{Статья в словнике2|Сицилиана||253}} * {{Статья в словнике2|Сицилий Обеих Королевство||253—254}} * {{Статья в словнике2|Сицилийская вечерня||254}} * {{Статья в словнике2|Сицилия||254—258}} * {{Статья в словнике2|Скабины||258}} * {{Статья в словнике2|Скабиоза||258}} * {{Статья в словнике2|Скабичевский, Александр Михайлович|Скабичевский|258—259}} * {{Статья в словнике2|Скаген||259}} * {{Статья в словнике2|Скагеррак||259—260}} * {{Статья в словнике2|Скадовск||260}} * Сказ ''260'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Н. К.}} * Сказители ''260—261'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| В. Чичеров}} * Сказка ''261—265'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| В. Чичеров}} * {{Статья в словнике2|Сказкин, Сергей Данилович|Сказкин|265}} * {{Статья в словнике2|Сказуемое||265—266}} * {{Статья в словнике2|Скакуны||266}} * {{Статья в словнике2|Скалат||266}} * {{Статья в словнике2|Скалистые горы||266—267}} * {{Статья в словнике2|Скалистый хребет||267}} * {{Статья в словнике2|Скальды||267}} * {{Статья в словнике2|Скальпирование||267}} * {{Статья в словнике2|Скаляр||267—268}} * {{Статья в словнике2|Скалярное произведение||268}} * {{Статья в словнике2|Скамоцци, Винченцо|Скамоцци|268}} * {{Статья в словнике2|Скандий||268—269}} * {{Статья в словнике2|Скандинавска банкен||269}} * Скандинавская литература ''269—271'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| В. Неустроев}} * Скандинавская мифология ''272'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Н. Кун}} * {{Статья в словнике2|Скандинавские горы||272}} * Скандинавский монетный союз ''272—273'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Смирнов}} * {{Статья в словнике2|Скандинавский полуостров||273—274}} * {{Статья в словнике2|Скандинавское искусство||274}} * {{Статья в словнике2|Скань||274}} * {{Статья в словнике2|Скапа-Флоу||274}} * {{Статья в словнике2|Скаполит||274—275}} * {{Статья в словнике2|Скарабеи||275}} * {{Статья в словнике2|Скарборо||275}} * {{Статья в словнике2|Скарификация||275}} * Скарлатина ''275—279'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| П. Розенфельд}} * {{Статья в словнике2|Скарлатти, Алессандро|Скарлатти|279—280}} * {{Статья в словнике2|Скарлатти, Доменико|Скарлатти|280}} * {{Статья в словнике2|Скарн||280}} * {{Статья в словнике2|Скаррон, Поль|Скаррон|280—281}} * {{Статья в словнике2|Скаты||281—282}} * {{Статья в словнике2|Скважность||282—283}} * {{Статья в словнике2|Сквайр||283}} * {{Статья в словнике2|Сквира||283}} * {{Статья в словнике2|Скворцов-Степанов, Иван Иванович|Скворцов-Степанов|283—284}} * {{Статья в словнике2|Скворцы||284}} * {{Статья в словнике2|Скей||284}} * Скелет ''284—289'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| И. Шмальгаузен |автор2= Б. М.}} * {{Статья в словнике2|Скелет почвы||289}} * {{Статья в словнике2|Скелет у растений||289—290}} * {{Статья в словнике2|Скенектеди||290}} * {{Статья в словнике2|Скептицизм||290—291}} * {{Статья в словнике2|Скерда||291}} * {{Статья в словнике2|Скерцо||291}} * {{Статья в словнике2|Скиапарелли, Джованни Вирджинио|Скиапарелли|291—292}} * {{Статья в словнике2|Скимкольтер||292}} * {{Статья в словнике2|Скин-эффект||292}} * {{Статья в словнике2|Скип||292}} * {{Статья в словнике2|Скипидар||292—293}} * {{Статья в словнике2|Скипидарное дерево||293}} * Скипидарно-канифольное производство ''293—294'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| С. Орлов}} * {{Статья в словнике2|Скирдование||294}} * {{Статья в словнике2|Скирос||294}} * Скиталец ''294—295'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| М. К.}} * {{Статья в словнике2|Скифия||295}} * {{Статья в словнике2|Скифский ярус и век||295}} * Скифское искусство ''295—297'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Гущин}} * Скифы ''297—300'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| М. Артамонов}} * {{Статья в словнике2|Складки горные||300}} * {{Статья в словнике2|Складочное право||300}} * {{Статья в словнике2|Складчатость||300}} * {{Статья в словнике2|Складчатые горы||300}} * {{Статья в словнике2|Склады||300—302}} * {{Статья в словнике2|Склера||302}} * {{Статья в словнике2|Склереиды||302—303}} * Склеренхима ''303'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| В. Раздорский}} * {{Статья в словнике2|Склерит||303}} * {{Статья в словнике2|Склеродермия||303—304}} * {{Статья в словнике2|Склероз||304}} * {{Статья в словнике2|Склеротиния||304—305}} * {{Статья в словнике2|Склероций||305}} * {{Статья в словнике2|Склетер, Филипп Лутлей|Склетер|305}} * {{Статья в словнике2|Склифосовский, Николай Васильевич|Склифосовский|305}} * Склонение ''305—306'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Д. В.}} * {{Статья в словнике2|Склонение магнитное||306—307}} * {{Статья в словнике2|Склонение светил||307}} * {{Статья в словнике2|Скляренко, Алексей Павлович|Скляренко|307}} * Скобелев, Михаил Дмитриевич ''307—311'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| М. Струве}} * Сковорода, Григорий Саввич ''311—313'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| П. Попов}} * {{Статья в словнике2|Сковородино||313}} * {{Статья в словнике2|Сколе||313}} * {{Статья в словнике2|Сколиоз||313}} * {{Статья в словнике2|Сколопендра||313}} * {{Статья в словнике2|Скоморохи||313—315}} * {{Статья в словнике2|Скомпия||315}} * {{Статья в словнике2|Сконто||315}} * {{Статья в словнике2|Сконтрация||315}} * {{Статья в словнике2|Скопа||315}} * Скопас ''315—316'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| В. Л.}} * {{Статья в словнике2|Скопин||316}} * {{Статья в словнике2|Скопин-Шуйский, Михаил Васильевич|Скопин-Шуйский|316—317}} * {{Статья в словнике2|Скопле||317}} * {{Статья в словнике2|Скополамин||317}} * {{Статья в словнике2|Скопцы||317}} * Скорая помощь ''317—318'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Пучков}} * {{Статья в словнике2|Скорбут||319}} * {{Статья в словнике2|Скорель, Ян|Скорель|319}} * {{Статья в словнике2|Скорина, Франциск Георгий|Скорина|319}} * {{Статья в словнике2|Скорлуповатая структура||319}} * {{Статья в словнике2|Скорода||319}} * {{Статья в словнике2|Скородумов, Гавриил Иванович|Скородумов|319}} * {{Статья в словнике2|Скороспелка||319—320}} * Скороспелость ''320—321'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| И. Шумилин}} * {{Статья в словнике2|Скорость||321}} * {{Статья в словнике2|Скорость групповая||322}} * {{Статья в словнике2|Скорость реакции||322}} * Скорость света ''322—324'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Ф. Королёв}} * {{Статья в словнике2|Скорость фазовая||324—325}} * {{Статья в словнике2|Скорпена||325}} * {{Статья в словнике2|Скорпеновые||325}} * {{Статья в словнике2|Скорпион||325}} * {{Статья в словнике2|Скорпионовы мухи||325}} * {{Статья в словнике2|Скорпионы||325—327}} * {{Статья в словнике2|Скорцонера||327}} * {{Статья в словнике2|Скосари||327—328}} * {{Статья в словнике2|Скотома||328}} * {{Статья в словнике2|Скотомогильник||328}} * Скотт, Вальтер ''328—330'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| М. Заблудовский}} * {{Статья в словнике2|Скотт, Дьюкинфилд Генри|Скотт|330}} * {{Статья в словнике2|Скотт, Роберт|Скотт|330}} * {{Статья в словнике2|Скотти, Михаил Иванович|Скотти|331}} * {{Статья в словнике2|Скотти, семья живописцев|Скотти|331}} * {{Статья в словнике2|Скотты||331}} * {{Статья в словнике2|Скрапп||331}} * {{Статья в словнике2|Скрёб||331—332}} * {{Статья в словнике2|Скребни||332}} * {{Статья в словнике2|Скрентон||332}} * {{Статья в словнике2|Скрепер||333}} * {{Статья в словнике2|Скрещивание||333}} * {{Статья в словнике2|Скриб, Огюст Эжен|Скриб|333}} * {{Статья в словнике2|Скрижапель||333}} * Скрипка ''333—335'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| П. Зимин}} * {{Статья в словнике2|Скроп-Пулетт, Георг|Скроп-Пулетт|335}} * {{Статья в словнике2|Скруб||335}} * {{Статья в словнике2|Скрубберы||335}} * {{Статья в словнике2|Скрупул||335}} * {{Статья в словнике2|Скрытая безработица||335}} * Скрытая теплота ''335—336'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Ф. Королёв}} * {{Статья в словнике2|Скрытноеды||336}} * {{Статья в словнике2|Скрытое изображение||336}} * {{Статья в словнике2|Скрытожаберник||336}} * {{Статья в словнике2|Скрытосеменные растения||336}} * Скрябин, Александр Николаевич ''337—338'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Б. Ярустовский}} * {{Статья в словнике2|Скрябин, Вячеслав Михайлович|Скрябин|338}} * {{Статья в словнике2|Скрябин, Константин Иванович|Скрябин|338}} * {{Статья в словнике2|Скудо||338}} * {{Статья в словнике2|Скульптор||338}} * Скульптура ''338—348'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Губер}} * {{Статья в словнике2|Скумбрия||348—349}} * {{Статья в словнике2|Скумпия||349}} * {{Статья в словнике2|Скуоттеры||349}} * {{Статья в словнике2|Скупщина||349}} * {{Статья в словнике2|Скутари||349}} * {{Статья в словнике2|Скутарийское озеро||349}} * {{Статья в словнике2|Скутигера||350}} * {{Статья в словнике2|«СКФ»||350}} * {{Статья в словнике2|Скьявоне, Джорджо|Скьявоне|350—351}} * {{Статья в словнике2|Скюдери, Мадлен|Скюдери|351}} * {{Статья в словнике2|Слабительные средства||351}} * {{Статья в словнике2|Слабоумие||351}} * {{Статья в словнике2|Славгород||352}} * {{Статья в словнике2|Славейков, Пенчо|Славейков|352}} * {{Статья в словнике2|Славейков, Петко Рачев|Славейков|352}} * {{Статья в словнике2|Славки||352}} * {{Статья в словнике2|Славута||352}} * Славяне ''353—364'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Н. Державин}} * {{Статья в словнике2|Славянизмы||364}} * {{Статья в словнике2|Славянка||364—365}} * {{Статья в словнике2|Славяно-греко-латинская школа||365}} * Славянофилы ''365—375'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| С. Дмитриев}} * {{Статья в словнике2|Славянофильство||375}} * {{Статья в словнике2|Славянск||375—376}} * {{Статья в словнике2|Славянские языки||376—378}} * {{Статья в словнике2|Сладкий корень||378}} * {{Статья в словнике2|Сладкович, Андрей|Сладкович|378}} * {{Статья в словнике2|Сланец||378}} * {{Статья в словнике2|Сланик||378}} * {{Статья в словнике2|Сланцевание||378}} * {{Статья в словнике2|Сланцеватость||379}} * Сланцевая промышленность ''379—382'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| И. Будницкий}} * {{Статья в словнике2|Сланцы||382}} * {{Статья в словнике2|Сластушка||382—383}} * {{Статья в словнике2|След||383}} * {{Статья в словнике2|Слединг||383}} * {{Статья в словнике2|Следователь||383}} * {{Статья в словнике2|Следовые реакции||383}} * {{Статья в словнике2|Следственные и ревизионные комиссии||383}} * {{Статья в словнике2|Следствие, в философии|Следствие|383}} * {{Статья в словнике2|Следствие, в юридической практике|Следствие|384}} * {{Статья в словнике2|Слезотечение||384}} * {{Статья в словнике2|Слезоточивые отравляющие вещества||384}} * {{Статья в словнике2|Слезы||384}} * {{Статья в словнике2|Слепая кишка||384}} * Слепни ''384—385'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Н. Кузнецов}} * {{Статья в словнике2|Слепой полет||385}} * Слепота ''385—387'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| М. Краснов}} * {{Статья в словнике2|Слепуны||387—388}} * {{Статья в словнике2|Слепушкин, Фёдор Никифорович|Слепушкин|388}} * {{Статья в словнике2|Слепушонки||388}} * Слепцов, Василий Алексеевич ''388—389'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Б. Козьмин}} * {{Статья в словнике2|Слепыши||389}} * {{Статья в словнике2|Слива||389—390}} * {{Статья в словнике2|Сливен||390—391}} * {{Статья в словнике2|Слизевики||391}} * {{Статья в словнике2|Слизевые ходы||391}} * {{Статья в словнике2|Слизетечение||391}} * {{Статья в словнике2|Слизи||391}} * {{Статья в словнике2|Слизистая оболочка||391—392}} * {{Статья в словнике2|Слизистое перерождение||392}} * {{Статья в словнике2|Слизистые железы||392}} * {{Статья в словнике2|Слизни||392}} * {{Статья в словнике2|Слизь||392}} * {{Статья в словнике2|Слип||392—393}} * {{Статья в словнике2|Слободской||393}} * {{Статья в словнике2|Слободы||393}} * {{Статья в словнике2|Словаки||393}} * Словакия ''393—396'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| В. Пичета}} * {{Статья в словнике2|Словарь||396—397}} * Словацкая литература ''397—399'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| С. Бернштейн}} * Словацкий, Юлий ''399—400'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| М. Живов}} * Словацкий язык ''400'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| С. Б.}} * {{Статья в словнике2|Словения||400}} * {{Статья в словнике2|Словенская (словинская) литература||401}} * Словенский (словинский) язык ''401—402'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| С. Б.}} * Словенцы ''402—406'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Н. Державин}} * {{Статья в словнике2|Слово||406}} * «Слово о полку Игореве» ''406—411'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Н. Гудзий}} * {{Статья в словнике2|Словоизменение||411}} * Словолитное производство ''411—412'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Э. Трейлоб}} * {{Статья в словнике2|Словообразование||412}} * {{Статья в словнике2|Словосочетание||412}} * {{Статья в словнике2|Слог||412—413}} * {{Статья в словнике2|Слоговой звук||413}} * {{Статья в словнике2|Слоевище||413}} * {{Статья в словнике2|Слоевцовые растения||413}} * {{Статья в словнике2|Сложение||413}} * {{Статья в словнике2|Сложное предложение||413—414}} * Сложноцветные ''414—415'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| М. Ильин}} * {{Статья в словнике2|Сложные проценты||415}} * {{Статья в словнике2|Сложные реакции||416}} * Сложные сельскохозяйственные удобрения ''416—419'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Б. Голубев}} * {{Статья в словнике2|Сложные слова||419}} * {{Статья в словнике2|Сложные согласные||419}} * {{Статья в словнике2|Сложный труд||419}} * {{Статья в словнике2|Слоистость||419—420}} * {{Статья в словнике2|Слой||420}} * {{Статья в словнике2|Слока||420}} * {{Статья в словнике2|Слон||420}} * {{Статья в словнике2|Слоники||420—421}} * {{Статья в словнике2|Слоним||421}} * {{Статья в словнике2|Слонимский, Михаил Леонидович|Слонимский|421—422}} * {{Статья в словнике2|Слоновая кость||422}} * {{Статья в словнике2|Слоновая кость растительная||422}} * {{Статья в словнике2|Слоновая черепаха||422}} * {{Статья в словнике2|Слоновой Кости Берег||422—423}} * {{Статья в словнике2|Слоновость||423}} * {{Статья в словнике2|Слоны||423—425}} * {{Статья в словнике2|Слуги||425}} * Служба времени ''425—428'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Н. Долгов и Н. Павлов}} * Служба погоды ''428—430'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| С. Хромов}} * {{Статья в словнике2|Служебная тайна||430}} * Служебные собаки ''430—431'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Т. Кузьмина}} * Служилые люди ''431—432'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Ю. Готье}} * {{Статья в словнике2|Слух||432—436}} * {{Статья в словнике2|Слуховой нерв||436—437}} * {{Статья в словнике2|Слуховые органы||437}} * {{Статья в словнике2|Слуцк, город в Ленинградской области|Слуцк|437—438}} * {{Статья в словнике2|Слуцк, город в Минской области|Слуцк|438}} * {{Статья в словнике2|Слуцкая, Вера Брониславовна|Слуцкая|438}} * Случайность ''438—441'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Б. Богданов}} * {{Статья в словнике2|Случевский, Константин Константинович|Случевский|441}} * {{Статья в словнике2|Случь||441}} * Слюда ''441—442'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| П. Марков}} * {{Статья в словнике2|Слюдистый сланец||442}} * {{Статья в словнике2|Слюдянка||442—443}} * {{Статья в словнике2|Слюнные железы||443—444}} * {{Статья в словнике2|Слюногон||444}} * Слютер, Клаус ''444—445'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Н. Гершензон}} * Слябинг ''445'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Истомин}} * {{Статья в словнике2|Смазка||445—446}} * {{Статья в словнике2|Смазочные масла||446}} * {{Статья в словнике2|Смачивание||446—447}} * {{Статья в словнике2|Смела||447}} * {{Статья в словнике2|Смена поколений||447}} * {{Статья в словнике2|Смена ядерных фаз||447}} * {{Статья в словнике2|«Сменовеховцы»||447}} * Смерды ''447—448'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Ю. Готье}} * {{Статья в словнике2|Смертная казнь||448—449}} * Смертность ''449—455'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Д. Горфин}} * Смерть ''455—457'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Лунц}} * {{Статья в словнике2|Смерч||457—458}} * {{Статья в словнике2|Смеси||458}} * {{Статья в словнике2|Сметана, Бедржих|Сметана|458}} * {{Статья в словнике2|Сметс, Жан Христиан|Сметс|458—459}} * {{Статья в словнике2|Сметуик||459}} * {{Статья в словнике2|Смешанные посевы||459}} * {{Статья в словнике2|Смешанный говор||459}} * {{Статья в словнике2|Смешиваемость||459}} * {{Статья в словнике2|Смещения закон||459}} * {{Статья в словнике2|Смещения правило||459}} * {{Статья в словнике2|Смидович, посёлок|Смидович|459}} * {{Статья в словнике2|Смидович, Пётр Гермогенович|Смидович|459—460}} * {{Статья в словнике2|Смидович, Софья Николаевна|Смидович|460}} * {{Статья в словнике2|Смилакс||460}} * {{Статья в словнике2|Смилтене||460}} * {{Статья в словнике2|Смирдин, Александр Филиппович|Смирдин|460}} * {{Статья в словнике2|Смирна||460—461}} * {{Статья в словнике2|Смирненский, Христо|Смирненский|461}} * {{Статья в словнике2|Смирнов, Василий Сергеевич|Смирнов|461—462}} * {{Статья в словнике2|Смирнова, Александра Осиповна|Смирнова|462}} * Смит, Адам ''462—471'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Д. Розенберг}} * {{Статья в словнике2|Смит, Джон Рафаэль|Смит|471}} * {{Статья в словнике2|Смит, Ли Вениамин|Смит|471}} * {{Статья в словнике2|Смит, Уильям|Смит|471—472}} * {{Статья в словнике2|Смит, Франсис|Смит|472}} * {{Статья в словнике2|Смитсонит||472}} * {{Статья в словнике2|Смоква||472}} * {{Статья в словнике2|Смоковница||472}} * {{Статья в словнике2|Смола каменноугольная||472}} * {{Статья в словнике2|Смолёвка||472}} * {{Статья в словнике2|Смолёвки||472}} * {{Статья в словнике2|Смоленск||472—477}} * {{Статья в словнике2|Смоленская губерния||477}} * {{Статья в словнике2|Смоленская область||477—486}} * {{Статья в словнике2|Смоленско-московская моренная гряда||486}} * Смолетт, Тобиас ''486—487'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Н. Заблудовский}} * Смолокурение ''487—488'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| С. Орлов}} * {{Статья в словнике2|Смолотечение||488—489}} * {{Статья в словнике2|Смолуховский, Мариан|Смолуховский|489}} * {{Статья в словнике2|Смолы||489—490}} * {{Статья в словнике2|Смольный||490—491}} * {{Статья в словнике2|Смольный монастырь||491}} * {{Статья в словнике2|Смоляные кислоты||491}} * {{Статья в словнике2|Смоляные ходы||491—492}} * {{Статья в словнике2|Смородина||492—493}} * {{Статья в словнике2|Сморчки||493—494}} * {{Статья в словнике2|Сморчки||493—494}} * {{Статья в словнике2|Смотрицкий, Мелетий Герасимович|Смотрицкий|494}} * {{Статья в словнике2|Смутс||494}} * {{Статья в словнике2|Смушка||494—495}} * {{Статья в словнике2|Смычка||495}} * {{Статья в словнике2|Смычковые музыкальные инструменты||495}} * {{Статья в словнике2|Смычко-гортанные согласные||495}} * {{Статья в словнике2|Смычные звуки||495}} * {{Статья в словнике2|Смычок||495}} * {{Статья в словнике2|Смягчение||495}} * {{Статья в словнике2|Смягчители||495}} * {{Статья в словнике2|Снайпер||495—496}} * Снаряды ''496—499'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Н. Аргунов}} * {{Статья в словнике2|Снаряжение||499—500}} * {{Статья в словнике2|Снег||500—501}} * {{Статья в словнике2|Снегирёв, Владимир Федорович|Снегирёв|501}} * {{Статья в словнике2|Снеговая линия||501}} * {{Статья в словнике2|Снеговой покров||501—502}} * {{Статья в словнике2|Снегозадержание||502}} * {{Статья в словнике2|Снегоочистители||502—503}} * {{Статья в словнике2|Снежная плесень||503}} * {{Статья в словнике2|Снежноягодник||503}} * {{Статья в словнике2|Снежные защиты||503—504}} * {{Статья в словнике2|Снежный баран||504}} * {{Статья в словнике2|Снежный плуг||504}} * Снейдерс, Франс ''504—505'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| В. Вольская}} * {{Статья в словнике2|Снейк||505}} * {{Статья в словнике2|Снеллиус, Виллеброрд|Снеллиус|505}} * {{Статья в словнике2|Снеток||505}} * {{Статья в словнике2|«Сниа Вискоза»||505}} * {{Статья в словнике2|Снигирь||505}} * {{Статья в словнике2|СНК||505}} * {{Статья в словнике2|Снов||505—506}} * {{Статья в словнике2|Сновальная машина||506}} * {{Статья в словнике2|Снование||506}} * {{Статья в словнике2|Сновск||507}} * Сноповязалка ''507—508'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Н. Поляков}} * {{Статья в словнике2|Сноповязальный шпагат||508}} * {{Статья в словнике2|Снотворные средства||508—509}} * {{Статья в словнике2|Сныть||509—510}} * {{Статья в словнике2|Снятын||510}} * Собаки ''510—512'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| С. Боголюбский}} * {{Статья в словнике2|Собакоголовые||512}} * {{Статья в словнике2|Собакообразные обезьяны||512}} * {{Статья в словнике2|Собат||512}} * {{Статья в словнике2|Собачий клещ||512}} * {{Статья в словнике2|Собачки||512}} * {{Статья в словнике2|Собачьи||512—513}} * {{Статья в словнике2|Собачья петрушка||513}} * {{Статья в словнике2|Собеский, Ян|Собеский|513}} * {{Статья в словнике2|Собинка||513—514}} * {{Статья в словнике2|Собинов, Леонид Витальевич|Собинов|514}} * Собирательство ''514—515'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| М. Косвен}} * {{Статья в словнике2|Собко, Николай Петрович|Собко|515}} * {{Статья в словнике2|Соболев, Леонид Сергеевич|Соболев|515—516}} * {{Статья в словнике2|Соболев, Сергей Львович|Соболев|516}} * {{Статья в словнике2|Соболев, Юрий Васильевич|Соболев|516}} * {{Статья в словнике2|Соболевский, Алексей Иванович|Соболевский|516—517}} * {{Статья в словнике2|Соболь, животное|Соболь|517—518}} * {{Статья в словнике2|Соболь, Андрей|Соболь|518}} * {{Статья в словнике2|Собольщиков-Самарин, Николай Иванович|Собольщиков-Самарин|518}} * Соборы церковные ''518—521'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| М. Бердоносов |автор2 = Н. Никольский}} * {{Статья в словнике2|«Собрание законов и распоряжений Рабоче-крестьянского правительства Союза ССР»||521}} * {{Статья в словнике2|«Собрание постановлений и распоряжений Правительства Союза ССР»||521}} * {{Статья в словнике2|«Собрание узаконений и распоряжений Рабоче-крестьянского правительства РСФСР»||521}} * Собственность ''521—527'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| М. Липецкер}} * {{Статья в словнике2|Собственность личная||527}} * {{Статья в словнике2|Собственность частная||527}} * {{Статья в словнике2|Собственные имена||527—528}} * {{Статья в словнике2|Собственные колебания||528}} * {{Статья в словнике2|Собственные функции||528}} * {{Статья в словнике2|Собственные числа||528—529}} * {{Статья в словнике2|Сова, Антонин|Сова|529}} * {{Статья в словнике2|Совер, Альберт|Совер|529}} * {{Статья в словнике2|Соверен||529}} * {{Статья в словнике2|Совершеннолетие||529}} * {{Статья в словнике2|Совершенные числа||529}} * {{Статья в словнике2|Совершенный вид||529—530}} * {{Статья в словнике2|Совет Верховный||530—533}} * {{Статья в словнике2|Совет министров||533}} * {{Статья в словнике2|Совет Народных Комиссаров||533—534}} * {{Статья в словнике2|Совет Национальностей||534}} * {{Статья в словнике2|Совет партии||534—535}} * {{Статья в словнике2|Совет пятисот||535}} * {{Статья в словнике2|Совет рабочей и крестьянской обороны||535}} * {{Статья в словнике2|Совет рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов||535}} * {{Статья в словнике2|Совет социального страхования||535—536}} * {{Статья в словнике2|Совет Союза||536}} * {{Статья в словнике2|Совет Союзный||536}} * {{Статья в словнике2|Совет старейшин, в СССР|Совет старейшин |536—537}} * {{Статья в словнике2|Совет старейшин, во Франции|Совет старейшин |537}} * {{Статья в словнике2|Совет труда и обороны (СТО)||537}} * {{Статья в словнике2|Советск||537—538}} * {{Статья в словнике2|Советская власть||538}} * {{Статья в словнике2|Советская Гавань||538}} * {{Статья в словнике2|«Советская педагогика»||538}} * {{Статья в словнике2|Советская Социалистическая Республика||538}} * {{Статья в словнике2|Советское государство||538}} * {{Статья в словнике2|Советское Правительство||538}} * Советское социалистическое право ''538—541'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| М. Карева}} * Советы ''541—554'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Аверьев и А. Аскеров}} * {{Статья в словнике2|Советы депутатов трудящихся||554}} * {{Статья в словнике2|Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов||554}} * {{Статья в словнике2|Совиные козодои||554}} * {{Статья в словнике2|Совиный попугай||554}} * {{Статья в словнике2|Совка||554}} * {{Статья в словнике2|Совки||554—555}} * {{Статья в словнике2|Совладение||556}} * {{Статья в словнике2|Совместные реакции||556}} * {{Статья в словнике2|Совнарком||556}} * {{Статья в словнике2|Совпрен||556}} * «Современник» ''556—557'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| М. Клевенский}} * {{Статья в словнике2|«Современный мир»||557}} * Совхозы ''557—566'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| М. Абросимов}} * {{Статья в словнике2|Совы||567}} * {{Статья в словнике2|Согдиана||567}} * {{Статья в словнике2|Согдийский язык||567—568}} * {{Статья в словнике2|Согласительная комиссия||568}} * {{Статья в словнике2|Согласительная конвенция||568}} * {{Статья в словнике2|Согласное залегание слоев||569}} * Согласные звуки ''569—570'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Л. Щерба}} * {{Статья в словнике2|Согласование||570}} * {{Статья в словнике2|Согнефиорд||570}} * {{Статья в словнике2|Согры||571}} * Сода ''571—575'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| И. Шокин}} * {{Статья в словнике2|Содалит||575}} * {{Статья в словнике2|Содди, Фредерик|Содди|575}} * Содержание и форма ''575—578'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| В. Фомина}} * {{Статья в словнике2|Содоку||578—579}} * {{Статья в словнике2|Содома, Джованни Антонио|Содома|579}} * {{Статья в словнике2|Соединение планет||579}} * {{Статья в словнике2|Соединения||579}} * {{Статья в словнике2|Соединённое Королевство Великобритании и Северной Ирландии||579}} * {{Статья в словнике2|Соединённые Провинции Агра и Ауд||579}} * Соединённые Штаты Америки ''580—842'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Е. Лукашова |автор2= И. Хибарин|автор3= А. Санталов|автор4= З. Эггерт|автор5= С. Зинич|автор6= М. Малкин|автор7= М. Струве|автор8= М. Жирмунский|автор9= Г. Шнеерсон|автор10= Д. Горфин}} * Соединительная ткань ''842—844'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Вл. Карпов}} * {{Статья в словнике2|Соединительные отношения||844}} * {{Статья в словнике2|Сож||844}} * Созвездия ''844—846'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Р. Куницкий}} * {{Статья в словнике2|Созерцание||846}} {{Статья в другом словнике|Сознание|}} [[Категория:Викитека:Проект:БСЭ1/Словник|51]] 6kiw5t3iq4962w8g6dryu7a8jk283sq БСЭ1/Великоруссы 0 538957 5710235 5385860 2026-05-06T17:45:16Z Monedula 5 лишняя ссылка 5710235 wikitext text/x-wiki {{БСЭ1 | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИСЛОВАРЬ = великорус | КАЧЕСТВО = 3 }} '''ВЕЛИКОРУССЫ''', термин, к-рым иногда и до сих пор обозначают ту часть восточных {{Lsafe|Славяне|''славян'' (см.)}}, к-рая, подчинив себе целый ряд неславянских, преимущественно финских (см. ''{{Lsafe|Финны}}''), народностей и отчасти слившись с ними, образовала в 16—17 вв. Московское государство. Термин возник в то же время и имеет, несомненно, великодержавный смысл, что особенно ясно из сопоставления его с тогдашним названием украинцев «малороссами». В связи с этим, почти выходит из употребления. См. ''{{Lsafe|Русские}}''. [[Категория:БСЭ1:Статьи без категорий]] g4qy0zcnicrcxceaqvgbpqh4pvuv4b3 История ислама с основания до новейших времён (Мюллер) 0 881781 5710349 5634834 2026-05-07T05:39:01Z Villarreal9 35500 5710349 wikitext text/x-wiki {{Отексте |АВТОР=[[Август Мюллер (историк)|Август Мюллер]] |НАЗВАНИЕ=История ислама с основания до новейших времен |ПОДЗАГОЛОВОК= |ДАТАСОЗДАНИЯ= |ДАТАПУБЛИКАЦИИ=1885—1887, перевод: 1895—1896 |ЯЗЫКОРИГИНАЛА=de |НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА=Der Islam im Morgen und Abendland |ПЕРЕВОДЧИК= |ИСТОЧНИК={{книга|автор=[[Август Мюллер|Мюллер А.]]|часть=|заглавие=История ислама с основания до новейших времен |оригинал=|томов=4|ссылка=|ссылка часть=|ответственный=Под редакц. прив.-доц. [[w:Николай Александрович Медников|Н. А. Медникова]]|издание=|место=Санкт-Петербург|издательство=|год=1895—1896|том=|страницы=|страниц=|isbn=}} (сканы томов: {{РГБ|01003940057||1}}, {{РГБ|01003940056||2}}, {{РГБ|01003940055||3}}, {{РГБ|01003940054||4}}) |ДРУГОЕ= | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire |ВИКИПЕДИЯ= |ИЗОБРАЖЕНИЕ= |СТИЛЬ=text }}__NOTOC__ == Том первый == ; [[/Август Мюллер|Август Мюллер]] === Книга первая. Арабы и ислам === ; I. [[/До Мухаммеда|До Мухаммеда]] : <small style='line-height:normal !important'>Племенные распри арабов. — Зачатки образования государства. — Оденат и Зенобия. — Династии царей Хиры и Гассанидов. — Гассаниды. — Лахмиды в Хире. — Лахмиды и Киндиты. — Имрууль Кайс и Лахмиды. — Измаилиты и Иок-таниды. — Сабеи и Минеи. — Химьяры и переселения южных арабов. — Владычество иноземцев в южной Аравии. — Хиджаз. — Мекка и ее святыня. — Курейшиты. — Предки пророка. — Иасриб. — Арабы как нация. — Поэзия арабов до Мухаммеда.</small> ; II. [[/Мухаммед-пророк|Мухаммед-пророк]] : <small style='line-height:normal !important'>Рождение и детство Мухаммеда. — Мухаммед в доме Ха-диджи. — Семейная жизнь Мухаммеда. — Положение религии в Аравии. — Призвание Мухаммеда как пророка. — Первые откровения. — Был ли Мухаммед пророком?. — Характер его пророческой деятельности. — Верующие и враги. — Коран. — Проповедь в Мекке и ее противники. — Выселение и неудачная попытка примирения. — Новые преследования; второе выселение. — Обращение Хамзы и Омара; учение о предопределении. — Рассказы из Ветхого завета; новые столкновения. — Гонения против родственников Мухаммеда; компромисс. — Смерть Хадиджи; новая женитьба. — Смерть Абу Талиба. Неудачная проповедь в Таифе. — Бегство из Таифа и возвращение в Мекку.</small> ; III. [[/Хиджра. Мухаммед в Медине|Хиджра. Мухаммед в Медине]] : <small style='line-height:normal !important'>Обращение нескольких жителей Иасриба. — Дальнейшие успехи прозелитизма в Иасрибе. — Чудесное путешествие Мухаммеда; приготовления к бегству. — Официальная присяга жителей Иасриба. — Бегство Мухаммеда в Иасриб (Хиджра). — Мухаммед в Иасрибе; личность пророка. — Свадьба с Айшей; сближение с иудеями. — Договор с арабами и иудеями Иасриба. — Возрастающее влияние Мухаммеда, дальнейшая организация общины. — Состав новой общины. — Противники Мухаммеда в Иасрибе. — Пререкания с иудеями, национализирование ислама. — Позднейшие части Корана. — Война против мекканцев. — Внезапное нападение при Нахле. — «Священная война». — Сражение при Бедре. — Победа Мухаммеда над мекканцами. — Раздел добычи; последствия победы. — Казнь противников вероучения. — Гонения на иудеев. — Капитуляция иудеев племени Кейнока. — Нечаянное нападение Абу Суфьяна. — Новые убийства. Поход мекканцев против Медины. — Битва при горе Оход. — Поражение Мухаммеда. — Последствия битвы; столкновения с бедуинами. — Осада и капитуляция евреев племени Надир. Запрещение вина; коалиция внешних неприятелей. — Набеги Мухаммеда; приключение Айши. — Приближение войска союзников; война из-за окопов. — Снятие осады Медины; истребление в ней последних иудеев.</small> ; IV. [[/Последние годы пророка и окончательная победа его религии|Последние годы пророка и окончательная победа его религии. Система вероучения ислама]] : <small style='line-height:normal !important'>Небольшие набеги; паломничество в Мекку. — Переговоры перед Меккой; договор при Худейбии. — Последствия договора; поход против Хейбара. — Завоевание Хейбара; мирное паломничество в Мекку. — Первые попытки расширения влияния ислама за границы Аравии. — Поражение при Муте поход против Мекки. — Капитуляция Мекки. — Мухаммед в Мекке; война с племенем Хавазин. — Битва при Хунейне; неудачная осада Таифа. — Раздел добычи; неудовольствия, возникшие между мединцами и вновь обращенными. — Подчинение многочисленных арабских племен. — Дальнейшие обращения; поход в отмщение за Муту. — Поход на север. Смерть Ибн Убайи. — Меры против неверных; прощальное паломничество. — Новые приготовления против византийцев. — Кончина Мухаммеда. Его характер. — Возмущения в южной и центральной Аравии. — Медине угрожают бедуины. — Усмирение восстания; битва при Вузахе. — Жестокая расправа Халида с пленными темимитами. — Сад смерти; покорение востока полуострова. — Конец возмущения на юге. — Система вероучения ислама: понятие о Боге. — Система вероучения ислама: предопределение; свойства Бога. — Система вероучения ислама: пророчество, Коран, предания. — Система вероучения ислама: загробная жизнь. — Система вероучения ислама: религиозные обязанности. — Система вероучения ислама: молитва и богослужение. — Система вероучения ислама: посты, паломничество. — Система вероучения ислама: паломничество в Мекку. — Система вероучения ислама: подать в пользу бедных, священная война. — Система вероучения ислама: различные законы. — Заключение.</small> === Книга вторая. Правоверные халифы === ; I. [[/Халифат|Халифат]] : <small style='line-height:normal !important'>Трудности установления престолонаследия. — Спор между беглецами и ансарами. — Халиф Абу Бекр; введение выборного начала. — Духовная и мирская власть халифа. — Правоверные халифы: Абу Бекр и Омар.</small> ; II. [[/Великие завоевания|Великие завоевания]] : <small style='line-height:normal !important'>Завоевательная политика халифов. Омар. — Обзор первых завоеваний. — Причины побед ислама. — Положение Персии и востока Римской империи; арабский способ ведения войн. — Мусанна и Халид против персов. Цепной бой. — Битвы Халида на равнине Евфрата. — Занятие Хиры. Халид откомандирован в Сирию. — Отступление Мусанны; битва у моста. — Сражение при Бувейб; основание Басры. — Смерть Мусанны, Са’д и Рустем при Кадесии. — Битва при Кадесии. — Поражение персов; завоевание Ктезифона. — Новое сопротивление персов: Джалула; Хурмузан. — Основание Куфы; битва при Нихавенде. — Завоевание персидских провинций; смерть Йездегерда. — Выступление мусульманского войска в Сирию. — Немногочисленность сирийского войска; поход Халида через пустыню. — Завоевание Палестины; первая капитуляция Дамаска. — Приготовления Ираклия к войне; битва при Гиеромаксе. — Второе занятие Дамаска: кончина Халида. — Въезд Омара в Иерусалим. Чума в Эм-маусе. — Армения, Грузия, Кипр, Малая Азия. — Амр в Египте; занятие Вавилона. — Переговоры о Египте; заключение мира. — Барка и Триполис; неудачная попытка к восстанию Александрии.</small> ; III. [[/Организация государства и междоусобная война|Организация государства и междоусобная война]] : <small style='line-height:normal !important'>Законы о податях и другие предписания Омара для иноверцев. — Устройство войска и управление. — Наместник и судия. Особые меры (Об) Позднейшие изменения в организации Омара. — Отношение арабов к побежденным. — Общие последствия мусульманских завоеваний. — Смерть Омара. — Характер Омара. — Осман-халиф. — Обострение внутренних несогласий. — Население городов Куфы и Басры. — Начало неудовольствия. — Издание Корана Османом. — Подкопы под халифа. — Угрожающее поведение мединцев; приближение мятежников. — Переговоры между Османом и бунтовщиками. — Халиф, осажденный в своем собственном доме. — Смерть Османа; Алий принимает халифат. — Му’авия отказывается присягнуть халифу. — Выступление Айши, Тальха и Зубейра в Басру. — Алий под Басрой; переговоры о мире. — Нарушение перемирия; верблюжья битва; смерть Тальхи и Зубейра. — Поход Алия против Му’авии. — Битва при Сиффине. — Победа Алия, уничтоженная коварством Амра. — Алий соглашается на выбор третейского суда. — Раскол в войске Алия: хариджиты и шииты. — Безрезультатность третейского суда. — Борьба Алия с хариджитами. — Потеря Египта. — Умерщвление Алия. Личность его.</small> == Том второй == === Книга третья. Омейяды === ; I. [[/Муавия|Му’авия]] : <small style='line-height:normal !important'>Отречение Хасана. — Му’авия халиф. — Му’авия и Зияд. — Деятельность Зияда по управлению на востоке. — Борьба правительства с хариджитами. — Му’авия и положение дел на западе. — Развитие племенного партикуляризма. — Управление. — Война с византийцами. — Опустошение Малой Азии; осада Константинополя. — Походы Укбы в Северную Африку. — Завоевания тюркских земель на востоке. — Признание Язида наследником; вынужденная присяга.</small> ; II. [[/Вторая междоусобная война|Вторая междоусобная война]] : <small style='line-height:normal !important'>Восшествие Язида на престол; Хусейн и Ибн-аз-Зубейр. — Шииты в Куфе; поход Хусейна. — Гибель Хусейна при Кербела. — Последствия смерти Хусейна. — Восстание мединцев. — Битва при Харре; разорение Медины. — Осада Мекки. Смерть Язида. Му’авия II. — Убейдулла в Сирии; Мерван I, халиф. — Умерщвление Мервана; его преемник Абд Аль-Мелик. — Византийцы; междоусобная война на востоке; хариджиты. — Мухаллаб выступает против хариджитов; Мухтар в Куфе. — Царство террора в Куфе; битва при Хазире. — Кончина Мухтара; восстание Ашдака. — Абд аль-Мелик выступает против Ирака; битва при монастыре Католикос. — Мекка, осажденная Хаджжаджем; смерть Ибн Зубейра. — Хаджжадж в Куфе; Мухаллаб побеждает окончательно хариджитов. — Восстание Абдуррахмана Ибн Мухаммеда.</small> ; III. [[/Процветание династии и второй период завоеваний|Процветание династии и второй период завоеваний]] : <small style='line-height:normal !important'>Управление Хаджжаджа; реформы Абд аль-Мелика. — Арабские монеты. — Сыновья Абд аль-Мелика, Валид. — Удовлетворение религиозных интересов, постройки мечетей. — Архитектура; арабески; усовершенствование начертания арабских письмен. — Зачатки исламских наук. — Древнейшие течения в теологии. — Поэзия и придворная жизнь. — Новые завоевательные войны. — Новые завоевания на востоке. — Мусульмане в Индии. Нарушение мира с императором Юстинианом II. — Походы в Малую Азию и Армению. — Лев Исаврийский спасает Константинополь. — Дальнейшие войны в Малой Азии, на Кавказе и Африке. — Разрушение Карфагена; гибель пророчицы берберов. — Покорение западной Африки. Граф Юлиан Цеутский. — Положение дел в царстве готов. Тарик переплывает в Испанию. — Битва при Вехер (Херес) де-ла-Фронтера. — Муса заканчивает покорение Испании. — Отрешение Мусы; вторжения сарацинов во Францию. — Битва при Туре и Пуатье. Астурийское королевство.</small> ; IV. [[/Третья междоусобная война и падение династии|Третья междоусобная война и падение династии]] : <small style='line-height:normal !important'>Ссоры между кайситами и кельбитами. — Нарушение равновесия между группами племен. — Непригодность последних Омейядов. — Непригодность мер, проводимых реформами Омара II. — Хариджиты и алиды подымают снова голову. — Единение аббасидов с алидами: общая их пропаганда. — Управление Хишама. Хариджиты среди берберов. — Восстание берберов; уничижение арабов. — Новые междоусобные войны на западе и востоке. — Последние Омейяды; Мерван II. — Аббасиды и алиды, падение Омейядов.</small> === Книга четвёртая. Халифы Багдада === ; I. [[/Богом благословенная династия|Богом благословенная династия]] : <small style='line-height:normal !important'>Устранение Алидов Аббасидами. — Усмирение многократных восстаний. — Характер династии Аббасидов.</small> ; II. [[/Мансур и Бармекиды|Мансур и Бармекиды]] : <small style='line-height:normal !important'>Положение и значение Бармекидов. — Почтовое ведомство; финансовое управление; улучшение земледелия. — Войско. Умственный обмен между арабами и персами. — Развитие наук. Основание Багдада. — Торговля и промышленность. — Миролюбие во внешней политике. — Халиф и визирь. — Мансур и Махдий. — Хади и Харун Ар-Рашид. — Падение Бармекидов. — Харун самодержец; начало упадка.</small> ; III. [[/Арабы и персы|Арабы и персы]] : <small style='line-height:normal !important'>Войны на севере и востоке. — Африка, Сицилия, Испания. Войны с Византией. — Самостоятельная Африка под управлением Аглабидов. — Внутренние затруднения: кай-ситы, хариджиты, алиды. — Идрисиды. — Настроение восточных провинций. — Брожения пантеистических и коммунистических сектантов. — Зендики. Возмущение Рафи; кончина Харуна. — Амин и Ма’мун. — Война братьев. — Гибель Амина; Ма’мун халиф. — Сопротивление арабов; Ма’мун переменяет свою политику. — Правление Ма’муна. Восстания: в Египте, на о. Крит. — Византийцы; Бабек. Ма’мун покровитель наук. — Врачи, естествоиспытатели и философы. — Астрономы, астрологи, математики. — Свободомыслящие придворные теологи. — Начало отделения двух народностей.</small> === Книга пятая. Аббасиды и Фатимиды === ; I. [[/Халифы и преторианцы|Халифы и преторианцы]] : <small style='line-height:normal !important'>Му’тасим создает турецко-берберийское наемное войско. — Превосходство сил турецкой гвардии. — Мутеваккиль пробует опереться на правоверие. — Реакция против свободомыслия. Дворцовые революции. — Глубочайшее унижение халифата. — Временное возрождение Аббаси-дов. — Новый упадок. Эмир аль-умара. — Интриги и насильственные возведения на трон. — Халифат перестает быть всесветной силой. — Войны византийцев во время управления Му’тасима и его преемников. — Положение дел в провинциях. Бабек. — Восстание Алидов и хариджитов. — Обзор причин распадения халифатства.</small> ; II. [[/Наместники и Эмир аль-умара|Наместники и Эмир аль-умара]] : <small style='line-height:normal !important'>Аглабиды в Африке. Положение и власть их. — Аглабиды в Африке: укрепление их власти. — Аглабиды в Африке: падение и конец династии. — Аглабиды в Африке: завоевание Сицилии. — Аглабиды: Рацциа в Италии. — Тулуниды. — Ту-луниды в Египте и Сирии. — Хамданиды в Месопотамии. — Хамданиды и дейлемиты в борьбе с эмиром халифа. — Халиф становится игрушкой хамданидов и турок. — Багдадские султаны из Буидов; Хамданиды Мосула. — Сейф-ад-даула, эмир Халеба. — Судьбы хамданидов Халеба. — Умственное движение, заслуга Сейф-ад-даулы.</small> ; III. [[/Алиды, измаилиты, карматы|Алиды, измаилиты, карматы]] : <small style='line-height:normal !important'>Восстания алидов. Война рабов Зинджей. — Усложнение восстания рабов войной с Саффаром. — Возвращение саф-фаридов; истребление зинджей. — Восстание алидов в Бахрейне. Секта измаилитов. — Дюжинники и измаилиты. — Пропаганда и дух измаилитизма. — Абдулла ибн Меймун; Кармат. — Карматы и измаилиты. — Убейдулла фатимид. — Карматы Бахрейна. — Халифат Фатимидов в Африке; Сирийские карматы. — Конец карматизма в Сирии. — Апогей могущества союза карматов.</small> ; IV. [[/Фатимиды и окончательный упадок династии Аббасидов|Фатимиды и окончательный упадок династии Аббасидов]] : <small style='line-height:normal !important'>Политика Фатимидов в Африке. — Укрепление фатимидской династии. — Западная Африка, Египет, Сицилия, Южная Италия. — Новый поход в Египет. Столкновения с Испанией. — Смерть Убейдуллы. Восстание берберов. — Подавление восстания. Самостоятельность Сицилии. — Египет и Сирия, завоеванные Фатимидами; основание Каира. — Вражда между Фатимидами и карматами. — Переселение Фатимидов в Египет. — Борьба из-за Сирии. — Упадок карматов. Фатимиды и сельджуки в Сирии. — Развитие фатимидско-измаилитской политики. Хаким. — Личность Хакима. Его попытки измаилитизировать Египет. — Происхождение секты друзов. — Смерть Хакима. — Падение владычества Фатимидов. Аббасиды и сельджуки. — Временный триумф и дальнейший упадок Фатимидов. — Конец Фатимидов. — Завоевание Багдада монголами. Последние Аббасиды.</small> == Том третий == === Книга первая. Новая жизнь на Востоке === ; I. [[/Персидская нация|Персидская нация]] ; II. [[/Возникновение персидских государств|Возникновение персидских государств]] ; III. [[/Саманиды и Буиды|Саманиды и Буиды]] ; IV. [[/Султан Махмуд из Газны|Султан Махмуд из Газны]] === Книга вторая. Кочевание турок === ; I. [[/Сельджуки|Сельджуки]] ; II. [[/Турки, ассассины и крестоносцы|Турки, ассассины и крестоносцы]] ; III. [[/Разложение сельджукского царства|Разложение сельджукского царства]] ; IV. [[/Нурредин и Саладин. Западная Азия во время крестовых походов|Нурредин и Саладин. Западная Азия во время крестовых походов]] ; V. [[/Восточные государства и предвестники катастрофы|Восточные государства и предвестники катастрофы]] === Книга третья. Нашествие монголов === ; I. [[/Чингиз-хан и Хулагу|Чингиз-хан и Хулагу]] ; II. [[/Ильханы и мамлюки|Ильханы и мамлюки]] ; III. [[/Тамерлан|Тамерлан]] === Книга четвёртая. Конец средневекового Востока и Новое время === ; I. [[/Наследие Тимура и османское царство|Наследие Тимура и османское царство]] ; II. [[/Новая Персия и ханства|Новая Персия и ханства]] ; III. [[/Великий Могол|Великий Могол]] == Том четвёртый == === Книга первая. Утверждение и расцвет арабского государства в Испании === ; I. [[/Сокол Курейшитов|Сокол Курейшитов]] ; II. [[/Арабы и испанцы|Арабы и испанцы]] ; III. [[/Кордова|Кордова]] ; IV. [[/Регентство и междоусобная война|Регентство и междоусобная война]] === Книга вторая. Берберы и вытеснение ислама из западной Европы === ; I. [[/Севилья|Севилья]] ; II. [[/Берберы в Африке и Сицилии|Берберы в Африке и Сицилии; альморавиды и альмохады]] ; III. [[/Гранада|Гранада]] [[Категория:История ислама с основания до новейших времён (Мюллер)]] [[Категория:Ислам]] [[Категория:Переводы 1885 года]] 96c6kr84f8zwjl2s8vj1azytm65skt9 История ислама с основания до новейших времён (Мюллер)/До Мухаммеда 0 881800 5710352 5636385 2026-05-07T05:39:59Z Villarreal9 35500 5710352 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = История ислама с основания до новейших времен | ЧАСТЬ = До Мухаммеда | АВТОР = [[Август Мюллер (историк)|Август Мюллер]] (1848—1892) | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1895 | ИСТОЧНИК = Том I. Книга I. Глава I. ({{РГБ|01003940057|9|dlib.rsl.ru}}) | ВИКИПЕДИЯ = | ДРУГОЕ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = 5 | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | КАЧЕСТВО = | ЛИЦЕНЗИЯ = 1917 | СТИЛЬ= text }}__NOEDITSECTION__ === Глава I<br>До Мухаммеда === В исходе пятого столетия по Р. Х., сообразно арабским сказаниям, могущественнейшим человеком во всей Аравии считался {{razr|Кулеиб}}, сын {{razr|Раби’и}}. Он был главой сильного племени {{razr|Бену Таглиб}}, которое занимало тогда, вместе с родственным ему {{razr|Бену Бекр}}, весь северо-восток полуострова, от сирийской пустыни до высочайшего кряжа гор Центральной Аравии. Оба племени в соединении с некоторыми соседними неоднократно и всегда успешно отражали нападения мелких правителей южной Аравии. Перед славой Кулейба, затмившей геройские подвиги всех остальных, даже {{razr|Амр}}, сын {{razr|Худжра}}, принужден был отодвинуться на второй план, невзирая на то что отец последнего незадолго перед тем сумел образовать из бедуинов Центральной Аравии сильную коалицию. Таким образом, род {{razr|Кинда}}, едва только достигший гегемонии, лишился ее опять на некоторое время, ибо большинство союзных племен согласились подчиниться верховенству Кулейба. Но попутно с могуществом героя, гласит предание, росла и его гордость. Самомнению его, казалось, не было пределов. В позднейшие столетия дети пустыни недаром говорили: «Он превосходит гордостью даже Кулейба {{razr|Ва’иля}}». Так прозывали его благодаря общим предкам Бекр и Таглиб. Жена его {{razr|Джелила}} взята была им из родственного колена Бекр. Все братья ее со своими ближайшими родственниками дружили с Кулейбом, и рядом с его палаткой поселился один из шуринов, {{razr|Джессас}}. Приехала раз в гости к последнему родная его тетка {{razr|Бесус}}. Чуждая обоим коленам (Бекр и Таглиб), она могла рассчитывать только на покровительство своего племянника. Вслед за ней прибыл вскоре земляк ее, некто{{razr| Са’д}}, и остановился на некоторое время тоже у Джессаса. Он привел с собою верблюдицу, кличкою {{razr|Сараб}}. Находясь под кровлей, а стало быть, и под защитой Джессаса, Са’д выпускал свою верблюдицу вместе с остальными верблюдами на пастбище, а ходили они вместе со стадом Кулейба. Раз как-то Кулейб обходил ограду выгона. Случайно взор его упал на жаворонка, сидевшего на яйцах. Птичка вскрикнула пронзительно и затрепетала крылышками. Кулейб был тогда в хорошем настроении и сказал: «Чего боишься, ты и твои яйца находятся под моим покровительством. Поверь, никто не посмеет тебя тронуть». А когда немного спустя проходил он опять тем же местом, заметил след верблюда, ему неизвестного, яйца же были растоптаны. Вернулся домой сердитый. Когда на другой день вместе с Джессасом обходил он пастбище, снова вдруг увидел верблюдицу Са’да. Тотчас же догадался, что это она раздавила яйца, и крикнул Джессасу: «Смотри у меня! Я кое-что подозреваю. Если узнаю доподлинно, приму меры, чтобы эта верблюдица никогда более не ходила с моим стадом». Сильно не понравилась Джессасу резкость тона родственника, и он ответил: «Клянусь Создателем, она вернется сюда опять, как было и прежде…» Слово за слово, поднялась ссора. Кулейб стал грозить, что если он опять увидит верблюдицу, то пронзит ей стрелою вымя. На это ответил в запальчивости Джессас: «Попробуй только ранить ее в вымя, мое копье не замедлит пробить твой позвоночный столб». А сам между тем погнал верблюдицу прочь. И опять вернулся Кулейб мрачнее ночи домой. Жена его Джелила, родная сестра Джессаса, заметила сразу, что что-то не ладно. Стала его расспрашивать, допытываться. Наконец он произнес мрачно: «Знаешь ли ты такого, кто бы осмелился защищать любимца своего наперекор мне?» Она ответила, недолго думая: «Едва ли кто на это решится, разве вот брат мой Джессас». Кулейб не пожелал дать этому веры. С его уст сорвалась едкая эпиграмма по адресу шурина. Насмешка его не осталась без ответа. С обеих сторон посыпались грубые перекоры. Однажды Кулейб вышел опять поглядеть на верблюдов. Как раз в это время вели их на водопой, впереди, конечно, шли Кулейбовы. Сараб, верблюдица Са’да, находившаяся в стаде Джессаса, рванулась вперед и бросилась первая к водопою. Кулейба передернуло. Ему сообщили при этом, что это животное принадлежит чужестранцу. Показалось гордому шейху, что так случилось нарочито. «Все это штуки Джессаса», — подумал он. Схватился за лук, натянул тетиву, и стрела прободала вымя верблюдицы. С криком понеслась она прямо в стойло, у самой палатки Джессаса. Бесус все это видела и вознегодовала, горько сетуя на нанесенный ущерб собственности ее родственника: «О позор! О поношение! Гостя моего обидели!» — голосила она в надежде, что Джессас отомстит за нанесенную ее гостю обиду. Напрасно старался Джессас успокоить ее обещанием богатого вознаграждения. День за днем не переставала она преследовать его и насмешками, и упреками, укоряя, что гость под кровлей его не может найти защиты, которую всякий честный человек обязан оказывать даже чужому, принятому в дом. Не выдержал Джессас и разразился проклятиями: «Замолчишь ли ты наконец, женщина?! Завтра будет убит один, и погибель его для Ва’иля (т. е. Бекра и Таглиба) обойдется дороже твоей верблюдицы!» Слова эти переданы были буквально Кулейбу. Шейх подумал было, что дело идет о его любимце верблюде, и порешил в уме жестоко отомстить, если шурин осмелится это сделать. Но с этого момента Джессас стал подстерегать самого Кулейба. Однажды, когда шейх вышел без оружия, он бросился вслед за ним и крикнул ему: «Берегись, я убью тебя!» — «Иди же вперед, если ты не лжешь», — отвечал ему хладнокровно Кулейб — непомерная гордость не позволяла шейху даже обернуться. Джессас напал на него сзади и всадил ему копье в спину. Противник грохнулся наземь, а убийца бросился бежать. В это самое время отец убийцы, окруженный старейшинами колена {{razr|Шейбан}}, племени Бену Бекр, сидел возле своей палатки. Увидя стремительно прибежавшего сына, старик воскликнул: «О Боже, Джессас совершил, должно быть, что-то ужасное!» Затем обратился к нему с вопросом: «Что с тобой?» Сын прошептал: «Я убил Кулейба». Старец горячо запротестовал: «Так один ты и будешь в ответе, я тебя свяжу, чтобы домочадцам Кулейба дать возможность убить тебя! И все же — истинно говорю, — прибавил со вздохом старик, — никогда более Ва’иль (т. е. племена Бекр и Таглиб) не соединятся на хорошее дело благодаря предательской смерти Кулейба. Горе нам, что ты наделал, Джессас! Умертвил главу народа, разорвал узы единения, факел раздора бросил в средину племен!» Но Джессас не угомонился, он продолжал хвастаться тем, что совершил. Отец связал его и повел в палатку. Сюда же позваны были старейшины всех колен племени Бекр. Старик начал свою речь так: «Делайте что хотите с Джессасом. Он убил Кулейба. Я его связал. Нам остается ждать, пока не появятся призванные на кровомщение и не потребуют выдачи его». Но представители рода не пожелали и слышать о выдаче убийцы. Прав он или виноват, честь рода требовала защищать его всеми средствами против преследователей. Так был порван тесный союз родственных племен и началась кровавая бойня. Иногда затихала, заключалось на некоторое время перемирие, даже образовывались временные союзы для поражения общего врага, но вражда не прекращалась продолжительное время, в течение 40 лет. Наконец обе стороны утомились и заключен был мир. Хотя эта «война Бесусы» благодаря поводам и распространенности ее вошла, так сказать, в поговорку, но и другая братоубийственная распря между родственными племенами, возникшая несколько десятков лет спустя (приблизительно около 560 г.), не менее замечательна. И поводы к ней представляют также характеристические черты старинных нравов Аравии. В то время заселяли центр полуострова большие группы племен под общим названием {{razr|Бену Кайс}}. Между ними самым выдающимся было поколение {{razr|Бену Гатафан}}. В свою очередь, {{razr|Бену Абс}} и {{razr|Бену Зубьян}}, подразделения племени Гатафан, пользовались наибольшим почетом. Благодаря общему происхождению оба они жили в тесном единении. Старейшиной у Абс был {{razr|Кайс}}, сын {{razr|Зухейра}}. Обладал он знаменитым скакуном, носившим название {{razr|Дахис}}. Раз как-то один из его двоюродных братьев посетил старейшин племени Зубьян. Ему показывали многих лошадей и стали в присутствии его чрезмерно восхвалять превосходные качества кобылицы{{razr|Габра}}. Гость стал доказывать, что не сравняться ей с Дахис. Возникли горячие споры, кончившиеся тем, что побились об заклад, которое из обоих животных обгонит другого. Решено было выставить с обеих сторон заклад по десяти верблюдов. Победившей стороне назначался в награду этот приз. Не особенно понравилось Кайсу, когда ему передали о случившемся. Он предчувствовал, что хорошего не много выйдет из спора. Знал он прекрасно, что за народ Зубьяниты. Старейшины этого племени славились насилием и несправедливостью. Боясь, однако, чтобы не вышло какого несчастия, отправился сам на место стоянки соседей с твердым намерением отступиться от пари. Но владелец Габры, некто {{razr|Хузейфа}}, и его брат {{razr|Хамаль}}, оба старейшины, люди сильно заинтересованные в этом деле, наотрез отказали ему. Они стали доказывать, что, если шейх не желает пустить свою лошадь наперегонки, этим самым он сознается, что должен проиграть, стало быть, обязан выдать десять верблюдов. Эти безумные речи окончательно взорвали Кайса. «Нет, никогда я и не думал, что могу проиграть, — заговорил он. — Но, по-моему, ежели уж биться об заклад, так по крайней мере на порядочное пари». После долгих переговоров и споров порешили на сотне верблюдов. Дистанцией назначили сто полетов стрелы (около 3 миль). Кайс и Хузейфа, каждый из них, передал на руки избранного ими сообща, третьего лица по сотне верблюдов. Двое суток не поили (обеих) лошадей. Вырыли яму возле цели, куда должны были добежать скакуны, и наполнили ее водою. Та из лошадей, которая первая утолит свою жажду из водопоя, так согласились обе стороны, будет считаться победившей. В заранее определенный день большие толпы зрителей из обоих племен собрались на место ристалища. Гораздо более, разумеется, было Зубьянитов, так как место состязания назначили на их территории. По данному знаку пустили лошадей одновременно. Обе сразу ринулись с быстротой ветра, так что Кайс и Хузейфа, следовавшие верхами за ними вдоль ристалища, не поспевали за скакунами и чем далее, все более и более теряли их из виду. Вначале, пока Габра бежала по заранее утрамбованному Хузейфом, нарочито для своей лошади, пути, она шла несколько впереди. Но когда твердая почва постепенно перешла в песчаную, Дахис стал заметно выказывать большую резвость и выдвинулся на значительное расстояние вперед. Давно уже обе лошади скрылись из глаз своих владельцев. Приближались они уже к цели, Дахис далеко впереди, как вдруг из подготовленной коварным Хамалем засады выскочила парочка Зубьянитов. Сильными ударами по ноздрям заставляют они шарахнуться лошадь в сторону и дают этим полную возможность прибежать Габра первой к водопою. Но в числе зрителей нашлись такие, которые присутствовали при этой недостойной сцене, и когда несколько спустя подъехали Кайс рядом с Хузейфом, потерпевшему тотчас же передано было, каким образом помешали его скакуну одержать неоспоримую победу. Он сумел, однако, подавить свой гнев — Абсов было немного — и обратился, по-видимому, хладнокровно к Хузейфу и Хамалю с следующею речью: «Дети {{razr|Багида}}, — так звали общего прародителя обоих племен, — несправедливость — ужаснейшее зло между братьями. Советую вам, возвратите нам то, что вы выиграли. Вы не выиграли, собственно, ничего. Отдайте же по крайней мере ту часть верблюдов, которая нам принадлежит». — «Никогда этого не будет». — «По крайней мере дайте одного верблюда на убой. Надо же угостить людей, наполнивших водою водопой». — «Одного или сотню — это все равно. Этим самым мы признаем вас за победителей. А этого от нас не дождетесь. Мы не считаем себя побежденными». Напрасно пробовал один из среды Зубьянитов, благомыслящий человек, устранить угрожавший разрыв предложением взаимных уступок Все его старания не привели ни к чему. Кайс удалился со своими, глубоко убежденный в том, что его самым постыдным образом провели. Пылая местью к обманувшим его, умерщвляет он, пользуясь первым благоприятным случаем, одного из братьев Хузейфа. Возгорается тотчас же братоубийственная война между обоими племенами. И ей арабские рассказчики отводят период в сорок лет. Издавна на Востоке число 40 неизменно фигурирует в летописях. Невелика важность, рассуждают местные летописцы, продолжалось ли событие лет на десять более или менее. В нескончаемой резне падают под рукой самого Кайса, один за другим, двое из братьев Хузейфа и сам Хамаль, но пали многие и из числа знатнейших племени Абс. Наконец обе стороны истомлены продолжительной враждой, а рои теней убитых не дают им все покоя. Кровь смывается у арабов одною кровью, и неумолимый закон пустыни гласит: око за око, зуб за зуб. Среди племени Зубьян отыскались, однако, двое мужей возвышенного сердца — {{razr|Харис Ибн}}<ref>Т. е. сын Ауфа. У арабов не в обычае фамилии, а число существующих собственных имен крайне ограничено. Поэтому вошло во всеобщее употребление отличать каждого особыми приставками. Так, например, говоря о ком либо, прибавляют сын (ibn) такого-то, или отец (Abu) того-то, либо из племени N. или из города А. В позднейшую эпоху появляются обыкновенно еще и прозвища, чаще всего в соединении с din (религия). Так, например ''Саладдин'' (более точно Salah-ad-din «чистота религии») и т. п. Таким образом, по-старинному говорили так: Abu‘lkassim Mohammed ibn Abdallah El-Hashimi, что, собственно, значит «Отец {{razr|Аль Касима, Мухаммед}}, сын {{razr|Абдаллы}}, из рода {{razr|Xашим}}». Нередко для более точного индивидуализирования присоединяют особые характерные прозвища, обозначающие либо род ремесла (например, El-Rariri «торговец шелком», El-Tachan — «мельник»), либо телесную примету (Ed-Darir — «слепой», El-A‘aradsch — «хромой», ср. у римлян Cicero, Nasica). По большей части одно только из всех этих имен принадлежит, собственно, лицу, о котором говорится. Встречающееся в некоторых именах еl, а перед гласными ‘l, есть арабский член. Перед согласными d, n, r, t, s, z он ассимилируется со звуком следующей согласной, например Ed-Darir.</ref> {{razr|Ауф}} и {{razr|Харим Ибн Синан}}, решившиеся добиться во что бы ни стало примирения родственных племен с помощью великой личной жертвы. Они занялись подсчетом павших с обеих сторон и пришли к заключению, что остается известное число, кровь которых еще не отомщена. Дело в том, что кодекс чести у арабов допускает, во всяком случае, выкуп крови убийц в пользу родственников и домочадцев убитого. Конечно, в редких весьма случаях и неохотно соглашаются дети пустыни на подобную сделку. Но теперь все ощущали потребность помириться, и каждый охотно согласился на предложение вышепоименованных лиц — уплатить, по соглашению, известную сумму родственникам в форме соответствующего числа верблюжьих голов (о золоте и серебре имеют весьма слабое понятие в пустыне). 3000 лучших животных пришлось миротворцам раздать, чтобы достичь предполагаемой ими цели. В глазах жадных арабов это было поразительным актом великодушия и щедрости, даже со стороны самых зажиточных из них. Таким образом можно было наконец добиться замирения, хотя до самого последнего момента разные эпизоды угрожали ежеминутно возобновить снова жесточайшую резню. Один только, по глубокому убеждению, уклонился от мира. Это был старец Кайс Ибн Зухейр, из-за злосчастного жеребца которого возникла вся эта распря. Не то чтобы он в душе не одобрял мира. Из первых, старик убеждал членов своего племени согласиться на предложение обоих благородных Зубьянитов. Но и для него даже, истого бедуина, эта война стала страшилищем. «Я не в состоянии выносить взгляда ни одной из Зубьяниток, — признавался он. — Нет почти ни одной меж ними, у которой бы я не убил кого-нибудь: отца, брата, мужа или сына». Поэтому со своими ближайшими родственниками он удалился за Евфрат, к племени {{razr|Бену Намир}}, родственному Ва’илю, кочевавшему среди поселений месопотамских христиан. Там, как говорит предание, перешел он в христианство и кончил мирно жизнь монахом в далеком {{razr|Омане}} (на юго-востоке Аравии). И другие бесчисленные, возникавшие часто междоусобные распри воспеваются в арабских стихотворениях, посвященных описанию подвигов любимых народных героев. Подобно провансальским трубадурам, у всех арабских племен вошло в обычай прославлять меч и песню и сплетать им один и тот же лавровый венок. Спустя тринадцать столетий немецкий поэт Рюккерт перевел большинство их на родной язык<ref>Hamâsa oder die ältesten arabischen Volkslieder, gesammelt von Abu Temmâm, übersetzt und erläutert von Freiedrich Rückert. 2 Th. Stuttgart. 1846.</ref>. Также и великодушие обоих вышеупомянутых миротворцев было воспето величайшим поэтом того времени {{razr|Зухейр Ибн Аби Сульмой}} в большом стихотворении, попавшем в знаменитый сборник {{razr|Му’аллакат}}. Рюккерт перевел и это произведение (Hamâsa I, 147). Если эта старинные песни отмечают отдельные исторические моменты в виде устных рассказов домухаммеданского периода, то, с другой стороны, существует немало указаний, что вечно живой источник образования легенд заставляет нас взглянуть на целое в освещении чего-то слишком отдаленного, чрезвычайно своеобразно оттененного. Приходится волей-неволей придти к заключению, что основания и перипетии этих бесконечных раздоров между отдельными племенами все одни и те же. Постоянно они оказываются почти тождественными с тем, что сообщено было выше о двух наиболее типичных историях. Поэтому не следует глядеть на них как на факты первостепенной исторической важности, а только как на почти исчерпывающую предмет характеристику бедуинов, на самый сильный, побудительный, преимущественно пред всяким другим, элемент всей арабской национальности. Нетрудно наполнить целые тома подобными сообщениями, но нам кажется достаточным ограничиться только что рассказанным, дающим более ясное представление о духе самого бедуинства, о диком его упорстве и храбрости, беззаветном и крайне щекотливом чувстве чести и вытекающем непосредственно отсюда порыве великодушия, а рядом жадности и коварстве обитающих в степи арабов, чем длинные рассуждения о душевных качествах народов. Прежде всего развертываются перед нами во всей своей широте две характеристические черты этого замечательного народа, которые везде, куда только успели проникнуть бедуины, издавна препятствовали им установить прочный государственный порядок Я говорю о необузданной страстности и чрезмерной самооценке индивидуальной силы, приводящих их вечно к резкому партикуляризму. Эти два самые неискоренимые недостатка сделали невозможным самое существование кельтов, а итальянцев держали целые столетия в невыносимом для национального чувства гнете. В самой природе вещей лежит, конечно, почему эти пороки достигли кульминационного пункта. Это случилось благодаря постоянной жизни в пустыне. Она предъявляла настойчиво наивысшие требования к личным качествам каждой особи и даровала успех лишь избранникам своим. И опять-таки свойства самой пустыни препятствуют не только переходу из жизни номадов в оседлую, но даже к мало-мальски сносной государственной организации, ко всякому мирному сожительству народных групп. Там, где разделение на провинции и округа — вещь немыслимая, где вся топография, так сказать, начертана на спине верблюдов — управление становится невозможным. Случайная неудача в сборе и без того скудной жатвы вынуждает к грабежу у соседа; какой же после того может быть покой. Так было испокон веков, 13 столетий тому назад. И доселе бедуин изображает из себя одну из бесчисленных волн моря. Каждый ветерок бросает его из стороны в сторону, и никогда-то он не успокаивается, то налетает на соседей и сливается с ними, то все опять разлетается на все четыре стороны и как бы исчезает. Но бедуинство не захватывает целой области громадного, равняющегося по пространству почти четверти Европы полуострова. Великая сирийская пустыня, отделяющая к северу Аравию и обширное, прорезанное горными хребтами центральное плоскогорье, обрывающееся снова на востоке и юге в пустыню, а на западе ограниченное довольно дикими, крутыми горными отрогами, есть собственно классическая почва неподдельной арабской национальности. Этот {{razr|Неджд}} (ан-неджд, плоскогорье), как его называют арабы, при почти совершенном отсутствии расчленения почвы в совершенстве замкнут своими естественными границами. Поэтому со всем остальным миром и его историей только дважды приходит он в действительное столкновение в течение долгой своей жизни, а именно: вскоре после Мухаммеда и в середине XVIII столетия, когда революция {{razr|Ваххабитов}} заставила еще раз на мгновение вылиться избыток народонаселения, клокотавший лишь внутри котла, наружу, но по окраинам, обнимающим это средоточие, животворное влияние моря и соседство других наций могли воздействовать далеко свободнее. Вот почему задолго еще до Мухаммеда встречаемся мы с некоторыми попытками устройства подобия государственной организации. Положим, это были только опыты, и, за исключением одного случая, имели все они нечто в себе по продолжительности бедуинское, т. е. неопределенное и изменчивое. Соседство двух громадных мировых империй — Персии и Византии — на севере производило на пограничные арабские племена как бы воздействие магнитного притяжения и способствовало образованию даже двух подобий «царств». Конечно, если продолжить прежнее сравнение, они походили скорее на громадную бесформенную кучу железных опилок, чем на благоустроенную государственную машину. Но, так или иначе, царства эти просуществовали некоторое время. Большая сирийская пустыня или, лучше сказать, немногочисленные ее оазисы, дававшие номадам возможность существовать, находились в руках бедуинов. К ним примыкали с обеих сторон треугольника, в виде которого клином врезывались они между Сирией и Месопотамией, страны издревле культурные и богатые. Бедуинам, лишенным самых элементарных потребностей культуры, казались они почти баснословными явлениями, следовательно, служили непрестанно предметом возбужденного подстрекательства их неутомимой жажды к добыче. Поэтому нет ничего удивительного, что все властители Персии и Сирии попеременно напрягали силы, дабы положить предел хищническим набегам многочисленных племен пустыни. Борьба с внезапно появлявшимися подвижными полчищами арабов представляла громадные трудности. По совершении набега и грабежа с быстротою молнии уплывали они на «кораблях пустыни» в свое море песка. Преследовать их было почти невозможно, чему лучшим примером может служить поход римлянина {{razr|Красса}} против парфян, совершенный им при подобных же неблагоприятных условиях. Приходилось поэтому прибегнуть к единственно возможному средству, которым и поныне пользуются турки в этих самых местностях: учредить на границах пустыни хорошо укрепленные военные поселения, которые представляли бы для государственной власти надежный оплот. Необходимо было привлечь на свою сторону массы варваров различными заманчивыми обещаниями. Постоянной платой и приманкой богатой добычи во внешних войнах удалось наконец склонить некоторые беспокойные племена к переходу под знамена постоянных пограничных армий. При их помощи стало значительно легче отражать вторжения других племен и даже быстрым натиском за набег и разорение отплачивать немедленно тем же. Таким образом, некоторые племена арабов очутились в новой роли пограничной стражи против других детей пустыни, а равно и соседних неприятельских государств, особенно с тех пор, как возгорелись бесконечные войны между римлянами и персами, необходимым следствием которых было движение всемирных завоевателей за Евфрат. За триста лет уже до рождения Мухаммеда один арабский старейшина<ref>Хотя я очень хорошо знаю, что арабское происхождение {{razr|Септимиев}} не доказано вполне, но, основываясь на выводах {{razr|Блау}}, считаю возможным придерживаться предположения о некоторой достоверности этого события.</ref> успел сразу возвыситься из положения одного из обыкновенных пограничных римских сторожей в {{razr|Пальмире}} до фактического поста властителя большей части государства. Это был {{razr|Узейна}}, называемый римлянами {{razr|Оденат}}. В самые беспокойные времена римской истории, когда из-за обладания троном веласьх ожесточенная междоусобная война, он сумел не только оградить государство от нападений персидских {{razr|Хозроев}}; но и внушить снова панический страх к римскому оружию, проникнув в самое сердце Персии и покорив в 265 г. по Р. Х. даже столицу ее, {{razr|Ктезифон}}. Но недолго носил он королевский титул, преподнесенный ему благодарным {{razr|Галлиеном}}. Под конец 266 г. благодаря козням римской национальной партии его умертвили. Подозрительным римлянам показалось слишком опасным могущество этого варвара. Злодейство это не принесло, однако, предполагаемых плодов. Супруге убитого, {{razr|Бат-Себине}}, или, как называли ее римляне, {{razr|Зенобии}}, чуть не удалось образовать обширную греко-восточную империю, вроде того как этого же некогда добивалась Клеопатра. В 271 г. она заставила признать сына своего {{razr|Вахбаллата}} повелителем (Caesar Augustus) Египта и Малой Азии. Но благоденствие новой империи продолжалось недолго. Уже в 273 г. пала она под тяжкими ударами {{razr|Аврелиана}}. Пальмира превратилась снова в незначительное, пограничное с пустыней местечко. Но из памяти арабов великие деяния этой женщины не совершенно изгладились. Существуют легенды о том, что здесь в первый раз один из сыновей народа и, что еще более удивительно, одаренная мужеством жена крови арабской вывели их нацию на арену всемирной истории. В основной арабской легенде причудливо перевились с историческим событием удивительные подробности, так часто повторяющиеся и у многих других народностей как отголоски так называемой легенды о {{razr|Зопире}}. Все это до такой степени поразительно, что я позволю себе вкратце привести содержание этой легенды. В середине третьего столетия по Р. Х. предание гласит: некто {{razr|Джазима}} был королем {{razr|Тенухитов}}. Это был союз нескольких арабских племен, кочевавших по обоим берегам нижнего Евфрата, вдоль сирийской пустыни, на территории, составляющей часть персидской провинции {{razr|Ирак}} Были они вассалами {{razr|Ардешира}}, сына {{razr|Папака}}, первого царя из {{razr|сассанидской}} династии. По соседству жило тут же племя под главенством {{razr|Амра}}, праправнука Узейны, перекочевавшее с северного Евфрата ближе к пустыне. Между обоими соседними князьями вскоре возгорелась война, в которой пал Амр. Противник завладел частью его земель. Но против него восстала вдова убитого по имени {{razr|Себба}} — одни считали ее дочерью месопотамского короля и супругой убитого Амра, другие — римлянкой, но говорившей по-арабски. По более же распространенному мнению, она была дочерью павшего в бою князя, следовательно, тоже из дома Узейны. Арабские историки почитают ее не только за красивейшую и умнейшую, но также сильнейшую, храбрейшую изо всех женщин целого света. Сокровища свои употребила она на наем римских войск. С помощью их напала на Джазиму и прогнала его из покоренной им провинции. Для охранения же своих новых владений от внезапных нападений построила она две крепости, одну против другой, по обоим берегам Евфрата, соединив их между собой подземным ходом, проходящим под руслом реки. Окруженная своими войсками, задумала она здесь проводить зиму. В одной крепости поселилась сама, в другой командовала сестра ее {{razr|Зейнаб}}. Летом уезжала она в Пальмиру. Восстановив свое владычество, она решилась отомстить Джазиму за умерщвление Амра. С этою целью послала к нему посольство, извещая, что рука женщины слишком слаба для управления браздами государства. Не зная другого князя, более достойного, предлагает ему свою руку, а с нею соединение их владений. Если он согласен, пусть прибудет лично для переговоров о подробностях. Ослепленный таким блестящим предложением, князь не слушает предостережений мудрого своего советника Касира и отправляется в путь в сопровождении немногочисленной свиты. Уже показалась вдали громадная толпа всадников и впереди их Себба. Снова Касир предостерегает властителя: «Если эти всадники приблизятся в сомкнутых рядах, знай — это будет почетной встречей. А если рассыпятся и станут огибать с обоих флангов, берегись. Это будет обозначать, что они хотят обойти и поймать тебя. Не медля вскакивай на твою кобылицу {{razr|Аль-Аса}} и беги», Аль-Аса считалась быстрейшей во всем мире лошадью. Между тем Джазима и тут не обратил никакого внимания на мудрый совет, допустил себя окружить. Его сорвали с седла и быстро умчали в плен. Касир успел вовремя вскочить на Аль-Аса. Целый день без передышки мчался он, и ни один из преследующих не мог его догнать. Лошадь доскакала вместе с всадником до лагеря Джазимы и пала, бездыханная, у входа. Между тем пленного короля привели к Себба. «Какою смертью желаешь умереть?» — спросила она. Ответ был: «Королевской». Посадили его за стол, уставленный яствами и питиями. Когда же он заметно опьянел, посадили его прислуживавшие девушки на ковер и открыли жилы. Вещуны объявили Себбе, что если хоть одна капля крови не попадет под поставленные чаши, смерть Джазима будет отомщена. Вдруг умирающий князь пошевельнул рукой, и струя крови обагрила одну из мраморных колонн залы. Предсказание исполнилось в точности. Племянник, усыновленный Джазимой, {{razr|Амр}}, сын Адия, поклялся отомстить Себбе. Управление арабами Ирака перешло по прямому наследству к нему, и он поселился в городе {{razr|Хире}}. «Но как совершить задуманное?» — ломал он себе голову, ведь оно, подобно орлу в поднебесье, недостижимо. Касир предлагает ему принести себя в жертву. Он приказал отрезать себе нос и в таком ужасном виде предстал пред Себбой. «Вот как искалечил меня новый князь, — сказал он ей. — Он обвинил меня, что это я выдал Джазиму в руки неприятелей». Королеву поразила очевидность, и она поверила. А когда он успел оказать услуги в различных ее мирных предприятиях, принесших большие выгоды, этот хитрец овладел ею окончательно и стал ближайшим доверенным лицом. Он узнал о существовании подземного хода и решился воспользоваться этой тайной. Раз подходит караван в 1000 верблюдов, медленно подвигается он к самой крепости; глядела на него сверху из-за зубцов Себба, изумленная тяжестью вьюков. На каждом животном было по два огромных мешка. Когда последний верблюд миновал входные ворота, тогда только заметила стража, что из мешков стали выскакивать вооруженные люди. Но было уже поздно. Амр со своими успел высвободиться из скрывавшей их оболочки и завладел главными пунктами. Себба бежит по подземному ходу, но Касир успел уже ее предупредить и пресек ей путь дальше. Она возвращается назад и видит у входа воинов Амра. Тогда с криком: «Так не дамся же я живою Амру!» — решительная женщина проглатывает сильный яд, который всегда имела при себе в кольце. Амр едва успел ударом меча сократить последние мгновения ее жизни. В этом полуфантастическом рассказе легко подметить существенные черты истории Зенобии. Но они сильно изменены и применены к воззрениям бедуинов. Сама Зенобия — несомненно Зейнаб, одно и то же имя в арабском пересказе, — отходит на второй план, а в Себба легко усмотреть ее сирийского генерала {{razr|Сабдаи}}. Эта личность, как известно, наводила больший страх, чем она сама, на всех пограничных арабов. Вот почему в легенде одно имя заменено другим. Смерть Одената на пиршестве перенесена на врага Себбы. Подземный ход соответствует той лазейке в стене, через которую пыталась Зенобия ускользнуть от Аврелиана. Одно только в этом бедуинизированном рассказе непреложная истина — это старинное соперничество римско-сирийских арабов с их одноплеменниками, служившими в Ираке персам. А что римские войска состояли под предводительством арабской принцессы, этого арабская национальная гордость не могла, конечно, никогда забыть, ибо обыкновенно было наоборот. Так или иначе, все дошедшие до нас известия о судьбах Сирии за позднейшее время владычествования здесь римлян и византийцев единогласно подтверждают, что арабские, пограничные с пустыней, племена служили постоянно наемниками у правителей этой области. Но так как свободолюбивые бедуины не выносили чужеземных военачальников, они поставлены были под команду соплеменных князей, {{razr|филархов}}, как их называют греческие историки. Совершенно такой же кордон был и у персов из иракских арабов, тянувшийся вдоль Евфрата и организованный под управлением царей {{razr|Хиры}}. Оба лена сильно отличались по внутреннему управлению от порядков, существовавших в племенах, обитавших внутри Аравии. В то время как у независимых бедуинов власть шейха<ref>Значит собственно старец, пожилой, отсюда старший, старейшина.</ref> в племени основывалась на добровольном подчинении всех членов и никогда не давала права на преемство власти по наследию, у филархов и королей Хиры мы видим совсем другое. Власть переходила здесь от отца к сыну либо брату. Каждое из этих ленных государств имело свою династию: в Хире управляли {{razr|Лахмиды}}, потомки {{razr|Амр Ибн Адия}}, победителя Себбы—Зенобии, а в Сирии — {{razr|Гассаниды}}, фамилия южно-арабского происхождения. По общераспространенным известиям, задолго до времени управления Зенобии появилась эта семья в Сирии и при ней играла уже видную роль. Но насколько эти предания близки к правде — сказать трудно. Раньше уже мы видели, как сказания арабов часто опережают историческую эпоху; контролировать все эти сказания возможно только при помощи случайных заметок византийских историков или же равно случайных совпадений их с моментами истории восточной других народностей, хорошо известных. Лишь в редких случаях можно применять этот прием к Гассанидам. Приходится поэтому принимать с большою осторожностью данные хронологии позднейших арабских историков. Они ввели и в историю Хиры такие рассчитанно комбинизованные впоследствии синхронизмы, что не раз одной какой-нибудь мелкой, но достоверной заметкой можно их легко сразу опрокинуть. Одинаковые условия, при которых обе династии управляли, имели следствием некоторое сходство их судеб. Относительную же твердость их власти над беспокойными толпами бедуинов следует искать вовсе не в уважении к ним лично, которое они могли только отчасти внушить при нормальном положении вещей, опираясь на постороннее могущество суверенного великого государства, но в непрерывных, постоянно возобновляющихся римско-персидских войнах и в вечно манивших при этом варваров набегах, так хорошо оплачиваемых добычей. Вот что приковывало к знаменам этих династий самых неукротимых сынов пустыни. Таким образом, положение их было постоянно довольно независимое, по крайней мере каждый раз, когда обе великие державы нуждались в их помощи и не были в состоянии тотчас же строго обуздать нередкое своевольство с их стороны. Но при первой возможности и персидские цари, и византийские наместники умели принимать суровые меры, смещали непокорного начальника и даже отстраняли на некоторое время самих членов династии. В конце концов, однако, наступало снова соглашение, ибо ни арабы на своей узкой песчаной полосе не могли просуществовать в полной независимости от их могучих соседей, ни обе великие державы — без их помощи. Но вот чего, вероятно, не предвидели последние. Их постепенный упадок благодаря гибельным для обеих сторон войнам, их возрастающую слабость зоркий глаз бедуинов-союзников подмечал отчетливо. В своих бесчисленных, иногда глубоко внутрь неприятельской стороны проникающих хищнических набегах они все более и более свыкались с мыслью, что римляне и персы могут сделаться со временем легкой и выгодной добычей арабских полчищ всадников. Лишь в недавнее только время признано всеми историками за неопровержимый факт, что сама политика Византии и {{razr|Ктезифона}} послужила раскрытию глаз арабам. Даже те из них, которые кочевали далее, по ту сторону сирийской пустыни, благодаря доходившим до них со всех сторон слухам о походах их земляков постепенно теряли страх перед могуществом великих держав. А прежде влияние это было велико и распространялось далеко вглубь Аравии, хотя и теперь еще державы, так или иначе, силились поддерживать свой давний престиж. Та же самая неопределенность власти замечается и в отношениях обеих династий к своим подданным. Коротко и метко формулируются они одним из персидских царей (по всей вероятности, {{razr|Гормиздом}} IV, около 580 г.). Перед инвеститурой в королевский сан он спросил {{razr|Хирийца Ну’мана}} V: «Сумеешь ли ты держать в повиновении и порядке арабов?» Конечно, это было нелегко даже в Сирии, всей унизанной по границам крепостями, тем паче на открытой равнине Евфрата. Поэтому если вообще князья обеих династий не отличались особенной кротостью, то про {{razr|Лахмидов}} в Хире прямо можно сказать, что они все без исключения отличались необычайною жестокостью. Это были люди поистине варварской расы. Прозвание {{razr|Имрууль Кайса}} II (до 400 г.) было Ал-Мухаррик, что значит собственно «сожигатель». Он предпочитал всем наказаниям сожжение живьем. Про {{razr|Аль-Мунзира}} III (505—554) рассказывают, что он часто пленных приносил в жертву идолам. Так поступил он раз со взятыми им 400 христианскими монахинями. Несколько мягче, кажется, были Гассаниды. Издавна они приняли христианство (как большинство христиан Передней Азии были монофизитами) и находились в постоянных сношениях с цивилизованными греками. По своему положению в качестве форпостов враждующих великих держав обе династии стали, естественно, друг к другу во враждебные отношения. В больших сражениях, рядом с главными действующими армиями держав, Гассаниды и {{razr|Хирийцы}} резались друг с другом в кровопролитных стычках. Никакой надобности нет следить за всеми этими отдельными схватками и хищническими набегами шаг за шагом. Достаточно упомянуть лишь о некоторых главнейших фактах истории династий, характерных либо самих по себе, либо по отношению к великим державам и важных для дальнейшего понимания развития истории арабов. Самым знаменитейшим из Гассанидов был {{razr|Харис}} V ({{razr|Аретас}}, по византийским летописям), прозванный {{razr|Аль-А’радж}} — «хромой» (530—570). Дабы противопоставить арабским вассалам Персии равно сильный, однородный пограничный оплот, император Юстиниан соединил доселе разрозненное командование арабскими ордами в одних руках и даровал избранному лицу титул короля (обаятельный в глазах арабов) и {{razr|Патрикиос}} (согласно византийскому этикету). Вначале, впрочем, ничего из этого не вышло хорошего для византийцев. {{razr|Хариса}} неоднократно побивали. Было слишком очевидно, что он вовсе не заботился одерживать победы в пользу византийцев, жаждал, скорее, одной добычи. Его имя, кроме того, опозорено на скрижалях летописей арабских жестокой расправой с одним евреем по имени {{razr|Самуил}}, сыном {{razr|Адия}}. Этому человеку {{razr|Киндит Имрууль Кайс}}, величайший из поэтов арабских, перед отъездом своим в Константинополь отдал на сохранение весь свой скарб, между прочим пять драгоценных кольчуг редкостных качеств. Самуил торжественно обещал ему не отдавать их никому, пока тот не вернется назад. По пути в Византию {{razr|Имрууль Кайс}} должен был проезжать чрез владения Хариса и совершил этот проезд под охраною отряда его войск. Об отношениях его к Самуилу стало поэтому вскоре известно филарху. Между тем вскоре Имрууль Кайс на возвратном пути умер, а Харис случайно, во время одного из своих набегов, приблизился к местечку {{razr|Аблак}}, местопребыванию Самуила (поблизости {{razr|Тейма}}, в северо-западном углу Аравии). Принц потребовал от Самуила немедленной выдачи кольчуг. Добросовестный еврей отказался наотрез исполнить приказание. Тем временем Харис успел захватить сына Самуилова, уже взрослого юношу. Попал он ему в руки случайно, на возвратном пути с охоты. Деспот стал грозить отцу смертью сына на его же глазах, если станет упорствовать. Самуил непоколебимо стоял на своем — пусть лучше погибает сын, думал он. И сына умертвили, а Харис должен был удалиться ни с чем. Такой пример героизма и неуклонного исполнения взятого на себя обязательства изумил даже арабов, так чрезмерно чутких в делах чести. И память этого мужественного человека они почитают и поныне под именем {{razr|Samau‘al-el-wafa}} — «верный Самуил». Под старость только удалось Харису одержать блестящую военную победу. В 554 г. вздумал старый {{razr|Мунзир}} III, сын {{razr|Ма-ас-семы}}, король Хиры, побеждавший не раз Хариса, двинуться снова к сирийским границам. Умудренный вечными неудачами, решился на этот раз Харис прибегнуть к хитрости. Он выбрал из всего своего войска сотню самых отчаянных головорезов. Чтобы еще более разжечь их пыл, приказал красавице дочери своей {{razr|Халиме}} умастить голову каждого воина «халуком», любимейшими у арабов духами. Один из храбрецов не выдержал и сорвал при этом поцелуй с чела прелестной. Глубоко уязвленное чувство чести арабской девушки вылилось в звонкой пощечине дерзкому. Но старый король посмотрел на дело необыкновенно снисходительно и посоветовал девушке не обращать никакого внимания на такие пустяки. Сотня же удальцов немедленно отправилась в лагерь {{razr|Мунзира}} и явилась к нему как перебежчики. На этот раз, совершенно случайно, старого степного волка покинула обычная его осторожность. Он принял их дружелюбно. Предводитель кучки храбрецов пользуется первым моментом оплошности, бросается на короля и закалывает его. Во время происшедшего общего смятения Харис со всем войском производит нападение на неприятельский лагерь и наносит своим противникам полное поражение. Эта победа носит у арабов название «побоища Халимы». И в глазах византийцев с этого времени филарх стал пользоваться особым уважением. Вскоре после этого (566 г.) понадобилось ему по политическим делам отправиться в Константинополь. Появление этого дикого полуварвара произвело сильное впечатление на весь двор. Долгое время спустя слабоумного императора Юстина II стращали им как пугалом. По смерти Хариса соединенная в руках его власть, как кажется, распалась снова на несколько княжеств. Сыну его, {{razr|Аль-Мунзиру}}, удалось, однако, в 570 г. разбить наголову короля Хиры {{razr|Кабуса}}, и в летописях упоминается, кроме того, целый ряд властителей Гассанидов, между прочим: {{razr|Амр}} IV, {{razr|Нуман}} VI и {{razr|Харис}} VII. Все они покровительствовали выдающимся поэтам, но политического значения древнего Хариса никто из них не имел. Вероятно, старый филарх показался византийцам слишком опасным, и они предпочли снова в каждой пограничной провинции поставить особого независимого филарха. Об одном из них мы еще услышим в эпоху Мухаммеда. В сражении при {{razr|Гиеромаксе}} мы встретимся с последним из Гассанидов — {{razr|Джабала}} VI, сыном {{razr|Айхама}}. При вторжении мусульман он принял начальство над всеми арабами Сирии. О династии {{razr|Лахмидов}} в Хире мы имеем более сведений, чем о предыдущей. Приблизительно к эпохе Зенобии, т. е. После 252 г., следует, по всей вероятности, отнести возникновение этого пограничного государства. Традиция соединяет рассматриваемое событие с именем Амр Ибн Адия. По сказаниям арабов, князь получил королевский титул от царя персидского {{razr|Шапура}} I (241—272), т. е. право на управление арабами в {{razr|Ираке}}; резиденцией его и наследников его стала Хира<ref>Слово сирийское, значит «военный лагерь». Таким образом, оказывается, что город получил свое имя не от арабов, а от оседлого местного населения долины Евфрата, которое говорило на сирийском наречии.</ref>, около 10 миль на юг от развалин Вавилона, в трех милях от позднейшей {{razr|Куфы}}, между Евфратом и пустыней. Весьма естественно, что авторитет династии распространялся и усиливался между иракскими арабами постепенно. Так, например, до нас дошли известия о жестоких репрессалиях многочисленных бедуинских племен, которые, пользуясь малолетством короля, произвели опустошительные хищнические набеги на Месопотамию и Вавилонию по повелению Ша-пура II (309—379), причем князю Хиры не было предоставлено никакой роли. Вскоре затем (около 380 г.) династия Лахмидов совершенно прерывается. На трон возводятся чуждые ей князья. Но около 400 г. династия Лахмидов снова появляется у кормила правления. Так, мы видим, что около 420 г. управляет страной {{razr|Ну'ман}} I Одноглазый (еl-а’аwar). Он прославился постройкой замка {{razr|Хаварнак}}, который ему воздвиг у Хиры один византийский архитектор — тогдашние арабы, и даже гораздо позднее, ничего не смыслили в мирных искусствах — по имени {{razr|Синимар}}<ref>Очевидно, это имя переделано на арабский с греческого.</ref>. Согласно легенде, король по окончании постройки замка вместо награды велел сбросить строителя с вершины стены за то будто бы, что он хвастался выстроить, если захочет, еще более красивый, а как говорят другие — за то, что он объявил, будто знает местечко в фундаменте, и стоит лишь его сдвинуть, как все здание разрушится. Всем известно хорошо, что подобного рода истории тесно связаны обыкновенно с постройкой многих других громадных сооружений. Из всего этого достоверно одно только, что имя Ну’мана как владетеля Хаварнака вошло в поговорку с 600 г. Наивысшего могущества достиг дом Лахмидов при сыне Ну’мана, {{razr|Аль-Мунзире}}, который стал управлять, как известно достоверно, до 420 г. И византийцы называют его «{{razr|Аламундарос}}, король сарацинов»<ref>Настоящее происхождение имени сарацинов и по сие время ещё не найдено.</ref>, т. е. доблестный, воинственный муж. Надо полагать, что он со своими арабами вмешивался в вечные споры о троне {{razr|Сассанидов}} и, без сомнения, посодействовал воцарению в Персии в 420 г. {{razr|Бахрама}} V {{razr|Гора}}, которого он знал раньше, во время продолжительного, может быть, и принужденного пребывания его в Хире. Но в возгоревшейся вскоре затем войне с византийцами (420—422), после страшного опустошения Месопотамии, королю нанесено было чувствительное поражение. При его преемниках продолжалась и далее без перерыва, с переменным счастием, борьба против византийцев и Гассанидов. Но в то время, когда обе династии стояли друг против друга с оружием в руках, выросла внезапно между ними третья держава, которая на короткое время отодвинула совершенно Лахмидов на задний план. Этот эпизод можно считать замечательною прелюдией, как бы возвещающей будущие мировые завоевания арабов. В таком истинном свете представлено событие лишь недавно, новейшими историками. Было это в начале второй половины пятого столетия, когда племя {{razr2|Кинда}} стало проявлять свое влияние в центре Аравии. Хотя по происхождению с юга Аравии оно отличалось нетерпимостью ко всем остальным обитателям полуострова, ему удалось, находясь в центре юга {{razr2|Неджда}}, образовать коалицию из больших племен Ва’иль Бекр и Таглиб, а также некоторого числа и других для похода в первый раз к северным границам пустыни. Не подлежит никакому сомнению, что уже издавна распространялись слухи по центральной Аравии о больших добычах, собираемых в своих походах сирийскими и иракскими родственными племенами, предводимыми Гассанидами и Лахмидами; они глубоко врезывались в Месопотамию и Сирию, каждый раз, когда возгоралась снова и снова вечная война между персами и византийцами. Главе Кинда, {{razr2|Аль-Худжру}}, по прозванию {{razr2|Акиль}}-{{razr2|аль}}-{{razr2|Мурар}}<ref>«Пожиратель горькой травы» — Мурар — значит горькое растение, при жевании его губы и рот стягиваются. О происхождении этого названия существует целая история, которая, как это часто бывает в подобных случаях, очевидно, придумана позднее и доказывает одно только: что арабы сами ничего положительного об этом не знают.</ref>, посчастливилось соблазнить арабов приманкою удовлетворения страсти их к грабежу и увлечь за собою вышепоименованные племена. Уже в 480 г. находим мы власть союза Кинда распростиравшеюся до границ Хиры, а влияние последней на соседних арабов — чрезвычайно ослабленным. По смерти Худжра новооснованный союз, по-видимому, на некоторое время снова распался: сыну его, Амру, не удалось удержать в связи племена, и вскоре он должен был ограничиться владениями на юге центральной Аравии, в то время как на севере принял начальство Кулейб, смерть которого, как мы выше описали, произвела жаркие раздоры между братскими племенами Бекр и Таглиб. Мы видели также выше, как продолжалась, почти без перерыва, знаменитая сорокалетняя война, но в момент, когда обоим племенам опротивели ссоры, Харису, сыну {{razr2|Амра}}, {{razr2|Киндиту}}, удалось на некоторое время водворить между ними мир и одновременно возобновить коалицию племен центральной Аравии. Харис был личностью замечательной. Необыкновенно деятельный, он обладал к тому же способностью даже из непостоянных элементов образовывать грозную силу. К 496 г. силы его возросли настолько, что он мог броситься снова между Хирой и Сирией, наводняя Палестину и прилежащие страны громадными полчищами. Оба его сына во главе многочисленного войска произвели страшнейшие опустошения. В конце концов наместнику византийскому Роману удалось прогнать дерзкие орды разбойников и даже взять в плен одного из начальников. Но около 500 г. снова возобновились набеги, и византийцы вынуждены были во избежание опасных диверсий во фланг, при вновь начинающейся войне с Персией, вступить в переговоры с {{razr2|Харисом}}. Посланный, дед историка {{razr2|Ноннозуса}} — он же это сам и рассказывает, — прибыл в 503 г. ко главе Киндитов. По заключенному условию, император Анастасий должен был выплатить громадные суммы, дабы обезопасить свои сирийские провинции; выговорено было также, что воинственный князь бедуинов свои беспокойные полчища направит против вассалов Персии, арабов Хиры. Король их {{razr2|Ну’ман}} III, сын {{razr2|Асвада}}, как раз в это время со своими лучшими войсками сражался под знаменами персов в Месопотамии против византийцев. Поэтому всадники {{razr2|Киндиты}} наводнили беспрепятственно плохо оберегаемое пограничное королевство и овладели им. Когда Нуман в сентябре 503 г. вследствие ранее им полученной раны умер под стенами {{razr2|Эдессы}}, вся его страна, за исключением Хиры, была уже в руках неприятеля. Между тем новый завоеватель не мог долго продержаться в том блестящем положении, на которое вознесли его изумительная деятельность и искусное пользование обстоятельствами. В 506 г. византийцы заключили с персами мир, а еще ранее, в 505 г., появился в Хире князь не менее энергичный, чем Харис, но еще более необузданный; это был {{razr2|Мунзир}} III сын {{razr2|Имрууль Кайса}} III и Ма-ас-се-мы<ref>Что значит «Небесная вода», что-то вроде росинки. Намекает ли имя на красоту или чистоту души — неизвестно.</ref>, дочери великого племени {{razr2|Раби’а}}, женщины замечательной красоты, которую король в одном из набегов на восточную Аравию захватил и взял в жены. В память ее звали обыкновенно и сына Мунзир ибн Ма-ас-сема. Он был поистине чистейшим типом варвара, хотя существует, впрочем маловероятное, предание о принятии им в преклонных летах христианства. Но нельзя от него отнять, что он был дельным властелином и во многом не уступал своему предку, носившему первым то же самое имя. {{razr2|Киндит}} потерпел вскоре ряд неудач. Бедуины таяли в его руках, как рассыпается во все стороны песок в пустыне, лишь только они приметили, что вместо легких хищнических набегов дело теперь идет о горячих, упорных битвах. Племя за племенем уходили на свои старинные пепелища; наконец Мунзир напал на самого Хариса и на оставшееся ему верным маленькое войско. Разбитый наголову, потеряв все свои сокровища, с большим трудом ускользнул он лично от преследователей. Сорок плененных, все члены семьи {{razr2|Акиль-аль-Мурара}}, по приказанию Лахмида были обезглавлены. После долгих лет скитальчества, в 529 г., попал и он сам в руки Мунзира и был казнен, несмотря на то что дочь его Хинда, плененная, вероятно, в одном из прежних походов, стала женой победителя. Эта женщина была набожной христианкой, в Харе основала она монастырь, церковь которого, по свидетельству одного мухаммедан-ского писателя, сохраняла долго надпись, свидетельствующую об имени строительницы. Братья ее, сыновья Хариса, провели всю жизнь в бесплодных стараниях собрать снова воедино отпадшие племена. Один из них, {{razr2|Худжр}}, навлекший ненависть {{razr2|Асадитов}}, был ими умерщвлен. После него остался сын {{razr2|Имрууль Кайс}}, «поэт и король». Так зовет его Рюккерт, воздвигший ему долговечный памятник переводом его стихотворений на немецкий язык<ref>Amrilkais der Dichter und König. Sein Leben dargestellt in seinen Liedern. Aus dem Arabischen übertragen von Friedrich Rückert. Stuttgart und Tübingen. 1843.</ref>. Вся жизнь его протекала в блужданиях от одного племени к другому. Страстно желая отомстить за смерть отца и ища возрождения величия своего дома, он метался, не находя ни мира, ни успокоения, а цели удовлетворения честолюбия не мог достигнуть: так, по крайней мере, свидетельствуют его стихотворения, рисуя в действительности царственного мужа, преследуемого неотступно несчастием, но не преклоняющегося ни пред людьми, ни пред судьбою. После каждого поражения снова принимается он за безнадежную борьбу с бесчисленными своими неприятелями. Его неисчерпаемая жизненная сила даже на краю опасности дает ему способность внезапно увлекаться придорожным цветком, а иногда даже сорвать мимолетное удовольствие, прежде чем броситься снова в водоворот отчаянной борьбы. Арабы называют его «блуждающим королем» и признают за своего величайшего поэта. Подобно его борьбе и любовным похождениям, романтичен был и конец его жизни. Когда император Юстиниан около 530 г. задумал снова подготовить персам всюду ущерб и вред, пришло ему в голову попробовать восстановить Киндийское государство, которое уже раз принесло пользу византийцам. Снова посланы были агенты для переговоров с «{{razr2|Филархом Кайзос}}». Был он рекомендован эфиопским наместникам Южной Аравии, находившимся в дружественных отношениях с Византией. Но когда оказалась очевидной неисполнимость планов варвара, пригласил его император в конце концов в Константинополь, чтобы дать ему убежище внутри Византийского государства и предложить какую-нибудь почетную должность. Имрууль Кайс не отклонил зова. Оставив на попечение Самуила {{razr2|Ибн Адия}} весь свой скарб, пересек Сирию и Малую Азию и прибыл в столицу. Прием был чрезвычайно радушный; после продолжительного пребывания он был назначен филархом Палестины. Но по дороге к своему новому посту застигла его внезапная смерть в Малой Азии, в Ангоре; по арабскому сказанию, и довольно вероятному, он был умерщвлен по приказанию самого Юстиниана. Говорят, император был оскорблен лично этим высоко симпатичным, но легкомысленным героем, успевшим соблазнить одну из принцесс. Этот рыцарский облик, который и поныне овеян чудно поэтической дымкой, отличался поистине необузданной страстностью и дикой отвагой Дон Жуана. Никем не тревожимый, страшный {{razr2|Мунзир}} мог между тем утверждать снова в Хире владычество своей династии и со своими ордами бедуинов, всюду немилосердно грабящими, стать страхом и бичом византийских пограничных провинций. О том, как наконец умер он от руки Гассанида {{razr2|Хариса}}, уже было рассказано. Сын его Амр (554—568 или 569) под влиянием матери своей, {{razr2|Хинды}}, стал христианином, хотя эти сведения не вполне достоверны. Так или иначе, это ему нисколько не мешало подражать отцу в его жестокостях. Царствование его памятно арабам, так как в эту эпоху в Мекке родился Мухаммед. Он и его брат-преемник {{razr2|Кабус}} (569—573) продолжали, разумеется, вести упорную войну с Гассанидами. Последнему, впрочем, в 570 г. они подготовили весьма неприятную ловушку. Мунзиру IV (тоже сыну Хинды) наследовал последний Лахмид сын его Ну’ман V. Сказание передает, что из всех двенадцати сыновей Мунзира он один был уродлив и мал ростом, лицо его было покрыто красными пятнами и струпьями, притом это был человек неуживчивый, хотя имел большую склонность к женщинам и поэтам и обладал тонким чувством ко всему изящному. Когда царь персидский<ref>{{razr2|Хосрой}} II, {{razr2|Парвиз}} по прозванию. Но, согласно хронологии, это был, должно быть, {{razr2|Xормизд}} IV.</ref> стал переспрашивать одного за другим братьев: можешь ли ты держать арабов в повиновении, получал один и тот же ответ: да, всех, кроме Ну’мана. Один только Ну’ман ответил просто «да». А когда король спросил его дальше: а братьев твоих? Он ответил сухо: «если уж с ними не справлюсь, то с другими, конечно, и подавно». Таким образом, власть была вручена ему, и он управлял страной приблизительно в 580—602. Немного принес он пользы персам и выказал при этом в равных случаях полное неповиновение, так что Хосрой II принужден был его устранить. Заманили его хитростью в Ктезифон, где он погиб; одни говорят — в тюрьме, другие — растоптанный слонами. Арабами считается он одним из самых выдающихся королей Хиры за его любовь к поэзии и поэтам, но рассказывают разное о его обхождении с ними. Более других снискал его милость знаменитый поэт Набига из племени Зубьян. Хотя все-таки однажды произошла между ними серьезная размолвка, когда ревнивому королю показалось, что влюбленный поэт в обращении с его супругой перешел границы, допускаемые этикетом. Набига должен был бежать и удалился к Гассаниду Амру. Но королю тяжело было оставаться долго без своего любимца, а Набите как доброму арабу с действительно замечательным талантом, привыкшему к легкому срыванию с дерева золотых, плодов, Гассанид показался немного скуповатым. Оба, они вскоре помирились. Вместе с Ну’маном пресекся гордый род Лахмидов. Дочь его, Хинда, ушедшая после его смерти в монастырь, пережила не только падение персидского царства, но и первую междоусобную войну мусульман. Она умерла в 660 г. Гораздо ранее, а именно в 633 г., пал последний мужской отпрыск династии, находясь во главе восставших арабских орд, незадолго до вторжения мусульман. Становится теперь понятным, каким это образом византийцы и цари персидские пришли одновременно к одной и той же мысли — ограничивать или совсем отстранять сделавшихся слишком могущественными начальников арабских племен. Все же раздробление сирийских ленных владений, а еще более уничтожение династии Хиры были непростительно грубые ошибки, за которые последовало вскоре жестокое возмездие. Мало-помалу между пограничными арабами, привыкшими к грабежу и опустошениям, окончательно исчезло уважение к внешней силе великих государств. А тут еще, как назло, расторгнуты были единственные, хотя и мало их сдерживающие узы. Персидские наместники и арабские фигуранты, отныне поселившиеся в Хире, теряют окончательно почву под ногами; они не в силах держать в повиновении арабов Ирака и не могут вдохнуть никакого уважения соседним бедуинам полуострова. И вот, спустя несколько лет после низложения Ну’мана, вторгаются Бену Бекр, жившие за последние десятилетия в тесной дружбе с Лахмидами, в область Хиры. Затем наносят чувствительное поражение соединенным силам персов и арабов племени Таглиб, переселившегося по окончании сорокалетней борьбы на правый берег Евфрата, неподалеку от города {{razr2|Зу-Кар}}, и несут опустошение далеко вглубь страны (между 604 и 610 гг.). Нет ничего поэтому удивительного, что 25 лет спустя первые великие халифы и военачальники мусульман не находят рискованным повторить нападение еще более серьезное, но предпринятое ими с значительно более громадными силами конных бедуинов. Поход этот мог изумлять только историков Запада. В то время как мы замечаем, что в начале VII столетия весь север Аравии кипел брожением и пограничные племена стремились нахлынуть на соседние великие державы, бывшие доселе с ними в близких отношениях, на южных окраинах великого полуострова история как бы расплывается в песке. А некогда и там существовали могущественные государства, противоставлявшие элементам севера, силившимся распространиться, непреоборимое сопротивление. Искони, насколько известно, между обеими родственными расами, населявшими Аравию, существовало глухое соперничество. Уже в Ветхом Завете отмечено глубокое различие между детьми {{razr2|измаилитов}}, беспокойными бедуинами севера, и более оседлыми, приобвыкшими издавна к государственному порядку людьми {{razr2|Саба}}, населявшими юг. Почти поперек всей страны лежит непроходимая граница, отделяющая обе народности, это великая, южная песчаная степь (именуемая ныне {{razr2|Роба’аль Хали}}). Если по северной границе ее протянуть к западу линию, то она достигает Аравийского залива на один градус приблизительно южнее Мекки. Черта эта обозначает раздел, хотя и не совсем точно, отодвигаемых часто границ того пространства, где кончается естественная, положенная природою перегородка. Библия ведет происхождение Саба от {{razr2|Иоктана}} (Кн. Бытия, Моисей 10, 29) и называет поэтому южных арабов {{razr2|Иоктанидами}}, а северных — {{razr2|Измаилитами}}. В частностях этнографические особенности не выступают совершенно ясно. Но в стране, заселенной измаилитами, находившейся издавна в связи с Сирией и Месопотамией, поселялись, например, по самой сути вещей, в большом количестве евреи, и потому первоначальная народность не могла остаться во всей чистоте благодаря разного рода примесям чуждых элементов. Поэтому в населении Саба, естественно, сохранился более чистым настоящий тип арабский. Ко времени наступления настоящей исторической эпохи происходило, конечно, наоборот: измаилиты поэтому чувствуют и по сие время, что они именно истые представители арабской культуры, но древнейшие следы истории указывают в действительности на то, что задолго до измаилитов {{razr2|иоктаниды}} достигли уже достойного внимания культурного развития. До самых позднейших времен сведения о королеве Саба, из Священного писания и еще несколько в подобном роде мелких мест, так же как и некоторые указания греческих и римских историков и географов, описывавших народы и страны «счастливой Аравии», бросали лишь слабый свет на существовавшие там порядки; несколько прояснились взгляды историков благодаря исследованиям европейских путешественников, хотя изредка и с большой опасностью начавших проникать вглубь страны с конца XVIII столетия. Они оставили нам описания величественных развалин, древних храмов и дворцов, которые далеко кругом покрывали страну и свидетельствовали о давно минувшем великолепии. Но только теперь, лет сорок тому назад, постепенно удалось дешифрировать малопонятные письмена, высеченные на памятниках, которые там и сям найдены были в целости на развалинах. В большинстве случаев они были разобраны и признаны за арабское наречие, близкое к языку севера. Хотя в них, как и следовало предполагать, найдено было большое количество имен королей и иные разнообразные исторические указания, но, к сожалению, без обозначения времени, к которому следовало их отнести. Для устранения и этого затруднения весьма недавно подыскана более твердая почва. В одной ассирийской клинообразной надписи, относимой к 715 г. до Р. Х., царь {{razr2|Саргон}} Ниневийский говорит: «Я получил подать… от {{razr2|Исамара}}, {{razr2|сабейца}}, — золото, травы востока (т. е. благовония и пряности), рабов, лошадей и верблюдов». Этот же самый Исамара, сабеец, попадается в надписях южноарабских и назван князем Саба «{{razr2|Иаса’мар}}». Из этого можно заключить, что не только в восьмом столетии до Р. Х. царство Сабеев процветало, как об этом свидетельствует Библия, но что и сохранившиеся памятники южной Аравии в большинстве случаев можно отнести к этой древней эпохе. По сие время найденный материал в надписях, конечно, недостаточен, чтобы проследить историю страны в отдельных ее подробностях, но достигнутыми уже результатами возможно установить главнейшие моменты; более существенные из них предлагаются здесь вкратце. Арабы иоктаниды издавна населяли, на юге полуострова, страну {{razr2|Йемен}}<ref>Слово «Йемен» обозначает, собственно, «правую сторону» или же «справа», между тем страна справа, если обратиться на восток, была бы именно юг. Таким образом, обозначение места получило свое название от северных соседей. А так как у арабов правая рука считается приносящею счастье и многие от этого корня происходящие выражения употребляются со значением «счастливый, благословенный», то и этому названию по недоразумению дано было значение Arаbia felix, «Счастливая Аравия», как бы происходящему от этой части полуострова.</ref>. И до сих пор неизвестно время поселения их там, но несомненно, что это случилось много столетий до Р. Х. и что они же заняли соседнюю гористую африканскую Абиссинию. Проникнуть туда через {{razr2|Бабаль-Мандебский}} пролив было не трудно. Не подлежит сомнению, что колонии семитов мало-помалу смешались тут с местными африканскими элементами, так что обыкновенно обозначаемых жителями Абиссинии эфиопов исторических времен следует считать за чистых арабов. Во всяком случае оба соседние народа двух материков скоро стали чужды друг другу, и во втором столетии нашего летосчисления эфиопские короли уже ведут войну с жителями противолежащего арабского берега, а в памяти как эфиопов, так и арабов не остается более ни следа прежнего их общего происхождения. В южной Аравии, между тем, возникает множество больших и маленьких независимых государств. В противоположение измаилитам-номадам из городской их жизни возникает стремление к торговле, к тому же на востоке, собственно в {{razr2|Хадрамауте}}, находилась местность, из которой получался высокочтимый всем древним миром ладан, а на юго-западе в давние времена добывалось в большом количестве и золото. Кроме того, между гаванями Восточной Аравии и Индией издавна существовало сообщение морем. Индийские продукты, в особенности пряности и редкие животные, «обезьяны и павлины», привозились к берегам {{razr2|Омана}}. Отсюда шли транспорты, как кажется, еще с десятого столетия до Р. Х., сухопутьем к Аравийскому заливу; здесь грузили товары на корабли и отправляли в Египет, ко двору фараонов и его вельмож Здесь именно, в этом юго-восточном углу упомянутого моря, следует искать страну {{razr2|Офир}}, с которой Соломон завел на короткое время прямые торговые сношения, при помощи {{razr2|Хирама}} тирского. Благодаря трудностям плавания по Красному морю в те времена, приблизительно в восьмом столетии, предпочитали сообщение сухим путем из Йемена в Сирию. Из {{razr2|Сабота}} (так в древности назывался арабский {{razr2|Шабват}}), главного города {{razr2|Хатрамотитов}} ({{razr2|Хадрамаут}}), проходил караванный путь в {{razr2|Мариабу}} ({{razr2|Ма’риб}}), в стране {{razr2|Сабеев}}, а затем через центр Аравии направлялся на {{razr2|Макорабу}} (позднее Мекка), через страну {{razr2|Мидианитов}} и, пересекая полуостров Синай, достигал {{razr2|Петры}} и {{razr2|Газы}}, лежащих на Средиземном море. Здесь и был главный складочный пункт торговли между Востоком и Западом. Соответственно этому встречаем мы между страной ладана, Хадрамаутом, и Красным морем два довольно большие владения: к востоку {{razr2|Минеев}}, заимствовавших свое название от главного города {{razr2|Ма’ин}} (от него одно время зависела непосредственно страна ладана), а на западе примыкающие к нему владения Саба с резиденцией {{razr2|Ма’риб}}. Вокруг них группировался целый ряд маленьких княжеств, которые более или менее находились от них в зависимости. В особенности влияние Сабы распространялось далеко на север. Жизненные интересы страны требовали, чтобы путь караванов до самой земли {{razr2|Мидианитов}} был свободен и безопасен для перевоза по нему дорогих продуктов. И если мы замечаем в стиле многих построек, а равно и в мифологии сабеев ясные следы непосредственного влияния ассирийско-вавилонской культуры, то этого нельзя иначе объяснить, как следствием многоразличного, достаточно непосредственного и тесного взаимного общения. Несомненно, что ассирийцы держали в повиновении не только всю Сирию, но и бедуинов северо-аравийских степей, а потому и арабы юга должны были волей-неволей еще перед восьмым столетием для ограждения спокойствия торговли обратиться к ним же. В течение целых столетий государства Саба и Ма’ин, если и не всегда безусловно успешно, то во всяком случае старались соблюдать, как это и подобает торговым нациям, взаимную политику мира. И в 25 г. до Р. Х., по свидетельству римлянина {{razr2|Элия Галла}}, арабы западного берега до самого полуострова Синая оставались торговцами мало воинственными; так продолжалось еще некоторое время и по Р. Х. Но тут отношения сразу изменились. Хотя поход, предпринятый Элием Галлом в Аравию по приказанию императора Августа, и не удался — изменнические проводники направляли войска через труднопроходимые местности, а осада после невыразимо трудных переходов достигнутого наконец римлянами Ма’риба не удалась, так как римский полководец по недостатку воды должен был ее снять, — но во всяком случае торговые предприятия Востока не могли уже более избегнуть подавляющего влияния Римской всемирной империи. Направление торгового пути сразу изменилось, корабли поплыли прямо из Индии и от берега ладана через пролив {{razr2|Бабаль-Мандебский}} направились в {{razr2|Миос-гормос}}, египетскую гавань у Красного моря. Таким образом обойдены были все внутренние складочные места торговли. Мало-помалу гордые дворцы Сабы обезлюдели, искусственные водоснабжения, при посредстве которых пески пустыни превращались в плодоносные поля и сады, стали приходить постепенно в упадок. Арабская легенда, видимо, старается сжать длинный исторический процесс, обнимающий более столетия, в один конкретный факт. По этому сказанию, процветание Ма’риба и всего Йемена всецело зависело будто бы от гигантской плотины, считавшейся чудом света, назначение которой было защищать город и его окрестности от вод горных потоков. Вот эта самая плотина (событие приурочивает легенду к середине второго столетия по Р. Х.) вдруг прорвалась, воды хлынули, затопляя город и окрестности. Катастрофа произвела ужаснейшее опустошение, последствия которого никто не сумел устранить. Большая часть населения вынуждена была выселиться и искать пристанища на севере и далее в Сирии. Так объясняют арабские историки появление в этих странах большего числа племен южноарабского происхождения. Плотина Ма’риб частью сохранилась и поныне, виднеются и теперь громадные каменные столбы, между которыми, вероятно, находились ворота шлюза. Очень возможно, что подобного рода катастрофа действительно имела место. Но если предположить, что город и страна, хотя до известной степени, находились тогда в цветущем положении, было бы, конечно, нетрудно восстановить прорвавшуюся плотину и снова обратить поля, засыпанные песком, в плодородные. Поэтому надо полагать, что упадок государства и его резиденции предшествовал наводнению, и причину его главным образом следует искать в прекращении движения караванов по старинному торговому пути. Отклонение торговли по морскому пути — вот объяснение вполне удовлетворительное. Хотя в первом столетии по Р. Х. еще упоминается о царстве Сабеев, но только в связи с {{razr2|гомеритами}} и, как их называли древние, {{razr2|химьярами}} по арабскому произношению, т. е. береговыми племенами, обитавшими между {{razr2|сабейцами}} и морем. Уже тогда резиденцией союзного королевства был не Ма’риб, а {{razr2|Зафар}}, лежащий ближе к морю. Позднее о сабейцах более нет и помину, говорится только о химьярах. Так что древнее королевство южной Аравии, так еще недавно процветавшее, равно как и его памятники, считается уже принадлежностью химьяров. Несмотря, однако, на перенесение центра тяжести южноаравийской цивилизации теперь ближе к морю, царство Химьяров никогда не могло достигнуть степени процветания древней Сабы; при сложившихся новых обстоятельствах оно очутилось в виде промежуточной станции для индийской торговли. Собственные продукты Йемена — между которыми золото постепенно отступает на задний план, а позднее, в шестом столетии, выдвигается кожа — недостаточны были для того, чтобы страна удержала свое прежнее первенствующее положение. Но вплоть до самой эпохи ислама живой обмен местных продуктов с таковыми же Сирии все еще продолжается по старинному караванному пути, пролегающему через Мекку, а из гавани Красного моря ведется торговля с Абиссинией, откуда с давнего времени получались слоновая кость, пряности и другие продукты. При этом вся торговля стала более, чем прежде, когда центр могущества лежал глубоко внутри страны, подчиняться влиянию иноземному и различного рода нападениям. И в старину никогда особенно не заботились о содержании военных сил в достаточном количестве, теперь же, со времени перемены направления торгового пути, охрана значительно ослабла. Итак, почти не остается никакого сомнения, что переселение большинства южноарабских племен на север, происшедшее, по свидетельству арабских историков, вследствие прорыва плотины Ма’риб, обусловилось по меньшей мере упадком сабейской торговли: отняты были у значительной части народонаселения средства к существованию, а потому они были вынуждены, по необходимости, покинуть населенную с избытком родину. Было бы неосновательно поэтому сомневаться в факте массового переселения, имевшего место во втором столетии нашего летосчисления. Если даже отнестись критически к таблицам племен, изготовленным генеалогами мухаммеданской эпохи для всей Аравии, то, во всяком случае, останется несомненным, что большое число племен, населявших северо-запад Аравии и Сирии, ведут свое происхождение из Йемена; это легко проследить до самых позднейших времен средневековой истории. Между ними и жителями средней и северной Аравии, считающими себя измаилитами, существует постоянная, смертельная расовая ненависть, которую даже ислам не мог скоро сломить. Очень естественно, что переселенцы не могли и думать продолжать свои занятия мирных купцов; им пришлось десятки лет и даже столетия биться с бедуинами, измаилитами и тогда только променять оседлую жизнь на кочевую. А когда наконец они проникли частью в Сирию, то успели уже совершенно бедуинизировать-ся, подобно своим землякам, которым по пути пришлось осесть в северной Аравии. Сама природа страны требовала этого неуклонно. Если так просто объясняется присутствие многочисленных йеменских племен в северной Аравии, то становится само собой понятным, что потеря таких значительных и, конечно, наиболее деятельных народных элементов должна была в высокой степени ослабить могущество химьяров. Хотя по дошедшим до нас известиям, достигающим шестого столетия, южные аравитяне, особенно же те из них, которые оставались в обезлюденных главных пунктах древнего {{razr2|Сабейского}} государства, мало-помалу тоже бедуинизировавшихся, неоднократно пробовали подчинить своей власти соседних центральных арабов — самое племя {{razr2|Кинда}}, успевшее на некоторое время распространить свое верховенство на некоторые из ближайших племен, считало себя происхождения Йеменского, — но эти случайные попытки нисколько не изменяют факта. Мало-помалу большинство жителей Йемена подпадает под власть иноземную. Нападение эфиопов во II столетии на аравийские берега повторяется снова и все с более возрастающим успехом. Египетские миссионеры, успевшие ввести христианство в {{razr2|Эфиопию}}, появляются уже в IV столетии в столице химьяров, а в {{razr2|Адене}} построены были даже церкви. Несколько позднее король {{razr2|Аксума}}, столицы Эфиопии, носит уже титул короля {{razr2|Аксумитов}} и {{razr2|Гомеритов}}. Очень может быть, что он только по обычаю восточных властителей и пользуясь счастливым походом внес имя неприятельской страны в свой официальный титул. Во всяком случае это значит, что, хотя бы ненадолго, он владел югом Аравии. И действительно, в VI столетии императоры византийские Юстин I (518—527) и Юстиниан I (527—565), желая так или иначе защитить себя от персов, пускались на всевозможные хитрости по отношению к их вассалам в Хире, дабы противоставить им сыновей пустыни. Для этого самого они обратились к королю Аксума, прося его, чтобы он укрепился в Йемене и оттуда действовал на племена центральной Аравии. Возник целый ряд войн между эфиопами и химьярами. История их в подробностях мало разъяснена; известно достоверно одно, что не раз являлись в южной Аравии эфиопские наместники и не раз снова были прогоняемы туземными князьями. Также весьма знаменателен факт, что некоторые из них, для про-тивоставления христианам эфиопам, пытались ввести иудейство в Йемене. Меж ними особенно выдался один, которого Арабы называют {{razr2|Зу-Нувас}}. Он возбудил даже кровавое преследование христиан, давно уже укоренившихся в местности {{razr2|Неджран}}. Существует затем известие об одном эфиопском наместнике в Йемене, по имени {{razr2|Авраам}}, по арабской же транскрипции {{razr2|Абраха}}; он предпринял даже походы против Мекки с целью завоевать город и ввести в него христианство, но неожиданно должен был вернуться, как кажется потому, что в его войске, подобно как у {{razr2|Санхериба}}, под Иерусалимом, распространилась заразная болезнь (вероятно, оспа). Этот поход особенно памятен арабам, потому что за войском тянулись слоны, надо полагать, привезенные из Африки. Аравитяне прозвали поэтому Абраха «слоновьим человеком», а как все историки утверждают единогласно, что в этом самом году родился Мухаммед, то поход «слоновьего человека» следует отнести к 570 г. Ничего более достоверного, впрочем, об этом событии неизвестно. Во всяком случае персы нашли необходимым серьезно противостать эфиопским вторжениям в Аравию, опасаясь, что рано или поздно они будут в состоянии произвести значительную диверсию во фланг королей Хиры. Они успели ловко воспользоваться отвращением йеменского народонаселения к эфиопскому владычеству. {{razr2|Сейф}}, сын {{razr2|Зу-Иезена}}, потомок старинного королевского рода химьяров, отправился, как говорят, в Ктезифон, чтобы побудить короля персидского {{razr2|Хосроя Анушарвана}} идти походом в южную Аравию. Во всяком случае достоверно то, что Хосрой послал флот с десантом под предводительством {{razr2|Вахриза}}, и он прибыл через Персидский залив в Аден. При помощи возбужденных {{razr2|Сейфом}} к восстанию арабов ему удалось прогнать эфиопов. Персы посадили на трон преданного им Сейфа, а сами удалились: но когда тот стал жестоко гнать живших в стране эфиопов, его вскоре умертвили, а страна была порабощена снова. Вахриз вернулся с еще более сильным войском уничтожить окончательно врага африканского и остался в стране в качестве персидского наместника. С этих пор Йемен стал подвластен персам, но они благоразумно довольствовались умеренной податью и общим наблюдением. Вице-король персидский поселился в главном городе {{razr2|Сан’а}}, меж тем как управление предоставлено было, собственно говоря, самостоятельным отдельным князьям, выбираемым из старинного королевского рода. Страна успокоилась и была довольна, а о развитии особенной внешнеполитической деятельности на этом столь отдаленном посте персидскому наместнику нельзя было, конечно, и думать. Поэтому нет ничего удивительного, что Йемен не сыграл никакой роли в наступавшем вскоре всемирном событии. Займемся же теперь ближайшим топографическим описанием местности, выступающей на политическую арену всемирной истории. Между плоскогорьем Неджд которое ограничено по направлению к Красному морю довольно непроходимым пограничным хребтом, и берегом лежит страна {{razr2|Хиджаз}} (пограничная провинция). Эти горы во многих местах подходят близко к самому морю — остается узкая береговая полоса, страшно знойная и нездоровая, с двумя маленькими гаванями. Зовут ее {{razr2|Тихама}} (низменная земля). Собственно Хиджаз — страна гористая, состоящая главным образом из двух параллельных отрогов гор. Одна из цепей идет вдоль моря, а другая — по направлению к Неджд. Между ними помещается что-то вроде плоскогорья, или так называемой седловины. Оно тоже искрещено вдоль и поперек множеством неправильных горных кряжей. Эта седловина, понятно, есть тот путь караванов, который вел из Йемена в Палестину и к Синайскому полуострову. Здесь задолго до Р. Х. шел торговый путь из Сабы через {{razr2|Макорабу}} и {{razr2|Ятриппу}} к {{razr2|Петре}}. Древняя Макораба была не что иное, как Мекка. Ятриппа — очевидно {{razr2|Иасриб}}, как называли до Мухаммеда Медину. Оба города были станциями караванного пути и до рождения Иисуса Христа имели известное значение. Об их тогдашних жителях ничего точного, впрочем, неизвестно. Насколько можно судить по сбивчивым сказаниям позднейших времен, первоначально его жители состояли из разнообразнейших элементов вперемежку с людьми, проникнувшими с севера. В эпоху Мухаммеда по всему северу Хиджаза разбросаны были многочисленные поселения иудеев. Если принять к тому же во внимание, что задолго до выступления пророка самое основание святыни Мекки приписывается обыкновенно Аврааму, если далее оказывается, что ни одного названия лиц и местностей, о которых пойдет речь, нельзя объяснить арабскими словами, то весьма естественно сделать заключение, что переселения с сирийских границ имели место издавна. Нет надобности доказывать, да едва ли и было бы это вероятным, что первыми переселенцами оказывались иудеи. Нельзя также предполагать, что это были {{razr2|Эдомиты}} или {{razr2|Амалекиты}}. Мы слишком мало знаем вообще об этнографии сирийско-арабских пограничных округов в древности, чтобы предложить подобные определенные предположения. Но во всяком случае можно сказать утвердительно, что задолго до Р. Х. население состояло из разнообразнейших смешанных элементов, постепенно и окончательно арабизировавшихся. Это народонаселение имело своим средоточием Мекку, а здесь издавна находилось святилище совершенно не арабского характера, Каба. В начале нашего летосчисления грек Дио-дор видел ее собственными глазами и описал как место, в высокой степени почитаемое арабами. Да позволено будет из позднейших сведений об отношениях, существовавших между арабскими племенами, вывести некоторые умозаключения, и в таком случае основание и род этого почитания легко станут понятными. Мекка лежит довольно близко от границ старинного Сабейского государства, так сказать средоточия бедуинства. Обезопасить себя от хищнических поползновений сынов пустыни, которые ежеминутно и легко могли спуститься с гор на торговый путь с целью напасть на тянущиеся к северу караваны, было главнейшей заботой жителей Мекки и ее окрестностей. Все помышления их устремлены были, чтобы поставить торговлю под покровительство чуждого вначале для коренного бедуина и страшного, а потому и внушающего глубокое уважение храма. Вот и основало купеческое сословие союз племен Хиджаза, который имел своим религиозным средоточием пункт всеобщего почитания Ка’бу. Союзу этому удалось постепенно неверующих вначале, но суеверных бедуинов держать в субординации и даровать им вместе с тем возможность вступления в члены союза. Ежегодно праздновался с большим торжеством, внутри и в окрестностях Мекки, праздник весны, как это встречается у большинства семитов. Обычай этот перенесен сюда с севера древнейшими переселенцами. На празднества приглашались и остальные племена. Дабы привлечь их, устраивались вместе с религиозными церемониями большие ярмарки, которые открывались во многих местностях, по соседству с Меккой, до и после периода празднеств. Здесь же сыны пустыни обменивали выделанные кожи возращенных ими же вьючных животных и вообще все то, что в течение года получалось от их загородьями обнесенных пастбищ, на разноге рода продукты цивилизации: драгоценные ткани Сирии, разные украшения, выделываемые в большом количестве искусными иудеями северного Хиджаза и многое другое, что считалось между полуварварскими номадами редкостью и предметом вожделений. Поэтому нет ничего удивительного, что даже бедуины поняли, в какой мере подобного рода отношения требуют с обеих сторон миролюбия и прекращения, хотя бы на срок ярмарок, излюбленных ими хищнических набегов. И еще за некоторое время до Мухаммеда удалось горожанам установить, чтобы в течение 4 месяцев в году царствовал мир не только в области торговой конфедерации Мекки, но и почти повсеместно по всей Аравии. В это спокойное время отдельные племена могли посылать своих делегатов в Мекку для устройства дел. Ворочались они назад, никем не обижаемые. А при замечательных церемониях торжественного служения богу и приношения ему жертв могли присутствовать и посторонние. Иноземцы не могли не замечать, что подобная образцовая набожность жителей Мекки даровала им благословение свыше, благоденствие и успех. Поэтому многие стали вскоре обдумывать, как бы и себе самим доставить такие же осязательные выгоды. Мало-помалу начали участвовать и посторонние в религиозных обрядах, необычность пышной церемонии которых должна была спервоначала производить сильное впечатление на людей простых. Доселе лишь изредка, когда им уж очень плохо приходилось, обращались они со своим безыскусственным личным молением к какому-нибудь грубому идолу, метеориту или священному дереву, чуждые понятий религиозной общины и ее правильного богослужения. Умные купцы Мекки все были готовы сделать, лишь бы облегчить им приступ к их выработанным обычаям. Они охотно ставили и внутри, и возле Кабы кроме своих собственных также и изображения идолов чуждых им племен. Таким образом, мало-помалу они достигли того, что всякий араб, не слишком далеко живший от них, признавал в храме Мекки и свою святыню. Божество Кабы, хотя бы он и редко прибегал к нему, становилось в конце концов его собственным, ибо над сонмом идолов, даже в Аравии, предчувствовали все высившегося «неведомого бога», всюду царил древний бог семитов: {{razr2|Иль}}, или {{razr2|Илях}}, как звали его арабы севера. Вероятно, благодаря влиянию иудейскому он был нечто вроде {{razr2|всеотца}} богов предков, почитаемый не непосредственной молитвой и богослужением, но пребывающий в сознании народном, как бы невидимо присутствовавший в качестве властителя Кабы. Так зачалось богопочитание, после того как могущество древних Сабеев оказалось недостаточным для поддержания безопасности караванного пути, идущего на север. Так постепенно, хотя и в весьма ограниченных размерах, зерно гражданских порядков Мекки сделало ее первенствующим городом не только Хиджа-за, но и отчасти большинства арабских племен. К середине периода этого гражданского развития, надо полагать, следует отнести время отклонения торгового пути и переселения йеменских племен ближе к северу, что произвело также и в Мекке большие перемены. Толпы южных арабов вторгнулись в Хиджаз. Одни здесь осели, между тем как большинство потянулись далее на север. Около Мекки и в самых стенах ее поселилось племя {{razr2|Бену Хуза’а}}, предводительствуемое именуемым впоследствии {{razr2|Амр Ибн Лухай}}. Про него именно мусульмане говорят, что вместо чистого богопочитания, которое господствовало доселе в Мекке, он ввел идолопоклонство. Понятно, на это следует смотреть только как на теологическое препирательство. Но тем не менее весьма вероятно, что южные арабы, смешавшись с прежними горожанами Мекки, позаботились прежде всего поместить в Кабе и своего племенного божка. Приблизительно еще ранее V столетия новые переселенцы захватили в свои руки власть в Мекке и оттеснили на задний план племя {{razr2|Бену Курейш}} — так звали прежних распорядителей в городе. В упомянутое время, как рассказывают, проживала в Мекке {{razr2|Фатима}}, вдова {{razr2|Килаба}}, одного из наиболее уважаемых всеми {{razr2|Курейшитов}}, со своими двумя сыновьями {{razr2|Зухра}} и {{razr2|Зейд}}. Когда первый из них был уже юношей, а другой еще ребенком, вышла она замуж за одного человека из южноарабского племени {{razr2|Узра}}<ref>Это и есть гейневский {{razr2|Асра}}. {{razr2|Бену Узра}}, говорит один арабский ученый, славились своей страстностью в любви. Однажды спросили бедуина: из какого он племени? Он отвечал: я принадлежу к тем, которые умирают, если полюбят. Тогда произнесла одна молодая девушка, прислушивавшаяся внимательно к разговору: «Это {{razr2|узрит}}, клянусь всемогущим богом!»</ref>, который жил в то время к северу от Иатриба, позднейшей Медины. За ним последовала и она на его родину и подарила ему сына {{razr2|Ризах}}. Вместе с ним воспитывался и Зейд, а Зухра оставался в Мекке. Так как Зейд вырос вдали от отчего города, получил он прозвище {{razr2|Кусай}}<ref>В переводе – что-то вроде «бедняжечка», а по форме – уменьшительное слово от kassi, значит «отделенный», «удаленный»; но предание, по-видимому, как это часто случается, нарочито придумало всё это для объяснения малопонятного имени.</ref>. Когда он возмужал и узнал о своем происхождении, вернулся назад в Мекку. К тому времени Каба перешла окончательно в руки {{razr2|хуза’итов}}, старейшина которых {{razr2|Хулейль}} стоял во главе управления святыней. Кусаю удалось снискать его благоволение, так что он отдал ему в жены дочь свою {{razr2|Хуббу}}. Когда Хулейль состарился и одряхлел, его заступал часто на службе в Кабе зять. Неоднократно приставала к старику Хубба, улещая его назначить ее мужа своим преемником, но Хулейль предпочел ему {{razr2|Абу Губшана}}, приятеля из своего же племени, и пред смертью вручил ему ключи от храма. Но Кусай заблаговременно задумал вернуть обратно своим одноплеменникам, курейшитам, первенство в городе и в Кабе. Он опоил Абу Губшана, за глоток вина выторговал, пользуясь его бессознательным состоянием, ключи от Кабы. И по сию пору сохранилась у арабов поговорка: «Абу Губшана покупка». Круглого дурака клеймят также прозванием: «глупее Абу Губшана». Но Кусай очень хорошо понимал, что хузаиты не допустят безнаказанно отстранения их от владения Ка’бой, поэтому он распорядился заранее призвать к себе на помощь сводного своего брата {{razr2|Ризаха}} с большой толпой {{razr2|Узритов}}. В соединении с ними и курейшитами удалось ему после упорной борьбы прогнать из Мекки племя Хуза’а. Сызнова переделал он все управление в городе и самую службу при Кабе. Многие из курейшитов, до того времени рассеянные и жившие промеж соседних племен, были им собраны снова в Мекку. Каждой отдельной семье отведен был особый квартал. В городе воздвигнут был «Дом собрания», куда сходились на совещание старейшины племени под председательством самого Кусая, тут же сохранялось и военное знамя {{razr2|Лива}}. Он понудил курейшитов обложить самих себя данью. Сумма эта предназначалась на прокормление беднейших чужеземцев, которые ежегодно приходили на поклонение и принимали участие в больших религиозных празднествах Мекки. Распоряжение этими доходами, названными {{razr2|Рифада}} (вспомоществование), также как председательство в совете и охранение знамени, сделались по его инициативе почетнейшею должностью. Таковыми же стали: предводительствование на войне (Кияда — ведение); заведование колодцами и распределение воды между горожанами, также и во время церемоний паломникам из чужестранцев — столь важное в стране с климатом сухим, почти лишенным дождя (Сикая — поение); наблюдение за Кабой (Хиджаба — «должность надзирателя») и, наконец, руководительство и окончательный роспуск пилигримов во время процессии в городе и окрестностях (Иджаза — дозволение, отпуск). Большинство этих должностей Кусай впоследствии закрепил по наследству за главнейшими родами города, а именно: «Сикая» и «Рифада» в роде {{razr2|Абд-Менаф}}, специально в семье {{razr2|Хашим}} — «Хиджаба» вместе с председательствованием в совете, и «Лива» — в роде {{razr2|Абда д-Дар}}. Вся эта легенда о Кусае, которую и до сих пор некоторые новые историки принимают за чистую монету, опять-таки не что иное, как попытка найти для отношений и учреждений времен Мухаммеда твердое историческое обоснование. В народном предании оно и могло только вылиться сведением всего к одной определенной личности. Кусай такой же, вероятно, в действительности исторический образ, как и {{razr2|Геллен}}, {{razr2|Эол}} или {{razr2|Дор}}. Хотя и фигурирует он в арабских генеалогиях не особенно далеко, а именно — как пятый прадед Мухаммеда, но в настоящее время уже доказано, что эта родословная построена искусственно, позднее, в период мухаммеданский, на основании неверных устных преданий. Совершенно невероятно, чтобы все эти семьи, которые связаны тут с именем Кусай, были бы действительными потомками единственного лица. Скорее, в следующем генеалогическом дереве<ref>Генеалогическое древо</ref> следует искать условного выражения того факта, что Мухаммед был сыном {{razr2|Абдуллы}}, сына {{razr2|Абд-аль-Муттадиба}} из семьи {{razr2|Хашим}}, а {{razr2|Абу Суфьян}} — сыном {{razr2|Харба}}, сына {{razr2|Омейя}} из фамилии {{razr2|Абд Шемс}}. Затем обе семьи принадлежали к основной группе {{razr2|Абд Менаф}}, которая, с некоторыми другими группами, как например: {{razr2|Абд-ад-Дар}} и {{razr2|Абд-аль-Узза}}, принадлежит к отделу Кусай, племени Бену Курейш. Можно принять поэтому с некоторою достоверностью, что едва ли более трех последних членов этого генеалогического дерева можно считать за отдельные исторические личности. Таким образом, вероятнее всего Хашим уже не отец, а приблизительно прадед Абд-аль-Мутталиба. Абд Менаф же не есть, собственно, историческая личность, а только идеальный представитель факта, что членов семей Абд Шемс и Хашим, живших во времена Мухаммеда, следует считать за дальних родственников, независимо от того, были ли они родственники по крови, или же по местному соседству, случайным бракам, либо, наконец, стали в близкие отношения по каким-либо иным причинам. При этих обстоятельствах, естественно, очень трудно из подобного втиснутого в генеалогическую таблицу сказания выводить какое-либо заключение о действительности событий. Итак, из всей этой истории Кусая можно усмотреть только некоторые исторические факты; надо полагать, что около 400 г. — могло быть и раньше — переселившиеся в Мекку южные арабы успели, как это часто случалось, ассимилироваться с местными жителями (женитьба Кусая на девушке из племени {{razr2|Хуза’а}}). Такое сплотившееся вместе с южными арабами из племени Узра народонаселение предприняло союзную войну против жившихвне города и с ними не смешавшихся Хуза’итов. Причины этого столкновения были, может быть, требования их пользования сообща Кабой или что-нибудь подобное, что показалось жителям Мекки несправедливым. Сказание же о войне, для городских купцов весьма необычное явление, твердо запало в их память. Это и могло стать той рубежной эпохой, к которой мало-помалу они приурочивали начало всех элементарных порядков, уже существовавших в Мекке ко времени появления пророка. В конце концов эта самая эпоха по известной манере образования мифов была олицетворена в образе Кусая. Вполне естественно поэтому, что эти отдельные черты легенды в сопоставлении с действительными фактами далеко не могут быть доведены до совершенно ясного их понимания. Но и в остальном пред появлением Мухаммеда, хотя мало-помалу история выступает на более твердую почву определенных и ближе контролирующих друг друга сказаний, едва ли не труднее будет разобраться. Здесь именно мы натыкаемся на известия, окрашенные сознательным или бессознательным стремлением придать «посланнику божьему» и его семье во всем первую роль, что почти всюду извращает события, а отчасти пахнет прямой подделкой. Следуя этим сказаниям, {{razr2|Хашим}}, внук Кусая и прадед пророка, был во всех отношениях первым человеком в Мекке. По этим преданиям, он не только исполнял должность кормителя пилигримов, поистине с княжеской щедростью, благодаря будто бы своему громадному состоянию, но и во время голода в Мекке питал все народонаселение, устроив большие подвозы хлеба из Сирии и разделяя между жителями мясо большими порциями. Говорят про него также, что он далеко за пределами Аравии заботился, с большим искусством и успешно, об интересах своего народа. Так, например, передают, что он заключил договор с Византией и Гассанидами касательно беспрепятственной торговли, которую Мекка издавна вела с этими странами. Другим договором с бедуинами обезопасил он будто бы, путь караванов, меж тем как брат его заключил мирные условия с христианским королем Эфиопии, химь-ярами и персами. Наконец, говорят, он организовал торговлю жителей Мекки в той высокой степени, в какой ее вели и позже; так что каждую зиму отправлялся большой караван в южную Аравию, а каждое лето — в Сирию. Такое влиятельное положение, какое занял он, не могло не возбуждать зависти, но напрасно стремились соперничать с этим всеми уважаемым человеком, в особенности честолюбивый его племянник {{razr2|Омейя}}. По смерти Хашима перешли все его титулы сначала на одного из его братьев, а затем на его сына {{razr2|Абд-аль-Мутталиба}}. Сему последнему посчастливилось открыть колодец {{razr2|Земзем}}, вблизи Кабы, богатый источник великой цены, особенно во время священных празднеств, для снабжения пилигримов. Благодаря этому он занял если не столь блестящее, как его отец, то не менее всеми уважаемое положение, так что попытка {{razr2|Харба}}, сына Омейи, затмить его славу кончилась равно неудачно, как и соперничество отца его с Хашимом. На самом же деле было далеко не так. Доказательством этого могут служить отношения Мухаммеда к своим землякам, что очень ясно выступает даже из многочисленных мест Корана. Оказывается, что ближайшие предки пророка были людьми среднего класса. Сравнивать их с высшей степени почтенной и зажиточной семьей Омейи никоим образом невозможно. Абд-аль-Мутталиб, например, столь нежно любивший своего внука, маленького Мухаммеда, не оставил ему такого наследства, которое хотя бы в некоторой степени могло оградить его от нужды. Что же касается {{razr2|Абу Талиба}}, дяди пророка, защищавшего его все время, пока он был жив, и с величайшим самопожертвованием, как известно достоверно, он со всей своей многочисленной семьей терпел крайний недостаток. Поэтому равным образом весьма сомнительно, чтобы должность Сикая, распределения воды пилигримам, была настолько почетна, будучи соединена с правом владения колодцем, которым пользовалась семья Хашим. Во времена ежегодного прилива паломников доставляла она, конечно, впрочем не особенно большую, выгоду. Но несколько позднее, на основании тех же маловероятных преданий, должность эта возросла до равного будто бы значения с председательствованием в совете курейшитов и командованием войсками. В особенности подозрительно то, что величие дома Хашим, по свидетельству самого сказания, постепенно до Мухаммеда приходит в упадок Так, например, мы видим, что состояние отца его, Абдуллы, даже традиция не решается слишком преувеличивать; по сравнению с ним Абд-аль-Мутталиб значительно в большем почете, а мифическому Хашиму приписываются в качестве тогдашнего жителя Мекки невероятные подвиги. В особенности предание заключенных формальных союзах с персами и византийцами прямо-таки смешно. Сказание о роде Омейи дышит непосредственной наивностью. Члены его искони все были богаты и могущественны, им предоставлено было право командования на войне, о чем упоминается и в истории Мухаммеда, отрицать этот факт не было никакой возможности. Поэтому, естественно, понадобилось семью Хашим поставить еще выше — отсюда вытекает поразительная и не раз повторяющаяся бессмыслица во всех подробностях рассказа о попытках Омейи и Харба соперничать с предками пророка. Одно только можно вывести из вышеприведенных известий, что действительно не без некоторых препятствий в течение последних двух столетий стало наследственным руководящее влияние в Мекке семьи Омейи, и, понятно, в самом ограниченном смысле, в котором оно только было возможно между свободолюбивыми арабами. Городские жители Аравии нисколько не уступали бедуинам в этом отношении; семья, отдел племени, распоряжалась в своем квартале свободно и самостоятельно, как бедуины в своих лагерях в палатках, ни от кого не принимая приказаний. Но мирное занятие торговлей, которое более или менее отстраняло внутренние раздоры между семейными группами города, налагало некоторое смягчение чрезмерной впечатлительности чувства чести, так сильно развитого у бедуинов; с другой стороны, влияние богатства и почета имело перевес над всем остальным у слишком расчетливых жителей Мекки. Не то мы видим в пустыне, где эти ''имущественные преимущества'' подвергались более быстрым колебаниям и нередко подчинялись личной геройской деятельности. Поэтому в доме собрания большею частью мнение немногочисленных богатых брало перевес, и людям незначительным трудно было бороться с могущественными. К этой-то группе людей малозначащих принадлежали, несомненно, и члены семьи Хашим. Подобного рода управление как ни мало заслуживало названия государственной власти в значении современном, тем не менее заключало в себе, сообразно существовавшим в Мекке общественным отношениям, некоторые зародыши ее. По крайней мере во всей Аравии мы не встречаем ничего подобного, даже в других городах Хиджаза, которые по сравнению с Меккой все же имели некоторое значение, так, например, в Иасрибе, позднейшей Медине. Это место, как и большая часть севера Хиджаза, по дошедшим до нас сведениям, находилось в руках иудеев. Когда и откуда колонизировали они страну — неизвестно. Вероятнее всего, пробились они в аравийские степи, подобно тому, как и в остальные части света, во время возникших между римлянами и иудеями войн, в первое столетие нашего летосчисления; едва ли возможно предположить, что это переселение случилось еще ранее. Иудеи арабские сильно отличаются от своих единоверцев, поселившихся в других странах, почти во всем. Что же касается повседневной жизни, во время войны и мира, и между ними замечается полное отсутствие государственной организации благодаря разобщенности отдельных племен, ничем не связанных друг с другом. Одним словом, все их мировоззрение совершенно арабизировалось, удержали они только свою религию и несколько особенностей, сохранившихся, несмотря на долгую жизнь в течение многих столетий среди арабов; меж тем как во всем остальном они приноровились к нравам, господствующим на полуострове. Вот те главные черты, по которым их легко было отличить от коренных арабов. Всего чаще живут они в укрепленных городских кварталах, или замках, что, по крайней мере на севере Аравии, считается неслыханной вещью; занимаются, попутно с торговлей, и возделыванием финиковых пальм, также и ремеслом: в Медине, например, жили иудеи {{razr2|Бену Кейнока}}, славившиеся по всей Аравии как искусные ювелиры; говорили между собой на особенном жаргоне, помеси иудейского с арабским. Главные города, ими населяемые, были {{razr2|Хейбар}} и Иасриб; но только в первом из них они жили особняком, никем не тревожимые. Вследствие южноаравийских переселений перекочевали в Иасриб племена {{razr2|Бену Аус}} и {{razr2|Бену Хазрадж}}, отделы йеменского племени {{razr2|Бену Азд}}. Они вытеснили иудеев из собственного города и принудили их поселиться в новых кварталах, вне; при этом, понятно, отняты были лучшее поля и сады пальм, на чем, собственно, основывалось тогда существование лежавшего в плодоносной стране Иасриба, подобно тому как существование Мекки, окруженной голыми массами скал, зависело от торговли. Недолго продолжался покой между обоими племенами, вскоре возгорелись новые распри. Арабы слишком тесно разместились в узком, по их понятиям, городе. Война сменялась миром, а с 583 г. возгорелась нескончаемая распря, продолжавшаяся почти без перерыва до прибытия Мухаммеда в Медину. На этот раз втянуты были в борьбу отчасти и иудеи. С их помощью удалось более слабейшему племени Аус одержать блестящую победу в 615 г., над {{razr2|Хазраджами}}, в знаменитом сражении у {{razr2|Бо’аса}} (в часе расстояния к северо-востоку от Медины). Все же племя Хазрадж было еще настолько сильно, что не покинуло города. Мы встретимся с ним несколько позднее. Несмотря на всю кажущуюся разрозненность, на нескончаемые распри между сотнями племен, нельзя не признать в арабах нации и даже задолго до появления пророка, когда он, хотя на некоторое время, сумел и по наружному виду сплотить их. Подобно грекам, арабы тоже чувствуют свою общность в противоположении всем остальным, говорящим на другом языке. И они так же смотрят на тех, кто не говорит по-арабски, как на чужеземную собаку, подозрительную и противную, презренную даже. Такое тщеславие чистотой своего собственного происхождения, с которым встречаемся мы и поныне у всех бедуинов, с древнейших времен одушевляло как отдельные личности, племя, так и весь народ. К этому побуждал и сам язык арабский, один из богатейших, выразительнейших и изящнейших, если не благозвучнейших во всем свете. Национальная гордость обрела в нем классическое выражение единства народа, из всех самого своеобразного. Это было совершеннейшее орудие для арабской поэзии, которая сплачивала племя с племенем даже в самое злейшее время внешней разрозненности. Поэтому каждый араб считает язык свой и поэзию не только проистекающими из сердца, но и лучшею его частицею, нет другого на свете народа, кроме арабов, который бы придавал такое несоразмерно высокое значение чистоте и изяществу выражений, даже в обыденном применении к жизни. Поэтому нигде, за исключением разве, может быть, времени высшего процветания Афин, не находилась поэзия даже приблизительно в таком почете у целого народа, возбуждая всеобщий интерес, составляя главное дело. Каждое событие, хотя бы некоторого значения, отражается, как в зеркале, в этой поэзии; равно и происшествия повседневной жизни дают ей ежеминутно повод предоставить выражение свободному человеку, его наблюдению и образу мыслей, его, наконец, страсти. А там, где каждый в состоянии импровизировать, всякий может оценить и понять смысл творения другого. Песнь служит не только украшением, но, в некотором роде, прямым содержанием народной жизни. Рядом с героем стоит и поэт; во мнении племени, даже чуждом, он вознесен высоко, его песни доставляют его семье не меньшее право на почет и уважение, как и деяния могущественных воинов. А если оба достоинства соединяются в одном и том же лице, то он может смело гордиться, что достиг наивысшего, что только дано человеку в удел. О характере и сущности арабской поэзии здесь не место входить в дальнейшие подробности. Мы позволим себе только остановиться на рассмотрении широко распространенного заблуждения, которое приносит существенный вред и мешает понять характер, а вместе с ним и самую историю этого замечательного народа. Кто не занимался специально изучением восточных литератур, легко может смешать древнеарабскую поэзию с персидскою и произведениями позднейших придворных поэтов аббасидского периода, очевидно, находившихся под персидским влиянием. Для одного только персианина имеет особое значение так называемая огненная фантазия, а с другой стороны — «восточная высокопарность» поэтов туземных. У арабов, в нашем смысле, продуктивности фантазии, положим, весьма мало. Он, по своему характеру, слишком воздержан, скептичен для этого. Расчетливый даже в мелочах, склонен и способен он к более точному наблюдению окружающей его природы, благодаря также изощренности чувств, развитых в постоянном общении со степью. Поэтому его душе ближе описание, в красивой, сжатой, наполненной восхитительными эпизодами речи, быстроногого верблюда, благородного коня, охотничьих экскурсий либо бури, а также изображения прелестей возлюбленной или схваченных на лету глубоких размышлений, почерпнутых из опытности житейской. Но для араба совершенно непонятно расплываться в лирической сентиментальности, рисовать тончайшие чувства, передавать движения глубоких внутренних волнений. Драма и эпос на его почве не произрастают, как и вообще ни у одного народа семитского происхождения<ref>Ассирийский эпос – древневавилонского происхождения. Что касается попыток представить в виде драмы книгу Иова, Песнь песней Соломона, то на это следует смотреть только как на остроумную прихоть.</ref>. Его песни, в лучшем значении слова, приурочены все к известному случаю. Но арабскому стиху как-то не поддается могучее построение обширной стихотворной композиции. Его поэтам недостает глубины, возвышенности искусственной и преисполненных фантазий воззрений. Этот путь, по-видимому, заказан всем семитам. Естественно, что повседневная жизнь араба пустыни нам чужда, поэтому самому и древняя его поэзия, в которой она отражается, нам непонятна. Тот, кто глядит на верблюда с интересом посетителя зверинцев, чего доброго, заснет над чтением целых страниц, посвященных описанию особо идеального экземпляра этого рода животных. Но тот, для кого «корабль пустыни» представляет не только единственную возможность всего его существования, но также, слишком часто, храброго спутника в опасных передвижениях по пустыне, верного сподвижника, спасавшего его из многих передряг, при описании изящества его форм и быстроты его лядвей весьма легко воспламеняется. На него нисходит то воодушевление, какое, хотя и в иных чарующих образах, охватывает лириков Запада при виде локона своей возлюбленной. Но встречаются и такие отдельные области, в которых и мы, вместе с арабским поэтом, в состоянии восторгаться, не имея нужды в усилиях предварительного искусственного размышления, чтобы перейти на его точку зрения, а именно: когда в его песне заслышится пафос страсти, любви, высокомерия, ненависти, или же когда великий мастер издевки, семит, разразится тонко заостренной эпиграммой, иногда довольно скабрезной, но чаще всего пропитанной действительно остроумной злобой. В дополнение к этим кратким заметкам рекомендую обратиться к переводу Хамазы Рюккертом, но считаю своим долгом сказать несколько слов о самых знаменитых поэтах доисламского периода, которые и поныне составляют гордость маленькой образованной кучки знатоков арабского языка, а в свое время живописали величие народа, не обладавшего еще тогда истинной историей. С тремя из них мы уже встречались: с царственным {{razr2|Имрууль-Кайсом}}, многоопытным {{razr2|Зухейром}} и всемудрым {{razr2|Набитой}}. Рядом с ними шестое столетие выдвигает еще большее число богато одаренных поэтов. Большинство из них владели одинаково искусно копьем и мечом, как и стихом, рифмой и искусственной речью. Между древнейшими поэтами встречаем мы несколько полумифических фигур. Это были так называемые «скороходы» (adda’un) — {{razr2|Шанфара}} и {{razr2|Те’аббата Шарран}} — необычные исполины, ведшие на свой собственный страх одинокую жизнь в пустыне, «дикие люди, рука их не сжимала ничьей и ничья их». Они хвалились общением с волками и ночными привидениями. Всем ведь известна великолепная песнь мести Те’аббата, которую Гёте поместил в заметках к своему «Westöstlicher Divan». Нои позднее, во время великих войн между Бекр и Таглиб и между Абс и Зубьян, встречаются поэты в изобилии; требовалось воспевать славу племени и его превосходства или же, по понесенном поражении, побуждать к мести. Так, например, встречаем мы в собрании {{razr2|Му’аллакат}} два большие стихотворения Хариса, сына {{razr2|Хиллизы}}, из племени Бекр, и {{razr2|Амр Ибн-Кулсума}}, {{razr2|таглибита}}, которые изображают горечь бесконечно долгой распри, а также высокое самомнение обоих племен; на это последнее чувство Амр имел особые права. Раз как-то, находясь в палатке короля {{razr2|Хиры}} Амра, сына {{razr2|Хинды}}, в гостях, услышал поэт, гневный возглас своей матери {{razr2|Лейлы}}, которую королева в соседнем покое встретила недружелюбно. Недолго думая, бросился он на короля и убил его тут же, на месте. Отсюда между арабами вошло в поговорку: «Он быстрее на руку, чем {{razr2|Амр Ибн-Кулсум}}». Ему удалось, при помощи своих, пробиться из середины лагеря Хиры и уйти безнаказанно. С другими сынами племени Бекр, {{razr2|Муталаммис}} и {{razr2|Тарафа}}, случилось много хуже при дворе неукротимо свирепого короля Лахмидов. Первый был дядя, второй — племянник, оба знаменитые поэты. В особенности юношу привлекла в резиденцию Аира надежда на богатые милости; гениальный и легкомысленный, он увлекался слишком вином, женщинами и песней, но стеснительный этикет придворной жизни скоро надоел Тарафе. Никогда он не умел держать язык на привязи; раз как-то сочинил он едкую эпиграмму. Дошло это до сведения короля. Разгневанный властитель задумал коварное отмщение; с притворным дружелюбием поручил он обоим поэтам отправиться с посольством к союзному князю в {{razr2|Бахрейн}}, местность, лежавшую на запад от Персидского залива. Каждый из них получил письмо, подобно тому, как поступил с {{razr2|Беллерофоном Проетос}}. В них предписывалось немедленно казнить посланного. Отправились они в путь. Муталаммису это поручение не понравилось. Оба, дядя и племянник: <center><poem> Как слагали они и певали Сладкозвучные, дивные песни Да и сказывать сказки занятные, Любо слушать какие умели… И доныне сказанья их живы, - А читать да писать не умели.</poem></center> Поэтому дядя обратился к одному молодому человеку в Хире, который, как и большинство месопотамских христиан, силен был в сокровенном искусстве письмен. Он разобрал им Уриево послание. Муталаммис бросил в реку страшное письмо, посоветовал Тарафе последовать его примеру и вместе с ним вернуться на родину<ref>См. Rückert. Sieben Bücher morgenländischer Sagen und Geschichten. Erstes bis viertes Buch. Stuttgart. 1837, стр. 136.</ref>. <center><poem> Малодушному тут в нетерпенье Тарафа смелый молвил в ответ: Хорошо знать писанье и чтенье, - Ведь искусства полезнее нет… Вздор! Письму не погибнуть в потоке, Где за волнами волны бегут, Пусть его сокровенные строки В поученье потомкам живут; И Тарафовы песни простые В письменах прочитают опять… За успехи искусства такие И во славу уменья писать, - Я отправлюсь в Бахрейн и хоть сгину - А доставлю письмо властелину!</poem></center> Так и сделал юноша и погиб не сполна двадцати лет от роду. Но искусство поэзии широко отблагодарило его за выказанный им возвышенный образ мышления. И по сие время песни его читаются и переписываются; а один немецкий ученый недавно отпечатал их в Англии, о стране и обычаях которой дорогой арабский вертопрах VI столетия, наверное, не мог и мечтать… Сказания передают немало романтических приключений с поэтами, но для историка интересны только те, в которых отражается характеристика народа. Поэтому мы упомянем, и то лишь мимоходом, об огненном {{razr2|Алкама}} из племени {{razr2|Темим}}, который осмелился, и по справедливости, соперничать с королем поэтов {{razr2|Имрууль-Кайсом}}; о мудром {{razr2|Лебиде}}, составителе одной Му’ал-лаки, пережившем триумф Мухаммеда и принявшем ислам. О {{razr2|тайите}} {{razr2|Хатиме}}. Щедрость его вошла даже в поговорку; по великодушию никогда не допускал он возможности отклонить просьбу. Однажды преследуемый им неприятель воскликнул, озаренный счастливой мыслью: «О Хаим, подари мне свою пику!» И тот не решился отказать неприятелю в этом подарке, а противник, получив просимое, удалился невредим. Нельзя также забыть и многоопытного Одиссея поэтов {{razr2|Аль-Аша}} из племени Бекр, «кимвалиста арабов». Свои песни он переносил лично из племени в племя. Раз, на ярмарке в {{razr2|Указе}}<ref>Недалеко от Мекки.</ref>, сочинил он стихотворение в честь одного своего приятеля, человека малоимущего, но имевшего множество дочерей. Не успел он прочесть своего произведения, как люди, все из лучших фамилий, разобрали мигом молодых девушек. Но ни один изо всех героев поэтов, даже царственный Имрууль-Кайс, которого не любивший поэтов пророк почитал «знаменоносцем у стихотворцев, но, увы, по дороге в ад», не живет так ярко в воспоминаниях народа, как {{razr2|Антара}}, сын {{razr2|Шеддада}}, {{razr2|абсита}}. Происхождения был он низкого, от матери черной рабыни. По суровым законам древних арабов его следовало обратить в рабство, если только отец не выразит прямого желания освободить его; он не захотел и принудил пылкого юношу к позорной бездеятельности — пасти верблюдов. Однажды напали Зубьяниты на лагерь Абсов, слабо защищаемый: «Помогай, Антара», — крикнул отец. Сын ответил: «Раб не умеет сражаться, он знает одно — доить верблюдов и подвязывать им вымя»<ref>Когда молодого верблюда хотят отнять от матери, перевязывают ей вымя, чтобы молодое животное не было в состоянии сосать.</ref>. — «Помоги! Я тебе говорю, ты свободен!» При этих словах Антара бросился на неприятеля. Храбрость его воодушевила немногочисленную кучку земляков, и далеко превосходивший силами неприятель был отброшен. С этих пор Антара становится одним из доблестнейших героев в долгой распре Дахиса, а когда один из спесивых бедуинов, гордившийся чистотой своего происхождения, позволил себе посмеяться над его рождением, то он мог по всей справедливости сказать: <center><poem> Клянусь, я — благородной крови Абсов, Ее ведь каждый почитает. А примесь горькую раба Покроет ратный, верный меч.</poem></center> Воспоминание об этом рыцарском образе сохранилось и по сие время между арабами всех стран; вокруг его личности парит целый цикл саг, подобно тому как вокруг героев Круглого стола короля Артура. Рассказы о его деяниях образуют излюбленное содержание народных романов, обходящих все страны, где только арабский язык в употреблении. Искусные декламаторы произносят их пред толпой внимательных слушателей кофеен, и это составляет наилучшее препровождение времени на Востоке. Некоторые из его песен сохранились и поныне. Ибо два столетия спустя после смерти Мухаммеда арабские филологи занялись, с большим старанием, собиранием всех памятников чистого старинного языка. Прежде всего, конечно, записаны были песни поэтов доисламского периода, которые жили еще в устах народа. Все они были тщательно переписаны, с присоединением объяснений обстоятельств их происхождения и разнообразных пояснений. Соединялись тоже все стихотворения одного и того же писателя, каковое собрание называется {{razr2|Диван}}<ref>Слово персидское, перешедшее в арабский язык. Значит собственно список. Обыкновенно же обозначает счетные книги и тому подобное. Поэтому выражение это, с одной стороны, относится к управлению общественным распорядком, а с другой – служит для обозначения письменных сборников различного рода сказаний, чаще всего в стихотворной форме.</ref>. Бывало, так собирались песни различных авторов в виде сборника или, так сказать, хрестоматии. Самый известный из последних сборников называется {{razr2|Му’аллакат}}<ref>Слово это объясняется различным образом. Самое распространеннейшее между арабскими учеными мнение то, что это суть призовые песни, а именно такие, которые были признаны наилучшими из всех стихотворений, прочитываемых лучшими поэтами на ярмарках вокруг Мекки, а особенно в {{razr2|Указе}}, перед собранием уполномоченных всех племен. Эти стихотворения переписаны были золотыми буквами и подвешены в Ка’бе. Поэтому они известны как «подвешенные». Последний термин действительно соответствует значению слова mo'allakát; но это объяснение противоречит во многом, что нам известно об обычаях арабов до ислама. Вероятно, как и многое другое, придумано нарочито позднее. Кажется, будет правдоподобнее, если сравнить подобные сборники с нитками нанизанных рядами жемчужин. Итак, «подвешенные» значат собственно стихотворные жемчужины, соединенные в одну диадему.</ref>. Он заключает в себе 7 наиболее длинных стихотворений Имрууль-Кайса, Тарафа, Лебида, Зухейра, Амр Ибн-Кулсума, Хариса {{razr2|Ибн Хиллизы}} и {{razr2|Антары}} — другие причисляют сюда же песни Аша и Набиги. О характеристике Му’аллакат можно многое почерпнуть также в примечаниях к «Westöstlicher Divan» Гёте, заимствованных им у ученого {{razr2|Джонса}}. Перевод же Имрууль-Кайса, Зухейра и Антары дает Рюккерт в «Amrilkais» и «Hamassá», а всех семи можно найти у Ф. Вольфа (Rottweil, 1857). Рядом с Му’аллакат можно поставить {{razr2|Хамасу}}, антологию особенно красивых мест и старинных песен, распределенных по их содержанию на различные главы, писателем {{razr2|Абу Теммамом}}, поэта времен Аббасидов. Этим самым собраниям обязаны мы знанием жизни арабов в период до Мухаммеда. В них и поныне продолжает биться пульс древней Аравии, а так как эту жизнь воспроизвели величайшие поэты, то и стоит перед нами эта страна как живая, на пороге своего возрождения. {{примечания|title=}} [[Категория:История ислама с основания до новейших времён (Мюллер)]] b3yn4c8oqn903u2tznchueh3851uerk История ислама с основания до новейших времён (Мюллер)/Хиджра. Мухаммед в Медине 0 881866 5710353 5636667 2026-05-07T05:40:14Z Villarreal9 35500 5710353 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = История ислама с основания до новейших времен | ЧАСТЬ = Хиджра. Мухаммед в Медине | АВТОР = [[Август Мюллер (историк)|Август Мюллер]] (1848—1892) | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1895 | ИСТОЧНИК = Том I. Книга I. Глава III. ({{РГБ|01003940057|99|dlib.rsl.ru}}) | ВИКИПЕДИЯ = | ДРУГОЕ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = 5 | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | КАЧЕСТВО = | ЛИЦЕНЗИЯ = 1917 | СТИЛЬ= text }}__NOEDITSECTION__ === Глава III<br>Хиджра. Мухаммед в Медине === Шел март 620 г. Как и всегда, многочисленные толпы иноземцев из различных местностей страны потянулись к Мекке, чтобы присутствовать на празднествах пилигримов. За торжественными процессиями вокруг Каабы следовала, по старинному обычаю, общая перекочевка к священной горе {{razr|Арафат}}, лежащей милях в трех на запад от Мекки, вдоль дороги в Таиф. Оттуда паломники на другой день переходили обыкновенно в долину {{razr|Мина}}; за милю от Мекки врезывается в нее горный путь. Здесь приносились жертвы, закалывали животных, и тем заканчивалась серия религиозных церемоний. Как и ныне, не сразу прекращалось пестрое движение возвращающихся в город Хаджиев. Между маленькими и большими группами, двигавшимися там и сям по долине, появлялся иногда и Мухаммед, зорко подстерегавший всякий подходящий случай, чтобы затеять беседу. Предание гласит так: «Пророк едва достиг {{razr|Акабы}}<ref>Слово обозначает узкую горную тропу между скалами, подымающуюся по склону. В данном случае называют и поныне так узкий проход, пересекающий долину Мина с востока на запад и ведущий в Мекку.</ref>, как очутился неожиданно пред группой людей из племени {{razr|Хазрадж}}<ref>Из Иасриба. О числе их говорят разно: было их от двух до восьми.</ref>, которых Господь вознамерился просветить. Увидя их, посланник Божий обратился к ним, вопрошая: „Кто вы?“ Они ответили: „Люди из племени Хазрадж“. — „Не соседи ли иудеев?“ — промолвил он. Они сказали: „Да“. Тогда пророк предложил: „Не сесть ли нам? Побеседуем“. Они согласились, говоря: „Хорошо“. И подсели иноземцы к нему. А он стал проповедовать им об истинном Боге, и возвестил им ислам, и преподал Коран. Господу Богу угодно было совершить чудесное по отношению к исламу, ибо, хотя в стране их жили иудеи, владевшие писанием и знанием<ref>Т. е. Ветхий Завет и развиваемая в Талмуде иудейская теология. „Владеющие письменами“ — это иудеи и христиане в качестве имевших ранее божественное откровение. Слово же „знание“ означает полное или частное познание божественной истины в противоположение „незнанию“ идолопоклонников.</ref>, они сами пребывали упорно в язычестве и идолопоклонстве. Случалось нередко хазраджитам одолевать в своем округе иудеев; но те каждый раз, когда начиналась новая распря, не переставали твердить все одно и то же: погодите, вскоре проснется пророк, время его близится, за ним мы последуем и с помощью его победим вас, как разбиты были {{razr|Ад}} и {{razr|Ирам}}<ref>Ад и Ирам — баснословные народы арабские доисторического времени. В Коране упоминается о них часто в виде примера бренности всего земного и божеского наказания безбожников. Имена эти были известны арабам еще до Мухаммеда.</ref> когда-то. Меж тем как посланник Божий говорил так с теми людьми, провозвещая им истинного Бога, стали они промеж собой тихонько переговариваться: „Что скажете, о мужи! Ей-же-ей, это и есть тот самый пророк, на которого указывали нам иудеи. А в самом деле, не предупредить ли нам их?“ С верою прислушивались они к тому, о чем он проповедовал им, приняли ислам, который он им возвещал, и сказали ему: „Между нашими земляками вечные неприязни да ссоры, все нас оставили. Через посредничество твое истинный Бог, быть может, нас соединит. Дело твое поэтому мы охотно представим нашим землякам, станем проповедовать и объявим им эту самую веру, нами от тебя принятую. И если истинному Богу угодно будет привести их к тебе не разрозненных, не будет тогда более могущественного человека во всей стране, кроме тебя“. Затем оставили они посланника Божьего и вернулись в свой округ, исполненные веры и сознательного рвения». Этот безыскусственный наивный лепет старинной легенды, по-видимому, удачно и верно передает тот исторический момент, когда так долго бесполезная проповедь Мухаммеда наконец обрела более благоприятную почву и предвещала неожиданный успех. Подобно иудеям всех времен, и израильские племена Иасриба, вытесненные из лучших кварталов хищниками арабами, ждали, конечно, спасения от Мессии. Весьма возможно также, что скорым появлением его могли они не раз пугать неудобных своих соседей. Со своей стороны и арабы в промежутках дружественных отношений могли лучше, чем где-либо в другом месте, познакомиться ближе с религией их невольных городских соседей. Поэтому надо полагать, что не только отдельные рассказы из Ветхого Завета, но и связанные с ними главные основы иудейской религии, а также соответствующие понятия божеского откровения чрез пророчества были им более или менее известны. Влияние религиозного характера могло проложить себе путь среди жителей Иасриба и иными воздействиями. Ранее было упоминаемо вскользь о последователях некоторых христианских сект. Переселяясь из Сирии, а еще более из Месопотамии, проникали они чрез северные области и быстро распространялись по всей Аравии, хотя и довольно разбросанными группами. Следы их встречаются за последние годы жизни Мухаммеда и в пограничных областях. Ранее, без сомнения, они были значительно многочисленнее. Очень возможно, что {{razr|Ханифы}} и {{razr|Сабеи}}, как они назывались по-арабски, встречались нередко и в самом Иасрибе, и в окрестностях. И так становится само собой понятным, почему большая часть хазраджей и аусов выказали такую восприимчивость к новой вере, о чем по отношению к мекканцам не могло быть даже и речи. Но эта восприимчивость выступает вскоре слишком ярко, сохраняется в течение всего дальнейшего развития в такой неизменно высокой степени, что невольно рождается предположение, что жители Иасриба должны были обладать особыми качествами духа, диаметрально противоположными господствующему равнодушию среди остальных тогдашних арабов. Но при скудости известий о времени домухаммеданском трудно сказать что-нибудь положительное. Поэтому труд напрасный — доискиваться, насколько связано это обстоятельство с южноарабским происхождением обоих племен. Во всяком случае, можно считать за достоверный факт, что еще до 620 г. Иасриб волновали религиозные вопросы. Многие начинали уже сомневаться в действительности идолопоклонства и святости наиболее здесь почитаемой Манаты; они заметно клонились к более чистым представлениям, и число таких было значительно более, чем в Мекке. Так или иначе, до нас почти ничего не дошло, каким образом эти первые, самые ранние последователи Мухаммеда действовали в позднейшей столице ислама, дабы выполнить обещания, данные ими при расставании. Их деятельность в качестве миссионеров встретила, конечно, сильное сопротивление благодаря старинным непрекращающимся раздорам между аусами и хазраджами. Мысль покончить вечные ссоры присоединением огулом к посланному самим Богом руководителю могла, однако, в течение года найти отголосок у некоторых из них. Тем более что оба племени давно уже тяготились распрями, продолжением коих легко могли воспользоваться когда-нибудь иудеи, чтобы попытаться еще раз прогнать непрошеных гостей. Но непосредственное общее соглашение оказалось пока невозможным. По крайней мере в следующий праздник пилигримов, весною 621 г., появилось в Мекке лишь двенадцать человек из Иасриба, принявших ислам, — десять хазраджей и два ауса. На той же уединенной стезе Акаба встречаются они с пророком, там же, где происходила прошлогодняя беседа. Здесь обязывает он новых прозелитов торжественно исполнять главные заповеди новой веры: не давать Богу никого в товарищи<ref>Обыкновенное выражение в Коране, говоря о многобожии.</ref>, не воровать, не нарушать брака, не убивать своих собственных детей, не выдумывать и не распространять никакой клеветы, повиноваться во всем, что ведет к добрым целям, пророку. «Если все это исполните, — добавил он, — заслужите рай, если же кто-нибудь из того, что я сказал, опустит, то наказать или простить его будет зависеть от Бога». В то же время дал он им одного из испытаннейших приверженцев своих, {{razr|Мус’аба ибн Умейру}}, хорошего знатока откровений, с тем чтобы сопровождал он их в Иасриб, объяснял Коран, руководил ими в познании ислама и открыл им понимание веры. Так поступил он также во избежание новых раздоров между аус и хазрадж. Предоставляя честь заступления пророка мекканцу, Мухаммед не обижал приверженцев обоих племен. Наконец было условлено, что новое свидание наступит в следующем году, выжидая пока, какой оборот примет развитие дела, и откладывая на будущее принятие определенного окончательного решения. Год минул, как и прежний. Наружное спокойствие и мир не были нарушены между Мухаммедом и неверующими его земляками. Оно и понятно: он покинул совершенно проповеди всенародные и прежние открытые нападки свои против идолослужений и язычников. Но в ближайшей среде правоверных по-прежнему продолжал он громить и пророчествовать. Только к изъявлениям недовольства, которые составляют основной тон и этих коранов последнего мекканского времени, стало примешиваться все чаще и чаще неслыханное дотоле выражение уверенности в скорой победе справедливого дела. Не одни верующие из среды аусов и хазраджей казались близкими пророку. По его понятиям, и иудеи, письмена откровений которых, полагал он, по их содержанию тождествены с его учением, должны были примкнуть к нему, лишь только обстоятельства позволят переселиться ему самому в Иасриб; пророк задумал это дело с первого же момента переговоров с новообращенными. Долее оставаться в Мекке он не мог, так как уже стали мало-помалу распространяться слухи, что он заключил союз с людьми, принадлежащими к чуждым племенам, и тем самым нарушал верность своей родине. Но мекканских приверженцев нельзя же было покинуть на произвол судьбы, а потому переселение становилось только тогда возможным, когда произойдет там, на новой родине, обращение большего количества семей, в среде которых найдут беглецы место для пристанища и надежную опору против покушений остальных жителей Иасриба. Но дело обращения, о котором, конечно, пророк неоднократно получал тайком сведения, подвигалось сверх чаяния быстро. Понятно поэтому, что все помыслы Мухаммеда и ночные его грезы витали на чужбине, то в Иасрибе, то в Иерусалиме, в святом граде иудеев. На содействие их он питал в то время большие надежды; недаром же пророк видел замечательный сон, относимый к этому времени, ближайшие подробности которого, конечно, таятся под целой грудой традиций, скопившихся, очень понятно, именно над этой легендой благодаря страстности разъяснителей. Рассказ этот носит название «ночной поездки» и «посещения неба посланником Божьим». Над ним изощряли фантазию и персы, и турки, наконец, он был любимою темой поэтической литературы, повторялся без конца, разукрашивался все новыми и более чудесными подробностями. Вся эта история, в сущности, довольно слабое творческое произведение, но знаменательна как послужившая канвой для образования цельного мифа на почве исламизма. Передаю ее в том виде, в каком она появилась лет двести спустя. Раз ночью, так гласит предание, явился пророку во сне ангел Гавриил. С превеликим трудом разбудил Мухаммеда небожитель и вывел из дому. Перед дверьми стояло чудное животное {{razr|Аль Бурак}}<ref>Что значит сверкающий. По мнению филологов, назван он так по блеску окраски или быстроте своих движений.</ref>. В одно мгновение ока пророк очутился в Иерусалиме, возле самого дальнего храма<ref>«Аль-месджид-аль-акса» называется и поныне стоящая мечеть возле так называемого храма Скалы. Ее соорудил Омар из базилики Юстиниана, посвященной Пресвятой Деве, лежавшей на горе Мориа. «Самый дальний» значит просто самый северный; о нем знал понаслышке Мухаммед, а может быть, в данном случае употреблена превосходная степень вместо положительной. В таком случае просто дальний — противоположение Мекке. Сура 17, 1.</ref>, куда вступил, окруженный толпой других пророков: Авраамом, Моисеем и Христом. В сонме их он молится, затем видит стоящие перед ним три сосуда, наполненные водой, вином и молоком. И раздался глас: если он возьмет с водой, то потонет вместе со своей общиной; если возьмет наполненный вином, то заблудится вместе со своей общиной; а если возьмет с молоком, то будет ведом по истинной стезе, вместе со своей общиной. Понятно, он выпивает молоко. При этом Гавриил определенно настаивает на том, что предсказание это исполнится. Тем и кончается «ночное путешествие». За сим следует «посещение неба», по лестнице, виденной Иаковом во сне. Пророк в одно мгновение достигает небесных врат. Ангел Гавриил представляет его привратнику; тотчас же впускает он его на первое небо. Его встречают большие толпы ангелов, дружелюбно улыбаются ему, только один из них глядит на него серьезно. Это {{razr|Малик}}, надсмотрщик над адским пламенем, отвечают ему на сделанный им вопрос. Когда, по его просьбе, показали ему самый огонь, пророк приходит в ужас, и Гавриил должен был просить ангела поскорее закрыть геенну. Мухаммед успел только увидеть здесь, как Адам пропускает мимо себя души своих потомков; одних приветствует он похвалой, других приводит в ужас возгласом: тьфу! Далее мелькнуло пред его глазами несколько образчиков адских мук: угнетателей вдов, нарушителей брака и т. п. На втором небе, куда он вступил, встретил он Иисуса и Иоанна Крестителя; на третьем — Иосифа Прекрасного, красовавшегося подобно полной луне; на четвертом — патриарха Еноха, на пятом — Аарона, на шестом — Моисея, на седьмом — Авраама в виде красивого старца; мимо него проходят ежедневно, через дверь, 70 тысяч ангелов, и ни один из них до самого Страшного суда не вернется сюда снова ни разу. Наконец ведут пророка через весь рай пред лик Господень. Он налагает на него обязанность читать ежедневно пятьдесят молитв за себя и общину. Когда Мухаммед вернулся к Моисею с этим повелением, тот выразил сомнение: «Тяжело моление, а народ твой слаб; проси Господа об облегчении». Так и сделал посланник Божий, и ему было отпущено десять молитв. Затем та же история, на манер просьб Авраама о праведных Содома, повторяется до тех пор, пока ему не удается испросить для ислама только пять канонических молений. Затем оставляет пророк небо и возвращается тем же путем, каким пришел, назад в Мекку. Позже к этому рассказу делались различные добавления и приукрашивания. Приведем из них самое выдающееся: пророк на небе имел с Богом 70 тысяч разговоров, и, несмотря на то, все путешествие совершилось так быстро, что при возвращении пророка кровать его была еще тепла, а вода из кружки, которую он, торопясь, опрокинул ногой, не успела еще вытечь. Не было, казалось, никакой надобности в подобного рода невероятных преувеличениях, способных изумить даже таких правоверных, которые привыкли принимать все слова пророка с благоговением и верой. Поэтому не без достаточного основания можно предположить, что все это путешествие на небо придумано после смерти Мухаммеда усердными набожными, которых жажда к чудесному не удовлетворялась одним путешествием в Иерусалим. И этого оказалось мало, впоследствии прибавлены были новые украшения. Словно хотели нарочито возбудить в толпе сомнения и внушить, что в делах веры не может иметь места спокойное рассуждение. Немудрено после этого, что многие пришли в смущение из тех, которые до этого крепко держались общины правоверных, а другие покачивали сомнительно головой. Один только Абу Бекр оставался по-прежнему непреклонно убежден в непогрешимости Мухаммеда и неизменно повторял тем, коих раздражал этот рассказ: если он сказал, стало быть, правда. Так укреплял он снова в вере более слабые души, за что получил от пророка почетное прозвание {{razr|Ас-Сиддик}} — «свидетель правды». Подошло наконец снова время великого праздника. Было заранее условлено, что большинство правоверных Иасриба, все те, которые в состоянии будут уйти незаметно и не возбуждая особенного внимания, должны примкнуть к паломникам Мекки. Весной 622 г. двинулись в путь жители Иасриба значительной толпой, под предводительством старейшины хазраджей {{razr|Абдуллы ибн Убайи}}. Весьма понятно, и предводитель, и спутники его знали уже, что в прошлом году некоторые из племени, а также многие ауситы приняли веру мекканца. Но в Иасрибе привыкли относиться снисходительно к разным религиозным воззрениям, считали веру частным делом всякого; племя в это не вмешивалось. О том же, что шли попутно тайные переговоры с чужеземцем, которые при некоторых обстоятельствах могли довести до открытой борьбы с курейшитами, никто и не догадывался, правоверные хранили глубокое молчание. Торжества пилигримов прошли обыкновенным порядком, ничто не указывало на то, что подготовляется необычайное событие. Бесшумно скользил Мусаб между группами правоверных, среди окружающих пророка шли тайные подготовления отрясти с ног прах безбожного города и переселиться на благословенную почву, уже принесшую вере такую богатую жатву. На второй день из тех трех, которые проводят пилигримы по окончании церемоний празднеств в {{razr|Мине}}, все было готово. Ближайшая связь, соединявшая пророка, хотя отчасти только, с его родом до кончины Абу Талиба, сильно ослабла, особенно с тех пор, как первоначальное намерение Абу Лахаба принять на себя обязанность семейного защитника после умершего брата кончилось новым разрывом. Но если обязательства семьи с этих пор как бы прекращались по отношению к неудобному ее члену, то это еще не значило, что они были окончательно порваны. Существовала еще зависимость «этого одного» от своих родственников. Поэтому, чтобы сделать будущее положение Мухаммеда в Иасрибе, по арабским понятиям, не совсем неправильным — и не ради одних только тамошних жителей, большинство которых не было еще обращено, — следовало еще расторгнуть его связь со своими. Тогда только мог он быть принятым в союз семей Иасриба, и под тем только условием могли они его признать своим. Для этой цели, понятно, было необходимо, чтобы один из старейшин хашимитов снял с него мирным путем обязанности по отношению к племени. На это и согласился один из дядей Мухаммеда, брат его покойного отца и Абу Лахаба. {{razr|Аль-Аббас}}, так звали его, принадлежал к людям, не обладающим ни особенно сильным характером, ни твердыми убеждениями. Взамен природа одарила его способностями в трудные времена скользить невредимо между противоположными партиями, а в спокойные — делать понемногу карьеру. Когда же наступала опасность, находил он таких простаков и храбрецов, которые загребали для него своими собственными руками жар. И при всех обстоятельствах ухитрялся он всплывать наверх. Полезные свои способности передал он и своим потомкам. И сам сумел пробиться, и дети его, и внуки в качестве родственников пророка проложили себе дорогу. Наконец, позднейшие Аббасиды заставили потомков Али, наследовавших также от своего предка ограниченную способность достигать земных благ, во время междоусобной войны добывать для них же из огня каштаны халифата. Во всяком случае, Аббас был человек проницательный, он прозревал гораздо далее, чем остальные его земляки. Упрямство, с которым проводил неуклонно его племянник свое дело, казавшееся многим химерой, но которое сгруппировало вокруг Мухаммеда большое число далеко недюжинных личностей, поколебало дядю. И он начал понемногу верить, что это замечательное движение в конце концов может иметь будущность. Но виды на это никоим образом не были пока достаточно осязательны, чтобы побудить такого предусмотрительного человека примкнуть тотчас же к новой вере. По-прежнему остался он на той стороне, на которой были сила и общественное уважение, но при этом не отказывался быть полезным и другой, как бы невзначай оказывая ей услугу. Вот и явился он вместе с Мухаммедом в заранее определенный день, поздно вечером, на условленное свидание у Акабы с правоверными Иасриба. В одиночку, маленькими группами подходили они к укромному местечку, дабы не обратить на себя ничьего внимания. Собралось в общем семьдесят пять человек, в том числе две женщины. Когда оказались все налицо, проговорил Аббас несколько слов. Он выразил, что Мухаммед до сих пор находил в своем роде должную защиту и может ею пользоваться и в будущем. Теперь же он предпочитает искать убежища у людей Иасриба, поэтому желательно бы знать, готовы ли они оказать ему свое покровительство. Слушатели, изъявляя свою радость криками согласия, стали просить Мухаммеда открыть им свою волю. Пророк начал снова проповедовать об истинном Боге, об исламе и закончил словами: «Итак, я заключаю с вами союз, вы должны защищать меня от всего того, от чего вы обязаны защищать ваших жен и детей». Тогда {{razr|Аль-Бара}}, из племени хазрадж, схватил его за руку и обещал ему. За ним поочередно подтвердил условие каждый из присутствующих. Мухаммеда приветствовали в качестве главы, по обычаю арабов, легким прикосновением правой руки к правой же пророка. По заключении союза выбрал Мухаммед в силу своего нового полномочия 12 мужей — трех из аусов и девятерых из хазраджей — как будущих руководителей общины в Иасрибе. Затем закрыто было заседание — вторая Акаба, как оно будет отныне называться, — и все поспешно разошлись. Как тщательно ни было сохраняемо в секрете заседание, вскоре, однако, стали распространяться неопределенные слухи о случившемся, и курейшиты сразу поняли всю громадность опасности, им угрожавшей. Союз Мухаммеда с внешними племенами и такого значения, как аус и хазрадж, людьми, опытными в войне, мог со временем легко стать страшным для мирных купцов Мекки. И это показалось им тем более грозным, что они менее всего ожидали от презренного человека способность разыграть такую серьезную роль. Прежде всего, нужно было, конечно, разузнать об истинных намерениях людей Иасриба. Лагерь паломников после третьего дня празднеств еще не был снят. Туда поспешили главы курейшитов и стали громко жаловаться на действия некоторых, которые пользуются днями всеобщего мира, чтобы возбуждать ненависть в рядах дружественного племени, завязывают связи с неспокойными и подозрительными людьми и, по всему тому, что слышно, стараются довести до войны. Непосвященные в тайные переговоры громко протестовали против подобных подозрений, а участники остерегались раскрыть рот. Абдулла ибн Убайя стал заверять, что подобного рода вещи немыслимы, что никто из его людей не осмелится сделать такой шаг, не предупредив его. Но ему скоро пришлось узнать, как мало признавали его авторитет люди, увлеченные проповедью пророка. Временно мекканцы удовольствовались этим, но лишь только снят был лагерь чужеземцев и караван Иасриба двинулся в путь, как в городе стало уже все известно. Спешно бросились аристократы преследовать уходивших, но успели захватить только двух отставших. Один из них был новообращенный хазрадж по имени {{razr|Са’д ибн Убада}}. Его забрали в плен, избили и потащили в Мекку. На его счастье, нашлись там родственники, многим ему обязанные; они выхлопотали его освобождение. Тем ярче вспыхнуло негодование аристократов против оставшихся — пророка и окружающих его. Прямые неприязненные действия наступили, однако, не сразу, но все давало повод предполагать, что ждать их остается недолго. Решение покинуть город и бежать в Иасриб было задумано Мухаммедом уже несколько месяцев тому назад, надо было поторопиться привести его в исполнение. Бесшумно, по приказанию предводителей, покидали правоверные свои жилища и украдкой выбирались из города, захватив с собой все, что можно было без труда унести; остальное бросали. Помешать им не было никакой возможности, большинство их были люди вольные. Никто не имел права запретить им свободу передвижения. Даже родственники их, неверующие, заступились бы в таком случае за них, если бы последовало насилие со стороны зажиточных. Были отдельные попытки, особенно со стороны некоторых ревностных противников пророка, кое-кого остановить, посадить под замок, кто брата, кто находящегося в прямой от него зависимости. Но это удалось лишь в двух отдельных случаях. Исключение составляли, конечно, рабы, которые не успели еще откупиться. Преобладающее же большинство мусульман успели, в течение лета 622 г., никем не тронутые, уйти в Иасриб; там приняли их в домах единоверцев с распростертыми объятиями. Вместе с Абу Бекром и Али Мухаммед оставался еще в Мекке, выжидая, пока все его приверженцы не покинут города. Причина этого замедления не совсем ясна; надо полагать, он рассуждал так: отъезд его приверженцев не может возбудить больших затруднений, если он сам остается в Мекке и своим присутствием дает курейшитам некоторого рода уверенность, что пока еще не предстоит никакой опасности. Эта уверенность исчезала, понятно, моментально, как только он покинет город, и он имел полное основание ждать от своих неприятелей самого худшего. И действительно, предание сообщает, что курейшиты на одном собрании, на котором присутствовал сам сатана в образе старика, закутанного в мантию, прибывшего из Неджда лично, по совету этого исконного неприятеля пророка порешили его умертвить. Для этой цели выбраны были будто бы одиннадцать человек, которые ночной порой должны были напасть на него в кровати и убить. В то самое время, как они уже его подстерегали, удалось посланнику Божьему, предуведомленному, понятно, обо всем через посредство ангела Гавриила, избегнуть гибели. Достоверность этого злого умысла оспаривается не без основания, ибо из Корана, в котором описываются подробности последних дней пребывания в Мекке, ничего другого нельзя вывести, как то, что Мухаммед подозревал курейшитов в злых намерениях. Если бы доходило дело до начала исполнения их, он заговорил бы, конечно, совсем иначе. К тому же имена одиннадцати не что иное, как перечисление злейших противников пророка. В данном случае являются они здесь не более как козлища отпущения. Во всяком случае, Мухаммед понимал, так как он не скрывал намерения своего уехать, что надо быть готовым на все, даже на насилие. Вот почему и решено было бежать тайком. Верный Абу Бекр давно уже втихомолку закупил двух быстроногих верблюдов и вверил их одному знающему путь вожаку из соседнего племени. Невдалеке от города поджидал он беглецов. Чтобы сбить с толку курейшитов и заставить их предполагать, что Мухаммед не покидал дома, остался в жилище его Али с женой и двумя дочерьми пророка, накинув на себя красную его мантию. Тем временем Мухаммед вместе с Абу Бекром выскочили в сумерки из заднего окна и достигли, никем не замеченные, горы {{razr|Саур}}, лежащей в миле к югу от города по пути в Йемен. У вершины ее находилась пещера. И по сие время показывают ее как место убежища обоих беглецов. Там пробыли они три дня, укрываясь; родственники Абу Бекра доставляли им пищу и сообщали обо всем происходившем. Наконец пыл преследования, затеянного было тотчас же курейшитами непосредственно после бегства, мало-помалу остыл. Можно было попытаться продолжать путь. Вожатый с обоими верблюдами находился неподалеку от убежища. Мухаммед сел на самого быстрого из них, носившего кличку {{razr|Аль Касва}}. Абу Бекр поместился на другого. Дабы избегнуть опасных встреч, направились они, обогнув большую дугу, на юг от Мекки и так проследовали до самого берега; затем продолжали путь вдоль прибрежья, пока не решились перейти на торный путь между Меккой и Мединой. Пересекши его благополучно, поспешили далее, по боковым тропинкам. Спустя восемь дней после того, как беглецы покинули пещеру Саур, по всем вероятиям было это 20 сентября 622 г.<ref>Число это не вполне достоверно, как и вся хронология этой эпохи ислама. Окончательное распределение разделения года наступило почти 10 лет спустя по особому предписанию пророка. Поэтому, чтобы составить хотя бы приблизительное понятие об известных событиях, приходится прибегать к разного рода комбинациям и некоторым случайным соображениям, применительно к языческому летосчислению, существовавшему у арабов. Так что если даже принять довольно гадательное число 12 Rabi 1-го года хиджры за действительное, то и тогда верное определение времени события возможно в промежутки от 28 июня до 20 сентября 622 г.</ref>, достиг Мухаммед, цел и невредим, Кубы, предместья Иасриба<ref>Очень понятно, что время путешествия изобилует необычайными приключениями и чудесами. Для характеристики достаточно привести, что герой одной из этих историй был Сурака, обращенный Мухаммедом лишь после покорения Мекки, а до этого не упоминалось о нем ни слова.</ref>, лежащего в полумиле на юг от города. Вот как произошло, по рассказам современников, знаменитое бегство пророка из Мекки в Иасриб (Медину); хиджра<ref>{{razr|El-hidschratu}}, по позднейшему произношению {{razr|elhidschra}} или {{razr|elhedschra}}; французы произвели отсюда свое hegire.</ref> и есть то событие, которое отделяет эпоху ислама, истинной веры, от язычества — {{razr|Джахилийа}}<ref>El-dschahilija, глупость, незнание — в противоположение {{razr|il mel-jakin}}, верное знание, принесенное исламом.</ref>. В 637 г. халиф Омар признал по всей справедливости этот момент за исходный пункт всей эпохи; и поныне ведется счет времени всеми мухаммеданами с этого знаменательного дня. И действительно, с переселением пророка тесно связаны и характер ислама, и его распространение, в особенности в Аравии. В Мекке Мухаммед был только духовным главой преследуемого и гонимого меньшинства. Отныне же является он главным распорядителем в судьбе не только общины, заполонившей вскоре большинство жителей Иасриба, но и государственного устройства, в которое преобразилась эта община. Из всего предыдущего изложения мы достаточно ознакомились с недостаточностью государственной организации во всей Аравии доисламского периода. Мы видели также, что главная побудительная причина удач и распространения веры зависела от господства между правоверными единства и миролюбия. Необходимо было тем или иным путем исправить царивший доселе беспорядок, заменить войну каждого против всех гражданским, государственным порядком. Если бы продолжалось так и далее, если бы вследствие ежедневно возникавших ссор один по-прежнему убивал другого, а при этом, естественно, возгоралась бы братоубийственная резня между двумя родственными племенами, то не было бы никакой возможности сохранить связь в общине. Из самой природы вещей поэтому вытекала потребность превратить церковное законоположение, действовавшее при обращении многих сотен людей разнородного происхождения, в государственное. То обстоятельство, что мусульмане сами пока ничего не понимали, что такое государство и государственное устройство, даже не имели соответственных терминов на своем языке, не имело, конечно, большого значения. Раз церковь увидела себя вынужденной упорядочить отношения, которые мы привыкли подчинять ведению государства, этим самым становилась она равноправной с государством. Силы ее к тому же сконцентрировались тем более, что исполнение государственных законов вменяемо было обязанностями религиозными. Но эта спайка духовного со светским имела, конечно, необходимым последствием принижение и фальсификацию содержимого идеальной веры; эта государственная религия и вместе духовное государство в самый момент своего возникновения содержали уже в себе зародыш порчи. Зато царство нового мира, которое воздвиг пророк, благодаря тому, что оно сначала настолько же опиралось на дурные, как и на благородные человеческие побуждения, в непродолжительный весьма срок достигло такого объема и блеска, какого ни один из одаренных политическим смыслом народов древности не мог выработать для своего государства ранее нескольких столетий кровавых усилий. Итак, был это чреватый событиями день, когда Мухаммед после четырехдневной остановки в Куба, где его шумно приветствовали толпы правоверных, переговорив предварительно с старейшинами племен, совершал торжественный въезд в город. Вокруг его верблюда теснилась толпа сотен новообращенных жителей. То там, то здесь, ликуя от радости, приветствовали пророка бежавшие из Мекки сподвижники; тут же глазели массы любопытных из числа язычников и иудеев; напряженно вглядывались они в чужестранца, выдававшего себя за пророка, подобного Моисею. Узрели они мужа, тихо проезжавшего на своей Касва, среднего роста, стройного по фигуре, с грудью широкой и крепкой, костистого по сложению; на туловище сидела больших размеров голова с высоким открытым лбом. Роскошные, слегка завивавшиеся волосы, длинная окладистая борода черного как смоль цвета, что нередко встречается у жителей юга, обрамляли худое лицо оттенка более светлого, чем это обыкновенно бывает у арабов, и покрытого здоровым, ярким румянцем. Из-под черных, дугою сросшихся бровей, из-под длинных ресниц сверкали нестерпимым блеском большие черные очи. Выразительность, которую они придавали всему лицу, усиливалась еще более продолговатым, слегка изогнутым носом. Когда он сошел со своего верблюда и стал подходить к дому, назначенному временным местопребыванием для гостя, всех близстоящих поразила его смелая, тяжелая поступь (которая позже изменилась в легкое припадание на одну ногу). Но самою величайшею особенностью его тела — быть может, это известие принесли с собою беглецы из Мекки — было пятно, или же нарост, между лопатками, что почиталось всеми правоверными за «печать пророчества». В личном обращении — и это изумляло приятно каждого — он соблюдал любезность и снисходительность. Некоторого рода благоговение, которое внушало вначале всякому его появление, превратилось впоследствии, после частых с ним встреч, в любовь и почитание. Так описывает биограф первое впечатление, произведенное пророком на жителей Иасриба. Если и можно заподозрить его в некоторой доли пристрастия, нельзя, во всяком случае, отрицать, что во всем существе Мухаммеда было нечто глубоко симпатичное. Достаточно, впрочем, одного неоспоримого факта горячей личной привязанности, которую питали к нему в течение всей его жизни люди, подобные Абу Бекру и Али. Заботливо обсуждал Мухаммед со своими приближенными каждый шаг, делаемый им на чужбине. Чтобы не дать новой пищи старинному соперничеству между аус и хазрадж, предоставил он «божескому руководительству» решить, в чьем доме должен он будет временно остановиться. Пророк опустил поводья. Когда Касва, по своему собственному побуждению, остановилась перед жилищем хазраджита {{razr|Абу-Эйюба}}, честь приютить посланника Божьего предоставлена была ему. Вскоре за тем прибыла и жена пророка, Сауда<ref>Слог «ау» произносится в этом имени как немецкое «au» в слове «Bauer».</ref>, вместе с двумя его дочерьми Умм-Кулсум и Фатимой, сопровождаемая Зейдом, усыновленным его сыном. Старшая дочь, Зейнаб, еще в Мекке вышедшая замуж за одного из неверующих, осталась при муже, а Рукайя вместе со своим супругом Османом прибыла на новую родину еще ранее Мухаммеда с толпой переселенцев. Курейшиты не воспрепятствовали переселению родных его и Абу Бекра, точно так же отпустили и Али. Они продолжали по-прежнему соблюдать свято древние арабские понятия о чести. В течение одиннадцати месяцев пользовался Мухаммед гостеприимством Абу Эйюба. Меж тем на часть довольно больших денежных сумм, которые успел захватить с собою во время бегства Абу Бекр, куплена была близлежащая пустошь, и на ней строились два маленьких домика: один для Сауды, другой для Аиши к предстоящему ее бракосочетанию. Впоследствии, когда число жен стало быстро возрастать, для каждой из них строился новый дом возле построенных прежде; всех их насчитывалось 9, в них проживал и он — то в одном, то в другом. И ближайшие его родные, Осман и Али, построили жилища непосредственно вблизи; другие же пришельцы строились где попало, внутри и вне города, там, где удавалось им найти место; так, например, Абу Бекр поселился в отдаленном на полмили предместье Сунх. Немедленно после переселения в свой собственный дом отпраздновал пророк бракосочетание свое с Айшей, воспользовавшись в первый раз свободой арабских нравов, допускавшей многоженство, и этим, конечно, одновременно отметил начинающееся отчуждение от христианства, к которому до сей поры относился одинаково дружелюбно, как и к иудейству. К этому отчуждению увидел он себя вынужденным тем обстоятельством, что отношения в Медине указывали ему настоятельно на возможность сближения с иудеями. Надо было решиться на выбор, ибо он вскоре разочаровался в прежних своих иллюзиях, что все, поклоняющиеся единому Богу, имеют, в сущности, одинаковое откровение, нисколько не противоречащее его учению. Хотя иудеи Иасриба не слыли за особых начетчиков Священного Писания, но и здесь, несомненно, выступала резкая разница между ними и христианами, и потому Мухаммед, прилагавший все старания, на первых порах после бегства, привлечь на свою сторону иудеев, должен был волей-неволей отвернуться от христиан. С свойственным ему упрямством продолжал он неизменно держаться своего взгляда на тождество откровений; но христиане, учил он, подделали свои священные книги и самовольно внесли богохульные положения, что Бог — «единый в трех лицах», что он поставил рядом с собой божественность Иисуса и его Матери. По приведенному месту легко заметить, откуда черпал пророк свои сведения. Следует при этом по справедливости указать на выдающуюся черту всех действий пророка; в своей ревности набирать как можно более последователей и благодаря неточно усвоенным религиозным представлениям был он всегда готов применяться, насколько возможно, к тем, которых обращение было в данную минуту всего желательнее. Поэтому, стремясь страстно залучить евреев если не в круг своей общины, то хотя бы в сферу своего влияния, он искал во что бы то ни стало случая прийти с ними в соглашение. Вот та побудительная причина, заставившая его явно и резко отвернуться от христиан. Меж тем еще недавно его влекло к ним если не истинное сходство обоих учений, то, во всяком случае, личная симпатия. Когда же позже он оттолкнул и иудеев, было слишком поздно завязывать сношения с христианами; путь ислама далеко разошелся с направлением древнейших религий, от которых он позаимствовал в главных чертах идейное содержание своего вероучения. Ранее было уже упоминаемо о положении, которое занимали иудейские племена в Иасрибе. В недавней войне между аус и хазрадж они принимали деятельное участие. Помогая первым, презираемые последними и на том же основании дружившие с первыми, они представляли из себя силу. Приходилось, во всяком случае, считаться с нею, так как Мухаммеду вместе со своими нужно было сразу стать на твердую почву. И действительно, вскоре заботы об уравнении по возможности вышеупомянутых противоположений поглощают всецело внимание пророка. Необходимо было подготовить союз всех жителей Иасриба под его верховенством. От одного из древнейших биографов Мухаммеда дошел до нас текст этого замечательного документа — результата успешного применения новой политической системы, первый опыт дать арабскому народонаселению правильное государственное устройство. Документ этот представляется в виде протокола, исчислены по порядку договорные пункты, по которым соглашаются различные группы жителей Иасриба на условия, ведущие к более покойным отношениям внутри и ко взаимной самообороне извне. Главные пункты этого соглашения следующие. Правоверные курейшиты и жители Иасриба, равно как и все к ним примкнувшие, образуют отдельный народ по отношению ко всем остальным арабам. Отношения правоверных выходцев из Мекки к аус и хазрадж определяются так: мекканские переселенцы, равно как и отделы племен аус и хазрадж, решают самостоятельно свои собственные дела, главным образом уплату цены крови (виру), выкуп пленных, помощь обедневшим — воспрещается правоверным нанесение ущерба друг другу и возбуждение несогласий. Правоверный не имеет права убивать правоверного; если же он убил одного из неверующих, его родственник, правоверный, не может помогать неверующим против правоверного. Правоверные защищают друг друга против всех остальных; если к ним примкнут иудеи, они защищают и их и не должны никому помогать против них. Мир и война равно обязательны для всех правоверных, все они обязаны сражаться и мстить за кровь тех, которые пали в войне за дело Божье. Ни один из язычников, жителей Иасриба, не имеет права взять под свою защиту имущество и родственников языческих курейшитов. Кто убьет правоверного, подвергается кровной мести, если не удовлетворит родственников убитого уплатою цены крови. Ни один правоверный не смеет защищать или укрывать преступника. Всякая распря, возникающая между правоверными, представляется на суд Божий и Мухаммеда. Пункты договора между правоверными и иудеями были следующие: иудеи вместе с правоверными облагаются равномерно налогом на расходы по общей войне. Союзники кланов племен аус и хазрадж во всех правах и обязанностях сообразуются с установлениями, существующими соответственно этих племен, но сохраняют свой культ наравне с мусульманами. Исключаются совершившие преступление, лишающее их прав как недостойных. Далее, иудеи не имеют права предпринимать походов без согласия Мухаммеда. Только кровную месть могут они выполнять по собственному усмотрению. Свои общественные расходы иудеи, как и мусульмане, берут всякий на себя, но если угрожает нападение извне, то обе стороны обязаны нести военные издержки взаимопомощи по раскладке: обязаны общими силами защищать Иасриб. При раздорах, возникающих между иудеями и мусульманами, предоставляется решение Богу и Мухаммеду. Иудеи не имеют права защищать языческих курейшитов и их союзников. В случае ведения войны обязаны иудеи заключить мир, если этого пожелают мусульмане, и обратно. Исключаются войны, ведомые за религию. Некоторые пункты договора действительно оказываются несколько подозрительными, они давали Мухаммеду особые, довольно широкие права. Но во всяком случае за первое время своего пребывания в Иасрибе пророк едва ли мог выказывать на них притязания. Конечно, иудеи, с того самого момента, когда старые недоразумения между аус и хазрадж окончательно были устранены, потеряли свое решающее положение. Все же число их и значение в городе были еще велики. Едва ли можно допустить, чтобы они добровольно отказались от права вести самостоятельную военную политику извне, которую Мухаммед «в делах религии» так определенно оставлял за собой; тем более невероятно, чтобы они сразу предоставили решения всех споров ему одному, в глазах их, во всяком случае, был он пока не более как человек партии. Между тем по отношению отдельных подробностей договора чрезвычайно мало известно, почти ничего нельзя сказать определенного. Но об этих мелочах здесь не приходится и говорить, в общем же договор представляется таким, каким до нас дошел. Древний арабский партикуляризм был пощажен настолько, насколько каждому племени можно было предоставить заботу о своих собственных делах. Только оборонительное положение, к которому обязаны были примкнуть все на основании условий, исключало категорически язычников-курейшитов. И это было весьма естественно, так как Мухаммед и его сподвижники были приняты в Иасриб с согласия обоих племен, аус и хазрадж, то союзникам было неловко оспаривать этот пункт. Нет ничего поэтому удивительного, что и речи не было далее о необращенных еще членах обоих племен, также о возможности дружественных отношений их к мекканцам. Установившееся на государственных, так сказать, основах соглашение покоилось на признании более наружно и продолжающейся самостоятельности отдельных частей племени. А что в данном случае все должно вскоре измениться силой обстоятельств, язычники никаким образом не могли предвидеть. Трудно было им действительно подметить поистине революционный характер пунктов договора, определяющих отношения между собой правоверных. Для нас же, конечно, совершенно ясно без дальнейших объяснений все глубокое значение стремлений Мухаммеда: стоит только вспомнить, как радикально разделался он со своею подчиненностью племени. Отныне соединяет правоверных воедино понятие не племени, а религиозной общины. Обязанности, предоставляемые прежде семейным союзам, равно как и права их на кровомщение, взаимная защита, союз против всех чужестранцев — всем этим отныне ведает союз правоверных. Подобно тому как некоторые раздоры между правоверными, не совсем еще заглаженные по старинным счетам, тотчас же прекратились, так же и наоборот, лишь правоверный с правоверным были связаны неразрывными узами, и возникало полное отчуждение к членам семьи, оставшимся неверующими. Союз, связывавший доселе родственников отдельных групп племени, одним ударом был порван. Все понятия солидарности членов племени по отношению к имуществу, чести и жизни перевернуты были вверх ногами. Во всяком случае, Мухаммед поостерегся доводить свой принцип до крайних пределов, в особенности когда дело касалось достояния (имущества). Но и в этом отношении, желая оставаться последовательным, пророк в самом еще начале сделал одну попытку: он повелел побрататься пятидесяти беглецам из Мекки со столькими же правоверными Иасриба. Отношения эти становились выше всякого родства, переживающий в каждой паре должен был наследовать умершему. Но он заметил вскоре, что из этого распоряжения могут возникнуть всевозможного рода замешательства и неудовольствия, и спустя год вынужден был сам отменить это нововведение. Самый факт, однако, что пророку возможно было, и так легко, потребовать от жителей Иасриба серьезной жертвы — отказаться немедленно и бесповоротно от глубоко укоренившихся в течение столетий арабских обычаев, — не служит ли наилучшим доводом того, какое глубокое впечатление произвела его проповедь здесь, а с другой стороны — насколько восприимчивы были умы новообращенных по сравнению с полным равнодушием к делам религии мекканцев и остальных бедуинов. Положим, что пророк позаботился с самого же начала проводить с крайней строгостью предписания нового учения; но этого, без сомнения, он не мог бы совершить, опираясь только на полторы сотни беглецов, если бы не опирался еще на содействие большинства вновь обращенных. Необходимым последствием этого было, что так называемая «самостоятельность» племен числилась вскоре лишь на бумаге. В тех случаях, когда старейшины племен оставались еще в язычестве, правоверные обращались по делам своим не к их авторитету, а к авторитету пророка; отчуждение их от прежних соплеменников становилось все глубже, так что эти последние склонялись к более близким отношениям к посторонним неверующим. Поэтому вскоре возникли резко обозначенные прозвания мусульманина и язычника, и уже не было речи о каких-то бену-ауф, Наджжар или Каб. Наступало наконец время, когда всякий правоверный считал своей обязанностью обращаться к Мухаммеду во всех своих недоразумениях. Не только по религиозным и государственным вопросам, но и по всем частным тяжбам нормой стало служить решение, произносимое во имя Бога Его посланником. Таким образом, власть пророка становилась постепенно почти неограниченной по отношению к его общине. Впоследствии, по естественному ходу вещей, начала производить она сильное давление также и на остальных, необращенных жителей Иасриба. С удивлением и неудовольствием замечали они, как все более и более приходилось уступать этому пролазу их законное право на дела собственной своей родины благодаря непростительному недомыслию некоторых членов племени, предоставивших ему первоначально одно только гостеприимство и руководительство в предметах религиозных. Беспрерывные раздоры, возникшие из этого источника, на целый ряд лет отодвинули дальнейшее историческое развитие ислама. Первое время, конечно, предстояло Мухаммеду и без того много хлопот. Надо было прежде всего постараться укрепиться прочно при новой обстановке: приходилось принимать меры, дабы теснее сплотить правоверных и насколько возможно, с помощью более тесного единения с иудеями, даровать своему учению окончательный перевес над языческими тенденциями. И действительно, он сумел обе эти задачи выполнить замечательно мудро. А если справедливость не всегда была на его стороне, избегнуть этого он не мог. Орудием послужил наружный ритуал богослужения, который он почитал весьма плодотворным для своих целей. В Иасрибе, как и во всех почти городах полуострова, за исключением Мекки, не было храма. Совершать общее моление в каком-нибудь частном доме было неудобно для значительно разросшейся общины мусульман. Поэтому становилось настоятельною необходимостью позаботиться о постоянном месте богослужения: средоточие это потребно было как внешняя санкция внутренней сплоченности общины. Вот почему в тесной связи с постройкой домов для пророка и его родных решились одновременно воздвигнуть храм. Начертание его было квадратное, по другим свидетельствам — прямоугольное. В длину имел он 100 локтей, а в ширину если не столько же, то от шестидесяти до семидесяти. Капитальные стены, на 3 локтя от земли, выведены были из бутового камня; далее шла кирпичная кладка. Внутри поставлены были стволы пальм, поддерживавшие крышу из пальмовых ветвей. Из желания польстить иудеям Мухаммед предписал обращаться при молитве по направлению к Иерусалиму, то есть к северу. Поэтому фасад строения тянулся с востока на запад. Главные двери выходили на юг, северная же стена была сплошная; в остальных двух пробиты были боковые двери, из которых восточная примыкала к жилищу пророка и предназначалась исключительно для его личного пользования. Пятикратно в день — при солнечном восходе, в полдень, пополудни, при закате солнца и перед отходом ко сну — можно было его видеть здесь, совершавшего предписываемые моления; в них участвовали и те правоверные, которым случалось быть поблизости. В полдень, в пятницу, собиралась по возможности вся община на особое богослужение: сверх читаемых обыкновенно молитв произносилась в заключение назидательная речь. Но и в другое время «место поклонения» (аль-месджид, отсюда — мечеть) было любимым местопребыванием Мухаммеда и его ближайших сподвижников. Здесь часто беседовали с ним местные жители и чужестранцы, здесь же решал он вопросы религии и права и возвещал откровения, ему ниспосылаемые. Если вникнуть хорошенько в роль, которую играют богослужебные обряды в исламе, и обратить внимание на то впечатление, которое они производят на толпу каждою из бесчисленных своих частностей, соблюдаемых молящимися с необычайным рвением, легко усмотреть, что весь этот сложный ритуал был делом тончайшего и в высшей степени удачного расчета. Я не могу себе даже представить, можно ли было идти дальше в этом направлении. И во всяком случае, этот, по нашим понятиям, может быть, крайне утомительный, обрядовый формализм близко, по-видимому, подходил к арабским понятиям. Да иначе и быть не могло, так как араб же его и придумал. Сознательное намерение пророка, конечно, не шло далее простого указания, что богопочитание должно стать делом серьезным, вплетенным непрерывною нитью в повседневную жизнь каждого правоверного, дабы все существо человека преисполнялось исламом. Мухаммед не обладал большим даром изобретательности, поэтому собрал он воедино из разных систем все, что было ему известно. Чем менее был он в состоянии обнять «беззаветное почитание Бога», равно как и акт внутреннего обновления воли, тем в большей мере постарался он нагромоздить духовных формул и внешних знаков почитания, посредством которых правоверный мог бы ежечасно выражать удовлетворительно обязательное свое благочестие. Если оно и не было делом большой заслуги перед Богом как opus operatum<ref>Спасительное действие.</ref>, во всяком случае било прямо в цель, ставши сразу общепонятным для масс актом. К производимым ежедневно пятикратным, довольно сложного ритуала, молениям<ref>Еще не вполне исследовано, не были ли эти различные телодвижения, поклоны и т. п., связанные с молитвой, лишь агломератом различных обрядностей, заимствованных у других религиозных общин. Подобная же тенденция к беспрестанному повторению коротеньких религиозных возгласов и составляет тот набожный жаргон, введение которого или по крайней мере образование можно отнести к тому же самому времени; он сохранился и поныне. Вместо «доброго утра» стали говорить «мир с тобой», при каждом воспоминании о Боге прибавлялось постоянно «святой или высочайший», каждое намерение сопровождалось прибавлением «если так Богу угодно» и т. д. Страсть к библейским оборотам прежних святош (пуритан), говоривших на так называемом ханаанском наречии, еще в большей степени свойственна мусульманам: слово «Господь» они готовы бы, кажется, писать большими буквами, если бы только это допускал арабский шрифт. Очень тонко передают французы словом salamalek (salam-alewk — «мир с тобою») всю чрезмерную преувеличенность, все уродливое гримасничанье приторной вежливости.</ref> присоединена была здесь, в Иасрибе, обрядность омовения, которая, весьма возможно, практиковалась неофициально уже издавна. При всех многочисленных, дающих повод к нечистоплотности в обыденной жизни случаях обязан был правоверный совершать эту операцию, в особенности перед каждой молитвой, как это было в употреблении отчасти у евреев и среди некоторых христианских сект. От евреев же перенял пророк, кроме киблы, обращение лицом при молитве к Иерусалиму, также и пост перед праздником «умилостивления». Если он не принял иудейской субботы, а назначил с самого начала пятницу днем всенародного богослужения, это произошло вовсе не из желания перечить иудейским тенденциям, а имело одно основание, чтобы иудеи, с которыми в субботу нельзя было ничего поделать, имели возможность также присмотреться к обычаям правоверных и, как он вначале надеялся, постепенно принимать в них участие. Если он обманулся в этом, то все остальное предписываемое им долгое время исправно исполнялось, и успех превзошел питаемые им надежды. Предстояли лишь временные затруднения насчет поддержки и пропитания беглецов, переселившихся вместе с ним в Иасриб и обедневших вконец. Даже зажиточные из числа окружающих Мухаммеда потеряли большую часть своего состояния в долгие годы преследований. Так, например, Абу Бекр привез с собой лишь 5000 из 40 000 дирхем<ref>Слово dirhem греческое, dracmh — «драхма». До Мухаммеда и некоторое время спустя арабы не имели собственной монеты; деньги вообще были между ними величайшею редкостью, если же и встречались, то византийская и персидская монеты. Вот почему и названия заимствованные: dinar (то есть золотой динар аигеиз) и dirhem. Первый был стоимостью приблизительно в 5 рублей золотом, а последний равнялся 25 копейкам серебром. Но при колеблющейся относительной стоимости золота и серебра (последнее на Востоке стояло вообще весьма высоко), при полном нашем незнании номинальной стоимости их в тогдашней Аравии трудно даже приблизительно подсчитать цену их сравнительно с нынешними нашими.</ref>, которыми он прежде располагал. Несмотря на всю готовность новообращенных к пожертвованиям, все же было весьма трудно содержать более или менее сносно всех неимущих. Все они, очень естественно, ждали помощи от пророка и расположились поэтому лагерем возле самого его дома, под некоторого рода верандой, вблизи мечети; поэтому их и называют людьми «веранды»<ref>По-арабски Ахль-ас-суффа. От слова «суффа» происходит наше слово «софа», собственно мебель на ножках, подобно веранде на столбах.</ref>. Зависимые во всем от Мухаммеда и все же, вероятно, недовольные, эти пролетарии составляли наименее почтенный элемент общины, но зато оказывались способными на всякого рода службу янычарскую. Надо было позаботиться о них и других нуждающихся, потребовалось обложить правоверных постоянной податью. Таким образом, призрение бедных стало навсегда обязанностью ислама. Милостыня (зекят) преобразилась постепенно в формальный налог, сбор которого обращался впоследствии и на другие насущные предметы «путей Господних» и стал наконец главным источником исламской государственной казны. Почетнейшие мужи из числа {{razr|мухаджир}}, бежавших с пророком вместе<ref>По-арабски аль-мухаджирун, «бежавший из родины», в сокращении — «беглецы».</ref>, много испытанные, надежные Абу Бекр, Омар, Хамза, Зейд, Али и иные, с которыми посланник Божий ежедневно совещался, считались истинными столпами веры. Чудное дело, приходилось как-то всегда так, что тот или другой из них высказывал мнение, совершенно совпадающее с Божьим решением, передаваемым в виде откровения, почти одновременно, ангелом Гавриилом, всегда готовым к услугам. К этой маленькой группе, переросшей всех остальных по личному значению и доверию Мухаммеда, все быстрее и быстрее стали присоединяться люди Иасриба, принимавшие охотно ислам. Позднее они получили почетное название {{razr|Аль-Ансар}} — «помощники», «союзники». И между ними также встречались люди почетные, так, например, {{razr|Са’д ибн Убада}}, глава {{razr|Бену Са’да}}, отдела племени хазрадж. Чаще же всего были это люди молодые, пыл воодушевления которых не простыл еще. Они-то всего более увлекали примером своим и других, вскоре и таких, которые не выказывали особенного влечения к делу мекканца и примыкали к исламу притворно, имея в виду личные интересы. Таким образом, в непродолжительном времени образовалась довольно значительная община, в нее, по-видимому, вошло большинство аусов и хазраджей. Открытое идолопоклонение вскоре совершенно прекратилось в городе. А вместе с ним улетучивались также и некоторые элементы, лишь с виду стоявшие ближе к новой вере. Кому-кому, а уж {{razr|Абу Амиру}} следовало, казалось, приветствовать с горячей симпатией прибытие пророка. Принадлежа к племени аус, он, как говорят, познакомился с христианским учением благодаря своим частым поездкам в Сирию и отвернулся от языческих богов. Его считали за ханифа, приверженца одной из христианских сект с оттенком некоторого рода монашеского аскетизма. Маленькую общину, которую втихомолку собрал вокруг себя Абу Амир, неприятно поразило шумное выступление Мухаммеда, окруженного толпой жаждущих прозелитизма правоверных юношей, хотя пророк в своих «божественных откровениях» не преминул похвалить ханифов и, по своему обычаю, постарался отождествить с ними свое собственное учение. Как мог, в самом деле, суровый аскет преклониться перед тем, что казалось ему лишь искажением чистого дела, которому посвятил всю свою жизнь. С двадцатью единомышленниками, которых ранее склонил на свою сторону, оставил Абу Амир родину и ушел к мекканцам, уподобляясь в этом своему противнику, — он предпочел порвать с племенем, чем отказаться от своих убеждений. Мы еще встретим его в толпе курейшитов. В тот момент, когда эти последние слагают оружие перед победоносным исламом, он продолжает сражаться вместе с жителями Таифа против Мухаммеда. А когда и здесь становилось невозможно сопротивление, упрямый сектант ушел в Сирию, чтобы поднять византийцев против обманщика. Но здесь смерть застигла покинутого своими, одинокого чужеземца. Некогда, побуждаемый религиозным рвением, этот неисправимый идеалист бранил и поносил дерзко Мухаммеда, а теперь встретил трагическую развязку. Другой же благодаря своему «здоровому реализму» избег ее счастливо. Не в той, конечно, мере, как этот характерный человек, заслуживает некоторого участия масса «полуверов», число которых было достаточно и в Иасрибе. Это были люди, не могшие с горячностью примениться к новой вере, но не перестававшие при этом придерживаться старинных рутинных понятий. Они не в силах были совершенно отстраниться от остальных членов племени, примкнувших к исламу. Дело в том, что религия отдельных лиц продолжала по-прежнему составлять частное дело каждого, и никому не воспрещалось обращение. Если бы обращение масс случилось одним разом, то приверженцы старых порядков в конце концов восстали бы, конечно, они попытались бы выступить против захвата чужеземцами власти с оружием в руках. Но дело ислама шло иначе: исподволь, шаг за шагом были отодвигаемы язычники на задний план, постепенно, почти незаметно. Авторитет старейшин племени не был отрицаем сначала открыто, но медленно подтачиваем, так что ни в одном отдельном случае нельзя было упрекнуть Мухаммеда в нарушении хотя бы единой буквы соглашения; многие простодушно продолжали считать союз за один только простой оборонительный договор. Ко всему этому следует прибавить, что человек, ставший во главе недовольных, хотя и талантливый, не обладал твердым характером. В сказаниях сохранилось, что племя хазрадж в то время, когда велись первые тайные переговоры с пророком, успокоено было обещанием, что предводитель их Абдулла ибн Убайя получит корону. Это известие, почерпнутое из позднейших легенд, очевидно, выражало желание правоверных сопоставить ничтожество земных стремлений к власти рядом с божественным правом пророка. Если бы и действительно обещана была ему корона, этот человек не был бы в состоянии ее носить. Как ни честны в сущности были колебания, помешавшие ему стать во главе своих соумышленников и вызвать на бой этого пройдоху с кучкой ослепленных им же земляков, нельзя, однако, не заметить, что это выказывало хотя и предусмотрительного, но вместе с тем и нерешительного человека, который не был рожден для власти, у которого отсутствие веры в сверхъестественное не восполнялось величием духа. Ничего нет поэтому удивительного, что он, а с ним и большинство единомышленников должны были в конце концов ради мира и спокойствия согласиться также примкнуть к исламу и наблюдать нерушимо и далее раз заключенный договор. Но при этом нерешимость его не покидала: всякий раз, когда Мухаммед нуждался в посильной помощи, отправляясь в какую-нибудь дальнюю экспедицию за город, и вызывал охотников, он старался помешать, а в то же время пропускал случай доконать противника, когда пророк терпел какую-нибудь чувствительную неудачу. Был он, несомненно, честный, добросовестный человек, но в его добросовестности ощущалось нечто слабое, а его честность благодаря частым ложным положениям, в которые волей-неволей ставил он себя, не могла оставаться незапятнанной, ибо он со своими приверженцами не мог оправдывать некоторых совершенных им насилий и вероломств набожностью целей. Поэтому по сравнению с мусульманами образ действий его партии не всегда казался поступками неуклонно безупречных людей. Тем не менее они вечно тревожили пророка. То, что «сердце их точила неизлечимая болезнь» — как выражено в Коране весьма метко, хотя и в особенном смысле, — это нисколько не беспокоило пророка; но он не был никогда уверен и не мог рассчитывать на них. Между тем в силу исключительных обстоятельств он должен был обходиться с ними по возможности мягче. Ему приходилось с крайнею заботливостью остерегаться и не доводить до взрыва дремлющий гнев противников, который мог легко стать гибельным для всей общины, угрожаемой долгие еще годы мекканцами и другими внешними неприятелями. Если они не решались открыто взяться за оружие, зато как часто выказывали свое неудовольствие в едких эпиграммах, щедро уснащенных самыми обидными сравнениями. «Накорми собаку, она же тебя укусит» было любимейшей темой их, бесконечно варьируемой. Но если эти самые «лицемеры»<ref>{{razr|El-mimafikim}} — значит, собственно, «старающиеся укрыться». Слово это употребляется в прямом смысле, когда говорят о прыгуне, укрывающемся в норку, а в переносном значении применяется к каждому фальшивому намерению, тщательно маскируемому злоумышленником. Под этим словом филологи подразумевают того, «кто укрывает в сердце неверие, а на языке выражает веру». В данном случае, собственно, «лицемер» тот, кто признает ислам единственно ради сохранения в городе тишины и спокойствия.</ref> стесняли и сердили пророка на разные лады, о чем встречаются неопределенные, хотя и достаточно понятные намеки в самом Коране, все же никогда они не становились серьезно опасными. Поэтому Мухаммед довольствовался одними частыми предостережениями своим правоверным сторониться вообще яда лицемерия, не позволяя, однако, себе при этом никаких намеков на известные сомнительные личности. По мере того как неудержимо рос извне успех могущества ислама и внутри города число лицемеров все уменьшалось, со смертью же Абдуллы ибн Убайи (630 г.) они исчезли совершенно. Более головоломным, чем с лицемерами, было для Мухаммеда ладить с иудеями. Расчитывая на них как на положительных монотеистов, пробовал было он, дабы сделать для них более приятным ислам, осыпать похвалами в напыщенных декламациях Моисея и Аарона, а также применять к исламу некоторые особенности богослужения иудейского. Но иудеи знали хорошо, что имели, и продолжали держаться в стороне от нового пророка. Сперва хотели они убедиться, насколько достоверны заверения этого человека, что древнюю, прародительскую божескую истину, открытую некогда Авраамом и Моисеем, действительно он унаследовал и в состоянии правильно передать согласно вновь осенившему его вдохновению свыше. Они стали предлагать ему один за другим разного рода вопросы о предметах, взятых из Ветхого Завета и Талмуда, желая испытать знание его в Священном Писании. Познания Мухаммеда в Библии ограничивались, естественно, только тем, что он перенял когда-то из бесед с иудеями и христианами. Понятно, часть этих рассказов он уразумел едва наполовину<ref>Из сличения текстов некоторых мест Корана оказывается, например, что пророк лишь постепенно дошел до убеждения, что Исаак — сын Авраама.</ref>, а потому и отвечал на делаемые ему вопросы довольно неудовлетворительно. Лишь только сыны Израиля заприметили его шаткость, это их заинтересовало до такой степени, что с этих пор им доставляло истинное наслаждение закидывать его всевозможными щекотливыми вопросами. При случае пользовались они его невежественными ответами и вышучивали пророка везде, где только было возможно: промеж себя, в среде лицемеров, а даже иногда и его почитателей. Но такой порядок вещей становился для Мухаммеда в высшей степени опасным. В Коране не раз самым положительным образом упоминалось о тождественности его учения с Моисеевым. И вдруг оказывается, что это в действительности не так. Какой сильный и не легко исправимый удар могло нанести это опровержение доверию к учителю правоверных! Мухаммед боролся, разумеется, как умел. «Эти иудеи, — так объяснялось отныне в его откровениях, — исказили, подобно христианам, Священное Писание, преподанное им Моисеем. Вот в чем следует искать источник всех противоречий иудейского закона с новой, ныне небом ниспосылаемой чистой истиной». Правоверные успокоились на время. Тем не менее соседство таких сварливых и искусных спорщиков становилось для пророка более чем неприятным. Без устали громит он отныне в своих {{razr|коранах}} закоснелых детей Израиля, приводит все их грехи, которые когда-либо совершали они против людей Господа (пророков), и угрожает им всевозможными небесными карами. Равновременно разрывает он с ними всякую связь на самом деле: уже на второй год после бегства (623) он изменяет распоряжение обращаться при молитве (Kibla) по направлению к Иерусалиму и пост в день умилостивления. Вместо первоначального указания предписывает обращаться при молитве в направлении к Мекке, а пост переносится на день принесения жертв, совершаемых в заключение мекканских паломничеств, на десятое {{razr|Зуль-хиджжи}}. Равным образом вводится всеобщий пост в месяце Рамадане<ref>По персидско-турецкому произношению Рамазан. Этот пост был, может быть, и подражатель 40-дневному посту христиан, согласно продолжительности обоих, но Рамадан приходился в день его установления не перед Пасхой, а в декабре. По своему обыкновению и в данном случае Мухаммед старался применить к арабам подмеченное им у одного аскета-ханифа умерщвление плоти, на это и назначал он один из арабских месяцев.</ref>. К этому же времени относится введение обычая призыва на молитву (азан), заменяющего трубы у иудеев и колокола<ref>На Востоке в общем употреблении накус — длинные деревянные колотушки. Ими ударяют одна об другую. (По-русски такое орудие называется «било». Прежде оно заменяло колокол в монастырях.)</ref> у христиан. Благодаря своему зычному голосу эту обязанность исполнял сперва Билаль. Перемена киблы есть событие значительно важнейшее, чем может показаться с первого взгляда. В Мекке Мухаммед воевал против идолов, а не против издревле установленных церемоний, которых средоточием была Кааба. Как «дом Аллаха» оставалась она по-прежнему для него, бывшего жителя Мекки, святыней. Когда он покинул отчий город и стал рассчитывать в будущем прежде всего на иудеев, Иерусалим — как это видно из его «ночной поездки» — рисовался в его мечтах целью, а позднее — идеальным центральным пунктом всей общины. Но этого оказалось недостаточным, чтобы обеспечить признание его иудеями; сопротивление их понудило его выступить на исключительный путь арабизирования, а потому и вернуло его снова назад к настоящей арабской святыне Каабе. Таким образом, во второй раз сами противники учения вынудили его против воли прокладывать новую дорогу, которая решительно повела к победе. Теперь только освобождается ислам окончательно от связи с последней древней религией, из которой по преимуществу черпал он идеальное содержание своего учения. Оригинальным в его догматике — за исключением весьма немногого, касающегося скорее лишь внешней стороны, — является арабизирование христианско-иудейских вероучений, начавшееся с того, что дом Божий в Мекке становится на место иерусалимского христианского храма, расположенного на святой горе иудейского бога. Соответственно этому все помыслы Мухаммеда последующего периода устремлены на то, чтобы подогнать свое учение, насколько возможно, к преданиям и предрассудкам Древней Аравии, лишь бы только не расходилось оно с главным положением о единстве Божием и с его притязаниями на значение его как величайшего из пророков. Из тесных границ христианско-иудейской секты ислам высвобождается сразу в национальную религию всего арабского народа. Рядом с этой тенденцией является неудержимое стремление покорить силой оружия неверующих мекканцев, ибо было невозможно допустить, чтобы дом Божий оставался в руках язычников. Нельзя сказать, чтобы и без того можно было избегнуть столкновения. Первые неприязненные действия начались ранее перемены киблы. Но теперь рвение к борьбе с курейшитами удвоилось, стремление к Каабе становилось все сильнее, по мере того как подымалось в глазах мусульман ее значение. Может быть, уже на третьем или четвертом году после бегства (625—626 гг.) стал обязательным {{razr|хаджж}} — участие в древненациональных паломнических празднествах — для всех правоверных. Он откладывался лишь на время, по серьезным обстоятельствам, но считался уже религиозной обязанностью, которой окончательно должен был сплотиться чистый монотеизм с национальными традициями. Главнейшие указания для только что набросанного выше очерка развития ислама в первые годы пребывания Мухаммеда в Иасрибе опять-таки слагаются из тех проявлений, которые отмечены в Коране по отношению к отдельным партиям и событиям. Новым отношениям соответствовала перемена как формы, так и содержания откровения того времени. Известные стереотипные обороты мекканского периода все еще продолжают пестрить в речах пророка, но становятся томительно однообразными; внутренняя жизнь как бы замерла, старинные фразы свидетельствуют некоторым образом лишь о непрерывности откровения. Одни только легенды о пророках, служащие ныне главным образом для предостережения детей Израиля, напоминают еще старый стиль. Во всем остальном вместо преподания религиозных истин выступают обширные предписания, касающиеся устройства политической и церковной жизни правоверных. Прежние нападения на язычников заменяются нескончаемыми иеремиадами, уснащенными более или менее крупными ругательствами и угрозами по адресу иудеев и лицемеров, а изредка и христиан. Широкое место занимают затем отделы, содержание которых можно ради краткости обозначить как дневные приказы и бюллетени в наполеоновском духе. В них призываются правоверные к войне, превозносятся чудеса храбрости, гремит с кафедры порицание за опасные проступки непослушания. Первоначальное пылкое воодушевление мечтательного исповедника единого Бога совершенно пропадает у стареющего пророка и не может быть возмещено ни искусственной напыщенностью речи, ни притворным жаром. Форма энергических, коротеньких предложений с резко обозначенными созвучиями по концам превращается в довольно обыденную, утомительно тягучую прозу, в которой невнимательно, неточно расставленные рифмы через две или три строчки тонут почти незамеченными. Поэтому чтение значительно более объемистой части всего Корана становится крайне утомительным для всякого, рассчитывающего на некоторое эстетическое наслаждение, и даже невыносимым, если продолжать усердствовать далее. Зато раздел этот представляет для желающего изучить более основательно историю того времени и развитие религиозных и законодательных предписаний ислама богатый, доселе далеко не исчерпанный материал высокого фактического интереса. Приблизительно к концу 622 г. положение Мухаммеда в Иасрибе, в Городе (Аль-Медина), как его все чаще и чаще<ref>Кажется, еще до прибытия пророка жители Иасриба называли свое место меж собой чаще всего «городом» в противоположение предместьям, вместе с которыми «город» получил собирательное имя Иасриба. Слово «Medina» происхождения арамейского, очевидно, заимствовано от иудеев, поэтому, вероятно, и у первоначальных жителей, до переселения племен аус и хазрадж, было уже, несомненно, в употреблении. Для обозначения города вообще это название употреблял Мухаммед в Коране не раз и прежде; он позаимствовал его, как и многие чужестранные слова, от своих знакомых иудеев и христиан. В договоре значится одно официальное имя Иасриб. Мало-помалу привыкает он сам и его последователи к наименованию «город», так что впоследствии название Иасриб совершенно вытесняется. Под «городом» — {{razr|Аль-Медина}} — разумели «мединет-ан-набий», то есть «город пророка», и к этому выражению вскоре привыкли.</ref> стали звать, значительно упрочилось. Не только пророк мог положиться, как на самого себя, на своих «беглецов», но и число «помощников» постоянно прибывало; по мере их увеличения они также стали оказывать похвальное рвение к делу Господнему. Вскоре был он в состоянии попробовать посчитаться с мекканцами. Хотя по арабским понятиям они имели полное право объявить войну изменнику племени и всем, которые оказывали ему поддержку, но миролюбивые купцы об этом и не думали; он же с своей стороны никоим образом не помышлял оставить их в покое. Слишком уже часто возвещал пророк грозно, что Бог решил истребить тех, которые отвергают Его истины. Его долгом было привести в исполнение божественное повеление, лишь только найдутся в руках соответственные средства. В данный момент были они, конечно, незначительны, «помощники» обязывались защищать его лишь в случае нужды, а со своей кучкой мухаджиров не мог же он серьезно начать формальную войну с курейшитами. Но вредить им он желал, насколько было в его силах, и чем скорее, тем лучше. К тому же между его приверженцами нужда все росла: предстояли большие затруднения по прокормлению «людей веранды». В подобных обстоятельствах араб привык таскать у ближайшего соседа то, чего не хватало у него. Поэтому правильные рейсы мекканских караванов в Сирию и Йемен, из которых к тому же первые проходили невдалеке от Медины, манили легкой добычей, стоило только вооруженной толпой напасть внезапно. Первые маленькие отряды стал он высылать на подобные хищнические экскурсии с декабря 622 г. и продолжал действовать так по октябрь 623 г., частью предводительствуя ими сам. Все эти попытки кончались пока неудачей; то нападение опаздывало, то осторожные курейшиты успевали вовремя ускользнуть, то охрана была слишком велика, то за караваны вступались соседние племена. Тем не менее экспедиции эти имели впоследствии некоторый успех. Удалось тем временем заключить мирные и дружественные договоры с некоторыми маленькими племенами, кочевавшими на пастбищах между Мединой, Меккой и морем, и таким образом политическое влияние ислама начало распространяться и за стены Медины. Но добыча все еще никак не давалась, а в ней-то и ощущалась главная потребность. Пророк решился наконец пустить в ход одно весьма сомнительное средство. Приближался {{razr|Раджаб}}, один из четырех священных месяцев, когда по всей Аравии наступает всеобщий мир. Как раз в это время Мухаммед послал одного из своих, грамотного, по имени {{razr|Абдулла ибн Джахш}}, вместе с семью другими головорезами с запечатанной инструкцией на разведку вокруг Мекки, по пути из Нахлы в Таиф. Когда Абдулла в предписанном ему месте распечатал бумагу, нашел приказание, в котором предписывалось сообща со спутниками по их добровольному согласию «подстерегать» курейшитов. И действительно, вскоре подошел караван, везший из Йемена изюм и кожи под конвоем четырех курейшитов. Меж тем как раз наступил священный месяц. Инструкция Мухаммеда написана была двусмысленно, и мнения о ее содержании раздвоились, но, как и всегда бывает в подобных случаях, перевес окончательно имели более ревностные. Итак, сделано было нападение на караван, одного из сопровождавших убили, а двух, взятых в плен вместе с захваченными товарами, увлекли в Медину. Слишком поторопившихся ждала там неприятная встреча. Пророк, по-видимому, был в высшей степени изумлен; он объявил торжественно, что никому не приказывал сражаться в течение святого месяца. Вместо того чтобы разделить добычу, как это было в обычае, он приказал отложить ее в сторону. Вслед за тем стал он обвинять своих подчиненных с искусством опытного дипломата, так что их взяло отчаяние, тем более что и другие мусульмане, следуя примеру главы, осыпали их самыми горькими упреками. Присоединились к порицателям и иудеи; по своему обыкновению, они преследовали несчастных всевозможными колкими остротами. В свою очередь, мекканцы были возмущены и всюду стали громко жаловаться, что подчиненные Мухаммеда не уважают даже священных месяцев. По одному этому можно судить, добавляли они, что это за отчаянный народ. Мухаммед дал время улечься первому взрыву негодования, а затем возвестил следующее откровение (сура 2, 214): «Они спрашивают тебя о священном месяце, о войне во время него. Скажи: война во время него великий ли грех, а уклоняться от путей Божиих, не веровать в него и святой его дом, изгонять из него посещающих его не больший ли еще грех пред Богом? Богоотступничество губительнее убийства. Они дотоле не перестанут воевать с вами, доколе не учинят вас отступниками от вашей веры, если смогут сделать это. Истинно говорю вам — тех, которые уверовали, покинули родину (вместе с тобою) и ревностно<ref>„Подвизаться ревностно по стезям Божиим“ для мусульманина значит по преимуществу воевать с неверными. Поэтому соответственное слово („джихад“) принимается обыкновенно в смысле священной войны.</ref> подвизаются по стезям Божиим, ожидает милосердие Господа, а Бог многое прощает, всемилосерд». И здесь, как видите, ягненок замутил воду. Так или иначе, отныне обелены были набожные разбойники, добычу поделили, а с мекканцев, которые волей-неволей должны были позаботиться об освобождении пленных, вытребовано было за каждого по 1600 дирхемов. Однако один из взятых предпочел обращение и остался в Медине. Если кто взглянет на ход всей этой маленькой истории без предвзятой мысли, едва ли усомнится, что двоемыслие в записке пророка было намеренное. Мухаммед знал своих людей, и он сам был уже совсем не тот, каким выказывался в Мекке. Курейшиты продолжали в интересах своей торговли не нарушать мира как можно долее, а потому не принимали никаких мер для отомщения. Дальнейший ход событий зависел поэтому всецело от Мухаммеда, а так как он явно желал войны, то и стал к ней готовиться. Меж тем число «помощников» постепенно возрастало, вместе с тем увеличивалось их доверие, тем более что страсть к добыче действовала заразительно. Лишь только выяснилась надежда на успех, являлись виды, сверх оборонительного союза, на возможность дальнейших уступок. К этому же времени следует отнести новое откровение Божие, которым ставится правоверным в обязанность религиозную полное и неотложное покорение оружием неверующих: «Сражайтесь, следуя по пути Божьему, с теми, которые сражаются с вами, но не переступайте границ (какое, подумаешь, ограничение), потому что Бог не любит несправедливых. Убивайте их, где ни застигнете, изгоняйте сих оттуда, откуда они изгнали вас. Богоотступничество губительнее убийства» (сура 2, 186). А несколько далее: «Вам предписана война, хотя она для вас неприятна. Но, может быть, вы чувствуете отвращение от того, что добро для вас, и, может быть, любите то, что составляет для вас зло: Бог знает, а вы не ведаете» (сура 2, 212). Известная истина: приверженцы большинства религий считают необходимым прийти на помощь своему Богу, святые Его намерения закрепляют убиением им же сотворенных людей. Но необходимость подобных мер в одном только исламе обозначена в форме краеугольного камня всего учения, и это потому, что религия стала делом национальным, арабским. Народу этому невозможно было втолковать, что противоположные идеи побеждаются и мирным путем. Повелению этому соответствует известный обет, данный Богом: «И тех, которые бежали и были изгнаны из домов своих, терпели лишения на пути Моем, участвовали в битвах и были убиты, очищу Я от грехов их и введу их в сады, по которым текут реки (живой воды)» (сура 3, 194). Известно всем, с какою беззаветною храбростью это сознание награды временами и поныне в состоянии воодушевить сердца мусульманских воинов, а впечатление, производимое этим обетом на умы первых правоверных, даже трудно себе представить хотя бы приблизительно. Ничего нет удивительного, что по зову пророка 2 рамадана (приблизительно в январе 624 г.) поднялись 83 беглеца на новый хищнический набег; к ним примкнули 61 человек из племени аус и 170 хазраджей. Высланные шпионы принесли весть, что большой мекканский караван, под предводительством {{razr|Абу Суфьяна}}, из дома Омейи, выслеживаемый еще с осени на пути в Сирию, возвращается назад и приближается к Хиджазу. В воскресенье, 8 января 624 г., выступило маленькое войско мусульман — некоторые вынуждены были по особым обстоятельствам остаться дома — в числе 306 человек с 70 верблюдами и 2 лошадьми, направляясь на запад. Но осторожный Абу Суфьян, предуведомленный сверх того распространившимися слухами о затеваемых в Иасрибе военных приготовлениях, отодвинулся с караваном к прибрежью и потянулся вдоль его на юг. При первых тревожных известиях он тотчас же выслал вперед гонца одновременно и в Мекку, требуя для слабого прикрытия каравана подкреплений. Караван был из крупных, стоимостью в 50 тысяч динаров (600 тысяч марок). Почти все жители стали вооружаться, у каждого находилось там кое-что из имущества, интерес был общий; поднялось большинство горожан, способных носить оружие, во главе их стали первые мужи племени {{razr|Абу Джахль}} (Амр ибн Хишам) из дома {{razr|Махзум}}, {{razr|Утба}} и {{razr|Шейба}}, дети Раби’и из племени {{razr|Бену Абд Шемс}}, {{razr|Омейя Ибн Халаф}} из семьи {{razr|Джумах}}. Даже хашимиты, родственные Мухаммеду, не задумались выступить в поход против отверженца; один только дядя пророка Абу Лахаб, более всех его ненавидевший, случайно не участвовал в экспедиции. Отряд немедленно же, спустя дня два, не более трех после прибытия гонца выступил к северу. Было их 950 человек с 700 верблюдами и 100 лошадьми, стало быть, превышал втрое горсточку мусульман. Между тем правоверные поспешно двинулись на Бедр, обыкновенную станцию караванов, в 20 милях на запад от Медины, в сорока на северо-северо-запад от Мекки; там находилось множество ключей хорошей, годной для питья воды. Не успели они достигнуть этого пункта, как узнали, что караван, предводимый Абу Суфьяном, успел пройти усиленными маршами опасное место и находится почти в безопасности, но что вблизи двигается войско мекканцев, в превосходных силах. И действительно, хотя караван ускользнул и ближайшая цель похода достигнута, мекканцы не задумались двинуться вперед и подступить к самому Бедру. Одни из них жаждали мести, памятуя коварное нападение у Нахлы, другие же предполагали, что правоверные не осмелятся померяться с тройными силами противников. Особенно настаивал Абу Джахль, объясняя, что отступить в данный момент значило возбудить подозрение в явной трусости. Решено было подойти к самым источникам Бедра, простоять там три дня, все время есть, пить и веселиться, что, конечно, произведет благоприятное впечатление на остальных арабов и вдохнет в них уважение к мекканцам. Но он упустил из виду одно, что то же опасение быть признанными трусами воспрепятствует мусульманам подумать об отступлении. И действительно, на созванном пророком военном совете единогласно и с необыкновенным воодушевлением принят был вызов на бой. Правоверным удалось предупредить противников и достигнуть первыми окруженную со всех сторон горами и холмами, замкнутую долину Бедр, где находились источники. Здесь Мухаммед приказал остановиться, занять лучшие и самые обильные колодцы, а остальные завалить, дабы лишить курейшитов воды. Мероприятие весьма разумное, но в данном случае осталось без особых последствий, ибо незадолго перед тем прошел сильный дождь. Во всяком случае, мекканцы очутились в неудобном положении, их предупредили. Возбуждение с обеих сторон было сильное. {{razr|Аль-Асвад}}, из семьи Махзум, поклялся, что напьется из колодца или же в крайнем случае разорит его, хотя бы пришлось при этом ему погибнуть. 17 рамадана (приблизительно 13 января 624 г.) двинулись неприятели на позицию, занимаемую Мухаммедом. Манера древних арабов воевать напоминает во многих отношениях образ действий героев Гомера. Оба войска вытянулись друг против друга на открытой местности. Тотчас же выступили из рядов известнейшие воины и стали вызывать мужей противной стороны на единоборство. С обеих сторон присматривались к отдельным схваткам с напряженным вниманием. Победа или поражение возжигали обоюдные страсти, мало-помалу развивалась беспорядочная рукопашная схватка, причем результат чаще всего зависел скорее от случайности, чем от числа и мужества сражающихся. Чаще же всего в сражении в поле старались арабы сломить неприятеля неожиданным нападением. Если это им удавалось, наступала ужасная резня. А когда неприятель был настороже, то нападающие полчища рассыпались во все стороны с такою же быстротой, как и налетали. При Бедре правоверные не могли и подумать предпринять подобное нападение. Вообще в Аравии тогда было мало лошадей, а у Мухаммеда в то время почти не было ни одной, так как в военной кассе, а также и у отдельных зажиточных мусульман, чувствовался сильный недостаток в средствах. Но пророк знал, что может смело положиться на своих людей: правоверные издавна приучены были к безусловному повиновению, чего в те времена ни один араб не мог даже понять. Этому научились они, пунктуально наблюдая при молитве и механически подражая каждому жесту молившегося перед ними пророка; они привыкли сдерживать движение членов, а равно и порывы духа по одному лишь мановению властелина. Весьма метко прозвали некоторые храм Медины «плац-парадом ислама». Поэтому при первой же пробе выказали мусульмане блестящим образом, что им не только знакома, но вошла в плоть и кровь тайна всякого военного успеха — дисциплина. Стеной стояли они, когда наскочила на них сотня всадников-курейшитов под предводительством {{razr|Умейра ибн Вахба}}, из дома {{razr|Джумах}}: увидя, что их не прорвать ни за что, отступил он немедленно же, не вынимая даже из ножен меча. Теперь двинулись пехотинцы Мекки и медленно подошли совсем близко: по-прежнему стояли неподвижно правоверные, следуя внимательно указаниям предводителя. Тогда выступили вперед, между обоими боевыми порядками, {{razr|Амир Ибн Аль-Хадрами}}, брат которого пал у Нахлы, и отважный махзумит Асвад. Амиру удалось отомстить кровомщением; он поразил вольноотпущенника Омара. Но когда Асвад, во исполнение клятвы, бросился стремительно к колодцу, выступил против него Хамза, дядя Мухаммеда, «лев ислама», и отсек ему ногу по колено. Невзирая на это, пополз тяжелораненый дальше, парируя сыпавшиеся на него удары мечом; докатился несчастный до довольно плоского колодца и успел омочить губы в воде, а своей здоровой ногой начал бешено закидывать яму, но меч Хамзы настиг его и прервал нить жизни. Выступили тогда из рядов первые мужи Мекки: Шейба и Утба со своим сыном {{razr|Аль-Валидом}} — и стали вызывать охотников на единоборство: ранее они отговаривали от дальнейшего наступления и были осмеяны; теперь хотели показать, что ими руководила не трусость, а предусмотрительность. Три ауса поспешили на вызов, но пророк махнул рукой, повелевая им отступить. Кому же, как не его беглецам принадлежало право первым сразиться за ислам. Тотчас же выступили из рядов Хамза, Али и {{razr|Убейда Ибн Аль-Харис}}, из дома Мутталиб, один из старейших последователей Мухаммеда. Самыми младшими с обеих сторон были Али и ал ь-Вал ид, они и начали борьбу, но вскоре пал последний, раненный смертельно. Выдвинулся Утба, спеша отомстить за смерть сына, но и его вскоре поразил меч Хамзы. Борьба между Шейбой и Убейдой длилась долго; старые, испытанные воины, выжидали они предусмотрительно случая нанести противнику решительный удар; наконец мекканцу посчастливилось отсечь у противника ногу<ref>Головы у арабов защищались шлемами, а туловище — кольчугой, вот почему так часто отрубались в сражениях ноги и руки.</ref>. Убейда пал, но на помощь к нему уже летели Али и Хамза: они живо расправились с Шейбой и успели оттащить за фронт тяжелораненого товарища. Ужасный результат единоборства подействовал на курейшитов удручающим образом. Но и между ними нашлись люди храбрые, воспылавшие надеждой отомстить врагу. К полудню закипел общий бой. Несмотря, однако, на свою многочисленность, неверующие никак не могли в беспорядочных отдельных стычках сломить мусульман. Мало-помалу стало распространяться в рядах мекканцев уныние. Между тем Мухаммед не переставал воодушевлять своих, побуждал их к величайшему напряжению сил все новыми и новыми обещаниями помощи Божеской. Был суровый зимний день; дул порывистый ветер, завывая над долиной; проносились над полем битвы густые громады облаков. И вдруг пророк воскликнул громко: «Глядите, ангел Гавриил с легионами небожителей напирает на неприятеля». Почти уже все предводители мекканцев пали, невыносимо было сражаться остальным, а они-то воображали так легко рассеять небольшую кучку неприятелей. И так было это неожиданно, так тяжело стало, что ряды неверных наконец заколебались. Тогда возвестил пророк общее нападение; громко проклиная, пустил он в неприятелей с силою полную горсть песку — и объял их ужас, и рассыпались они в диком бегстве. Понятно, была это только видимая сторона сражения, как оно представлялось глазам неверующих. До нас, впрочем, дошли известия и о действительном ходе событий. Мы знаем, например, что на стороне курейшитов участвовал сатана в облике всем известного мужа {{razr|Сураки}}. Он именно подталкивал неверующих и подстрекал их к сражению. Но когда стали наступать ангелы тремя полками, в тысячу человек каждый, под командой Гавриила, Михаила и Сарафиля, сатана испугался, побежал с великим криком и бросился в море. До нас дошло также наидостовернейшее свидетельство одного рыбака, который собственными глазами видел, как Сурака (что это был черт самолично, этого, собственно, он не говорит) прыгнул в воду. Рационалисты могут, конечно, уверять, что добряк Сурака попросту удрал, а позднее, когда перешел в ислам, хотел только своими россказнями обратить на себя общее внимание. С ним случались и прежде, как это мы знаем, подобные подозрительно чудные истории. Но и многие другие описывали весьма точно действия черта, равно как и ангелов. Так, например, некоторые утверждали с достоверностью, что небожители были на пегих лошадях, а на головах их развевались желтые чалмы. Во всяком уж случае неоспоримо то, что судьба сражения решена была исключительно горстью песка, которою швырнул посланник Божий в неверующих. Как бы то ни было, сражение кончилось вскоре пополудни блестящей победой мусульман. Четырнадцать лишь человек мученической смертью купили себе вход в рай. Из курейшитов погибло в сражении и во время преследования сорок девять человек, почти столько же взято было в плен. Между убитыми, кроме Утбы и Шейбы, был также Абу Джахль, исконный враг ислама, падение которого более всего порадовало Мухаммеда, а затем Омейя ибн Халаф и еще некоторые другие из первых семей Мекки. Все послеобеденное время прошло для победителей в подбирании добычи, которая главным образом состояла из многих сотен верблюдов, а также оружия и всякого рода утвари. Затем вырыли наскоро яму и побросали туда убитых неприятелей. В тот же вечер, забрав своих мертвых и раненых, пленных и добычу, двинулось войско в {{razr|Усейль}}, в полутора милях от места сражения. При осмотре пленных взоры Мухаммеда остановились на {{razr|Ан-Надре}}, сыне Хариса, того самого, который раньше в Мекке осмеливался отвлекать слушателей своими побасенками о персидских царях. Неприязненно устремленные в упор глаза победителя смутили несчастного. Он понял, что ему приходится плохо, и, ища инстинктивно защиты, обернулся к стоящему вблизи {{razr|Мус’абу ибн Умейру}}, с которым когда-то дружил. Но тот отвернулся: ислам разрывал все прежние отношения, так имели обыкновение выражаться в подобных случаях правоверные. И в тот же момент пронесся грозный возглас пророка: «Голову долой!» Али поспешил исполнить смертный приговор. Далее мы увидим неоднократно, что Мухаммеда нельзя было вообще упрекнуть в свирепости, в особенности если принять в соображение суровые воинские обычаи Древней Аравии; но он ни разу не миловал тех, которые осмеливались восставать против его веры открыто, вступали в борьбу при помощи духовного оружия и даже пробовали унизить ислам. Сам он не обладал искусством строго логического мышления, воображение его не было достаточно творческим. Где же было пророку тягаться с подобными противниками и побивать их их же собственным оружием? Поэтому противопоставлял он им неизменно саблю, аргументы которой, как известно, неопровержимы. Несколько дней спустя казнен был еще один пленный — {{razr|Укба Ибн Аби Му’ейт}}, злейший враг правоверных, однажды даже осмелившийся плюнуть в лицо Мухаммеду. Судьба остальных вначале висела на волоске. Ревнители веры настойчиво требовали умерщвления всех поголовно как врагов Божиих. Но более мягкий взгляд благодаря заступничеству Абу Бекра наконец пересилил. Решено было дозволить родным выкуп пленных, а лишь тех обезглавить, коим не удастся внести следуемые за них деньги. А пока отдан был приказ обходиться с пленными человеколюбиво. Каждый из них оставался под защитой взявшего его в плен. Вся остальная добыча поделена была на второй день после сражения, на походе, в местности Сафра. При этом правоверные чуть было не передрались. Тогда пророк объявил новое откровение, узаконившее на будущее время правила дележа. Пятая часть добычи, в виде доли Богу, поступала в общую казну, из остального право выбора одного предмета предоставлялось Мухаммеду, а затем добыча делилась поровну между всеми участвовавшими в бое. В данном случае часть пророка состояла в выбранном им самим мече (до сей поры он его не имел) и в знаменитом верблюде, принадлежавшем его врагу, Абу Джахлю. От победоносного войска отправлен был вперед посол с радостным известием, которое произвело особенно сильное впечатление на иудеев и лицемеров. Вскоре вслед за тем вступал в Медину торжественно и сам Мухаммед. Радостное событие помрачено было, однако, семейной печалью. В отсутствие пророка скончалась дочь его Рукайя, находившаяся замужем за Османом. Она захворала еще до выступления правоверных под Бедр, отец застал ее уже в гробу. Осман был привязан сильно к жене и в заботах о ней не мог даже участвовать в походе. Чтобы утешить любимца в его потере, несколько месяцев спустя пророк выдал за него другую свою дочь Умм-Кулсум. Таким образом, за Османом снова оставалась честь быть зятем Мухаммеда. В то время как праздновали жители Медины победу, в Мекке царили уныние и скорбь. Кроме стыда быть разбитыми в три раза меньшей кучкой правоверных и убытка, который понесла торговля Мекки после поражения, самым чувствительным ударом была потеря около ста человек храбрейших и знатнейших, павших или взятых в плен. В первый момент пересиливали, конечно, чувство стыда и жажда мести. Абу Суфьян, несомненно теперь первый человек в городе, и на будущее время, на долгие годы ставший руководителем воинских предприятий против Мухаммеда, объявил во всеуслышание, что все скорби по умершим в настоящее время неуместны, прежде чем не будут отомщены убитые. Вместе с женой своей {{razr|Хинд}}, дочерью Утбы, оплакивавшей одновременно отца, брата и дядю, он поклялся не пользоваться никаким удовольствием, удобствами жизни, пока новый поход не потушит их горя. Но когда пришлось перейти от слов к делу, оказалось, что в данный момент невозможно было ничего предпринять. Если находящихся в руках Мухаммеда пленных не желали обречь на верную смерть, приходилось поневоле их выкупать, а пока продолжались переговоры, не могло быть и речи о неприязненных действиях. Многие также не в силах были воздержаться от удручающей их страшной скорби. Старый слепец {{razr|Аль-Асвад}}, сын Мутталиба, из дома {{razr|Абд-Аль-Узза}}, пока продолжалось запрещение предаваться печали в Мекке, приказывал выводить себя на дорогу, по которой ушел и не возвратился сын его {{razr|Сам’а. Там напивался он до бесчувствия, плакал горькими слезами и посыпал главу пеплом. Некто {{razr|Ка’б Ибн Аль-Ашраф}}, один из иудеев Медины, удалился в Мекку, негодуя на успех Мухаммеда над мекканцами. Он сочинил сатиру на правоверных и элегию в память убитых курейшитов; все жители вскоре выучили последнюю наизусть; никто теперь не в состоянии был остановить всеобщего взрыва диких воплей. Целый месяц продолжались скорбные воздыхания женщин и возбужденное настроение жителей, потрясенных элегией и мечтами о возмездии. Затем, однако, пришлось все-таки отправить посольство в Медину, чтобы сговориться о выкупе пленных. Беглецы знали досконально положение прежних своих земляков — пришлось выплачивать соответственно состоянию каждой семьи значительные суммы. Дело затянулось. Меж тем многие пленные (успех среди азиатов — кумир, которому еще более поклоняются, чем на Западе) свыклись с исламом и пожелали остаться. Они были освобождены без всякого выкупа, получив, конечно, при этом серьезное наставление не отрекаться от веры ни в каком случае. Кто посмотрит на сражение при Бедре глазами западного человека, склонен будет, конечно, думать, что это не более как драка в широких размерах. Цифры действительно невелики: 300 против 950, а в общем 63 убитых — мы привыкли к иным силам. Тем не менее мусульмане правы, ставя Бедр во главе всех остальных сражений, благодаря которым позже, в течение двух столетий, ислам покорил полмира. Значение факта, что сразу, при первой же стычке с тройным числом неприятелей, правоверные одержали блестящую победу, имело для Мухаммеда и его дела неисчислимые последствия. Разве не уразумел теперь свет, и правоверные, и неверующие, что Бог не покидает своего посланника? Разве не перст Всевышнего отметил как раз злейших и непримиримейших врагов веры Абу Джахля, Омейя, Надра, Утба, — приговоривши одних к смерти, других к пленению? Мог ли кто-либо отрицать Божий суд, когда стало известно, что и Абу Лахаб, не принимавший участия в походе, тотчас же, как достигла печальная весть Мекки, скончался? По всей Аравии вихрем пронеслась молва о неслыханном событии; всюду издевались над мекканцами и с удивлением стали обращать взор на этого избранника, которому, невзирая на немногочисленное воинство, Бог даровал победу над многочисленным неприятелем. Событие повлияло более всего, конечно, на жителей Медины: иудеи съежились, лицемеры ходили удрученные и против воли оказывали уважение. Снова еще большие толпы жителей Медины почувствовали внезапное влечение к исламу и своим обращением значительно увеличили число ансаров, другие же, доселе лишь по внешности признававшие Мухаммеда, укрепились в вере. Таким образом, победа дала возможность пророку занять твердое положение, и он был в состоянии сделать еще несколько шагов далее, ранее чем мекканцы успели опомниться от поражения. Когда потом, спустя год, они вооружились и нанесли ему значительный урон, он настолько уже успел уйти вперед, что ему не понадобилось отступать снова назад. Прежде всего ему нужно было устранить в непосредственной близости всякое сопротивление. Преданность правоверных благодаря успеху доходила до фанатизма; они ставили себе в заслугу отрицание самых близких человеческих отношений и гордо попирали их ногами. Между {{razr|хатмитами}}, отделом племени {{razr|аус}}, в большинстве стоявшем еще далеко от ислама, была одна женщина, по имени {{razr|Асма}}. Вздумала она как-то сочинить, после сражения при Бедре, несколько строф о глупости мединцев, которые ждут добра от чужестранца, а между тем он только что приказал умертвить старейшин собственного своего народа. «Неужели никого не найдется, кто бы избавил меня от этой несносной бабы?» — воскликнул пророк, когда ему передали о случившемся. Это слышал {{razr|Умейр Ибн Адий}}, слепой того же самого племени, но правоверный. В следующую же ночь он пробрался ощупью в жилище, где спала бедная женщина среди своих детей, с ребенком на груди, и пронзил ее мечом. Наутро пришел он к пророку и сказал: «О посланник Божий, я умертвил ее». Мухаммед ответствовал: «Ты оказал, Умейр, услугу Богу и его посланнику!» Старец снова заговорил: «Не быть бы худу из-за нее». — «Не беспокойся, и двух козлов здесь не найдется, которые вздумали бы за нее заступиться», — был ответ посланника Божия. И действительно, до такой степени выработался уже в Медине терроризм, что никто не осмелился потянуть к ответу труса-убийцу. Даже некоторые члены семьи Хатма нашли благоразумным вскоре за тем принять ислам, ибо они увидели в этом силу веры, пренаивно добавляет биограф пророка. Не менее коварно был спроважен благодаря подобному же заявлению пророка и {{razr|Абу Афак}}, почтенный старец иудей. Тоже и он написал сатиру на презренное подчинение когда-то столь гордых арабов Иасриба появившемуся с ветра чужестранцу. За это самое, как и Асма, он был умерщвлен ночью во время сна. Но если отдельные эпиграммы могли принести большой ущерб влиянию Мухаммеда, распространяя среди народа, так восприимчивого к каждой остроте, недоверие, еще опаснее была страсть иудеев подмечать и осмеивать бесчисленные противоречия, в которые запутывался часто пророк, рассуждая о делах веры. Поэтому ближайшей целью, которую он постоянно имел в виду и преследовал с необыкновенной настойчивостью, было истребление этих от души ему ненавистных неприятелей. Совершить это мог он относительно в короткий промежуток времени, и опять-таки благодаря поведению своих же противников. Не следует никогда забывать, что эти иудеи хотя и были привязаны сильно к древней своей религии, во всем остальном арабизировались совершенно; в особенности же отличались они своею племенной обособленностью, что всегда и во всем служило самой надежной опорой для Мухаммеда. Дело в том, что к последовательному проведению сознательной политики никто в Аравии еще не привык. Мы уже видели, как из-за пары растоптанных яичек жаворонка или сомнительных результатов скачки начиналась племенная резня, тянувшаяся десятки лет. Потребовались целые годы взаимного обучения в опытности для того, чтобы племена стали наконец прозревать в замыслах Мухаммеда не что иное, чем пустые поползновения подраться из-за пустого оскорбления чести, выеденного яйца иногда не стоившего, или же стремление в хищническом набеге обобрать кого только можно. Поэтому иудеи племени {{razr|Бену Надир}} также не поняли, что нападения мусульман против их единоверцев Кейнока решали одновременно и их собственную судьбу. А когда наконец и для самых тупоумных раскрывались намерения пророка, становилось уже поздно. Несчастных детей Израиля в их одурении можно прежде всего оправдывать тем, что они, по старинным обычаям арабов, сильно понадеялись на дружественный оборонительный договор, который заключил с ними сам же Мухаммед. Как смотрел Бог мусульман на подобные обязательства, можно видеть из Корана; там прямо говорится (сура 8, 57): «Истинно говорю вам — пред Богом самые дурные из живых существ те, которые отвергают откровение и не хотят уверовать, и те, с которыми ты вступил в союз, а они и после того каждый раз нарушают союз и не боятся Бога. Поэтому, если ты застигнешь их во время войны, поступи с ними так, чтобы они были примером для тех, которые будут после них; может быть, те станут рассудительнее. Если опасаешься вероломства со стороны какого народа, то ему отплачивай равным. Истинно говорю вам — Бог не любит вероломных». Вероятно, Мухаммед благодаря лишь позднейшим событиям обнародовал это откровение. Но сознание, что ему дозволено нарушить договор всякий раз, когда он заподозрит коварство с противоположной стороны, должно было зародиться в его голове уже давно. Недели две спустя после сражения при Бедре отправился однажды пророк в квартал племени иудейского бену-кейнока, людей зажиточных и почтенных, занимавшихся обработкой золота. Перед ними стал он снова выхвалять свои достоинства как последнего и величайшего из пророков и убеждал их принять его веру. Иудеи отклонили решительно предложение. Вскоре затем на базаре у тех же кейнока случилось следующее происшествие. По поводу неуместной шутки, которую дозволил себе один из иудеев сыграть с женщиной-мусульманкой, дошло до рукопашной между евреями и присутствующими правоверными. Согласно взаимному договору, это дело должно было быть представлено на решение пророка; при этом один мусульманин убил второпях иудея, за что обозленные израильтяне порешили тут же на месте убийцу. Так по крайней мере передает само мусульманское предание. Из этого видно, как мало оснований было на стороне правоверных расторгнуть договор, ибо они первые пролили кровь. Меж тем Мухаммед — если только вся эта история не выдумана или же не переиначена сильно — уперся на параграфе договора, по которому не дозволялось убивать правоверного за смерть неверующего. Этот параграф, однако, вовсе не касался иудеев, он относился к договору между мусульманами и племенами аус и хазрадж. Всех беглецов и ансаров стали призывать к отмщению. Между тем кейнока считались самыми храбрыми из мединских иудеев. Они именно сражались при Буасе против своих же единоверцев и аусов, приняв сторону хазраджей. Иудеи твердо уповали на помощь Абдуллы ибн Убайи и его «лицемеров». Он посоветовал им удалиться в их укрепленный квартал и дал понять, что не откажет в помощи в случае осады. Между тем сам он очутился в неловком положении: с иудеями он был связан прежним союзом, а с мусульманами — недавним оборонительным договором; поэтому в конце концов решился оставаться нейтральным. Кейнока не были столь сильны, чтобы выдержать борьбу; остальные иудеи Медины — бену-надир и бену-курейза, — полагая, что им ничего не угрожает в будущем, сверх того не забыв окончательно Буаса, тоже не тронулись. Изнуренные голодом, после 15-дневной осады, вынуждены были кейнока сдаться безусловно. Мухаммед решил было, опираясь на воинские обычаи арабов, перебить взрослых мужчин, а жен и детей продать в рабство. Но у Абдуллы ибн Убайи зашевелилась наконец совесть: он стал умолять и настаивать, несмотря на неоднократные отказы, все убедительнее и горячее, пока пророк не отменил смертного приговора. В Медине находилось еще много лицемеров и язычников; они могли наделать правоверным больших и серьезных хлопот, поэтому пророк, правда нехотя, должен был исполнить эту просьбу. Иудеи были помилованы, но им предписывалось оставить на месте все свое имущество и выселиться с женами и детьми. Три дня дано было сроку, а затем они были изгнаны их бывшим некогда союзником {{razr|Убадой Ибн Ас-Самитом}}. И он отрекся от них, следуя изречению «сердца изменились, и ислам развязывает все договоры». До {{razr|Вади’ль-Кура}}, в пяти милях на север от Медины, должны были изгнанники брести пешком. Тут единоверцы приняли их дружелюбно, оделили пищей и верблюдами. Кейнока покинули окончательно Аравию и удалились в Сирию. В {{razr|Азриате}}<ref>Эдрей Библии, главный город страны Васан, на восток от Геннисаретского озера.</ref> нашли они себе новую родину. Вскоре после раздела богатой добычи, найденной в оставленном квартале, мекканцы дали о себе знать, выказывая намерение отплатить за нанесенный им удар при Бедре. Раз утром (приблизительно в апреле 624 г.) разнеслась по городу молва, что в эту самую ночь побывал Абу Суфьян с двумя сотнями верблюжьих наездников поблизости Медины. При утреннем рассвете напал он на местечко {{razr|Аль-Урейд}}, расположенное в плодоносной долине, в полумиле на северо-восток от города, поджег там два дома и засеянное поле, а одного земледельца умертвил. Быстро собран был отряд и поспешно бросился, под предводительством самого пророка, за бегущим неприятелем. Мусульманам вместо неприятеля пришлось удовольствоваться подбиранием сакв, наполненных савиком<ref>{{razr|Sawik}}, так называется несозрелое поджаренное зерно, которое затем размалывают и в смеси с финиками, а в настоящее время с сахаром, без дальнейших приготовлений едят или наскоро приготовляют его в виде кашицы. И по сие время берут его в спешный путь как провиант, если не предвидится возможности варить.</ref>; их сбрасывали убегавшие, чтобы ускорить рысь верблюдов. Поэтому этот набег носит название «савикский набег». Предпринял его Абу Суфьян, как объясняет предание, не ради рекогносцировки, а только чтоб скорее отделаться от необдуманной клятвы, данной им вскоре после сражения при Бедре: он понял, что не так-то скоро можно будет поставить снова на ноги милых земляков и предпринять с ними серьезный военный поход. Во всяком случае, мекканцы решили попробовать прежде, не удастся ли им провести в этом году мимо Медины без кровопролития сирийский караван. Они предполагали выбрать дорогу, далеко извивавшуюся на восток от города, по направлению к Ираку (Вавилонии), а затем описать дугу через пустыню. Но Мухаммед разузнал о предприятии и послал наперерез приемного сына, Зейда ибн Харису, с сотней наездников на верблюдах. Захватить караван удалось. Хотя большая часть конвоирующих успела уйти, но добыча оценена была в 100 тысяч дирхем. В это же время пророк предпринял несколько набегов на племена {{razr|Бену Сулейм}} и {{razr|Бену Гатафан}} — могущественнейших бедуинов Центральной Аравии, кочевавших на восток от Медины: он был извещен вовремя, что бедуины, подстрекаемые курейшитами, замышляли хищнический набег на город. Но проворные сыны пустыни, едва успевали отряды достигать места их стоянки, рассыпались в разные стороны. Раз только удалось пророку отогнать сотни две верблюдов. Поэтому мы видим, что Мухаммед, уже успевший после сражения при Бедре склонить на свою сторону маленькие племена, жившие между Мединой и морем, теперь был уже в состоянии делать новые попытки и в другом направлении. Между тем возбуждено было снова, в непосредственном соседстве, преследование иудеев. Официальные историографы утверждают, будто один из бену-надир оказал содействие Абу Суфьяну во время его савикского набега. Это, конечно, сочтено было за явное нарушение договора — одно из тенденциозных измышлений, посредством которых производились благовидные эксперименты Мухаммеда над несчастными израильтянами. Надо полагать, что пророк просто намеревался отучить их основательно от острот и стихоплетства. Не иначе, по крайней мере, можно объяснять отдельные случаи. Ближайшей жертвою был тот самый Каб ибн Ашраф, который после Бедра выступил у курейшитов с злейшей сатирой против него. Меж тем он успел вскоре повздорить с тамошними своими знакомыми и должен был снова вернуться к своему племени. И опять пророк обронил, не в первый уже раз, роковое слово: «Кто же освободит меня от этого человека?» Вскоре отыскалось пятеро из племени аус, старинных союзников иудеев, готовых послужить верой и правдой Богу. Каб постоянно остерегался; тогда молочный его брат {{razr|Абу Наила}} — набожность этого человека заслуживает, дабы имя его сохранилось в потомстве, — уломал несчастного выйти прогуляться с ним и другими в одну прекрасную лунную ночь без оружия. Когда они ушли довольно далеко, Абу Наила притянул его по-приятельски к себе и стал, как бы играя, трепать его локоны. Вдруг он уцепился крепко за волосы, бросил оземь и стал крепко придерживать, пока другие добивали беззащитного, звавшего отчаянно на помощь. На другой день утром разбудили они пророка громкими криками: «Бог велик! Велик Господь!» С благодарностью принял Мухаммед голову убитого и восхвалил Господа. Несколько спустя, когда пришли к нему иудеи и стали жаловаться на совершенное коварное убийство, он прогнал их, пустив им вдогонку угрозу: «С каждым из вас случится то же самое, если не будете сидеть спокойно и вздумаете обижать мусульманина». И действительно, вскоре за тем был убит подобным же образом {{razr|Сунейна}}, другой иудей. Тогда страх объял всех иудеев, и они почти не решались выходить из своего квартала, пока наконец Мухаммед не объявил им, что намерен заключить с ними новый договор. Текст его до нас не дошел, вероятно, потому, что так было удобнее уверять, что и его они нарушили. Едва ли что-либо было в нем другое, кроме возобновления обязательств иудеев не сообщаться с курейшитами, а также помогать правоверным при каждом нападении извне и участвовать в расходах защиты в подобных случаях. Но не пришло еще в действительности время для Мухаммеда организовать окончательное истребление иудеев. Едва ли он не знал, что после нападения на караван курейшиты начали серьезно приготовляться к военным действиям. Абу Суфьян не переставал возбуждать энергично своих сограждан к отмщению. В это самое время пророк, побуждаемый прежде всего личными наклонностями, снова официально закрепил рядом браков близкие отношения, связывавшие его со старинными товарищами: сам он женился на Хафсе, дочери {{razr|Омара}}, за несколько месяцев перед тем овдовевшей, а свою единственную еще свободную дочь Фатиму отдал в жены двоюродному брату и вместе приемному сыну Али. Как раз в это время получено было известие, сначала от некоторых людей родственного, стоящего к палатках на север от Мекки племени {{razr|Хуза’а}}, а затем чрез шпиона, пророком же высланного, что курейшиты выступили в поход по направлению к Медине в числе 3000 человек, из них 700 были в панцирях, с 200 лошадей и 3000 верблюдов, под предводительством Абу Суфьяна. Поход свой мекканцы, видимо, желали маскировать, но это было решительно невозможно. Все было устроено в чисто арабском стиле: они вели с собой не только всех союзников из окрестных племен, по преимуществу {{razr|Сакифитов}} из Таифа, но и большую толпу женщин. Во время сражения, стоя за фронтом, звоном бубен, возгласами и военными песнями должны были они возбуждать мужество сражающихся и поддерживать его, дабы не повторилось той же паники, которою кончилось сражение при Бедре. С таким пестрым хвостом не могли они подвигаться быстро. У каждого водопоя делался привал: воины впадали в благодушное настроение; песни и игры женщин на бубнах разжигали в них воинственный жар. Поистине были это люди неисправимые — ищущие удовольствий, порядочные кутилы, а по языческим понятиям вполне приличные и порядочные. Так, например, предложение, сделанное некоторыми в {{razr|Аль-Абва}}, — выкопать пепел похороненной на этом месте матери Мухаммеда и захватить его с собой, — отринуто было большинством. А между тем, смотря по обстоятельствам, эти останки могли послужить залогом безопасности женщин, или же можно было взять за них хороший выкуп. Спокойно двинулись они дальше и достигли наконец в четверг, 5 {{razr|Шавваля}} 3 г. (приблизительно в январе или феврале 625 г.)<ref>По общепринятой хронологии 28 марта, но это решительно невозможно. Другие подсчитывают 24 января, что вероятнее, но не вполне достоверно.</ref> равнины, расстилавшейся на север от Медины до горы {{razr|Оход}}, отстоявшей от города с добрую полумилю. Здесь расположились мекканцы лагерем и пустили свой скот пастись по прекрасным зеленым пажитям Медины. Дальнейшего, однако, бесчинства они не произвели. Между тем в городе шел военный совет. Предстояло, несомненно, неприятельское нападение, поэтому как «лицемеры», так и иудеи обязаны были помогать мусульманам. Помощь последних предусмотрительно отклонил Мухаммед. С предводителем же первых, Абдуллой ибн Убайем, он уговорился, что следует выжидать нападения на город, возможного, судя по величине неприятельского войска. Кварталы арабов хотя и не были укреплены так, как иудейские, но тоже, как и в Мекке, были прикрыты извне массой стоявших вплотную крепких стен домов. Попадавшиеся изредка промежутки легко можно было заложить; жизненных припасов в городе было достаточно, а неприятель, по-видимому, не был подготовлен начать формальную осаду. Но на выжидательное положение никак не хотели согласиться более молодые, пылкие воины из среды правоверных, в особенности же герои Бедра. И они были по-своему правы. В случае дурного оборота дел они наконец рассчитывали на небесные вспомогательные войска. Мухаммед не мог сдерживать воодушевление своих, поэтому 6 (25 января?) решился в полдень выступить. Между тем более рассудительные прочли нетерпеливым юношам строгое внушение. Так что когда пополудни вышел к ним вооруженный пророк, выступили перед ним уполномоченные и стали объяснять, что приносят раскаяние от имени большинства в неприличии их требований и готовы теперь во всем ему подчиниться. Но теперь и сам пророк не хотел отступать, оставаясь упрямо при раз задуманном решении. «Не идет пророку снимать оружие, раз уже одетое», — произнес он наставительным тоном. Несомненно, он поступил в данном случае совершенно правильно: каждое колебание должно было отразиться гибельно на духе подчиненных. Вечером того же дня он выстроил перед городом свои 700 человек, с 300 воинов в сторонке расположился ибн Убайя. «Лицемеры» громко осуждали его за то, что он, увлеченный незрелыми юношами, последовал в открытое поле за союзниками, чего, строго говоря, не был обязан делать. В течение ночи прежняя его неспособность к решительным действиям снова заговорила в нем, и, когда утром Мухаммед, 7 шавваля (26 января), приказал выступать, Абдулла отодвинул своих назад и тайком вернулся в город. Полагавшиеся на одного Бога мусульмане нисколько не смутились. Распоряжения Мухаммеда выказали большое тактическое искусство, все равно, придумал ли он их сам или действовал по совету своих: около него группировалось немало будущих великих полководцев ислама. Ввиду превосходства неприятеля нужно было подумать о крепкой позиции, подобно тому как и при Бедре. Смелым фланговым движением двинулся пророк мимо неприятеля к Оходу, представлявшему собой отрог северного нагорья, далеко выдвигавшийся в долину. Он разместил свое войско в узкой седловине, заканчивающейся к вершине горы мрачным ущельем. Развернутый фронт правоверных стал так, что правое крыло и центр упирались в высящиеся над ними скалы. На левом, неприкрытом фланге поставлено было пятьдесят лучших стрелков под командой {{razr|Абдуллы ибн Джубейра}}; было им приказано строго-настрого отбрасывать всевозможные попытки неприятеля обойти позицию и ни в каком случае не покидать поста. Главные силы расположил пророк так, «чтобы ни одно плечо не выступало из рядов», — из этого мы видим, с какой военной предусмотрительностью ислам придавал особое значение даже внешней выправке войск, — и приказал не двигаться, пока сам он не подаст знака начинать сражение. Вероятно, курейшиты были предуведомлены и о расположении своих противников, и о значительном ослаблении отряда вследствие отступления «лицемеров». Храбро двинулось войско мекканцев вперед, повернув спиной к городу, фронтом к горе, направляясь прямо на позиции мусульман. Внимательный наблюдатель мог бы сразу подметить много резких особенностей, отличавших оба войска. С одной стороны наступают нестройные, но веселые толпы язычников, а перед ними кучи женщин бьют в бубны, распевая старинную воинскую песенку: <poem>Мы дети героев И нежимся издавна Подбодряем идущих вперёд<ref>Рюккерт, Hamasa I,стр. 194.</ref> И пугаем отступающих</poem> С другой стороны — боевой железный строй бесстрашных бойцов веры, услышавших только что вещее, сулящее им победу или утехи рая слово того, которого сам Бог послал им, и все они проникнуты пылом неодолимой храбрости. Тут готовятся столкнуться друг с другом представители двух миров в числе нескольких тысяч человек. Вблизи неприятеля женщины повернули назад и удалились за фронт своих войск; из рядов мекканцев выдвинулись первыми Абу Амир, бежавший из Медины ханиф, вместе со своими сотоварищами. Он обратился с речью к своим землякам из племени аус, отговаривая их драться, но те прогнали его громкой бранью. Затем начались обычные в этих случаях единоборства: бились на этот раз особенно вокруг знамени курейшитов. Носить его было почетной обязанностью Абд ад-Даров. Когда знаменоносец {{razr|Тальха}}, сын Абд аль-Уззы, пал от руки Али, знамя подхватил его брат. Так, защищая его, были убиты, один за другим, девять героев семьи. Наконец Суваб, раб, ради спасения знамени жертвует собою: когда отрублены были у него сначала правая, а потом и левая кисть, охватил он древко окровавленными обрубками и бросился вместе с ним наземь, закрывая его своим туловищем. При этом он воскликнул, обращаясь к трупам господ своих: «С меня, кажется, достаточно!» Тут настиг его последний удар неприятельской сабли. И в других местах бой клонился большею частью в пользу мусульман. Тщетно Халид, сын Валида, из дому Махзум, впервые показавший здесь свой недосягаемый военный гений, сделавший его величайшим из всех полководцев арабов, покорителей мира, упрямо старался со своей конницей обогнуть неприятеля с левого фланга. Стрелки Абдуллы исполняли добросовестно свое дело и постоянно их отражали. Наконец ряды мекканцев заволновались, отряду правоверных удалось пробить их строй. Казалось, наступало полное поражение. Но победители подошли к богато изукрашенному лагерю, глаза их разгорелись, в жилах борцов веры заговорила вдруг арабская кровь. В одну минуту позабыли они свой страшный воинский крик «Бей! бей!», на всех полях сражений наводящий ужас на неверующих. Победители бросились грабить богатую добычу. С высоты своей стрелки заметили это. Непреоборимый страх сжимает сердца превосходных воинов, страх не участвовать в дележе добычи. Ни увещания, ни угрозы Абдуллы на них более не действуют; за исключением лишь немногих, покидают все в диком беспорядке свой пост и устремляются вниз на мекканский лагерь. Со спокойным самообладанием прирожденного полководца присматривался Халид к ходу сражения; с быстротою молнии схватывает он удобный момент, опрокидывает немногих стрелков, оставшихся верными своему долгу, и с яростью набрасывается на открытый фланг мусульман. При виде этого и остальные курейшиты вламываются с возобновленным пылом в ряды правоверных, расстроенных таким неожиданным оборотом. Самые храбрейшие из лучших мухаммеданских воинов не в силах восстановить порядка. Пока Хамза во главе кучки самых отчаянных тщетно, подобно льву, бросался во все стороны, другие были отброшены течениями боя в разные стороны. Сам пророк, окруженный немногими правоверными, очутился в густой толпе мекканцев. Он защищался, насколько у него хватало сил, а остальные кругом старались лишь прикрыть его своими телами; его закидали каменьями; один из них раздробил нижний передний зуб справа, обе чешуи шлема вошли глубоко в щеки, повреждено было также и колено. Одну стрелу, пущенную прямо в пророка, перехватил на лету рукой {{razr|Тальха}}, сын {{razr|Убейдудлы}}; но в это же мгновение сабельный удар свалил Мухаммеда с ног, и он скатился в находящуюся рядом яму. Все думали, что он погиб. Невзирая, однако, ни на что, Тальха продолжал сражаться, пока, оглушенный раной в голову, не свалился и он как сноп. Тогда раздался отовсюду крик: Мухаммед убит! Большая часть правоверных, обезумев от ужаса, бросилась в ущелье вверх по горе, а неприятели, торжествуя полное отомщение, мало-помалу стали покидать поле сражения, считая цель похода достигнутой. Меж тем маленькими группами собирались исподволь правоверные. Опрокинутый ударом меча, но не раненный, Мухаммед приподнялся наконец и был поспешно увлечен своими по ущелью вверх в безопасное место. Там, наверху, собирались постепенно с поля сражения рассеянные паническим страхом, за исключением некоторых, нашедших себе дорогу в Медину. Из уст в уста перелетала радостная весть: «Посланник Божий спасен!» Недолго пришлось хвастаться ибн Камню, меч которого поразил Мухаммеда. Вслед за вестью об умерщвлении исконного врага Мекки успел проникнуть в лагерь курейшитов и слух противоположного свойства. В бешенстве Абу Суфьян поскакал, попирая копытами трупы убитых, на гору и остановился на расстоянии звука человеческого голоса. Ему прокричал Омар, что пророк не убит и со временем ему отомстит. «Ну и прекрасно, встретимся опять, через год, при Бедре!» — воскликнул язычник. Ему в ответ послышалось с горы: «Будь по-твоему, встретимся там». Если принять во внимание, что неверующие счастливо избежали наихудшего, становится весьма понятным, что они имели полное основание торжествовать. Вся потеря их не превышала двадцати семи человек, тогда как семьдесят четыре мусульманских тела покрывали поле сражения, меж ними Хамза, дядя пророка, «лев ислама». Раб негр, по имени {{razr|Вахший}}, навыкший в своей африканской родине обращаться с коротким дротиком, пронизал его своим оружием насквозь в то самое время, когда тот бросился прямо на него. Говорят, что Хинда, жена Абу Суфьяна, дочь Утбы, павшего от руки Хамзы при Бедре, злобно надругалась над его телом, изуродовав его самым постыднейшим образом. Историки прибавляют, что дымящуюся печенку, вырезанную Вахшием, она рвала зубами. Вот почему сын ее Муавия, на которого всякий набожный мусульманин считает своею обязанностью клепать всякий вздор, получил позднее прозвание «сын пожирательницы печени». Без сомнения, все это лишь фантастические выдумки, плод озлобления мусульман к дому Омейи, хотя надругательства над трупами убитых неприятелей случались и прежде в истории арабов. Упоминания о них встречаются нередко в летописях, да и нет никакого основания обвинять арабов в особенном зверстве, если вспомним, что черногорцы-христиане даже в XIX столетии поступали ничуть не лучше с убитыми неприятелями. Насытившись мщением, мекканцы подобрали своих раненых и убитых и отправились преспокойно в обратный путь. Они даже не пытались овладеть городом, не захотели далее тревожить мусульман в их убежище, на Оходе: чтобы осмелиться на первое, они были не настолько сильны, к тому же им не было никакого расчета нападать на «лицемеров» и иудеев; и нападение на Оход было предприятием довольно рискованным: правоверные легко могли найти по горам путь к отступлению в Медину, между тем пришлось бы напрячь все силы на продолжительную и утомительную партизанскую войну. Сверх того, изнеженные господа мекканцы если и победили, то вовсе не для того, чтобы налагать на себя все новые и новые тяготы и лишения; ничего подобного, вероятно, им и не снилось. За Бедр отомщено было вполне, неприятель потерпел значительное поражение: много лучших воинов у него пало. По арабским понятиям, этого было с лишком достаточно, а о том, что будет дальше, никто и не помышлял. О политике, обдумывавшей ходы вперед, за исключением Мухаммеда и его окружающих, едва ли кто имел понятие в тогдашней Аравии. И потянулись добрые курейшиты назад к себе на родину, ликующие и беззаботные. Сами неприятели позаботились, чтобы неудача пророка не имела слишком тяжелых последствий, и действительно, положение Мухаммеда после сражения было завидное во всех отношениях. Правоверные, разумеется, не имели ни малейшего повода жаловаться на своего предводителя. Возвещая поход, он обещал им, правда, победу при помощи Божьей, но разве он не сказал также: «Если вы будете твердо держаться»? И разве они не побеждали, пока неуклонно следовали приказаниям пророка? Разве окончательное поражение не было заслуженным божеским наказанием за оказанное ими нарушение дисциплины? Вот те прегрешения, дать отчет в которых приходилось мусульманам, лишь только Мухаммед, по повелению Божию, обратился к ним с наставлением; но мудрый человек примешал к нему такое множество указаний на благость Всевышнего, которая не минет ни одного из раскаивающихся, в его речи было так много жестоких выходок против неверующих, что вскоре не осталось не только и тени сомнений, но даже исчезло самое уныние из рядов его приверженцев. Зато можно себе представить, как были довольны поражением «лицемеры» и иудеи. Если даже до сражения Мухаммед не был в состоянии растоптать всех их, как этого желал в душе, то после понесенных потерь приходилось поневоле еще долго сдерживаться, пока не подыщется счастливый момент и вернется снова прочное положение. Но пророку никоим образом нельзя отказать в постоянной твердости духа. Страдания от полученных, хотя не тяжелых, зато болезненных ран нисколько не помешали ему заниматься делами общины. Он продолжал с большою уверенностью и нравственной стойкостью, которые никогда не покидали его в самые критические моменты, делать все для ослабления неприятного впечатления. Об этом он позаботился в самый день сражения. Оно продолжалось до полудня, а уже на молитве, при закате солнечном, присутствовал пророк сам в мечети. А на следующее утро после ранней молитвы созвал опять Билаль воинов Охода и объявил им, что посланник Божий желает преследовать неверующих. В походе должны были участвовать лишь те, кои сражались вчера. Опасностей, положим, предстояло немного, так как курейшиты тем временем должны были уйти довольно далеко, все же и это кое-что да значило для поддержания духа бодрости среди правоверных. Пророк дошел до {{razr|Хамра-аль-Асад}}, в трех милях<ref>От 8 до 10 арабских миль, из которых каждая составляет четверть немецкой мили (около 2000 метров). Поэтому это место нельзя смешивать с современным {{razr|Дар Аль-Хамра}}, которое отстоит от Медины приблизительно на 13 немецких миль. До него, во всяком случае, нельзя было дойти в один день.</ref> на запад от города. Здесь приказал он остановиться; простояли лагерем трое суток; по ночам раскладывались костры по ближайшим горам, чтобы распространялась далеко кругом весть о преследовании Мухаммедом курейшитов. И во всем другом старался пророк поступать так, чтобы во всех отношениях игнорировать последствия неудачного сражения. Так, вскоре после возвращения узнал он, что один из хазраджей во время катастрофы на Оходе убил одного союзника из аусов, мстя ему за смерть отца своего, погибшего еще во времена язычества. Это было опасным нарушением закона, который уничтожил кровомщение между правоверными. Немедленно же повелел Мухаммед одному из аусов снести голову виновному. Затем понадобилось внушить уважение кочевавшим на восток бедуинам, между которыми обнаружилось опасное движение при первом известии об Оходе. Особенно встревожили правоверных слухи, что {{razr|Бену Асад}}, измаильтяне, кочевавшие в 50 милях на северо-восток от Медины, собираются совершить хищный набег на город под предводительством старейшины {{razr|Тулейхи}}. Мухаммед выслал {{razr|Абу Саламу}}, своего молочного брата и близкого родственника, со ста пятьюдесятью воинами. Невзирая на значительное отдаление, отряд достиг без особых приключений пастбищ асадов, но, как это водится у бедуинов, они рассыпались в мгновение ока, и правоверные могли захватить лишь несколько голов животных. На возвратном пути открылась у Абу Саламы полученная им на Оходе рана и он умер. Вдова его, как говорят, очень красивая, четыре месяца спустя взята была пророком в жены. Маленькая эта экспедиция оказалась недостаточной, чтобы изгладить впечатление победы мекканцев, произведенное на племена Центральной Аравии. Все они были друзьями курейшитов, посещали прилежно их ярмарки и были предубеждены против Мухаммеда; негодование их тем более было велико, что пророк, только что потерпевший такую основательную неудачу, ничуть не покидал своей цели — пробуя расширить власть за их же счет. За это и поплатились одновременно (приблизительно около мая 625 г.) два маленькие отряда, которые Мухаммед выслал на восток и юг с дружескими, что называется, намерениями. Дело в том, что на восток от линии, протянутой между Мединой и Меккой, обитают в Неджде большие племена {{razr|Сулейм}}, {{razr|Хавазин}} и {{razr|Хузейль}}. К племени Хавазин принадлежал {{razr|Бену Амир Са’са’а}}<ref>Есть ещё Амир Рабиа, принадлежащая к племенам Ваиль; те живут гораздо дальше на северо-восток.</ref>. Прибыл раз из этой местности в Медину старик, начальник {{razr|Абу’л-Бара ’Амир}}, прослышавший о Мухаммеде и захотевший посмотреть на него. Пророк встретил его дружелюбно и предложил ему принять ислам. Старик не отказался прямо, но объяснял, что готов принять веру вместе со своим племенем. Он предложил послать из Медины нескольких правоверных для обучения земляков и поручался за их безопасность. В высшей степени обрадованный Мухаммед послал сорок (а по другим известиям — семьдесят) молодых мединцев из хорошо изучивших Коран. Когда они шли к Амиру, то племяннику {{razr|Абу’л-Бара}}, ’Амиру {{razr|Ибн Ат-Туфейлю}}, это дело вовсе не понравилось. А так как единоплеменники не пожелали оскорблять сопровождавших дядю его, то он с толпой соседних сулеймитов напал при колодцах {{razr|Ма’уны}}, в 10 милях на юго-запад от Медины, на посланных и перебил их всех, за исключением одного, который и принес печальное известие в город о приключившемся с его товарищами. Не лучшее постигло и семерых других, посланных на юг, как говорят одни — с миссионерскими целями, а вероятнее всего, чтобы пошнырять в окрестностях Мекки. Когда прибыли они в {{razr|Ар-Раджи}}, в округе Хузейлитов, напали на них люди из племени Бену {{razr|Лихьян}} (одни говорят — по подстрекательству мекканцев, другие же — будто в отместку Мухаммеду за умерщвленного по его приказанию их старейшин, замышлявшего нападение на Медину). Четыре мединца были убиты, а три — взяты в плен; когда же один из них вздумал дорогою бежать, его тут же побили каменьями. Двух остальных продали бедуины курейшитам за сто верблюдов, а те отдали их детям погибших при Бедре, которые, играя, перекололи их дротиками. Мухаммед теперь сразу увидел, как трудно пока что-либо предпринять в Центральной Аравии. Но ему необходимо было для успокоения правоверных заручиться хоть каким-нибудь успехом, дабы исполнить обещание, благодаря которому укрепил он снова их доверие после битвы у Охода. Понятно, приходилось опять взяться за иудеев, вечно отвечавших за чужие грехи. Непосредственно вслед за поражением пророк считал благоразумным переждать несколько, не будут ли угрожать ему новые опасности извне. Может быть, также считал он необходимым сперва восстановить обычную дисциплину между своими. Так или иначе, с полгода после сражения держался он спокойно и, как кажется, в это же самое время набрался убеждения, что еще менее, чем кейнока, их оставшиеся единоверцы могут рассчитывать на помощь со стороны «лицемеров». Приходилось главным образом иметь дело с двумя иудейскими племенами, {{razr|Бену Надир}} и {{razr|Бену Курейза}}. Последние обитали на юг, первые же — на юго-восток от города, в своих укрепленных предместьях. Оба племени участвовали в сражении при Буасе против хазраджитов, но, если бы «лицемеры» имели более политического такта, чем воображали, Абдулла ибн Убайя должен бы был побороть воспоминание о старинной вражде и подать им вооруженную помощь против мусульман. Предание обвиняет даже Абдуллу в коварном обмане иудеев, но это, вероятно, чересчур преувеличено. Во всяком случае, он не двинул и пальцем, когда Мухаммед под ничтожным предлогом — будто ангел Гавриил известил его, что один иудей вознамерился его убить, — потребовал от бену-надир, слабейшего из обоих племен, приблизительно в июне 625 г. очищения занимаемого ими квартала; когда же иудеи отказались повиноваться, мусульмане осадили их укрепленный квартал, находившийся в одной миле на юг от города. Племя курейза и не подумало подняться, чтобы прийти на помощь к единоверцам. Как за соломинку спасения, держались они крепко за договор свой с Мухаммедом. Осада продолжалась 14 дней. Она угрожала затянуться надолго. Тогда Мухаммед отдал приказание срубить одну из пальмовых плантаций, составлявшую главное имущество надиров. Но это было вразрез всем воинским обычаям арабов: по бедности страны и продолжительности времени, пока финиковая пальма может приносить плоды, половина Аравии давно бы умерла с голода, если бы по общепринятому обычаю не было взаимно оберегаемо не заменимое ничем дерево. Вот почему эту меру стали осуждать даже в кружках правоверных. Понадобилось даже специальное откровение, дабы оправдать намерение пророка. В конце концов, впрочем, иудеи принуждены были капитулировать под тем условием, чтобы позволили им выселиться с женами и детьми, захватив с собою движимое имущество. Одно только оружие должны были они оставить. На пятнадцатый день выступили иудеи со звоном литавр и струнных инструментов — мы сказали бы — с воинскими почестями — и потянулись сначала к лежащему в 20 милях на север от Медины Хейбару, большой иудейской колонии, некоторые из них поселились тут, другие же, по примеру кейнока, удалились в восточную часть Иорданской страны. Гораздо важнее, чем оружие, захваченное в оставленном квартале, были для Мухаммеда довольно обширные земли, оставшиеся после иудеев. Почва на юг от Медины, как тогда, так и теперь, плодоносна, вся состоит из пахотных полей и плантаций финиковых пальм. Здесь открылось для пророка поле для весьма целесообразного учреждения. Вместо того чтобы разделить землю между участниками осады, предоставил он ее всю, с согласия мединцев, своим беглецам. До сих пор должны были они исключительно расчитывать на гостеприимство ансаров, теперь же могли устроиться самостоятельно. Мухаммед объяснял свое распоряжение указанием, что имущество это не было завоевано, а приобретено мирным путем, при помощи капитуляций. И на будущее время удерживал он за собой право непосредственного распоряжения подобными приобретениями. Эта регламентация позднее, при дальнейшем распространении мусульманских завоеваний вне границ Аравии, имела величайшее значение. Ко времени этой войны, очень может быть, следует отнести откровение, изложенное в суре 5, 92-93, в которой помещено известное воспрещение употреблять вино. В связи с запрещением {{razr|мейсира}}, любимой у арабов азартной игры, оно было мотивировано тем, что то и другое способны возбуждать среди правоверных неприязнь и ненависть, а также доводят до небрежения к молитве. В действительности древние арабы были сильно преданы пьянству и игре. Очень понятно, что в интересах дисциплины следовало раз навсегда наложить на эти предметы запрещение. Поэтому, во всяком случае, недозволенное не носит никоим образом аскетического характера. Блестящий успех похода против надиров, прежде всего упрочивший материальное положение беглецов, ядра войска Мухаммеда, дозволил пророку на некоторое время успокоиться. Лишь к началу 626 г. (зуль-када 4 г.) видим мы его опять в походе, уже во главе 1500 человек. Итак, более чем удвоилось число его приверженцев со времени битвы у Охода. Причина этого могла быть двоякая: одна — что у многих со времени изгнания надиров широко раскрывались глаза на «силу веры», другая же — что некоторые маленькие племена, кочевавшие между Мединой и морем, могли примкнуть к походной колонне: так, например, могли сделать {{razr|Бену Аслам}}, жившие возле самой Медины и выступавшие теперь на передний план в качестве надежных союзников. Дело шло об условленной ранее, в прошлом еще году, между Абу Суфьяном и Омаром встрече. Конечно, мекканцы, с своей стороны, не имели никакой охоты являться туда. У них были другие планы, исполнение которых требовало продолжительного времени, а прежде чем созреет задуманное, они не хотели подвергаться никакой случайности. Поэтому они пробовали чрез путешественников распространять в Медине преувеличенные слухи о больших вооружениях, предпринимаемых в Мекке для будущей встречи. Уверенные, что мусульмане приведены будут в ужас, сами мекканцы лишь для вида выступили в поход к Бедру. Но, дойдя до {{razr|Маджаны}}, в трех только милях от Мекки, повернули опять назад, с явным намерением после похвастаться, что мусульмане и не думали двигаться и будто это заставило их отступить. Когда же они услышали, что Мухаммед с многочисленным войском приближается торжественно к Бедру, приходилось придумать новую уловку. Мекканцы начали рассказывать направо и налево, что мединцы, так как в то время как раз происходила здесь ярмарка, навезли с собою товаров и торгуют с большой выгодой, ими не тревожимые. История этого похода очень темна и усеяна множеством противоречий. Я не думаю, однако, чтобы можно было отрицать даже его существование. Дело могло быть просто так: Мухаммед находил полезным на этот раз окружить себя особым блеском при посещении ярмарки в Бедре, ежегодно открывавшейся там в месяце зуль-каде, чтобы повлиять на береговые племена, которые со времени Охода выказывали очевидные знаки недружелюбия, и снова привязать их к себе. К концу того же самого месяца курейшиты также ежегодно справляли ярмарку в Маджане. Позднее же между двумя этими событиями предположили какую-то внутреннюю связь. Вот каким образом мало-помалу и образовалась история условной встречи и непоявления мекканцев<ref>Предположение это не совсем, впрочем, достоверно, так как в преданиях время похода Мухаммеда указано неясно. Возможно также, что эта дата историческая подсчитана искусственно.</ref>. Как бы то ни было, курейшиты имели полное основание не тревожиться в этом году. В преданиях встречаются разные указания, из которых легко вывести, что Абу Суфьян был прозорливее всех остальных мекканцев, вместе взятых. Впоследствии сын его Муавия стал одним из мудрейших политиков всех времен; должны же были и в отце существовать зародыши того же самого направления. К сожалению, предание редко дает возможность почерпать точные воззрения на прошлое Мекки; все же представляет оно нам этого Омейяда как представителя деятельного элемента, хотя ему редко удается увлечь за собою своих нерадивых, думающих постоянно только о ближайшем, сограждан. В данный момент, когда каждый уже смекнул, что победа при Оходе не принесла никакой существенной пользы, все они охотно готовы были направить свои силы, чтобы нанести решительный удар, устремляясь на гнездо изменников и их единомышленников в городе Медине. Но они хорошо понимали, что тут предстояло бороться также и с «лицемерами», а осада и уличная борьба, весьма вероятные, были не под силу воинству одних курейшитов — в Медине находилось по крайней мере 2000 храбрых воинов. Абу Суфьян поэтому, ввиду сложившихся обстоятельств, задумал единственно возможный правильный план: собрать большую коалицию всех неприязненных исламу племен. Где деньгами, где добрым словом искал он восстановить против пророка податливые племена и предпринять с ними затем решительный поход на Медину. Его предприятию сильно помогали также оставшиеся в Хейбаре надиры, убедившие наконец тамошних единоверцев в необходимости взаимной самопомощи против все более и более наглых нападений Мухаммеда. То были очень зажиточные люди, которые весьма охотно усвоили мысль великого предприятия (традиция приписывает им, хотя и несправедливо, инициативу) и выказывали готовность принести какую угодно жертву. Теперь уже становилось нетрудным залучить на свою сторону большие племена Центральной Аравии — сулейм и гатафан. Как передают, иудеи обещали бедуинам за их помощь половину будущего сбора фиников в Хейбаре. Примкнули к союзу и маленькие племена, жившие в окрестностях Мекки, верные союзники курейшитов, и, наконец, {{razr|Бену Асад}}, восточные соседи племени сулейм. Независимо от обещанной награды и предполагаемой добычи, все эти племена имели действительно повод держаться настороже, ибо им не раз приходилось иметь с пророком далеко не дружественные столкновения — пастбища их расположены были вблизи его владений. Хотя переговоры между Хейбаром, Меккой и племенами ведены были в наивозможном секрете, неясные слухи о них достигли, должно быть, и Медины. По крайней мере, Мухаммед весь пятый год (626) проводит, силясь наносить удары по разным направлениям, как будто стремится разорвать сеть, которою хотели его опутать. Так, например, он двинулся против гатафанов, которые по своему обыкновению при его приближении рассеялись, оставляя ему легкую добычу — кучу женщин. Затем бросился он на север, где пути становились небезопасными<ref>Так называемый первый поход в {{razr|Думат-аль-Джандаль}}. Это оазис, теперь называемый Аль-Джоф, под 30° северной широты между Северо-Аравийской и Большой Сирийской пустынями. Но он отстоит от Медины на 85 немецких миль. Чтобы достигнуть до него, потребовалось бы по крайней мере 15 дней, а это и составляло все время отсутствия Мухаммеда. Древнейшее предание замечает довольно отчетливо: «Он туда не достиг». Название это, по-видимому, означает только направление похода, который, во всяком случае, пролегал через владения Гатафан.</ref>. Здесь убиты были многие, и между ними Абу Рафи подосланным к нему шпионом пророка. Он был старейшина надиров, поселившихся в Хейбаре, ревностно занимавшийся переговорами о коалиции: об этом, вероятно, дошло до сведения Мухаммеда. По сообщениям других, этот иудей убит был по окончании союзной войны в наказание за то, что принимал такое серьезное в ней участие. Наконец, в том же году, вероятно, происходил поход против {{razr|Бену Мусталик}}, отдела кочевавшего вблизи Мекки племени хузаа, который прежде находился в дружеских отношениях к Мухаммеду. Путь к ним был удобный, вел через знакомые местности, можно было рассчитывать на добычу; поэтому на этот раз присоединилось множество «лицемеров» и между ними сам Ибн Убайя. Маленький отдел племени после короткого сопротивления должен был отступить пред превосходным числом неприятелей и сдаться ввиду напирающих со всех сторон мединцев. Лагерь со всем в нем содержимом, 2000 верблюдов, 500 коз и овец, 200 женщин и т. д., попал в руки победителям. Добычу поделили; между тем Мухаммеду особенно понравилась одна из плененных девушек, по имени {{razr|Джувейрия}}, и, женившись, он отпустил на волю из угождения к ней часть плененных. Остальные были позднее отпущены в Медине за выкуп. Набег был из легких и весьма прибыльный, но сопровождался перед самым концом двумя весьма неприятными эпизодами. Незадолго перед выступлением обратно возник спор из-за ничтожного повода между одним беглецом и «лицемером». Тот и другой позвали на помощь своих земляков; с большим трудом разняли спорящих, и мир был восстановлен благодаря вмешательству некоторых более благоразумных. Но при этом обе стороны обменялись ругательствами; особенно Абдулла ибн Убайя произнес такие угрозы, что Мухаммед не мог пропустить этого безнаказанно. Оскорбитель побоялся открытого разрыва, поэтому он стал отрекаться от своих собственных слов и старался придать им безобидное значение. Но добрые обоюдные отношения от этого нисколько не улучшились. В 63-й суре встречаются резкие нарекания, которыми Мухаммед вскоре затем осыпал «лицемеров». Поводом к другой истории послужили домашние отношения пророка; она произвела неприятное впечатление, многим досадила и имела немаловажное влияние на позднейшее развитие ислама. Так как едва ли могла быть речь о какой-либо опасности во время похода, пророк взял с собой двух жен: Умм-Саламу и Айшу. Последняя всегда, с самого начала, была его любимицей. Едва достигши 14-летнего возраста, умела она своим веселым обхождением рассеивать тучи на челе стареющего, часто удрученного заботами пророка; и позднее эта неоспоримо рассудительная женщина сохранила свое влияние на мужа до конца его жизни. Раз вечером, на обратном пути, войско остановилось невдалеке от Медины; но еще до рассвета, ранее, чем ожидали, вдруг раздался приказ подыматься. Между тем Айша только что ушла искать ожерелье из южноарабских раковин, которое она потеряла незадолго перед тем, гуляя в окрестностях. Свою вещь она нашла, но, когда вернулась, войска уже не было; ушел и верблюд, в замкнутом паланкине которого предполагали ее спящею. Ничего не оставалось ей более, как переждать на месте. Вскоре действительно проехал один отсталый, {{razr|Сафван-Ибн-Аль-Му’аттал}}; он узнал её, посадил к себе на верблюда и привез в Медину. Запоздалое появление супруги пророка вместе с молодым человеком обратило всеобщее внимание и подало повод к разного рода злостным сплетням. Мало-помалу некоторые из них дошли до Мухаммеда. Вскоре Айша заметила, к великой обиде, что пророк, отличавший ее прежде от других жен, всячески избегает ее и перестал наконец даже обращать на нее внимание. При продолжении таких отношений, когда оскорбительные пересуды стали доходить до нее, бедняжка заболела и стала наконец просить дозволения отправиться к отцу своему, Абу Бекру. Это было ей разрешено, но, так как возвращение в отческий дом считалось обыкновенно знаком расторжения брака, злые языки заговорили еще громче, хором. Среди окружающих пророка возвысили голос не только злокозненные «лицемеры», но и сплетники обоего пола; особенно отличался этим придворный поэт Мухаммеда, {{razr|Хассан-Ибн-Сабит}}. Пророк держал его возле себя для того, чтобы он отвечал за него на сатиры, распускаемые в Медине, Мекке и других местах, в соответственно задорном стиле. Это был человек даровитый, но бесхарактерный, нечто вроде официозного журналиста новейшего типа, но в самом дурном значении этого слова. Зло все росло и росло. Мухаммед был вынужден серьезно посоветоваться со своими приближенными. Мнения разделились. Али с жаром посоветовал объявить расторжение брака с подозрительной супругой; другие были обратного мнения. В конце концов пророк счел нужным поверить в невинность своей жены. Но чтобы раз навсегда прекратить разговоры, потребовалось вмешательство самого Бога. Посыпались откровения. Одно возвещало невинность Аиши, другое запрещало под страхом наказания сотней ударов бича касаться чести замужних женщин, если обвинитель не может подтвердить слов четырьмя свидетелями-очевидцами. Далее повелевалось женам пророка не выходить из дому, а потом предписывалось им и другим женам правоверных закрываться покрывалом в присутствии чужих и т. д. Новый закон против клеветников получал обратную силу; нескольких самых неисправимых болтунов подвергли наказанию, в числе их также и несчастного придворного поэта, вынесшего к тому же много неприятностей от Сафвана. Впрочем, за все это он был вознагражден богатым подарком. Границы между самообманом и намеренным морочением других людей, как известно, вообще весьма неопределенны. Очень может быть, что Мухаммед воображал себя действительно провозвестником воли Божьей, установляя регламент своего гарема. Для нас подобное недостойное воззрение на существо высочайшего, пожалуй, отвратительнее еще, чем сознательный обман. Но не следует забывать, что настоящее представление о Боге у Мухаммеда не могло быть ни слишком высоко, ни слишком ясно. Во всяком случае, весьма отталкивающее впечатление производит развившееся в поздние годы у пророка, да позволено будет нам так выразиться, смешение похоти своего сердца с постановлениями своего владыки: незадолго перед тем понадобилось ему еще другое откровение, к немалой досаде даже набожных людей, чтобы жениться на Зейнабе, красивой жене приемного его сына Зейда ибн Харисы, который согласился развестись с ней. Аллаху приходилось и позже провозглашать свое всемогущее слово, дабы прекращать не раз возникавшие домашние раздоры между многими соперницами, искавшими ласки пророка. Покидая этот печальный эпизод, не можем, кстати, не упомянуть, к каким далеким последствиям повели эти мелочи в дальнейшем развитии истории ислама. Как мы увидим позже, через несколько десятков лет Али должен был горько сожалеть, что выступил необдуманно против Аиши на совете по вопросу о ее невинности. Но что еще важнее — постановления Мухаммеда касались вообще положения жен в мусульманском обществе, а потому устанавливали отчасти самую судьбу мухаммеданского мира. Было бы, конечно, излишне предугадывать, что могло произойти, если бы не существовало этих предписаний; но, во всяком случае, очевидно, что, если человеку понадобились для убеждения в неверности своей жены четыре нелицеприятных свидетеля — ничего не оставалось более, как запереть ее на замок. В особенности странно было встретить это у народа хотя строго почитавшего издавна супружеские отношения, но вместе с тем так легко их расторгавшего; поэтому-то добрые нравы при последующих мировых завоеваниях так скоро исчезли бесследно. Трудно во всей всемирной истории найти более поразительное доказательство часто оспариваемого многими положения, что маленькие причины производят иногда великие действия. Взгляните сами: в XIX столетии более 200 миллионов человек лишены нравственного влияния благородного женского существа — заметьте, навеки, — и все потому только, что в 625 г. четырнадцатилетняя взбалмошная девчонка, аравитянка, обронила ожерелье стоимостью в несколько рублей. Несколько месяцев спустя правоверным предстояло нечто иное, чем рассуждать о вышеупомянутом несчастном ожерелье. Дружественные хузаиты сообщали, к концу 5 г. (приблизительно в марте 627 г.)<ref>По общепринятому исчислению, было это в феврале, но многие обстоятельства указывают, что событие происходило позже.</ref>, о выступлении большого союзного войска, которое курейшиты успели наконец поставить на ноги. В нем числилось 10 тысяч человек, в том числе 4000 одних курейшитов и ближайших их союзников с 300 лошадьми и 15 {{razr|верблюдами}}, под предводительством Абу Суфьяна. Он же состоял и главнокомандующим, насколько это было возможно, принимая во внимание до болезненности доходящую щекотливость свободолюбивых бедуинов. Во всяком случае, племена гатафан, асад, равно как и сулейм, образовывали самостоятельные отряды. На этот раз, как кажется, войско подвигалось довольно поспешно; не более недели дали мекканцы Мухаммеду, чтобы подготовиться к защите. Об открытой борьбе едва ли кто мог и помышлять ввиду значительного превосходства неприятельских сил, а также благодаря еще не изгладившимся совершенно прискорбным воспоминаниям об Оходе. С трех сторон город был защищен довольно сносно, так как стены домов почти везде смыкались вплотную, а немногие промежутки не стоило большого труда забросать землей; и этого было вполне достаточно, так как у мекканцев не имелось военных осадных машин. Но к северу город оставался совершенно открытым; кроме того, надо было присоединить к пространству, нуждавшемуся в защите, часть долины, дабы устроить лагерь на 3000 человек соединенных сил мусульман и «лицемеров». Между людьми Мухаммеда находился один перс, по имени {{razr|Салман}}. Превратности судьбы занесли его в качестве раба в Медину; он был выкуплен на волю тотчас же, как принял ислам. Человек этот видел много на своем веку и сообщил пророку замечательный военный прием, при помощи которого легко можно было оборониться от внешнего врага, особенно же от нападения конницы. Перс предложил выкопать широкий ров перед городом. Об этом в Аравии никто никогда и не слыхивал, но все сразу же поняли пользу выдумки. Вся Медина принялась взапуски окапываться, и в шесть дней ров, замыкавший непрерывно открытую местность, был готов. По этому приспособлению следующие за тем бои под Мединой и названы «войной из-за окопов». Едва окончено было укрепление, как союзники показались перед городом. Новое средство защиты, совсем «не арабское», возбудило в неприятелях одновременно и негодование, и изумление. Посыпались крупные ругательства на трусость мусульман, но те, чувствуя себя за окопами до известной степени в безопасности, самодовольно улыбались. Не раз пробовали язычники прорваться через препятствие, но мединцы и днем и ночью зорко сторожили все их движения. Тяжело приходилось, правда, осажденным, особенно в начале весны, когда наступила отвратительная погода; но все же так или иначе им было удобно отгонять налетавшего неприятеля тучей пущенных в него стрел. Раз только посчастливилось небольшой кучке мекканских всадников занять часть укреплений по оплошности защитников. Но вместо того чтобы на занятой ими позиции держаться крепко и как можно скорее вытребовать подкрепления, старик Амр ибн Абд вздумал вступить с Али в единоборство. Когда затея эта кончилась поражением Амра, сопровождавшие его курейшиты сочли, что дело покончено, и вернулись безмятежно назад через ров обратно к своим. Осада тянулась без конца. Обе стороны терпели одинаково, подвергаясь действию холодной погоды. Но союзникам приходилось хуже, ибо до их прибытия жатва<ref>В этой местности и поныне собирают жатву в марте и апреле, а сбор фиников начинается в июле.</ref> была уже снята, а доставать провиант с некоторых пор становилось затруднительным, между тем никто не рассчитывал, чтобы война могла протянуться так долго. Стали искать средств, нельзя ли овладеть городом иначе. Еще ранее, при посредстве надиров Хейбара, начаты были переговоры с бену-курейза, последним племенем иудеев, проживавшим в Медине, о соглашении их с коалицией. Теперь снова возобновились сношения и, по-видимому, принимали довольно решительный характер. Конечно, самое разумное, что могли предпринять иудеи, это было воспользоваться благоприятными обстоятельствами, чтобы доконать окончательно Мухаммеда. Они были с ним не в лучших отношениях, чем их прогнанные раньше единоверцы, и едва ли могли питать надежду, что он станет более уважать свой договор с ними, чем это делал прежде с другими. Квартал их к тому же лежал на юго-восток от Медины, именно в том самом месте, где город наиболее слабо защищен; поэтому в руках их находился как бы ключ к позиции Мухаммеда. Несмотря на это, они не решались сразу и открыто принять сторону неприятеля и продолжали, не торопясь, переговоры с союзниками. Сильно поражен был пророк, когда наконец прослышал о новых кознях врагов своих; он немедленно же принял меры. Прежде всего Мухаммед послал некоторых из наиболее уважаемых людей из аусов и хазраджей пригрозить иудеям; а когда эти последние недружелюбно выслушали нарекания бывших союзников, он отдал распоряжение подготовить защиту города с юга, что, конечно, еще более отягчило и без того усиленно напряженную службу за окопами. Одновременно удалось пророку залучить к себе на службу одну темную личность из племени Гатафан, некоего {{razr|Ну’ейма-Ибн-Мас’уда}}; шпион шнырял беспрерывно то между иудеями, то между союзниками и искусно сеял раздор повсюду, так что вскоре обе стороны перестали доверять друг другу, переговоры тянулись без всякого результата. Далее успел Мухаммед войти в тайное соглашение с шейхом гатафанцев {{razr|Уейной}}. За отступление его соплеменников была пообещана пророком половина сбора фиников Медины. Но отвращение воинственно настроенных приверженцев ислама к подобного рода унизительной сделке помешало окончательному заключению условия. Все эти дипломатические хитрости возбуждали, однако, между союзниками взаимное недоверие; к тому же весенние бури начинали сильно докучать осаждавшим. Для многочисленных стад осаждавших не хватало корма; страдая от непогоды, бедные животные еле-еле волочили ноги. Между тем мусульмане продолжали по-прежнему неослабно следить за неприятелем; таким образом, все более и более пропадала всякая надежда достигнуть цели похода. Раз ночью все сразу, как бы сговорившись — мекканцы, гатафане и сулеймы, — порешили бросить начатое дело. На следующее утро войска коалиции потянулись обратно домой. Абу Суфьян написал к пророку дерзкое письмо, в котором зло издевался над окопами как над неприличною воинскою хитростью. Едва ли стоит прибавлять, что на арабов они произвели, однако, громадное впечатление. Война эта стоила немногих жертв: убитых было человек пять со стороны правоверных и два язычника; по несколько человек с обеих сторон были опасно ранены. Но за войной следовал страшный эпилог. В полдень того же дня, когда отступили союзники, Мухаммед вручил военное знамя Али, Билаль возвестил, что послеобеденная молитва должна быть совершена в квартале курейзов. До последнего момента опасались иудеи нарушить формально договор; но их переговоры с неприятелями Медины слишком были известны, для пророка довольно было малейшего предлога, чтобы избавиться от непримиримого врага его учения. Курейзы были народ храбрый и могли бы, со своими шестьюстами воинами, попытаться пробиться. Может быть, предполагали они, что все-таки успеют еще добиться таких же условий, как и надиры, а потому временно отложили крайние меры: сражаясь, отступили они в свою крепость и допустили обложить себя. Недостаток в провианте принудил их недели через две начать переговоры, но Мухаммед сразу же потребовал безусловной сдачи. Посланный им к иудеям {{razr|Абу Лубаба}} был аусит, следовательно, старинный союзник иудеев. Когда его спросили, будет ли Мухаммедом дарована им по крайней мере жизнь, он ответил официальным тоном: «да», но при этом многозначительно провел указательным пальцем по шее. Узнав об этом опасном проявлении мирского чувства приличия, пророк сильно разгневался, и бедняге Абу Лубабе пришлось вынести тяжкое церковное покаяние, прежде чем он снова попал в милость. Иудеям ничего не оставалось, однако, как сдаться или же попытать биться насмерть. Они предпочли первое, вероятно, в надежде, что их прежние союзники, аусы, заступятся за них, подобно тому как хазраджи два года тому назад спасли кейнока. Мухаммеду неловко бы было отказать наотрез в их заступничестве; это значило бы поставить аусов ниже их прежних соперников, но истребление иудеев решено им было в душе, и для исполнения своего плана он выискал одно средство, дьявольски коварное, которого не могли никоим образом предугадать исконные враги Аллаха. Глава аусов, {{razr|Са’д ибн Му’аз}}, ревностный раб Божий, лежал на смертном одре от раны, полученной им во время осады. Он знал, что должен умереть, и кипел злобой против всех участвовавших в войне из-за окопов, разумеется, также и против этих «предателей» иудеев. Товарищи по племени этого не понимали, и, когда Мухаммед предложил решение участи пленных иудеев предоставить их главе, они охотно согласились. Саад же решил недолго думая: мужчин перебить, женщин и детей обратить в рабство, а имущество их поделить. Приговор исполнен был на другой день утром. Целый день продолжалась отвратительная бойня; более шестисот иудеев потерпели мученическую смерть за веру. Только один, согласившийся перейти в ислам, остался в живых; все остальные, поголовно, умерли, выказывая геройский дух, чего нельзя было ожидать, судя по прежним их нерешительным действиям. Жены и дети обращены были в рабство. Красавица еврейка {{razr|Рейхана}}, доставшаяся пророку, обращена была в ислам и взята им в гарем. Несколько дней спустя суровый судья Саад последовал за своими жертвами. Жестокость образа действий пророка в данном случае находит себе некоторое оправдание в древнеарабских воинских обычаях, по которым, несомненно, пророк имел право казнить взятых в плен иудеев, так как они сдались безусловно. Отвратительнее всего в этом приговоре соединение беспощадной суровости с коварной игрой именем Божиим. Но Мухаммед и его последователи так же мало понимали это, как и судившие еретиков католики или протестанты, которые одинаково не могли отдавать себе отчета в ужасных своих деяниях, когда они, во имя Бога, сжигали тела людей, говоря при этом, что спасают их души. Но эти грубые, нечувствительные по натуре люди сами не знали, что творят, даже и в XIX столетии. Все же подобного рода жестокость не была в сущности характеристической чертой Мухаммеда. Так, например, немного спустя он совершает большой шаг вперед по отношению цивилизации своего народа, запрещая уродовать и мучить пленных, приговоренных к смерти. Но это было, понятно, совершенно иное: одно — иудей, а другое — вообще человек. Известны уже ранее те основания особенной ненависти, которую питал пророк к детям Израиля. {{примечания|title=}} [[Категория:История ислама с основания до новейших времён (Мюллер)]] oqafx24b69f25a83lvzhknchyxbng7m История ислама с основания до новейших времён (Мюллер)/Последние годы пророка и окончательная победа его религии 0 897086 5710354 5638715 2026-05-07T05:40:29Z Villarreal9 35500 5710354 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = История ислама с основания до новейших времен | ЧАСТЬ = Последние годы пророка и окончательная победа его религии | АВТОР = [[Август Мюллер (историк)|Август Мюллер]] (1848—1892) | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1895 | ИСТОЧНИК = Том I. Книга I. Глава IV. ({{РГБ|01003940057|163}}) | ВИКИПЕДИЯ = | ДРУГОЕ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = 6 | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | КАЧЕСТВО = | ЛИЦЕНЗИЯ = 1917 | СТИЛЬ= text }}__NOEDITSECTION__ === Глава IV<br>Последние годы пророка и окончательная победа его религии === Война из-за окопов и истребление курейзов служат в истории Мухаммеда поворотным пунктом, не менее знаменательным, чем битва при Бедре. Подобно тому, как первое выигранное дело выдвинуло сразу бездомного беглеца, ставшего независимым властелином, окруженным собственным войском, которого нельзя уже было презрительно игнорировать, так и кончившийся без последствий поход коалиции убедил окончательно его противников, что им далеко до него, даже при напряженном сконцентрировании всех сил, по крайней мере в его собственных владениях. С этих пор они и не стараются возобновлять попытки борьбы; каждый из неприятелей сопротивляется в одиночку, как умеет и сколь возможно долее, рассчитывая при этом только на случайности счастливого оборота войны, но не помышляя вовсе о возобновлении единственно разумной политики совместной обороны. Бедуин рассчитывает на дальность и малую доступность своих пастбищ, иудеи — на крепость башен, мекканцы пробуют еще защищать свою святую область, но никто из них не осмеливается более предпринять наступательную борьбу. Поэтому Мухаммед может преспокойно вести атаку поочередно то на одного, то на другого, пока всех по порядку не поглотит. Мастерски глубоко рассчитанными политическими маневрами обделывает он все это; пророка не волнуют ни страсти, ни предубеждения. С невозмутимо холодным спокойствием взвешивает он средства: подавляет опасное движение со всей подобающей строгостью, умеет при случае перекинуть и золотой мост для уступчивого противника, лишь с виду сопротивляющегося. Искусство его располагать в свою пользу неприятельские силы, дробя их безмерно, равно как и стремление разыграть еще при этом великодушие, напоминает коварно-хитроумную политику римлян. В течение всего шестого года (627) пророк занят расширением области своего влияния по всевозможным направлениям, начиная с безусловно подчиненной отныне его власти Медины. Он пытается снова внушить к себе уважение в среде бедуинов центральной Аравии. Стараясь прикрыть таким образом тыл свой на востоке и северо-востоке, Мухаммед мог, никем не тревожимый, посвятить свои досуги и любезным землякам юга, а на севере — городам иудейским. Он начинает задирать их всякими способами и поджидает только время, когда можно будет окончательно их поглотить. И вот действие открывается целым рядом набегов на различные отделы племен Гатафан, Асад и Хавазин. В сущности они не приводят к значительным результатам, но служат прямо к устрашению беспокойных соседей. Попутно захвачен мекканский караван, сделано нападение и пощипаны немного Бену Са’д в {{razr|Фадаке}}, подозреваемые в сношениях с иудеями Хейбара; глава последних {{razr|Усейр}} смещен и изменнически умерщвлен вечно готовым к услугам пророка подосланным лицом. Было бы очень интересно иметь более точные сведения о некоторых других предприятиях пророка того времени; как кажется, тогда уже Мухаммед начинал распускать сети далеко за пределы Аравии. С тех пор как он отрезал торговую дорогу на север мекканцам, его мединцы стали высылать сами караваны в Сирию. В этом же году наказаны были {{razr|Фезариты}}, отдел племени Гатафан, за то, что они осмелились ограбить караван мединцев невдалеке к северу от города. А незадолго перед тем, так сообщает предание, был направлен набег также к северу. Потребовалось отомстить за ограбление посланника, которого отправил Мухаммед в Сирию к византийскому императору Ираклию, занятому в то время приготовлениями к серьезному походу против персов. О цели посольства, которое, вероятнее всего, было направлено не к самому императору, а скорее к префекту Палестины, ничего достоверного не известно; также не имеется сведений о вероятной связи между этим посольством и походом, предпринятым два месяца спустя в Думат Аль-Джандаль. Христианское народонаселение этого оазиса было, как кажется, издавна в тесной связи с христианскими элементами владений Хиры; с этим предположением согласуется и то, что глава их, хотя чисто арабского происхождения, из племени {{razr|Келб}}, носил королевский титул. Без сопротивления подчинился он посланному военачальнику мусульман и обязался выплачивать дань; на самом же деле эта маленькая страна, как увидим далее, подчинилась гораздо позже. Меж тем приближался конец шестого года (весна 628), а вместе с ним наступление мекканских паломнических празднеств. Как и всегда, происходили они в среднем из один за другим следующих священных месяцев {{razr|Зу’ль-ка’да}}, {{razr|Зуль-хиджжа}} и {{razr|Мухаррем}}<ref>Первые два из них составляют конец года, третий — начало следующего года. Четвертый священный месяд Раджаб — седьмой по порядку. Все же месяцы чередовались так: {{razr|Мухаррем}}, {{razr|Сафар}}, {{razr|Раби I}}, {{razr|Раби II}}, {{razr|Джумада I}}, {{razr|Джумада II}}, {{razr|Раджаб}}, {{razr|Ша’бан}}, {{razr|Рамадан}}, {{razr|Шавваль}}, {{razr|Зу’ль-ка’да}}, {{razr|Зу’ль-хиджжа}}.</ref>. Но уже в Зу’ль-ка’де, когда открывалась ярмарка в Маджанне, многие арабы имели обыкновение посещать Мекку, чтобы успеть совершить так называемое посещение, т. е. малое паломничество, ограничивающееся обходом святынь Мекки; меж тем как в большое паломничество, собственно Хаджж, включались кроме того процессии на Арафат и в Мину. Перед самым началом этого самого месяца объявил Мухаммед своим правоверным, что им совершено паломничество во сне, и ему вручены ключи от Ка’бы. Следовало приготовляться немедленно к паломничеству, но не брать с собою другого оружия, кроме меча, так как это будет мирное предприятие. Почти невероятно, чтобы пророк, опираясь лишь на сновидение, мог решиться выполнить такое важное по последствиям решение, едва ли был он в то время до такой степени наивным человеком. У него, вероятно, были особые причины предполагать, что курейшиты должны были поневоле беспрепятственно допустить его, как и всякого другого, посетить в эти священные месяцы Мекку и Ка’бу. Но какого рода были эти соображения, об этом нет никакого указания в дошедших до нас преданиях. Между тем, со времени изменения киблы, Ка’ба делалась как бы средоточием общины правоверных. Овладеть Ка’бой стало конечной целью стремлений пророка, а в интересах мекканцев было держать его вдали от священного города. Все это должен был знать Мухаммед. С другой стороны, трудно предположить, чтобы сам он уже тогда захотел вдохнуть своим единоверцам неограниченное уважение к древним обычаям, которые так жестоко преследовал, где только мог. Мы видим при этом, что теперь лишь немногие из выдающихся людей Мекки ревностно относились к продолжению сопротивления, и то те только, которые имели особые причины к личной вражде к пророку, так, например, Икрима, сын убитого при Бедре Абу Джахля. Дальше мы видим также, что главную роль во вскоре наступивших переговорах стали играть не члены семьи Махзум или же Омейи, а Бену Ма’ис, доселе малоизвестный отдел племени курейшитов. Абу Суфьян, душа всякого направленного против Мухаммеда предприятия, вдруг как бы стушевывается, сходит со сцены. Мы слышим, наконец, что вскоре один из первых среди махзумитов, {{razr|Халид Ибн аль-Валид}}, принимает открыто ислам. Если принять все это во внимание, невольно является догадка, что мудрейшие между мекканцами прозрели, со времени войны из-за окопов, бесполезность сопротивления. С предупредительною готовностью выслушали они, должно быть, предложения Мухаммеда, которые мог он сделать через посредство дяди своего Аббаса или кого-нибудь другого. Вероятно, пришло одному из них в голову, что можно исподволь приучить мекканцев к лицезрению ненавистного человека, и вот воспользовались паломничеством в месяцы всеобщего мира. Но в момент исполнения, когда в толпе вспыхнуло грозное негодование и резко выступила наружу непримиримая ненависть личных врагов пророка, благоразумные люди спохватились и не решились на этот раз продолжать толковать о снисходительности. Все это, впрочем, довольно гадательно, поэтому попытка осветить факты, о которых предстоит нам рассказывать, может быть и излишня. По зову пророка около 1500 мединцев и асламитов двинулись в путь к Мекке первого Зу’ль-ка’ды. Священный месяц уже наступил. Беспрепятственно достигли правоверные {{razr|Усфана}}, в 10 милях к северо-западу от Мекки. Но здесь пророк получил неблагоприятное известие: услышав о его приближении, курейшиты и живущие вблизи их союзники наскоро вооружились и потянулись лагерем из города к северу, а конницу выслали по дороге к Усфану. Чтобы подойти насколько возможно ближе к городу, Мухаммед повернул вправо, обогнул конные разъезды мединцев и достиг Худейбии, на самой границе священного округа, невдалеке от стоянки мекканцев; здесь пророк скромно расположился. Племя Хуза’а, старинные союзники и неизменные его шпионы — часть их перешла уже в ислам, — сообщали Мухаммеду точно обо всем, что происходило в городе. При помощи их завязал он дипломатические сношения с целью добиться мирного вступления в Мекку. Вначале поступал он энергично, угрожая в крайнем случае пробиться силой и проложить себе путь к Ка’бе; впрочем, выражал также при этом готовность заключить перемирие с курейшитами на долгий срок, обещал на будущее время беспрепятственный пропуск их караванов везде под тем условием, чтобы ему предоставлено было разделаться с остальными арабами, как он пожелает. Посланцы беспрерывно сновали между обоими лагерями, но обе стороны ни до чего не могли договориться. Наконец Мухаммед послал своего зятя Османа и в то же время дозволил некоторым другим посетить своих родных в Мекке. В лагере мекканцев никто не выказал особенного сочувствия к Осману, и он нашел целесообразнее уехать в город, чтобы там начать предварительные переговоры, прежде всего, надо полагать, со своими родственниками из дома Омейи. Прошло три дня; ни он, ни другие не возвращались, а между тем распространился слух, что курейшиты убили зятя пророка; положение дел становилось серьезным. Никоим образом Мухаммед не мог допустить безнаказанно убийства уполномоченного им лица, тем более что это был его зять. Тотчас же стали правоверные хватать кого попало из мекканцев, задерживая их в виде заложников; в свою очередь, и вблизи стоявшие курейшиты стали задирать мединцев; казалось, надвигался момент всеобщей резни. У правоверных не было вовсе оборонительного оружия, одни только мечи; пророк возвестил, что предстоит вполне мирный поход. Положим, беглецы, равно как и ансары из прежних, были люди неустрашимые и преданные, но являлось невольно сомнение — будут ли держаться так же стойко ввиду непредвиденно критического положения дел те многие, которые перешли в ислам недавно. В этот решительный момент Мухаммед собрал все свое войско вокруг громадного дерева, вышел к воинам и потребовал от каждого из них клятвы рукоприкладством в знак того, что они его не покинут. Слава, какой впоследствии пользовались принявшие участие в этой «клятве благоволения»<ref>Благоволения, оказанного при этом Богом.</ref>, указывает слишком ясно, насколько сознавалась вся опасность; ставилось на карту все. Но и курейшитам тоже очень не хотелось вступать в бой, исход которого ввиду отчаянной храбрости мусульман нельзя было заранее предвидеть. Они послали {{razr|Сухейля Ибн Амра}}, из дома Ма’ис, с двумя сотоварищами. Предложено было Мухаммеду заключить следующее условие: он обязан со своими немедленно же вернуться обратно, зато в следующем году ему дозволен будет доступ в Ка’бу в течение трех дней. Когда мусульмане узнали об условиях, некоторые из ревностнейших, а во главе их Омар, пришли в ярость, собирались даже отказаться повиноваться. Пророку потребовалось употребить всю силу своего авторитета, чтобы довести дело до конца и удержать своих от прискорбных насилий, может быть, оскорблений посланных для переговоров. Особенно возмущало правоверных, когда дело дошло до редактирования договора, что курейшиты отказались наотрез поставить в начале его обыкновенную мусульманскую формулу «во имя Аллаха, Всемилостивого и Всемилосердного», а также не соглашались на обозначение Мухаммеда в качестве посланника Божьего. Когда же пророк спокойно кивнул исполнявшему при этом роль писца Алию в знак согласия на желания язычников, ревностные поборники веры окончательно смутились. Вообще, замечательный этот исторический документ, в том виде, в каком составлен, действительно был в состоянии тяжело встревожить хоть кого, даже самого невозмутимого правоверного. Гласил он следующее: «Во имя твое, о Аллах! Вот условия, на которых заключен мир между Мухаммедом, сыном Абдуллы, и Сухейлем, сыном Амра. Оба они пришли в соглашение, что война прекращается между договаривающимися сторонами на 10 лет. В течение этого срока обе стороны пользуются полною безопасностью, та и другая обязуются не нарушать мира. Притом, если один из курейшитов без ведома тех, кои имеют над ним законное право, перейдет на сторону Мухаммеда, то сей последний обязуется выдать его; если же кто-либо из окружающих Мухаммеда перейдет к курейшитам, они не обязаны выдавать его обратно ему. Затем да пребудет меж нами нелицемерная прямота, и да не будет места никакой тайной неприязненности либо хитрости. Далее, если кто-либо (из остальных племен) восхочет заключить договор или союз с Мухаммедом, то это допускается; а если пожелает учинить таковой же с курейшитами, то и это возможно. Кроме того обязан ты<ref>Так гласит предание; поэтому, надо полагать, мекканцы сами диктовали договор Алию.</ref> в этом году очистить нашу область и не возвращаться к нам в Мекку. А затем, по истечении годичного срока, очистим мы (город) перед твоим прибытием, тогда можете ты и сопровождающие тебя вступить туда и пробыть в нем три дня, вооруженные тем, что потребно на пути, а именно: мечами в ножнах; никакого иного (оружия) не имеете ты и твои права надевать». Подписав документ, мекканцы удалились, а Мухаммед тотчас же повелел умертвить взятых с собой жертвенных животных и произвести обычное к концу паломнических церемоний обрезание волос на голове. Пророк хотел засвидетельствовать, что, несмотря на запрещение посещения священной местности в этом году, паломничество все-таки следует считать совершившимся во всем его религиозном объеме. Однако те именно, которые привыкли непоколебимо верить в каждое слово посланника Божия, возмутились в душе и не сочли возможным повиноваться в данную минуту подобному приказанию. В их глазах казалось это каким-то мгновенным припадком слабости, вовсе не божественной. Возможно ли, думали они, что пророк, так определенно сам возвещавший вступление в Мекку, отделывается теперь пустой уверткой, объявляет, что возвещенный им успех откладывается, и по каким-то непредвиденным обстоятельствам желает вернуться; вместо непрестанно проповедуемой прежде неослабной войны против неверующих заключает вдруг перемирие, и при каких еще условиях — унизительнее их нельзя и придумать. Поэтому они исполнили приказ лишь после неоднократно повторяемых напоминаний, и то тогда только, когда он сам подал пример. Исполняли неохотно, небрежно, отчасти не вполне и угрюмо двинулись в обратный путь. Вскоре, однако, все спохватились и уразумели всю справедливость сказанного Абу Бекром в виде предостережения неукротимейшему из них, Омару. «Держись поближе, у самого его стремени, помни — он посланник Божий!» Договор действительно был неизбежным последствием того безвыходного положения, в котором очутился Мухаммед против всякого ожидания. Зато же пророк и сумел на нем выказать все свое величие. Благодаря несравненно высокому самообладанию он превратил весь договор в ловкий дипломатический фокус. Курейшиты вообразили было, что львиная доля выгод на их стороне, меж тем, в конце концов, должны были удовольствоваться одним слабым утешением поспесивиться, и то на короткий очень срок. Мухаммед, по-видимому обделенный и униженный, становится вскоре неоспоримым господином положения. Неоценимой выгодой для него оказалось уже то, что мекканцы согласились договариваться с ним на равной ноге. Заключением союза они как бы признавали его равноправность с собой, снимали официально пятно с него, некогда бежавшего из отечества безвестного проходимца. Отныне каждый получал право признавать себя открыто его приверженцем либо союзником, не нарушая при этом древнеарабских понятий, составлявших кодекс чести всякого племени. Тотчас же ближайшие соседи Мекки, Хуза’иты, бывшие до сих пор лишь тайными союзниками пророка, стали открыто на его сторону. Между тем живущие рядом с ними бекриты (из племен Кинанитских, кочевавших между Меккой и берегом) примкнули к курейшитам. Мухаммед только этого и ждал. Между обоими этими беспокойными и издавна неприязненными племенами нередко происходили столкновения; casus belli, когда угодно, мог явиться по его желанию. Даже такой, по-видимому, невыгодный параграф, по которому он был обязан выдавать немедленно тех, которые бежали к нему в Медину без согласия своих законных владетелей, вскоре послужил ему же на пользу. Некто {{razr|Абу Басир}}, из племени {{razr|Сакиф}}, проживавший в Мекке в качестве клиента дома {{razr|Зухра}}, был посажен под замок своими господами за выраженную им склонность к исламу; он успел бежать и счастливо добрался до Медины. Зухриты послали за ним двух своих людей с письмом к Мухаммеду; пророк должен был его выдать. Но по дороге Абу Басир воспользовался счастливым моментом, убил одного из провожавших и бежал к морскому берегу. Вскоре собралась там целая толпа бежавших из Мекки по тому же самому поводу; их скопилось около 70. Стали они нападать на караваны курейшитов и столько натворили бед, что мекканцы должны были сами усердно молить Мухаммеда, не согласится ли он отменить роковой для них параграф. Отныне каждому дозволялось покинуть город и переселиться в Медину. Была доказана еще раз, и блистательнейшим образом, неспособность мекканцев препятствовать распространению ислама. Богатая добыча, которою пользовались мусульмане в каждом походе Мухаммеда, действовала на многих как неотразимая приманка; более прозорливые уже предвидели наступление скорого торжества пророка над всеми его неприятелями. Таким образом, не прошло и 22 месяцев после Худейбии, как число его приверженцев более чем удвоилось. Между спешившими со всех сторон стать под знамена правоверных находились: выдающийся полководец, Халид ибн аль-Валид, из дома Махзум, победитель при Оходе, и {{razr|Амр Ибн аль-Ас}}, ставший впоследствии одним из дальновиднейших политиков арабских. Неожиданные результаты договора должны были в высшей степени посрамить тех, кто, {{razr|слепо}} негодуя, опрометчиво возмущался на действия пророка, и вдохнуть в его фанатичных приверженцев непоколебимое доверие к мудрости посланника Божьего. Но успокоение умов не произошло сразу; необходимо было предоставить правоверным хотя некоторое вознаграждение взамен, по-видимому, постигшей их неудачи. Само собой, для этой цели более всего подходило продолжать преследование иудеев. В Медине не оставалось более ни души из этого несчастного народа, но в северном Хиджазе израильтяне жили еще во множестве и благоденствовали; средоточием их был Хей-бар, состоявший из трех кварталов хорошо укрепленных; ему подчинены были также значительные места {{razr|Вади’л-Кура и {{razr|Фадак}}. Начало было уже сделано Мухаммедом, как мы видели выше; главы их {{razr|Абу Рафи’}} и {{razr|Усейр}} были по его приказанию умерщвлены, а племени {{razr|Бену Са’д}} при Фадаке дан был хороший урок. Теперь пророк решил покорить Хейбар окончательно. Вскоре после отступления от Худейбии он двинулся с 1400 человек при 200 лошадей, в месяце Мохарреме, в седьмом году (в апреле или мае 628). Иудеи, конечно, не сомневались, что теперь дошла очередь до них, но понадеялись на крепость башен, построенных отчасти на высоких скалах, а также на помощь 4000 гатафанов, которых только что успели позвать на помощь; но Мухаммеду удалось захватить их врасплох. Он появился рано утром, совершив быстрый ночной переход. Если иудеи и рассчитывали раньше попытаться сразиться в открытом поле, об этом теперь невозможно было и думать: им пришлось запереться в крепость. Для гатафанов это было крайне неприятным обстоятельством. Как истые бедуины, они нуждались в свободе действий, широком пространстве, чтобы в случае поражения быстро ускакать в свои родные степи. К тому же, как кажется, Мухаммед успел надавать им всевозможных обещаний, и они покинули иудеев на произвол судьбы прежде, чем началась серьезная осада. У мусульман не было под рукой военных машин, которыми они могли бы пробить брешь в крепких стенах и башнях; предстояло, по-видимому, утомительное и скучное дело: обложение и морение голодом осажденных. С видимой неохотой отдал приказ Мухаммед срубать пальмовые плантации вокруг города. Вскоре, однако, склоняясь на разумные советы Абу Бекра, он повелел остановить начатое уже дело. Тогда один изменник из горожан указал пророку на слабое местечко одного укрепленного квартала, перед которым раскинут был лагерь мусульман. Хотя иудеи успели быстро, ввиду уже проникшего в укрепление неприятеля, перейти в близлежащий форт, но осаждающим удалось разыскать в занятом квартале военные машины. Как ни были они плохи, убеждение иудеев в неприступности их укрепленного города, естественно, значительно ослабло; пробовали они неоднократно делать вылазки, но все они были успешно отражаемы; одна башня за другой переходили постепенно в руки мусульман. В последней, самой крепкой, продержались осажденные еще 14 дней, лишь обороняясь. Наконец, когда они увидели, что Мухаммед собирается попробовать пустить в ход дотоле неизвестные военные машины, они объявили, что готовы сдаться. Им дозволено было удалиться с женами и детьми под тем условием, чтоб кроме носильного платья ничего с собой не забирали; скрывший же что-либо будет казнен. Несмотря на это, глава иудеев {{razr|кинана}}, сын {{razr|Абу Рафи’}}, ухитрился припрятать старинные семейные сокровища. О нем немедленно донесли Мухаммеду, и пророк повелел, дабы вырвать дальнейшие признания, подвергнуть его с братом пытке, а затем казнить. Жестокая расправа нисколько, однако, не помешала победителю вскоре за тем жениться на красивой вдове казненного иудея. Добыча оказалась необычайно богатой; по обычаю, поделили ее между всеми участвовавшими в походе. Что же касается самой страны, то, так как было неудобно ослаблять силы ислама через переселение правоверных сюда, так далеко от Медины, она была снова отдана иудеям для дальнейшей обработки на неопределенный срок, «как долго будет угодно это Богу», с тем условием, чтобы данники отдавали половину доходов в казну ислама. За свою победу над Хейбаром пророк чуть не поплатился слишком дорого. Одна еврейка, по имени Зейнаб, потеряла всех родных во время осады и вздумала отомстить за их смерть. Раз вечером преподнесла она пророку в виде подарка убитую овцу, натертую сильным ядом. Мухаммед принял приношение и приказал изжарить животное для себя и некоторых из гостей своих. При первом же куске яд обнаружился отвратительным вкусом. Пророк тотчас же выплюнул и спасся, а один из собеседников, который успел проглотить несколько кусков, умер. Самому пророку казалось всегда, до конца жизни, что он ощущает присутствие в организме этого яда; он даже приписал ему, хотя, конечно, неосновательно, и последнюю свою болезнь! После взятия их главного укрепленного города остальные иудеи на северо-западе Аравии вяло продолжали защищаться. Вскоре сдались Вади’ль-Кура и Фадак, вероятно, в то же самое время и более отдаленная Тейма. Одну из своих целей Мухаммед достиг вполне: ни один иудей в Аравии не смел более поднять на него руку; лишь в самом интимном кружке единоверцев он мог дозволить себе оспаривать притязания его на сан пророка. Ближайшие месяцы прошли в незначительных стычках с бедуинами, преимущественно из племен Хавазин и Гатафан. Наступила наконец Зуль-ка’да 7 г. (приблизительно февраль 629), а с ней пора «посещения», которое на этот раз должно было привести к беспрепятственному и торжественному въезду пророка и паломничеству ко святым местам Мекки. Событие произошло без особых приключений: когда войско мусульманское — к людям Худейбии примкнули значительные толпы новых пилигримов, около 2000 человек, — достигло границ священного округа, воины<ref>Так следует понимать, когда говорится, что «курейшиты» покинули Мекку. Мы тотчас же дальше читаем, что Мухаммед вступил в сношения с оставшимися горожанами.</ref> Мекки вышли из города и потянулись к окружающим высотам. Можно себе представить чувство самодовольства, с которым Мухаммед, ныне неограниченный властелин большей части Аравии, вступал во главе своих непобедимых правоверных в город, из которого 7 лет тому назад должен был тайком бежать беззащитным изгнанником. Никто в настоящее время не решался преграждать путь пророку и его окружающим к «священному дому»; со спокойною самоуверенностью исполняли правоверные стародавние, почитаемые повсеместно обряды, а с оставшимися мекканцами тотчас же завязывались дружественные отношения; почти с нежностью приветствовал пророк своего многоопытного дядю Аббаса. Старая лиса, в предвидении позднейших событий, умел устроить тепленькое местечко для себя и своих в ближайшей среде окружавших столь успешно подвизавшегося племянника: при посредничестве дяди Мухаммед женится на {{razr|Меймуне}}, овдовевшей невестке, проживавшей до сей поры у Аббаса в дому. Пророк охотно присоединяет ее к своему гарему, тем более что это давало ему возможность раскинуть новые сети над Меккой. Три дня, назначенные по условию, минули; явился Сухейль в качестве неизменного оратора курейшитов и потребовал очищения города. Мухаммед стал было упираться; он предложил посланнику отпраздновать заодно свою свадьбу с Меймуной. Но Сухейль не поддавался — в ответ на любезное приглашение он продолжал требовать буквального исполнения договора. Делать нечего, на четвертый день должны были выступить из города мусульмане. «Полное посещение»<ref>Оmratel-kada, буквально — «посещение исполнения».</ref> хотя и исполнилось, но грезы пророка осуществились лишь наполовину. Зато как ревностно воспользовался он этими тремя днями, чтобы подготовить довершение остальной половины; наилучшим подтверждением могут служить начавшиеся с этих пор все чаще и чаще поездки самых разнообразных лиц, отчасти из высокопочитаемых семей Мекки, в Медину, в это самое время осенило также Халида и Амра божественным светом, и многих других вместе с ними. «Людям желательно подгонять события, но Господу угодно, дабы они созрели», — имел обыкновение говорить невозмутимый Абу Бекр несколько позже, когда заходила речь о Худейбие. Таково же было мнение и величайшего политика, который все яснее выступает в лице Мухаммеда. Между тем не только из старой его родины, но и от различных племен полуострова беспрерывно притекали новые приверженцы в главную квартиру пророка и мало-помалу приучались, ради доброго дела, к долгим стояниям на молитве, уплате налогов и тому подобным тяготам необычной набожности, приходившимся весьма не по нутру для истого араба. Спокойно выжидал он, когда наконец наступит момент и Мекка, как зрелый плод, скатится ему на лоно. Но и в это промежуточное время он не мог оставаться праздным, это было против природы ислама; ведь и вне Хиджаза мир преисполнен неверными. Ранее мы упоминали, что Мухаммед в шестом году (627) отправил к императору Ираклию посланника. Перед самым походом на Хейбар (весною 628 г.), так повествует далее предание, приказал пророк приготовить письма к императору Ираклию, к византийскому префекту Египта, Гассаниду Харису VII, и Хосрою Парвезу, шаху персидскому. Мухаммед взывал к ним, убеждал оставить ложных богов и подчиниться посланнику Аллаха. Можно себе представить, какое комическое впечатление могло произвести на Ираклия подобное требование какого-то неизвестного арабского начальника — если только письмо дошло по назначению. Император в это самое время (в апреле 628 г.) только что покончил решительною победой сотни лет тянувшуюся войну между персами и византийцами, и греческая империя вернула назад все когда-либо захваченные Персией провинции. Могущественный властелин и не воображал, конечно, что не пройдет и восьми лет, как орды этого сомнительного авантюриста отторгнут от него навсегда половину его малоазийских провинций и что он должен будет беспомощным беглецом укрыться за стенами Константинополя. Назначенное персу письмо так и не дошло до него. Когда оно писалось, едва ли тот был в живых. Но еще ранее слышал шах о различного рода движениях, происходящих внутри Аравии, и потребовал от {{razr|Бадхана}}, своего наместника в Йемене, сообщить ему подробности. Доверенное лицо, посланное наместником в Медину, как он донес впоследствии, приняло ислам. Очень ясно, что это событие до покорения Мекки не могло случиться. Все эти обстоятельства вообще в высшей степени неразъяснены и спутаны. Одно только несомненно, что из Египта, между прочими подарками, посланы были Мухаммеду две красивые рабыни. Имена их — {{razr|Мариат}}<ref>Это не Мария, а одна из второстепенных форм имени Марта.</ref> и {{razr|Ширин}} — указывают на их происхождение из Месопотамии, но они легко могли быть перепроданы оттуда в Египет. Первую из них принял Мухаммед к себе в гарем, хотя не как законную супругу. На Востоке, со времен Сары и Агари, не редкость подобные случаи, когда рабыня выступает рядом с законными женами. Подобные же отношения встречаются довольно часто и у арабов. Мухаммед санкционировал их следующим образом: каждый правоверный — за исключением пророка, не связанного никаким определенным числом, — не может иметь более четырех жен, но зато рабынь — неограниченное количество. Положение матери не имело никакого влияния на законность детей. Одно признание со стороны отца давало равноправие сыну рабыни. Поэтому радость Мухаммеда была неописуема, когда по прошествии года Мариат подарила ему сына. Со смерти Хадиджи у него не было более детей. Назвал он его {{razr|Ибрахимом}} (Авраам), именем патриарха, чью чистую веру он, как по крайней мере полагал, был призван восстановить на земле. Но за год до собственной смерти пророк должен был увидеть своего сына умирающим. Кроме этого позднего домашнего счастья, его послания к иноземным государям немного хорошего принесли. До нас ничего не дошло о дальнейших сношениях с византийцами и гассанидами. Но мы узнаем, что в Раби’ I 8 (приблизительно в июле 629 г.) на сирийской границе кучка из 15 человек — вероятно, высланная на разведку, — атакована была неприятельскими войсками, надо полагать, пикетом гассанидской стражи, и все до единого были истреблены. В то же время в греческих владениях был пойман и обезглавлен<ref>Очень возможно, что оба происшествия тождественны, а иные предполагают, что гибель 15 человек составляет эпизод следующей войны у Муты.</ref> посол, везший письмо коменданту Востры, главной греческой крепости в области восточного Иордана. Гассанидам, конечно, не нравилось, когда племена внутренней Аравии старались вмешиваться в отношения пограничных областей. Так или иначе, но факт остается неоспоримым, что в течение того же года (Джумада I = сентябрь 629 г.) выступило к северу войско из 3000 человек под командой приемного сына пророка, Зейда Ибн Харисы. Расстояние от Медины до страны моавитян на восток от Мертвого моря по прямой линии составляет около 110 немецких миль. Очень вероятно, что Мухаммед даже приблизительно не имел никакого представления о воинских средствах, которыми именно в это время мог располагать Ираклий. Все же арабы должны были знать, что греки незадолго перед тем нанесли персам чувствительное поражение. Поэтому трудно было рассчитывать на успех, отправляя экспедицию в столь отдаленную область. Вот почему предписывалось на случай несчастья заменить Зейда {{razr|Джа’фаром}}, сыном Абу Талиба (двоюродным братом пророка), а затем — хазраджититом Ибн {{razr|Равахой}}. Пограничные войска гассанидов были настороже. Уже за несколько миль к северу от Медины наткнулось арабское войско на отряд, высланный на разведку начальником пограничных сил, Шурахбилем. Получив вовремя сведения о силе неприятельского войска, Шурахбиль быстро отступил. Мусульмане достигли {{razr|Муты}}, местности вблизи южной оконечности Мертвого моря; сюда стянулись тем временем главные силы византийцев. Правоверные сражались по обыкновению храбро, однако им было не под силу бороться с неприятелем, превосходившим их силы раз в десять<ref>Ничего положительно неизвестно о количестве неприятеля; арабы толкуют про 100000 человек, но это, конечно, вздор. Византийская армия состояла пополам из арабских пограничных племен и императорских войск.</ref>. Один за другим пали Зейд, Джа’фар и Ибн Раваха; тогда арабы обратились в беспорядочное бегство. С большим трудом удалось Халиду, участвовавшему тоже в походе, остановить и повести их назад в Медину в должном порядке. Там встретили «беглецов Муты» насмешками и попреками, но Мухаммед понял, что при подобных обстоятельствах немыслимо было рассчитывать на благоприятный исход, и воспретил поэтому дальнейшие нападки. За спасение войска дано было Халиду почетное прозвище «Божий меч». Чтобы поукоротить, однако, дальнейшую заносчивость племен, кочевавших между Мединой и сирийскими границами, отправлен был летучий отряд к северу под предводительством {{razr|Амра Ибн Аль-Аса}}, а несколько спустя предпринимались новые экспедиции против гатафанов и других племен. Немного потребовалось усилий, чтобы побудить бедуинов центральной Аравии признать власть пророка. Они ясно видели, что произошло с их прежними союзниками иудеями; от мекканцев ждать им было нечего; с другой стороны, они понимали, что перешедшим на сторону Мухаммеда предстояли неисчислимые выгоды. Поэтому в течение восьмого года (629) большинство отделов племени Гатафан и даже Сулейм, так еще недавно, во время одного хищнического набега, истребивших отряд в 50 человек мусульман, примкнули к пророку. В это самое время, когда могущество Мухаммеда росло с поразительной быстротой, курейшиты любезно предоставили ему в желательной форме casus belli, в котором он так нуждался, чтобы избавиться наконец от несносного договора Худейбийского. Мы уже упоминали о розни, существовавшей между племенами Хуза’а и Бекр, жившими вокруг Мекки. Оба они включены были в мирный договор, первые в качестве союзников Мухаммеда, а вторые — мекканцев. Случилось так, что один из хузаитов поколотил одного из бекритов за то, что тот сочинил эпиграмму на Мухаммеда. Бекриты, очень обозленные, напали однажды ночью в Ша’бане 8 (декабрь 629 г.) в большом числе на отряд Хузаитов и расправились с ним по-свойски. Между нападающими, надо полагать, было несколько курейшитов; во всяком случае весьма вероятно, что всем этим нападением руководила мекканская партия войны, предводимая Сухейлем. Она постепенно стала, по-видимому, понимать не хуже самого Абу Суфьяна, что силы Мухаммеда, хотя медленно, вырастают до необычайных размеров, потому и порешила, что наступила крайняя пора для последней попытки спасти город. Ее предводители надеялись смелым поступком вовлечь в войну своих сограждан, дабы даровать Мекке или победу, или же возможность потерять независимость с честью. Одного они не рассчитали — веками засевшее нерадение в единоплеменниках не могло быть устранено сразу. В массах народонаселения не было никакого единодушия. При первом известии о расторжении мира сограждане и не подумали вооружаться, чтобы защищать свою свободу против ожидаемого нападения со стороны Мухаммеда. Наоборот, наступило всеобщее смущение; никто и слышать не хотел о Сухейле и его головорезах, все бросились к Абу Суфьяну умоляя его отправиться в Медину и покончить дело как-нибудь миром. Старый аристократ долго колебался, но наконец согласился. Одно только странно: отправился он в Медину дня два спустя, между тем хузаиты, конечно, давно уже там побывали и все передали по-своему. Тщетно добивался Абу Суфьян в течение многих дней услышать от Мухаммеда и окружающих его что-нибудь более или менее успокоительное; все наперерыв старались застращать его, а вместе с ним и остальных курейшитов, отовсюду приходилось слышать одни лишь угрозы<ref>По крайней мере так было официально, о чем же говорилось с ним тайком, нет никаких известий.</ref>. Не успел он покинуть Медины, как находившиеся в городе войска немедленно же поставлены были на военную ногу; вытребованы были также все союзные бедуины для следования за армией. Скорехонько пристраивались к мусульманам жадные хищники, частью еще в городе, а частью на походе, как кому было удобней; потянулось и племя Сулейм, а также некоторые гатафане. Прежде, в «войне из-за окопов», сражались все они с мекканцами против Мухаммеда, а теперь шли на Мекку вместе с Мухаммедом: очевидно, ветер потянул в другую сторону. Мухаммед делал все, что мог, для маскирования цели похода, чтобы, по возможности, не дать курейшитам времени вооружиться. Между тем никоим образом нельзя было сомневаться в его намерениях. По крайней мере уже на полпути встретили его некоторые из мекканцев, которых как бы обуял внезапно припадок набожности, а во главе их — благородный дядя его Аббас. Влекомый как бы роком для исполнения своей роли в предстоящих событиях, он спешил занять место вблизи Мухаммеда. Многие из курейшитов уверяли, по-видимому чистосердечно, что если они и предчувствовали что-то недоброе до прибытия мусульманского войска, то ничего доподлинно не знали. А между тем едва ли кого из них, за исключением разве военной партии, изумила быстрота Мухаммеда. Около средины Рамадана, 8 (в начале января 630 г.)<ref>День события не установлен. По преданию, вступление в Мекку произошло 20 Рамадана, т. е. 10 января, но и это число спорное.</ref> мусульманское войско разбило лагерь в {{razr|Марр Аз Захран}}, в одной миле с четвертью к северо-западу от Мекки. К вечеру, так передает предание, запылали по горам тысячи огней; блеск их вселял ужас в сердца курейшитов. Они выслали на разведку Абу Суфьяна. По неисповедимому предопределению небес, на полпути встретили его объятия Аббаса, который, со своей стороны, заботясь о судьбе города в случае насильственного его завоевания, бросился тоже, чтобы предупредить заблаговременно мекканцев о бесполезности дальнейшего сопротивления. Сообщение это до такой степени поразило «исконного врага ислама», что он решился следовать за Аббасом, а тот поручился головой за его личную безопасность. Поздно вечером явились они к Мухаммеду; часть ночи прошла в переговорах. На другое утро пророк обратился к язычнику еще раз, энергично расшевеливая его совесть. Абу Суфьян вынужден был сознаться, что и сам видит, что идолы не помогут, иначе ведь пора бы им прийти к мекканцам на помощь; добрый старик сомневался только в одном, и то слегка: в божеском откровении Мухаммеду. Но и это сомнение рассеялось, как дым, когда Аббас обратил его внимание на то, что при настоящем положении дело может легко коснуться его шеи. Тогда язычник признал более удобным прочесть полное исповедание веры. После этого ему обещали, что его и всех остальных оставят в покое, если при вступлении войск они смирнехонько будут сидеть по домам. Затем Аббас проводил приятеля восвояси. По дороге, на одном из выдающихся отрогов, спутник задержал его и заставил полюбоваться на толпы движущихся мимо них правоверных, бедуинов, ансаров и беглецов. Во всем непобедимом войске числилось всего 10 000 воинов. Сильно же ошиблись хозяева Мекки 7 лет тому назад в этом презираемом ими плебее. Неисправимый аристократ произнес не без иронии, обращаясь к своему спутнику: «С этими, конечно, нам не справиться; царская власть твоего племянника, надо сознаться, стало довольно-таки внушительной». «Смотри, не наговори на свою шею, он ведь пророк», — буркнул тот. — «Что ж! По мне, пожалуй, хоть бы и так», — заключил Абу Суфьян. Рассказ этот довольно правдоподобен. Весьма возможно также, что Абу Суфьян ради приличия выждал некоторое время применения к нему мягкого внушения и тогда только формально принял веру. Так или иначе, трудно объяснять случайностью его личное свидание с Мухаммедом, равно и то обстоятельство, что за исключением горсточки храбрецов курейшиты спокойно взирали на вступление в город неприятельского войска. Едва ли объяснимо также одним ночным уговором только что успевшего вернуться Абу Суфьяна, что даже теснины, ведущие в город, не были никем заняты. Из всего этого поневоле приходится заключить, что задолго еще до прибытия Мухаммеда знатнейшие горожане решили сдачу на более или менее сносных условиях и что партии войны, предводимой {{razr|Икримой}}, {{razr|Сухейлем}} и {{razr|Сафваном}}, удалось собрать вокруг себя лишь незначительную кучку воинов. Остальные же удовольствовались тем, что глазели на комедию, какую нашли лучшим разыграть выдающиеся лица. Во всяком случае неоспоримо, что Мухаммед не ожидал никакого сопротивления. Предводители войск, приготовлявшихся вступить в город со всех четырех концов, получили определенное приказание никого не умерщвлять, за исключением сопротивляющихся, встречающих войска с оружием в руках. Занятие различных кварталов совершилось без пролития крови. Только Халид Ибн аль-Валид, вступая через южные ворота во главе бедуинов, наткнулся на кучку непримиримых. Они только что собирались покинуть город, неизвестно только, с какою целью — возобновить ли борьбу снова извне или же бежать в южную Аравию. Последовала непродолжительная схватка, и их разогнали — покорная Мекка лежала у ног пророка. Если наши предположения справедливы, то условия сдачи по предварительному соглашению между Абу Суфьяном и Мухаммедом легко восстановить, сообразуясь с ходом следующих событий: Мекка отказывалась от сопротивления и предоставляла свои войска к услугам ислама; взамен жителям сохранялись жизнь и имущество, равно предоставлялось участие вместе с прочими мусульманами в будущем в общей, приобретаемой силой оружия добыче. Непосредственное принятие ислама пока не требовалось, но вскоре совершилось обращение большинства жителей, остальные приняли веру впоследствии. Громадное большинство обратилось в веру, понятно, только по форме; в особенности же это было заметно среди членов партии аристократов; и в исламе оставались они твердо при своих мирских воззрениях и стремлениях. Не лежало их сердце к пророку: не могли они забыть, что вначале он сильно стеснил их торговлю, а впоследствии даже и совершенно ее прекратил. Но ныне выяснялось, что быть на его стороне гораздо выгоднее, поэтому в конце концов они охотно примыкали вовремя к новой торговой фирме, пользуясь религиозными обрядами, как вывеской, нисколько не принимая всерьез дела веры. Мухаммед же смотрел, конечно, совершенно иначе: ему недостаточно было одного обладания Ка’бой. По мере расширения власти он предполагал распространять попутно и веру. Поэтому пророк с особенной пунктуальностью стал наблюдать за чистосердечием признания веры среди новообращенных. Стремясь во что бы то ни стало привязать к себе и своим целям прежних своих врагов, он пользовался всяким случаем оказать им свое благорасположение. То милостивым словом, то богатым подарком пробовал он «прельстить их сердца», гласит официальный термин. И ему действительно удалось усилить самым осязательным образом материальное могущество своего государства. Но он не в состоянии спаивать новые элементы с духом ислама и терпит дальнейшее существование языческо-мирских мнений, которые впоследствии наносят делу ислама большой изъян. К двум уже существующим неравным составным частям в общине: истинно правоверной партии мединской, как мы можем по всей справедливости ее назвать, и вечно подвижной, стремящейся к партикуляризму бедуинской — присоединяется теперь третья партия, мекканская. Она стала вразрез с обеими партиями: с первой благодаря своей небрежности по отношению к религиозным интересам, а со второй вследствие сознательной привязанности к раз завоеванному государственному единству. Разнородные стремления этих партий резко отмечают арабский период истории ислама; но все они пока подчинились служебным обязанностям повиновения, согласно повелениям Божиим, передаваемым Его посланником, и полное единение временно было достигнуто. Безучастно глядит вся Мекка, как пророк при громких криках «велик Аллах», сопровождаемый своими непобедимыми войсками, семикратно объезжает вокруг Ка’бы на своей верблюдице Аль-Касва, семикратно прикасается жезлом к священному черному камню, повелевает низвергнуть истуканы и разбить вдребезги их изображения, осквернявшие до сей поры дом Божий. Охотно прислушивается толпа к постановлениям пророка, которыми подтверждаются во имя Бога живого святость городского округа и все его преимущества; не менее приятны и речи его, возвещающие всеобщее равенство людей пред Богом; с особым ударением провозглашает он обязанность их не уклоняться от церковных и мирских порядков ислама. Народ беспрекословно повинуется даже и тогда, когда ему приказано очистить все дома от находящихся в них изваяний богов. Зато пророк возвещает свою глубокую привязанность к отчему городу и так безусловно признает его высокое значение, что его мединские спутники начинают тревожиться. Им приходит в голову, не вздумал бы их пророк покинуть и вернуться на старую свою родину. Но он понимает хорошо, что не здесь крепкие корни его силы. «Буду жить там, где вы живете, и умру там, где вы умрете», — промолвил он к ним благодушно. И успокоились их сердца. Лишь немногие, человек 10 или 12, были изъяты из общего мира за то, что при различных обстоятельствах оказали слишком энергичное противодействие Мухаммеду или его приверженцам; иные сочиняли эпиграммы на него и распространяли их, другие провинились в чем-либо ином, не менее тяжком. Но из них казнены только четверо, остальные помилованы. Даже с главами военной партии: Сухейлем, Икримой и Сафваном — ничего особенного не приключилось. Двое последних, бежавшие после стычки с Халидом, получили приглашение вернуться назад, им обещана была полная амнистия, и впоследствии были они лучшими бойцами за ислам. Один только диссонанс нарушил всеобщую гармонию; произошел он не по вине Мухаммеда, причиною была необузданность Халида. Под ничтожным предлогом захватил он изменническим образом в плен племя {{razr|Джазима}}, кочевавшее на юге, невдалеке от Мекки, и заявившее своевременно о своем подчинении. Мстя за давнее кровопролитие, он приказал своим бедуинам перебить некоторых из них, несмотря на громкие протесты сопровождавших его беглецов и ансаров. Это было вопиющее нарушение запрещения правоверным отмщать за кровь, пролитую еще в язычестве; притом же это было и бесцельной жестокостью; величайший полководец и в то же время самый гадкий человек первого столетия ислама имел впоследствии не одну, а множество подобных историй на душе. Но Мухаммед знал цену «мечу {{razr|Божию}}», ограничился выговором, но не отрешил его от командования и сам из своего кармана выплатил деньги, следуемые за кровомщение родным убитых воинов-джазимов. Между тем стали доходить другого рода тревожные вести в Мекку. Распространился слух о том, что отделы племени Хавазин пришли в движение и замышляют что-то недоброе. С двумя из них еще прежде Мухаммед имел неприятные столкновения; это были племя {{razr|Сакиф}}, обитавшее к востоку от Мекки в городе Таифе и окрестностях его, то самое, которое так грубо обошлось с пророком незадолго до его бегства, и другое, {{razr|Амир Са’са’а}}, на главу которого, Ибн Туфейля, пало подозрение в умерщвлении посла правоверных в четвертом году (625). Как и другие отделы племени, они поняли наконец, что станут ближайшей целью мусульманского оружия, так как пограничное с ними племя Сулейм уже примкнуло к мединцам. По достоверным известиям, эти бедуины решились предупредить нападение еще ранее занятия Мекки. Как бы то ни было, но не прошло и 14 дней после занятия города, а их полчища силою тысяч в двадцать расположились лагерем вблизи Таифа. Трудно было даже представить, как успело это громадное войско и в такой короткий срок стянуться отчасти из отдаленных, далеко разбросанных пастбищ. Шестого Шавваля 8 г. (приблизительно в конце января 630) Мухаммед, уверенный в по-беде, но вскоре чуть не принужденный раскаиваться в своем самомнении, повел им навстречу свои войска. К нему присоединились 2000 мекканцев, с ними и Абу Суфьян, также и помилованные недавно предводители партии войны Икрима и Сафван, предложившие охотно свои услуги новому господину родного города. Девятого вечером получено было через одного лазутчика известие, что хавазины расположились лагерем в недальнем расстоянии, у {{razr|Аль-Аутаса}}. Они находились под командой {{razr|Малика Ибн Ауфа}}, из отдела {{razr|Наср}}. При многих бедуинах находились женщины с детьми, остававшиеся в тылу лагеря с тем, чтобы возбуждать до крайних пределов мужество сражающихся. Малик предусмотрительно выслал несколько кавалерийских отрядов в узкую долину {{razr|Хунеин}}, отделявшую его от мусульман. Там укрылись они в боковых ущельях с намерением выждать удобный момент для нападения на неприятеля. План удался как нельзя лучше. Едва забрезжил утренний рассвет зимнего, тусклого, дождливого дня, как обыкновенный авангард Мухаммеда — бедуины под предводительством Халида — вступил в узкий проход. Отряд дошел уже до середины, как вдруг со всех сторон — слева, справа — накинулись на него толпы конных. Бедуины, привыкшие при подобных внезапных нападениях мгновенно рассыпаться и еще не вышколенные окончательно железной дисциплиной ислама, повернули своих лошадей назад и поскакали без оглядки, увлекая вслед за собой равно ненадежных мекканцев; ядро войска — ансары — и те заколебались. Еще один момент, и Мухаммед, окруженный небольшой кучкой правоверных, старавшихся заслонить его собою, мог подвергнуться страшной опасности быть отрезанным от своих. Пророк, однако, нисколько не смутился, выхватил меч и с тою же неустрашимостью, как когда-то у Охода, крикнул громко, обращаясь к своим мединцам: «Сюда, ко мне, люди древа!»<ref>Этим хотел напомнить он клятву при Худейбие.</ref> Возле него стоял дядя его Аббас, обладавший громоносным голосом. И еще громче раздался тот же самый призыв, пронесшийся над волнующимися толпами беглецов. Более не требовалось, дабы напомнить союзникам об их обязанности: «К твоим услугам! К твоим услугам!»<ref>Лаббейк! лаббейк! — старинный призыв пилигримов, которым они и поныне обозначают преданность свою Аллаху.</ref> — передавалось от ближайших к дальним. И, как бы по одному внезапному порыву, сражение возобновилось снова. Мало-помалу поворачивали назад и другие беглецы. Поднявшись на стремена своего лошака, присматривался зорко Мухаммед к бою и вдруг воскликнул: «Ого, печка-таки нагревается», — намекая на название местности<ref>Аль-аутас значит «печка».</ref>. И действительно, вскоре хавазинам стало невыносимо жарко. Племя Сакиф, оставившее дома своих жен, первое подумало о безопасности, которую представляли бедуинам стены Таифа. Остальные продолжали обороняться, но уже чувствовали, что им не удержать за собой поля сражения. Вскоре все громадное войско бросилось врассыпную; те, которые взяли с собой жен и детей, пробовали было защищаться в лагере, при Аутасе, но и это последнее сопротивление вскоре было сломлено. Победителям достались 6000 жен и детей, 24 000 верблюдов и бесчисленное число овец и коз. Зато преследование совершенно не удалось: племя Сулейм вспомнило, хотя и поздно, что Хавазин — их отдаленные родственники; оно отказалось наотрез сражаться дальше. К тому же Малик со своими насритами сумел искусно прикрыть отступление, а затем и сам счастливо ушел с остальными в Таиф. Город этот лежал на границе южной Аравии, и жители его, как кажется, позаимствовали у соседей тамошнее искусство постройки крепостей. Для племен северной Аравии, непривычных к осаде, город их мог представлять серьезное сопротивление. Тем важнее было, тотчас же вслед за победой, быстрым натиском овладеть городом прежде, чем бежавшие с поля сражения успеют там устроиться. Поэтому Мухаммед приказал наскоро отогнать добычу в соседнюю долину, {{razr|Джи’рану}}; здесь разместили ее, окруженную стражей; сам же пророк направился поспешно {{razr|далее}} к Таифу. Было уже поздно: Малик находился в городе, где оказывалось вдоволь и защитников, и жизненных припасов. Оставалось одна правильная осада. Для приведения ее в исполнение пришлось вступить в переговоры с одним йеменским племенем Бену Дау<ref>Слог ау произносится как немецкое ''au'' в слове {{razr|Ваuer}}.</ref>, жившим немного южнее и славившимся умением вести осадные работы. Те охотно согласились и выставили против города один таран и несколько осадных башен, но жители Таифа, не менее их искусные в крепостной войне, забросали машины раскаленным железом, так что вскоре они сгорели, дело тем и кончилось. Осада продолжалась всего около 14 дней, а затем ее сняли: видно, Богу угодно дать делу прежде созреть, утешали себя правоверные. Бедуины же с жадностью ждали дележа добычи, взятой под Хунейном. Один из кинанцев, старинный сподвижник мекканский, когда пророк стал с ним советоваться, ответил: «Не беспокойся, лиса в норе — если можешь обождать, ты и потом ее схватишь, а если и упустишь, она тебе не повредит». Мусульмане тронулись в обратный путь, не покончив дела, но и не ворча: всех утешала мысль о предстоящем дележе добычи. Меж тем, когда вернулись войска в Джи’рану, оказалось, что Мухаммед придумал нечто новое. Масса пленных и имущества была так велика, что о точном исполнении известных правил невозможно было и думать<ref>Правда, по общепринятому преданию значится, что подарки, упомянутые дальше, взяты были из пятой части, взимаемой в пользу Бога, но известие, приводимое в тексте, кажется достовернее. Да наконец, верные ансары не подумали бы роптать, если бы доля их не была урезана; тем более им было обидно, что имели наибольшие права рассчитывать на нее сполна.</ref>. Мухаммед, между тем, решился обратить значительные суммы денег и большое количество верблюдов на истинно княжеские подарки знаменитейшим из мекканцев и старейшин бедуинов. Он пожелал «прельстить сердца» тех, кои были для него особенно полезны. Из женщин и детей первоначально раздавал он немногих, ибо предвидел, что хавазинцы, по всей вероятности, обратятся к нему, прося о выкупе своих; он не захотел, понятно, выпускать из рук такого прекрасного залога для дальнейших переговоров с ними. Когда все остальное было уже поделено, пришлось, однако, начать раздачу и пленных. Но едва это было покончено, как появились наконец посланные от Хавазина. «Земляки наши, — объявили бедуины, — готовы помириться и даже принять ислам<ref>Предание единогласно утверждает, что при этом бедуины ссылались на родство Мухаммеда с ними. Будучи маленьким ребенком, был он отдан на прокормление к одной женщине из Бену Са’д, отдела племени Хавазин. Тут же упоминается о встрече пророка с его молочной сестрой {{razr|Шеима}}.</ref>, но они рассчитывают, что Мухаммед возвратит им их жен, детей и имущество». Пророку особенно важно было войти с ними в соглашение, так как Таиф оставался еще непокоренным, а после отступления легко мог сделаться очагом новой войны; необходимо было, и во что бы ни стало, побежденных, но не уничтоженных окончательно хавазинов склонить к принятию веры. Поэтому объявил пророк выборным, что всего возвратить, принимая во внимание нужды мусульман, он не может, но предлагает им выбрать себе, по желанию, или родных, или имущество. Они пожелали жен и детей. По ходатайству Мухаммеда, большинство мусульман согласилось беспрекословно возвратить пленных без выкупа, за исключением некоторых ненасытных бедуинов, которых пришлось удовлетворить верблюдами. Совершенно удовлетворенные посланцы удалились, уводя с собою освобожденных пленных; им поручено было в то же время сообщить начальнику их Малику, остававшемуся в Таифе, что его семья, а также и имущество сохраняются нетронутыми и будут ему выданы, как только он явится к пророку и пожелает принять ислам. Малик действительно покинул тайком город и принял требуемую от него присягу. За это он был поставлен снова во главе хавазинов, кочевавших вблизи Таифа. Сделавшись мусульманами, бедуины тотчас же принялись грабить бывших своих союзников и держали их все время в полнейшем страхе, так что Мухаммеду не было больше надобности заботиться о Таифе; можно было спокойно ждать, что жители и их союзное племя, Сакиф, доведены будут со временем до полного истощения. Таким образом, с обычным, ему одному присущим замечательным дипломатическим тактом, успел пророк возместить невыгоды неудачной осады и в высокой степени вознаградить бедуинов и мекканцев, удовлетворив широкой рукой их жадность; тем не менее приходилось ему покинуть долину Джи’раны не без горького чувства досады. Вынужденный всякое распоряжение прикрывать духовным плащом, пророк понимал в глубине души, что поступает не совсем прилично, подчиняя свою политику слишком сильному давлению мирских воззрений. Безграничное «прельщение сердец» показалось даже для его испытанной верности дружины мединцев, так жестоко обделенных при разделе добычи, делом чересчур неподходящим. «Как сражение, — начали они ворчать, — мы его самые близкие, а коснется раздела — пожалуйте курейшиты, милости просим. Хотелось бы очень знать, Господу, что ли, так угодно — конечно, тогда нечего и толковать, — а если это от него самого идет, так следовало бы потребовать по-настоящему отчета». Собственно, они были правы, и тем более обозлился Мухаммед. Пророк отдал повеление созвать всех и обратился к ним со строгим внушением. Отдавая им должную справедливость во всем, что для него делали, поставил им также на вид, чем и они ему обязаны. «Вы недовольны тем, что иноземцы погнали за собой овец и верблюдов, а сами кого уводите? Ведете за собой на родину посланника Божия! Да, клянусь тем, в чьих руках душа Мухаммеда, не будь Хиджры<ref>Т. е. если бы мое рожденье в Мекке и бегство оттуда не были неизбежной необходимостью.</ref>, я сам сочту себя принадлежащим вам, моим союзникам. Если бы весь свет двинулся в одну сторону, а союзники в другую, клянусь, я не преминул бы остаться с союзниками моими. О Всемогущий, будь же вечно милосерд к союзникам, и к сынам союзников, и к сынам сынов союзников!» Кругом послышались всхлипывания, заструились слезы по бородам закаленных бойцов; в рядах поднялся громкий говор: «Мы все довольны, о посланник Божий, и судьбой и участием твоим!» Когда нужно было, он знал, как говорить со своими людьми, но возникшего между мединцами и мекканцами неудовольствия не мог все-таки устранить. Пока был в живых сам пророк, пока государственное кормило покоилось после него в крепких руках Абу Бекра и Омара, пламя ненависти продолжало тлеть едва заметно, но его зятю, слабому Осману, взрыв партийных страстей стоил жизни, а междоусобная война, возгоревшаяся затем, на долгие годы сковала юношеские порывы ислама. Но из темного рока еще не пала ни одна тень на блеск настоящего. Во всей Аравии после мирного включения Мекки в союз правоверного государства не оставалось ни одной силы, которая могла бы избегнуть верховенства Медины. Хотя количество жителей, находившихся к этому времени под владычеством Мухаммеда, не превосходило доброй трети населения всей страны, но впечатление непреодолимости, вызванное рядом успехов последних лет, ощущалось везде чрезвычайно сильно. Неспособность племен, расколотых на сотни беспорядочных общин, соединить воедино свои силы, с другой же стороны, приманка, конечно, значительно преувеличенная слухами о разделе несчетной добычи, так обаятельно действовала на большинство жадных бедуинов, что почти без исключения везде, даже в самых отдаленнейших округах, достаточно было простого приказания пророка, и народ охотно примыкал к новому порядку вещей. Почти во всех случаях дело происходило по раз заведенному порядку. По призыву посланника Божия появлялись старейшины отдельных племен для личных переговоров в Медину. Их там ждал, само собой, самый милостивый прием: льстили, чем только можно было, гордости сынов пустыни, применяясь к их подчас далеко не деликатному обхождению, осыпали похвалами благородство их рода, преимущества их племени, славу их дел; удовлетворяли их жадность богатыми подарками, выдаваемыми из постоянно переполненной теперь государственной сокровищницы; ревность, с которой они относились к своему влиянию, убаюкивали, положительно подтверждая их авторитет над их соплеменниками; одним словом, не упускалось ни единой приманки, которою искусная дипломатия умеет повлиять на эгоистические побуждения необразованных дикарей. Но зато во всем, что касалось собственно его дела, Мухаммед оставался непреклонен. На все попытки выторговать хотя бы самые пустяки из кажущихся совершенно незначительными обязанностей, налагаемых исламом, он отвечал неизменно: «Нет, нельзя». Признание веры, требовавшей отмены идолопоклонства, подчинение авторитету пророка, обязательства пятикратной молитвы ежедневно и уплата «подати на бедных», т. е. выдачи десятины дохода в пользу государственной кассы — вот те неизменные и постоянные требования, из которых самый упрямый из арабов — а араб может быть слишком упрям — не мог ничего выговорить. В то время, когда мирные переговоры почти совершенно наполнили годы девятый и десятый (630—631), предпринимались также разновременно то та, то другая военные экспедиции для ускорения подчинения отдельных племен или же для возбуждения в них, как говорилось тогда, доброй воли. Иногда требовалась экзекуция, так как разосланные повсюду сборщики податей не всегда встречали среди бедуинов желательные охоту и воодушевление, но такие отдельные случаи встречались редко. Лишь к началу одиннадцатого года (632), когда мало-помалу все шире и шире стали ощущаться жителями некоторые неудобства церковных и государственных порядков, а вместе с ними и тягота подати, наступил момент подготовки к более значительной реакции среди арабского народа. До того же времени процесс включения шел довольно гладко и однообразно, лишь немногие отдельные факты заслуживают упоминания. Между Персидским заливом и центральной Аравией кочевало могущественное племя Бену {{razr|Темим}}, некоторые отделы которого выдвинулись далеко на запад. К одному из них, {{razr|Бену Амр}}, подошли вплотную мусульманские сборщики податей, собиравшие в то время десятину у хузаитов, живших к северу от Мекки. Амриты, опасаясь, чтобы эти пришельцы не вздумали распространить свою неприятную деятельность и на их владения, поспешили прогнать правоверных вооруженной силой. Уейна, шейх фезаритов отдела гатафанцев, обрадовался случаю отличиться и наказать наглецов. С 50 расторопными своими бедуинами он настиг их и, взяв в плен с полсотни мужчин, женщин и детей, приволок в Медину. Пришлось бедуинам подумать о выкупе своих. Темимцы послали депутацию к Мухаммеду. Был это народ грубый и дерзкий. Стали они у мечети и принялись непристойно, стуча и крича, вызывать Мухаммеда. Когда наконец пророк вышел из дома Айши, отправляясь на полуденную молитву, они бросились все гурьбой к нему. Дружелюбно усмехаясь, но не проронив ни слова, прошел мимо них пророк. И тогда только, когда окончилась молитва, он выслушал их. По давно заведенному обычаю в пустыне, выступил один из темимцев и произнес прекрасную речь; в ней превозносил он свой народ, выставляя его благороднейшим, наиболее зажиточным и самым многочисленным среди восточных племен. Мухаммед знал хорошо бедуинов и понимал, что их следует прежде всего поразить их же оружием. Поэтому кивнул он одному из своих; этот не преминул, конечно, пуще расхвастаться, рассыпался в пышных дифирамбах по адресу посланника Божия и всех его приближенных. Затем наступил черед главного поэта темимов, {{razr|Аз-Зибрикана}}. Он продекламировал несколько витиеватых строф, в которых снова восхвалялось величие его народа. Но придворному поэту Мухаммеда, {{razr|Хассану Ибн Сабиту}}, без особого труда удалось затмить доморощенного пиита и далеко превзойти его еще более цветистыми оборотами. Бедуины смекнули тотчас же, что пророк не только умеет сноситься прямо с Аллахом, но и окружил себя самыми даровитыми ораторами и стихотворцами; всякому, дескать, далеко до него. Они сразу же, тут на месте, объявили, что готовы подчиниться, и получили, разумеется, обратно всех своих пленных. Но тотчас же вслед за этим событием появился коран, воспрещавший на будущее время толкотню и крик в присутствии пророка. Весьма существенным оказалось, что в это самое время приняли ислам несколько знаменитых поэтов, принесших немало пользы делу распространения веры великим воздействием своего дарования. Сам Мухаммед не умел слагать стихов, не терпел ни поэзии, ни поэтов. Горе тому, кто подобный сомнительный дар предоставлял в распоряжение сатаны, — мы уже видели не один пример, как за эпиграмму на пророка дерзкий платился жизнью. И теперь, когда ислам проник почти уже всюду, Ка’б, сын знаменитого Зухейра, из племени {{razr|Музейна}}, подвергался большой опасности. Этот высокоодаренный поэт, как часто бывает с остроумными людьми, был склонен, увы, к неверию. Брат его, {{razr|Буджейр}}, вместе с большинством музейнитов, принял ислам, а поэт осмеял это обращение в нескольких злых строфах. Мухаммед не любил шутить, и бедному мечтателю грозила неминуемая смерть. Всякий хорошо понимал, что, подобно прежнему Ка’бу, павшему искупительною жертвою ислама, никому не уйти от кинжала любого фанатика. Буджейр не замедлил предупредить брата об угрожавшей ему опасности. Ка’б решился поставить жизнь на карту и отдаться самому в руки пророка. Переодетый, вошел он в Медину и прокрался в мечеть; там увидел он Мухаммеда, беседовавшего с некоторыми правоверными. «Посланник Божий, — воскликнул поэт, когда удалось ему пробраться поближе к пророку, — здесь вблизи находится Ка’б Ибн Зухейр. Он хочет вымолить у тебя прошение, как раскаивающийся, верующий. Примешь ли ты его милостиво, если я тебе его доставлю?» — «Пусть будет по твоему!» — было ответом. — «Перед тобой стоит Ка’б». Пылая негодованием на обманщика, осмелившегося провести самого пророка, выпрыгнул из толпы один из ансаров, готовый тут же на месте умертвить дерзновенного, но Мухаммед отклонил удар, подтверждая помилование. Признательный поэт произнес экспромтом прелестный панегирик в честь посланника Божия<ref>Rückert — Hamasa I, стр. 152.</ref>. Когда Ка’ба произносил строфу: {{poemx1||«Посланник — это меч, сверкающий во мраке, Сам Бог орудие святое закалил» — |}} прославляемый сорвал с плеч своих зеленую мантию и накинул ее на осчастливленного столь высоким вниманием поэта. Стихотворение это носит название «Песнопение мантии». Ка’б очень дорожил подарком пророка, так что отказался продать его Халифу Муавие за 10 000 дирхем. Лишь по кончине поэта властелин мог приобрести драгоценное это одеяние от наследников поэта за 20 000. Как редкостный памятник хранилась мантия в сокровищнице повелителя правоверных, сначала в Дамаске, а затем в Багдаде, пока не сгорела в 656 г. Гиджры (1258 г.), при завоевании города татарами. «Мантию пророка» и поныне, положим, показывают в Константинополе, во дворце султана, но подлинность ее не более достоверна, чем святые одежды в Трире. Сравнительно довольно поздно, лишь по смерти лукавого А’мир Ибн Тяфеилу, покорились и Бену Амир Са’са’а; но ранее старый {{razr|Абу’ль-Бара}}, за много лет перед тем склонявшийся к принятию ислама, выслал в Медину, для изъявления покорности, племянника своего, Лебида, одного из величайших поэтов арабских, сочинителя одной Мо’аллаки. Было труднее обратить наследника другого великого имени. К северо-западу от Медины, в округе известнейших двух горных хребтов {{razr|Аджа}} и {{razr|Селма}}, обитало почитаемое всеми племя Тай. Часть их были христиане, другие же поклонялись в высшей степени уродливому идолу, прозываемому {{razr|Фулс}}. Со времени покорения Хейбара тайаты сделались соседями мусульман; но они не думали обращаться, даже после перехода на сторону правоверных города Мекки; поэтому в 9 г. (в средине 630) послан был Алий с тем, чтобы разрушить храм вместе с его идолом. Знаменитого князя тайитов, «Хатима щедрого», давно уже не было в живых. Сыну Адию во главе части племени удалось уйти в Сирию, но осталась его сестра, которую вместе с другими пленными привели в Мекку. Это была разумная женщина, которая сумела добиться у пророка освобождения; она отправилась затем в Сирию и уговорила брата вернуться и покориться. Мухаммед поставил снова Адия во главе племени. С тех пор сын Хатима твердо держался ислама, даже тогда, когда большинство арабов отпали, он не изменил. К концу же девятого года (630) жившие в Таифе и кругом его сакифы сильно ослабли: Малик со своими хавазинцами до такой степени тревожил жителей, что никто, наконец, не решался выходить из города. Надвигалось разорение; без перерыва угонялись с пастбищ, из-под самых стен, верблюды и остальной скот, так что жители были доведены чуть что не до нищенства. Наконец им стало невмоготу, и они послали послов в Медину: представителей племени встретили там дружелюбно. Сам пророк соблагоизволил преподать неофитам учение веры; они выказали послушание, но предупреждали, что простой народ в Таифе упорно привязан к Лат, древней богине. Поэтому, просили они, нельзя ли позволить не трогать ее еще годика с три, а тем временем возможно будет постепенно приучить народ к истинам Божиим. Но Мухаммед был в этом отношении, и совершенно основательно, особенно непреклонен. Да разве можно было, в самом деле, оказывать потворство из-за той самой Лат, из-за которой и без того когда-то вышла у пророка неприятная история в Мекке. Тщетно хлопотали усиленно добрые таифяне о своем дорогом идоле: подобно Аврааму, заступавшемуся за праведников Содома, им не было дано ни двух, ни одного года, ни шести, даже ни одного месяца отсрочки. Одно только было им обещано: идол не будет повержен их собственными руками. Прежний их земляк {{razr|Мугира Ибн Шу’ба}}, давно уже ставший мусульманином, свергнул богиню. Когда идол этот спокойно перенес свою судьбу и не уничтожил дерзновенного, добрые люди поняли наконец, что он ничто, и далее не упорствовали. К племенам, посылавшим депутации, принадлежали также некоторые, наружно по крайней мере, исповедовавшие христианство. Таковы были {{razr|Бену Ханифа}}, отдел племени Бекр Ваиль, кочевавшие в то время в плодоносной стране Иемама, в юго-восточной части центральной Аравии. Меж их посланцами находился один очень умный человек, по прозванию Маслама<ref>Предание называет его Мусейлима, но это не что иное, как позднейшая уменьшительная форма того же имени, употребляемая в унизительном смысле.</ref>. Ко всему новому, встреченному им в Медине, он прислушивался и приглядывался с жадностью. Слишком скоро пришлось Мухаммеду испытать, что невзрачный этот человек, который пришел вместе с сотнями других поклониться и получить свои подарки, слишком хорошо распознал суть пророчеств и был в состоянии сам многое о них порассказать. Но не все христиане Аравии выказывали готовность с легкостью отказаться от своей веры. Жители Неджрана, подвергавшиеся еще при иудейских королях Йемена тягчайшим преследованиям, и про ислам теперь не хотели ничего слышать. Все красноречие пророка потрачено было тщетно, никакие убеждения не действовали на епископа {{razr|Абу’ль-Хариса}} и князя их племени, {{razr|Абд-аль-Месиха}}<ref>Это значит «слуга Мессии», т. е. Христа.</ref>, пришедших в Медину лично представиться пророку. Оба они непоколебимо остались при своем. Мухаммед принужден был удовольствоваться заключением договора, по которому за уплату значительной дани им предоставлялась свобода исповедания веры. Попутно с переговорами, благодаря которым в эти два года все племена Аравии до Персидского и Индийского моря признали главенство Мухаммеда, предпринят был лишь один поход в более широких размерах, да и тот не сопровождался пролитием крови. Поражение при Муте не было еще, конечно, забыто, никто не рассчитывал на значительный успех. Но так или иначе, не говоря уже об удовлетворении воинской чести и религиозного рвения, являлась существенная политическая необходимость вселить прочное уважение среди племен, кочующих к северу от Медины до самых сирийских границ, давая им почувствовать осязательно всю громадность воинских сил ислама. Недавний же набег Амра в эти страны произвел лишь мгновенное впечатление. Сирийские купцы семитского происхождения, навещавшие ярмарку в Медине со своими продуктами, состоящими по преимуществу из масла и крупчатки, стали снова много рассказывать о движениях угрожающего характера среди арабских северных племен, привыкших следовать за знаменами гассанидских князей. Сам император Ираклий, как они передавали, собирает в Эмессе огромное войско, в авангарде которого поставлены будут рабы. Подобные известия не устрашали, конечно, ни Мухаммеда, ни его храбрых приверженцев. Даже равнодушные к делу религии мекканцы и бедуины до такой степени наэлектризованы были фанатизмом успеха, что мысль о войне с румами<ref>Как известно, византийцы любили называть себя римлянами. Вот почему для жителей востока румы прежде всего византийцы; о древних римлянах, латинянах, как называли их более сведущие, не знали они почти ничего и всегда смешивали их с византийцами, равно как этих последних — с древними греками.</ref> нисколько их не беспокоила. Предприятие предполагалось, во всяком случае, грандиозное, этого требовала Мута. В Медине сделано было все, чтобы собрать громадное войско, какого доселе не видала еще Аравия. Конечно, не все, которых призывал пророк в лагерь, выказали одинаковую готовность. Случилось это среди лета (Раби I или II9 г., июнь или июль 630 г.). Жара стояла невыносимая; к тому же предположение пройти без остановки 100 немецких миль было не из особенно заманчивых. В то время как наиболее ревностные явились по первому зову Мухаммеда, не только лично, но предоставили в распоряжение «путей господних» большую часть своего имущества, другие мешкали и подыскивали более или менее маловажные отговорки, лишь бы не идти в поход. В числе последних прежде всего, понятно, очутились «лицемеры» со старым Абдуллой Ибн Убайем во главе. Им пророк охотно дал разрешение не участвовать в походе. Посланник Божий посмотрел сквозь пальцы также и на некоторые удивительные случайности, задержавшие на этот раз в их домах многих юношей, прежде вовсе не нерадивых. Только к бедуинам отнеслись построже; их не следовало, во всяком случае, приучать своевольно не являться на службу. В конце концов собралось войско в 30 000 пехоты и 10 000 кавалерии. С этими силами можно было попробовать взглянуть прямо в глаза грекам. Но в данную минуту дело до этого не дошло. По дошедшим до нас сведениям, когда войска после утомительных переходов подошли близко к границам, стало известно, что собиравшиеся в стране восточного Иордана полчища неприятелей успели уже разбежаться и на долгое время не предвиделось опасности со стороны императора. Трудно вообще подыскать в данном случае объяснение причин, которые могли воспрепятствовать Мухаммеду попытаться произвести сильную диверсию на один из византийских округов, дабы отплатить за Муту, тем более что такая цель похода ни для кого не оставалась тайной. Можно предположить только, что утомления долгой кампании были уже не под силу 60-летнему старику, и он отказался от первоначального плана. Так или иначе, пророк остановился в {{razr|Тебуке}}, в 70 милях от Медины, самом значительном селении, ближайшем к границам. Здесь удовольствовался он заключением договора с одним христианским князем Иоанном из Айлы<ref>Ныне {{razr|Акаба}}, у северной оконечности восточного залива Красного моря возле самого полуострова Синайского.</ref>, признававшим доселе византийское главенство, и иудейскими жителями нескольких местечек, расположенных по берегу моря, к югу от этого города. Взамен уплаты известной дани им были обещаны терпимость и покровительство со стороны мусульман. Двадцать дней простояли войска в Тебуке, пока наконец Мухаммед выступил с главными силами в обратный путь и через несколько недель вернулся снова в Медину. Меж тем отборный отряд из 420 всадников под предводительством Халида был отряжен на набег. В 40 приблизительно милях на северо-восток от Тебука лежал посреди пустыни оазис Думаталь-Джандаль. Еще три года тому назад (6 = 627) жители его обязались платить дань Мухаммеду. Если известие справедливо, то, вероятно, после сражения при Муте, значительно повредившего на долгое время влиянию ислама на севере, этот передовой пост стал снова в вассальные отношения к Персии, при посредстве тогдашнего христианского королевства Хиры. Правителем оазиса было уже новое лицо, некто {{razr|Укейдир}}, понятно, принявший христианство. Халиду с его неожиданно нагрянувшими бедуинами удалось захватить в плен самого князя, находившаяся с немногочисленной свитой на охоте. Пленника свезли в Медину, откуда, однако, был он отпущен после заключения с ним нового договора об окончательном подчинении оазиса. Этот же самый девятый год, к концу своему (начало 631), принес пророку облегчение, положим, давно уже ожидаемое. Скончался Абдулла Ибн Убай. Некогда могущественнейший человек во всей Медине, он вынужден был давно уже уступать шаг за шагом тому, кого считал постоянно за коварного проходимца; и ненавидел же он его от души. Во всем, однако, был виноват он сам: вечно опасаясь нарушить раз заключенный с Мухаммедом договор, он выказал совершенно не свойственную мужчине слабость, особенно тогда, когда покинул на произвол судьбы иудеев Кейнока и Надир, тоже связанных с ним договором. Положим, многое легко объяснялось тесной племенной связью с союзниками пророка, но все же его поведение нельзя было оправдать. Зато и наказание было ужасно. С болью в сердце приходилось ему ежедневно примечать, как рос постепенно этот плебей из Мекки, и каждый новый успех разрывал на части душу князя хазраджитов. Неудержимо опускался этот родовитый человек и становился в ряды недовольных, не имеющих никакого влияния на дела. Устраненный от них, в бессильной злобе сжимавший и разжимавший кулаки, присматривался несчастный, как сотни многих других достигали почестей и богатств; эти муки павшего величия закончились наконец бесславной смертью всеми покинутого на болезненном одре. Такова была его судьба, которая и ныне вспоминается не без сожаления. Мухаммед был слишком умен, чтобы пропустить подходящий случай. Торжественно произнес пророк лично молитву над гробом, как бы признавая в почившем истого мусульманина. Но вслед затем появился коран, в котором воспрещались дальнейшие ходатайства за «лицемеров»; их сразу приравняли к неверующим. По охоте либо нет, вынуждены были они перейти в ислам. Со смертью Абдуллы о них более не упоминается; последние судорожные движения самостоятельности Медины окончательно прекратились. Но и в остальной Аравии, казалось, подоспело время, когда наступила возможность смело затянуть вожжи покрепче и подавить всякое непослушание, всякое неверие, даже в отдаленнейших племенах, депутации коих одна за другой продолжали появляться в столице до самого конца десятого года. До сей поры допускалось еще прибытие языческих пилигримов на мекканские празднества, все еще не решались воспретить сразу после взятия города пряток их на поклонение идолам; за ними сохранялась еще как бы тень равноправия. Во всяком случае подобного рода послабление пророк не освящал личным присутствием, да и не находил удобным потворствовать этому в осязательной форме; поэтому он совершил пилигримство посещения лишь в восьмом году (630), после раздела добычи при Джи’раны. В девятом же году (631) вовсе не пожелал посетить Мекки, а послал вести паломников из Медины Абу Бекра, присоединив к нему Алия. Ему предписано было объявить всем присутствующим, собравшимся со всех концов Аравии, что отныне окончательно упраздняется язычество. В последний день празднеств, по принесении торжественной жертвы в долине Мина, объявил Алий всему собравшемуся народу торжественное отречение Бога и его посланника от слуг идоловых, как это сохранилось в начале девятой суры Корана. Ни один неверный — вот сущность содержания этого исторического документа — отныне не может вступить в пределы священной местности для исполнения обрядов паломничества. Договоры, заключенные пророком с неверными, остаются в силе до истечения срока подписанного документа, под условием продолжения неуклонного исполнения по нему. Кто же не может предъявить подобного договора, тому предлагается на выбор: или принятие ислама, или беспощадная война до истребления. До истечения священных месяцев даруется им беспрепятственное возвращение на родину, а затем они подвергнутся нападению на том месте, где будут застигнуты. Замечательные эти положения и поныне регулируют отношения ислама к исповедующим другие религии. Христиане и иудеи, живущие во владениях мусульман, охранены особыми договорами: им обеспечена веротерпимость, если они согласны исполнять условия, изложенные пророком в его договорах с христианами Неджрана и Айлы, с иудеями Хейбара и с их северными единоверцами. Эти же самые условия применялись впоследствии халифом Омаром во время его великих завоеваний и к новым странам. Когда же неверные вздумают их нарушить, в особенности если не пожелают платить наложенной на них дани, мусульмане считают себя вправе преследовать их беспощадно, пока не истребят совершенно или же не обратят непокорных в ислам. Настоящее идолопоклонство в особенности преследуется. Язычников, во всяком случае, следует понудить принять ислам. Если у мусульман не хватает сил привести это в исполнение немедленно, они могут заключить с неверными перемирие на известный срок — подобно тому, как поступил пророк при Худейбии, — но обязательство «священной войны» остается в прежней силе и должно быть исполнено при первой возможности. Один только тот, кому неведомо, что эти первые основы мусульманского государственного права составляют ненарушимую религиозную норму ислама, может верить в возможность даже ныне истинного равноправия иноверцев в пределах мусульманского государственного владычества. Тщетны также упования на изменение этого порядка при помощи введения учреждений, позаимствованных с Запада. Каждый правоверный отвернется с омерзением от малейшего калеченья основных его законов. Все эти «договоры» и «конституции», которые выманила скорее себялюбивая, чем просвещенная дипломатия, например у турок в нынешнем столетии, воображая осчастливить их против воли, не стоят того клочка бумаги, на котором они начертаны. Мусульманские государственные люди усматривают в этом лишь новое доказательство непроходимой глупости неверных, полагающих надежду свою на витиеватость фраз, лишенных всякого разумного смысла в глазах истинного правоверного. Произнесенное Алием «отречение» произвело желанное действие: лишь в нескольких отдельных случаях понадобились маленькие экспедиции, как, например, в южную Аравию, чтобы поучить уму-разуму то или иное заупрямившееся племя. Так что к концу десятого года (начало 632) пророк мог смело сказать, что учение его распространилось до отдаленнейших границ Аравии. Ему не предстояло более тревожиться, что он встретит неверного в святом доме. И вот, за пять дней до начала Зу’ль-хиджжы — месяца паломничества, отправляется посланник Божий на поклонение, в первый и последний раз совершая его во всем блеске, во главе своих правоверных, с полным сознанием, что достиг цели своих многолетних усилий. Это путешествие зовется и поныне правоверными «прощальным паломничеством». Так как впоследствии всякий считал себя обязанным совершать святые обряды, насколько только возможно, совершенно так же, как и пророк, при тех же обстоятельствах, то все, что он делал и говорил тогда, сохранено и записано с особенной тщательностью. На второй из тех трех дней, когда пилигримы по окончании празднества остаются еще в Мине, произнес Мухаммед речь к собравшейся общине. В ней он предложил окончательное время исчисления года, подразделив его на 12 чисто лунных месяцев, желая упорядочить на будущее время празднование святых дней. Таким образом, заменен был бывший прежде в употреблении солнечный год лунным<ref>Год этот состоит ровно из 12 оборотов луны, следовательно, из 354 или 355 дней. В последнем случае к месяцу (Зу’лъ-хиджжа) добавляется еще один день. Изменение календаря, воспоследовавшее благодаря невежеству Мухаммеда, представляет для правоверных то значительное неудобство, что месяц их, а затем и празднества, в течение 33 лет переходят постепенно через все времена года; нам же приходится переводить на наше летосчисление все их события, так как мусульманский год короче нашего на 11 дней, что на 100 лет составляет разницу почти в 3 года.</ref>, оставшимся у мусульман без изменения и поныне. Сверх сего, еще раз, в сжатой форме, изложил пророк главные основы обязанностей к ближнему, налагаемые новой религией, стараясь, чтобы сущность их запечатлелась неизгладимо в умах правоверных. «Все мусульмане — братья, — так начал он, — жизнь и имущество каждого из них должны быть священны для всех остальных. Запрещается мщение за кровь, пролитую во времена язычества. Брак нерасторжим, семейное имущество, во всяком случае, переходит к законным наследникам. Женам приличествуют целомудрие и послушание, а взамен следует обходиться с ними кротко и заботиться о благоденствии их. Надо щадить рабов, не убивать их за прегрешения, и в крайнем лишь случае допускается продажа их». Вот в главных чертах то, что дошло до нас из этой прощальной речи. При всей краткости известий сразу бросается в глаза, какой великий шаг вперед делал ислам во всех отношениях по сравнению с обычаями древнеарабской жизни. На место прежней войны каждого против всех устанавливается прочный государственный порядок; имущество ограждается от расхищений и произвола; регулируются, хотя и не в совершенстве, брак и правонаследие; рабы ограждаются от жестокости господ. Каждому мусульманину даруется равноправие пред законом. К этому следует, наконец, прибавить уничтожение варварского и безнравственного обычая закалывания живыми новорожденных. Вот что дал ислам и чем действительно может по всей справедливости гордиться. Мухаммед, как гласит несомненное предание, действительно мог по совести высказаться так: «Поистине я совершил предначертанное для меня». За разрешением задачи всей его жизни вскоре последовала и кончина. Когда к концу 10 г. (весною 632) вернулся он в Медину, не было, казалось, ничего особенного, что могло бы помешать видимо окрепшему во всех отношениях порядку вещей. Но вскоре вспыхнули в южной Аравии волнения, которые, однако, на первых же порах потеряли острый характер благодаря неискусству и розни самих бунтовщиков. Доставленное в то же самое время бесстыдное послание Масламы, или Мусейлимы, в котором этот глава Бену Ханифов дерзко заявлял, что он решился занять в Иемама такое же положение, какое себе устроил Мухаммед в северной Аравии, также не грозило опасностью. Это ни на чем не основанное притязание предполагалось устранить дипломатическим путем. О том же, что одновременно на далеком востоке подготовлялось грозившее широко разрастись брожение среди {{razr|Бену Асад}}, еще не могли знать в Медине. Поэтому не было никакого основания отказываться от нового предприятия, о котором продолжал мечтать Мухаммед со времени возвращения своего из похода в Тебук. Дело шло о том, чтобы с усиленной энергией привести в исполнение старинную попытку и окончательно перенести войну за границы Аравии, на византийскую территорию. Цель снаряжения, приуроченного к 27 Сафар 11 (25 мая 632 г.), обозначилась ясно на следующий же день с назначением полководца: обойдены были все известные прежние предводители, и руководство походом вверено было Усаме, сыну Зейда, павшего в сражении против византийцев у Муты, отомстить за смерть которого предполагалось уже собственно в прошлом году. Как вдруг 29 Сафара (среда, 27 мая 632 г.) Мухаммед заболевает сильнейшей лихорадкой, которая, впрочем, очень скоро миновала. Так что в четверг, первое Раби I (28 мая), пророк был в состоянии торжественно вручить знамя Усаме. В одной миле к северу от Медины, в {{razr|Аль-Джурфе}}, приказано разбить лагерь, сюда стали быстро, со всех сторон, собираться войска. Но пока длились все эти воинские приготовления, лихорадка обнаружилась снова с удвоенной силой, и вскоре затем болезнь приняла тревожный характер. В чем, собственно, состояла она, трудно решить, ибо дошедшие до нас описания симптомов истолковывают различно. Предполагают, что это было воспаление грудобрюшной преграды, по словам же одного знаменитого естествоиспытателя, который довольно долгое время пробыл врачом на Востоке, болезнь имела несо’мненные признаки перемежающейся лихорадки. От нее и в настоящее время почти ни один чужестранец не ускользает. В нездоровом климате влажной долины Медины мекканские «беглецы» заболевали постоянно. Сам же Мухаммед приписывал болезнь яду, отведанному им в Хейбаре, но едва ли есть какое-нибудь основание в этом предположении. Во всяком случае, главный симптом болезни проявлялся в лихорадочном состоянии, временами доходившем до жесточайших пароксизмов. Телосложение пророка, как и у многих лиц, склонных к нервному возбуждению, было если не крепкое, то, во всяком случае, очень выносливое, так что, за исключением упоминаемых прежде нервных припадков, едва ли когда-либо страдал он острыми болезнями. Но теперь, когда ему наступил 63-й год, благодаря напряжению внутреннему и внешнему, а также борьбе, которую приходилось почти без перерыва выдерживать в течение десятков лет, силы организма, по-видимому, иссякли. Сам он с самого начала болезни не ожидал ничего хорошего, а вскоре и от окружающих не ускользнуло, что пророк находится в величайшей опасности. С тем же постоянством самообладания, которое уже не раз мы замечали у него, старался он исполнять свои обязанности, насколько допускали слабеющие силы. Одну только привычную перемену посещений жилищ многочисленных своих жен он должен был вскоре оставить и пребывал постоянно в доме Айши. Но руководствования молитвами не покидал и занимался без перерыва приготовлениями к сирийскому походу. Дошло до пророка, что между мединцами распространилось неудовольствие по поводу назначения молодого и неопытного Усамы. Немедленно же поднялся он с ложа и произнес убедительную речь пред общиной, оправдывая свой выбор и убеждая всех добровольно повиноваться. В заключение, как передают, сказал он: «Вот, Господь предоставил своему рабу выбор между этим временным и тем, что пребывает у Него, и он выбрал Божие». Один только Абу Бекр уразумел: «Нет, за тебя мы готовы пожертвовать собой и нашими сыновьями!» Мухаммед ответил просто: «Оставь, о чем печалишься!» — и вернулся в дом Айши. Последнее напряжение, как оказалось, превысило его силы, и он вынужден был на будущее время перестать молиться вместе с общиной. Как было и прежде, например, во время паломничества в девятом году, так и теперь он уполномочил Абу Бекра заменить его. Все более и более начинали изменять ему силы; лихорадочный бред прерывал часто нить мыслей. В воскресенье, 12 Раби I (7 июня 632 г.), потребовал пророк бумагу и письменные принадлежности, собираясь продиктовать последнюю свою волю. Омар счел долгом воспрепятствовать исполнению его желания, дабы никакое ошибочное распоряжение не могло повредить делу веры. В ночь с воскресенья на понедельник лихорадка ослабела и рано утром наступило значительное облегчение. «Правоверные находились, — так рассказывал позже один из очевидцев, — на утренней понедельничной молитве. Колыхнулся занавес, приподнялся, и раскрылись двери, соединявшие дом Айши с мечетью. Выступил посланник Божий и замер на пороге. Когда правоверные увидели больного, то едва не прервали молитвы от радости; они подумали: слава Богу, беда миновала. А пророк кивнул им милостиво, как бы говоря: „Не прерывайте молитвы!“ — и засияло лицо посланника Божия. В глазах затеплилось самоуслаждение; любо было ему поглядеть на правоверных, серьезно выстаивавших на молитве. Никогда не доводилось мне — продолжает свидетель, — видеть пророка таким прекрасным, каким был в этот момент. Затем повернул он назад, а народ стал расходиться по домам в надежде, что болезнь посланника Божия миновала. Вместе с другими отправился и Абу Бекр к себе в Сунх». Это была последняя вспышка пламени жизни. Едва он успел вернуться обратно на ложе, как лихорадка возобновилась снова — началась последняя борьба жизни со смертью. Беспорядочно следовали то тяжкие вздохи, то отрывистые слова, обращенные к Айше, заботливо поддерживавшей руку умиравшего. К полудню почувствовала Айша, что рука тяжелеет, взоры начинали блуждать. Последовал один еще легкий возглас: «Нет, высокие мои товарищи в раю», — и все смолкло. Мухаммеда не стало. История ислама в течение 12 столетий — достаточно красноречивый комментарий значения жизни, окончившейся вскоре после полуденного часа 8 июня 632 г. (13 Раби I, 11). Нам поэтому нет надобности распространяться о том громадном влиянии, какое имел Мухаммед. Но, прежде чем перейти к описанию дальнейших судеб его дела, да будет позволено бросить беглый ретроспективный взгляд на образ этого замечательного во всех отношениях человека, столь привлекательного, несмотря на то что его понятия нам чужды, столь величественного, невзирая на многие черты несколько отталкивающего свойства. Если бы нам пришлось только считаться с ним как с пророком Мекки или же государственным человеком и властелином Медины, то, несомненно, и тогда мы должны были бы проникнуться неограниченным к нему удивлением. Пламенная ревность, с которой он относился к делу Божиему, его неус-тратимое упорство в проведении религиозной идеи, невзирая на бесконечные преследования и бедствия, продолжавшиеся десятки лет, должны преисполнить душу всякого, умеющего ценить самостоятельное искание истины, чистосердечным сочувствием. Его политическую проницательность, могучую власть над людским сердцем, самоуверенность и выдержку, с которыми удалось ему провести глубоко рассчитанный, во всяком случае, план постепенного покорения и сплочения арабских племен в одно мусульманское государство — все признают, едва ли кто решится оспаривать это. Если же при выполнении обширных планов ему не всегда удавалось обойтись без некоторого насилия и коварства, то лишь в редких случаях можно упрекнуть Мухаммеда в бесполезной жажде мщения и ни разу — в кровавой и бесцельной жестокости; даже избиение бедных иудеев было, несомненно, мерой политического расчета. Его 600, как многие метко замечают, все же не превосходят 4500 саксонцев, которых христианский герой Карл Великий приказал перебить у Адлера. Если же применить мерку того, что творилось на Востоке до и после него, то, несомненно, придется назвать его одним из самых кротких властелинов Востока. И, несмотря на все это, нас окончательно возмущает в нем то, что даже во времена мединские он захотел играть роль не только властителя, но и посланника Божьего. В роковом самообмане он пользовался именем Всемогущего, как вывеской, и в конце концов позволял себе злоупотреблять им для совершенно личных целей, зачастую неблаговидных. Так что даже сомнительного достоинства государственные люди едва ли осмелятся ныне оправдывать их печальною необходимостью. Остается одно — стараться не предъявлять слишком строгих требований полудикому арабу седьмого столетия и в разбираемом случае оставаться в сомнении при разрешении вопроса вины, принимая в соображение неизмеримую сравнительно высоту нравственного состояния настоящего общества. Во всяком случае, судя по нашим современным понятиям, личность подобного рода в конце концов все-таки отвратительна. К тому же хорошие качества души пророка: дружественность обхождения, доходящая до нежнейших оттенков понимания, неизменная верность тем, кому обязан был благодарностью, чуткая сознательность обязанности, налагаемой высоким его положением, — все это могло бы, хотя временно, возбудить наше к нему сочувствие, если бы только могли мы позабыть несчастную его страсть, особенно омрачившую последние его годы: он забывал окончательно личное свое достоинство при виде первого встречного миловидного женского личика. Итак, мы видим, что характер Мухаммеда исполнен был несовместимых противоречий благодаря печальным извращениям некоторых черт, столь симпатичных вначале. Тем не менее созданное им было велико, а по сравнению с тем, что он застал, достойно удивления. И все же был момент, когда государственное сооружение целиком, казалось, собиралось рухнуть в ту свежую могилу, которая день спустя после его смерти выкопана была в доме Айши для останков пророка Аравии. В самом деле трудно допустить, чтобы проницательный политик при одном виде этих бесчисленных депутаций с изъявлениями покорности и преданности, прибывавших одна вслед за другой в течение 9 и 10 г. (630—631), так сразу и поверил, будто вся страна окончательно и бесповоротно предалась исламу. Никоим образом не могло укрыться от пророка, что эти изъявления преданности, по крайней мере в большинстве случаев, оказываемы были лишь могучему властелину, щедрому, войнолюбивому князю, а вовсе не посланнику Божию. Но последняя его улыбка, знак прощания при расставании с молящейся общиной, проистекала, вероятно, от не менее основательного убеждения, что для непобедимого религиозного рвения его мединцев не будет {{razr|тяжела}} никакая задача, какую ни поставит им будущность. Поэтому могучее восстание старой Аравии против ярма ислама, которое вскоре после его смерти заставило на один момент усомниться в прочности здания, воздвигнутого при жизни пророка, стало в действительности лишь эпилогом к самой истории его жизни, а укрощение последнего сопротивления — {{razr|венчанием}} здания его побед, уже предрешенных взятием Мекки. Нет надобности в обстоятельном исследовании для раскрытия причин, почему ислам, при более близком с ним знакомстве, должен был стать в высшей степени неудобным для многих. Требования его сразу же оказывались непомерно велики: предписывалось соблюдение до мельчайших подробностей часто утомительной обрядности, высказывалось притязание на безусловное повиновение государственной воле, все отчетливей и отчетливей выступавшей из духовной идеи пророчества, налагалась на всех правильная уплата податей, даже и на те племена, которые не очень-то льнули к чисто религиозной стороне ислама. С другой стороны, неслыханный доселе внешний успех, благодаря которому Мухаммед мог учредить новую религию, открыл честолюбивым людям глаза на новый многообещающий путь к достижению политического и военного могущества. Поэтому-то начало неповиновения исходило прежде всего от тех, отчасти упомянутых раньше, людей, которые вздумали также попробовать выступить в роли пророков. Очень понятно также, что тлевший до сих пор в разных местах подпочвенный пожар вспыхнул ярким пламенем при первом известии о смерти Мухаммеда. С быстротою вихря перебрасывался и перескакивал он в самые отдаленные части полуострова, охватив в короткое время пять шестых всей Аравии. Три местности можно считать настоящими очагами восстания: Йемен на юге, Иемама на востоке и область Бену Асад на северо-востоке. В Йемене, относительно рано, вероятно, вскоре после покорения Мекки, персидский резидент Базан подчинился добровольно Мухаммеду. Его собственное положение, опиравшееся только на сравнительно небольшое число выходцев-персов, попадавших лишь изредка в южную Аравию, и некоторые личные отношения к туземцам, было не особенно прочно. На родину не мог он рассчитывать. По смерти царя Хосроя (627) и почти одновременно с поражением, понесенным персами от византийцев при Ираклии, монархия тратила остаток своих сил в междоусобной войне. Зато Базану тем более следовало опасаться исстари неприязненных абиссинцев, обитавших по ту сторону моря. Вот почему действительно самым разумным для него было искать ближайшей опоры, присоединясь к сильно разросшемуся новому могуществу мединцев. По своему обыкновению, Мухаммед оставил перса на прежнем его посту в качестве правителя всего Йемена и Неджрана, а после его смерти (в начале 632 г.) ограничил владения его сына, Шахра, средней частью страны с главным городом Сан’а; рядом же лежащие провинции Неджран и Саба подчинил отчасти туземным князьям, отчасти высланным из Мекки наместникам. Некоторые из старейшин древнего благородного рода сочли себя при этом новом порядке обойденными; вероятно, возникли также неудовольствия во многих местностях из-за чрезмерной требовательности мусульманских сборщиков податей. Вот и случилось, надо полагать, еще незадолго до смерти Мухаммеда, что {{razr|Асвад Ибн Ка’б}}, из племени Аус, с успехом поднял знамя восстания, выдавая себя, подобно Мухаммеду, за пророка. В очень непродолжительном времени он успел овладеть целым Неджраном, и многие влиятельные главы племен примкнули к нему. Теперь этот смелый самозванец мог решиться на внезапное нападение на Сан’а и действительно, завладел городом. Шахра умертвили, а чтобы воспользоваться его влиянием, Асвад женился на вдове убитого князя. Власть его быстро распространилась на большую часть южной Аравии. Но ему не посчастливилось: он не сумел угодить своим подданным — неизвестно только, случилось ли это по собственной его вине или нет. Потомки персов, естественно, с самого же начала стали к нему в неприязненные отношения, мусульманские власти в соседних округах подстрекали против него народ, насколько умели. В конце концов он пал жертвой заговора, в котором супруга его, вынужденная заключить постылый для нее союз, играла немаловажную роль. Согласно преданию, этот замечательный человек, память которого мусульманские сказания постарались забросать всевозможною грязью, расстался с жизнью в ночь накануне смерти Мухаммеда. Его падение было сигналом к полнейшей анархии на всем юге Аравии. Персы и южные арабы, язычники и приверженцы ислама — все дрались друг с другом, пока наконец возможно стало перенести мусульманское оружие и в эти отдаленные провинции. Пока же мусульмане были по горло заняты в других частях полуострова. Мы уже знаем предъявленные еще при жизни Мухаммеда требования Мусейлимы. Предание, конечно, относится более чем неприязненно ко всем этим бунтовщикам и осыпает всевозможными насмешками, на которые только была способна набожная ревность, главу племени Бену Ханифа. Самое имя перековеркано прибавлением обидного эпитета «лжепророк», и чем далее, тем более гнуснейших деяний приписывают ему. Само собой, все это — совершенный вздор, но кроме этих клевет ничего до нас не дошло; поэтому решить, конечно, трудно, искал ли он в связи с более ранним исповеданием христианской веры своего народа установление истинной религиозности или в самом деле потворствовал только личному своему честолюбию. Самое содержание учения, проповедываемого им в виде противовеса исламу, трудно понять из тех до смешного изуродованных представлений, которые передаются мусульманскими писателями. Во всяком случае есть основание признать, что в основу его вероучений легла склонность к аскетизму, весьма сходному с общим направлением ханифов и выражавшемуся более отчетливо в лице таких представителей, как, например, Абу Амир. «Лжепророку» делает это, во всяком случае, честь. Более точные известия имеем мы об успехах его проповеди. Народ его, лишь по наружному виду принявший ислам, отшатнулся от новой религии еще ранее смерти Мухаммеда. Тысяча воинов одного из самых могущественных племен, {{razr|Бекр Ибн Ваиль}}, сгруппировались вокруг нового пророка, готовые упорно защищать от мединского ига вновь отвоеванную свободу. Отпадение кочевников ханифов в самом средоточии полуострова подало сигнал ко всеобщему восстанию. Восточные и южные их соседи в Бахрейне и Омане, вплоть до самого Персидского и Индийского морей, тотчас же прогнали от себя мусульманских наставников и сборщиков податей. То же самое произошло, когда Тулейха вздумал среди асадов разыграть роль пророка: бедуины, жившие на северо-востоке и севере от Медины, заволновались. Из трех или четырех серьезных конкурентов Мухаммеда этот Тулейха взялся за дело пренаивным образом, с полнейшим добродушием, если можно так выразиться. Проповедовать и провозглашать в доказательство своего пророческого дара так называемые откровения в стиле Корана он был окончательно не способен. Позже он сам же смеялся над своим тогдашним скоморошничеством. Однажды ему посчастливилось в пустыне, когда люди его томились страшной жаждой, разыскать, по примеру Моисея, ключ благодаря внушению свыше, как он стал уверять. Для асадитов и этого было слишком достаточно. Дикие сыны пустыни, до сей поры почитавшие своего старейшину за отвагу, стали ему поклоняться, как своему доморощенному пророку. Тотчас же за получением известия о смерти Мухаммеда они подчинились ему и восстали открыто. Полетели гонцы к кочующим ближе к Медине {{razr|фезаритам}}, абситам и зубьянитам, отделам племени гатафан, а также и к тайитам, чтобы побудить и их тоже к восстанию. Большинство соседей, однако, все еще не решалось, не зная, как поступить лучше. Конечно, соображали они, громадные силы угрожают мусульманам, но в качестве ближайших к Медине племен им слишком часто доводилось быть свидетелями отчаянной храбрости правоверных и успехов Мухаммеда и его приближенных. Исход возмущения казался им пока сомнительным. Один {{razr|Уейна}}, глава фезаритов, как истый бедуин, не мог побороть искушения принять участие в новом хищническом набеге; с 700 всадников присоединился он к Тулейхе. Тайиты разделились. Сын Хатима, {{razr|Адий}}, остался верен исламу, и его приверженцы крепко держались его; они усердно отговаривали других, время тянулось в бесполезных переговорах. Абс и Зубьян порешили пока что завязать переговоры. Они воображали, что со смертью пророка мусульмане станут податливей. Им казалось, что легко будет выторговать теперь уступочки во всем наиболее тяжелом в исламе, а затем и поладить. Недолго думая, они послали в Медину выборного с предложением взамен продолжения признания веры освободить их от десятины, подати для бедных. Казалось, Медина находилась в таком критическом положении, что отклонить просьбу бедуинов становилось почти невозможным. Оба отдела племени гатафан стояли лагерем близехонько: одно в Зу’ль-Кассе, на восток от города, на расстоянии одного перехода, никак не более, а другое у {{razr|Абрака}}, по направлению к Неджду, в двух днях пути. Главное войско правоверных во исполнение последней воли умиравшего пророка двинулось уже в поход под предводительством Усамы к сирийским границам. Бедуинам поэтому нечего было опасаться нападения с севера. Меж тем Мекка на юге оставалась покойной, жителям ее не было особенной пользы от победы бедуинов. На юго-востоке племена Хавазин и Сулейм пока выжидали, куда повернет ветер. Зато вся остальная Аравия открыто восстала, а абс и зубьян в какие-нибудь 24 часа могли накрыть лишенную защитников Медину. Вот почему все оставшиеся старые сподвижники пророка с энергическим Омаром во главе бросились к Абу Бекру — кормило правления успело уже перейти в его руки — и стали умолять халифа уступить требованиям бедуинов; но об этом старик и слышать не захотел: «Как! отменить десятину, введенную пророком по настоятельному повелению Бога?! Да что вы, с ума, что ли, сошли?!» Не руководимый в данном случае никакими политическими соображениями, вдохновляемый единственно наивною, крепкою, как скала, верою в божественность каждого слова, возвещенного Кораном, Абу Бекр с твердостью отклонил требования посланных, сказав им: «Знайте, если вы осмелитесь не додать хотя бы одного недоуздка из десятинной подати на верблюдов, я и тогда пойду на вас войной!» Неожиданный успех увенчал твердость непреклонного старца. Через три дня последовало нападение врагов, но горсть мусульман не дремала и подготовила бедуинам такую жаркую встречу у самых ворот города, что ошеломленные дикари, вовсе не желавшие вступить в уличную резню, которая угрожала страшным кровопролитием, мигом рассыпались и исчезли. Правоверные между тем, рассчитывая на скорое возвращение главных масс мусульман, в тот же самый вечер выступили из города немногочисленной кучкой навстречу им и потянулись по дороге в Зу’ль-Кассу. При утренних сумерках наткнулись они на лагерь ничего не подозревавших бедуинов. По своему обыкновению, дети пустыни искали спасения в быстром бегстве; многие из крепко заснувших пали тут же под ударами сабель отважных мединцев. В этих скоплениях различных племен и движениях по всевозможным направлениям прошло приблизительно около двух месяцев; тем временем вскоре за стычкой при Зу’ль-Кассе вернулся назад и Усама со всем войском. О том же, перешел ли он границы византийские и где именно, нам ничего не известно. Во всяком случае никакого серьезного столкновения с императорскими войсками не произошло. Одно только ему удалось — смирить отчасти племена северо-западной Аравии, пришедшие было в волнение при первом известии о смерти Мухаммеда, и захватить при этом значительную добычу. Медина сразу ободрилась, и мусульмане тотчас перешли в наступление. Прежде всего необходимо было очистить ближайшие окрестности города от дерзких бунтовщиков. Сам Абу Бекр стал во главе полчищ надежных «беглецов» и ансаров, готовых со своим прежним воодушевлением воевать против неверующих. В сентябре 632 г. (Джумада II, 11) он разбил все еще стоявших при Абраке абсов и зубьянитов наголову. Бедуины рассеялись, вся ближайшая территория очищена была от их скопищ. Разрозненными кучками бежали они к Тулейхе. Абу Бекр объявил, что пастбища их присоединяются отныне к мусульманской общине. После этого, когда ближайшим окрестностям Медины более не угрожал враг, халиф задумал обширный план: всю Аравию, область за областью, подчинить снова исламу. По обнародованному указу отпавшим племенам предписывалось безотлагательно подчиниться, если только они желают получить прощение за их временное неповиновение; кто же станет упорствовать в бунте, тот немилосердно будет преследуем: мужчин подвергнут истреблению, а женщин и детей обратят в рабство. Дабы придать наибольшую силу распоряжению, необходимо было, понятно, нанести решительные удары главным бунтовщикам — «ложным пророкам» — и попутно направлять также диверсии в разные стороны, чтобы, по возможности, воспрепятствовать скоплению восставших большими массами. Поэтому все находившиеся в распоряжении военные силы раздроблены были на маленькие отдельные отряды; по разным направлениям двинулись они во все стороны, чтобы разрешить свои самостоятельные задачи. О числе и величине этих отрядов почти ничего не известно. После смерти Мухаммеда вообще известия становятся очень скудны. Насколько для правоверных казалось важным сохранить в точности все то, что говорил и делал пророк, как правило и образец для руководства всей общине, а также и потомству, настолько же мало заботились они о деяниях, которые для малоразвитого тогда исторического понятия в народе имели сначала лишь значение бессвязной цепи анекдотов и семейных воспоминаний известных выдающихся родов. Приходится поэтому довольствоваться лишь немногими несомненными данными о главнейших моментах междоусобной борьбы. На юге, как было уже упомянуто, воцарилась всеобщая анархия, тем менее ждали оттуда непосредственной опасности; вот почему мусульманское оружие обращено было туда позже. Вскоре по возвращении Усамы на севере восстало большое племя {{razr|Куда’а}}. Против него выслали отряд под предводительством Амра, сына Аса; еще при жизни пророка он воевал в этих странах. Серьезнее всего было положение северо-востока и востока. Там с одной стороны бесчинствовали Тулейха с Уейной, причем из тайитов только часть осталась верной, с другой — стояло сильное войско Мусейлимы, отделявшее стеной Медину от всего юго-востока. Халиду отдан был приказ выступить против Тулейхи, меж тем как Икриме и Шурахбилю, двум дельным полководцам, предоставлялось расправиться с Мусейлимой. Сам Абу Бекр оставался в Медине со старейшими и испытаннейшими приверженцами Мухаммеда: Омаром, Алием, Тальхой, Зубейром и другими. Было необходимо в средоточии ислама удержать тех, которые окружали постоянно пророка, его приближенных. Это составляло нечто вроде регентства, состоявшего из первых последователей ислама, авторитет которых во всех делах веры и государственного управления не должен был подвергаться ни малейшему сомнению. Откомандирование старейших в более отдаленные места могло повести также к образованию побочных центров, могущих нанести неисчислимый вред, разобщая целостность направления политики. Теперь начинало складываться то именно, что позднее, при Омаре, соблюдалось неизменно: часто вверяли начальствование над войском людям, присоединившимся к исламу относительно поздно; были это воины перворазрядные, но зато по большей части люди слишком мирского склада ума. А в то время, когда интересы подобных людей совершенно совпадали с имеющимся в виду распространением веры насильственным путем — протянулось это, как известно, более десятка лет, — было безразлично, имеет ли Коран для какого-нибудь «меча Господня» значение либо нет. Халид выступил в октябре 632 г. (11) со своим войском, едва превышавшим 2000 человек, но состоявшим из отборных людей, по большей части из испытанных «беглецов» и ансаров. Поход предпринят был сначала в область тайитов, хотя отчасти и оказавшихся вероломными, но все еще не решающихся присоединиться к соседу своему, Тудейхе. По прибытии Халида они без труда дали себя убедить Адию Ибн Хатиму, что выгоднее вернуться к исламу, и усилили таким образом маленькое войско почтенной цифрой в 1000 храбрецов. Халиду было это очень кстати, ибо, кроме Асада, к Тулейхе присоединились фезара, абс и зубьян, следовательно, все главнейшие отделы племени гатафан. Оба войска сошлись при {{razr|Бузахе}}, колодце в области асадов; предстоял горячий денек. Но между бедуинами, по обыкновению, не существовало никакой дисциплины. Над Тулейхой давно уже подтрунивал Уейна, как кажется, именно над его неудачной пророческой маской. А роль ему разыгрывать приходилось волей-неволей. Старый разбойничий атаман раскусил наконец, что тут-то и следует показать себя во всем блеске. В то время как бой был в самом разгаре, он повернул назад со своими 700 фезарами; остальным, дравшимся еще, трудно было держаться долее. Бросился бежать и Тулейха, спасся в сирийскую пустыню, а асады добровольно подчинились и получили помилование, которое впоследствии даровано было и несчастному пророку, когда тот вернулся к своим и покорно выразил желание снова стать правоверным. Уейне также посчастливилось; так как он не хотел бросать разбойничьего своего ремесла, то вскоре очутился во главе отчаянной кучки головорезов, сбежавшихся к нему отовсюду. Но Халид после сражения при Бузахе все еще не покидал области асадов и вводил старые порядки в этой местности. Быстрым натиском рассеял он шайку, изловил самого Уейну, отослал его в Медину. Так ли ловко извернулся и наврал пленник, или же, что вероятнее, сам Абу Бекр склонялся к тому, что в походах против византийцев и персов подобные люди незаменимы, во всяком случае халиф отпустил его с миром. Вернейшему из последователей Мухаммеда, видно, прежде всего дороги были интересы веры, дороже самой справедливости, хотя сам лично был он в сущности человеком в высшей степени добросовестным. Ближайшую свою задачу Халид выполнил. Тай, гатафан и асад были умиротворены — следовательно, северо-восток Медины совершенно очищен. Сулейм и Хавазин, временно выжидавшие исхода этой борьбы, также долее не медлили и тотчас же выразили желание снова присоединиться к делу веры. Таким образом, по крайней мере ближайшие округа востока и юго-востока были снова успокоены. Свободный «меч Божий» можно было направить далее. За асадами кочевал главный отдел большего племени темим. Дружба их с исламом, начавшаяся на неопределенной почве поэтического искусства придворного стихотворца Мухаммеда, круто оборвалась вместе со смертью пророка. Некоторые из них, правда, по получении известия о победе Абу Бекра при Зу’ль-Кассе нашли необходимыми послать в Медину недоплаченные ими подати как лучшее признание своего возвращения в лоно веры, но громадное большинство и не думало покоряться. А в одном из отделов племени {{razr|Бену Ярбу}} предводимом еще со времен язычества знаменитым воином {{razr|Маликом Ибн Новейрой}}, проявилась тем временем своя собственная пророчица {{razr|Саджах}}, одного с ними племени, проживавшая до тех пор в Месопотамии, среди тамошних христиан, отдела Бену Таглиб, и других аравийских племен. После распадения королевства Хиры там не прекращалось вечное брожение. Многие из бедуинов вернулись на родину, последовав за Саджах, теснимой, вероятно, персами. Племя приняло ее охотно и частью даже подчинилось, но остальные темимиты и слушать не хотели про новую пророчицу. Произошли столкновения, причем ярбуитам не посчастливилось, так что Саджах принуждена была искать убежища у соседнего народа, ханифов. Ей пришлось, понятно, вступить в переговоры с пророком последних, Мусейлимой, чтобы добиться соединения обоих религиозных движений. Результаты сношений мало известны, а те недостойные подробности, которые встречаются у позднейших мусульманских писателей, без сомнения, совершенно неверны. Достоверно одно только, что Саджах должна была наконец покинуть страну и вернуться снова в Месопотамию. Меж тем Халид успел появиться на пастбищах темимитов и сумел склонить остальные отделы племени мирным путем к изъявлению покорности. Как в тисках, очутился Малик между мединцами и Мусейлимой. Сопротивляться не было никакой возможности, и он распустил своих воинов, а сам вернулся домой. Но Халиду показалось это недостаточным. Жаждал ли военачальник добычи, желал ли сорвать на Малике сердце или же считал просто необходимым преподать пример строгости, так или иначе, он отдал приказание жечь, убивать, захватывать жителей в окрестностях. Его солдаты привели однажды толпу пленных, в числе их самого Малика, хотя было дознано, что этот старшина не оказывал ни малейшего сопротивления, наоборот, снова заверял в преданности своей исламу; Халид выдал его вместе с остальными отряду своих бедуинов, а те, недолго думая, отрубили на следующую же ночь всем пленным головы. Повторилась та же история, как и ранее с Бену Джазима. Самые уважаемые из мединцев, находившихся при войске, пришли в негодование при виде этой учиненной снова самоуправной кровавой расправы над правоверными. {{razr|Абу Катада}}, один из наиболее чтимых союзников, отправился с братом умерщвленного, знаменитым поэтом {{razr|Мутеммимом}}, в столицу в качестве обвинителя Халида пред лицом Абу Бекра. Призванный к ответу военачальник объяснил случившееся в высшей степени печальным недоразумением. «Ночью, — рассказывал он, — наступила сильная стужа, он отдал приказ часовым, чтобы на пленных надели теплую одежду. Бедуины кинаниты, бывшие в карауле, поняли приказ ошибочно, так как на их диалекте слово „согреть“ звучит почти одинаково, как и „убить“. Так, совершенно случайно, обезглавлены были эти несчастные». Много надо было доброй воли, чтобы поверить подобному вычурному рассказу. (Невольно вспоминается та роковая «ошибка», которая повлекла за собой убиение герцога Энгиенского.) Преследовавший более всего нарушение дисциплины, Омар стал со свойственной ему энергией настаивать на смене и строгом наказании свирепого военачальника, который, кроме того, осмелился подражать примеру пророка и женился насильно на вдове убитого. Но и на этот раз Абу Бекр пожелал следовать примеру, преподанному посланником божьим; он сделал вид, что поверил всему, сказанному про диалект Кинаны. Халид отделался на этот раз одним выговором за свою поспешную женитьбу. Причина этой необычайной кротости халифа, столь привыкшего к строгой последовательности действий, весьма легко объяснима: как раз в это время (в конце 11 — начале 633 г.) получено было известие, что Икрима, соревнуя товарищу своему Шурахбилю, необдуманно выдвинулся вперед и потерпел поражение в сражении с Мусейлимой и его ханифами. Необходимо было как можно скорей загладить ошибку. Икриме был послан вместе с строгим выговором приказ обогнуть Иемаму и направиться к Оману, где нельзя было ожидать серьезного сопротивления. Место его занял Халид со своим отборным войском, так блестяще действовавшим против Тулейхи. Ему приказано было из области ярбуитов, непосредственно соприкасавшейся со страною ханифов, двинуться туда, соединиться с Шурахбилем и принять главное начальство. После нескольких форпостных стычек дело дошло здесь наконец до решительного сражения на границе Иемамы при {{razr|Акраба}}, куда выдвинулся Мусейлима после одержанной им победы над Икримой. Это было одно из упорнейших сражений, когда-либо происходивших в пределах Аравии. Халид сумел разжечь честолюбие своих солдат: беглецы, ансары и бедуины сражались отдельными отрядами; соревнование удваивало их напряжение, дошедшее до крайних пределов. И, несмотря на все это, когда главные массы ханифов<ref>Определенное число сражавшихся неизвестно даже приблизительно. Уверения арабов, что ханифов было до 40 000, из которых 14 000 пали в сражении, очевидно, сильно преувеличено. Вероятнее всего против 4000 мусульман сражалось приблизительно двойное количество ханифов.</ref> со страшной силой обрушились неудержимой лавиной, линии правоверных дрогнули. Но религиозный фанатизм и стыд выказанной на мгновение слабости, подчеркнутой колкими насмешками бедуинов, вдохнули в мединцев непоколебимые силы. Могучие полчища неприятелей наткнулись теперь на живую стену и мало-помалу были оттеснены. Ряды ханифов смешались; предчувствуя свое поражение, они бросились в большой сад, наподобие парка, расположенный невдалеке. Его высокие стены и крепкие ворота, казалось, могли служить надежною защитою от бешеного натиска мусульман. На одно мгновение те действительно растерялись. Но храбрый хазраджит, {{razr|Аль-Бара Ибн Малик}}, приказывает, недолго думая, подсадить себя на стену у самых ворот, бросается стремглав вниз и отворяет настежь ворота. Тогда победители потекли неудержимой волной, и началась кровавая резня. Сам Мусейлима пал, пораженный дротиком негра {{razr|Вахшия}}, того самого, который умертвил у Охода Хамзу, но давно уже обратил свое страшное оружие на неприятелей правоверных. С «лжепророком» пали здесь первенцы его народа. Это место, куда несчастные ханифы сами попались, как в ловушку, носило позже название «сада смерти». Конечно, победа мусульманам стоила больших жертв: одних беглецов и ансаров пало почти 700 человек, между ними брат Омара Зейд, а с ним значительное число самых старейших спутников пророка, лучших знатоков Корана. Но если за победу было дорого заплачено, зато она решила судьбу не только ханифов, но и целого арабского народа. Все, что осталось от племени Мусейлимы, укрылось в укрепленные замки, и одни за другими сдавались на капитуляцию, лишь бы сохранить жизнь. Таким образом и этот сильный народ подчинен был наконец исламу. Здесь опять встречаемся мы с обычным следствием арабского партикуляризма. С того самого момента, когда племя примыкает к мусульманам, оно тотчас же обращает без всякой задней мысли свое оружие против язычников, дело которых так недавно было их собственным. То же самое мы видели у тайитов. Долго медлили они присоединиться к асадам Тулейхи, а при Бузахе сражаются уже против них. Так разрастался прогрессивно успех войск победителей, умаляя до крайности шансы восстания. Конец сопротивления уже обрисовывался еще до сражения у «сада смерти»; Икриме удалось стать твердою ногою в Омане, жители которого, преданные интересам торговым, вели войну довольно вяло. Вместе с другими военачальниками покорял он на юге страну за страной, пока наконец не был завоеван также и {{razr|Бахрейн}} — прибрежная полоса у Персидского залива. Легкому относительно завоеванию ее способствовало особенно племенное соперничество живших здесь во множестве персов вперемежку с арабскими племенами. Могучее племя Бену Бекр Ваиль, издавна враждующее с персидскими вассалами в самой Хире, а также и в Бахрейне, вскоре благодаря влиянию всеми уважаемого старейшины {{razr|Мусанны}} из племени {{razr|Шейбан}} соединилось с мусульманскими войсками. Этому обстоятельству главным образом обязаны мусульмане покорением страны почти до устьев Евфрата. Наконец, к исходу 11 (весною 633 г.) приспело время подавить анархию в Йемене. Навстречу Икриме, шедшему с востока, покоряя племя за племенем, и направлявшемуся на Аден, выступил с новым войском из Медины {{razr|Мухаджир}}. Тем временем национальная партия южных арабов успела окончательно осилить дружественных исламу персов. Но лишь только это ей удалось, как старейшины их чисто по-арабски начали задирать друг друга. Особенно отличались двое: {{razr|Кайс}}, сын {{razr|Абд Ягуса}}, из племени {{razr|Мурад}}, и {{razr|Амр Ибн Ма’дикариб}}, из племени {{razr|Мезхидж}}, оба игравшие еще ранее роль при Асваде. Этот последний был араб, напоминавший старинных «скороходов» пустыни: и атаман, и поэт, в то же время знаменитый рубака, а также и хитрая лиса, способный глазом не моргнув решиться на какой угодно бесстыдный поступок. Когда он увидел, что плохо, то напал однажды врасплох на бывшего своего друга и союзника Кайса, забрал его в полон и явился вместе с ним в лагерь к Мухаджиру, надеясь выдачей друга спасти свою шкуру. Мухаджир отослал в оковах обоих равных по достоинствам разбойников к Абу Бекру; но халиф умел ценить, как мы уже видели на Уейне, подобных людей. Он помиловал обоих, и они действительно отблагодарили его, храбро сражаясь впоследствии в рядах мусульман против персов. Сопротивление, оказываемое бунтовщиками подобного сорта, понятно, продолжаться долго не могло. Йемен, в особенности же берега Красного моря, были вскоре очищены от действующих разрозненными силами шаек бунтовщиков, и везде установился прочный порядок. Более опасное восстание продолжалось еще в Хадрамауте, куда удалялось грезившее когда-то об арабском великом государстве племя Бену Кинда. Свободные, гордые люди, они образовали здесь одну из самых уважаемых по всей Аравии народностей, но вероломство собственного их князя приготовило им страшный конец. {{razr|Аль-Аш’ас Ибн Кайс}}, глава их, храбрый воин, но один из гнуснейших предателей, когда-либо появлявшихся на свет, находился в 10 г. (631) в числе изъявивших покорность Мухаммеду. Дабы привязать его сильнее к делу ислама, даровал ему пророк в жены одну из сестер Абу Бекра, но не дозволил пока взять ее с србой в Хадрамаут. Предполагалось, что он приедет за ней после. Когда же умер Мухаммед, а Аравия заволновалась, киндит раздумал вступать в серьезное родство с преемником пророка. Он тоже возмутился и напал на мусульман, которые, правда, при взимании налогов, сильно притесняли его племя. Поставленный почти в безвыходное положение, небольшой отряд правоверных с трудом держался, пока наконец не подоспели на выручку Мухаджир и Икрима. Обстоятельства сразу изменились. Киндитов разбили; Аш’ас со своими заперся в одном укрепленном городе. Но когда осада затянулась и всякая надежда начинала пропадать, он решился на измену своему народу и завязал тайные переговоры с Икримой, обещая сдать город, если ему и девяти другим, отмеченным им, будет дарована жизнь. Мухаджир в качестве главнокомандующего приказал доставить ему список и приложил в знак согласия печать свою. Между тем Аш’ас второпях позабыл включить свое имя. Когда мусульмане проникли в город, наступила, по появлению Абу Бекра, бойня; осажденные, застигнутые врасплох, все пали, пощажены были только девять, по условию. А так как имени Аш’аса не значилось в списке, должен был и он, по справедливому решению Мухаджира, умереть вместе с другими жертвами его вероломства; но Икрима упросил товарища предоставить судьбу изменника на усмотрение Абу Бекра. Несчастного отослали в Медину в оковах. Абу Бекру, конечно, было бы приятнее, если бы попросту снесли почтенному его зятю голову в Хадрамауте. Но делать было нечего; пленник доставлен, разыгрывал, конечно, роль кающегося мусульманина, возымел даже дерзость предъявлять права свои на брак, заключенный по повелению самого посланника Божьего. Повелителю правоверных, никогда не решавшемуся нарушить малейшего предписания Мухаммеда, ничего не оставалось, как прочитать строгий выговор изменнику, а затем помиловать. С грустью приходится иногда следить за судьбой мировых событий. Подумать только, какое необычайное счастье высвободило этого отъявленного негодяя из ловушки, им же подготовленной! И для чего, спрашивается? Несколько позже мы увидим, что снова в один из роковых моментов устраивает все он же измену самому зятю пророка. Покорением киндитов кончается первый отдел истории ислама: возникла новая вера, и все племена Аравии прониклись религиозным и национальным единством. Так как исключительно религия содействовала этому слиянию, то ей же и следует приписать дальнейшие успехи покорения арабами полумира; национальность находится все время в подчиненном положении, и весь патриотизм арабов можно, собственно, рассматривать как дальнейшее развитие приверженности их к исламу. Поэтому с того самого момента, когда правоверные преемники пророка, следуя его заветам, устремляют соединенные силы народа на дальнейшее распространение веры среди чужеземных национальностей, не может быть и речи об отпадении снова от ислама даже тех арабов, которые в глубине своего сердца оставались по-прежнему неверующими. Признание общей религии арабами отделяло их навсегда, как господ, от подвластных им христиан или иудеев. Само собой, вслед за завоеванием перестает существовать и язычество. Мирские понятия, конечно, не исчезают у большинства и скоро приводят даже к жесточайшим внутренним междоусобным войнам. Но официальное исповедание остается незатронутым, и внутренние силы новой религии сохраняют свободу ассимилировать постепенно если не все чуждые ей элементы, то большинство их, которые меч подчинил исламу — сперва в Аравии, а вскоре и во всех странах от Атлантического океана до Инда. В данный момент, когда мы приготовляемся к описанию развития мусульманства в мировую религию, будет не лишним дать беглый обзор его вероучений и обрядов и поговорить о том, на что при изложении истории образования ислама приходилось указывать лишь мимоходом по разнообразным поводам, говоря о случайностях жизни основателя. Нам придется поэтому забежать несколько вперед, так как ортодоксальная система вероучения в своем законченном виде, очень понятно, была следствием теологической неустанной работы сотен лет. Но при этом не можем не привести в свое оправдание, что едва ли найдется какая-либо другая догматика, сумевшая из данных преданием основ веры вывести свои начала и развить их так стройно и в той последовательности, как это сделало мусульманство. Предлагаемая нами догматика не есть, конечно, исповедание, общее всем народам, принявшим ислам. С тех пор, как в сороковом году (661) зияющая трещина разделила мусульманский мир на две все более и более распадавшиеся половины — суннитов и шиитов, — не существует, собственно, общей системы вероучения. По внешнему виду разница обоих исповеданий состоит в следующем: шииты отказались признавать обязательными, как истину, большинство тех изречений пророка, который не попали в Коран, а содержатся лишь в Сунне, устном предании. Между тем правоверным необходимо было ими пользоваться, чтобы правильнее и увереннее объяснять святую книгу и восполнять многочисленные пропуски, по необходимости встречающиеся в вероучении. Приходилось пополнять пробелы, неизбежные в вероучении, которое опиралось единственно на отдельные строфы Корана, нередко носящие случайный характер отдельных откровений. Хотя эти предания в действительности достоверны лишь в существенном, а не в полной их целостности, но шииты отвергают их не вследствие страстной потребности к истине и не на основании строгого критического исследования. Им ненавистны стали они потому только, что мешали произвольному толкованию смысла отдельных слов; а это давало возможность секте вводить постепенно в ислам всевозможные чуждые ему элементы. В среде таковых главную роль играют мистические и пантеистические идеи, лежавшие в крови у персов как народа индогерманского происхождения, неохотно усвоившего чисто семитический дух исламизма. Вот главные побудительные причины религиозного раскола среди мусульман; в них кроется существенное зерно шиитства; с точки зрения ортодоксального мусульманства, действительно, секта эта должна считаться ересью по отношению к первоначальному смыслу вероучения ислама. Поэтому мы считаем себя не только вправе, но даже обязанными во всем последующем придерживаться исключительно суннитской догматики. Мы уже знаем как просты были, доходя почти до скудости, основы веры, представлявшейся каждому при первом знакомстве с сущностью ислама: «Нет божества кроме Бога, а Мухаммед — посланник Божий». Вот два главные положения, к которым присоединяется еще третье — воскресение мертвых и Страшный суд. И из всего этого оригинальным, собственно, является одно утверждение, что Мухаммед — посланник Божий. Но мусульманский Бог и мусульманское воскресение мертвых, в конце концов, нечто совершенно иное, чем то, что подразумевают под этим христиане и иудеи. Что касается понятия о божестве, то уже и раньше было отмечено, что Мухаммед по всему своему духовному существу, по обстоятельствам жизни и, наконец, по своей нравственной несостоятельности представлял себе Бога, правда, превышающим все земные понятия — вечным, всемогущим творцом мира, «властелином в день судный», — но никак не святым и справедливым. Положим, догматика и других религий не приводит иных доводов для основ и обязательств, свойственных ее этике, кроме одного только божественного откровения, но зато в других религиях стараются указать, что воля Божия есть в то же время представление всего, что человек считает справедливым и святым, а также добрым и любвеобильным. Бог Корана наказывает неверие без всякого милосердия, даже с особенным самодовольством, подобно мстительному арабу, отплачивающему неуклонно за каждое личное оскорбление. И Аллах отдает свои повеления не потому, что они святы и справедливы, а потому, что ему так хочется. Даже позднейшая схоластическая теология, развившая столь достойную всяческой похвалы проницательность при начертании системы вероучения, не в силах разрешить главной задачи, т. е. найти руководящий принцип в выражениях той божеской воли, которая от наивысших требований полного самопо-жертвования со стороны правоверных в делах веры переходит к ограничению войны в святой месяц, снисходит даже до мелочных забот улаживания какого-нибудь последнего скандала в гареме пророка. В противоречивой неровности и путанице понятий трудно было разобраться; приходилось поневоле объяснять многое тиранически абсолютным: «Саr tel est notre plaisir»<ref>Такова наша прихоть.</ref>. Ислам превзошел окаменелое, так сказать, понятие позднейшего иудейства о личном Боге. Ничего нет удивительного поэтому, что даже ныне мусульманин не питает к своему Богу теплой любви. Он не в состоянии почитать в нем небесного отца, может лишь трепетать перед неумолимым властителем, мгновенных прихотей которого не в состоянии никто ни предвидеть, ни избегнуть. При всем грозном величии, овевавшем его лик, Бог Корана, по крайней мере для своего пророка, находил слова кротости и утешения; но Бог позднейших догматиков, даже и по отношению к своим испытаннейшим правоверным, стал буквально тираном, неподдельным арабским Богом, которого роковое значение этот жестокий народ с такою легкостью умел вычитывать из Св. писания по всякому, даже незначительному поводу. Ввиду этого подавляющего образа человек совершенно последовательно начинает вырисовываться как «раб», и ничего более. Соответственно подобным отношениям понятно, что и способность человека снискать милосердие Божие зависела всецело от произвола Всемогущего. Мы уже выше видели те основания, вследствие которых пророк вынужден был признать, что сам Бог, предвеки, постановил: кто из людей удостоится веры и спасения и кто останется закоснелым в неверии и пожнет вечное осуждение; указывалось также, что Мухаммед при неопределенности своих воззрений не мог и сам дать себе ясного и полного отчета во всем. Рядом с изречениями, указывающими на безусловный произвол благодати, в Коране встречаются и такие места, по которым можно предполагать и о существовании в человеке свободы выбора; поэтому неудивительно, что с ходом развития теологической системы именно в этом вопросе должны были произойти сомнение и разномыслие. Вообще среди многочисленных кружков с некоторым оттенком мирского настроения, как, например, между людьми образованными, приходившими в соприкосновение с греческими и персидскими идеями, перевес, по крайней мере в первое столетие, был более на стороне свободных воззрений. Но позднее, при Аббасидах, когда именно эти чуждые элементы стали угрожать извне самому существованию арабизма, пересилило более строгое направление. Задались целью серьезно проводить идею жестокосердия божества, а сообразно с ней рос и догмат предопределения человека к вере или безверию, к спасению или к погибели. Принцип выдвинулся наконец с крайней резкостью в том чисто рассудочном направлении, с каким семит привык подходить к научным вопросам и благодаря которому арабы и иудеи произвели столько великого и образцового в математике. На тех же основаниях учение абсолютного предопределения быстро развивалось дальше и перешло в тот фатализм, который постепенно стал составлять всем известные существеннейшие основы всего мусульманского мировоззрения; они, так сказать, всосались в плоть и кровь исламских народов<ref>Всем, вероятно, знакомо это поверхностное представление, что судьба каждого человека предвеки ему предназначена и начертана на небе. Вот почему и ныне турок часто толкует о своем кисмет («удаленное», «судьба»), а араб встречает всякое несчастье стоическим мукаддар (так было предопределено) или мектуб (так было написано).</ref>. Распространение этой идеи ускорено было еще тем обстоятельством, что по окончательному истощению духовного организма арабской народности судьба мусульманства начала зависеть всецело от турок, к преимуществам которых никоим образом не может быть отнесена духовная бодрость; поэтому ясность и простота фаталистического учения им, преемникам арабизма, сразу пришлась по душе. Затем пронесся ураганом по большинству земель Востока натиск монголов, убивший и истребивший повсюду как физическую, так и духовную жизнь. Поэтому-то фатализм, почти всегда встречающий с полною пассивностью всякое энергическое воздействие, вскоре переродился в вялую бездеятельность, благодаря которой будущность, в особенности Турции, представляется ныне почти безнадежной. Неясность понятия о сущности божества в Коране возбудила споры между теологами и по поводу другого пункта. Когда Мухаммед (только едва ли в начале пророческой его деятельности) познакомился с христианским догматом триипостасности, он иначе не мог его представить себе, как в форме тройственности божества. Это пониманье совершенно соответствовало указанной манере семитского духа, который не был даже в состоянии себе уяснить, зачем догматика прямо не формулирует полного единства. В противоположение этому догмату пророк напирал сильнее всего на то, что Бог лишь един — и учит: «Он — Бог — един, вечный Бог. Он не рождал и не рожден: кого-либо равного Ему не бывало» (сура 112). И вот, именно вследствие выдвинутого вперед этого настоятельного «кого-либо равного ему не бывало», развилось до крайних пределов понятие об абсолютной высоте, недосягаемом отдалении, почти, можно сказать, отчуждении Бога от всего человеческого, что и вылилось, как мы уже видели, в форму отношений властелина к рабу. Но далее этого у Мухаммеда абстрактное мышление не шло, чистое представление духовного существа Бога ему не давалось. Он являлся у пророка не иначе, как в несколько преувеличенном человеческом образе. Так, в Коране упоминается, например, о руках и лике Божиих; Моисей молит Господа: «Дозволь мне лицезреть тебя» и т. д. в подобном роде. Пророк подражает вообще картинности изложений как Ветхого, так и Нового завета и при этом вдается действительно в представления несомненно антропоморфного характера. С другой стороны, подыскивает он усердно все новые и новые эпитеты для более яркого обозначения величия, вечности и всемогущества высочайшего; поэтому существо божие обставлено у него значительным числом имен прилагательных, как, например, всемогущий, премудрый, милосердный, всеведущий и т. п. Позднейшие теологи, неуклонно стремившиеся к возможно последовательному мышлению, не могли, конечно, не заметить этого внутреннего противоречия между оттенками обоих крайних воззрений на самое существо божие. Поэтому вольномыслящие старались во всем том, где придавались человеческие свойства божеству, видеть лишь картинность изображений, а где было возможно — даже игнорировать текст. Люди же строго правоверного направления силились восстановить, несомненно, часто ускользающий при этом смысл писания и требовали во что бы ни стало буквального, по возможности, понимания. Первые, само собой, дошли до того, что несколько уронили уважение к самому Корану, другие же придали ему значение чрезмерное. В этом споре «о свойствах Бога» обе стороны горячились не в меру. Положим, ортодоксы рассуждали правильней, ибо нельзя отрицать того, что противники их, отвергая постепенно все божеские качества, и такие, например, как мудрость, справедливость и т. п., мало-помалу отняли у понятия божества всякое определенное содержание, так что они рисковали окончательно заблудиться в дебрях пантеизма. Когда, наконец, перевес перешел на сторону ортодоксии, все-таки невозможно было вполне изгладить те противоречия, вследствие которых возгорелся весь спор. Если оставалось неопровержимым, что понятие о Боге не должно быть очеловечиваемо, то свойства божества, существование которых отрицать нельзя было, отныне предлагалось представлять себе насколько возможно более далекими от человеческих представлений. Таким образом, в конце концов они становились лишь пустым звуком. Если допустить, например, что Господь справедлив, но в том особом роде, которого человек не в состоянии себе и представить, то остается он по-прежнему для раба своего опять-таки тем же грозным властелином. О существе его тот не имеет права и допытываться, повеления обязан со страхом выжидать и пунктуально, механически послушно исполнять, вверяя ему все свое существо, предаваясь всецело и беззаветно. Нельзя, однако, отказать в двух преимуществах мусульманскому воззрению на существо Божие. Во-первых, оно если и отрицательного почти сплошь свойства, но зато по тому же самому и просто, как ни в одной другой религии. Лучше всего объясняют это самые победы, одержанные исламом не только наружно, при помощи меча правоверных, но и над сердцами покоренных. Даже и ныне среди малокультурных народов религия эта пользуется гораздо более значительным успехом, чем, например, христианство. Во-вторых, фатализм внедряет убеждение, что никому ничего не приключится, чего не было бы предопределено предвеки, чего не было бы начертано заранее, чего можно было бы избегнуть либо изменить в своей участи. Вследствие этого является сознание, что каждый мусульманин стоит гораздо выше массы неверующих, которым их видимые успехи, самые полные, приуготовляют лишь огонь геенны. Фатализм придает человеку особое достоинство в каждом его жизненном положении, невозмутимое спокойствие в несчастии, признаваемое единогласно всеми, кто проживал более долгое время среди исповедников ислама. В этом отношении действительно ислам по всей справедливости заслуживает названия религии мужей. Второй догмат, пророчество, не требует никакого дальнейшего объяснения. Учение о грехопадении Мухаммед заимствовал из Ветхого Завета. Чтобы предостеречь людей, учит он далее, от последствий всеобщего грехопадения, дабы отвратить их от всего злого, в особенности же от идолопоклонства, и убедить вернуться к чистому монотеизму, Бог посылал каждому народу, в известное время, пророков, которым через посредство архангела Гавриила объявлял свою волю и которых вдохновлял откровениями. Откровения эти сохранились в Священном писании; так, например, для иудеев и христиан в Торе<ref>Пятикнижие Моисея.</ref>, Псалтыри и Евангелии. Предпоследним пророком был Иисус; он и его предшественники предвещали появление Мухаммеда, а после него никакого другого пророка более не явится. Послан Мухаммед собственно к арабам, но с тем чтобы вообще восстановить повсюду испорченную иудеями и христианами чистую древнюю веру, религию Авраама, как особенно любил он выражаться, т. е. дабы ислам распространился по всему миру. Мухаммед сам по себе обыкновенный человек, как и все другие<ref>Это не раз и с большой силой повторяется в Коране. Мы уже видели, что сам он не выказывал притязаний ни на непогрешимость, ни на сверхъестественные свойства, как, например, свойства чудотворца. Но по мере все большего и большего распространения ислама самой личности пророка придают все высшее значение. Не прошло и 150 лет после его смерти, как предание начинает рассказывать бесчисленные чудеса, и если позднейшая догматика не может ввиду текста Корана утверждать в теории прямо о непогрешимости Мухаммеда, все же она добавляет от себя такие эпитеты, как превосходнейший из «смертных», и этим как бы санкционирует нечто необычайное. Во всяком случай едва ли ныне осмелится кто-либо из правоверных мусульман выказать сомнение в чудодейственной силе пророка и нравственном совершенстве его, почти граничащем с непогрешимостью.</ref>, как и Иисус. Но он носитель последнего и окончательного откровения, которое Бог преподал чрез посредничество его в Коране. Вследствие того, что он восстанавливает смысл прежних откровений, даже расширяет их сообразно измененным потребностям времени, Коран сам по себе — абсолютное откровение, исключительно имеющее значение божеского закона, пунктуальное исполнение которого составляет высшую обязанность каждого правоверного. Естественным следствием усиления понятия о всемогуществе Божием относительно предопределения всего сущего явилось стремление признать постепенно Коран нерукотворенным, предвеки существовавшим у Бога; между тем как вольномыслящие утверждали, что божеское слово — так же как и все — сотворено. А так как, во всяком случае, все учение в совокупности и предписания Корана составляют прямое проявление откровения, то и те положения, которые относятся собственно к гражданской или государственной жизни, признаются неотъемлемыми частями религиозного закона и как таковые неизменны. Текст Корана, в том виде как он сохранился и поныне, должен, конечно, во всем существенном считаться подлинным равно и для новейшей критики, но понимание отдельных мест не в одинаковой мере обеспечено. Многое темно и истолковывается много различно, встречаются и такие места, значение которых может быть выяснено лишь при помощи исторических фактов, по поводу которых появилось данное откровение. Все эти трудности мусульманское богословие устраняет тем, что собрало с величайшей заботливостью все известия и отзывы о поступках пророка, сообщенные очевидцами, слышавшими о совершившемся собственными своими ушами. Известия эти сохранялись в течение первого столетия устно, далее передавались как предание. Из этих сказаний мы узнаем, как хотел сам пророк, чтобы понимали то или другое выражение в Коране, к какому событию или лицу приурочено отдельное место, в какое время имело место откровение. Рядом сохранено в предании большое число наставлений и предписаний Мухаммеда, которые он сам не считал за прямые божеские откровения, а обнародовал лишь в качестве руководителя общины. Для его ближайших преемников, во всем пунктуально старавшихся следовать его примеру, они при некоторых обстоятельствах давали удобную почву для расширения законодательства Корана, если особенный случай не был предусмотрен в самом писании. Предания эти, так называемая сунна, составляют, таким образом, необходимое объяснение и применение божьего слова к предметам повседневной жизни и служат наряду с Кораном, главным источником, из которого богословы и правоведы — деятельность же их у мусульман почти тождественна — почерпают данные своей научно-духовной системы. Вследствие долгого периода пользования устным преданием явились многочисленные подделки, которые необходимо было отделить от истинного зерна традиции; задачу эту исполнили специальные исследователи преданий, которые и занимают выдающееся место во всей системе мусульманской знати<ref>Конечно, правила, положенные в основу этих изысканий, мало согласуются с нашей исторической критикой. Поэтому не следует удивляться, что приходится иногда встречаться с совершенно невероятными историями, чудесными и тенденциозными переиначиваниями фактов, но рядом можно найти целую массу драгоценного материала. И отделить его от трухи в большинстве случаев не представляется неразрешимой задачей, особенно же для западной науки.</ref>. При особенном пристрастии к предметам, которые с трудом поддаются исследованию, даже на основании источников откровения — это и у нас служило отличительным признаком известного направления схоластической теологии, — обращается мусульманская догматика к учению о загробной жизни, третьей основе ислама. «Человек принадлежит Богу и к нему же должен вернуться» — наипростейшая форма этого положения; но как раз именно в этом пункте Коран дает для отдельных представлений крайне грубые и чувственные картины. Для всего человечества за пределами мира, там, где Бог и ангелы пребывают вечно, все, конечно, сокрыто. Но действительное существование замогильного бытия проявится ужасающим образом для всех отрицателей. В день Страшного суда трубный глас взовет к спящим во гробах, необозримыми рядами предстанут они пред Божий трон, а вдали обозначатся весы, на которых деяния каждого человека будут взвешены. Тогда оба ангела-писца внесут книгу, на которой записан весь дебет и кредит грешника. Над бездной ада перекинут будет мост (сырат), подобный тончайшей паутине, острее лезвия меча. Чрез него должны переходить все души и, смотря по приговору наивысшего, спасенный в одно мгновение очутится на другой стороне, а осужденный низвергнется стремглав в ад и навеки пребудет там. Утехи рая, понятно, описываются в Коране весьма подробно: здесь разрешается запрещенное на земле вино; под тенистой листвой у потоков живой воды ждут отдыхающих правоверных красивейшие юноши, поджидают в качестве супруг стройные девы «большеглазые»<ref>Так называемые гурии. Впрочем, вопреки широко распространенному предрассудку, и верующие женщины принимают участие в блаженстве. Хотя мужскому населению рая предоставлен свободный выбор подруг, но особенно благочестивые уверены, что и там правоверный супруг не покинет их.</ref>, а рядом с этим для исключительных, менее материальных натур предоставляется наивысшая цель блаженства — «лицезрение Божье». Очень скверно, конечно, приходится осужденным на адские муки: терпят они или огненную пытку, или ужасный холод, пища их состоит из отвратительных, ядовитых материалов, а стража геенны препятствует всякой попытке к бегству. Все эти представления безгранично преувеличены и разукрашены в позднейшее время. Целые книги наполнены одними только подробными описаниями того, что будет после Страшного суда. Во всех этих описаниях и следа нет силы народного духа, творящего мифы; видимо, здесь разыгралась расслабленная фантазия ученого со всем искусственным безвкусием изобретения; останавливаться над этим предметом не стоит, достаточно будет упомянуть об одном штрихе, составляющем всеобщее верование толпы: существует поверие, что тотчас после погребения души возвращаются на короткое время в тело. Два ангела, {{razr|Накир}} и {{razr|Мункар}}<ref>Оба имени, по первоначальной форме прилагательные, в соединении с лицом или вещью означают нечто мучительное и отталкивающее.</ref>, расспрашивают покойника о земном бытии; сотворившие что-либо особенно злое наказываются тут же и претерпевают телесные мучения. Требования, предъявляемые душам на Страшном суде, носят характер вполне отрицательного свойства: так, например, ни один неверующий не может надеяться избегнуть геенны огненной. С другой стороны, безусловное вступление в рай представляется лишь тому из исповедников ислама, кто претерпел муки, кто, следуя по «стезе Божией», пал в священной войне, а также, будучи крепок в вере, неожиданно и безвинно погиб. Остальные обязаны совершить известное число добрых дел, в особенности же заслужить заступничество пророка, чтобы приобрести необходимый противовес своим грехам, страшно тяготеющим на чаше весов Страшного судилища. По этому поводу у теологов приводится целый ряд примеров, но из всех их в конце концов опять-таки вытекает, что относительно этого нет ничего определенного, а все зависит от милосердия Божия. Во всяком случае мусульманин может быть уверен, что он, признавая вероучение, совершил главное, и если счет его окажется не слишком отягчен, то может надеяться избегнуть на том свете банкротства — как Мухаммед, в качестве старого купца Мекки, называл совокупность всего земного нечестия, предъявляемого каждому на Страшном суде. Также, как и в позднейшем иудаизме, в воззрениях Корана на религиозные обряды мало внутренней связи собственно с учением о вере; все они носят характер законности лишь внешней. «Что приказано, должно быть исполнено», так гласит ислам, все равно как устав наших военных. А заключается ли в приказанном обязательство высоконравственного значения, как, например, в заповеди относиться честно к ближнему, или же только чисто ритуальное предписание, подобно необходимости омовения пред началом молитвы — это для мусульманина совершенно безразлично. Поступают они честно, точно так же, как совершают омовения: ибо так написано в Коране, а также и потому, что последствием неповиновения будет жестокое раскаяние на Страшном суде. Вообще эта точка зрения законности предписаний тесно связана со своеобразным представлением о Боге, как о своенравном в высшей степени повелителе, и признается лишь с формальной стороны: из источника же религиозной душевной потребности не вытекает для мусульманина, по крайней мере по теории, никакого набожного действия, имеющего прямое нравственное само по себе достоинство; если и происходит согласование нравственного долга с предписаниями религии, все же благодаря только господствующему направлению — слепо повиноваться приказаниям Божиим. Конечно, и среди мусульман, может быть даже не менее, чем между другими исповеданиями, встречается множество по натуре и направлению хороших людей, которые, подобно сосне, растущей прямо вверх, поступают честно и справедливо. Но это, конечно, нисколько не изменяет односторонности теологической системы, а она повсюду успела уже стать непреложным достоянием воззрений масс народных. Едва ли, например, найдется много из мусульман, чья совесть возмутится, когда при них обманывают неверующего, хотя по отношению к своим единоверцам все они могут оказаться людьми вполне честными. Вследствие этого да не удивляется читатель, если при обзоре обрядности ислама будут попадаться рядом предметы весьма разновидные и, в глазах наших, неодинакового достоинства. Особенно характеристично для ислама то обстоятельство, что именно те повеления, которые считаются непреложными, так называемые пять канонических столпов религии, все относятся исключительно к узаконению ритуала, а равно и взиманию податей. Первою каноническою обязанностью правоверного считается очищение. Оно состоит из омовений, служащих подготовлением к молитве и другим религиозным действиям, а также для устранения осквернений и прикосновений, от которых человек — пользуясь выражением, употребляемым в иудейском ритуале, — становится нечистым в смысле левитском. К главнейшим случаям осквернения относят: естественное испражнение и прикасание к вещам, по закону нечистым, так, например, к вину, к падали или же к неверующему. Как и все церемонии ислама, омовения эти не имеют символического значения, как бывает это в других религиях; они служат просто для восстановления человека снова в том виде, в каком подобает ему быть во время сношений с Творцом. Омовения существуют двух родов: обыкновенное, малое, при котором моют лицо, руки по локоть и ноги до лодыжки. Оно производится после малых загрязнений, перед каждой молитвой и утром, после пробуждения; при большом омывают в некоторых случаях все тело, так, например, у женщин после родов, труп умершего перед погребением и т. п. Если воды невозможно достать, то очищение может быть произведено посредством трения песком. Вторая, самая главная и по времени раньше прочих установленная пророком каноническая обязанность — молитва. В этом торжественном религиозном акте у мусульман не замечается особенного прилива искреннего чувства, хотя ритуал исполнен глубочайшего почтения, не так как у нас, при обращении верующего к Отцу небесному. Содержание мусульманской молитвы проникнуто скорее ужасом и изумлением перед необъятным величием божества, богопочитание смешано со страхом перед строгим Вседержителем небес и земли. А так как правоверному немыслимо приближаться к Высочайшему с неподходящими словами или телодвижениями, то молитва состоит из ряда навеки окаменевших формул с присоединением приличествующих обстоятельствам сур Корана, которые, равным образом, произносятся при совершенно определенных, правильно чередующихся изменениях положения тела. Отдельный цикл этих формул и положений зовется кругом (рак’ат), а каждая молитва должна состоять по меньшей мере из двух рак’атов. Вот картинное изображение двух река из сочинения<ref>W. Lane. An account of the Manners and Customs of the Modern Egyptians, 5-th Ed. 2 vol. London 1 87 1. Vol. I,, сгр. 95.</ref> знаменитого ориенталиста, который лично прожил долго на Востоке. При этом следует вспомнить, что молящийся должен обратить лицо свое по направлению к Мекке (кибла). В случае некоторых сомнений он глядит для ориентирования на маленький карманный компас. 1) Молящийся говорит неслышно про себя, что он намерен произнести столько-то и столько рак’атов и что молитва предстоит такая-то (утренняя, вечерняя и т. д.). 2) «Бог велик»<ref>Аллаху акбару, возглас, употребляемый также как и воинский клич; значит собственно: «Бог величайший», т. е. величайший из всех существующих существ.</ref>. 3) Первая сура Корана<ref>Не без основания зовут ее «отче наш мусульман». Гласит она так: «Во имя Бога Всемилостивого, Всемилосердного. Слава принадлежат Богу, Господу миров, Всемилостивому, Всемилосердному повелителю в день судный. Тебе поклоняемся и Тебя молим о помощи. Веди нас путем прямым, путем тех, которых Ты облагодетельствовал, не тех, которые под гневом, и не тех, которые заблуждаются. Аминь». Следует при этом заметить, что в глазах мусульманина было бы богохульством сказать: «слава Тебе, Боже», ибо не дано никому право судить о божественном существе; он вправе только высказать несомненное, что всяческая мыслимая слава приличествует никому другому, как только Богу. Я полагаю, что воззрение это и последовательно, и не лишено некоторого достоинства.</ref>; а за ней другая, меньшего объема, обыкновенно 112, или же несколько строф из какой-нибудь другой; затем в виде перехода повторяется снова «Бог велик». 4) «(Я признаю) совершенство моего Господа великого» (трижды), «да угодно будет Богу выслушать того, кто его славословит. Господь наш, слава Тебе». 5) «Бог велик» (опускаясь на колени), «Бог велик». 6) «Совершенство моего Господа всевысочайшего» (трижды). 7) «Бог велик» (опускаясь на колени), «Бог велик». 8) «О совершенство моего Господа всевысочайшего» (трижды, а затем подымая голову), «Бог велик». Этим оканчивается один рак’ат. Молящийся подымается и снова становится на третью позицию; следует второй рак’ат, без всякого перерыва (обозначенный 9-14). После каждого второго или же вслед за последним рак’атом следует еще 15) «Богу слава, и молитва, и добрые дела. Да почиет мир над тобою, о пророк, и милосердие Бо-жие и благословление Его. Мир с нами и с рабами Божиими, правоверными». 16) Исповедайте веры: «Свидетельствую, что нет Бога, кроме Аллаха, и свидетельствую, что Мухаммед, раб его, посланник Божий». После последнего рак’ата вся молитва заключается, наконец, тем, что молящийся, 17), глядя через правое плечо, произносит: «Мир с вами и милосердие Божие»; те же слова повторяет он, глядя через левое плечо, — слова эти относятся, как говорят, к обоим записывающим ангелам, стоящим сзади молящегося, или же ко всей молящейся общине. С личными просьбами дозволено обращаться к Богу только перед 17. Следует также заметить, что после каждого второго, а также последнего рак’ата весьма приличествует произносить еще некоторые суры из Корана и различные молитвенные формулы, так, например, «прекрасные эпитеты Божий»<ref>Именно те, которые встречаются в Коране, так, например, премудрый, милосердый и т. п. Позднее обозначение божеских качеств получило дальнейшие усовершенствование и развитие. Их насчитывают обыкновенно до 99 (а с именем Аллах ровно 100), но потом образовалось гораздо более.</ref>, различно видоизменяя и по много раз повторяя их, совершенно так, как это делается у католиков; с ними мусульмане сходятся также и по употреблению четок. Подобную описанной молитву следует творить в обыкновенный день: 1) между рассветом и восходом солнца (4 рак’ата); 2) в полдень (8 р.); 3) пополудни, незадолго до солнечного заката (6 р.); 4) вечером, после заката солнца (5 р.); 5) поздно вечером, к началу ночи (6 р.). Особенно набожные люди становятся добровольно на молитву и посреди ночи. Соединение двух молитв не допускается. Молитвенные часы возвещает глашатай<ref>Муэдзин. Призыв на молитву зовется азан.</ref> с башен (минаретов) мечетей. Понятно, должен он обладать громким голосом; на эту должность стараются выбирать по преимуществу слепых, чтобы сверху не могли они видеть, что делается внутри гаремов. Полуденная молитва в пятницу получает характер общественного богослужения. Собравшаяся в мечети по призыву на молитву община произносит два рак’ата, каждый говорит про себя. Затем наступает род литургии, {{razr|хутба}}, речи, произносимой одним из нескольких прислужников, состоящих при мечети. Наконец с кафедры раздается речь предстоятеля, {{razr|имама}}, состоящая из увещаний, обильно пересыпанных строфами Корана, имеющая подобие весьма коротенькой проповеди. Наступает затем глухая молитва, а за ней имам, вступая снова на кафедру, произносит вторую хутбу. Она соответствует приблизительно общей церковной молитве протестантского богослужения. Заключается она в произнесении исповедания веры, молитве за Мухаммеда и его дом, за первых исповедников, оказавших особенные заслуги делу ислама, за всех правоверных вообще, за победу оружия мусульманского и т. д.; молятся также особо за царствующего властелина, который в мусульманском государстве, по крайней мере на первых порах, считался одновременно главой как духовным, так и светским. Этой молитвой община как бы изъявляет признание в лице правителя двойной его власти. По окончании хутбы становится имам перед {{razr|михрабом}}, нишей посередине стены, обозначающей киблу, и произносит, неслышно выговаривая слова, молитву из двух рак’атов; община повторяет за ним, буквально подражая темпам его движений. Во всем же остальном пятница вовсе не считается праздником; до и после молитвы каждый может беспрепятственно продолжать обыденные свои занятия. Из этого легко усмотреть, что сложные и столь часто повторяемые церемонии представляют немаловажное бремя для правоверных, и тем не менее ритуал совершается вообще с величайшею пунктуальностью. Следует при этом заметить, что строгое наблюдение за исполнением предписанных обрядов в первые времена ислама несомненно способствовало, и в высокой степени, приучению арабов к порядку и дисциплине. И по сие время старается мусульманин держать себя на молитве с достоинством и спокойствием. О набожном парении души не может быть, конечно, и речи, за исключением, разве, в некоторых сектах с мистической окраской, да у случайных личностей. Во всяком случае, учрежденная по повелению Божию молитва не может никоим образом быть признана обязанностью легкой или приятной, но так или иначе должна быть выполнена как неизбежное дело, дабы постоянно вести в порядке баланс небесной приходно-расходной книги. В этом общем характере молитвословия, впрочем, приятно поражает истинно мужское воззрение мусульман, вследствие которого все частные чувства и особые желания отдельных лиц вполне стушевываются перед задачей восхваления божеского величия. Правоверный знает отлично, что вся его судьба заранее предопределена Божьим всемогуществом. К чему же утруждать Высочайшего ни к чему не ведущими просьбами и жалобами? Вот почему, обыкновенно, частная молитва есть только выражение полнейшей преданности (по арабски: ислам). Третья главная обязанность правоверного по отношению к религии состоит в соблюдении поста, т. е. воздержании от пищи и питья и других удовольствий, так, например, благоуханий, купаний, а ныне также и курения табака, в течение целого дня, т. е. от зари до солнечного заката, в продолжение всего месяца Рамадана. Между тем, когда Мухаммед учреждал этот пост, Рамадан пришелся в декабре, а при постоянном изменении лунного года переходил, в течение 33 лет, через все времена года. Таким образом, каждый раз, когда этот месяц приходится в летнюю пору, пост становится для мусульман действительно тяжким лишением. Положим, люди мирского направления продолжают преспокойно грешить тайком, но завет пророка строго соблюдается всеми истинно набожными правоверными, а на Востоке их большинство. Можно себе представить, как тяжело приходится им где-нибудь под палящим солнцем Египта или Индии. Как невыносимо им провести целый долгий летний день, не орошая губ ни единой каплей воды. Всю ночь напролет вознаграждают они себя, по возможности, за это лишение, и каждый из них страстно ждет наступления конца поста. Ночь перед 27 днем этого месяца считается священной: это {{razr|лейлет-аль-кадр}} — «ночь установления», т. е. божеского призвания Мухаммеда на должность пророка, откровением 96 суры. В первый день следующего месяца, Шавваля, наступает всеобщее ликование по случаю окончания воздержания, в праздник нарушения поста (у турок малый, или сахарный, байрам, у арабов «малый праздник»). Он продолжается три дня и сопровождается широким весельем, так что по наружному по крайней мере виду превосходит даже «большой праздник». От обязательства поститься избавляются лишь больные, путешественники и солдаты в походе, но и они должны наверстать впоследствии дни нарушения поста. Сверх того есть еще целый ряд других определенных дней, когда пост хотя и не предписывается, но и не излишен. Еще тяжелее, чем посты, удручает правоверных четвертое каноническое предписание — паломничества. Когда Мухаммед признал обязательным для своей религии посещение старинной национальной святыни, поистине не приходило ему в голову, что позже придется тысячам мусульман, дабы принять участие в мекканских празднествах, путешествовать за сотни миль, перебираясь через горы и пустыни, переплывая океаны. Той неумолимой серьезности, граничащей почти с жестокостью, с какою мусульманин глядит на свои религиозные обязанности, едва ли во всем мире можно подыскать что-либо равное. Каждый из этих миллионов людей хотя бы раз в жизни обязан посетить Мекку, все равно где бы ни жил: на Яве, в степях Средней Азии либо на берегу Атлантического океана, дабы свято выполнить завет пророка. Даже голые бедняки и те бредут большими толпами вплоть до святого града. Дорогой перебиваются подаянием, а где можно — поденщиной или другой тяжелой работой, и так продолжается до окончания святых дней, а затем, пользуясь теми же самыми средствами пропитания, возвращаются домой. Некоторые вероучители, положим, утверждают, что можно послать вместо себя заместителя, и все вообще признают правильность некоторых оснований, допускающих уклонение от тяжкой обязанности, так, например, недостаточность средств, болезненность, несвобода и т. п. И действительно, в новейшие времена, когда сила веры в исламе начинает ослабевать, значительно большая половина всех мусульман пользуется подобного рода отговорками. Тем не менее и по сие время собирающихся ежегодно в месяце Зу’ль-Хиджже на мекканские торжества считают десятками тысяч<ref>В 1814 г. Буркгардт насчитал, что на равнине Арафат расположилось лагерем до 70000 человек.</ref>. Первое, что обязан сделать паломник, когда он подходит к пограничным камням округа Мекки, — это надеть костюм пилигрима (ихрам). Он состоит из двух кусков какой угодно материи; одним обтягивают бедра, другой же набрасывается на плечи. К этому костюму присоединяются сандалии, голова же остается непокрытой, хотя бы празднества происходили в самую жаркую пору лета. Тотчас же по прибытии в Мекку необходимо посетить Ка’бу. Священное это здание — хотя в течение сотен лет по различным поводам делались некоторые необходимые новые пристройки, а также реставрации — сравнительно с первоначальным видом изменилось незначительно. Главный корпус по форме — довольно правильный каменный куб, около<ref>В точности масса здания не измерена. После обнародованного в году «отвержения» каждый неверующий рискует жизнью, если его застигнут на священном месте; поэтому лишь редким отважным путешественникам (в нашем столетии Буркгардт, Буртон и ф. Мальцан) удавалось попасть туда, да и то потому что они путешествовали, выдавая себя за мусульман. Во избежание опасности быть открытыми должны были они, естественно, избегать всякого случая обратить на себя внимание, поэтому производили свои наблюдения с большою осторожностью, предпринять же в точности измерения не было никакой возможности, Для желающих подробнее ознакомиться с современным состоянием Мекки особенно рекомендуется превосходное сочинение голландского арабиста Снука (С. Snouck Hurgronjee, Мекка, Нааg, 1888), лично жившего под видом мусульманского ученого в Мекке и снявшего там целый ряд фотографий. Упомянутое сочинение под вышеприведенным заглавием издано на немецком языке в двух томах с атласом снимков и заключает в себе самые последние и самые подробные сведения о Мекке.</ref> 40 футов в длину, 30 в ширину и от 35 до 40 футов высотой, а по своему наружному виду кажется совершеннейшим кубом. Со всех четырех сторон здание прикрыто черной шелковой материей, спускающейся в виде завесы, которая отчасти приподымается, крыша же остается открытой; возобновлять этот шелковый чехол предоставляется только султану как наместнику пророка. Ка’ба стоит почти посреди широкой открытой площади, имеющей около 200 шагов в длину и 150 в ширину, на которой находится еще несколько небольших пристроек; кругом идет двойная колоннада, освещаемая ночью тысячами лампочек. Собственно внутренность Ка’бы служила до Мухаммеда хранилищем для идолов, теперь же, кажется, она пуста. Углы приблизительно расположены по направлению четырех стран света. В восточном вделан на 4 или 5 футов от земли знаменитый черный камень, представляющий овал в 7 дюймов в поперечнике с волнообразной поверхностью. Метеорит ли это, кусок ли лавы или, наконец, что-либо другое, об этом до сих пор нельзя сказать ничего определенного, в особенности потому что поверхность совершенно истерта миллионами поцелуев пилигримов, подобно большому пальцу на ноге статуи святого Петра в Риме. Во всяком случае он играл в древней Мекке роль святыни, как это часто встречается повсюду у семитов по отношению к камням<ref>Так, например, святой камень Иакова в Вефили. Бытие, XXVIII, 18-19.</ref>. Когда Мухаммед включил в обрядность ислама празднества пилигримов, удержано было и почитание камня, не определяя более подробно, какого рода воспоминания связаны с ним. Вот почему он возбуждает и по сие время в пилигримах глубочайшее религиозное чувство, хотя никто, собственно говоря, не может объяснить почему; происхождение же Ка’бы приписывают Адаму. После потопа снова отстроил ее Авраам (Ибрагим), но затем она была осквернена язычниками чрез идолослужение, пока не был послан Мухаммед для восстановления истинной веры. Из пристроек самую замечательную представляет домик колодца Земзем. Это и есть тот источник, который спас томящегося жаждой прародителя северо-арабов, Измаила, и его мать (Бытие, XXI, 19). По понятиям неверующих, вода его отвратительна, но в действительности, по убеждению правоверных, исцеляет от всех болезней по меньшей мере так же успешно, как и вода Лурда. Пилигримы со страстным воодушевлением пьют ее после того, как исполнят первый обряд: обход 7 раз вокруг Ка’бы, целуя при этом каждый раз черный камень. Обход этот носит название {{razr|таваф}}, за ним следует {{razr|Са’й}}, бег между {{razr|Сафой}} и {{razr|Марвой}}, двумя возвышенностями. Первая из них находится в 50 шагах от юго-восточной стены мечети и обозначена тремя маленькими открытыми дугообразными нишами, к которым подымаются по трем каменным ступеням; другая расположена в 600 футах расстояния от первой и обозначена платформой, на которую подымаются тоже по ступеням. Путь этот между обоими пунктами следует пройти быстрым шагом 7 раз, так что оканчивают его у Марвы. Все время, как и при тавафе, паломник должен безостановочно произносить молитвы. Если он прибыл не во время больших паломничеств, а к Умре («посещение св. мест»), тогда обряды этим и кончаются. Совершивший их может приказать обстричь волосы, ни разу не тронутые гребнем с тех пор, как наложил на себя ихрам, и меняет паломнический костюм на обыкновенное платье. Затем (обыкновенно на другой день) отправляется пилигрим к маленькой часовенке, лежащей в полутора часах расстояния от города, где и произносит два рак’ата. На возвратном пути он громко поет набожные возгласы, начинающиеся обыкновенно с Лаббейка, Аллахумма, Лаббейка (к Твоим услугам, о Аллах, к Твоим услугам!). Прибывши в Мекку, следует снова таваф и Са’й, и паломничество совершено. Иначе происходят великие празднества паломников, {{razr|хаджж}}. Стекающиеся изо всех стран толпы пилигримов (хаджжи) после первого тавафа и Са’йя направляются общей процессией, 8-го числа месяца Зу’ль-Хиджжа, пересекая долину, мимо мечети {{razr|Муздалифа}}, на большую равнину, у подножия горы Арафат, в трех милях на запад от Мекки. Гранитный этот холм высится почти на 200 футов над окрестностью; пилигримы достигают его поздно вечером или на другой день утром (девятого). На вершине горы, где, по преданию, архангел Гавриил научал впервые Адама почитанию Творца, пилигримы произносят два рак’ата. Пополудни появляется имам на полусклоне горы и произносит перед густо скученной толпой проповедь (хутбу), которая должна продолжаться до самого солнечного заката; короткие промежуточные паузы дополняются громкими взрывами «лаббейк» присутствующих хаджжи. В тот же самый вечер караван пилигримов покидает Арафат и на возвратном пути ночует у Муздалифа. При утренних сумерках, десятого числа, начинает имам здесь новую проповедь. С восходом солнца он заключает ее собственно «праздничной молитвой», по окончании которой процессия двигается далее и достигает долины Мина. Здесь снова все останавливаются, а затем паломники собираются у восточного, довольно узкого входа, пересекающего здесь долину от востока на запад, в направлении к Мекке. Тут стоит нечто вроде столба или алтаря, в который каждый из присутствующих обязан бросить 7 маленьких камешков; ту же самую церемонию и тоже у столба в середине долины и в третьем месте, у выхода из долины, проделывают все пилигримы. По объяснению теологов, это есть подражание примеру Авраама; по совету архангела Гавриила, он сумел таким образом прогнать сатану, когда тот загородил ему выход. Затем наступает жертва, торжественный заключительный акт всех празднеств: каждый правоверный покупает у бедуинов, которые пригоняют сюда большие стада, овцу. Обратившись по направлению к Ка’бе, со словами: «Во имя Бога, Всемилостивого и Всемилосердного! Господь велик!» — перерезывает каждый пилигрим животному горло. Этим, собственно, заканчиваются все церемонии празднеств. Снимается ихрам и, по примеру малого паломнического посещения, обрезаются волосы. Но большинство обыкновенно остается еще на два дня (11 и 12) в Мине, чтобы повторить каждый полдень церемонию бросания камешков. 12 пополудни возвращаются все в Мекку, где еще раз совершают таваф и Са’й, а затем каждый хаджжи, если пожелает, может отправиться в обратный путь. Происхождение священных обрядов, совершаемых с незапамятных времен язычества, совершенно неизвестно, равно как и символическое значение различных отдельных актов, за исключением, конечно, простых церемоний почитания, как, например, целования черного камня и жертвы, которая первоначально, как и везде, или представляла принесение первенца года, или обозначала жертву умилостивления. Но об этом мусульманин, конечно, и не думает. Он довольствуется сознанием, что исполняет в точности все, что, по откровению Божиему было объявлено в первобытные времена Аврааму, а затем было подтверждено снова Мухаммеду. И очень естественно, как и следует ожидать от людей, приносящих столь великие жертвы для того лишь, чтобы взглянуть на святые места, при этих празднествах религиозное воодушевление достигает у многих необычайных размеров. Один из тех немногих европейцев, которым удалось вмешаться неприметно в толпу набожных, сознается, что на него произвело действие потрясающее, когда с уст многих тысяч кающихся и нуждающихся в избавлении людей прокатилось по долине громом: «Тебе служим, о Боже, Тебе служим!» И для мусульман, не участвующих лично в хаддже, 3 дня Зу’ль-хиджжи, от 10 до 12-го, всюду во всем мусульманском мире священны; считаются они за «великое празднество» (у турок Курбан Байрам — «праздник жертвы»), сопровождаемое принесением жертв, молитвой и т. д. Но как праздник народный он далеко уступает ныне «малому празднику». В течение многих столетий вошли в обычай разного рода и другие паломничества: специального свойства ({{razr|зиярет}}), к могилам святых ({{razr|вели}}), т. е. к людям, известным по своей набожности, мученикам и т. п., а также к местам погребений, понятно — лишь гадательным по большей части, древних пророков и божиих людей домухаммеданского периода, например, Авраама в Хеврон. Вообще во многих странах (так, например, в Марокко и Алжире) культ святых, более соответствующий народным воззрениям, чем первоначальный характер мусульманства, направленного исключительно к поклонению Аллаху, наносит сильный ущерб самой религии. О происхождении пятой канонической обязанности, налога в пользу бедных, упоминалось уже раньше как о предписанной Кораном раздаче милостыни. С тех же пор, как мусульманская община развернулась в величественное государство, обязанность эта приняла характер государственного налога. По обыкновению, он не должен был превышать одной сороковой всего достояния, т. е. двух с половиною процентов со всего движимого и недвижимого имущества, взыскиваемых с того, кто владел им в течение 12 месяцев; доход этот расходовался на бедных и на «пути божий», т. е. на дела распространения религии. Но при этом, особенно в позднейшие времена, открывался чрезвычайно широкий простор произволу восточных деспотов и недобросовестности сборщиков податей. Впрочем, вначале лишь незначительная часть государственных доходов получалась из этого источника. Военная добыча и подать с покоренных народов давали несравненно более, как это будет видно из дальнейшего изложения. Этими пятью каноническими обязанностями далеко, однако, не исчерпываются все религиозные обязанности мусульман, тем не менее они считаются по преимуществу за самые ненарушимые и неизменные. Из массы других предписаний, очерчивающих круг совокупности повинностей государственной и гражданской жизни, я выберу еще несколько из наиболее важных. Отношения к неверующим были, по необходимости, неприязненны. Им объявлялась, где только было возможно, война, и каждая подобная война считалась религиозною обязанностью — джихад, священной войной<ref>Поэтому нет ничего удивительного, когда в начале войны между пурками и, хотя бы например, русскими в газетах появляется обыкновенно, что Шейх-Уль-Ислам объявляет «священную войну», развертывает знамя пророка и т. д. Само собой понятно, что война начата против неверующих или еретиков.</ref>. Необходимо было ее вести безусловно против всех идолопоклонников, а против иудеев и христиан только тогда, когда они трижды отклонили предложение принять ислам. В таком случае после победы мужчин убивали, женщин и детей обращали в рабство. Павший в священной войне, запечатлевший кровью преданность свою вере заслуживал, бесспорно, утех рая. Впрочем, мусульманам дозволялось заключать капитуляции с иудеями и христианами по образцу тех, пример которых преподал пророк. Весьма ревностно придерживаются все правоверные, имеющие более или менее притязание на набожность, законов, ограничивающих еду и питье. В этих предписаниях мы часто наталкиваемся на сходное с установленным в Ветхом Завете. Нечистыми и негодными к употреблению считаются все животные, издохшие или не зарезанные на бойне (исключается дичь, убитая на охоте), также кровь убитых и все, что было, так или иначе, осквернено (например, через прикосновение неверующего); далее, мясо некоторых животных, в особенности хищных зверей, собак, кошек и свиней. Из напитков запрещаются все опьяняющие: хотя в Коране (2, 16) указывается на одно только вино, но большинство ученых-богословов относят сюда, как оно действительно соответствует смыслу, и другие напитки, производящие то же самое действие. Люди мирского направления предпочитают, естественно, самое широкое толкование и, не стесняясь, пьют финиковое вино и пиво известных сортов. Открыто пить вино даже и ныне осмеливаются лишь немногие, так как пьянство наказывают строго, плетьми. Но тайком и в старину сильно грешили против этого предписания, а в некоторые периоды, как, например, при Омейядах и первых Аббасидах, когда высшие классы привыкли жить слишком роскошно, на это даже не обращалось никакого внимания. Вместе с вином Коран запрещает азартные игры, но, следуя дальнейшим указаниям пророка, запрещение игр и музыки было впоследствии отменено, и одни лишь набожные люди придерживаются строго первоначального предписания. Зато другое повеление, сохранившееся только в предании, по которому не дозволялось изготовлять изображения живых существ, исполняется строго и поныне, чем и определяется в высшей степени своеобразный характер мусульманской архитектуры. Фотография начала, однако, с недавнего времени распространяться среди мусульман, отчасти нарушая предписание пророка. Обрезание новорожденных было в обычае у арабов задолго до Мухаммеда. Ислам его только удержал; оно служит знаком принадлежности к общине и необходимо в той же мере, как и у иудеев, или же как крещение у христиан. Совершается оно на пятом или шестом году жизни и составляет семейный праздник. Законоположения, относящиеся к браку, по сравнению с произволом языческого периода, конечно, составляют шаг вперед; но санкционирование полигамии среди мусульманских народов принесло многоразличный вред. Положим, не следует в данном случае впадать в преувеличения. Если, по нашим понятиям, мусульманину предоставлена большая легкость в заключении браков, то, с другой стороны, нельзя не признать, что вообще между мусульманами, до и после брака, существует бесконечно менее безнравственности, чем у нас, например, на Западе. Затем пророком весьма обстоятельно предписывается, чтобы никто не смел брать более жен, чем сколько в состоянии прилично содержать. Поэтому большая часть народа, за весьма редкими исключениями, довольствуется одною подругой. Благодаря, однако, легкости получения развода и вследствие разрешения, кроме четырех законных жен, брать для себя в виде побочных сколько угодно рабынь, мусульманские брачные установления не благоприятствуют ни порядочности семейной жизни, ни сохранению выработанного народного типа в высших классах общества. И общественное положение женщин также стало подчиненным<ref>Следует, впрочем, напомнить, что низведение женщин до положения пленниц гарема не вытекало, собственно, из истинного духа ислама. Постепенного улучшения их положения можно было ожидать в будущем, если бы не случайное обстоятельство, повлекшее за собой несоответственное предписание. А жизнь в гареме, тесно связанная с институтом евнухов, появилась лишь позднее при Омейядах и позаимствована целиком у христианской Византии. В IX—X вв. славились «заводы» евнухов, содержимые евреями во Франции (см. Dozy, Histoirc des musulmans d’Espague, Leyde, 1861, t. III, 60). — ''Примеч. ред.''</ref> вследствие того же предписания Корана, причем повеление о возвращении приданого после развода давало женщине лишь несовершенную защиту, ибо отослать ее мужчина мог всегда, когда вздумает или найдет это подходящим. Впрочем, применение этого права связано с разного рода формальностями, клонящимися к тому, чтобы предотвратить всякую поспешность или же убедить стороны к примирению. Тем не менее определенно выраженная воля мужчины ставит женщину в беспомощное состояние. Очень важно также в историческом отношении, что законность детей зависела не от положения их матери, а от признания со стороны отца. Раз оно выражено, сын рабыни становится равноправным с детьми законной жены во всех имущественных правах и при разделе наследства. Оно делится вообще на равные части между детьми мужеского рода и не дает предпочтения ни одному из них, если только не состоится между ними иного соглашения; также не дозволяется включать в дарственные записи более трети всего состояния. Дочери получают по закону половину того, что приходится их братьям. Более заслуживают одобрения постановления о рабах; хотя ислам их и не уничтожил, но во многих отношениях смягчил обхождение с ними. Само собой понятно, что человеколюбивые стремления Мухаммеда были часто нарушаемы и поныне нарушаются не только по произволу деспотических властелинов, но еще чаще от жестокосердия и свирепости собственников, но ведь то же самое совершается поныне и в странах христианских. Пророком предписывалось тому, кто добыл раба как военнопленного на войне, либо купил, наследовал, наконец, получил в подарок, пользоваться лично им и его рабочей силой, но зато налагалось на владельца обязательство обходиться с ним более или менее человечно. Если мусульманин брал себе в гарем наложницей рабыню и получалось от нее потомство, то он не имел права продавать ее, а после его смерти она становилась свободной. Считалось добрым делом даровать рабу волю; последний мог также откупиться, если был в состоянии внести своему господину соответствующий выкуп, смотря по уговору, до или после освобождения. Вольноотпущенный оставался во всяком случае как бы клиентом, в некотором подчиненном отношении к своему прежнему господину. Менее замечательного в мусульманском уголовном законе. Убийца подвергается смерти; за случайное и ненамеренное убийство требуется вознаграждение оставшихся родных или налагается какое-либо другое взыскание. За телесное повреждение виновник может поплатиться, следуя основному принципу «око за око, зуб за зуб», но может также откупиться денежным вознаграждением потерпевшему. Воровство, если предмет кражи более или менее значителен, наказывается отсечением правой руки; в случае повторений следуют дальнейшее калеченье или продолжительное заключенье в тюрьму. Прелюбодеяние наказывается сотнею ударов кнутом, а если виновник из неверующих и соблазнил мусульманку, то подвергается смертной казни. Богохульство, хуление Мухаммеда или древних пророков, както Моисея и Христа, считается также одним из тягчайших грехов и наказывается смертью; тому же подвергается отпавший от ислама, если он продолжает упорствовать в своем отступничестве. Если в религиозных законах ислама, как можно заключить по вышеизложенному, заключается бесконечное множество отдельных постановлений, которые другие религии, за исключением иудейской, предоставляют государственному праву, зато мы не находим в Коране краткого изложения главнейших нравственных предписаний, какие группируются, например, в десяти заповедях. Встречаются, правда, случайные нравственные наставления, например, необходимость поступать честно в деловых сношениях и т. п., но потребности построения небольшого свода общих правил, к которым во всем житейском каждый мог бы самостоятельно приноравливать свою совесть, ислам как бы не ощущает. Для него деяния не важны, все сосредоточивается на вере. Каждое повеление Божие, возвещенное чрез откровение пророку, как таковое и обязательно, не принимая в соображение какой бы то ни было связи с остальными постановлениями. Поэтому для мусульманина почти непонятна разница между религиозностью и нравственностью. Ни в каком случае нельзя ему втолковать, что Богу могут быть угоднее честные поступки человека, чем молитва и омовение, исполняемые пунктуально. Это неразборчивое смешение обрядовых, нравственных и юридических предписаний, причем первые почти в той мере, как у фарисеев, выступают на передний план, а затем механическая смесь монотеистических воззрений в форме иудейских и христианских вероположений, притом понятых далеко не правильно, с остатками, не имеющими никакого значения в религиозном отношении, арабских национальных обычаев, представляют в общем не особенно утешительную картину. Зато с другой стороны, принимая во внимание время появления ислама, нельзя не признать за ним, в сущности, необычайного значения. Не в том, конечно, заключается секрет успехов Мухаммеда, что он часто с неразумной, иногда почти детской сноровкой складывал свое священное писание из искаженных обрывков преданий других религий, а в том, что он сумел свою религию — все равно откуда она ни происходила — приладить ко всем глубоко укоренившимся предрассудкам арабов и при этом не устранить совершенно основ своего монотеистического учения; вот что было верхом искусства, и мастерское выполнение этой трудной задачи составляет главную его заслугу. Не сразу удалось ему это. Даже так называемое возвращение к язычеству было не чем иным, как предисловием для возвышения Ка’бы до степени киблы и для включения хаджжа в число «столпов веры». Итак, ислам отличается от других монотеистических религий не только отрицательным отклонением от определенных, по преимуществу христианских догматов, но также и прививкой монотеизма в народности арабской, что и обозначилось наружно церемониями хаджжа, а внутренно — особым направлением в понятии о божестве. С того самого момента, когда пророку арабов удалось на почве своей новой религии собрать свой народ, естественно, начинает ислам со всей силой своего первозданного непочатого могущества напирать на соседние народы, государственной жизни которых, отчасти блестящей, по крайней мере по наружности, а внутри уже давно заплесневелой и разлагающейся, предстояло по необходимости рухнуть при первом же столкновении. К изложению истории этой почти беспримерной катастрофы мы теперь и перейдем. {{примечания|title=}} [[Категория:История ислама с основания до новейших времён (Мюллер)]] 1uf9ccua84sjyts21p7byey2f0a277n История ислама с основания до новейших времён (Мюллер)/Халифат 0 897104 5710364 5636445 2026-05-07T05:42:21Z Villarreal9 35500 5710364 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = История ислама с основания до новейших времен | ЧАСТЬ = Халифат | АВТОР = [[Август Мюллер (историк)|Август Мюллер]] (1848—1892) | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1895 | ИСТОЧНИК = Том I. Книга II. Глава I. ({{РГБ|01003940057|238|dlib.rsl.ru}}) | ВИКИПЕДИЯ = | ДРУГОЕ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = [[../Последние годы пророка и окончательная победа его религии|Последние годы пророка и окончательная победа его религии. Система вероучения ислама]] | СЛЕДУЮЩИЙ = [[../Великие завоевания|Великие завоевания]] | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | КАЧЕСТВО = | ЛИЦЕНЗИЯ = 1917 | СТИЛЬ= text }}__NOEDITSECTION__ === Глава I<br>Халифат === Как ни опасна казалась с самого начала последняя болезнь пророка, конец его, наступивший после видимого улучшения положения больного утром в день смерти, поразил всех своей неожиданной быстротой. Большая часть членов общины мирно разошлась после богослужения. Даже Абу Бекр вернулся в свое жилище в предместие. Фатимы, дочери пророка, тоже не было у смертного одра отца. Муж ее, Алий, после истории с ожерельем находился в открытой ссоре с Айшей, в доме которой лежал Мухаммед. Поэтому оба, и муж, и жена, ограничивались посещением больного изредка. Один только Омар оставался возле Айши у одра умирающего и присутствовал при последнем вздохе пророка. Роковое событие не застало врасплох Омара: еще за день пред тем он сумел устранить желание больного, потребовавшего было письменные принадлежности; нельзя поэтому допустить, чтобы ему не приходили на ум те требования, которые с наступлением страшного события по необходимости будут предъявлены всем приближенным пророка. Что бы, однако, он ни обдумал или успел порешить вместе с Абу Бекром, конец наступил так внезапно, что невозможно было пока ничего предпринять для упрочения общественного порядка и для немедленной передачи власти надлежащему члену общины. А она, увы, не была в состоянии ждать и выносить, хотя бы на момент, отсутствие общего, признаваемого всеми руководителя. Между тем, Божьим повелениям, истекающим из уст пророка, привыкли повиноваться все: и беглецы, и ансары; но уста эти навеки сомкнулись и не могли уже более сдерживать завистливое соперничество, с которым мединцы посматривали на сыновей Мекки, а Хашимиты<ref>К роду Хашим, как известно, принадлежал Мухаммед. Особенно выдавались двоюродный брат пророка Алий и дядя его Аббас, поддерживаемые родственниками и личными приверженцами.</ref> — на членов посторонних семей, ближайших советников Мухаммеда, как, например, Абу Бекра и Омара. Положим, вся община, неоспоримо, понимала, что в руках последних, посвященных во все политические замыслы пророка, принимавших в проведении их главное участие, судьба ислама найдет наилучших руководителей. Но все же трудно было рассчитывать, что личный эгоизм сильных и беспощадных натур — а их в различных кружках правоверных можно было насчитывать сотнями — будет способен к чисто реальной рассудительности в такой решающий все момент. К тому же в данную минуту не оказывалось преобладающего авторитета, могущего уравновесить эгоизм отдельных личностей. Почивший основатель религии, несомненно, оставил своим правоверным в Коране образец непреложной истины касательно образа действий в делах веры. Но в предписаниях божественной книги не было, однако, целесообразного единства: закон в церковных и государственных делах был установлен отдельными положениями, изданными без особого порядка, смотря по потребностям данной минуты. В Коране не находилось ни единого слова, которое указывало бы на порядок преемственности власти. Сам же Мухаммед в течение своей болезни не озаботился сделать прямого распоряжения; а если Абу Бекру и поручалось прежде руководительство караванами пилигримов, ныне же — замещение пророка во время совершения молитв в мечети, то это не значило все-таки особенно много, если принять во внимание, что важный указ отречения, составленный в Мекке, Мухаммед, по ясно выраженной им воле, предоставил в то время прочесть не Абу Бекру, а его товарищу, Алию. Поэтому невозможно было теперь иначе поступить, как отыскать решение в старинных обычаях арабского народа, что, однако, было бы напрасным трудом, так как всякое ближайшее обоснование наследственности было до такой степени чуждо вольнолюбивым нравам бедуинов, что даже под давлением византийской и персидской гегемонии с трудом могло пустить корни право наследства в провинциях Гассан и Хира; тем менее, понятно, могло ли оно существовать среди привыкших к неограниченной свободе исконных племен полуострова. Положим, нередко случалось, что по смерти главы, отличавшегося храбростью и богатством, выбор старейшин племени падал на сына, но это происходило тогда только, когда личное уважение или же интересы племени клонились именно к этому, причем малейшее давление в таком деле ощущалось всеми до болезненности. Но Мухаммед не оставил после себя ни одного сына. Если Фатима, как единственное оставшееся в живых дитя пророка, пользовалась личным уважением, все же была она только женщина и не могла предъявить серьезных притязаний в пользу своего супруга Алия вне тесного кружка Хашимитов и немногих других личных ее приверженцев. Кто мог бы успеть в подобных сомнительных обстоятельствах действовать быстрее других, тот имел бы за собой, несомненно, значительное преимущество. Ибо, несмотря на неоднократно засвидетельствованную Мухаммедом равноправность всех правоверных, эта равноправность пока не была практически закреплена на полях сражений в Персии и Сирии; распоряжались всем фактически люди Медины, беглецы, ансары и вообще те, кто в последние времена занял местечко среди окружающих пророка, остальная же масса арабских племен оставалась по-прежнему инертной. Само собой, лишь мединцы и могли участвовать в избрании нового властелина, не говоря уже о том, что было просто невозможно ждать, когда соберутся уполномоченные от всех частей страны. Таким образом, кому первому удалось бы в Медине захватить в свои руки власть, тот имел бы на своей стороне все данные для успеха. Следовало предвидеть, что при первом же обнародовании печальной вести тотчас же станут образовываться различные группировки народонаселения. Дня Омара поэтому всего важнее было помешать распространению печального известия, пока не соберутся вокруг него по крайней мере Абу Бекр и значительное число остальных беглецов. Тотчас же отправлен был Айшей к отцу гонец, а Омар вышел из дому к остававшейся еще возле мечети толпе правоверных, до которой уже успел достичь смутный слух. Он объявил народу, что только «лицемерам» могло придти в голову, что посланник Божий скончался. «Это — заведомая ложь, — продолжал он в том же духе, — пророк, как некогда Моисей, удалился лишь от своего народа на 40 дней; по истечении этого срока он вернется и накажет смертью всех, кто выдумал, что он умер». Пока он так разглагольствовал, подошел и Абу Бекр. Удостоверившись, что неожиданное событие, увы, поистине свершились, он воскликнул: «О ты, за которого я с радостью пожертвовал бы отцом и матерью, как при жизни ты был для меня дорог, так и ныне ты, мертвый, для меня дорог!» и облобызал бледное чело того, кого почитал не только «посланником Божиим», но также и неизменным вернейшим своим другом. Затем, побуждаемый настоятельной потребностью позаботиться и прежде всего обеспечить будущность того великого дела, которому всецело посвящена была эта погасшая жизнь, Абу Бекр спешно вышел к все еще выжидавшей толпе, властно приказал Омару замолчать, а сам, припоминая некоторые места из Корана, которые представляли усопшего таким же человеком, как все, сказал: «Кто желает поклоняться Мухаммеду, да знает, что Мухаммед мертв. Поклоняйтесь Господу: Бог жив и не умрет вовеки!» Верил ли сам Омар в истину того, что говорил, или нет, во всяком случае его речь не возымела предполагаемого им действия. С быстротою молнии разнеслась печальная весть по всем кварталам Медины. В то время как большинство беглецов бросилось немедленно в мечеть, чтобы хорошенько расспросить очевидцев и узнать от них, на что решились их предводители, толпы ауситов и хазраджей хлынули в сборный дом, где привыкли они издавна совещаться по особенно важным делам племени. Была еще третья маленькая партия, собравшаяся в доме Фатимы; здесь вокруг Алия и Аббаса вскоре сгруппировались остальные Хашимиты и некоторые их друзья. Хотя между ними находились {{razr|Тальха}} и {{razr|Аз-зубейр}}, оба высоко чтимые правоверными, но численность этой кучки была слишком незначительна, чтобы попробовать немедленно же действовать с надеждой на успех. Между тем среди стоявших перед домом Айши беглецов, выжидавших с нетерпением дальнейших распоряжений Абу Бекра и Омара, стала распространяться крайне неприятная весть, что ансары собрались в большом числе и готовятся из среды своей выбрать нового властелина. Ждать долее было невозможно, немедленно же устремились туда оба доверенных лица пророка, окруженные толпой надежных мекканцев. Подоспели они как раз вовремя: {{razr|Са’д Ибн Убада}}, со смерти Ибн Убайя первый человек между хазраджами, только что произнес коротенькую речь. Он убеждал своих соотечественников, что преемника посланника Божия подобает избрать из тех, которые помогли ему выбраться из беды и затруднений и доставили исламу победу. Послышались отдельные робкие возражения; некоторые находили рискованным и односторонним решать такое важное дело без участия старейших исповедников веры, но большинство мнений склонялось немедленно же признать властелином Са’да. В это-то самое время ворвались густою толпой в заседание беглецы, а во главе их Абу Бекр, Омар и почитаемый всеми за свою набожность и кротость Абу Убейда. Первый заговорил Абу Бекр. Спокойно и дружелюбно отдавал он полную справедливость заслугам мужей Медины, но при этом твердо поставил на вид, что будущего главу общины следует избрать из числа первых сподвижников пророка. На это возражал ему хазраджит {{razr|Аль-Мунзир}}, предлагая обеим партиям выбрать каждой отдельного предводителя. Омар, заметив сразу всю опасность требования, выступил с свойственной ему энергией и горячо стал доказывать, что остальные арабы никогда не пожелают повиноваться предводителю, избранному не из племени пророка. Спор разгорался. Абу Убейда принялся умолять ансаров и склонять к миролюбию, как вдруг выскакивает вперед, к изумлению своих же единоплеменников, хазраджит {{razr|Бешир}}, один из 70 бывших при Акабе, ревностный герой ислама. Громогласно объявляет он, что принимает сторону мекканцев. Абу Бекр пользуется моментом всеобщего смятения: «Глядите! — восклицает он. — Пред вами Омар и Абу Убейда. Кого хотите, тому и присягайте!» Оба поименованные отнекиваются и просят его самого как достойнейшего, на которого пророк возложил обязанность заместить его в качестве предстоящего на молитве, принять сан властелина. Абу Бекр еще колеблется, но неукротимый Бешир выскакивает снова и ударяет его слегка по правой руке — знак присяги у арабов. Хазраджиты возмущены; ауситы, присматривавшиеся все время с тайным неудовольствием к маневрам старинных своих соперников, снова старавшихся протиснуться на передовое место, недолго думая и храбро, невзирая на свою малочисленность, принимают сторону Абу Бекра. Все стремительно бросаются к своим предводителям. Больного Са’да, принесенного в собрание на постели, чуть не растоптали в поднявшейся давке. Только личное вмешательство Абу Бекра спасло его от дерзких оскорблений страстного Омара. Спор угрожал перейти в открытую свалку. В это время внезапно вторгаются в дом новые толпы правоверных. Это были люди племени {{razr|аслам}}, кочевавшие в окрестностях Медины. Происходившие от хуза’итов, родственных курейшитам, заботливо оберегаемые в последнее время пророком, едва они прослышали о происходившем, как поспешили явиться на помощь своим мекканским друзьям. Хазраджи очутились теперь в меньшинстве; более спокойным людям обеих партий удалось развести ссорящихся, и Абу Бекр мог наконец спокойно продолжать принимать присягу остальных. Немного оказалось таких, которые нашли нужным продолжать отказываться в признании нового властителя. Понятно, Са’д долго не мог забыть, что в самый последний момент наступавший, казалось, близкий успех был вырван у него из рук. С этих пор держался он в отдалении, а позже отправился в Сирию, где и умер в 637 г. И Хашимиты также со своими друзьями не особенно обрадовались такому быстрому обороту дел, который помешал им войти в переговоры и предъявить свои притязания. Последствием злобного выжидания Алия было только то, что Абу Бекр нашел необходимым удержать у Фатимы наследственные ее земли, владения пророка в Хейбаре и Фадаке, и объявить их отныне государственной собственностью; тем менее нашел возможным муж ее подчиниться своему беспощадному сопернику. Лишь шесть месяцев спустя, когда умерла Фатима, он примирился с новым правлением. Старый Абу Суфьян нашел, что время благоприятствует для того, чтобы путем тонко рассчитанного сопротивления и с помощью своих Омейядов добиться восстановления теории «прельщения сердец». Но его легко было закупить. Мекканец успокоился, когда сыну его, {{razr|Язиду}}, даровали выдающееся место. Между тем хазраджиты искупили свою вину сторицей, если только можно было их в чем упрекнуть. Вскоре государство очутилось на краю гибели от вспыхнувшего внезапно восстания арабов, и все они без исключения дрались с прежним несравненным патриотизмом; люди эти положительно не были способны ради собственной корысти покинуть дело ислама. Их решимость жертвовать собой спасла государство Мухаммеда от участи, выпавшей на долю другой великой мировой монархии — Александра Македонского. Пока это спасительное единодушие царило в среде влиятельных кружков общины, правоверные могли выстоять под напором каких угодно рискованных последствий тех отношений, которые уже и на этот раз привели к значительным затруднениям. При отсутствии всякого твердо установленного порядка престолонаследия добровольная присяга влиятельнейших лиц являлась, и позже, единственным правовым основанием, на которое только и могли опираться будущие властители, а это значило, собственно говоря, что мусульманскому государству заранее уже предрекались все бедствия и опасности, которые неизбежно ожидают каждое государство с избирательным правлением. Конечно, в дан-ном случае благодаря существующим у арабов одновременно стремлению к консерватизму и любви к свободе лишь немногие кандидаты на престол имели шансы быть выбранными, так как если бедуины и готовы были склониться перед особенно почитаемым княжеским родом, они никогда не согласились бы подчиниться первому встречному выскочке. Только этим и можно объяснить, что в течение 200-летнего периода мирового арабского владычества лишь два раза произошел насильственный захват власти новою династией. Но если благодаря этому сохранялась известная преемственность правления, зато вследствие большой плодовитости обеих семей, Омейядов и Хашимитов, вопрос о личности почти всегда выступал на сцену в весьма опасной форме. Перемена правления зависела в древнейшие времена главным образом от тех, которые считались наиболее уважаемыми сподвижниками Мухаммеда, а позже от влиятельнейших придворных чинов и высших военноначаль-ников. А это были представители не только личных своих интересов, но также и интересов семьи своей, племени. Между тем временно лишь укрощенный исламом племенной партикуляризм арабов при переходе власти к Омейядам, людям совершенно мирского настроения, начал снова подымать голову, как только личное дарование властелина не в состоянии было его сдерживать, причем смуты, возникавшие попутно с ослабеванием могущества династии, слишком часто переносились на более широкую мировую арену, и возобновлялись те же самые сцены междоусобных раздоров, которые и в доисламский период мешали установлению государственного порядка в самой Аравии. К этому присоединялся ныне и еще новый элемент: в каждом юном, малоцивилизованном народе старики имеют, весьма естественно, перевес над молодым поколением; то же явление мы замечаем и у арабов. Главою племени они выбирали охотнее всего одного из престарелых; поэтому впоследствии старшие в роде почти каждый раз выказывали естественное свое притязание на престолонаследие. Такому притязанию противоречило естественное стремление каждого правителя стараться закрепить власть за своим собственным сыном. Примирить эти главные течения было неразрешимой задачей. Вот почему турки, со свойственной этому народу простотой и основательностью поступков, и поныне ухитряются отстранять это противоречие чисто механически. Каждый вступающий на трон султан повелевает прежде всего удавить своих младших братьев. Арабские халифы не додумались до этой богатой мысли, но так как желали действовать в том же направлении, то довольствовались тем, что еще при жизни устраняли братьев и дядей и приказывали присягнуть своему старшему сыну. Но это, конечно, могло практиковаться только, пока преданность к династии сдерживала у придворных и полководцев личные интересы и оттесняла склонность к интриге на задний план, а именно — очень недолго. Впоследствии же, к концу первого столетия, когда заимствован был из христианской Византии отвратительный институт евнухов, происки и заговоры придворных пошли без конца. Впрочем, 8 июня 632 г. вечером никто, конечно, и не помышлял в Медине о возможности в будущем возникновения роковых осложнений. Все ликовали попросту по случаю водворения нового правления. Во всяком случае выбор Абу Бекра был действительно из самых счастливых, может быть даже единственный, соответствующий требованиям положения. До сих пор все привыкли повиноваться одному слову Божию, выраженному в Коране и в повелениях посланника божьего: другого авторитета рядом нельзя было ставить. При жизни Мухаммеда военачальники назначались всегда только для исполнения совершенно определенных отдельных поручений, по исполнении которых вступали они снова беспрекословно в ряды равноправных правоверных. Тот, кто теперь принимал руководительство общиной, мог поэтому рассчитывать на повиновение только в том случае, если всегда и во всем будет следовать точно примеру пророка; во всяком случае он должен был действовать именно так, как привыкли видеть действовавшим самого пророка. Между тем для каждого правоверного было ясно, что Абу Бекр, как выразился Омар в избирательном собрании, назначен самим пророком в заместители при общей молитве в мечети: а молитва, как известно, составляла основание всей религии. К этой основной обязанности легче могли примкнуть и остальные дела общины; не требовалось, таким образом, создавать нового авторитета, который не с виду только мог бы опираться на распоряжения самого пророка. Но ведь нового авторитета, собственно, и не создавалось. Абу Бекр оставался только в несколько расширенном смысле тем, чем уже был за несколько дней тому назад, а именно: заместителем посла Божьего, {{razr|халифату расули’ллахи}} — ничего более и не значит простой титул халифа. Сказочное представление о неограниченной власти и блеске, которые и поныне по детским воззрениям связывают с именем халифа багдадского как третьего в союзе, рядом с императором и папой, нисколько не изменяет сущности вещей, ибо халиф имел, собственно говоря, право называться только «наместником исламизма». Конечно, с течением времени обстоятельства придали этому сану иное значение. Уже преемник Абу Бекра счел необходимым слегка наметить возрастающий блеск главы общины прибавлением к титулу слов: {{razr|эмир у’л-муминина}}, т. е. «повелитель правоверных», но скромное название халифа в глазах всех властителей ислама имело постоянно возрастающее значение. Это самое значение ныне заставляет турецкого султана, предки которого сотни лет тому назад приобрели этот титул путем юридической фикции, твердо придерживаться его. На почве мусульманства тот, кто признан наместником посланника Божия, соединяет в себе сан главы светского и духовного. Власть халифа поэтому нельзя приравнивать к светской власти папы, как это было прежде в его Церковной области, или же сравнить с духовным главенством короля саксонского как епископа евангелических подданных всей его страны. Представьте себе могущество высшей иерархии римско-католической в соединении с силой неограниченного правления Людовика XIV, или же государственное устройство, которое осуществлял в Женеве Кальвин, а на короткое время в Англии — Кромвель, или же, наконец, существующее теоретически в России. Вот приблизительное понятие о тех могучих средствах, которыми располагает наместник «посланника божия». Располагали, конечно, они этим могуществом при совершенно определенных условиях, но никогда не безгранично. Сан их был и не королевский, и не первосвященнический, а высший — имамов<ref>Имам — «предстоятель». Собственно, это тот, который молится перед общиной во время богослужения в пятницу. Так делал постоянно в Медине сам Мухаммед, а после него каждый халиф в месте своей резиденции. Поэтому имам есть, собственно, особое наименование законного главы всей исламской общины.</ref>, вмещающий в себе двойные полномочия. Но все же еще выше, чем все повеления наместника пророка, почиталось всегда истинное слово божие, начертанное в коране для правоверных, служа вернейшим указанием как в делах веры, так и поступках; выше считалось также и то, что преподал пророк своим близким лично словом, либо примером, служившими образцами, достойными подражания. Таким образом, лишь только халиф совершал нечто отступающее от этих норм, он становился в глазах своих истинно верующих подданных, насколько они были способны к некоторому последовательному размышлению, нарушителем авторитета, соблюдение которого одно только и могло обеспечивать послушание народа. Если же его крепкие руки твердо руководили светской властью и достигали послушания путем насилия, то набожные и ревностные все-таки не обязаны были более признавать в нем имама и имели право воспользоваться первым удобным случаем, чтобы сбросить иго безбожника и вручить имамат тому, чьи притязания на этот высший сан оказывались отныне справедливыми. Поэтому безмятежное выполнение двойного владычества возможно было лишь до тех пор, пока преобладающее большинство мусульман проникнуто было сознанием, что халиф управляет, действительно неуклонно следуя словам божиим и примеру пророка. Но и в этом случае власть халифа ограничивалась проблемой любви к свободе могучего народа, чуткую щекотливость которой щадил даже Мухаммед там, где не нарушались интересы веры; а бурные порывы этой любви становились для его преемников тем опаснее, чем более брали верх древние светские привычки, распространяясь на широчайшие круги новых исповедников веры вне полуострова. И в обоих этих отношениях избрание Абу Бекра оказывалось самым подходящим. Все равно, как и при жизни Мухаммеда, когда каждое слово пророка было для него откровением, так и теперь заботился он, в общем и в частностях, подражать безусловно тому, что пророк когда-либо сказал или сделал, питая непоколебимую уверенность, что подобный образ действий не преминет увенчаться успехом. Мы уже видели, как он, даже в момент высшей опасности, оставался непреклонен, твердо следуя примеру пророка, отклонил скользкий путь компромисса с взбунтовавшимися бедуинами и успел добиться безусловного подавления восстания. Весьма возможно, и это было важнее всего, что его управление, которое совершенно соответствовало смыслу учения и словам пророка, не давало действительно никакого повода к порицанию самым остроумным ревнителям веры, а тем более к явному неповиновению самых набожных из общины. Так постепенно и незаметно привыкали правоверные повиноваться приказаниям халифа, благодаря чему новое государственное устройство быстро окрепло. Ближайшие преемники Абу Бекра могли уже беспрепятственно по собственной инициативе вводить нововведения там, где не встречалось соответственных, ясных предписаний божиих или пророка. Немало пользы принесла и спокойная рассудительность Абу Бекра: приходилось иногда, принимая во внимание переживаемые тяжкие времена, делать некоторые уступки безумным массам арабских головорезов, не принося, однако, при этом ущерба достоинству повелителя. Будь на его месте Омар, давно бы Халиду несдобровать за его позорные, злодейские дела. По всей справедливости можно было глубоко презирать эту отвратительную личность, но Абу Бекр понимал, что в отчаянной войне с арабами трудно было обойтись без «меча бо-жия», и искусно избегал поводов к столкновению с этим пока необходимым головорезом, продолжая сохранять свой авторитет. Таково положение Абу Бекра между Мухаммедом, основателем ислама, и Омаром, организатором мирового государства. Он занимает по праву середину между ними как добросовестный, твердый и мудрый основатель халифата. Он сумел заставить уважать достоинство наместника посланника Божия всею совокупностью общины как законное продолжение управления пророка и тем самым обезопасил будущность веры. Вот почему он и три непосредственные его преемника: Омар, Осман и Алий, — занимавшие последовательно сотворенное им правомерное положение, не без основания носят почетный титул законных халифов<ref>{{razr|Аль-хулафа’у’р-рашидуна}} — «по прямому пути шествующие халифы», т. е. не так, как Омейяды, узурпировавшие трон не по закону.</ref>. Ими заканчивается патриархальный период ислама. Особенно сам Абу Бекр (правил от 8 июня 632 — 22 августа 634 = 11-13 гг.) и Омар (22 августа 634 — 3 ноября 644 = 13-23 гг.) отличались в своем образе жизни и манере обращения простотой и беспристрастием, теми самыми качествами, с помощью которых сам Мухаммед старался оберегать прирожденное чувство равенства своих земляков, невзирая ни на какие соблазны, развившиеся вскоре до исполинских размеров государственной жизни. Как и прежде, до принятия сана халифа, оставался Абу Бекр по-прежнему в своем маленьком домике в предместье, а так как никаким распоряжением пророка не были определены личные доходы правителя, он старался, как умел, ограничивать свои расходы и довольствоваться своими умеренными частными средствами. С другой стороны, если даже бесчисленные анекдоты о скромности Омара и строгости его по отношению к себе по большей части и выдуманы, то во всяком случае остается несомненным, что этот властитель полумира не отступал ни в чем от старинных своих привычек воздержанности. Также и отношения между первыми властителями и остальными сподвижниками Мухаммеда оставались по-прежнему те же: они окружали халифа в качестве советников; со вниманием выслушивалось в серьезных делах их мнение, хотя оно не всегда имело решительное воздействие на намерения наместника, в лице которого, по всеобщему убеждению правоверных, сосредоточивались все полномочия пророка. Но именно эти отношения первых халифов к старым сподвижникам пророка имели в те времена громадное значение: с одной стороны, требовали от правителя соблюдения необыкновенного такта во всех его поступках, а взамен давали управлению неисчислимые выгоды, ибо таким образом весь моральный авторитет ислама оставался как бы сконцентрированным в одном пункте, в Медине. Люди, подобные Тальхе и Зубейру, убежденные в необходимости оставаться в резиденции, не требовали себе никогда должностей главнокомандующих мусульманскими войсками. Можно было, по примеру пророка, спокойно назначать полководцами людей, доказавших свои выдающиеся военные способности; но могущество не могло особенно влиять на умы правоверных, ибо судьба их ежечасно зависела от властного мановения халифов. Этим и объясняется то обстоятельство, почему в героическое время ислама попадаются только два полководца из среды близких к пророку: {{razr|Абу Убейда}} и {{razr|Са’д Ибн Абу Ваккас}}, оба, впрочем, надежные, не обладавшие опасным честолюбием. Легко понять также и то, что такой эгоистический и неукротимый человек как Халид, в самый момент одержанной им знаменитой победы слагает беспрекословно звание главнокомандующего по первому полученному им повелению от Омара, отрешавшего его от должности. Но и этот вполне патриархальный образ правления гарантировал успех действия благодаря все той же счастливой комбинации, что высшая власть сразу попала в руки исключительных людей; для первого бурного периода они единственно и были возможны. В личности Абу Бекра счастливо соединялись спокойствие и самозабвение, которые дали ему возможность в самое тревожное время создать основы авторитета халифата, а непоколебимая твердость его поборола все бесчисленные опасности возмущения, разлившегося было по всему полуострову. Прозорливой мудрости его обязан ислам главным образом, что развитие дела пророка направлено было по надежному руслу. Но под напором жизненных треволнений, которые приходилось выносить первым исповедникам ислама, сам пророк пал безвременно. Новые непосильные напряжения в судорожной борьбе с возмущением истощили в короткое время и жизненные силы ближайшего его друга, Абу Бекра. Ему едва стукнуло 63 года, и настигла его последняя болезнь — горячка. Почувствовав приближение кончины, созвал он в последний раз старых своих сотоварищей и взял с них клятву, что они будут повиноваться тому, кого он сам выберет себе в преемники. По произнесении клятвы он назначил Омара, затем вскоре сомкнул спокойно вежды 22 Джумада II 13 (22 августа 634 г.). Власть перешла в руки могучего и отважного поборника ислама, собиравшегося вознести высоко дело веры. После усмирения бунта соединенные силы народа находились в состоянии высочайшего напряжения: подготовлялось движение за границы полуострова, распространение его на весь мир. Готовилось осуществление сокровенных мыслей Абу Бекра, его тайных стремлений всколыхнуть целый свет. {{примечания|title=}} [[Категория:История ислама с основания до новейших времён (Мюллер)]] 56ygysr1b5518ila502x0u06laqhljh История ислама с основания до новейших времён (Мюллер)/Великие завоевания 0 897105 5710366 5636475 2026-05-07T05:42:53Z Villarreal9 35500 5710366 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = История ислама с основания до новейших времен | ЧАСТЬ = Великие завоевания | АВТОР = [[Август Мюллер (историк)|Август Мюллер]] (1848—1892) | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1895 | ИСТОЧНИК = Том I. Книга II. Глава II. ({{РГБ|01003940057|250|dlib.rsl.ru}}) | ВИКИПЕДИЯ = | ДРУГОЕ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = [[../Халифат|Халифат]] | СЛЕДУЮЩИЙ = [[../Организация государства и междоусобная война|Организация государства и междоусобная война]] | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | КАЧЕСТВО = | ЛИЦЕНЗИЯ = 1917 | СТИЛЬ= text }}__NOEDITSECTION__ === Глава II<br>Великие завоевания === Мы уже знаем, что еще Мухаммедом сделаны были предварительные распоряжения к распространению веры за пределами полуострова, среди других народов и прежде всего у соседних персов и византийцев. Послание его к шаху персидскому не имело особых результатов; следовали затем посольства и рекогносцировки на юг Сирии, поражение при Муте, а позднее присоединение пограничных округов, до Айлы включительно. С тех пор был задуман новый, более серьезный поход в страну на восток от Иордана. Собиралось уже войско, которое ко времени смерти Мухаммеда успели стянуть к Медине. Следуя своему основному правилу — исполнять во всем точно предначертания пророка, — Абу Бекр направил войска к северу, под предводительством Усамы, невзирая на угрожавшее немедленно отпадение центральных племен Аравии. Вероятно, в этом решении отражалось намерение одновременно дать возможность успокоиться ансарам и поспособствовать им вдали от столицы забыть неудачу при выборе халифа. Но придать походу большее значение мешало, естественно, опасное положение Медины среди восставших бедуинов; поэтому Усама поторопился вернуться назад через два месяца, успевши совершить лишь демонстрацию к византийской границе. Слишком горячая работа ожидала войска внутри Аравии. Но вот, после непрерывной борьбы в течение трех четвертей года, восстановлен был наконец порядок, ислам воцарился снова на всем полуострове. Предстояло еще, однако, совершить многое в отдельных подробностях, пока не введено было наконец повсюду богослужение и упорядочено взимание налогов; теперь только мало-помалу стали привыкать племена, в особенности отдаленных провинций, выступать по первому зову халифа к военному сбору в Медину. Но можно было опасаться, несмотря на суровое наказание бунтовщиков, что с течением времени поползновение к неповиновению снова зашевелится то там, то здесь в упрямых арабских головах. Абу Бекр предвидел это. Он намеренно отсылал на границы по мере подавления восстания всякую свободную тысячу людей, предполагая весьма основательно, что каждый успех извне, каждое известие об удачном набеге возбудит в вечно волнующихся племенах средней и южной Аравии охоту примкнуть к военным предприятиям, подающим столь блестящие надежды. В этой смелой и последовательной, а вместе с тем и предусмотрительной военной политике, которая с первых же шагов оставила далеко за собой делаемые прежде на ощупь нерешительные попытки состарившегося пророка, нельзя не усмотреть, без сомнения, влияния кипучего, рвущегося вперед Омара; хотя, с другой стороны, совершенно осязательных доказательств не имеется, что Абу Бекр в подобных делах следовал, недолго думая, совету более молодого своего товарища. Во всяком случае эта военная политика послужила необходимым противовесом для всех возможных в будущем восстаний: только на полях сражений в Персии и Сирии недавние победители и побежденные при Бузахе, в «саду смерти» и на полях Йемена, могли сплотиться в те могучие полчища воинов, которые неудержимым напором расшатали вскоре полмира. И тут, по роковой неизбежности, политические побуждения воспособляются повелениями божьими — бороться с неверными где бы то ни было. Две могучие волны арабских завоевателей, подобно громадному прибою, стали заливать соседние земли, с востока и запада. Сначала по повелению халифа была направлена с неудержимой силой первая волна: она залила Персию до Оксуса, Сирию, Месопотамию, Армению, некоторые части Малой Азии до самого Константинополя, Египет и северный берег Африки до Карфагена включительно. Лишь в последние годы правления Османа (24-35 = 644—655), под наплывом внутренних смут, была она задержана на некоторое время. Первая гражданская война (35-41 = 655—661) воспрепятствовала не только новому движению вперед, но послужила естественной причиной даже потерь на многих прежде завоеванных границах. А новый прибой завоевательной политики, которую возобновил {{razr|Му’авия}} (41-60 = 661—680) по восстановлении порядка, с его кончиной пресекся возгоревшеюся второю гражданскою войной (60-80 = 680—699). Затем, после того как {{razr|Абд-аль-Мелик}} (65-86 = 685—705) укрепил наконец владычество династии Омейядов, арабская народность начинает снова при всемогущем владыке Аль-Валиде (86-96 = 705—715) затоплять второй волной земли и народы: на восток до границ Индии и Туркестана, на север до Кавказа и стен Константинополя, а на запад до Атлантического океана и далее вглубь Франции. Тут только поставил ей предел Карл Мартелл в сражении при Туре и Пуатье (114 = 732). Великое движение арабов достигло своих крайних пределов. Новые более опасные раздоры внутри халифата подтачивают силы династии. Между тем национальный дух персидского народа, проснувшийся из глубокого своего унижения, начинает тихую, но неустанную борьбу против арабского владычества, которая кончается падением обоих народов. Душой первых великих завоевательных войн и организатором всемирной империи, выросшей из презираемой всеми цивилизованными народами варварской страны Аравии, был, несомненно, Омар. То же, что было достигнуто в первые годы владычества Османа, походило скорее на дальнейшее непроизвольное движение камня, брошенного сильной рукой. Слабый преемник великого властелина не принимал в этом никакого личного участия; военачальники, доставившие ему несколько блестящих побед, почти все были ставленники Омара. Из центрального пункта, Медины, где восседал этот мощный человек — раз только покидал он ее и то на короткое время, чтобы лично устроить в покоренном Иерусалиме дела Сирии, — направлялись расходящимися лучами во все стороны воинские экспедиции. То сдерживал он сильною рукой своих полководцев, то подгонял их, неуклонно, строго наблюдал за ними, не ослабляя, однако, их деятельности самовольным вмешательством во все мелочи военных операций. Заботливо взвешивал Омар силы, которыми располагал каждый из них, укрощал честолюбивые порывы степных безумцев, становившихся благодаря успехам все дерзновенней, пока прежние завоевания не закрепятся постройкой крепостей и умиротворением жителей. При этом он поступал по отношению к побежденным, которые как неверующие не заслуживали снисхождения, скорее мудро, чем добродушно; старался так организовать управление занятых земель, чтобы народонаселение вносило исправно подати как в государственную казну, так и каждому отдельному мусульманину и чтобы под давлением арабского оккупационного войска можно было бы их держать в повиновении. Вообще же в этих войнах, весьма естественно, обходились с неприятелем не особенно-то мягко: «Он умертвил (способных носить оружие) мужчин, а пленных увел (женщин и детей)», — вот каков постоянный печальный припев арабских историков, когда они рассказывают о завладении силой укрепленным местом. Но тогда все делали так. Зато более сносно было обхождение арабов с людьми, добровольно сдававшимися. За исключением кровожадного Халида, ни один арабский полководец, насколько известно, не запятнал своего щита невинной кровью, а систематическое варварское опустошение целых областей, к чему приучили жителей постепенно персы и византийцы за все время взаимных их яростных распрей, продолжавшихся столетия, всегда было чуждо арабам. Иногда, когда находили это нужным, поступали они жестокосердо, почти бесчеловечно, зато в другой раз, относясь полунерадиво, полупрезрительно, выказывали к побежденным снисхождение. Вообще арабы наносили далеко менее вреда, чем позднее турки, а тем более монголы, прекрасным странам, которые достались им в добычу. Первые набеги начались при Абу Бекре, направляясь на южную Палестину и низменность Евфрата. В 12 г. (633) уже занято было временно королевство Хира. В правление Омара в 14 (635 г.) взят Дамаск, в 16 (637 г.) завоевана вся Вавилония с Ктезифоном, резиденцией персидского государства, до самых Мидийских гор. От 17-19 (638—640 гг.) покорены одна за другой сильные сирийские крепости и в то же время заняты Месопотамия и Хузистан. В годы 19 и 20 (640—341) арабы овладели Египтом и подчинили Мосул, ограждавший с севера Месопотамию. В 21 г. (642) взята штурмом Александрия и совершены дальнейшие завоевания на запад до Барки (Киренаика); в это же время перейдены Мидоперсидские пограничные горы и рассеяны последние главные военные силы персов при Нихавенде. В 22 г. (643) страна, занятая до Рей (Тегеран), прикрыта с северного фланга вторжением в Азербайджан (персидская Армения); в северной же Африке взят Триполис. В 23 г. (644), кроме обойденной раньше крепости Хамадан (Экбатана), занята также Испагань, а на северо-востоке достигнуты границы Хорасана. Таким образом, к концу своей жизни Омар повелевал, кроме самой Аравии, северо-восточным прибрежьем Африки, Египтом, Сирией, Месопотамией, Вавилонией и западной половиной Персии, в общем по пространству — над страной величиною с Германию и Австро-Венгрию вместе взятыми. Владычество персов ютилось еще на юге и востоке. В начале же правления Османа, 27 г. (648), покорена была область Карфагена, в 28 г. (649) пал остров Кипр. Король Иездегерд держался еще до 29 г. (650), когда наконец падение Истахра (Персеполис), древнейшей столицы исконной отчизны Персии, открыло мусульманам остальные провинции империи: в 30 г. (651) сфера владычества ислама простиралась от Оксуса вплоть до большого Сырта и равнялась по пространству почти половине Европы. Если эти завоевания представляют переворот, равного которому по обширности и быстроте свет не видал со времени Александра, то тем навязчивее напрашивается вопрос: какие были причины, давшие возможность совершиться этим необычайным успехам. Александр Великий, как известно, разрывал беспомощные массы персидских полчищ клином железной своей фаланги; неудержимый поток германских переселенцев бесконечным числом могучих своих тел задавил столь искусно вооруженные и предводимые легионы римлян, народа ослабевшего вследствие крайней изнеженности. Здесь же мы наталкиваемся на нечто особенное: и масса, и превосходство вооружения, и военное искусство — все на стороне греков и персов. Конечно, почти неизвестно даже приблизительно число борцов, которых могла выслать мусульманская Аравия против неверных на восток и запад. Хотя цифры первых армий по дошедшим до нас сведениям, как кажется, довольно правдоподобны, но мы решительно ничего не знаем о величине подкреплений, которые, несомненно, необходимо было высылать из Аравии от времени до времени на различные пункты театра войны. Пробелы в рядах арабов получались громадные, отчасти вследствие очень кровавых сражений, а еще более благодаря необходимости оставлять отряды в покоренных местностях для свободного движения все далее вперед. Равным образом мы лишены всякого мало-мальски надежного источника для определенных статистических данных народонаселения. Если принять, например, что воинскую силу германской армии можно приблизительно выразить 1/30 всего населения, с не меньшею вероятностью можно бы допустить, что у крепкого еще первобытного народа отношение это можно возвысить до 1/20. Затем, принимая в соображение, что выросшее поколение за время войн, продолжавшихся 20 лет, следует считать втрое, а также предположив, что в тогдашней Аравии могло быть 5 млн жителей (как считается и ныне по весьма поверхностным данным), можно допустить, что во всей стране могло быть способных носить оружие 250 000, а совокупность всех выставленных воинов во время завоевательных походов с начала до конца составляла приблизительно 1 млн. Вышло бы тогда, что в 36 г. (657 г.) все войска, участвовавшие в сражении при Сиффине, стянутые из Сирии, Месопотамии, Вавилонии и некоторых частей Аравии и Персии, составляли 150 000 человек; при этом по меньшей мере приходится допустить, что завоеватели в первое время 1’еобычайно быстро размножались в новозавоеванных провинциях. И все же весь этот расчет в высшей степени произволен. Сообразуясь со всем, что нам известно, мусульмане в 15 (636 г.) едва ли могли иметь более 80 000 человек в строю вне Аравии. Нельзя поэтому не согласиться, что приведенные выше цифры скорее будут слишком высоки<ref>Конечно, кого влечет к высоким цифрам, может произвести вычисление и на другой манер, также с помощью услужливой статистики; он подсчитает в таком случае несколько иначе. У нас, например, на каждую 1000 народонаселения приходится около 200 человек в возрасте 20-50 лет. Таким образом на 5 млн арабов пришлось бы 1 млн, способных носить оружие. Отсюда следует вычесть не одних только инвалидов, а также и всех рабов, иудеев, христиан, павших в междоусобных войнах, и наконец остальных, по какой бы то ни было причине не откликнувшихся на призыв к войне; ибо невозможно равномерно привести в исполнение идею прямого государственного принуждения. Для определения этих категорий у нас не хватает никаких данных; одно только можно сказать с некоторою правдоподобностью, что, сравнивая две воинственные народности, можно приблизительно предположить, что получится одинаковая сила напряжения, так как разницы в правлении, образе жизни, нравах и т. п. взаимно уравновешиваются. Но все подобные исчисления, повторяю опять, весьма произвольны; удовольствуемся поэтому теми немногими более или менее достоверными цифрами, которые будут предложены в тексте.</ref>, чем низки. Мы можем, однако, с некоторою достоверностью утверждать, что в правление Османа совокупность сил войск ислама, рассеянных на пространстве от восточной Персии до Карфагена, составляла приблизительно 250—300 тысяч человек. Еще неопределеннее предположения о средствах обороны противников. Очень понятно, что арабские известия выказывают всюду стремление преувеличивать до невозможного цифру неприятелей; когда слышим, сколько несчастных легло в больших сражениях жертвой меча правоверных, невольно вспоминаются бессмертные тирады Фальстафа. Об этих событиях не осталось ни одного известия со стороны персов; таким образом, всякая возможность контроля исчезла. Но мы можем позаимствовать кое-что касательно сирийской войны из довольно скудных византийских источников. Так, например, в сражении при Гиеромаксе участвовало 80000 византийцев, армян и христианских арабов против 25000-30000 мусульман<ref>Последняя цифра, правда, опирается на арабское предание. Но не следует при этом забывать, что Мухаммед в 9 (630 г.) для похода в Табук мог собрать только 30000 человек; поэтому в 14 (635 г.), когда силы Аравии едва только начинали развиваться, трудно допустить возможность выставить им больше войск, чем 30000 человек в Сирии и около 40000 в Персии. Поздние цифры растут, очень понятно, благодаря присоединению христианских арабских племен и дальнейшему приливу подкреплений изнутри полуострова.</ref>. А так как император Ираклий незадолго перед тем только благодаря помощи хазаров разбил наголову Сассанидов и потряс их царство до основания, а затем персидское государство расшатано было окончательно непрерывными междоусобными войнами, то едва ли можно допустить, чтобы даже при Кадесие или Нихавенде Иездегерд мог располагать более чем 100000 человек. Все же эти короткие известия и предположения сходятся в одном: что именно в первые решительные минуты мусульманам почти всегда приходилось бороться по меньшей мере с двойной силой противников. Причину же того, что, несмотря на это, они выходили почти всегда победителями, историки привыкли приписывать религиозному фанатизму, который воодушевлял последователей пророка. Отдавая полную справедливость несравненной в действительности храбрости арабов и презрению их к смерти, мы должны, однако, сказать, что трудно одним только этим объяснить успех бесконечного ряда побед. При этом не следует забывать, что фанатизм лишь постепенно становился всеобщим: жажда добычи, положим, компенсировала наполовину недостаточность веры в первых сражениях. Лишь после целой серии блестящих успехов войско охватило особого рода полурелигиозное дикое воодушевление, подобно тому, как, например, солдаты Наполеона уверовали в своего petit caporal. Поэтому следует искать, по крайней мере отчасти, причины успеха в чем-либо ином. Пока можно будет сделать лишь краткие указания на то, что позднее разъяснится более обстоятельно. Мы хотим сказать, что в больших решительных сражениях у персов и византийцев ощущался очевидный недостаток общего руководительства. Так, например, как известно, персидский главнокомандующий сражался при Кадесие не по своему побуждению, а лишь следуя настоятельному приказу царя. В сражении же при Геромаксе греческое войско, словно нарочно, разделено было на три лагеря, относящиеся друг к другу со злобой и худо скрытым недоверием. Эти раздоры, вдвойне опасные ввиду несравненной дисциплины мусульман, были симптомами глубоко укоренившихся болезней, пожиравших на корню персидское и византийское государства. Династия Сассанидов с самого начала владычества своего над Персией была в многих отношениях стеснена в управлении, принужденная сообразоваться во всем с могуществом и иерархией магов и высшего дворянства. Начиная же с конца VI столетия возникли в недрах самой династии раздоры; дворцовые революции с тех пор не прекращались. В этих вечных передрягах принимали, естественно, участие и духовенство, и знать, а вооруженные силы, много пострадавшие в византийских войнах, еще более ослабли, меж тем как крупные вассалы, особенно восточных пограничных провинций, становились постепенно более и более самостоятельными. Обо всем этом дошли до нас сведения в виде отдельных скудных заметок греческих, сирийских и арабских писателей. Очень понятно поэтому становится, что первое вторжение арабов, случившееся в пору ранней молодости короля Иездегерда, не давало никакой возможности правлению в Ктезифоне завести какой-либо сносный порядок. При спешном наборе войска против неприятеля не было времени позаботиться об уничтожении следов глубоко укоренившегося государственного неустройства. Сверх того персидские военные распорядки опирались на систему ополчений, требовавших для сбора войск значительного времени и не дававших возможности вводить строгую дисциплину. У византийцев дело поставлено было несколько иначе. Внутренние раздоры, посеянные революцией Фоки, не настолько расшатали крепкие основы правления, чтобы твердая рука Ираклия не сумела в короткое время поставить государственный механизм на более или менее торный путь. Но постоянно продолжающиеся нападения внешних врагов поглощали большую часть сил империи. Едва только было сломлено сопротивление Сассанидов, длившееся в течение многих столетий, как снова стали напирать на греков, на Балканском полуострове, авары и славяне, и это произошло в ту минуту, когда персидский поход значительно исчерпал средства императора. Ко всему этому присоединялась еще полная непопулярность византийского владычества над восточными провинциями: Египтом, Сирией, Месопотамией. Благодаря беспощадности взимания податей и бюрократической заносчивости греческого управления, большинство жителей — сирийцы и копты — вовсе не ассимилировалось и с неохотой выносило чужеземное владычество. Всего же хуже было то, что именно в это время император Ираклий задумал, по-видимому с благою целью, церковное соглашение (в видах благодушного посредничества между препирающимися богословами), возмутившее в высшей степени религиозное чувство иноплеменного народонаселения. Поэтому-то в этих странах никто и пальцем не пошевельнул против арабов; наоборот, во многих случаях население изменнически старалось помогать врагу государства. Лучшим доказательством справедливости изложенного может служить тот неоспоримый факт, что успех мусульман ограничился только что названными провинциями. Правда, Малая Азия была временно опустошена, но ни разу — завоевана надолго, а позднее под крепкими стенами Византии арабское войско неоднократно испытывало неудачи; между тем покорение Сирии совершено было в весьма непродолжительный срок. Таким образом, ближайшее рассмотрение первых блестящих подвигов правоверных теряет обаяние чудесного, которым совершенно неосновательно увенчан этот цикл исторических событий; но зато следует признать, и в самом широком, неограниченном смысле, что едва ли найдется во всей истории другой подобный юный народ, хотя бы с одинаковою прирожденной храбростью и подстрекаемый в той же мере религиозным воодушевлением, который мог бы проявить столь высокое понимание всех требований при ведении великой войны, соединенное с необычайною способностью воспринимать у противника все то, что выработал тот благодаря более древней своей цивилизации в областях военной и государственной. Руководимые инстинктивным порывом, врезывались они с молниеносной быстротой в массы войск, предводимых опытными византийскими генералами, привыкшими к медлительности и осторожности, и разбивали в одиночку отдельные ополчения персидских провинций, с совокупностью которых едва ли были бы в состоянии справиться. Неожиданность появления, когда никто этого не чаял, составляла всегда главную черту ведения войны бедуинов. Обе пограничные провинции двух великих держав могли бы многое порассказать о многочисленных и опустошительных хищнических набегах того или другого арабского вассального князя, но эти набеги почти никогда не имели решительного влияния на ход главных военных операций. В данном случае к неимоверной быстроте движений неожиданно присоединялась необыкновенная способность этих степных разбойников придумывать стратегические планы и последовательно проводить их; более же всего поражала неприятелей образцовая дисциплина последователей ислама, которой охотно подчинялись, сверх всяких ожиданий, впервые выступающие теперь арабы центра и юга. С другой стороны, те самые люди, которые лет 10 тому назад почитали простой ров за неприступную твердыню, а четыре года спустя не знали, что предпринять, очутившись перед нехитро сложенными стенами маленькой крепости центральной Аравии, Таифа, берут теперь безостановочно одну византийскую крепость за другой, а позднее сами строят укрепленные лагеря в Персии, словно делают привычное издавна им дело. Между тем они же мудро воздерживаются от подражания порядкам сомнительного достоинства, как, например, эскадронов слонов, которых персы, по национальному упрямству, все еще придерживались, несмотря на то что 1000 лет почти тому назад в битвах с Александром была доказана полная непригодность их к войне. Таким образом представляется историку, с одной стороны, духовная и телесная подвижность, непочатое воодушевление в соединении со строгой дисциплиной, воинское дарование, не стесняемое выработанной и застывшей рутиной, хотя и не особенно многочисленного войска, а с другой — неповоротливость, разлад, рядом с храбростью известного сорта духовная немощность, богатые внешние средства и большой перевес в численности. Нечто подобное встречаем мы и во времена французских революционных войн, поэтому соответственные последствия исторических событий были весьма естественны как там, так и здесь; одно только громадное расстояние времени и недостаточность предания могли затемнить несколько смысл единичных звеньев событий. После сражения «в саду смерти» храбрый Мусанна Ибн Хариса, став во главе многочисленных полчищ Бену Бекр Ваиля, кочевавших в северо-восточном углу Аравии, покорил без особых усилий всю береговую полосу Бахрейн, признававшую доселе персидское владычество. Таким образом, к концу 11 (началу 633 г.) арабы достигли границ собственно Персии. Внутри полуострова не предстояло никакого более дела воинственным и хищным бедуинам. Тогда они стали припоминать, какую знатную добычу добывали некогда в странах по ту сторону границ, а раз даже, после падения Лахмидов, лет 25 тому назад нанесли поражение самому персидскому наместнику Хиры. Дети пустыни, быть может, прослышали также и про то, что там, в Персии, опять идет безурядица: новый царь Иездегерд, севший на престол в конце 632 г., никак не может управиться с приверженцами несовершеннолетнего своего конкурента, Хормизда V, и другими внутренними врагами<ref>Сам Иездегерд, впрочем, был еще тогда малолетним; по одним известиям, ему было 15 или 16 лет, а вероятнее всего — не более 8. Поэтому о самостоятельном управлении не могло быть и речи, но так как совершенно неизвестно, кто был регентом, то для краткости в дальнейшем изложении будет упоминаться лишь Иездегерд.</ref>. Арабы и воспользовались этим удобным моментом, чтобы порыскать в чужой стране, по примеру отцов своих. До ушей халифа скоро дошли слухи об удачных хищнических набегах Мусанны к устью Евфрата. Ему было предложено официально из Медины собрать как можно более охотников в своем племени и стать под начальство Халида, войска которого, между тем, очутились свободными после полного успокоения средней Аравии. К полчищам правоверных, расположенным у Акрабы, примкнули еще многие из племен вновь обращенных, образуя почтенную армию силою до 10 000 человек; к ней присоединился и Мусанна со своими 8000 бекритов. Тогда Халид двинулся в конце 11 (в начале 633) к устьям Евфрата, в персидские владения. Большую долину Евфрата и Тигра, т. е. Вавилонию и Халдею, низменную часть Месопотамии и местность между обеими реками, страны, граничащие с одной стороны с Сирийской пустыней, а с другой — доходящие до Мидийских гор, арабы привыкли исстари называть Севад<ref>Значит, приблизительно, «черная страна», так названная по темной окраске всюду зеленеющего ландшафта, сплошь покрытого посевом и деревьями, в противоположение светло-желтому колеру пустыни; так по крайней мере объясняют филологи.</ref>, или Ирак<ref>Это имя объясняется разно: как кажется, означает узкую полосу вдоль обеих рек либо пустыни. Географы, впрочем, отличают Севад от Ирака, но для нас это безразлично. Следует, однако, заметить, что обыкновенно и северо-западную половину Персии присоединяют в политическом смысле к Ираку, с которым она одно время составляла административную целость. Это и будет так называемый персидский Ирак в противоположение арабскому Ираку, или просто Ираку.</ref>. В те времена и еще несколько столетий спустя страна эта, орошенная по всем направлениям древней, весьма разветвленной системой каналов, была одной из плодоноснейших, можно даже сказать, из самых плодородных во всем свете. Для того именно, чтобы оградить ее от разбойничьих нападений хищников пустыни, персы и организовали пограничное государство Хиру. Надо было поэтому прежде взять этот главный центр христианско-персидско-арабских племен и затем уже переправиться через Евфрат. Но Абу Бекр решил иначе. Он приказал Халиду прямо вторгнуться в южную оконечность Севада; меж тем одновременно другой отряд, под предводительством {{razr|Ияда}}, направлен был дальше на восток, через степи, на Хиру, дабы отвлечь возможный удар неприятеля во фланг Халиду. Вначале шло все благополучно<ref>История первого похода против персов, до передвижения Халида в Сирии, вообще малоизвестна; поэтому настоящий опыт сопоставления отдельных известий воедино никоим образом не может быть признан за окончательно удовлетворительный.</ref>. Вследствие прежних хищнических набегов Мусанны персидский наместник южной Вавилонии, {{razr|Хормизд}}, стянул войска, и арабы натолкнулись на них у {{razr|Казимы}}, в двух днях расстояния от позднейшей Басры. Все, что мы знаем об отдельных событиях и всех вообще сражениях данного периода, походит скорее на беспорядочное собрание отрывочных известий, чаще всего анекдотической окраски и сомнительной достоверности. До нас не дошло даже хотя бы несколько ясной картины о расположении обоих войск и тактических передвижений во время борьбы. Так или иначе, персы были побиты (Мухаррем 12 = март 633 г.), несмотря на то что они, по весьма, положим, сомнительному показанию арабских историков, были частью связаны между собой цепью; поэтому и называется эта первая стычка «цепным боем»<ref>Подобно тому, как французы любят определять события известными числами месяца (18 брюмера, 2 декабря и т. д.), так же и арабы стараются обозначать исторически важные дни характеристическими посторонними обстоятельствами или случаями; сравни, например, день Халимы.</ref>. Пал сам Хормизд, как говорят, от руки Халида; победителям досталась богатая добыча. В первый раз тут удалось кочевникам увидеть одну из тех драгоценных диадем, какие обыкновенно носили персидские вельможи, украшенную рядами благородных камней. Доселе как редкость, в виде обломков неопределенной стоимости, попадали они иногда вовнутрь Аравии, теперь же предназначалась она целиком в государственную казну<ref>Для нее, как и всегда, отделялась пятая часть добычи, как это установил вначале Мухаммед.</ref>. Так же точно послан был в Медину захваченный в бою слон, в высшей степени возбудивший изумление жителей Медины, никогда не видавших подобного животного. При виде его некоторые из наиболее наивных женщин серьезно сомневались — было ли это творение божие или искусственное подражание природе. Но бедуинам в набегах приходилось видеть многое еще более изумительное. После «цепного боя» отважно переправилось все войско через Евфрат и бросилось грабить южную часть Междуречья, умерщвляя всюду взрослых и уводя за собой жен и детей — очень понятно, это делалось только в поместьях персидских крупных владельцев, должностных лиц и полицейских чинов. Мирных крестьян, по большей части арамейцев, т. е. семитского происхождения, оставляли в покое. Настолько мудрости хватило и у Халида, чтобы не зарезать курицу, несущую золотые яйца. А чтобы она не очень раздобрела, об этом, как мы увидим впоследствии, позаботились с большим искусством. Так арабы продолжали и дальше проникать в страну, Мусанна со своими бекритами впереди, зная лучше других местность. Совершенно неожиданно наткнулся он вдруг у {{razr|Мазара}} на новый отряд персидского войска, который, при первой вести о нарушении мира арабами, выслан был из столицы, чтобы наказать дерзких грабителей. Ими командовал предводитель из дома Карен, одной из благороднейших и могущественнейших семей всего персидского дворянства; по дороге присоединились к нему и беглецы, уцелевшие после «цепного боя». Халид с главными силами подоспел вовремя на выручку своему сподвижнику и угрожавшее ему поражение легко обратил в победу. Между тем по царским повелениям стягивались все новые войска и направлялись в Вавилонию. Выступили также в поход христианские арабы из наместничества Хиры, собирались сильные отряды кочевавших в самом Междуречье бедуинов, заколыхались и бекриты Ваиль, которых подмывали отвращение к исламу, а также воспоминания о прежних племенных распрях<ref>Так как большие племена распадались на малые группы, то благодаря арабскому партикуляризму возникали, естественно, беспрестанные внутренние распри, нередко между отделами племен одного и того же происхождения. Так, например, описаны нами уже раздоры между Абс и Зубьян, принадлежавшими к одному и тому же племени Гатафан. После сорокалетней войны бекриты ушли на север, а большие отделы их {{razr|перекочевали}} за Евфрат в Месопотамию, где приняты были в союз находившихся там под персидским покровительством бедуинов.</ref> с соотечественниками Мусанны. Произошло новое сражение у {{razr|Валаджи}}, вблизи большего рукава, соединявшего Евфрат с Тигром и перерезывающего с севера на юг Вавилонию приблизительно пополам. Арабские известия приписывают и здесь победу Халиду, в чем, однако, можно отчасти усомниться<ref>После сражения последовало движение назад, что легко объясняется, даже предполагая победу, известием о накоплении неприятельских войск во фланге у Халида. Особенно поразительно, во всяком случае, что известия совершенно умалчивают о добыче.</ref>. Во всяком случае, даже полное поражение неприятеля не дозволило бы ему продолжать движение вперед; на левом его фланге подымалась гроза, обещавшая скоро разразиться и несшая ему пагубу. Мы упоминали уже выше, что Ияду было приказано для ограждения от нападений на фланг из Хиры совершить диверсию из центра Северной Аравии. Но вплоть до самой Хиры расстилалась пустыня, в оазисах которой издавна жили {{razr|Бену Кельб}}, христиане. Те из них, которые населяли {{razr|Думат Адь-Джандаль}}, в 9 г. (630 г.), после вынужденного обращения короля их {{razr|Укейдира}} примкнули наружно к исламу, а после смерти Мухаммеда, подобно землякам-язычникам, снова отложились. После подавления арабского восстания положение их стало опасно, и келбиты вместе с Укейдиром передвинулись постепенно далее к северу, ближе к Евфрату. Здесь встретились они тоже с христианскими племенами {{razr|Бахраи Тенух}}, жившими вдоль северной окраины Сирийской пустыни, а отчасти в Месопотамии и признававшими главенство Гассанидов; к ним же присоединились некоторые летучие отряды гассанидов. В Сирии, конечно, никто и не подозревал, что в следующем же году произойдет и к ним вторжение мусульман, но, замечая все увеличивающееся судорожно беспокойное брожение на севере полуострова, сочли целесообразным поддержать отступающих единоверцев перед поступательным движением вперед Ияда. Понятно, этот последний старался их загнать, чтобы иметь свободными оба своих фланга, когда двинется к северу на Хиру. Но это нелегко было исполнить. Путь через степь оказался слишком тяжелым; по крайней мере в Раджабе в 12 (октябрь 633) мы видим его плотно пригвожденным у Думат Аль-Хира<ref>Это не Думат Аль-Джандаль, как многие ошибочно смешивают, в ущерб пониманию в особенности этого самого похода.</ref>, местности далеко на северо-запад от Хиры. Таким образом, силы наместничества Хиры все еще оставались свободными для подания помощи Персии; было также возможно направить на юг массы арабов {{razr|Междуречья}}. У местечка {{razr|Уллейс}}, на Евфрате, соединились эти кочевые бедуины с высланными из резиденции свежими царскими войсками и остатками участвовавших в сражении при Валаджи. Сборная армия расположилась (Сафар 12 = май 633) на правом берегу Евфрата, почти в тылу Халида, продолжавшего грабить тем временем на левом. Но при первом же известии арабский военачальник понял всю громадность угрожавшей опасности: быстро повернул Халид назад, переправился через Евфрат и смело напал на неприятелей, продолжавших еще стоять у Уллейса. Бой был тяжелый, исход его долго оставался сомнительным. Свирепый араб в душе дал обет своему Богу, если только Он дарует ему победу, что река<ref>Вероятно, один из каналов, перерезывавших по всем направлениям местность вблизи Евфрата.</ref> вместо воды потечет кровью. Сражение было действительно выиграно. И вот военачальник отдает приказание хватать всюду беглецов, отвести воду речонки и тут же на месте убивать пленных сотнями. Потекла, понятно, кровь ручьями. Пустили снова воду, и, в некотором роде, обет был исполнен. Отныне ручей стали называть «кровавой речкой». Путь в Хиру оказывался теперь свободным. Вначале сушею, после на ладьях, по каналам, подошло войско к самому городу, старой резиденции Лахмидов. Арабы разбили лагерь у самого замка Хаварнак. Город был укреплен, и гарнизон мог бы некоторое время продержаться, но персидский наместник внезапно исчез куда-то, а большинство жителей, арамейские христиане, предпочли после короткого сопротивления сдаться на капитуляцию. Отказаться от своей веры они ни за что, впрочем, не хотели; на них наложена была дань, которую «обладатели писания» должны были выплачивать как цену за терпимость. В течение лета Халид занял и две остальные крепости, остававшиеся еще в руках персов, лежавшие на запад от Евфрата: {{razr|Амбар}}, у самой реки, и {{razr|Айн Темр}}<ref>«Финиковый источник».</ref>, на северо-восточной окраине Сирийской пустыни. Замечательно особенно то, что как здесь, так и при занятии Хиры ничего не слышно о дальнейших попытках персов к новым нападениям из Ктезифона. Очень возможно, что новые беспорядки истощали силы правительства; может быть, происходило это и потому, что потребовалось некоторое время, дабы стянуть многочисленные войска из средних провинций, так как великие вассалы центрального ядра государства, вероятно, не очень-то торопились собрать новое ополчение. К тому же непосредственная опасность для столицы миновала со времени битвы при Уллейсе, так как Халид счел за лучшее овладеть сперва всею страною на запад от Евфрата и тогда только снова попытаться вторгнуться в Междуречье. Что же касается христианской пограничной провинции, очень естественно, царь едва ли много тужил о временной уступке ее, тем более что на это были очень важные причины. Вот почему персидский гарнизон в Амбаре так скоро капитулировал, выговорив себе только свободный пропуск, и Халид на это согласился. Но Айн Темр, где случайно засел отдел Бену Таглиб, державший сторону пророчицы Саджахи, отказался наотрез подчиниться. Крепость принудили к сдаче голодом, и при занятии ее все были перебиты от первого до последнего. В это же самое время (летом и осенью 633 = 12) сломлено было наконец возле Думат Аль-Хиры совокупное сопротивление сборища кельбитов и их союзников. По всем вероятиям, место это, как можно судить по всему, лежало на северо-запад от Хиры. Обстоятельных подробностей о его положении до нас не дошло, поэтому трудно сказать, справедливо ли известие, что Халид выступил туда походом после падения Айн Темра: иначе пришлось бы предполагать, что кельбиты заманили Ияда довольно далеко на север. Если же это не так, и Думат следует искать ближе к Хире, в таком случае и покорение ее должно было совершиться до взятия Амбара и Айн Темра. Во всяком случае, до самого лета 633 (12) Ияд, и это достоверно, не мог предпринять ничего решительного против кельбитов. Хотя вспомогательный отряд под предводительством {{razr|Аль Балид Ибн Укбы}} и успел в то время присоединиться к нему, он все-таки находился бы в довольно незавидном положении, если по его зову не подоспел бы вовремя Халид. Атакованные одновременно с обеих сторон, скопища бедуинов потерпели решительное поражение. Во второй раз попал Укейдир в руки мусульман и был умерщвлен как неисправимый отщепенец. В самом местечке, взятом приступом, свирепствовал по своему обыкновению «меч божий». Один случай спас кельбитов, очутившихся вне города, от окончательного истребления; по капитуляции им дарована была жизнь. Теперь все пространство между рекой и пустыней было окончательно покорено мусульманами. Раз несколько пробовали было христианские бедуины, кочевавшие по обоим берегам среднего Евфрата, отомстить за кровавое побоище в Айн Темре, но летучие колонны Халида внезапно появлялись то там, то здесь и везде совершали страшное дело отместки. Мало-помалу страх усмирил непокорных. Мусульмане могли теперь смело выступить из Хиры и снова переправиться за Евфрат. Слабые персидские отряды, занимавшие в тот момент местность Междуречья, не были в состоянии оказать никакого серьезного сопротивления. Даже тогда, когда сторожевые посты византийцев на среднем Евфрате примкнули к исконным врагам своим, чтобы положить наконец предел все более и более становившемуся грозным брожению на общей границе, жаркая стычка у {{razr|Аль-Фирада}} показала, что правоверные в состоянии уже поколотить и соединенные силы византийцев и персов. Таким образом, к концу 12 г. (началу 634) Халид успел овладеть обоими берегами Евфрата и мог ежеминутно с того пункта, от которого Тигр находится в расстоянии 10 немецких миль, подойти к Ктезифону в три дня. Но этого не захотел халиф. В это самое время началось движение из Медины трех громадных колонн, которым предписано было завоевать Палестину и Сирию. Прежде чем эти войска не одержат успехов решительных, подобных тем, коими могли похвалиться Халид с Мусанной, было рискованно прервать взаимную связь между обеими главными массами исламских воинов. Халид и не думал сдерживать порывов негодования, не скрывая своего недовольства за наложенное на него свыше принужденное выжидание. Но последствия оправдали прозорливую предусмотрительность Абу Бекра. Вслед за первыми успехами движение вперед сирийских отрядов сразу замедлилось, и предводители их вынуждены были просить подкреплений. Тогда-то и получил Халид повеление, это было в начале Раби I, 13 (май 634), выступить поспешно в Сирию с 3000 всадников. Вне себя от бешенства и приписывая повеление Омара очевидной немилости и желанию вырвать у него из рук плоды его побед, вынужден был он, однако, повиноваться. Откладывать выступление было невозможно, быстро собрался он в поход и передал командование над остающимися войсками Мусанне, который временно перенес главную квартиру в Хиру. Между тем в Ктезифоне снова закопошились; нашлись кое-какие средства, и персы стали серьезно подумывать об изгнании мусульман из занятой ими опасной позиции. Способствовало этому также и известие о выступлении в дальний поход страшного Халида со значительным отрядом войска; это известие подействовало ободряющим образом на упавший было дух ктезифонских властей. Для предстоящей экспедиции против Хиры снарядили довольно быстро армию под предводительством другого Хормизда. Но Мусанна вовремя получил сведения о приближении неприятеля; он двинулся ему навстречу и разбил персов у развалин Вавилона (13 = 634) после упорной битвы, в которой арабский герой собственноручно заколол громадного военного слона. Успех этот, однако, не особенно его прельщал; положение было действительно затруднительное. Ему приходилось с небольшими сравнительно силами прикрывать местность по крайней мере в 60 миль в длину. Поэтому он поспешил лично в Медину, чтобы испросить как можно скорее необходимое подкрепление у халифа; он застал Абу Бекра уже на смертном одре, но Омар, ставший непосредственно у кормила правления, не замедлил исполнить просьбу испытанного военачальника. Обнадеженный видами на скорую помощь, вернулся Мусанна снова в Хиру. Но, конечно, должно было пройти некоторое время, прежде чем успели собрать новое ополчение, и когда предводитель его, Абу Убейд, достиг границ Ирака, тут же встретил он и Мусанну со всем его войском: последнему пришлось поспешно очистить линию Евфрата, чтобы избежать опасности полнейшего истребления. Из мрака и беспорядков, которые как бы дымкой покрывают события и обстоятельства последних времен царствования Сассанидов, выступает мало-помалу фигура, которую некоторым образом, хотя в общих очертаниях, мы можем более или менее отчетливо себе представить. Это был {{razr|Рустем}}, сын {{razr|Феррух-Хормизда}}, {{razr|Иепехбеден}}<ref>{{razr|Ispehbed}}, позднейшая форма слова Spah-pad — «войска господин», означающая высший военный титул в царстве Сассанидов, а также соответствующий в некотором роде титулу маркграфа и обозначающий великого вассала, управляющего почти самостоятельно более отдаленными провинциями.</ref> великой восточной провинции Хорасана. Отец его, замешанный в последней придворной революции, был убит. Чтобы отомстить за смерть его, сын подступил во главе значительного войска к резиденции, свергнул царицу-регентшу и помог завладеть властью Иездегерду, который выставлен был раньше мятежниками в Истахре (Персеполис) в качестве кандидата на царство (вероятно, в начале 633). Так или иначе, этот вельможа появляется отныне в качестве главного руководителя правления и верховного полководца, действовавшего против арабов. Понятно, влияние его простиралось настолько, насколько допускало это положение управляющего, подкапываемое во всех направлениях интригами и личными кознями придворной клики. Тотчас же повелел он составить роспись всем способным носить оружие в провинции Междуречья, и в то же время высланы были двумя отрядами царские войска. Один, под предводительством {{razr|Джабана}}, переправился через Евфрат по направлению к Хире; другой же, под командою {{razr|Нарсэ}}, расположился в местности {{razr|Каскар}}<ref>В южной Вавилонии около Валаджи. Войско разделено было на две части, с тем чтобы Джабан нанес главный удар Хире, а Нарсэ, оставаясь в южной Вавилонии, мог бы его прикрыть против случайной диверсии мусульман. Но план не удался благодаря мудрому отступлению Мусанны, а может быть, и потому что затянули его исполнение.</ref>. Осторожно стянул Мусанна разбросанные посты и, не торопясь, стал отступать навстречу подвигавшемуся к нему Абу Убейду. На границе пустыни соединились оба войска, и, по особому повелении Омара, Абу Убейд принял верховное начальство над соединенными силами. Было бы, конечно, лучше не отнимать от Мусанны главенства, но бекрит слыл за бедуина, не твердого в Коране, так как лишь после смерти Мухаммеда принял ислам<ref>Хотя в этих первых войнах никто не допытывался насчет корректности чьего-либо катехизиса, все же могло случиться, что войска откажут в повиновении подобному чужеземцу, который не имел права считать себя за одного из «товарищей пророка». Перед таким титулом каждый из правоверных готов был склониться, не унижая своего достоинства; но повиноваться первому встречному бедуину, свалившемуся как снег на голову попросту из какого-то уголка Аравии — на это не согласился бы, пожалуй, никто, за исключением товарищей по племени.</ref>; поэтому-то Омар и не решался навязать его правоверным в качестве главнокомандующего; Абу Убейд был, впрочем, человек испытанной храбрости. Сперва разбил он Джабана вблизи Хиры, преследовал горячо беглецов, спешивших присоединиться к войску Нарсэ, а затем разбил наголову и последнего, который продолжал неуклонно стоять у Каскара. Но, по-видимому, Рустем успел в это время понемногу стянуть силы нескольких провинций великого царства: вскоре после этих первых битв снова выступило из Ктезифона огромное войско, направленное прямо на Хиру. Мусульманам пришлось спешно покидать свои далеко выдвинутые на юг позиции, дабы успеть переправиться через Евфрат. У местечка {{razr|Кус Ан-Натиф}}<ref>Вблизи развалин Вавилона.</ref>, там, где большая царская дорога из Ктезифона в Хиру пересекает реку плашкотным мостом, расположились на западном берегу правоверные лагерем. Тут же, но на другой стороне, очутился внезапно (Рамадан 13 = ноябрь 634) {{razr|Бахман}}, персидский полководец. Ловко воспользовался он общеизвестной чертой храбрости своих противников. Под маской великодушия предоставил на выбор Абу Убейду, где ему будет угодно сражаться: на правом или на левом берегу реки. Горячая кровь араба заговорила и потянула в расставленную ловушку. Вопреки совету более благоразумных из окружающих его, двинулся он через мост и принял сражение, имея в тылу реку. Но на другой стороне персы уже поджидали арабов; развернуться силам недоставало места. Когда же Абу Убейд с безумно отчаянной отвагой бросился, пролагая себе путь, на замыкающий эскадрон слонов Бахмана, то был подхвачен одним из этих могучих животных и в мгновение ока растоптан ногами. Смерть предводителя произвела удручающее впечатление на войска. Желая вдохнуть в них мужество отчаяния, одному из товарищей Абу Убейда по племени пришла в голову несчастная мысль уничтожить связь моста с берегом, так что его стало мало-помалу относить. Мусульман окончательно объял ужас; целыми толпами бросались они в реку. Всему войску предстояло быть опрокинутому в волны Евфрата, если бы не Мусанна со своими бекритами. Он бросился неустрашимо на персов и успел продержаться, пока мост не был закреплен снова; затем, невзирая на тяжкую рану, нанесенную ему неприятельским копьем, все время продолжал прикрывать отступление. Войско было по крайней мере спасено от полнейшего истребления. Все же пришлось потерять в этом сражении при мосте 4000 павших на поле битвы или погибших в волнах Евфрата; 2000, потерявшие окончательно голову, бежали без оглядки до самой Медины. Они сами устыдились своего поступка, но Омар был настолько благоразумен, что обошелся с ними довольно мягко. Во всяком случае беглецы образумились и поняли, что их место там, под командой бедуина. А тот тем временем делал все, что мог, пока они не вернулись наконец с новыми подкреплениями, которые успел, напрягши всю энергию, собрать Омар и послать немедленно же в Ирак. Конечно, следует приписать счастливому случаю, что Бахман, получив известие о новых волнениях в Ктезифоне, должен был вернуться в резиденцию и не мог воспользоваться плодами своей победы; тем временем арабский военачальник не упустил случая заполнить поспешно пробелы маленького своего войска. Довольно далеко от Евфрата, во владениях византийских, кочевало арабское племя Бену Намир; Мусанне посчастливилось, невзирая на то что они были христиане, убедить их примкнуть к мусульманскому войску. И снова заняли арабы страну на запад от реки. Когда же подоспели большие подкрепления из Медины, Омар, конечно, предоставил ему главноначальствование, и этот испытанный воин бьш в состоянии смело выступить против неприятеля, который к тому времени снова начал понемногу подвигаться (14 = 635). Соперничавшие вельможи Ктезифона, по-видимому, на некоторое время помирились, и один из потомков {{razr|Михрана}}, одного из семи знаменитейших персидских дворянских родов, переправился через Евфрат с 12000 человек. Мусанна выжидал терпеливо неприятеля за одним из западных каналов Евфрата у {{razr|Бувейба}}, вблизи Хиры, предоставив на этот раз действовать самим персам. Михран, как кажется, не знал о числе мусульман и рассчитывал встретить слабые их остатки после сражения у моста. Он совершил ту же самую ошибку, как и Абу Убейд: переправился через канал в виду неприятельского войска и напал на ожидавших его по ту сторону арабов. Персы сражались на этот раз особенно храбро, и, несмотря на это, победа склонилась на сторону правоверных благодаря преимущественно храброй сдержанности намиритов. Желая довершить поражение врага, приказал Мусанна одному летучему отряду разрушить мост в тылу. Этот маневр чуть не стал гибельным: лишенные отступления, бросились персы с отвагой отчаяния на наступающих, и снова закипел бой. Сам Мусанна упрекал себя потом, что подверг мусульман новым, совершенно излишним потерям, но сражение все-таки кончилось полным истреблением неприятельского войска: почти никто из персов не спасся. Такое значительное поражение раскрыло глаза персам. Они увидели, что полумерами нельзя сломить необычайного упорства, с которым дерзкие аравитяне, и прежде довольно часто предпринимавшие свои набеги, решились ныне продолжать их, по-видимому, непрерывно. Поэтому Рустем решился собрать предварительно серьезные военные силы, чтобы неотразимым натиском и одним ударом положить конец утомительной пограничной войне. Мы уже не раз указывали, что внутреннее положение персидского государства представляло великие препятствия для подобного рода предприятия. Поэтому понадобилось более года, прежде чем новое ополчение, собранное частью в отдаленных провинциях, могло достигнуть столицы. Этим моментом относительного покоя арабы воспользовались как нельзя лучше. По всему Междуречью и дельте Евфрата и Тигра, на пространстве около 80 миль, считая от оконечности Персидского залива вверх, шныряли по всем направлениям и грабили конные отряды, занимая один город за другим, до самого Тигра выше Ктезифона. В то же самое время положили они начало твердой оседлости в покоренной стране, заложив у нынешнего Шат-аль-Араба, главного рукава соединенных Евфрата и Тигра, крепость Басру<ref>После острого с у арабов слегка, едва заметно, слышится глухое гласное придыхание, поэтому англичане и французы пишут Ваявога. Бальсора же во всяком случае бессмыслица.</ref>. Широкое русло становится здесь доступно для морских судов; вот почему место это стало впоследствии средоточием всей морской торговли исламского государства, с основанием же Багдада при Аббасидах — естественной гаванью резиденции халифов. Так как персы в соседней Хурейбе имели крепостцу и арсенал, то Басра, укрепленная, служила также естественным прикрытием Аравии и южной Вавилонии от вторжений из Хузистана и исконных земель Персии. Защита этого важного поста с гарнизоном в 800 человек вверена была Мугире Ибн Шу’бе. В середине 15 г. (летом 636), доносил предусмотрительный и осторожный Мусанна в Медину, около Ктезифона (или {{razr|Мадайн}}, как называли этот город арабы) собираются войска, необыкновенно многочисленные. Великая армия Рустема, собранная из всех частей государства, начинала мало-помалу формироваться. Ввиду начавшегося отныне движения между Евфратом и Тигром передовых персидских войск, умный араб, по своему обыкновению, стал стягивать отовсюду свои конные отряды и, сконцентрировав войска, начал медленно снова отступать на Хиру. Под прикрытием Евфрата поджидал он неоднократно просимое подкрепление. Омар решил напрячь все силы. Громадные полчища с юга Аравии, которые теперь только решился он пустить в ход, заколыхались по направлению к Ираку. Был это народ бесшабашный, лишь благодаря грубой силе подчиненный исламу; но эти люди давно уже, еще когда персы владычествовали в Йемене, хорошо знали, что Ктезифон вмещает в себе такие сокровища, каких бедуинам не могло и присниться. Вот что воодушевляло этих южан, как две капли воды схожих со старым разбойничьим атаманом Амр Ибн Ма’дикарибом, а также с ужасным изменником Аль-Аш’асом Ибн Кайсом, что действовало на них, пожалуй, в той же мере, как надежды на рай — на набожных сподвижников пророка. Эти вспомогательные войска находились под командой одного из старейших и вернейших сподвижников Мухаммеда, Са’да Ибн Абу Ваккаса. Вследствие снова возникших сомнений насчет правоспособности Мусанны этого Са’да назначили и главнокомандующим над всем войском. Между Хирой и пустыней расположена была главная его квартира; сюда же примкнул и отступающий перед Рустемом Мусанна. По совету последнего, выжидал новый главнокомандующий спокойно приближение персов. Мудрый бекрит понимал всю великость опасности, а Са’д оказался благоразумнее, чем Абу Убейд в несчастном сражении у моста. Толпы за толпами прибывали ежедневно к арабам; их направлял Омар отовсюду в Ирак. Момент оказался действительно роковым для персов: 20 августа 636 г. была разбита наголову византийская армия в стране на восток от Иордана, и все набираемое на полуострове ополчение отсылалось отныне на театр войны против персов. Даже гарнизон Басры, под предводительством Мугиры, был тоже откомандирован к Са’ду, а в Сирию послано было повеление сейчас же после сдачи Дамаска вернуть назад отделенных прежде от иракской армии 3000 человек. Благой совет, преподанный Мусанной новому главнокомандующему, был последней услугой, оказанной делу ислама этим великим полководцем. Силы его окончательно были надорваны безграничным напряжением четырехлетней непрерывной борьбы, в течение которой он не был в состоянии ни на минуту вздохнуть: всюду брал он на себя почин в самые трудные и ответственные моменты. Доконали его окончательно многочисленные раны, полученные им в сражении у моста, ни разу как следует не успевшие затянуться. Он умер накануне сражения, так блестяще завершившего его начинания. В уважение к его памяти Са’д объявил торжественно, что по прошествии законного срока женится на вдове его {{razr|Сельме}}; понятно, сделал он это, чтобы перенять влияние умершего героя на обожавших его безгранично бедуинов. Этим выражал он также, что признавал ясно заслуги Мусанны; но почти все остальные правоверные сильно грешили пред памятью знаменитого бекрита, не отдавая ему должной справедливости. Во всех преданиях, например, этот бедуин ставится ниже остальных сподвижников пророка. Насколько понятны причины этого явления, настолько же и постыдны. Лишь благодаря новейшим исследованиям<ref>Пользуемся при этом охотно случаем назвать знаменитого английского историка Тира Вильяма Муира, который со свойственным ему необыкновенно светлым взглядом на достоинства вообще исторических личностей первый оценил правильно заслуги Мусанны (Annals oftheEarlycaliphate. London, 1883, стр. 139).</ref> отдана наконец этому замечательному мужу доля справедливости. Если в гениальности полководца он, может быть, несколько уступал Халиду зато во всем остальном далеко его превзошел, и на эту историческую личность не падают те черные тени, кои легли густою полосой благодаря дикости и жестокости на характер «меча божия». Не менее отважный, сколь и предусмотрительный бекрит всегда выигрывал сражения; если же благодаря посторонней оплошности бой угрожал окончиться несчастием, он моментально решался: жертвовал собой, спасал от погибели все войско и прикрывал упорно отступление. Как молния, быстро бросался на неприятеля, подстерегая зорко всякую возможность удачи; перед превосходными силами неприятеля умел медлительно отступать и, действуя постоянно таким образом, довел до того, что в течение долгих трех лет сумел держаться стойко против всей, хотя бы и обуреваемой внутренними беспорядками, но все же грозной силы великого персидского царства, располагая притом средствами иногда до смешного малыми. Он добился наконец того, что с падением византийского владычества в Сирии возможно было халифу несколько месяцев спустя нанести окончательный удар и на втором театре войны. Вся поверхностность исторических взглядов мусульман выказалась здесь вполне: в подобном выдающемся герое они не могли ничего лучшего отметить, как один незначительный факт, что при развалинах Вавилона он умертвил собственноручно огромного слона. Мусанна вынужден был очистить Хиру ранее приближения царского войска; Рустем занял город и разбил свой лагерь неподалеку от города, у местечка {{razr|Кадесия}}. Целых четыре месяца простоял он бездеятельно в виду мусульман. Между тем те пополняли ежедневно свои ряды прибывающими из Аравии новыми отрядами. Рассказывают, будто персидский главнокомандующий предпринял поход против своего желания. Жалобы жителей Междуречья на хищнические набеги, совершаемые беспрепятственно бедуинами по всем направлениям, сделались до такой степени частыми, что царь Иездегерд и его приближенные вельможи потеряли всякое терпение. Переносить такой позор действительно было тяжело, и армия тронулась в поход по прямому царскому повелению. И теперь, вероятно, Рустем поджидал прибытия некоторых ополчений из отдаленнейших провинций; этим только и можно объяснить более или менее правдоподобно непонятную остановку движения против армии Са’да. Подобно тому, как вначале персам повредило то обстоятельство, что они слишком долго принимали вторжение Халида за один из тех простых арабских набегов, ради добычи повторявшихся периодически с незапамятных времен, и думали с ним справиться относительно легко, так и в настоящее время стремление персов преодолеть всякое сопротивление нагромождением подавляющего числа войск послужило им же на погибель. Нерешительность действий вообще, как прямое следствие вмешательства двора в образ ведения войны Рустемом, усугублялась еще бездеятельностью самого вождя, которая придавала все более уверенности ежедневно увеличивавшимся по числу арабам. А тут еще, как на беду, в момент, решающий судьбу сражения, появились свежие сирийские войска. Наступило нечто роковое, перед чем слепо, без сопротивления, склоняются и люди, и государства. Лучшие силы обеих великих наций стояли здесь, при Кадесии, друг против друга, в 16 г. (637). Вокруг знаменитого старинного сассанидского знамени из леопардовой кожи сплотился цвет персидского рыцарства в густых эскадронах, закованных в броню. Впереди их выстроились 30 боевых слонов, а далее, кругом, волновалось бесконечное, так по крайней мере казалось арабам, войско. В самой середине, на драгоценном престоле, восседал Эранспахпат (государственный полководец) Рустем, дабы взирать на дела своих героев, подобно Ксерксу на берегу Аттики, напротив Саламина. С другой стороны виднелось целое полчище старейших и ближайших сподвижников пророка; меж ними выдавались 99 участников при Бедре, 310 клявшихся в верности при Худейбие и 300 присутствовавших при занятии Мекки<ref>Другое сказание упоминает меньшие цифры: 70, 120, 120.</ref>. В особенности достойно внимания то, как Са’д расположил свое войско. В основу он положил, конечно, подразделение по племенам, ибо усердное соревнование между ними и составляло всегда главную побудительную причину их храбрости. Среди племен же, для облегчения тактической их подвижности, поставлен был над каждыми 10 человеками отдельный предводитель. Сам главнокомандующий, по печальной случайности, не мог принимать участия в сражении; тяжкая болезнь приковала его к валам {{razr|Кудейса}}, маленькой крепости, построенной на одном из каналов Евфрата. Оттуда вынужден он был распоряжаться боем. Арабам было это, конечно, не по нутру; они привыкли видеть своего полководца в самом разгаре битвы, ждали этого особенно от Са’да, такого «неустрашимого под свистом стрел». Весьма, однако, возможно, что так именно было лучше. Он мог теперь обратить все свое внимание на общий ход сражения, а при столкновении таких внушительных количеств войск<ref>Число борцов с обеих сторон почти совсем не выяснено. Так, например, по древнейшим и более надежным источникам получаются цифры совсем невероятные: 120 000 персов против 9000 — 10 000 арабов. Вероятно, последнее число по ошибке относится не к совокупности армии, а к тем войскам, который Са’д привел с собою из Медины. Более достойным вероятия оказывается другое известие, по которому считалось арабов 38 000, а персов 60 000. Это сведение почерпнули мы у позднейшего летописца, у которого брали и другие известия, часто оказывавшиеся основательными. Армянский историк приблизительно близкого периода насчитывает в войске персов 80 000 человек, и то, как кажется, довольно правдоподобно.</ref> не так-то легко было отдать себе отчет в происходившем. О ходе сражения до нас также, к сожалению, дошли крайне скудные известия. Из множества разных преданий можно, конечно, понабрать достаточно отдельных данных, и вот из этих-то кусочков приходится восстановить так или иначе общую картину. При этом нельзя не заметить, что остается под большим сомнением, продолжалось ли сражение 3 или 4 дня. О начале его по древнейшим источникам рассказывается также различно и совершенно противоречиво. Наконец, во всех разнообразных известиях ощущается ясное стремление приписать главную заслугу решительного удара<ref>Характеристично то именно, что в самых древнейших списках преданий не встречается имя человека, за которым позднее почти единогласно признается главная роль.</ref> то тому, то другому герою; приходится поэтому старательно исключать все подобные односторонние сказания. Вообще можно положительно сказать одно только, что вначале ярко выступило неравенство борьбы. Несмотря на выказанные чудеса храбрости, бой долго не склонялся в пользу арабов, даже и тогда, когда на второй или третий день прибыли сирийские войска. Сражение все так же оставалось по-прежнему нерешительным. Затем последовала памятная роковая ночь, в которую произошло случайное столкновение, среди глубокого мрака, где-то на конце поля битвы. Возгорелся беспорядочный ожесточенный бой, шум произвел неизгладимо тяжкое впечатление на дух всех прислушивающихся к нему издали. Ночь эту зовут и поныне «ночью грохота». При утренних сумерках борьба возобновилась по всей линии. Подымается сильный вихрь, целые облака песка несутся на персов; в отчаянной борьбе Рустем сражен<ref>«И Бог поразил Рустема. Найденное тело покрыто было сплошь кровавыми рубцами и зияющими ранами, никто не мог сказать, кто его убил». Так описывается это событие в одном старинном источнике. Очень понятно, вскоре нашлась целая толпа людей, приписывавших себе этот подвиг, позднее же, в ребяческих россказнях, взапуски старались опозорить вконец этого храброго воина.</ref>. Победа склоняется окончательно на сторону арабов. Между всеми славными деяниями, украшающими страницы истории героического периода ислама, «день Кадесии» более всех пришелся по душе арабам. Для них это событие имеет значение окончательной решающей победы ислама над целым светом неверных, так как сам пророк предрек: «Отныне белый дом Хосроя предан на разграбление правоверным». Вот почему предание разукрасило именно этот день богатейшим венком сказаний, в ином и более радостном духе, чем даже дни битв посланника божьего. В то время как прежде при описании сражений расслабленная фантазия богословов, ищущих везде чудес, прибегала к нагромождению безвкусных сказок, набожно передаваемых с наслоением новых хвастливых вымыслов лживыми устами лицемеров, тут мы сразу переносимся при описании богатырских схваток при Кадесии в совершенно иной мир. Снова овевает нас свежее утреннее дуновение живительного воздуха пустыни, мы слышим как бы продолжение жизнерадостных, воинских песней поэтов доисламского времени. Пред нами вырисовывается, как живой, образ дикого Мугиры Ибн Шу’бы, посланного к Рустему накануне сражения для переговоров, не имевших, впрочем, никаких прямых последствий. Побуждаемый безграничной спесью свободного араба, он входит, к ужасу стоявших кругом персидских рыцарей, прямо на престол, с намерением сесть рядом с государственным полководцем, считая себя нисколько не ниже пышного Эранспахпата. А вот {{razr|Асим Ибн Амр}} со своими темимитами, кидающийся бесстрашно на ужасных слонов. Арабы убивают вожаков стрелами, живо перерезывают широкие подпруги, и укрепленные на них башенки рушатся вместе с сидящими в них вооруженными воинами. Рассвирепевшие, никем более не руководимые звери бросаются на свое же войско. Полюбуйтесь также на этого молодца — вот он, {{razr|Аль-Ка’ка}}, сын Амра, из того же племени Темим, любимейший герой позднейших саг, мчится во главе авангарда сирийских войск, спешащих на помощь к воинам божиим. В самый роковой момент он оказывает чудеса храбрости и самолично изрубает мечом 30 персов. Глядите, вот Тулейха, когда-то разыгрывавший из себя жалкую роль пророка племени Бену Асад. Он врывается в полночь в неприятельский лагерь с небольшой кучкой людей и крошит без разбору направо и налево. Великолепен был и Амр Ибн Ма’дикариб, отчаянный рубака, некогда разбойничавший в Йемене. Бесстрашно налетает он на стройные ряды персидских всадников, громадными ручищами своими срывает с седла первого встречного, бросает обезоруженного к себе на луку и громко взывает: «Это я, отец Саура. Ну-ка, ребята, сделайте по-моему!» Затем он порывисто бросается на первого слона, отрубает ему одним взмахом хобот и кричит своим людям: «По хоботам саблями, по хоботам бейте слонов!» Находился тут же при войске некто {{razr|Абу Михджан}}, из племени Сакиф, плохой мусульманин: пока арабы стояли спокойно, не задирая персов, этот человек запьянствовал. По повелению набожного полководца его за это отстегали и посадили под арест, согласно строгому предписанию пророка. Когда же началось сражение, он стал неотступно молить одну из доверенных рабынь<ref>По сообщению других — жену Са’да, Сельму.</ref> Са’да и так ей надоел, что она наконец выпустила его на волю, дала ему даже собственную лошадь больного полководца. А он ей поклялся, что тотчас же по окончании сражения непременно вернется в тюрьму. Стремглав помчался головорез на персов, прокладывая себе мечом широкий путь. Ему удалось умертвить большого белого слона, наиболее почитаемого животного во всем войске<ref>Само собой, в этом деле помогали ему и другие.</ref>. Са’д заметил отважного всадника, покачал головой и думает: «Лошадь что-то на мою похожа, а всадник похож на Абу Михджана». По окончании сражения вернулся араб своевременно, как обещал, и велел себя опять связать. Са’д поспешил его освободить и сказал при этом: «После того, что я видел, будь спокоен, за вино не стану более тебя стегать!» Чистокровный араб не захотел, однако, оставаться в долгу: «Так я же не стану совсем пить», — пообещал исправившийся грешник. Бой был жестокий, мусульмане потеряли почти треть всего войска. Са’д не был в состоянии преследовать неприятеля, понадобилось дать войскам передохнуть. Вскоре затем занята была Хира, и снова неудержимым потоком двинулись арабы вперед, переправившись через Евфрат, Дважды пытались персы заступить победителям дорогу в Вавилонии, и оба раза неудачно; они должны были наконец очистить Междуречье. Один Ктезифон держался еще пока. Персы позаботились стянуть новые войска из внутренних областей государства, но подкрепления подходили слишком медленно для того, чтобы можно было думать о серьезной защите столицы. Семь городов<ref>Арабское слово «аль-Мадаин» значит «города». Так арабы называли Ктезифон.</ref>, говорят арабские историки, образовали на обоих берегах Тигра столицу государства: это и был Ктезифон с его предместьями, частью разбросанными на противоположном берегу, там, где построена была некогда старая Селевкия, и не составлявшими в сущности полного целого. Лежавшая на запад от Тигра часть города была достаточно укреплена: требовалась многомесячная осада, в течение которой всякая вылазка осажденных могла бы дорого стоить мусульманам. Но вдруг в один прекрасный день столица была очищена без сопротивления персидскими властями. Пока арабы ломали себе голову и не знали, что предпринять, предполагая, что еще надолго будут прикованы к этому берегу за недостатком перевозочных средств, двор внезапно покинул трехсотлетнюю столицу сассанидской империи и бежал с молодым царем, имевшим в эту пору, вероятно, не более 13 лет, в укрепленный город {{razr|Хульван}}, находившийся в Мидийских горах. Вслед за тем один изменник указал Са’ду брод через Тигр; но так как по случаю высокой воды все равно невозможно было его перейти, отважные темимиты Асима бросились, очертя голову, вплавь на конях в быструю пучину. Толпы за толпами повалили, сильные кони выносили всадников на берег; персидская стража сразу была опрокинута на противоположном берегу; расположенные в городе войска, предводимые Михраном, потеряли окончательно голову и рассеялись как дым. Ктезифон лежал у ног арабского полководца. «Сокровищ полон Ктезифон», сказал недаром один поэт. Поистине невероятной должна была показаться полу-варварам-бедуинам тьма сокровищ, которая внезапно попала здесь в их жадные хищнические руки. Государственную казну, состоявшую из чеканной монеты, персы успели, однако, большею частью увезти в Хульван, но все драгоценности персидской короны, самые богатейшие тогда в свете, остались нетронутыми в царском дворце и достались целиком в добычу победителям. При официальном разделе стоимость розданного добра оценена была в 900 млн дирхемов. С разинутыми ртами стояли сыны пустыни перед блеском чудес утонченной обстановки, которая развернулась пред их глазами. И чего тут только не было: государственные венцы, царские мантии, трон, бесконечные ряды дорогого оружия, сверкавшего золотом и самоцветными камнями, замечательные предметы редкости, как, например, серебряный верблюд в настоящую величину со всадником из золота, лошадь кованого золота с насаженными вместо зубов и глаз драгоценными камнями. Но всего более поразил дикарей знаменитый государственный ковер большой залы, там, где пировал обыкновенно<ref>Даниил, глава 5, стих 3.</ref> царь, окруженный своими вельможами, женами и наложницами. Это великолепное произведение ткацкого искусства имело 70 локтей в длину и 60 в ширину; оно представляло сад с серебряными дорожками на золотом фоне, с лужайками из изумруда, ручейками из жемчужин, цветами и плодами, подобранными из различных драгоценных камней. И все это предоставил Аллах ныне своим правоверным, которые давно уже пришли к убеждению, что вечному спасению нисколько не мешают и мирские утехи, составляют также награду истинной богобоязненности. Но гордость арабов особенно была польщена благородной прелестью добычи в виде всевозможного рода вооружений. Тут красовались мечи, принадлежавшие некогда великому Хосрою Анушарвану, знаменитому лже-царю Бахраму Чубину, римскому императору, Хакану (повелителю) турецкому по ту сторону Оксуса, королю одной из индийских пограничных стран и страшному Ну’ману V хирскому. Мечи Хосроя и Ну’мана вместе с большим ковром отосланы были немедленно к халифу. Трудно было во всей Медине найти помещение, за исключением разве мечети, чтобы развернуть ковер как подобает. Омар не знал, куда с ним деваться, но практический Алий был того мнения, что владеют собственно лишь тем, что идет каждому лично на пользу. Поэтому ковер разрезали и поделили. Достался кусок и Алию; после он продал свою долю за 20000 дирхемов. К этим драгоценностям следует далее причислить различные сосуды, ткани, ставшие потребностью для богатого населения, прошедшего через многие столетия цивилизации. Часто дети степей при виде всего этого великолепия становились просто в тупик и не знали, что предпринять; потом-то, конечно, они скоро привыкли ко всему. По этому поводу существует множество анекдотов; парочку из более характеристичных, пожалуй, стоит рассказать. Одному арабу посчастливилось найти мешок с камфарой; в то время было это любимое лекарственное снадобье, употреблялось также и как благовоние и продавалось необыкновенно дорого. Бедуин вообразил, что это соль, и сдобрил ею, не жалея, свою похлебку, которая пришлась ему очень не по вкусу. Где же было возиться с такою дрянью, вот и удалось ему променять всю находку на старую рубаху: очень уж нужна была ему; при этом он остался в полной уверенности, что устроил выгодное дельце и маленько поднадул добродушного человечка. Таким же настоящим бедуином оказался и другой, который за попавший в его руки драгоценный камень цены неимоверной потребовал от купца 1000 дирхемов. Когда его после спрашивали, зачем же он не взял больше, он ответил с грустью: «Да если бы я знал какое-нибудь число побольше 1000<ref>В арабском 1000 — последнее число, которому соответствует особое наименование, далее идут составные, например, 1 млн называется тысячью тысяч.</ref>, понятно, я бы потребовал!» Но такие потери были им нипочем, и без того на долю каждого выпало не менее 12000 дирхемов по официальной оценке добычи; при этом следует заметить, что после сражения при Кадесии число войск возросло до 60000. Впрочем довольно скоро арабам пришлось заняться кое-чем другим более важным. Уж не деньги получать доводилось теперь этим 60000. Недаром персидский двор забрал с собой в Хульван государственную казну. Со сдачей столицы дело далеко еще не считалось потеряным; к остаткам государственного войска, расположившегося вокруг крепости, стали мало-помалу прибывать все новые ополчения. Персы, видимо, приободрились; постепенно выдвигались войска из Хульвана, вверх по долине реки Деялы, впадающей несколько выше Ктезифона в Тигр. Са’д выслал им навстречу своего племянника Хашима с 12000 человек<ref>Цифра эта, очевидно, слишком мала. Едва ли персы решились бы на нападение с незначительным числом войск.</ref>. При Джалуле, милях в 15 от столицы, произошло сражение (конец 16 = конец 637 или начало 638); царские войска снова потерпели поражение. Хотя двор мог еще спокойно оставаться на некоторое время в укрепленном Хульване, но вся страна до Мидийских гор подпала неоспоримой власти мусульман, и как знак их господства над покоренной землей в Мадайне была воздвигнута первая мечеть. Далее, впрочем, на юг умиротворение наступило несколько позже. Здесь, начиная от устьев Евфрата, равнина тянется довольно далеко на восток, где замыкается волнистою местностью, постепенно переходящею в цепь высоких гор, составляющую границу {{razr|Персиды}} (Фарс), древней родины персов. Хузистан — так называлась эта равнина вместе с предгорьями — после взятия Ктезифона сопротивлялся еще целый год. Правитель области, {{razr|Хурмузан}}, был один из энергичнейших персидских вельмож. Спасшись после сражения при Кадесии, он продолжал упорно отбиваться в своей области от наступавших из Басры мусульман. Раз побежденный, он снова восставал (16 = 637) в следующем году, долго заставлял арабов преследовать себя из одной крепости в другую и взят был в плен только тогда, когда последним благодаря измене удалось овладеть городом {{razr|Тустер}} (теперь Шуштер), в котором он искал последнего убежища, и из которого уйти ему не удалось. За свою прежнюю измену он должен был теперь поплатиться жизнью; поэтому арабский полководец, {{razr|Абу Муса Аль-Ашарий}}, согласился принять его в плен лишь под тем условием, что решение его участи будет предоставлено самому Омару. По прибытии в Медину Хурмузан предстал перед халифом. «Теперь видишь, Хурмузан, — обратился к нему тот, — до чего доводит обман и сколь незыблемо дело Господне». «Омар, — возразил мудрый перс — пока вы и мы жили в язычестве и Бог не вмешивался в наши дела, мы всегда побеждали вас; теперь, когда Он с вами, вы начали одолевать нас.» — «Что можешь сказать в оправдание своих неоднократных возмущений? — Боюсь, что ты прикажешь умертвить меня прежде, чем я успею высказаться. — Будь покоен! тебе ничего не сделают!» Тогда Хурмузан попросил напиться. Но когда ему принесли воды в обыкновенном деревянном кубке, он произнес: «Хотя бы мне пришлось умереть от жажды, все же я не в состоянии пить из подобной посудины!» Тогда поднесли ему дорогой сосуд, но он все еще не решался пить. «Боюсь, — заметил он, — что меня умертвят в то время, как я стану пить.» «Не опасайся — пока ты не выпьешь этой воды, тебе не сделают ничего дурного». Услышав эти слова, пленник вылил всю воду на землю; когда же Омар, полагая, что это движение было невольным следствием страха, приказал принести новый кубок, дабы пленник утолил жажду пред своей казнью, последний воскликнул: «Нет, мне не нужно более воды! Я добился помилования». «А все-таки я прикажу тебя казнить», — воскликнул халиф. «Но ведь ты меня помиловал». «Ты лжешь!» — закричал Омар вне себя. С большим трудом окружающим удалось убедить его, что действительно халиф связал себя обещанием. Кончилось тем, что Омар согласился помиловать изменника под условием, чтобы перс принял ислам. Хурмузан охотно исполнил это требование. Халиф удержал его при себе в Медине и ни разу не имел повода раскаиваться в своей снисходительности, ибо перс, хорошо знавший свою родную страну, не раз давал ему мудрые советы. Но недолго наслаждался этот хитрый человек дарованной ему жизнью. Когда в 23 г. (644) один перс из христиан умертвил Омара, на Хурмузана, вероятно безвинного, пало подозрение в соучастии, и сын Омара умертвил его. Война в Хузистане, хотя и давала еще на время работу мечу халифа, не могла, однако, быть такого рода препятствием, чтобы помешать ему в тех мирных занятиях, которые после взятия Ктезифона стали на первом плане: приходилось позаботиться об устройстве больших новых областей, доставшихся исламу, сначала в Персии, а теперь и в Сирии. Уже в 17 г. (638) закладывается новый город, будущая столица мусульманской Персии, ибо Мадайн со своим хотя и сильно уменьшившимся, но все еще значительным персидским населением не мог служить тем, что, по плану Омара, должно было сделаться средоточием нового управления, т. е. арабским военным лагерем. К тому же мудрый халиф любил по возможности всегда держать в своих крепких руках полководцев и наместников; ему казалось поэтому довольно опасным отделить центральное управление такой значительной провинции от Медины обеими великими реками, а так как христиане Хиры тоже не оказывались достойными подобного преимущества, то он приказал между этой последней и Евфратом заложить новый укрепленный город, названный им {{razr|Куфой}}. Здесь расположилась главная квартира Са’да Ибн Абу Ваккаса с большим резервным войском; по мере надобности отсюда высылались подкрепления к младшим наместникам различных пограничных округов. Этому новому передовому посту подчинена была и Басра; отсюда же шло управление персидскими областями, о чем, впрочем, речь впереди. Надо полагать, не одно только желание прежде всего привести в порядок дела в Ираке побудило Омара приостановить на время движение на восток. Между Савадом и покоренной тем временем Сирией в 17 г. (638) недоставало еще соединительного звена, именно северной Месопотамии между {{razr|Раккой}} и Мосулем. Только когда была завоевана эта последняя (около 20 г. = 641) и войска, стоявшие в Персии, могли в случае нужды получать подкрепления прямо из Сирии, халиф отдал приказ двигаться далее. Впрочем, такое движение скоро оказалось даже необходимым, так как получена была весть, что царь Иездегерд в 19 г. покинул Хульван (640), где после занятия Хузистана его легко могли обойти. Несчастный властитель удалился в глубь собственной Персии, готовясь к новой борьбе. Необходимо было поэтому его предупредить, чтобы не пропустить его войск через горные проходы, не дать ему возможности вторгнуться в равнину, только что умиротворенную. По распоряжению халифа две трети войска, расположенного в Куфе, с частью гарнизона Басры и с пограничными отрядами двинулись под предводительством {{razr|Ну’мана}}, сына {{razr|Мукаррина}}<ref>По другому источнику, был он сын Амра, а Мукаррин, будто бы, имя его деда.</ref>, навстречу персам. К сожалению, о подробностях этого похода до нас дошло очень мало сведений. Даже о времени события арабы говорят неопределенно, относя его к годам 19, 20 и 21. В настоящее время, однако, можно сказать с значительной достоверностью, что это случилось в 21 (642). Вероятно, еще ранее мусульмане овладели Хульваном, который после бегства Йездегерда не мог долго продержаться. Уже в начале похода арабы владеют {{razr|Кармасином}}, расположенным еще далее на восток, так что в руках их были все важнейшие проходы. У {{razr|Нихавенда}}, на юг от Хамадана (Экбатаны), мусульмане столкнулись с неприятелем, предводимым {{razr|Ферузаном}}, старым опытным полководцем. Персы и на этот раз отличались численным превосходством (вероятно, их было 60000 против 40000 мусульман), и исход упорного боя, продолжавшегося от двух до трех дней, долго оставался сомнительным. Сам Ну’ман пал; но его заместителю, {{razr|Хузейфе Ибн Аль-Яману}}, назначенному уже заранее Омаром, удалось наконец одержать победу. По словам арабов, победой этой он был обязан удачной военной хитрости лукавого Тулейхи, а по другому источнику — своевременному прибытию новых подкреплений. Как бы то ни было, исход этого сражения решил участь Персии. При Нихавенде собраны были еще раз все силы страны, насколько можно было получить помощь войсками от мелких наместников. Конечно, оставалась надежда еще раз собрать многочисленное войско, устроив набор в больших восточных провинциях: Кирмане, Седжестане и Хорасане. Но после оставления Сассанидами Ктезифона сатрапы этих областей мало-помалу стали почти независимы. Отделенные от театра военных действий на севере непроходимыми горами вдоль берегов Каспийского моря, в средине — огромными солончаковыми степями, а на юге — Персидой, почти нетронутой еще арабами, они по своей близорукости не замечали угрожающей им самим опасности; патриотическое же чувство общности с западными провинциями не ощущалось ими настолько сильно, чтобы заставить спешить на помощь к борющимся за существование соотечественникам. Но лишь немного лет наслаждались они своей мнимой безопасностью. После сражения при Нихавенде всякое единодушное сопротивление в центральной Персии стало невозможным. Рассеянным отрядам ополчения не оставалось ничего более, как запереться в отдельных укрепленных городах Мидии и Персиды и держаться там как можно долее. В Мидии, конечно, эта борьба отдельными кучками вскоре прекратилась: победоносное войско мусульман быстро наводнило ближайшие округа. Уже в 22 г. (643) очутились в руках завоевателей {{razr|Рей}} (Тегеран) и {{razr|Кумис}}, {{razr|Казвин}} и {{razr|Зенджан}}, а также лежащая к северо-западу от них область {{razr|Азербайджан}}, ведущая в Армению. В 23 г. (644) пал Хамадан (Экбатана), а в том же или следующем году, кроме {{razr|Кума}} и {{razr|Кашана}}, значительный город {{razr|Испагань}}. После поражения Йездегерда здесь было его убежище; теперь же ему снова пришлось бежать от преследовавших его по пятам мусульман в {{razr|Истахр}} (Персеполис), древнейшую столицу исконной Персии. Здесь его осадил Абу Муса, но напрасно. Как и вся Персида, крепость эта отчаянно сопротивлялась чужеземцам. В только что завоеванных долинах дикой и непроходимой горной страны вспыхивали беспрестанно новые возмущения; сам Истахр, сдавшийся на капитуляцию в 28 г. (648), вскоре снова возмутился, так что пришлось его еще раз взять силой в 29 г. (649/50). В это же самое время производилось нападение и на южное побережье Каспийского моря. Здесь в скалистых ущельях отвесных и в высшей степени труднопроходимых прибрежных гор обитали мужественные горцы, жители Дейлема, Табаристана и Джурджана. Они решились дорого продать свою свободу, которой пользовались на деле под персидским главенством. Уже с 25 г. (646) пришлось арабам вступить с ними в борьбу, а испехбед табаристанский предлагал царю убежище у себя еще до падения Истахра. По роковой ошибке Иездегерд отклонил это приглашение. По-видимому, его пугала мысль похоронить себя в отдаленных горах; он все еще считал возможным добиться помощи от сатрапов восточных провинций. С остатками своей свиты витязей он пробился сначала в Кирман, потом в Седжестан и наконец достиг Хорасана, старинной пограничной области Ирана, князь которой управлял также областями, находящимися по ту сторону Оксуса и врезывающимися в тюркские владения. Везде по пути беглец царь находил блестящий прием, но это продолжалось только до тех пор, пока он не требовал в качестве повелителя повиновения и средств к продолжению войны. Как только он заикался о последнем, все от него отворачивались; словом, с ним происходило то же самое, что случилось 1000 лет тому назад в этой же самой местности с его столь же несчастным предшественником Дарием. И до последней минуты судьбы обоих оказались тождественными. Подобно другим, непокорный вассал Хорасана также отказал в повиновении своему законному повелителю, а чтобы избавиться от несносного просителя, у которого не было более другого убежища, кроме этой пограничной области, он натравил на своего же царя одного из тюркских соседних князьков. В стычках, происшедших вблизи Мерва, Иездегерд потерял немногих оставшихся ему верными спутников всех до последнего человека. Сам он успел бежать в Мерв, но город запер перед ним ворота. Приютил его у себя один мельник, мельница которого находилась поблизости от города, у реки Мургаб; но здесь настигли его убийцы, подосланные изменником-сатрапом, и умертвили (31 = 651/2)<ref>Об отдельных подробностях смерти Иездегерда известия говорят различно, но данные, помещенные в тексте, наиболее вероятны.</ref>. Таков был конец последнего из Сассанидов, предки которого в течение 4 столетий управляли страной от Оксуса до Евфрата и далее. Едва достигши 28 лет, пришлось ему закончить жизнь, которая с самих ранних лет была непрерывным рядом незаслуженных несчастий. Но народ не позабыл его совершенно. Еще и поныне маленькая община {{razr|парсов}} в Индии, потомки персов, бежавших тогда от мусульман, последователи национальной религии Зороастра, ведет свое летосчисление от 16 июня 632, дня вступления Иездегерда на трон. Недолго пришлось сатрапам восточных провинций ждать расплаты за свою себялюбивую ограниченность. {{razr|Ибн Амир}}, наместник Османа в Куфе, послал войска вслед за убегавшим Иездегердом, и вскоре Кирман, так вероломно избавившийся от своего царя, увидел в своих пределах войско мусульман. Не обошлось, конечно, без кровавых стычек, но уже в 29 г. (649-50) арабские полководцы овладели этой и соседними провинциями, распространив владычество арабов до Оксуса на севере, Балха, Герата и Серенджа на востоке. Обладание этими местностями, понятно, не могло быть сразу столь же прочным, как обладание Ираком и Сирией. Не могло быть и речи о том, чтобы устроить в этих обширных странах большие лагеря, как это было сделано в Басре и Куфе: для этого понадобилось бы утроить число войск. По мере того как отдельные города брались приступом или сдавались на капитуляцию, население соответственных земель, вернее их князья и старейшины, облагались в знак подчиненности определенною податью. Для наблюдения за взиманием налогов и преподания истин ислама — огнепоклонничество Зороастровой религии признано было вскоре язычеством и запрещено в большинстве провинций — оставлены были подлежащие власти с небольшими военными прикрытиями, главные же силы мусульман потянулись далее. Достоверно известно, что население восточных провинций, проникнутое особенно сильною народной ненавистью к чужеземным завоевателям, при первом же удобном случае попробовало прогнать и своих правоверных наставников, и сборщиков податей. К тому же большая часть Хорасана, а тем более страны на южном берегу Каспийского моря благодаря гористой местности и вольнолюбию жителей как бы самой природой предназначались для ведения бесконечных партизанских войн. Таким образом, эти области, уже с самого начала представлявшие довольно ненадежную составную часть владений халифов, впоследствии должны были послужить элементом разложения организма. Если Абу Бекр не совершенно ясно отдавал себе отчет, к каким последствиям приведет его разрешение Мусанне и Халиду предпринять их хищнические набеги на Ирак, то, с другой стороны, его военная политика по отношению к Сирии с первого же мгновения является вполне сознательной. Здесь оставалось только идти далее по указанному самим пророком пути: первый шаг, им же подготовленный, поход Усамы, был благодаря арабскому восстанию совершен лишь наполовину, для временного успокоения умов. Военачальник едва успел достигнуть византийских границ, лишь наружно исполнил возложенную на него обязанность и тотчас же вернулся назад. Вот почему, как только усмирено было великое восстание и восстановлено спокойствие на всем полуострове (начало 12 = 633), халиф должен был позаботиться о том, чтобы исполнить последнюю волю Мухаммеда не только буквально, но и в истинном ее смысле. Поэтому в то время, как Халид с своими бедуинами продолжал, в виде второстепенного предприятия, вести пограничную войну с Ираком, явившуюся естественным последствием арабской войны, из Медины к концу 12 (начало 634) понеслись воззвания в Мекку, Хиджаз, центральную Аравию и Йемен, призывавшие правоверных к новой войне с неверующими в Сирии. В начале 13 (апрель 634) в Аль-Джурфе, возле Медины, снова составилась армия. Сначала предполагалось разделить войско на три отряда по 3000 человек в каждом, под начальством {{razr|Халида Ибн Са’ид}}<ref>Его не следует смешивать со знаменитым Халидом Ибн Валидом, как это не раз уже делали арабские историки и благодаря чему Ибн Са’иду несправедливо приписывают особенные заслуги в деле покорения Сирии.</ref>, {{razr|Шурахбиля}} и Амра Ибн Аль-Аса; но так как первый из них благодаря своим выражениям, неблагоприятным для халифа<ref>{{razr|Халид Ибн Са’ид}}, приехав после смерти пророка из Йемена, в продолжение двух месяцев медлил, выжидая событий, присягнуть {{razr|Абу Бекру}}. Он говорил Алию и Осману: «Как вы согласились отступиться от вашего достояния (т. е. от сана халифа), которым теперь распоряжается чужой?» (Табарий, Сер. I, стр. 2078). — ''Примеч. ред.''</ref>, не нравился постоянному советнику Абу Бекра, Омару, его скоро сместили, и он должен был удовольствоваться подчиненным положением в армии. Его заместил {{razr|Язид}}, сын старого Абу Суфьяна, который за свое исправное поведение после смерти Мухаммеда потребовал вознаграждения и вообще добивался для своих близких влиятельных мест. С тех пор как он сделался мусульманином, старый мекканский купец стал смотреть и на религию как на торговое предприятие, и пользовался малейшим случаем, чтобы выторговать что-нибудь для дома Омейи. Поэтому он не преминул послать вместе с Язидом, пока в качестве добровольца, без определенного назначения, другого своего сына {{razr|Му’авию}}, рассчитывая, что если дело пойдет хорошо, то и для него найдется в покоренной стране что-либо подходящее. Мало того, чтобы быть в состоянии самому следить за событиями, этот 80-летний старик не побоялся подвергнуться еще раз тяготам военного похода, в котором он, понятно, не мог более играть выдающейся роли. Пред выступлением Абу Бекр дал войскам следующую инструкцию: люди, наставлял он их, предлагаю вам к исполнению 10 предписаний, которые вы должны точно соблюдать. Смотрите же, {{razr|никого}} не обманывайте и не крадите, не поступайте вероломно и не увечьте, не умерщвляйте ни детей, ни стариков, ни жен, не сдирайте коры с пальм и не сожигайте ее; не срубайте плодовых деревьев, не уничтожайте посевов, не умерщвляйте овец, быков, верблюдов помимо того, что понадобится для поддержания жизни. Вам придется встречаться с бритыми — бейте их прямо саблями по бритой макушке, а если встретитесь с людьми в кельях (т. е. с отшельниками) — не трогайте их, пусть продолжают исполнять свои обеты<ref>Отшельники напоминали мусульманам пустынников, известных им в северной Аравии еще до ислама, к которым Мухаммед, под именем хапифов, оказывал особое снисхождение.</ref>. Нельзя отрицать, что для тогдашнего времени подобные предписания весьма человеколюбивы; в общем они соблюдались, и эта мягкость немедленно же снискала арабам привязанность сирийцев, мало расположенных к византийским властям. К общим причинам, вызывавшим неудовольствие населения, присоединялась тогда еще одна мера императора Ираклия, правда, вызванная необходимостью, но повлекшая за собой весьма дурные последствия. Дело в том, что хотя благодаря персидской войне были восстановлены прежние границы восточной империи, а с ними и обаяние ее, но зато государственная казна была до такой степени истощена, что императору пришлось приостановить выдачу жалованья пограничным войскам из арабов-христиан, находившимся под начальством Гассанидов. Известная поговорка «point d’argent, point de Suisse»<ref>«Коли нет денег, не будет и швейцарцев» — поговорка, возникшая в то время, когда европейские государи считали нужным окружать себя наемной швейцарской гвардией.</ref> имела свое значение и для всех арабов, без различия исповедания. Таким образом, самый главный элемент населения становился ненадежным как раз в такое время, когда верностью его особенно необходимо было дорожить. Из тех же видов бережливости Ираклий, вынужденный широко растянуть войска по всем границам обширного государства, почти обнажил Палестину и Сирию, которые считал вне всякой опасности. Следствием этого было то, что возмутившиеся из-за невыдаваемого им жалованья гассанидские вспомогательные войска, недолго думая, умертвили Серия, наместника императорского, в его резиденции, сильной крепости Цезареи, и небольшие отряды трех мусульманских полководцев могли вторгнуться, не встречая нигде особого сопротивления, в южную Палестину. Несколько тысяч греков, на которых они наткнулись к югу от Мертвого моря, были рассеяны без особого труда, после чего арабы заняли пограничные полосы до Газы на Средиземном море и до гор Хауран на северо-востоке. Между тем Абу Бекр не дремал и посылал к своим все новые подкрепления, в том числе, между прочим, самостоятельный отряд под предводительством Абу Убейды, так что вся сирийская армия мало-помалу достигла численности 24000 человек. Несмотря на это, Амр, который в качестве старейшего из четырех принял главное начальство, все еще не решался двинуться далее в глубь страны. Действительно, дугообразная линия длиною в 45 немецких миль, по которой расположились войска арабов начиная от Газы, вокруг Мертвого моря, до крепости {{razr|Бостры}}, была слишком растянута, а тут еще, как узнал он, Ираклий собирал большое войско на севере под предводительством брата своего Феодора. Таким образом, положение разбросанных отрядов мусульманских могло стать довольно критическим. Осторожно, как и подобало старой лисе, Амр отступил от Газы к оконечности Мертвого моря, лишь только пронюхал об угрожавшей ему опасности. Тут мог он спокойно оставаться, восстановив непосредственную связь со своими тремя товарищами, и выжидать новых подкреплений, о присылке которых усердно хлопотал в Медине. Однако дело не терпело отлагательства: почти все наличные войска уже высланы были в Сирию, новое же ополчение трудно было собрать в короткий срок. Вследствие этого Абу Бекр решился на командировку из Ирака Халида Ибн Аль Валида с 3000 всадников. Отдать подобное приказание ничего не стоило халифу, так как он не придавал особенного значения персидской пограничной войне, да и тамошние обстоятельства не особенно ясно понимал, зато тем тяжелее было повиноваться Халиду. Но ослушаться халифа не приходило ему и в голову. Таким образом, не оставалось гордому герою ничего более, как исполнить неприятное поручение с тою беззаветной энергией, которая так часто выручала его из самых трудных положений и вела к новой победе и славе. Посланный халифа застал его у Айн Темра. Передав командование Мусанне, он быстро двинулся в поход в Ребии 113 (май 634) с предписанным ему числом испытаннейших своих бедуинов. Айн Темр лежит почти посредине узкой полосы, простирающейся между Евфратом и пустыней, от оконечности Персидского залива до большой излучины реки. Чтобы попасть отсюда в Сирию, надо было следовать по течению реки вверх или вниз до большой месопотамской дороги в Дамаск или же до проселочного пути между Ираком и Думат Аль-Джандаль. В обоих случаях пришлось бы описать громадную дугу, а между тем ему предписано было торопиться. И вот он предпочел неслыханный риск двинуться из {{razr|Куракира}}, последнего колодца в области Евфрата, на {{razr|Сува}}, вблизи Тадмора (Пальмира), перерезывая пустыню поперек. Это был переход в 5 дней и 5 ночей, в течение которых не было никакой возможности добыть хотя бы каплю воды. Благодаря принятым весьма мудрым мерам, которыми, говорят, он был обязан совету хорошо знакомого с пустынею некоего {{razr|Рафи Ибн Умейра}}, из племени {{razr|Тай}}, удалось забрать с собой без особого отягощения животных необходимое количество воды. В пустыне, как известно, ни дороги, ни следа: стоило войску заблудиться, и все погибло; но Рафи был надежный проводник и вовремя привел отряд в Сува. Отсюда легко было следовать через Тадмор по императорской дороге прямо в Дамаск; по пути произошла еще маленькая стычка с византийскими войсками, на которые арабы случайно наткнулись и которые чрезвычайно изумились, неожиданно встретившись с неприятелем так далеко на севере. Наконец Халид достиг Дамаска. В это самое время христианское население сирийской столицы праздновало Духов день (12 июня 634), но Халид, которому прежде всего надо было позаботиться о соединении с остальными четырьмя полководцами, произвел только маленькую рекогносцировку в плодородной долине, окружавшей город, тонувший в садах. Правда, по некоторым известиям, он уже и тогда завязал переговоры с начальником города<ref>Это значит, вероятно, с епископом.</ref>, но это не вполне достоверно. Во всяком случае, арабский военачальник быстро двинулся на юг и беспрепятственно достиг Востры, которую тем временем обложили Язид, Шурахбиль и Абу Убейда. Комендант крепости уже готов был согласиться на капитуляцию. Но было небезопасно оставаться здесь: византийское войско, зайдя с юга Палестины, могло легко отрезать мусульманам отступление в Аравию, поэтому Халид удовольствовался устными обещаниями коменданта и направился с тремя другими полководцами далее на соединение с Амром, который по-прежнему продолжал стоять неподвижно у южной оконечности Мертвого моря. Главной квартирой византийцев в Палестине, как некогда и римлян, была Цезарея. Движение Амра на Газу выдало им намерение мусульман проникнуть в страну западнее Мертвого моря, поэтому греческое войско двинулось от Цезареи на юг, чтобы пресечь неприятелю дальнейшее движение вперед. Со своей стороны Халид — хотя старший годами Амр наружно и сохранял главное начальство над войсками — принял на себя, с обычной энергией, ведение войны. По первому же известию о приближении византийцев оставил он Газу и пошел им навстречу. При {{razr|Аджнадейне}} (Иармуфе Ветхого завета<ref>Иисус Навин, глава XV, 35; название Иармуф известно арабам исстари, но благодаря смешиванию с Ярмуком производило большую запутанность во всей истории сирийского похода, которую отстранил счастливо лишь недавно де-Гуе.</ref>), в трех с половиной милях на юго-запад от Иерусалима, оба войска встретились<ref>На стороне мусульман было приблизительно 23000-30000 человек. Арабские историки насчитывают греков до 100000; во всяком случае их было не более половины.</ref> 28 Джумады I 13 (30 июля 634). Точных сведений о ходе сражения нет; оно кончилось поражением Феодора, который, оставив свое разбитое войско на произвол судьбы, сам поспешно бежать к Ираклию в Эмессу. Император, возмущенный, вероятно, поражением брата, отослал его в Константинополь, а сам направился в Антиохию, чтобы там руководить образованием новой большой армии из войск своих и армянских, между тем как остатки войск Феодора отступили за Иордан к сильно укрепленному Дамаску. Весть о первой большой победе правоверных была последнею земной радостью Абу Бекра; вскоре по получении ее он отошел с миром. Несмотря на то что Омар не выносил Халида, он был слишком рассудителен, чтобы дать своим личным чувствам повлиять на ход кампании; наоборот, он даже повелел Халиду продолжать войну самостоятельно, а Амру приказал пока оставаться в Палестине и пожинать плоды только что одержанной победы. Вскоре после этого сражения сдалась Газа и другие города Иудеи. Затем мусульмане двинулись далее на север, заняли Неаполис (Сихем) и Себас-тию (Самарию). В то время как Амр доканчивал покорение Иудеи и земли самаритян, Халид направился в Галилею. Здесь наткнулся он у {{razr|Бейсана}} (Скифополис, Бефсан) на отряд греческих войск, состоявший, вероятно, из остатков армии Феодора и присоединившихся к ним гарнизонов ближайших городов. Открыв шлюзы и спустив воду, греки превратили долину Иордана в болото; но, несмотря на это, арабам удалось отбросить их за реку и разбить наголову у лежавшего на другом берегу Фихле (Пелла) (28 Зуль-ка’да 13 = 23 января 635). После этого сражения город перешел в руки победителей, равно как и близлежащая Тивериада и многие другие местности, частью взятые приступом. И здесь окончательное покорение провинции Халид предоставил одному из своих подчиненных, Шурахбилю, сам же двинулся через землю Васан далее на север к Дамаску. Но в то время как летучие отряды его всадников делали набеги во все стороны и, как кажется, уже в январе 635 проникли на север до самой Эмессы, вдруг первого Мухаррема 14 (25 февраля 635) отряд из 4000 византийцев внезапно атаковал один из таких летучих отделов, состоявший под командою Халида Ибн Са’ида, тезки нашего Халида, близ {{razr|Мерджас Суффар}}<ref>«Птичья поляна», часто встречающееся в истории место, в расстоянии дня пути от Дамаска.</ref>. Произошла горячая схватка, в которой пал сам Ибн Са’ид. Неудача эта замедлила продолжение военных действий дней на 14, в течение которых Халид, чтобы обеспечить себя от повторения подобных неприятных случайностей, вероятно, принужден был предпринять новые рекогносцировки по всем направлениям; после этого он обложил Дамаск (16 Мухаррем 14 = 12 марта 635), гарнизон которого не смел более выступать против арабов в открытом поле. Осада затянулась надолго; в деле крепостной войны мусульманам трудно было тягаться с греками, оставалось поэтому дожидаться того времени, когда в городе, в котором, впрочем, было немало запасов, наступит голодовка. Но и Ираклий далеко еще не покончил с организацией новой большой армии; скудость денежных средств замедляла набор, а он хорошо понимал, что для верного успеха необходимы превосходные силы. Поэтому он не мог и думать о походе для освобождения от осады этого важного пункта и пока должен был довольствоваться тем, что выслал вперед {{razr|Вахана}}, прибывшего к нему с армянским вспомогательным войском, предписав ему прогнать отдельные летучие отряды в окрестностях Эмессы (май 635), а затем попытаться как можно чаще тревожить осаждающих, благодаря чему и произошла раз стычка в одной лощине по большой дороге из Дамаска в Эмессу. Хотя она и не имела особого значения, но заставила мусульман построить укрепление к северу от города, там, где дорога спускается с гор в равнину, дабы защититься с этой стороны от всяких нападений. Наконец в Раджабе 14 (август-сентябрь 635) пал Дамаск Есть основание полагать, что при сдаче города христианское духовенство, в высшей степени недовольное Ираклием за его церковные меры, играло более чем двусмысленную роль, хотя ввиду запутанности известий, говорящих то о капитуляции города, то о вторжении арабов в крепость силой, трудно восстановить истинный ход происшествий. Во всяком случае, жителям дарованы были необыкновенно снисходительные условия: с них требовалась лишь уплата подати: все церкви должны были остаться в неприкосновенном владении христиан. По взятии города Халид продолжал действовать по-прежнему: он оставил здесь с небольшим гарнизоном Язида, а сам пошел далее. Вахан, следуя приказаниям Ираклия, должен был отступать перед ним со своими армянами; таким образом, арабскому полководцу, подвигаясь на север между Ливаном и Антшшваном, удалось занять Баальбек, а может быть, и другие места. Народ везде встречал арабов дружелюбно; жители радовались, что избавляются от мелочных притеснений византийских чиновников, и на самом деле имели полное основание хвалить кроткое обращение мусульман. Что же касается их неизвестной религии, то едва ли она могла показаться им более противной, чем официальная ересь их бывших властителей. К сожалению, они забывали при этом, что прочна лишь та свобода, которой добиваешься собственными силами. Однако арабы все еще не решались углубиться слишком далеко на север. В Эмессе собрались уже многочисленные императорские войска, и военные приготовления Ираклия мало-помалу приближались к концу. Императору удалось наконец собрать весьма внушительное войско; по известиям некоторых византийских историков, оно насчитывало 80 000 человек. Ими предводительствовал опять некий Феодор, сакелларий<ref>«Казначей»; понятно, это следует считать лишь высшим придворным титулом. С своей стороны, арабы насчитывают греческого войска по меньшей мере 100 000, в числе которых 12000 христианских арабов и 12000 армян.</ref> императора; он сам лично командовал 40 000 императорских войск, составлявших ядро армии. Другая половина состояла из армян под предводительством Вахана и христианских арабов гассанидского князя {{razr|Джабала Ибн Аль-Эйхам}}, которые, получив снова жалованье, примкнули опять к армии. Но при всей его внешней внушительности в войске не ощущалось внутренней связи. Сакелларий с Ваханом не ладили: этот последний во главе своих армян обнаруживал слишком большую самостоятельность, которая главнокомандующему, понятно, не нравилась: начались раздоры без конца. Еще хуже обстояли дела с гассанидами; на этих людей, как доказал опыт, можно было вполне рассчитывать лишь в тех случаях, когда предстоял грабеж. Но отказываться от их помощи было опасно, ибо в таком случае они легко могли перейти на сторону противника. Давление таких больших количеств войск, когда они наконец пришли в движение (в начале 15 = февраль 636), должно было оказаться, конечно, очень ощутительным для мусульман. Неиспытанная отважность Халида соединялась с большой долей предусмотрительности; ввиду предстоящего решительного удара он счел нужным стянуть все находившиеся в его распоряжении силы. Поэтому он стал не торопясь отступать перед надвигающимися греками, притягивая к себе отовсюду передовые и летучие отряды. Он даже покинул Дамаск, чтобы в случае поражения не быть слишком далеко от Аравии, и отступил к Иордану, за которым мог бы укрыться при неблагоприятном обороте войны. Нет сомнения, что и большинство войск, находившихся еще под командой Амра, также примкнули к нему. Времени на это у него, благодаря Сакелларию, было достаточно. Целые полгода прошли в подготовлениях, пока не состоялось наконец первое сражение у {{razr|Джабии}}, между Дамаском и озером Геннисаретским (13 Джумада II 15 = 23 июля 636). С этого времени начинается целый ряд битв, продолжающихся более месяца, но о подробностях их имеется весьма мало достоверных известий. Несколько скудных заметок византийских историков и многочисленные, часто весьма подробные описания арабов согласны только в одном — именно, что все эти стычки происходили лишь в течение одного или двух дней. Но относительно фактических данных они совершенно противоречат друг другу. Некоторые черты, правда, повторяются то у одного, то у другого и, вероятно, подлинны, но последовательный ход событий невозможно восстановить никоим образом. То мы узнаем о неудаче Сакеллария, вслед за которой армянские вспомогательные войска бунтуют и требуют предания императорскому суду Вахана, предводителя; говорится далее о переходе части христианских арабов на сторону мусульман, а затем снова встречается известие о горячей схватке между греками и арабами, в которой последние оказываются побежденными, а греки проникают даже в арабский лагерь, так что находящиеся при обозе женщины принуждены взяться за оружие. Как бы то ни было, последний решительный бой 12 Раджаба 15 (20 августа 636) был у деревни {{razr|Якуса}}. Местечко это ютилось в углу, образуемом соединением {{razr|Гиеромакса}} (по-арабски Ярмук) с Иорданом, между обеими этими реками и озером Геннисаретским, в местности, изрезанной ложбинами и представляющей спуск плоскогорья к северу от реки. Нет никакой причины не верить сообщению греков, по которому во время сражения поднялся сильнейший ветер и погнал на императорские войска целые облака пыли, что поколебало и без того уже пошатнувшиеся ряды византийцев. Надо полагать, однако, что они дрались хорошо, по крайней мере пехотинцы: мусульмане упоминают о значительных потерях с своей стороны, а смерть Сакеллария показывает, что он по крайней мере исполнил свой долг. Но в конце концов греческие войска были отброшены в ущелья Гиеромакса, где началась ужасная резня, из которой мало кто спасся. Конница лишь только увидела неблагоприятный оборот дела, ударилась в бегство и рассеялась, спеша укрыться в укрепленных местах: Дамаске, Цезарее, Иерусалиме, даже в Антиохии, но ядро армии, императорская пехота, была уничтожена вконец. В ближайшем будущем Ираклию не представлялось никакой возможности собрать новые войска в Сирии; ему оставалось только удалиться в Константинополь, чтобы оттуда руководить вторичным завоеванием Палестины. Пока у арабов развязались руки, как здесь, так и во всей Сирии, где им, впрочем, приходилось еще некоторое время иметь дело со стенами крепких городов. Последние нужно было брать правильною осадой при помощи военных машин, а арабы всего лишь девять лет тому назад впервые познакомилась с осадными работами при взятии Хейбара и, конечно, за это короткое время не могли изучить это искусство так же хорошо, как византийцы. Благодаря этому прошло довольно много времени, прежде тем были взяты наиболее укрепленные пункты; мы не знаем ни одного случая, в котором бы успех был достигнут приступом. Менее значительные укрепления сдавались немедленно, лишь только показывались мусульманские войска. Впрочем, последние большею частью заняты были до конца 15 г. (636) осадою Дамаска, который, будучи обложен во второй раз, держался несколько месяцев, пока наконец оставленный там Сакелларием гарнизон, сражавшийся вначале очень храбро, не сдался на капитуляцию. Вследствие такого продолжительного сопротивления сдача города совершилась на менее благоприятных для жителей условиях; последние должны были уступить для мусульманского богослужения некоторые церкви и половину большого собора Св. Иоанна, но во всем остальном, впрочем, с ними обошлись довольно милостиво. Теперь арабы снова освободились и быстро двинулись вперед, но уже не под предводительством великого военачальника, которому и здесь были обязаны победой. По сдаче Дамаска, согласно повелению халифа, войска, с которыми Халид совершил знаменитый свой поход через пустыню, поспешили назад в Ирак, где они же должны были закончить у Кадесии другой великий поход. Но там их знаменитому полководцу не было места возле Са’д Ибн Абу Ваккаса. Еще менее расположен был Омар вручить ему начальство в Сирии; здесь главная задача воина была покончена, на очереди стояло упорядочение администрации страны, а для такого дела независимый и дикий характер «меча божия» не оказывался удобным, хотя бы даже прежняя антипатия Омара к виновнику зверской расправы в Джазиме и Ярбу исчезла бесследно благодаря несравненным подвигам последних годов. Незадолго до или после взятия Дамаска прибыл в войско указ халифа, увольнявший Халида от его должности главнокомандующего и передававший ее малоэнергичному, но зато спокойному и кроткому Абу Убейде. Отставленный полководец не мог скрыть своего неудовольствия: «Омар, — произнес он не без горечи, — поставил меня главой Сирии, когда положение ее сильно его озабочивало, теперь же, когда Сирия успокоилась и течет млеком и медом, он находит нужным отставить меня и назначает другого наместника». Несмотря на это, он не отказывался до самой своей смерти, воспоследовавшей в Эмессе в 21 г. (642), продолжать служить под начальством людей, бывших доселе его подчиненными. Какая была этому причина — сказать трудно. Этот честолюбивый человек мог питать надежды на перемену правления и выжидать только удобного момента, чтобы опять разыграть важную роль, а может быть, во время нахождения Омара в Палестине он успел помириться с ним, так как тот не мог отказать ему в признании его выдающихся военных заслуг. Последнее вероятнее всего, ибо перед смертью Халид назначил халифа своим наследником; следует во всяком случае быть чрезвычайно осторожным, дабы не умалить своеобразного величия обоих этих мужей, точно вылитых из стали или высеченных из гранита, предположениями сентиментального свойства. А в подобном величии нельзя отказать ужасному мечу ислама. Он принадлежал к тем натурам, у которых гений полководца заполняет всю духовную жизнь. Подобно Наполеону, он ничего кроме войны не признавал и не имел никакого понятия о более человечных чувствах. Зато, подобно величайшему солдату новейших времен, он обладал всеми военными добродетелями; подобно ему, он за всем следил сам, не разрешал себе ни минуты покоя и вечно поддерживал в своих подчиненных чувство полной уверенности. В настоящее время трудно даже понять подобную могучую воинскую натуру, тем не менее мы должны признать во всяком случае одно: хотя он был велик только во главе своих бедуинов, но зато в этом деле недосягаем. В следующие годы арабские полководцы могли почти беспрепятственно пожинать плоды своих побед. Старый военный герой Ираклий, конечно, не думал безропотно подчиниться приговору капризной богини счастья, которая почти в тот самый момент, когда ему удалось окончательно поразить исконного врага своего народа, отвернулась от него и обратила свою благосклонность на нового, до сих пор презираемого им врага, вырвав из его рук в пользу последнего втрое больше того, что он успел приобрести. Правда, император не скрывал от себя истинного положения вещей; покидая Сирию, он захватил с собой в Константинополь святой крест, так недавно перенесенный им в триумфальном шествии из Ктезифона в Иерусалим. Но хотя он ввиду своей болезненности в последние годы не мог думать о личном участии в новом походе, все же не мог допускать, чтоб одна из лучших его провинций и даже священнейшие места христианства остались в руках неверующих. По повелению его из Константинополя и Александрии были отправлены морем войска и перевезены в Антиохию. Отсюда под предводительством наследника трона Константина должны были они предпринять новое нападение на арабов (17 = 638). Но им удалось лишь на короткое время отнять у бессильного Абу Убейды только что покоренные округа {{razr|Халеб}} и {{razr|Киннесрин}}. Достаточно было устроить Омару с помощью иракских войск диверсию в Месопотамии, и приставшие вновь к грекам христианские арабы вынуждены были отступить, а вслед за сим потерпели поражение и императорские войска, принужденные после этого снова запереться в Антиохии. Отныне на долгое время не слышно более о дальнейших попытках византийцев против сирийских владений. Без особых затруднений арабы овладевают здесь тем, что не было еще покорено. После сдачи Дамаска армия мусульман снова распалась на четыре первоначальных отряда, которые и расположились теперь в отдельных областях. Сам Абу Убейда занял север, Амр осадил Иерусалим, Шурахбиль и Язид занялись покорением финикийских прибрежных городов. В главных чертах полководцы исполнили свои задачи еще в течение 16 (637), так что к концу этого года Омар уже мог предпринять путешествие в Сирию, где он хотел лично ввести новые порядки. В Джабии, там, где начались первые стычки перед решительным сражением у Гиеромакса, халиф поселился в старинном замке гассанидских князей; здесь он диктовал ждавшим его повелений сирийцам те законы, которым отныне должны были повиноваться все народности, подчиненные халифату; здесь же были заключены договоры с христианскими арабскими племенами, что побудило некоторых принять ислам, других же — сделаться по крайней мере хорошими подданными. Меж тем осада Иерусалима деятельно продолжалась, и в 17 г. (635) город вынужден был наконец сдаться. Давно уже страстным желанием халифа было взглянуть телесными очами на святой град иудеев и христиан, на то место, где было дано так много откровений и проявлений милостей божьих, лишь не признаваемых либо искажаемых неблагодарными людьми, на то самое место, где пророк чудом и только раз мог совершить духовно свою молитву. Въезд его совершился, как извещают мусульманские историки, с теми смирением и простотой, от которых старинный товарищ Мухаммеда никогда не хотел отступать, даже став властелином великого царства. В старом невзрачном плаще из верблюжьей шерсти, сидя верхом на верблюде, подобно тем оборванным бедуинам, которые толкались и прежде на сирийских ярмарках, вот в каком виде предстал новый повелитель перед изумленными жителями Иерусалима, которым до сих пор случалось видеть даже незначительного подпрефекта византийского, не говоря уже о высокочтимом патрикиосе или самом победоносном императоре Ираклии, проезжавших по улицам священного града спесиво и торжественно, в залитом золотом вооружении на богато убранном боевом коне. С гордостью указывают арабские историки на скромную простоту этого въезда, который пристыдил даже мусульман, отвыкших от подобного зрелища за время своего пребывания в покоренной стране. Но византийцам, конечно, событие этой показалось в ином виде он въезжал в священный град — сообщает позднейшая хроника — в одежде из верблюжьей шерсти, покрытый с головы до ног пылью, с выражением сатанинского лицемерия на лице. Он пожелал видеть храм иудеев, построенный Соломоном, чтобы превратить его в молельню, где бы он мог изрыгать свои богохульства. Софроний<ref>Тогдашний патриарх Иерусалима. Он умер вскоре после сдачи города, в марте 633.</ref>, лишь только его увидел, воскликнул: поистине вот та мерзость запустения на криле святилища<ref>Даниил, глава 9, стих 27, по переводу русскому.</ref>, которую предрек Даниил. И ревнитель веры заплакал горькими слезами об участи христианского народа. Когда Омар прибыл в город, патриарх предложил ему принять из его рук льняную одежду и рубаху, но тот отказался их надеть. С превеликим трудом удалось патриарху уговорить его облечься в них на время, пока его собственные одежды не будут вымыты; после чего Омар возвратил их Софронию и снова оделся в прежнее платье. Но за удовольствие видеть торжество истинной веры в самом средоточии идолопоклонства пришлось дорого заплатить. Вслед за войной в Палестине и Сирии появилась в 17 г. (638) чума и разрослась до необычайных размеров в 18 (639). Более всего свирепствовала она в Эммаусе и его окрестностях, но и в других местностях страны жертв было немало. В числе 250000 павших от эпидемии унесла она и трех знаменитых полководцев арабских: Абу Убейду, Шурахбиля, а наконец и Язида, назначенного Омаром в преемники Абу Убейде. На место последнего возведен был халифом в наместники брат его Му’авия, служивший все время похода в качестве добровольца. Ему предстояло в течение 40 лет управлять провинцией и образовать из нее на долгое время надежнейшее ядро могущества семьи Омейи. Будучи лет 40, пока еще ничем особенно не прославившийся, он был обязан, подобно Язиду, своим влиятельным положением одному личному желанию халифа, который пожелал этим задобрить светскую партию мекканцев и главу ее, Абу Суфьяна. Равным образом в угоду набожным, пожелал властитель иметь наместником своим в Персии, в Куфе, одного из старейших товарищей пророка, Са’да Ибн Абу Ваккаса. Как кажется, Му’авия не обладал в высокой степени воинскими дарованиями, зато впоследствии оказался одним из тончайших политиков своего времени. По-видимому, он проявил на первых же порах умение выбирать подходящих людей. Но даже и в военных предприятиях он отличался неутомимой выдержкой и бодростью духа, легко выносившего неудачи. Поэтому он стремился всю свою жизнь, зорко выслеживая удобный момент, продолжать по всем направлениям дальнейшие завоевания непокоренных еще стран. К этому времени, после того как Антиохия в 17 г. (638) распахнула пред арабами свои врата, в Сирии оставалась невзятой лишь Цезарея. Задолго до нее, еще при Амре (18 = 639), а затем при Язиде, велась без перерыва осада этого важного пункта. Наконец 19 Шавваля (октябрь 640) удалось Му’авии овладеть сильною крепостью благодаря измене одного иудея. Так закончилось покорение всей Сирии. Между тем в 18 г. (639) Ияд, пробравшись из северной Сирии через Евфрат, успел в 20 (641) и почти без сопротивления овладеть городами Месопотамии. Покорение в том же году Мосула иракской армией закрепило окончательно эти новые приобретения. С этих пор можно было беспрепятственно двигаться далее на север. Раздираемая внутренними волнениями Армения обещала нападающим легкую добычу. Эта несчастная страна исстари разделяла одну участь с соседней ей Месопотамией, служа вечно яблоком раздора между ближайшими могущественными государствами. Благодаря постоянным нападениям извне, совпадавшим с ужасающей правильностью с вечными внутренними раздорами, этот народ, несмотря на сохранившуюся и поныне резкую особенность национальных черт, никогда не мог выработать себе независимое государственное устройство. До самого последнего времени существования царства Сассанидов персы и византийцы боролись друг с другом за обладание Арменией; со времени великой победы Ираклия она стала подчиняться законам, шедшим из Константинополя, но при постоянных распрях вельмож, которых центральное управление по своей отдаленности не всегда могло обуздать, эта несчастная страна даже в последнее время еще не совсем успокоилась. Таким образом, арабы при своем вторжении встретили лишь слабое сопротивление. В 21 г. (642), под предводительством {{razr|Хабиба Ибн Маслами}}, они вторгнулись в Армению через долину верхнего Евфрата, направляясь к озеру Ван. Арабы обогнули озеро с запада и с севера, минуя Арарат. Вступив в долину Аракса, взяли приступом тогдашнюю столицу страны, Двинь (6 октября 642 = 6 Зу’ль-ка’да 21), после чего повернули назад с богатой добычей и бесчисленным множеством пленных. В следующем году (22 = 643) они вторично наводнили страну, на этот раз тремя колоннами, проникшими до самой Грузии, производя повсюду на своем пути великие опустошения. Впрочем, один из этих отрядов потерпел от значительнейшего из вельмож Армении, того, которому император Констанций вверил начальство над войском, {{razr|Феодора Рештунийца}}, довольно чувствительное поражение. Такие же набеги продолжались и в следующие годы<ref>Подробности событий и здесь малоизвестны; греки, арабы и армяне на каждом шагу противоречат друг другу, а отчасти и самим себе.</ref>, причем в них принимали участие и некоторые отряды иракских войск, занявшие в том же году Азербайджан, пока наконец в 29 г. (650) не было заключено между императором и арабами перемирие, доставившее стране спокойствие на несколько лет. В то же самое время Му’авия попытался беспокоить византийцев и на море. Осторожный Омар и слышать не хотел, чтобы жизнь правоверных воинов подвергалась непостоянству морских волн. Но Осман посмотрел на дело иначе. На финикийском побережье было достаточно и корабельного материала, и матросов, поэтому Му’авии не стоило больших усилий снарядить флот в 27 или 28 (648 или 649), к которому было присоединено несколько кораблей, взятых у наместника Египта, {{razr|Ибн Абу Сарха}}. Флот этот был отправлен против главного города острова Кипра, Констанций, древнего Саламиса; арабы взяли его штурмом и разорили дотла; часть населения уведена в плен, а оставшиеся обложены тяжкою податью. Теперь арабы могли также напасть на сильно укрепленный Арад, расположенный на одном островке близ сирийского берега и находившийся еще в руках греков. Вначале, правда, им не удалось пробить брешь в крепких стенах города, но в следующем году (29 = 650) арабы вернулись снова и принудили осажденных сдаться на капитуляцию. Затем начались постоянные набеги на Малую Азию; в особенности опустошены были Киликия и Исаврия. Теперь император Констанций стал опасаться даже за безопасность своей собственной столицы и решился вступить в соглашение с Му’авией, который обязался за известную плату соблюдать мир в течение трех лет. Когда в 32 г. (653) истек срок перемирия, вся Армения находилась в страхе, ожидая повторения арабских хищнических набегов. Феодор Рештуниец поэтому предпочел отклонить угрожающую опасность добровольной сдачей. Он заключил с Му’авией договор на очень выгодных условиях для Армении; мусульманам предоставлялось лишь некоторого рода главенство над ней. Но скоро преданная Византии партия возмутилась и стала сильно теснить Рештунийца при помощи греческих войск, так что Му’авия вынужден был снова вторгнуться в страну. Полчища мусульман под предводительством Хабиба Ибн Масламы перешли опять границу, прогнали византийцев и покорили всю страну вплоть до Кавказа. В то же время из Адербейджана выступил {{razr|Сельман Ибн Раби’а}}, также по направлению к северу; ему удалось даже через проход Дербент, между горами и Каспийским морем, проникнуть в страну хазаров, но тут он погиб со всем своим войском, истребленный дотла этим воинственным народом. Лишь немногим, и то после неисчислимых бедствий, удалось перебраться назад за Кавказские горы. Не лучше был конец другого, более грандиозного предприятия, руководимого самим муавией. Последний вздумал предпринять поход на Константинополь с моря и суши<ref>По известиям византийцев, кроме покорения Родоса (653 или 654) было только одно морское сражение близ Ликийской возвышенности в 656 г., окончившееся победой арабов. Рассказ в тексте составлен по двум старинным восточным источникам.</ref>. После того как адмирал его Абуль-А’вар снова покорил Кипр, возмутившийся по наущению византийцев, по окончании перемирия, арабы, правда, заняли Родос и достигли уже Халкедона, но здесь буря рассеяла их флот и потопила значительную часть военных кораблей, так что остальным пришлось вернуться назад без всякого успеха (32 = 653). Несмотря на эти неудачи, мусульмане продержались в Армении до тех пор, пока не возгорелась междоусобная война (36 = 657). Только тогда Му’авия, имея надобность во всех своих войсках, решился отказаться на время от этого ненадежного владения, а в 38 г. (658) даже вынужден был купить у императора за значительную подать многолетнее перемирие. Таким образом, и здесь на некоторое время благодаря внутренним распрям наступает застой. В 18 г., после смерти Абу Убейды, когда наместником в Сирию назначен был Язид, Амр Ибн Аль Ас уже некоторое время осаждал Цезарею. По-видимому, ему сильно не понравилось, что прежний его подчиненный становится его начальником. По крайней мере, как передают, он сдал команду над большею частью осаждающих войск еще до прибытия Язида своему сыну, а сам во главе 3500 человек, не спрашивая согласия халифа, отправился к египетской границе. Но Омар не такой был человек, чтобы стерпеть неповиновение в какой бы то ни было форме; посланный вдогонку за своенравным полководцем вез повеление, чтоб он не двигался дальше, если не успел еще перейти границу. Но курьер догнал Амра только у {{razr|Аль-Ариша}}, уже на Египетской земле, и потому тот мог продолжать свой поход. Он предпринял его в той надежде, что ему удастся создать себе в стране фараонов то самостоятельное наместничество, которое он потерял в Сирии. И в самом деле завоевание Египта мусульманами казалось делом не менее легким, чем покорение Сирии. Правда, именно в Египте император Ираклий положил начало своему величию, только отсюда он мог вести свою энергичную борьбу с гнусным Фокой. Но прежние симпатии населения к императору исчезли благодаря религиозным эдиктам. Представитель церковного направления двора, патриарх Кир, был ненавидим в стране строгих монофизитов; вдобавок и здесь, как и в столице, офицеры и чиновники управления делились на две враждебные друг другу партии синих и зеленых, которые всячески подкапывались друг под друга и сходились лишь в одном: в стремлении сделать жизнь населения как можно более невыносимой. Неудивительно поэтому, что вторгнувшиеся мусульмане встретили здесь еще более слабое сопротивление и еще более очевидную готовность коптского населения броситься в объятия чужестранцев, чем в соседней провинции. И конечно, в данном случае нам приходится ограничиться общим впечатлением и несколькими скудными фактами, так как несвязные и часто противоречащие друг другу известия греков, коптов и арабов не дают возможности начертать ясную и более или менее верную действительности картину. Даже о времени похода Амра известия весьма неопределенны. Арабы относят его начало к годам 18 или 19 (639—640), к которым следует приблизительно приурочить его уже потому, что этот же полководец принимал участие в осаде Иерусалима, продолжавшейся до 17 (638)<ref>Если даже не принимать в расчет Цезареи, которую во всяком случае следует иметь в виду.</ref>. Но с другой стороны, если судить по дошедшим до нас лишь отрывками указаниям одного египетского современника, мы должны заключить, что нападение произошло годом раньше. Одно лишь несомненно, что в 19 г. (640) арабы под предводительством Амра уже сражались в Египте с греческими полководцами и что они прошли мимо малодоступной нильской Дельты в среднюю часть страны, где разграбили плодоносную равнину реки и Фаюм, находящийся в окрестностях древнего Меридова озера. Главный начальник греков, Иоанн, герцог Барки, пал в сражении, но все-таки Амру не удалось добиться решительных успехов, так как лица, стоявшие во главе военного и гражданского управления Египта, Феодосии и Анастасий, сдерживали слабые его силы с помощью значительных масс императорских войск, расположенных в Вавилоне, древнем Мемфисе<ref>Селение Херау, переименованное ассирийскими пленными поселенцами, приведенными Рамзесом II, в Вавилон (близ Мемфиса)… В самом Каире нет остатков Древнего Египта, но то поселение, которое называется Фустат или Маср-аль-Атика и которое составляло первый, или старый, Каир, стоит, несомненно, на месте того древнего Вавилона, в котором были поселены Рамзесом II приведенные им из Азии пленные. Имя Вавилона сохранилось до сего дня в имени лежащего близ старого Каира Коптского монастыря «Дейр-Бабилон» (История фараонов. Бругша, пер. Властова, СПб, 1880, стр. 21 и 748). Средневековые писатели-европейцы нередко называли султана египетского «султаном вавилонским». — Примеч. ред.</ref>. Арабский военачальник вынужден был поневоле обратиться к Омару за помощью, а так как тут дело шло о чести мусульманского оружия, то халиф тотчас же послал ему 4000 человек, под предводительством {{razr|Аз-Зубейра}}, одного из наиболее уважаемых товарищей пророка, который доселе находился в непосредственной близости к властителю в качестве доверенного лица. Почти в то же самое время прибыл в Египет и Феодор, новый главнокомандующий, посланный императором Ираклием взамен павшего Иоанна. Но Феодосии и Анастасий не были расположены делиться с ним властью и вздумали оттеснить его на задний план с помощью блестящей победы. Таким образом хитрому Амру удалось выманить их из Вавилона и разбить при {{razr|Гелиополисе}}, где арабский полководец встретил их лишь с третью войска, так как остальные две трети были посланы в обход и ударили в тыл византийцам. Поражение неосторожных начальников оказалось полнейшее; только с великим трудом удержана была цитадель Вавилона, самый же город попал в руки мусульман (20 = 641), которые таким образом получили возможность занять некоторые округа, лежащие вверх по Нилу, а также и Фаюм. Наступили затем два года ужаснейших смятений, в продолжение которых несчастная страна переносила тягчайшие страдания. Уже с самого начала вторжения копты-монофизиты во многих областях склонились на сторону чужестранцев, врагов ненавистных им греческих владык, но другие жители все-таки считали последних более сносными господами, чем чрезмерно жадных к добыче бедуинов; таким образом, сами египтяне стали взаимно истреблять друг друга. В Александрии, куда после взятия Вавилона бежало много войска и жителей, зеленые и синие продолжали бороться, как будто в Египте не было ни одного араба, а распущенная чернь столицы пользовалась удобным случаем для неистовства и грабежа; больших усилий стоило Феодору восстановить здесь наконец спокойствие. А тут вскоре чужестранцы стали целыми толпами появляться то в Дельте, то вверх по течению реки, и хотя города нижнего Египта, лежавшие между бесчисленными рукавами реки, могли легко защищаться и против более серьезного нападения, но опустошения и бедствия распространялись повсюду. Тем не менее мусульмане не могли еще двинуться вперед; во всяком случае они должны были убедиться, что обширные укрепления Александрии не боятся никакого приступа, хотя и византийцы, с своей стороны, еще менее могли рискнуть показаться в открытом поле. В довершение несчастий, обрушившихся на византийскую империю, 11 февраля 641 г. закончилась исполненная треволнений жизнь императора Ираклия. Хотя в последние годы, можно сказать со времени сражения при Гиеромаксе, сломанный болезнями и несчастиями, он стал лишь тенью того могучего воинственного властителя, который не раз спасал государство и вновь укреплял его необычайными победами, все же его смерть еще более ухудшила положение империи, так как послужила поводом к усилению внутренних волнений, расшатавших последние силы государства. Первый преемник Ираклия, болезненный Константин III, правда, дал знать Феодору в Александрию, что вскоре ему будут посланы новые вспомогательные войска, но когда молодой император скончался уже в мае 641 и на трон вступил Ираклион, правительство, предчувствуя угрожавшую ему революцию, сочло более благоразумным покончить раз навсегда с Египтом, чем обнажить еще более от войск резиденцию и соседние с ней провинции. В Константинополе находился тогда Кир, патриарх александрийский. По-видимому, это был человек рассудительный и очень наблюдательный, так как он ничуть не обманывал себя насчет отношения коптов как к нему самому, так и к правительству. После первых же успехов арабов он послал Ираклию донесение, в котором прямо советовал вступить в соглашение с варварами, хотя бы ценою ежегодной подати. Говорят даже, что он сам, на свой страх, обратился к Амру, чтобы узнать об условиях, которые тот намерен поставить<ref>Подобное же сообщают и арабские историки об одном копте по имени {{razr|Аль-Мукаукис}}, которого они называют главою Египта. Здесь, по-видимому, смешивается факт предупредительности, оказанной коптами завоевателям, с переговорами с Киром, совершившимися по иным побудительным причинам, а наконец (как мы видели в истории с Дамаском) епископа с наместником. Имя же Аль-Мукаукис пока необъяснимо; вероятно, оно представляет собой какой-либо сильно исковерканный византийский титул или коптское слово.</ref>. Ираклий, как говорят, страшно рассердился, когда узнал об этом, вызвал патриарха к себе в столицу и посадил его в заключение, осыпая жестокими упреками. Теперь же, в видах собственной безопасности, Ираклион принужден был отказаться от дальнейших военных предприятий в Египте; он вызвал прежде всего из Александрии Феодора. А когда и тот, подобно Киру, высказал мнение, что наличных средств недостаточно, чтобы удержать провинцию, оба посланы были в Египет с поручением заключить мир на возможно сносных условиях<ref>Связь между египетскими делами и происходившим в столице первый объяснил Ранке (Weltgeshichte, V. 1.148). Своим верным взглядом истинного историка он видит, что Ираклион и мать его Мартина должны были опасаться посылки в Египет враждебно настроенных против них войск, стоявших лагерем у Халкедона. В то же время они могли понять по представлению Кира, что было возможно поставить на время Амра правителем Египта, разумеется, с тем чтобы он вступил на службу императорскую. С этой точки зрения странное, на первый взгляд, полномочие, данное Киру для переговоров с Амром, кажется вполне понятным.</ref>. 17 сентября 641 (20) они снова вернулись в Александрию; но так как тем временем вспыхнуло восстание в Константинополе и Ираклион был свергнут с престола, они не сочли возможным начать переговоры, прежде чем станут известны намерения нового правительства. Но и последнее в данный момент ничего не в состоянии было сделать для Египта. Одиннадцатилетний Констанций II окружен был со всех сторон опасностями в столице; к тому же в Италии шла война с лангобардами; итак, пришлось оставить восток на произвол судеб. Когда 25 марта 642 (17 Раби II 21) сдалась цитадель Вавилона, отчего усилилась опасность для других местностей, пока еще пощаженных, Кир завязал серьезные переговоры, и мир был заключен в октябре 642 (Зу’ль-Хиджжи 21). Византийцы обязывались тотчас же уплатить определенную дань, а по прошествии 11 месяцев вывести из страны все свои войска и никогда не посылать туда новых. За это арабы соглашались оставить христианам их церкви, равно как и их собственное управление, и ни в каком случае не вмешиваться в их дела<ref>Так как говорится здесь о соглашении, то нельзя сказать, чтобы условия были слишком мягки, тем более что они никоим образом не были исполняемы мусульманами добросовестно. В особенности налоги были вскоре значительно увеличены, явились и разные другие притеснения, так что бедным коптам новые их друзья показались вскоре хуже, чем господа, от которых они только что избавились. Сам Кир, как передают, напрасно хлопотал у Амра о точном исполнении пунктов договора и умер с горя, что навлек такое несчастие на свою страну, 10 апреля 643.</ref>. Хотя для греческого правительства было действительно невозможно именно теперь послать в восточные провинции значительные военные силы, все же это было позором отдать по-прежнему богатый, сильно укрепленный город Александра Великого, не сделав ни одной попытки к защите его оружием. Жители пришли в ярость, когда узнали о предстоящей им участи, и готовы были разорвать Кира на клочки. Но, покинутые бессильной метрополией, они не могли и не хотели рискнуть жизнью и состоянием в неравной борьбе за свободу. Таким образом, пришлось покориться, когда 29 сентября 643 (9 Зуль-Ка’ды 22), по удалении из Александрии, согласно условию, византийских войск, в нее вступили арабские варвары и расположились здесь по-домашнему<ref>По арабским известиям, смешивающим мирное занятие Александрии с позднейшим завоеванием ее после восстания 25 г., мусульмане заняли город силой, а потому и распоряжались там сурово. Но это, как свидетельствуют некоторые современники, неверно. Точно так же совершенно несправедливо известное повествование о сожжении Александрийской библиотеки по повелению Омара. Ничего подобного нет ни у одного арабского или византийского старинного историка; известие это в первый раз встречается у одного писателя XIII столетия и к тому же во многих отношениях отличается бросающеюся в глаза неправдоподобностью. Александрийская библиотека была сожжена задолго до арабов епископом Феофилом при императоре Феодосии.</ref>. У кого были средства, тот переселился, следуя за императорскими чиновниками, в Константинополь, ведь все значение Александрии заключалось в ее торговом посредничестве между Европой и Востоком, теперь же нельзя было рассчитывать на продолжительность дружелюбных отношений с сарацинами<ref>Так назывались арабы и теперь, и до ислама у западных писателей; происхождение этого имени до сих пор не объяснено, а производство его от арабского {{razr|Шаркий}} — «восточный» во всяком случае не верно.</ref>. Следовательно, греческому купцу не было никакой выгоды сносить владычество язычников. Упадок этого некогда столь цветущего города завершился еще тем, что халиф не согласился на мысль Амра устроить здесь свою главную квартиру. Как и в Персии, Омар не хотел, чтобы большая река отделяла его резиденцию от местопребывания наместника. Он повелел поэтому заложить новое поселение на правом берегу Нила; согласно этому повелению Амр поселился близ развалин Вавилона, на том самом месте, где, как говорят, стояла его палатка во время осады. Новый город, названный им {{razr|Аль-Фустат}} (т. е. «шатер»), нынешний старый Каир. Этого было еще недостаточно для предусмотрительного халифа. Египет служил житницей для древнеримского и византийского мира; значение его для прокормления тощей и неплодоносной Аравии, в особенности для священных городов, было очевидно. Но караванный путь через полуостров Синайский и далее на юго-восток до Медины оказывался и долог, и неудобен. Поэтому, когда Омар прослышал, что некогда вблизи Вавилона существовал канал, соединявший Нил с заливом Суэцким, то приказал восстановить его: таким образом через Красное море без всяких затруднений можно было достигнуть гаваней западного арабского побережья, что значительно ускоряло как сообщения при помощи курьеров, так и доставку хлеба. Данное египтянам обещание предоставить им самим управление страною мусульмане поняли лишь в том смысле, что стали угнетать бедный народ не сами, а через посредство греческих и коптских переметчиков, сумевших угодить им и приобрести значительное влияние в отдельных правительственных округах. «Люди эти, — жалуется современный хроникер, — любили язычников и ненавидели христиан. Они принуждали своих единоплеменников доставлять мусульманам корм для их животных и требовали от них молока, меду, плодов, луку и многого другого гораздо более, чем полагалось. Египтяне исполняли эти приказания, так как жили в постоянном страхе. Их заставили снова прорыть канал Траяна<ref>Этот император возобновил проведенный уже древними египтянами Суэцский канал и приказал восстановить ветвь его в Вавилон, получившую теперь для арабов особенное значение.</ref>, уже давно обсыпавшийся, чтобы провести воду из Вавилона в Чермное море. Гнет, под которым они держали Египет, был еще более тяжкий, чем тот, который терпели израильтяне от Фараона, за что Бог посетил его справедливой карой и низвергнул вместе со всем войском в Чермное море, после того как сами египтяне наказаны были многими казнями, поразившими людей и животных. Да постигнет Божья кара и этих измаильтян, да соделает Он над ними то же, что совершил над древним Фараоном! За грехи наши Он допускает, чтоб они так обходились с нами. Но Господь наш и Спаситель Иисус Христос в долготерпении своем воззрит на нас, и спасет нас, и истребит врагов креста, как это обещано в истинном писании». Эта молитва бедного епископа Иоанна Никиуского, написанная им в конце VII столетия, не была услышана: за арабами появились турки; ныне, правда, там опять начинают хозяйничать христиане, но участь коптов остается и по сие время все той же — они продолжают по-прежнему платить подати и рыть каналы. Хотя все делалось по воле Омара, однако халиф был недоволен Амром. Халиф подозревал и, вероятно, не без основания, что не все деньги, забранные у египтян, доставляются аккуратно в Медину. Между строгим властителем и его умным наместником завязалась очень резкая переписка<ref>Подлинность ее, во всяком случае, не совершенно достоверна.</ref>. Напрасно последний старался приобрести себе друзей при помощи неправдой нажитого золота и даже пробовал подкупить чиновника, посланного халифом для ревизии в финансовом ведомстве. Человек этот оказался честным и отклонил подачку. Омар же послал к Амру помощника для Верхнего Египта, человека, нерасположенного к Амру, по имени {{razr|Абдулла Ибн Абу Сарх}}. Окончательного смещения Амра халиф и не желал, так как Амр выказывал рвение и успешно распространял мусульманские завоевания все далее на запад. Вероятно, еще до занятия Александрии<ref>По известиям арабов, в 21 г. (642), а по египетским источникам — в сентябре 643 (конец 22). Так как первые относят взятие Триполиса к 22 г., то трудно решить, следует ли и тут прибавить год или же допустить, что Амр тотчас же после заключения мирного договора (конец 642) двинулся на Пентаполис. Впрочем, и в арабских источниках, хотя менее достоверных, мы находим под годом 23 (644) указание на покорение Триполиса.</ref>, сдача которой была ему обещана еще по договору в 642 (21), он занял без сопротивления Пентаполис, древнюю Киренаику с главным городом Баркой. В следующем году (22 или 23 = 643 или 644) {{razr|Укба Ибн Нафи’}} занял после нескольких незначительных стычек Триполис, предварительно принудив к сдаче {{razr|Савилу}}, в стране Фезан (Фенцан). Таким образом мусульмане достигли границ, которые временно предначертал себе Омар. При жизни последнего им приходилось остановиться на этом: халиф не терпел рискованных предприятий, пока не были окончательно умиротворены занятые земли. В правление же Османа у арабов снова оказалось много работы в самом Египте. Скоро после вступления своего на трон халиф сместил с наместничества Амра и поставил над Египтом своего молочного брата Ибн Абу Сарха. Но когда в 25 г. (646) послан был из Константинополя, где дела несколько поправились, византийский полководец Мануил, появившийся с большим флотом перед Александрией, и когда он, прогнав из нее мусульман благодаря вспыхнувшему восстанию, вступил в Дельту, пришлось снова вернуть полководца, одно имя которого внушало страх коптам и грекам и который превосходно знал положение страны. И действительно, Амр, приняв в руки правление, скоро ловко и успешно решил свою задачу. Жители Нижнего Египта, угнетаемые арабами, уже давно перестали восторгаться новым положением вещей, и многие из них даже радостно приветствовали возвращение императорских войск; но византийцы по глупости обошлись с ними, как с неприятелем, и начали страшно опустошать страну. После этого несчастным коптам не оставалось ничего более, как спасать свою шкуру. Некоторое время Амр спокойно смотрел, как греки и египтяне побивали друг друга, но затем, выждав тот момент, когда первые уже достаточно ослабели, без труда нанес им поражение. Преследуя по пятам бегущее войско, он вторгся одновременно с греками в Александрию. Византийцы, кто только мог, поспешно спаслись на кораблях; город же за отпадение поплатился беспощадным разорением. Когда же наконец убийства и поджоги были прекращены, Амр приказал срыть крепостные стены со стороны суши, чтобы уничтожать всякую возможность нового восстания. Даже через сотни лет город не мог оправиться от этого опустошения. Едва успел Амр исполнить возложенную на него обязанность, как халиф снова уволил его; положим, он соглашался оставить его во главе войска, но управление финансами пожелал передать эмиру Ибн Абу Сарху. Но «честный» Амр не мог, конечно, удовольствоваться этим: «Ведь это значит, — воскликнул он, — что я буду держать корову за рога, в то время как эмир будет доить ее». Он отклонил это предложение, после чего халиф передал управление провинцией одному Сарху. Это было нечто худшее, чем неблагодарность, с его стороны это было громадной ошибкой, значительно содействовавшей впоследствии собственной его погибели и причинившей чувствительный ущерб всему делу ислама. Впрочем, пока новый наместник во всех отношениях казался на своем месте. Прежде всего он убедился, что без кораблей трудно будет арабам успешно отражать дальнейшие нападения византийцев. Подобно Му’авии в Сирии, он приложил все старания, чтобы обзавестись флотом, и уже в 28 г. (649) мог оказать ему на море сильную поддержку при завоевании Кипра. Но еще лучше вознаграждена была его предусмотрительность позднее<ref>Источники колеблются между годами 31-34 (651—655); если считать верным вышеупомянутое известие о том, что перемирие между Му’авием и императором состоялось 29-32 (650—653), то это морское сражение было, вероятно, в конце 32 = летом 653.</ref>, когда перед Александрией действительно появился новый греческий флот. Мусульмане выказали чудеса храбрости в непривычной им стихии и отразили неприятеля. Не менее заботился Ибн Абу Сарх о дальнейшем распространении ислама в Африке. После некоторых подготовительных набегов второстепенной важности он выступил в 27 г. (647/8) с войском, усиленным подкреплениями из Медины до 20 000 человек, через Барку и Триполис, в область Карфагена. Еще за год до этого последней управлял патриций Григорий в качестве наместника императора Констанция, но тут честолюбивый вельможа-правитель, пользуясь слабостью византийского правительства, отложился и, вероятно, даже сам провозгласил себя императором. На него-то и напал Ибн Абу Сарх; вскоре дошло до сражения близ городка, называемого арабами Акуба, и варвары снова одержали победу. Арабы бросились грабить страну, так что жители наконец решились откупиться, и за огромную сумму — по позднейшим, несколько баснословным известиям, — за 300 центнеров<ref>Около 38 млн марок.</ref> золота и за ежегодную сверх того дань добились отступления мусульман. Находившийся при мединских вспомогательных войсках Абдулла, сын Аз-Зубейра, послан был к халифу с известием о победе. Рассказы его возбуждали всеобщее изумление; позднее он даже хвастался, что умертвил собственноручно Григория. Но справедливость этого уверения мы должны оставить под сомнением, ибо неизвестно, что сталось с этим патрицием. Если он и пережил свое поражение и, как передают некоторые, даже сам заключил мирный договор с мусульманами, во всяком случае все виды его на императорскую корону рушились навсегда: когда арабы позднее вернулись в эту страну, о нем не было уже и слуху. Впрочем, в течение некоторого времени мы вообще не имеем более никаких известий об этих местностях — внутренние смуты и здесь начинают задерживать победоносное шествие ислама. {{примечания|title=}} [[Категория:История ислама с основания до новейших времён (Мюллер)]] p37ipg8cfa3c12d92ficnc9w48q4eg5 История ислама с основания до новейших времён (Мюллер)/Организация государства и междоусобная война 0 897106 5710356 5636477 2026-05-07T05:40:53Z Villarreal9 35500 5710356 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = История ислама с основания до новейших времен | ЧАСТЬ = Организация государства и междоусобная война | АВТОР = [[Август Мюллер (историк)|Август Мюллер]] (1848—1892) | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1895 | ИСТОЧНИК = Том I. Книга II. Глава III. ({{РГБ|01003940057|309|dlib.rsl.ru}}) | ВИКИПЕДИЯ = | ДРУГОЕ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = [[../Великие завоевания|Великие завоевания]] | СЛЕДУЮЩИЙ = [[../Муавия|Му’авия]] | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | КАЧЕСТВО = | ЛИЦЕНЗИЯ = 1917 | СТИЛЬ= text }}__NOEDITSECTION__ === Глава III<br>Организация государства и междоусобная война === «Сражайся с теми, которые не веруют в Бога и в день Страшного суда, которые не считают запрещенным то, что Богом и его посланником возбраняется, которые не признают истинной религии и поклоняются своему писанию<ref>Т. е. иудеи и христиане, наряду с которыми поставлены также персидские последователи Зороастра, по крайней мере по отношению к их гражданскому положению. Это было для Омара более удобно; и скоро нашелся даже кто-то, слышавший будто бы нечто подобное и от пророка.</ref>, доколе они не станут платить поголовной подати, как покорные подданные», — так повелел Бог правоверным через пророка в суре «отпущения». Согласно этому повелению христианам Неджрана дарованы были жизнь и имущество за уплату значительной подати. Далее Мухаммед, при капитуляции Ибн Надира, установил правило, что области, перешедшие в руки мусульман не путем насильственного завоевания, а сдавшиеся добровольно, исключаются из всеобщего раздела добычи. С другой стороны и позднее, когда был взят штурмом Хейбар, иудейскому населению предоставлено было обрабатывать по-прежнему свои земли под условием, что известная часть дохода должна идти в пользу ислама. К этим доходам Мухаммеда, следовательно — государственной казны, присоединялась еще пятая часть добычи и подать с самих правоверных под названием «налога в пользу бедных». Таковы были главные основания и прецеденты, которые Омар счел своей главной обязанностью применить к покоренным провинциям, когда явилась необходимость дать им окончательную организацию. За исключением некоторых незначительных округов, все новые области могли считаться покоренными силой. Поэтому Омару представлялось на выбор: или разделить между всеми правоверными земли и имущества Ирака, Сирии и Египта в виде добычи, или же по образцу того, как сделано было в Хейбаре, образовать из них государственные имения и предоставить обработку их прежним собственникам под условием уплаты последними определенной части доходов. После некоторого колебания халиф решился на последнее, и мы должны сказать, что с его точки зрения это был единственно справедливый путь. В невероятно короткий срок арабы овладели массой земли, население которой превосходило их численностью по меньшей мере втрое. Для того чтобы обеспечить на более или менее продолжительный срок владычество меньшинства над все более и более увеличивающимся большинством, которое к тому же было рассеяно на обширном пространстве, необходимо стало отделить, насколько возможно, завоевателей от покоренных и сохранить в первых воинственный дух и чувство превосходства, равно как и подвижность, которая вообще только одна и дала исламу возможность одерживать такие великие победы. А этого можно было достигнуть лишь тогда, если араб останется тем же, чем был: человеком, не привязанным ни к какому клочку земли, чувствующим себя дома только в военном лагере и с полнейшим презрением взирающим на неверных, которым он предоставил все гражданские занятия и которые за это должны были кормить его, господина. Сообразно с этим, Омар распорядился ввести следующие постановления, в виде прибавления к общему правилу, вытекающему из вышеизложенных прецедентов. В покоренных странах землевладельцы сохраняли за собой свое имущество, но за то обязаны были сверх общей поголовной подати, джизья, наложенной на всех неверных, и обыкновенного квартирного налога, вносить еще особую поземельную подать, харадж, сообразно пространству занимаемой ими земли. Мероприятия эти применены были прежде всего к Ираку, который после завоевания был измерен и подвергнут кадастру. В Сирии же по крайней мере христиане временно были избавлены от хараджа в награду за помощь, оказанную ими арабам при завоевании страны. Ввиду установляемого вновь государственного права собственности временно пользующиеся могли беспрепятственно продавать свои земельные участки, ибо первоначальная расценочная сумма налога оставалась установленной раз навсегда. Возможность изменения доходности не принималась в расчет, а потому государство не интересовала личность временного собственника. Выморочные же земли, так, например, ленное имущество в Сирии, ставшее свободным вследствие выселения греческих магнатов, отдавались в арендное содержание в пользу государственной казны. Сверх сего Омаром было предписано строго-настрого, в виде неизменного закона, что ни один мусульманин вне Аравии не имеет права приобретать недвижимое имущество и заниматься земледелием. Запрещение оказывалось вовсе не обременительно: государственные подати, как известно, состояли в сущности из налога и военной добычи, исключительно обращаемых в пользу мусульман, поэтому тем легче было правоверным ограничиваться имуществом и землею у себя на родине, так как обработка участков в покоренных странах благодаря высокой поземельной подати им же только и приносила пользу. Расходов государственных, как это понимается ныне, Медина почти не знала: ее дело было только заботиться о снаряжениях на войну; стоимость местных управлений в покоренных странах оплачивалась самими жителями, а все, что касалось общеполезных учреждений и образования народного, прямо-таки не признавалось; оставались, следовательно, одни необходимые издержки на различного рода военные цели, которые, впрочем, поглощали сравнительно весьма малую часть поступлений. А доходы были поистине громадные: из одного Ирака притекали ежегодно в Медину 100 млн дирхемов. Само собой, все остатки делились между правоверными. Для внесения известного порядка в этот гигантский раздел, Омар учредил в 20 г. (641) целое финансовое управление по византийским образцам — Диван, верховную финансовую камеру, ведшую точный расчет прихода и наличности, равно и список по племенам и семьям всех мусульман соответственно участию их в войнах против неверующих, а затем и права каждого пользоваться известной долей накоплений. На основании этих данных вырабатывалась прочная система годового дохода, получаемого каждым мусульманином совместно с домочадцами. Доходы соразмерялись по степеням заслуг, оказанных каждым по мере его участия в деле распространения веры. Но предложение поставить себя самого во главе этого списка Омар скромно отклонил и предоставил это почетное место любимейшей жене пророка Айше. Она получала ежегодно 12000 дирхем. Остальным вдовам посланника Божия выплачивалось по 10000, столько же получали члены семьи Хашим, сражавшиеся с Мухаммедом у Бедра. Далее шли все остальные в нисходящем порядке, причем прежде всего соблюдалось — ставить выше тех, кто ранее примкнул к вере и принимал участие в главнейших событиях ислама. То же самое стремление — воздвигнуть между победителями и побежденными непреоборимую преграду — особенно ярко выступает в большом числе дальнейших предписаний, которые Омар во время пребывания своего в Сирии успел включить в условия сдачи Иерусалима. Запрещалось отныне иноверцам перетолковывать смысл «книги Божией», осмеивать пророка, издеваться над мусульманским культом. Далее запрещалось прикасаться к мусульманской женщине, совращать с пути веры правоверного, а также покушаться на его имущество или жизнь. Наконец, возбранялось помогать неприятелям ислама и укрывать шпионов. Каждое нарушение этих предписаний давало право мусульманам упразднить договор, т. е. грозило ослушнику лишением всех прав. Более мелкие наказания налагались по нижеследующим пунктам: немусульманин обязуется отличаться от арабов одеждой; их жилища не могут быть построены выше домов правоверных; они не имеют права там, где поселились мусульмане, сильно бить в накус (било) или же читать вслух свое писание; запрещается им пить вино публично, выставлять назло мусульманам кресты или свиней. Они должны избегать торжественного совершения похорон и, наконец, не имеют права носить оружие и ездить верхом. Им дозволялось, впрочем, употребление лошаков и ослов. Под условием точного исполнения всех этих предписаний и уплаты поголовного земельного налога мусульмане ручались за их жизнь и имущество, оставляли за ними церкви и кресты, обещались воздерживаться от религиозного понуждения и других тому подобных оскорблений, а также брали на себя защиту от всякого нападения извне. Легко усмотреть, что правила эти по отношению к иноверцам преисполнены, для VII по крайней мере столетия, изумительной кротости. Притом не всегда и не везде одинаково пунктуально строго были они исполняемы. Случалось иногда, что предписание различия в одежде не соблюдалось в точности; бывало даже и так, что покровительствуемым гражданам, как обыкновенно называли немусульман, оказывалось более дружественное расположение, чем предписывалось законом. Но этим пользовались менее всего иудеи, которых мусульмане, следуя примеру своего пророка, особенно глубоко презирали; между тем как христиане в различные эпохи и во многих странах приобретали нередко влияние благодаря богатству и знаниям. Но чаще, по самому существу вещей, случалось и обратное. На первых же порах встречаем мы жалобу одного египетского епископа, в которой он сетует горько, что на его единоплеменников наложены невыносимые тягости сверх договорных пунктов. И чем далее, тем чаще приходится наблюдать беспощадное применение хараджных законов даже и в тех странах, которым по капитуляциям обещаны были некоторые льготы. Особенно тяжело становилось т. н. покровительствуемым гражданам, когда они должны были испытывать на себе несправедливую жестокость, с какою взималась поголовная и поземельная подать, становившаяся особенно ненавистной по сравнению с незначительностью мусульманского налога на бедных. Вдобавок к этому ограниченная первоначально определенным образом тяжесть квартирного постоя, а также продовольствия мусульманских войск и путешественников на деле слишком часто становилась впоследствии невыносимой. Таким образом, повсюду начал постепенно ощущаться явный контраст между арабами-господами, сражавшимися и наслаждающимися, и их подданными, работающими и платящими; с каждым годом выступал он все резче и резче. Совершенно в том же направлении, опираясь на предписания пророка, мудро примененные к возникшим новым отношениям, создана была Омаром система воинского устройства и управления. Всякий раз, когда Мухаммед поручал одному из своих начальство над известным отрядом правоверных, этот начальник становился по отношению к своим подчиненным на время исполнения порученного ему дела как бы наместником пророка; в силу дарованных полномочий все должны были повиноваться ему беспрекословно и он предстоял на всеобщей молитве. Так оставалось и при халифах с тем только различием, что отряды превращались в армии, а предводители их, рядом с военными задачами, должны были заботиться о своевременном поступлении налогов с данников. Являлось при этом, естественно, новое осложнение: сосредоточить все силы государства в Медине становилось невозможно, потребовалось, наоборот, в течение всей священной войны, воздвигнутой на неверующих, позаботиться об устройстве постоянных главных квартир в только что покоренных провинциях, дабы из этих ближайших пунктов направлять своевременно далее отдельные самостоятельные армии. И тут оказалось совершенно целесообразным содержать арабские войска вдали от туземцев. Таким образом, необходимость иметь всегда под рукой готовые к битве свежие силы заставляла сосредотачивать войска в постоянных больших лагерях, избегая, по возможности, разбрасывать их в виде отдельных мелких гарнизонов. Начальствующий в этом главном пункте, понятно, представлял собою по отношению к данникам соответствующего округа высшую власть. По сравнению с нашими новейшими учреждениями в его лице соединялась власть командующего генерала и гражданского начальника. В каждой из провинций учреждено было по одной такой главной квартире, которая одновременно была и средоточием гражданского управления, а именно: в Сирии — Дамаск, в Ираке (вместе с позднейшими завоеваниями на востоке) — Куфа, а в Египте — Фустат. Смотря по обстоятельствам, зависели от этих центров второстепенные округа, в главных городах которых стояли также постоянные войска. В первое время они располагались так: возле Куфы в Басре, возле Дамаска в Химсе (Эмесса), в Урдунне (т. е. провинции Иордана) в Тивериаде, в Филастине (Палестина) в Лудде (Лидда), а позднее также и в Рамле. Начальники войск этих округов второстепенного порядка находились, конечно, в подчинении у главноначальствующих соответствующими провинциями. Но они получали нередко прямые указания и от халифа, особенно во время сирийских и персидских войн, требовавших непосредственного руководительства прямо из Медины. Следует при этом заметить, что только в Сирии постоянные квартиры расположены были по древним главным городам или существовавшим издавна местам, и это потому, что сирийцы, видимо, споспешествовали арабским завоеваниям, так что не было надобности сторониться от жителей. Но в Ираке заложены были два совершенно новые поселения — Басра и Куфа, сначала как простые постоянные лагеря, впоследствии, конечно, быстро превратившиеся в большие города. Всюду, впрочем, как в тех, так и других местностях, получавших временный или постоянный гарнизон из главной квартиры, войска располагались особо и не имели никакого общения с населением, к чему, впрочем, не представлялось никакого повода вследствие из года в год повторявшихся постоянно военных походов и передвижений. Ранее было уже упомянуто, что мусульмане почти не вмешивались, или вмешивались слишком мало в гражданское управление покоренных стран. Ничего подобного не практиковалось даже и в Аравии, поэтому арабам казалось оно излишним. Требовались лишь податные списки и кадастр, а это легко было сделать при помощи остававшихся в стране византийских и персидских чиновников. Определено было, более или менее произвольно, сколько следовало взимать в виде поземельной дани с каждого округа, с каждой местности: за правильность взноса отвечали не отдельные личности, а вся община сообща; предоставлялось на ее благоусмотрение, каким образом собирать деньги с оброчных. И пока налог уплачивался в точности, мусульмане не вмешивались ни в церковное, ни в общинное самоуправление. А если какой-нибудь деревенский староста или же епископ округа жаловался на строптивость своих подчиненных, правление арабское начинало действовать и почти постоянно склонялось на сторону светской либо духовной власти, ибо уважение к ним, по понятиям мусульман, лучше всего свидетельствовало о верноподданности подчиненных. Понятно, что все эти местные органы самоуправления подчинялись наблюдению и санкции мухаммеданских наместников, которым предоставлялось ставить в отдельных округах, если находили это целесообразным, даже христианских правителей, как, например, делал Амр в Египте. Встречалось и тут на практике немало произвола. В общем, наместники остерегались слишком самоуправничать в этом направлении, хотя бы потому даже, что никому из арабов не было вовсе охоты вдумываться в сложные комбинации внутреннего управления и брать на себя обузу копаться в делах совершенно непонятных. Там же, где нельзя было этого избегнуть и наступала настоятельная необходимость учредить особое ведомство, так, например, финансовое и чеканку монет, арабы старались, по возможности, оставить все по-прежнему, как было при образцово вышколенной бюрократии византийской и персидской. Счетные книги, примером сказать, в Сирии и Персии велись по раз издавна заведенному порядку на тех же языках. Так же точно чеканились и монеты с греческими и персидскими надписями; оставлены были даже кресты и прежние изображения. Короче сказать, насколько было возможно, старинной государственной машине предоставили действовать по-прежнему. Об одном только заботились завоеватели, чтобы как можно более поступало денег в государственную казну, и это слишком понятно. Если главноначальствующего в провинции, наместника, как можно его назвать совершенно подходящим по настоящим порядкам титулом, избавляли от забот по гражданскому управлению, то положение его требовало большего внимания во всех других отношениях. Приходится снова отметить, что наместник халифа в качестве наместника пророка, исполняющий все по полному авторитету последнего, касающемуся государственного и церковного ведения, считался не только военачальником, но также предстоящим на молитве и судией всех членов общины, подчиненных его главенству. Подобно владыке в Медине, он руководил самолично богослужением в пятницу, а в хутбе возносил моления за главу государства — знак покорного подданства. Подобно тому, как и издавна, пред «Богом и его посланником», так и перед наместниками халифа разбираются все споры между правоверными. Легко поэтому понять, что в обширнейших наместнических округах, и без того заваленных разбирательствами правовых вопросов, возникавших беспрестанно между правоверными и данниками, понадобилось вскоре учреждение самостоятельных судебных инстанций, тем более что наместнику почти всегда приходилось отсутствовать в дальних походах. Со времени Омара появляются уже рядом с наместниками настоящие судьи (кадии). При постоянно увеличивающейся потребности в устройстве общественных отношений число их становится все многочисленнее, так что в позднейшие времена в каждом местечке появляется особый судья. Решения свои почерпает он, понятно, из Корана и тех преданий, в которых сохранились соответствующие случаи из жизни пророка. Подобное судопроизводство, в особенности вначале, должно было быть, само собой разумеется, во многих отношениях несовершенно, равно неуместна оказывалась и зависимость его от администрации. По-прежнему в руках наместника была верховная власть, ограничиваемая лишь личными повелениями халифа. Не связанный никакой установленной нерушимо законностью, наместник действовал довольно часто по своему произволу, в особенности по отношению к иноверцам. Мусульманина обидеть было трудно: он не стерпит несправедливого обхождения с ним и не побоится пожаловаться прямо халифу на невыносимого начальника, а если властелин мудр, то, конечно, он отнесется с уважением к свободолюбию, присущему арабам. Стремясь к той же цели — закрепить по возможности владычество ислама и мусульман над покоренными странами и выставить свое преобладание особенно ярко с внешней стороны, — появились и еще несколько отдельных мероприятий: это было изгнание иудеев и христиан из Аравии и введение собственного мухаммеданского календаря. Последнее случилось в 16 г. (637). Как говорят, Омар колебался сначала, с какого момента следует начать летосчисление — от года ли рождения или от призвания пророка, но по совету Алия эра должна была начинаться с бегства. Причину нового летосчисления следует искать в разнообразии календарей греческого, сирийского и персидского. Явилась потребность обозначения времени на бесчисленных, исходящих из Медины в различные провинции предписаниях. Весьма понятно, что вскоре везде последовали этому обычаю канцелярии столицы; почти не требовалось особого повеления халифа, чтоб закрепить окончательно подражания этому благому примеру. Но если новый род летосчисления кажется с первого же взгляда лишь последовательным расширением уже самим Мухаммедом введенного разделения времени года на лунные месяцы, то вышеупомянутое другое распоряжение казалось сразу противоречащим намерениям, высказанным самим пророком. Ведь он сам заключил и с христианами в Неджране, и с иудеями в Хейбаре договоры, по которым им предоставлялось за уплату дани или поземельной подати владеть имуществом и землей «до той поры, пока угодно это будет Богу». А тут внезапно издается повеление очистить Аравию сначала христианам, а вскоре затем (около 20 = 641) и иудеям и поселиться вблизи Куфы или, ежели кто пожелает, в Сирии. Омар взглянул на прежнее соглашение с той точки зрения, что договор Мухаммеда следует признавать лишь за предварительное соглашение, пока у мусульман не было в распоряжении ни одного клочка земли вне Аравии. Несомненно, халиф действовал в духе Мухаммеда, постановляя на будущее время правилом, что ни один иноверец не может быть терпим в коренной земле истинной веры. Он мнил соорудить особую твердыню ислама и арабского владычества, величайший и неисчерпаемый лагерь армий, наподобие того, что основано было везде среди порабощенных народностей. Замечательно, что именно эти самые мероприятия, продержавшиеся сотни лет, проводимые в известном направлении неуклонно и по сие время, не привели к достижению задуманных мудрым халифом целей; сложилось множество различных причин, весьма впрочем однородных, географического и исторического свойства, ставших поперек дороги всем благим намерениям Омара. Между тем остальные, обнародованные этим же самым халифом, распоряжения, почти все продержавшиеся лишь короткое время неизменно в его духе, оказывали впоследствии, как раз наоборот, влияние неизгладимой устойчивости. Так что без особого преувеличения можно сказать: лишь остатки старинной организации Омара предохраняют от разрушения и поныне полуразваливающийся государственный строй турецкой империи. Причины этого, кажущегося на первый взгляд, противоречия легко объяснить. Дабы обозначить направление, которое приняли главнейшие распоряжения Омара, можно их рассматривать как опыт устройства религиозно-военной общины, построенной на национальной основе. Но не Омар выдвинул общность имущественную, творцом ее был сам Мухаммед. Положенное пророком в основу системы равенство всех мусульман, конечно, есть не что иное, как новое, довольно счастливое выражение истинно демократического самочувствия, которое и по сие время лежит в крови свободного араба. Пророк позаботился, разумеется, выдвинуть на первый план право божие, т. е. свое собственное, и провел его не без некоторых противоречий, а также при всеобщем дележе добычи сумел оделить некоторые личности особенными подарками. Таким же образом и при Омаре установленный годовой доход распределяется по известным ступеням. Тем не менее остается неизменным основной закон: все государственные налоги составляют общую собственность всех мусульман и за вычетом расходов, необходимых для удовлетворения общественных потребностей, должны быть поделены между всеми членами общины — разве же это не чистый коммунизм, такой именно, какой был заведен и среди первых христиан. Конечно, там руководило воззрение идеального свойства, выраженное в следующем изречении: «никто ничего из имения своего не называл своим, но все у них было общее»<ref>Деяния Апостолов, гл. 4, ст. 32.</ref>. Увы, в настоящее время у мусульман и в этом исконном воззрении оказывается большая прореха. Право на участие в государственном доходе признавалось по теории за каждым приверженцем истинной веры. И Омар весьма настоятельно предписывал своим наместникам неоднократно, чтобы каждый новообращенный немедленно же получал право пользования годовым окладом. Во всяком случае этому основному положению нередко служило непреоборимым препятствием действующее другое предписание, на основании которого ни один правоверный не имел права владеть землею в покоренных провинциях. Поэтому одним только беднякам ввиду подобных условий приносило материальную выгоду принятие веры победителей; за кем же считалось недвижимое имущество, тот, несмотря на высокую поземельную подать, чувствовал себя вообще лучше, оставаясь верным вере своих отцов. Оттого попадаются, особенно между крупными владельцами земли в Персии, многие остававшиеся в течение целых столетий настоящими хранителями и сберегателями народной веры и народных нравов, находясь по отношению к исламу в более или менее скрытой вражде. Все же выгоды, представляемые вероотступничеством, особенно вначале, были весьма значительные: новообращенных принимали охотно на должности надзорщиков за взиманием податей, так как в этом деле необходимее всего было знание местных обстоятельств и языка страны, места же эти доставляли значительное влияние, не говоря уже о незаконных поборах, которые при этом часто практиковались. К этому следует прибавить, что древняя религия персов и восточное христианство именно в это самое время находились в сильнейшем упадке. Вот причина, почему в первые времена, до возрождения сильного национального чувства между персами, ислам имел изумительный успех в покоренных областях. Вначале делалось это очень просто: переходящий в мусульманство передавал свое недвижимое имущество пребывающим неизменно в вере отцов оседлым жителям в месте своего жительства, а те принимали на себя вместе обязательство обработки участка и продолжали выплачивать следуемый поземельный налог. Но с каждым новым обращением в государственную казну поступало все менее и менее, ибо пропадала соответствующая часть поголовной подати; между тем приходилось выдавать все более и более денег в качестве уплаты годового оклада новообращенным. Дошло постепенно до того, что равновесие государственных финансов начало заметно колебаться от продолжавшегося порядка вещей. И действительно, уже при Хаджжадже, наместнике халифа Абд-аль-Мелика в Ираке и Персии, пришлось в 81 г. (700) обнародовать постановление, что отныне все новообращенные обязаны будут платить поголовную подать. Уже не первый раз отменялись по необходимости главнейшие постановления Омара; вскоре после смерти халифа были так же точно нарушены другие два. Мы видели раньше, что Мухаммед, в своем стремлении «привлечь сердца», позаботился одарить значительными подарками влиятельных людей из числа прежних своих неприятелей; начало этому положено было тотчас после взятия Мекки. При Османе же (23-35 = 644—656) многие из тех, которых сам пророк приучил к особенным подачкам, вошли в силу. Они сумели настроить слабого властелина так, что он стал назначать то тому, то другому вместо следуемого ему простого годового оклада несравненно высший доход, к величайшему ущербу и унижению всех остальных правоверных. Рядом с явным нарушением правомерного равенства всех членов общины возникло впоследствии еще более печальное злоупотребление, ибо одновременно забыто было старинное запрещение владения правоверным землей. Уже и сам по себе араб всегда отличался перед всеми чрезмерною жадностью, а тут еще эту ненасытную натуру стали подгонять постановления ислама, как бы намеренно разжигая хищничество бедуина с целью распространения нового откровения. Вот причина, почему Омару приходилось вечно быть не в ладах со своими наместниками: почти ни один из них не желал доить корову исключительно на пользу государственной кассы. Но если этот честный и вместе неумолимый властитель доводил ревность наблюдения за основными своими законами до крайних пределов, так что запретил даже Амру и Са’ду строить для себя дома в главных их квартирах, то у Османа не оказалось ни авторитета, ни желания держать в ежовых рукавицах своих приближенных. Естественным следствием новых порядков было то, что вскоре при взимании податей даже сами наместники стали грабить, а вслед за тем все, кто только мог, начали захватывать, с согласия халифа и даже без спроса, государственные имущества. Ради приличия вносилась в казну самая низкая арендная плата, все же имеющие власть и их друзья обогащались на этом самым постыдным образом. И в другом отношении демократически-коммунистическое управление, заведенное Омаром, оказалось лишь грезами: не раз эта идеальная равноправность всех мусульман уступала пред грубым напором действительности. Дело в том, что арабы, как и всякий юношески мощный народ, ощущали инстинктивное отвращение ко всем принадлежавшим к чуждой нации, и это нерасположение разрасталось у них кроме того по естественному чувству презрения победителя к побежденному. Новообращенные из персов и сирийцев поняли вскоре, что принятие арабской религии далеко еще не приравнивало их к арабам-покорителям. По древним арабским обычаям, дабы быть принятым в круг покорителей, надо было примкнуть к одному из племен; но такие переметчики инородного происхождения и в доисламское время никогда не считались совершенно равными с настоящими членами племени. В глазах гордых сынов пустыни, кичившихся истой своей арабской кровью, они почитались едва ли выше вольноотпущенных рабов; как и эти, они становились в положение клиентов и находились в известной зависимости от своих покровителей-господ, которые глядели на них сверху вниз и относились к ним полупрезрительно. Со временем, конечно, удавалось выдвигаться и им благодаря личным достоинствам, но подчиненное положение клиента, по крайней мере в более древнюю эпоху, никогда не забывалось совершенно; достаточно одного примера: даже Тарик, покоритель Испании, бывший когда-то рабом Мусы, должен был в качестве клиента терпеливо выносить побои от своего покровителя. Как ни недолговременно просуществовала система Омара в полном ее объеме, но под давлением могучей энергической волны, направлявшей неуклонно и сглаживавшей взаимные противоречия религиозной основы и национальных побуждений, владычество ислама и арабов было обеспечено на целое столетие и закреплено над покоренными народами. Проведено было раз навсегда резкое отличие между приказывающим — правоверным, и повинующимся — неверующим, работающим для своего господина. В некоторых частностях форма могла изменяться, но содержание, дух государственного строя и поныне не изменились во всех истинно мухаммеданских странах. Конечно, этому много поспособствовало устройство войска, которое даже и по внешней форме очень долго не подвергалось никаким изменениям. Везде, где только существуют мусульманские воины, неверные не имеют права носить оружие; очень естественно поэтому, что мужественная гордость — принадлежность одних, а раболепство — других — укоренялись в течение целых поколений все прочнее и пропасть между обоими наслоениями населения становилась все шире. Наконец, когда под этим все возрастающим давлением подобных отношений большинство покоренных обращаются в ислам, силы арабской расы иссякают, а появляющиеся на историческом горизонте новые мощно-юношеские народы набрасывают и на победителей и на побежденных общее ярмо. И, в свою очередь, начинают они постепенно применять положения Омаровы к другим нациям — будь это в Индии, в Малой Азии или же на полуострове Балканском. Но до наступления окончательного упадка еще долгое время предстояло арабам совершать необычайные успехи и покрыть свое имя неувядаемым блеском. Конечно, если взвесить последствия и влияние религиозного и политического владычества арабов, сообразуясь с полученными ныне результатами, можно, пожалуй, прийти к выводу, что возникновение ислама было несчастьем для человечества. Тем не менее при начертании системы Омар руководился в сущности чисто гуманными взглядами. Охотно отмечаем снова, что бездельная жестокость была чужда характеру араба; равным образом никогда не приходило ему в голову навязывать свою религию тем, кои по предопределению Божию настолько слепы, что не в состоянии познать всей возвышенности ее целей. Но эта презрительная терпимость к иноверцам, будь она в десять раз сноснее, чем страсть к насильственному обращению ревнителей Христовой веры, приводит к заключению, что существование покровительствуемых данников было обеспечено не чем иным, как желанием воспользоваться плодами их трудолюбия. Продолжая приведенное сравнение, арабы не были, конечно, настолько глупы, чтобы сразу зарезать курицу, несущую им золотые яйца; но они не были также в состоянии уравновесить свои притязания сообразно с экономическим положением покоренных земель. Настолько, однако, прозорливости хватало и у них, чтобы не заметить вскоре, что производство, зависящее прямо от известных методов культуры, какими велось сельское хозяйство в Ираке и Египте, не могло выносить ни произвольного вмешательства, ни полнейшего запущения. Не прошло и 50 лет после покорения, как победители предприняли меры к восстановлению полуразрушенных, по необходимости в военное время, а позже — по нерадению, водяных сооружений. Одного они не могли себе уяснить: ошибочности всей системы податной операции. Дело не столько в абсолютной высоте нормы податей, сколько в ошибочности самого правила, по которому вообще не обращалось никакого внимания на действительный доход; раз навсегда неизменно расценены были платы — поголовная и по пространству. Подобная система мало-помалу высасывала все соки из самых богатых провинций, по преимуществу в тех странах, где постоянные войны и без того разоряли население, подвергая его значительным потерям. А между тем все жители каждого округа обязаны были по закону круговой ответственностью по взимаемой с них подати. Разорение каждого отдельного лица падало таким образом одновременно и на его соседей; поэтому естественно, что с самого раннего периода стало замечаться постоянное уменьшение податных доходов. Но при этом потребности двора и чиновников нисколько не уменьшались, так что даже постепенное развитие торговли в широких размерах при Аббасидах не могло уравновесить чрезвычайно быстро возрастающего обеднения поселян. Приходилось, понятно, всякому ждать со страхом конца, тем более что в позднейшее время владычества Аббасидов уже предвиделось распадение государства по другим многообразным причинам. И все-таки нельзя утверждать абсолютно, что мысль Омара — прокормить мусульман при помощи неверующих — была главною причиной окончательного опустения всей Передней Азии. Последний удар нанесен был нашествием монголов. Египет, которого они не коснулись, мог при более благоразумном хозяйстве и ныне обретаться в блестящем положении. Но что арабы с их хищническим замашками, положенными в основу податной системы, во всяком случае, споспешествовали этому упадку и в то же время вырыли могилу и собственному своему владычеству — это несомненно. Однако арабы сделали нечто большее, чем просто прожить столетия два на счет своего ближнего. Уже не раз в течение нашего повествования мы указывали, в каком страшном состоянии упадка находились восточные провинции греческой империи и государство Сассанидов перед завоеванием их мусульманами. Там и здесь царило вышколенное, но одряхлевшее, никогда не заботившееся о потребностях народа, чиновничество; церковные порядки были просто невыносимы; самая цивилизация, доведенная до высшей степени утонченности, не была оживляема никакими высшими духовными стремлениями. Словно зигзагами молний пронесся над этими странами арабский народ, пышущий юностью и мощью. Не следует забывать, что эта эгоистическая и варварская, но умная и склонная к развитию раса, со всеми ее недостатками и преимуществами, была носительницею новой религии. При всей национальной ограниченности основных понятий богопочитания вероучение это положило предел неприличному двубожию среди христианских монофизитов, а персов освободило от всей невыносимой тяжести гнета иерархии государственной церкви. Вот что вдохнуло новую жизнь в одряхлевшие страны. Даже негодование, возбужденное по религиозным и национальным побуждениям ввиду насильственного вторжения, послужило к спасительному пробуждению; здоровая кровь естественно развивавшегося народа действовала освежающим образом на погруженные в дремоту остатки персов, арамейцев и коптов. Полигамия в соединении с постоянными военными походами в разнообразнейшие страны ускорила прирост арабов в покоренных странах в неслыханных доселе размерах, а правило степей, что законность происхождения зависит не от матери, а от отца, способствовало везде к возникновению смешанных рас. В некоторых местностях, как, например, в западной Персии, а впоследствии в Испании, это скрещивание дало счастливые результаты, и арабский основной элемент через примесь чуждой крови скорее развивался, чем вырождался. Конечно, и араб никогда не был в состоянии отрешиться от своей натуры; исконная семитическая узость религиозных и политических взглядов налагала не раз свою тяжкую руку на народы Средних веков. И ныне ислам, если не брать в расчет необразованные народы, для которых он более или менее еще пригоден, составляет непреоборимую препону для всякого прогресса, всякого возрождения. Было бы, однако, великим заблуждением считать самый факт существования Мухаммеда гибельным для дальнейшей судьбы Востока. Еще до появления арабов персы заняты были самоистреблением, а восточное христианство уже в течение целых столетий выказывало свою полную неспособность цивилизовать эти страны. Если даже смотреть на историю просто как на борьбу за существование, в которой прав всегда сильнейший, и в таком случае нельзя не признать, что для народностей Малой Азии становилось истинным благословением, когда арабы положили основание для новой, единственной существовавшей в Средние века цивилизации. Действовали они столь же благотворно, как и германцы, разбившие вдребезги древнюю Римскую империю. В обоих случаях, конечно, новые люди поступали довольно жестоко. В то же время как германизация Запада, нельзя же этого скрыть, привела покоренные народы к зимней, положим, очень здоровой, спячке, изворотливые, подвижные и хитрые семиты способствовали посеву блестящего, хотя и быстро промелькнувшего, весеннего расцвета, доставившего тем не менее всему человечеству довольно прочные плоды. Чем обвинять ислам за быстроту его увядания, следует скорее быть ему признательным за то, что послужил могучим посредником для передачи греческих знаний и восточного образования в эпоху, когда отношения между королевством немецким и халифатом кордовским были приблизительно такие, какие существуют ныне между Россией и Францией. В 23 г. (644) Омар не успел еще переступить границ зрелого возраста<ref>По различным сведениям, возраст его определяют между 54 и 66 годами. Так как он примкнул к пророку, будучи еще довольно молод, во всяком случае ему не могло быть более 60 лет.</ref>; сильный по натуре, он переносил напряжения и заботы бурной жизни гораздо легче своих предшественников, Мухаммеда и Абу Бекра. И вдруг, в самый разгар великого дела распространения и укрепления ислама, насильственная смерть нежданно сразила повелителя. Только что вернулся он из паломничества в Мекку, которым ежегодно руководил. В столицу прибыли<ref>Раб Мугиры прибыл вместе со своим господином в столицу. Между ними установились оригинальные отношения: Мугира дозволял рабу своему брать работу с тем, чтобы он вносил известную сумму из получаемого заработка. Не следует при этом упускать из виду, что господа имели полное право распоряжаться своими рабами, как хотят, но обязаны были только обходиться с ними не жестоко. В данном случае дело шло не о поголовной подати, а о частном правовом вопросе.</ref>, по обыкновению, для личных переговоров с халифом некоторые из наместников. Между ними находился и Аль-Мугира Ибн Шу’ба, недавно поставленный наместником в Куфе; это был энергический администратор, но бессовестный и алчный человек. Раз, когда халиф проходил через площадь, приблизился к нему христианин перс, по имени Фируз, военнопленный раб, прибывший в Медину в свите наместника. Стал он так жаловаться на своего господина: «О повелитель правоверных, защити меня от Мугиры Ибн Шу’ба, который взимает с меня тяжкую подать». Повелитель спросил: «А сколько обязан ты выплачивать?» Раб ответил: «Два дирхема ежедневно». — «Чем же ты их зарабатываешь?» — «Я плотник, каменщик и кузнец». — Халиф проронил: «Оброк невелик по сравнению с тем, что ты знаешь. Я что-то слышал, ты хвастался, говорят, что можешь и мельницу построить, мелющую при помощи ветра»<ref>При всех громадных успехах внешних Медина оставалась по-прежнему маленьким городком, так что прибытие искусного перса могло легко дать пищу разного рода толкам о ветряных мельницах, про существование которых арабы и не слыхивали. Даже ныне верхний подвижной жернов поворачивается у них рукою.</ref>. — «Да, могу», — отвечал раб. Халиф заговорил полушутя: «Так сделай мне такую мельницу». — «Если мне доведется остаться в живых, я тебе сострою такую мельницу, о которой станут все люди говорить на востоке и западе». Затем он повернул круто и исчез. Обратясь к сопровождавшим его, халиф промолвил спокойно: «Раб, кажется, вздумал мне грозить», — и направился домой. На следующее утро, когда халиф стоял в мечети на молитве, Фируз бросился вперед, яростно расталкивая толпы правоверных. Шесть раз сверкнул в воздухе кинжал о двух лезвиях с рукояткой посредине. Одна из ран, нанесенная в нижнюю часть живота, оказалась безусловно смертельной. Махая неистово кинжалом направо и налево, раб проложил себе дорогу чрез пришедшую в ужас толпу и исчез. Один из сыновей Омара, Убейдулла, наткнулся на убийцу несколько дней спустя; он умертвил его, как рассказывают, вместе с женой и дочерью, находившимися тут же при нем. Та же участь постигла и Хурмузана, подозреваемого, вероятно неосновательно, что знал раньше о покушении. Меж тем, распростертый на смертном одре, Омар выносил самоотверженно, почти спокойно все мучения. Он знал, что смерть неизбежна, и возрадовался, когда услышал, что клинок, поразивший его, был направлен рукой неверного. Единственной заботой для него было положение, в котором очутится ислам по его кончине. Все зависело от выбора нового халифа, его способностей руководить государственными делами; трудности управления все росли и расширялись. Омар хорошо понимал те опасности, которые грозили в будущем общине. Его энергические отношения к своим наместникам постоянно это подтверждали. Он был глубоко убежден, что одно только неуклонное следование преданиям, завещанным Мухаммедом и Абу Бекром, может устранить все эти опасности. Вот почему решился умирающий предоставить это высшее достоинство Абдуррахману<ref>Имя это значит «раб Всемилостивого», точно так, как Абдулла — «раб Божий», а Убейдулла — «нижайший раб Божий».</ref> Ибн Ауфу, одному из старейших сподвижников пророка, у которого находил он высшее, по его мнению, достоинство — самоотречение. В войнах же, веденных при пророке, Абдуррахман выказывал постоянно необычайное мужество; об остальных его способностях ничего более неизвестно. Был он к тому же бескорыстным в высокой степени человеком, что и проявил немедленно. Устрашенный предложенной ему ответственностью, он отклонил решительно управление халифатом. Назначить же на его место другого Омар не решался<ref>А почему — неизвестно. Надо полагать, что обоих, имевших ближайшее право — Алия и Османа, — он считал неспособными. Между тем ему казалось несправедливостью, а если принять во внимание сложившееся мнение у правоверных — то и опасным обойти первенцев двух самых почитаемых семей; им более было это неудобно после неудачной попытки назначить Абдуррахмана, безразличного для обеих сторон.</ref>. Он собрал вокруг своего одра, кроме Абдуррахмана, и других четырех наидовереннейших сподвижников Мухаммеда: Алия, Османа, Зубейра и Са’да Ибн Абу Ваккаса — и предложил им выбрать властелина в течение трех дней. В это время Тальха находился в отсутствии; предполагалось, если он успеет вернуться, и его присоединить к сонму избирателей. Затем халиф отдал последние распоряжения касательно семейных своих дел, взял слово с Айши, что она похоронит его в своем доме рядом с пророком и Абу Бекром, и мирно скончался, вверяя свой дух милосердию Господа, 26 Зу’ль-хиджжи 23 (3 ноября 644). Из трех основателей ислама — вдохновенного религией Мухаммеда, детски верующего Абу Бекра и энергического Омара — последний, рассуждая по-человечески, был самым могучим из всех и наиболее выдающимся. С первого же момента присоединения к маленькой группе правоверных он сразу позаботился придать настоящий внешний вес исламу, выступив бесстрашно в виду целого народа с открытым исповеданием веры, и вызвал даже у противников уважение. Таким оставался и до самого конца — человеком дела, воплотившим за пределами Аравии мысли и поучения Мухаммеда. Было бы, конечно, несправедливо отнимать от пророка его (великой заслуги — живого проникновения религиозной идеей и счастливого применения ее к потребностям народа; но в той же мере нельзя также оспаривать, что без Омара ислам продержался бы успешно только в Аравии, и то, быть может, не особенно долго, но никогда не стал бы религией полумира и не послужил бы основой могущественного государственного устройства. Было уже неоднократно указываемо и раньше, что в качестве государственного организатора Омар мало внес творческих идей и черпал большею частью материал свой из развития основных положений системы Мухаммеда. Но гениальная манера, с которой он принялся за окончательную отстройку государственного здания, выказала не только могущество необыкновенно сильной воли, но и верный инстинкт, пред которым раскрываются все потребности времени, ускользающие часто от исследователя с обширным образованием и способного к методическому размышлению. Этот инстинкт, собственно, и составляет неотъемлемую принадлежность истинно государственного человека. Ко всему этому обладал покойный халиф и другими редкими качествами, необходимыми каждому властителю: строгой и нелицеприятной справедливостью, прозорливостью в делах, необыкновенно счастливым умением выбирать себе помощников<ref>Конечно, встречались между его офицерами и наместниками иногда весьма сомнительные личности, хотя бы только что упомянутый Мугира. Но в тяжелое военное время приходилось поневоле обращать внимание не на нравственность, а на годность. Даже Абу Бекр, выказавший в своем стремлении к справедливости еще более гуманный характер, считал, однако, невозможным обойтись без Халида, несмотря на всю его дикую жестокость. Насколько мы можем судить, лишь однажды, в 21 г., поступил Омар несправедливо, отставив Са’да.</ref> и, наконец, весьма ценною способностью самоотречения там, где нужно было подчинить личное воззрение всеобщему благу. Наружному блеску и утехам жизни придавал он не более цены, как и Абу Бекр. Его торжественные выходы и обращение с правоверными неизменно отличались, как и при его предшественниках, необычайной патриархальностью. Это был прирожденный властелин. Энергия, неизбежная принадлежность подобных натур, доходила у него до крайних пределов беспощадности, проявлялась иногда даже некоторая склонность к жестокости. Всего более, конечно, ощущали ее данники; самая история его умерщвления может служить наиосязательнейшим примером холодного презрения, с которым привык он глядеть на все интересы этих неверных; но не следует забывать, что это было воззрение целого народа, можно сказать, целой эпохи; далее на Западе встречаются многочисленные примеры иногда еще с большей жестокостью проводимого грубого обращения с народом. Во всяком случае, если он нисколько не дорожил жизнью и благосостоянием правоверных, когда дело шло о достижении известной цели, зато никогда не доходило у него до проявлений полной бесчувственности, а тем паче радости при виде пролитой крови. Наоборот, в преданиях сохранилось множество рассказов, описывающих по преимуществу простоту образа его жизни; они затрагивают также многие симпатичные черты этого мощного властелина, умевшего, когда нужно, быть трогательно гуманным. Одна история получила особенно широкую известность. Раз, сопровождаемый вольноотпущенником Асламом, вышел Омар вечерком, когда стемнело, на прогулку. В уединенном месте за городом наткнулись они на пылавший ярким пламенем костер. Подойдя ближе, халиф увидел у огня женщину, окруженную плачущими маленькими детьми. Сидя на корточках, наблюдала она за подвешенным над огнем котелком. «Мир вам, сидящим у огня», — произнес халиф. «Благодарствуй, да будет мир и с тобой», — ответила женщина. «Могу я подойти?» — «Садись, если не помышляешь обидеть, а не то оставь нас в покое». Халиф, присел и вопросил: «Что вы тут поделываете? — Нас задерживают здесь ночь и холод. — Отчего детки твои плачут? — Известно, голодают. — А что у тебя в котелке? — Ничего у меня нет, чем бы их успокоить. Вот и держу их возле я, они все думают, что я что-то варю, устанут наконец и рнут. Между мной и Омаром пусть судит Бог». Слыша это, халиф промолвил: «Как же, добрая женщина, может знать Омар про вас?» «Да ведь услал же он моего мужа на войну, сам бедняга и погиб, а теперь и мне с моими малютками нечего есть. Сам посуди: оберегать нас вверено ему, а он и не думает». Тогда обернулся Омар ко мне, так рассказывал позднее Аслам. «Идем!» — промолвил повелитель. Торопливым шагом вернулись мы в город; Омар пошел прямо к амбару, самолично выбрал мешок муки, захватил тоже большой кусок жиру и сказал мне: «Взвали-ка мне на плечи». Я ; ему в ответ: «Дозволь мне, за тебя я готов снести хоть вдвое или втрое». Он же ответил: «Глупый, что же ты и в день воскресения мертвых думаешь нести мою тяготу?»<ref>«Не возможет единая (грехами) отягченная (душа) снести тяготу другой», — так говорится в Коране, сура 6, ст. 161. Это значит, что в день Страшного суда каждый отвечает за свои дела.</ref>. — Тогда я взвалил ему мешок на плечи. Мы снова скоро зашагали, торопясь назад к покинутой нами женщине. Подошли наконец. Сбросил он с себя ношу, стал вынимать сначала муку, потом жир, а сам приговаривает: «Не беспокойся, я ведь понимаю, это моя обязанность, сделаю все по порядку». Стал усердно раздувать огонь под котелком, дым так и валит, застилает длинную его бороду, а он все по-прежнему суетится у очага. Снял он наконец котелок с огня, просит женщину подержать чашку и выливает в нее похлебку, а сам говорит: «Накорми сперва их. Я потом еще прибавлю». И так не отстал, пока не насытил всех. Что осталось провианту, вручил матери, затем встал, и я последовал его примеру. Женщина рассыпается в благодарностях, причитывает, призывает на него благословение божие, восхваляет его за то, что он не так поступает, как повелитель правоверных. А он кротко ей замечает: «Не сули ему ничего дурного; когда ты придешь к повелителю правоверных, и меня там найдешь». Затем стал в сторонку и долго любовался, ни слова не говоря. Детки немного времени посмеялись, порезвились, улеглись и спокойно заснули. Все он терпеливо выждал, и тогда только двинулся в обратный путь, вознося благодарение Создателю. А потом обратился ко мне: «Аслам, ведь голод не давал им заснуть, выжимал из глаз у них слезы. Как мог я уйти, пока не утешусь лицезрением их покоя». Положим, благодарный народ в своих воспоминаниях всегда старается разукрашивать образ своего героя, но все же нельзя никоим образом отрицать, что в качестве руководителя мусульманской общины Омар исполнял свой долг в совершенстве. Налагалась тяжелая обязанность на его преемника, если только желал тот стать достойным усопшего; велика была ответственность тех пяти мужей<ref>Тальха вернулся в Медину действительно уже после совершившегося выбора.</ref>, дабы заслужить неоспоримую признательность народа, выраженную почетом к выбранному ими властелину, достойному, по их личному разумению, быть преемником усопшего халифа. На деле же оказывалось, что, за исключением Абдуррахмана, каждый из избирателей стремился сам стать халифом. Первые два дня прошли в бесплодных переговорах и препирательствах. Наступил третий день. Надо было кончить. Поэтому Абдуррахман предложил, в качестве беспристрастного лица, чтобы предоставлено было ему окончательное решение, а переговоры с каждым брал на себя. Все четверо согласились: поняли, что иным путем им ничего не добиться. Стал Абдуррахман беседовать с каждым поодиночке. Оба зятя пророка, Алий и Осман, благодаря своему родству имевшие преимущества, пожелали подать голос друг за друга в случае личного неуспеха. Таким образом значительно суживался заблаговременно круг избирателей. Из остальных Зубейр пожелал безусловно Алия, а Са’д оставался в нерешимости, все же предпочитая скорее Алия, чем Османа. Казалось, дело последнего окончательно становилось потерянным. Но набожная добросовестность Абдуррахмана понуждала его поступить сколь возможно осторожнее. Он предложил каждому из двух, наедине, торжественный вопрос: станет ли он поступать, в случае выбора, со всеми мусульманами согласно Божией книге, поведению пророка и образцам жизни Абу Бекра и Омара. Осман обещал прямо без обиняков, а Алий сказал: "Я готов исполнить все, согласуясь с книгой Божьей и по примеру пророка, насколько буду в силах. А когда Абдуррахман снова стал настаивать — обязаться действовать по образцу Абу Бекра и Омара, вопрошенный промолвил: «Рядом с книгой божьей и образом действий пророка нет надобности ни в чьих других принципах<ref>Возможно, что это последнее изречение по крайней мере есть добавление к предыдущему, придуманное позднейшими приверженцами Алия. Во всяком случае достоверно, что отказ Алия следовать безусловно примеру его предшественников помешал его выбору.</ref>. Я вижу, ты хочешь меня отстранить». Тогда Абдуррахман отвел Османа в сторонку и снова потребовал от него повторения требуемого обязательства. Затем он присягнул по заведенному обычаю легким ударом руки. На следующий день объявлено было общине о выборе. Сам Алий признал нового властелина, так как обещал предварительно, вместе с прочими, покориться решению Абдуррахмана. Из хода рассказа легко подметить, что из всех недостатков нового халифа его добродушная слабость грозила ему в будущем неисчислимыми бедствиями: и именно она служила основной чертой характера Османа. Становится почти непонятным, как мало обладал Абдуррахман уменьем распознавать людей, если мог считать Османа за человека рассудительного. В течение 30 лет зять пророка пребывал в непосредственном единении, вначале с Мухаммедом, а потом с его преемниками, и ни разу не представилось ему случая чем-либо выказаться, за исключением внешней благообразности. Но Абдуррахман был в истинном мусульманском значении набожен по вере, в нем жило убеждение, что всего важнее следовать неуклонно по стезе, по которой Аллах, видимо, благословляет процветание мусульманства. Одного этого в глазах его было достаточно, дабы заслужить благоволение божие и быть уверенным в дальнейших успехах ислама; с другой стороны, мнилось ему, следует опасаться наихудшего от гнева небесного, так что было слишком достаточно оснований предпочесть Османа пред всеми прочими: в этом главном пункте он ведь дал такие торжественные обязательства. Недостаточность же собственных его умственных сил возместит, думалось ему, помощь свыше. Подобные принципы довольно часто проповедовал и Мухаммед в кругу своих приближенных, хотя он сам и его преемники избегали всякого решительного постороннего вмешательства в политические дела. На этом поприще, они понимали, серьезно проводить сказанное в откровениях не бьшо никакой возможности, ибо какая же здравая политика может руководствоваться основами теологических учений. Поэтому вовсе не отклонения от образа действий Абу Бекра и Омара — хотя, несомненно, Османа увлекали и по этому пути, — но полная неспособность направлять к общей цели взаимно противоречивые течения и личности, сталкивающиеся во внутренней жизни ислама, вот в чем была его главная вина. Это и послужило к его погибели и дурному повороту всех государственных отношений к концу его управления. В первые годы владычества Османа, продолжавшегося от I Мухаррем 23 (7 ноября 644) до 18 Зу’ль-Хиджжа 35 (17 июня 656), вообще не замечалось скорого наступления быстрого насильственного внутреннего переворота. А внешние дела как раз в это самое время ознаменовались, наоборот, быстрыми блестящими победами в восточной Персии и северной Африке. Но тихо, неприметно, все резче и резче выступали повсюду возникавшие постепенно разногласия. Особенно значительно усиливалась взаимная старинная рознь между партиями истинно набожных правоверных и людьми мирского направления мыслей. Началась она, правда, с того самого дня, когда Мухаммед вздумал «привлечь сердца» своих побежденных мекканских неприятелей, нанося одновременно ущерб своим верным при раздаче добычи. Абу Бекр и Омар благодаря строгому нелицеприятию успешно сдерживали рознь. Мудро распределяли они как набожным, так и мирянам, по возможности равномерно, должности военачальников и годовые оклады, неослабно проверяя исполнение этих должностей. Пощады не было никому. Ни Амр, ни Са’д не могли быть уверены, что не получат строгого выговора от Омара, а то и удалены немедленно с занимаемого ими поста. Чтобы удовлетворить всем требованиям халифа, приходилось работать усиленно, не бьшо ни времени, ни охоты затевать ссору либо обижать ближнего. Наконец, это бьшо почти невозможно. Лишь только доходило до слуха халифа, что какого-нибудь наместника обвиняют в присвоении, справедливо или несправедливо — безразлично, Омар не успокаивался до тех пор, пока не бьшо возвращено пострадавшим все до последнего дирхема. Он не допускал, чтобы какой-нибудь Халид или Амр могли делать незаконные приобретения. Тем не менее неприязнь и рознь не прекращались, а что это ощущалось, отчасти указывает одно замечательное признание, сорвавшееся с уст Халида. Когда он был смещен с поста главнокомандующего в Сирии и невольно выразил свое неудовольствие, один из присутствующих воскликнул: «Что ты говоришь, ведь это пахнет возмущением!» «Нет, — отвечал Халид, — этого не будет при жизни сына Хаттабы. Со временем же, действительно, одни станут по одну сторону, другие по другую». Халид умер прежде Омара, теперь наступал предвиденный им момент. Благодаря великим завоеваниям, произошли одновременно значительные перемены в образе жизни всей Аравии. Они-то и привели к возраставшим взаимно неудовольствиям обеих партий. Как бы идеально честно ни распределялись прежде сбор податей и раздел годовых окладов, но теперь, со времени завоевания Ирака, каждому мусульманину приходилось получать в год такую сумму, какой в давнишние времена не привык обладать даже зажиточнейший из жителей Мекки. С другой стороны, сыны пустыни быстро переняли у покоренного населения, обитавшего в средоточии самой изысканной цивилизации, множество излишеств, которые для большинства, понятно, стали вскоре насущною потребностью. С сожалением и неохотно в последние уже годы управления Омара замечали люди искренно набожные, с аскетическими наклонностями, что особенно в городах начали распространяться роскошь и пышность. Прививаясь же глубже, стали они вскоре, к величайшей их досаде, достоянием всех. Особенно отличалась своею роскошью Мекка, главный рассад-ник великих наместников, где по большей части проживали постоянно их родственники. Богатства росли, а с ними и распущенность нравов, позаимствованная из Персии. В этой именно местности почва давно уже была подготовлена благодаря мирским наклонностям всего населения. Стыд и негодование овладевали душами набожных, совершавшими паломничества, при виде того, как тут же, рядом со святыми воспоминаниями о деяниях и страданиях пророка, легкомысленность и порок с каждым годом все наглее свивали себе гнездо. Даже строгость Омара не могла надолго сдержать этого естественного развития; не помогли, конечно, благоразумные распоряжения Османа и личный пример его собственной простой и воздержанной жизни, веденной им неуклонно в подражание обоим своим предшественникам. К партиям набожных и мирского направления пристроилась вскоре и третья. Самостоятельно выступила она несколько позже, но и первые проявления ее способствовали дальнейшей запутанности отношений в самой гибельной форме. Оба постоянные лагеря иракско-персидской провинции, Басра и Куфа, с первого же момента их основания, оказались местностями с беспокойным, своенравным и мятежным населением. Ядром жителей первого лагеря были старинные бедуины Халида, соплеменники Мусанны из отдела Бекр Ваиль, а также темимиты и некоторые другие, и наконец союзники из мединцев. В Куфе, главной квартире Са’да, поселились большею частью вспомогательные войска из южной Аравии, пришедшие после боя «у Моста», земляки Амр Ибн Ма’дикариба и Аш’аса Ибн Кайса. Многие из них были люди неукротимые. Уже при Кадесии, когда Са’д по болезни не мог лично участвовать в бое и решился руководить сражением издали, сложено было немало сатирических песенок насчет полководца, а после постройки Куфы они не переставали попрекать его то тем, то другим. Одни жаловались на несправедливости при разделе добычи, другие смеялись над его судейскими приговорами, третьи, наконец, смело порицали за то, что молится не так, как следует, — совсем невероятное нарекание на одного из старейших товарищей пророка, вместе с ним с самого начала ислама присутствовавшего на молитве. Точивший постоянно зубы на своих наместников, Омар позволил себя уговорить и сместил его в 21 г. (642); как раз в это время войскам мусульман предстояло быстро двинуться вперед по различным направлениям, и халифу не казался особенно важным пост распорядителя в Куфе. С другой стороны, в этой главной квартире оставались еще резервные войска, в которых ежеминутно могла оказаться надобность; вероятно, повелитель побоялся возбуждать в них серьезное неудовольствие. Во всяком случае он совершил положительную ошибку, уступая нескольким беспокойным головам и думая, что можно их чем-либо удовлетворить. Посланный заместителем Аммар Ибн Ясир был человек набожный и разумный, но не обладал, к сожалению, большой энергией. Не прошло и года, как жители Куфы стали снова жаловаться на наместника, говоря, что он слишком слаб и ничего не понимает в управлении. Вздохнул Омар: что стану делать с этими людьми Куфы; пошлешь им человека энергичного, кричат — негодяй! а мягкосердечного в грош не ставят. Он спросил их самих, кого ж они желают. По их просьбе дал он им Абу Мусу Аль-Аш’ария, управлявшего раньше в Басре (22 = 643). Но через год в глазах его подчиненных и за ним уже числилась целая куча преступлений. Приходилось поневоле и его сместить. Тут халиф дал им настоящего мошенника, Мугиру. Невзирая ни на какие жалобы, он продержался до самой смерти Омара. Как говорят, халиф убедился тем временем, что настоящим человеком на этом ответственном посту мог быть только Са’д; одна смерть помешала ему назначить его вновь. Намерение предшественника выполнил Осман. Са’ду поручено было вновь управление страной, им же завоеванной, но через год или два наступила снова смена. О ней речь будет впереди. Жители Басры в первое время не были, как кажется, такими необузданными, как куфийцы. Позже же и их стала обуревать подобная же склонность к переменам и непокорству. В этом, конечно, виною была горячая бедуинская кровь, но всего объяснить ею одною невозможно. Ведь и в Сирии большая часть гарнизонов состояла из бедуинов, между тем ничего подобного, по крайней мере вначале, там не происходило. Итак, следует искать других причин, и их нетрудно найти в различии среды, в которую попали завоеватели здесь и там. Население Сирии по преимуществу состояло из родственных арабам семитов, добродушных, несколько медлительных и тупых в духовном смысле арамейцев. Привыкшие издавна к спокойствию и порядку, они ни разу не давали повода новым завоевателям к неудовольствиям, но зато редко возбуждали в них новые понятия и воззрения; к тому же главные квартиры размещены были там по старым, существовавшим уже давно провинциальным городам. Вследствие выселения греческих крупных чиновников и других зажиточных людей города эти пришли в упадок и оживились несколько лишь после размещения там мусульманских гарнизонов. В Басре и Куфе дело происходило совсем иначе. Сначала между палатками, потом между мазанками, а наконец между строениями из кирпича, ставшими исключительною постройкой обоих молодых городов, сразу же закипела пестрая жизнь. Сюда стекались большими толпами персидские купцы и ремесленники, с каждым новым походом на восток приливала масса добычи: толпы рабов и рабынь, разнообразие новинок иноземных в виде сосудов, материй и всего прочего. В сношениях с плутоватым и скрытным, но часто умным и хитрым персом самый неотесанный степной араб ежедневно расширял кругозор своих понятий. Неудивительно поэтому, что вскоре он становился гораздо развитее остававшихся там, в Медине, а тем более проживавших в глубине страны. Понятно также, что персидские понятия и воззрения, вместе с рабами и рабынями, пролагали постепенно путь в дома новых властелинов и произвели глубокое влияние если не на настоящее, то на следующее поколение. Вероятность становилась тем более, когда матерями этого второго поколения бывали персиянки. Потомки рядом с необыкновенными способностями выказывали также и дурные качества, присущие некоторым смешанным расам, в особенности непостоянство и бесхарактерность в высокой степени. Едва ли можно было устранить эти последствия какими-либо политическими мерами; дурно направленная уступчивость Омара для успокоения прихотливых требований куфийцев повела к тому только, что жители обоих неимоверно быстро разрастающихся городов<ref>По умеренному исчислению, было в каждом из них в 50 г. (670) по крайней мере от 150000-200000 жителей.</ref> возомнили еще более о своем значении и преимуществах. Самомнение их росло, мало-помалу они разучились повиноваться безмолвно. Положим, все эти неисчислимые грехи — результат непокорности и даже возникновения превратных идей, — приносившие не однажды великий ущерб государству и наконец приведшие их самих на край погибели, произвели, с другой стороны, много хорошего. Этот беспокойный элемент в то же время был самою подвижною духовною частью арабского населения во всем государстве халифа, начиная с его возникновения. В то время как в Сирии лишь в некоторых ограниченных кружках едва успели уйти немного дальше запаса идей древнеарабских, а в Медине все постоянные размышления набожных людей ограничивались исключительным стремлением как можно точнее собрать и передать потомкам то, что посланник Божий когда-либо в жизни своей сказал, не опуская ни одного его откашливания или плевка, в Куфе и Басре возникло под дальнейшим персидским влиянием становившееся все свободнее в духе народном арабско-мухаммеданское знание, вызванное потребностью взаимного обмена между победителями и побежденными, развившееся и доведенное до полного расцвета благодаря только внутренней подвижности этого, в наилучшем значении слова, любопытного и ненасытного поколения. Но если оба иракских города служили настоящими очагами духовной жизни для того времени, то их политическая несостоятельность, даже опасность выказались издавна: стоя пока в независимом положении между набожными и партией мирян, они были первые, благодаря легкомысленному мятежническому духу которых потрясено было послушание по отношению к наместнику посланника Божия. Ввиду этих обстоятельств поведение 70-летнего халифа, продолжавшего беззаботно поступать с полным отсутствием политического понимания, трудно даже объяснить. В искренности его личной набожности не могло быть ни малейшего сомнения, но его религиозность была настолько ограниченного свойства, что не могла производить никакого глубокого влияния далее на обыкновенного человека, так как состояла в пунктуальном исполнении богослужебных церемоний и незапятнанной частной жизни. Он не имел никакого понятия о своей обязанности, как бы не сознавал необходимости заботливо сохранять справедливость по отношению к разнообразным направлениям, возникшим внутри общины. В особенности не умел он принимать к сведению с должным уважением мнения остальных приверженцев Мухаммеда, как единственных носителей духа его учения. И теперь он не мог забыть, что он — член первой семьи Мекки, дома Омейи, и постоянно относился к народу, как аристократ к плебеям. Уже прежде, во времена Мухаммеда и Омара, обращение с народом на равной ноге было для его гордой натуры невыносимо тяжко. Мы видели раньше, что прежде всего пришлось пророку отбросить все старинные понятия о нерасторжимости уз семейных и племенных для того, чтобы дать своей проповеди открытый доступ среди всех арабов: правильность этого образа действий, вероятно, навсегда осталась непонятной для Османа. И действительно, тотчас же по своем возвышении, когда, понятно, все родные со стариком Абу Суфьяном во главе сгруппировались вокруг него и набросились с обычной жадностью на все, что возможно было присвоить, урвать, если не для себя, то для кумовьев и добрых приятелей, у слабого властелина не нашлось ни прозорливости, ни силы воли, чтобы ограничить хотя бы в благоразумной мере притязания своей семьи. Вместо того чтобы оставить им по-старому только то, чем они завладели во время наместничества Му’ав’ии в Сирии, принимая широкое участие в событиях внешней воины, Осман успел в какие-нибудь несколько лет раздать почти все военачальнические места членам семьи Омейи: в Куфе, куда он сам же в 24 г. (645) благоразумно назначил Са’да, он заместил его в 25 или 26 г. (646 или 647) Аль-Валидом-Ибн-Укбой, в Басре же вместо Абу Мусы в 29 г. (649/50) поставил Ибн-Амира. Всего же безрассудней были смещения в Египте. Вскоре после своего вступления в управление халиф удалил Амр Ибн Аль-Аса; позднее (благодаря александрийскому восстанию) понадобилось снова послать его туда; но Осман тотчас же по отстранении опасности, недолго думая, опять сместил его для того, чтобы дать место Ибн Абу Сарху. Положим, назначения эти в сущности не были особенно дурны. За исключением одного только Аль-Валида, отозванного в 30 г. (650/51) и замещенного доблестным Са’ид Ибн Аль-Асом, тоже Омейядом, все новые наместники бьши люди сильные и умственно развитые: мы уже знаем заслуги Ибн Абу Сарха по устройству флота; Ибн Амир энергически продолжал завоевание Персии, а Му’авия был самым подходящим человеком на занимаемом им посту. Но неограниченное предпочтение своих собственных родственников все же волновало большинство. Что могли думать набожные, видя среди этих людей Ибн Абу Сарха, которого сам пророк подверг опале после взятия Мекки за одно уголовное преступление<ref>Ибн Абу Сарх был одним из тех немногих мекканцев, которые умели писать; поэтому Мухаммед часто диктовал ему в Медине, когда требовалось, свои откровения. При этом Ибн Абу Сарх замечал иногда, что у пророка прорывались маленькие неточности, так, например, вместо продиктованного ему «слышащий всезнающий» он позволял себе писать «всезнающий мудрый». Из этого маловерный человек выводил заключение, что божеское вдохновение Мухаммеда не Бог весть что, и стал равнодушен к исламу.</ref> и лишь позже и не без колебаний помиловал, или же Аль-Валида, сына того безбожного Укбы, которого следовало бы казнить после сражения при Бедре. Да и сам Аль-Валид был плохим мусульманином: раз даже он осмелился явиться в мечеть в пятницу на богослужение совсем пьяный. Положим, за это Осман его отставил и наложил на него тяжкое наказание, но преемником ему опять-таки назначен был Омейяд Са’ид. Эти люди по всем провинциям становятся все бесстыднее: они грабят государственную казну без зазрения совести, покровительствуют своим родственникам и приверженцам, раздают им должности, оделяют незаконными подарками. Вышеупомянутый Са’ид безбоязненно уверяет, что Савад, богатейшая провинция халифата, есть «сад курейшитов»<ref>Т. е. принадлежит именно Омейядам и их меккаиским друзьям.</ref>. Ко всему этому присоединились уклонения от предписаний Омара касательно владения землей и годового оклада; тут тоже давалось всегда предпочтение Омейядам и их приятелям; особенно терпели ближайшие родственники и старейшие сподвижники пророка. Одним словом, за исключением партии мекканских аристократов, все были недовольны; ненависть набожных возрастала с каждым днем. Так что вскоре хотя бы халиф объявлял и действительно целесообразное повеление, все начинали кричать и роптать. Прикажет ли он Ибн Абу Сарху строить флот — что за безбожное отступление от омаровских предписаний! — Осман задумал расширить постройки вокруг Ка’бы и вознести их более достойным образом, для чего понадобилось сломать соседние дома. Когда некоторые из владельцев стали не соглашаться на уступку зданий за назначенную цену и вследствие этого их отняли насильно ради государственной пользы, возник шум, все жаловались на самоуправство, так что Осман в припадке негодования воскликнул: «одна моя кротость придает вам смелости! Если бы то же самое сделал Омар, вы бы не пикнули!» Во время войн, веденных против Армении в 32 г. (653), сирийские и иракские войска действовали совместно. Тут в первый раз обнаружились различия текстов Корана, которыми руководствовались в обоих лагерях. Иначе и не могло быть, так как по большей части божий слова передавались устно, притом арабские письмена были еще несовершенны, поэтому-то мало-помалу, то там, то здесь, вкрадывались маленькие отступления. Сверх того между куфийцами и сирийцами не существовало никакого согласия; уже здесь, из-за этих мелких отступлений в чтении текстов, легко могла вспыхнуть кровавая резня. Осман взглянул совершенно правильно, он понял, что подобные столкновения легко могут повториться и повести за собой печальные последствия. Поэтому он отдал приказание составить собрание всех откровений, подвергнув их тщательному просмотру, с тем чтобы новый свод один имел официальное значение. Вопрос этот возбуждался Омаром еще в управление халифатом Абу Бекра. Тогда уже являлось опасение в возможности исчезновения некоторых откровений, и чувствовалась необходимость начертания подобного сборника, так как в борьбе с Мусейлимой пали многие лучшие знатоки Корана. Обязанность эта поручена была тогда Зейду Ибн Сабиту, благоразумному и надежному человеку, к тому же служившему некогда секретарем при самом Мухаммеде. Работа его послужила лишь для частного пользования халифа. Теперь же Осман повелел пересмотреть снова этот труд и предписал предпринять всевозможные меры предосторожности. Так и было сделано. Явился сборник, проверенный по самым достоверным устным и письменным свидетельствам, получивший действительно характер совершенной подлинности и надежности. С этого первоначального образца, остававшегося в Медине, снято было несколько точных списков; их разослали в главные города областей, и прежде всего в Дамаск, Куфу и Басру, с наставлением по возможности размножить их и распространить среди мусульман, а существующие доселе частные экземпляры отобрать и сжечь. Было их немного. Из арабов редко кто умел читать: истый правоверный старался выучить наизусть как можно более откровений и этим немало Кичился. К тому же у мирянина сабля часто заступала Священное писание. Во всяком случае мероприятия эти почти везде были приняты безропотно — лучшее доказательство, что Зейд добросовестно исполнил свое дело. В Коране Османа, легшем в основание всех позднейших редакций, действительно повторены слова Мухаммеда все равно как бы в их первоначальном виде. Но люди Куфы, само собой, должны были в этом обладать еще лучшими сведениями. Среди них находился Абдулла Ибн Мас’уд, один из старейших принявших в Мекке ислам. Его признавали постоянно за отличного знатока откровений, а сам он, понятно, считал себя за наилучшего изо всех; он озлоблен был к тому же, что работа вверена была более молодому Зейду, а не ему именно. Что же касается одобрения самого Омара, то это ровно ничего не значило для жителей Куфы. Свой человек в глазах тамошних жителей считался неоспоримо единственным знатоком. И вот они стали ревностно сеять обвинения, что текст Османа неправилен, что недостает некоторых откровений, которые в свое время появлялись против врагов Мухаммеда, между прочим и Омейядов, а теперь, из лицеприятия к семье халифа, они исключены. Толковали и про многое другое, тому подобное. Не подлежит никакому сомнению, что все эти обвинения лишены всякого основания. Старейшие и надежнейшие товарищи пророка, люди, подобные Алию, Тальхе, Зубейру, Са’ду и другим, дурно отзывавшиеся вообще о халифе, ни разу не возбуждали ни одного возражения против его Корана. Между тем, несколько иное чтение текстов Ибн Мас’удом касалось, насколько известно, мелочного разночтения отдельных букв. Позднее все правоверные мусульмане, не исключая куфийских, окончательно успокоились и приняли текст Османа; но в данную минуту поднялась жестокая перебранка и шум об искажении, будто бы, слова божия. Нападали на то самое, что для позднейшего мухаммеданского богословия раскрыло наилучшие горизонты. Мало-помалу недовольство халифом распространялось и вне Куфы, на другие местности. В 31 г. (651/2) умер в Медине Абу Суфьян, доживший до глубокой старости, 88 лет. Он покидал этот мир с сознанием, во всяком случае для него самым утешительным, что успел в тяжкие времена благодаря предусмотрительности и мудрости своей поставить себя, своих родных и друзей так, что они выдвинулись гораздо более, чем прежде в Мекке, и заняли в огромном царстве халифа везде первые места, стали самыми богатыми людьми. Когда Осман сам лично произнес молитву по усопшим над телом дяди<ref>Абу Суфьян приходился двоюродным братом отцу Османа Аффану.</ref>, наступал момент, когда могуществу дома Омейи, более блестящему, чем прочному, угрожало, и не в одном только месте, сильное потрясение. Уже в 30 г. (650/1) возникло брожение среди набожных при виде ненавистного распространения роскоши и безнравственности, что дало повод одному сотоварищу Мухаммеда, высокопочитаемому за его строгую набожность, Абу Зарру, выступить официально в Дамаске против подобного нечестия. Он стал проповедовать возвращение к более благочестивому образу жизни и обращению приобретаемых мусульманами богатств на богоугодные цели вместо распространения греховной роскоши. В заключение он напал на самого наместника. Подобные шутки и тот, однако, не допускал. Повелено было схватить дерзновенного и отослать под конвоем в Медину. Но и там этот ревностный фанатик не угомонился, продолжал по-прежнему проповедовать свои аскетические принципы. Стоя у ворот мечети пророка, громил он безбожников, и всякий понимал, что эти гневные слова относились не к кому иному, как к Аль-Хакаму, дяде халифа. В наказание за свою неприязненность к исламу, еще при жизни пророка и позже, до самой смерти Омара, Аль-Хакам жил в изгнании в маленьком местечке, а теперь он кичился, снова осыпанный богатствами и почестями в свите халифа. Сын же его Мерван, самый доверенный советник властелина, имел особенно гибельное влияние на халифа. Вдобавок Абу Зарр стал возбуждать народ против самого Османа, требуя от общины «предоставления идти вперед тому, кто у Бога предстоял, и покинуть того, кто Богом покинут, а владычество и наследство стараться укрепить в семье пророка». Это значило поставить халифом Алия вместо Османа. Потеряв всяческое терпение, призвал халиф Абу Зарра и возвестил ему изгнание в близлежащее маленькое местечко, Рабаза. Обернувшись к присутствующему на аудиенции Мервану, властелин добавил: «Выведи его из города, смотри, чтобы никто с ним не разговаривал здесь!» Дальше рассказывают, что доверенное лицо посадило изгнанника вместе с его женой и дочерью на верблюда. Случайно проезжали они мимо Алия. С ним были двое его сыновей, Аль-Хаса и Аль-Хусенн, а также Аммар Ибн Ясир. Изгнанник поцеловал у встреченного руку и стал с ним беседовать. Алий охотно вступил в разговор. Мерван не вытерпел и сказал: «Повелитель правоверных воспретил говорить кому-либо с ним». Тогда Алий ударил кнутом по морде верблюда Мервана, так что животное отпрянуло, и крикнул вслед: «Убирайся ты, которого Господь ввергнет в геенну!» Затем сам преспокойно проводил дальше Абу Зарра; прощание было продолжительное. Абу Зарр умер в Рабазе, но чувство возмущения против мирских воззрений господствующей партии, которое он первый высказал, не заглохло среди верующих. Взоры всех тех, которые серьезно исповедывали религию, естественно, стали еще более обращаться на членов семьи пророка: не они ли так несправедливо отодвинуты были на задний план Омейядами, отцы которых когда-то, в мучительные времена пребывания наместника Божия в Мекке, немало терзали его. Все более и более стало распространяться широкими кругами по Аравии мнение, что халифат по праву принадлежит Алию. В 32 г. (652/3) вдруг совершенно в другом пункте государства та же самая мысль была в высшей степени замечательным образом выражена в виде догмата веры, некто Абдулла Ибн-Саба, родом из южной Аравии, иудейского происхождения, но перешедший в ислам, не мог никак ужиться ни в Басре, ни в Куфе благодаря вечным своим поползновениям к религиозным спорам. Наконец он вынырнул в Египте и стал проповедовать там учение, имевшее некоторый наружный вид правоверия благодаря ссылке на один из стихов Корана<ref>Сура 28, ст. 85. «Тот, кто дал тебе Коран, приведет тебя к месту возвращения», т. е. в Мекку, которая для прогнанного неверующими пророка обозначается как цель позднейшего возвращения. Но слово имеет два значения: место возвращения, а также воскресение мертвых, поэтому может вообще приниматься за всякого рода возвращение.</ref>. Учение это гласило: подобно тому, как христиане говорят о Спасителе, так точно по всей справедливости и пророк Мухаммед вернется перед кончиной мира, а пока должен заступать его тот, кто был при жизни ему помощником — ибо каждый пророк имеет своего помощника<ref>Это воззрение древнейшее и основывается главным образом на отношениях, существовавших между Моисеем и Аароном, Иеремией и Варухом, Даниилом и его сотоварищами.</ref>. Кто же другой может быть им, как не Алий, у которого Абдуррахман отнял его право. Эти основы, в которых уже легло зерно позднейшего шиитства, тем более находило отголосок среди египетских арабов, что там и без того царствовало всеобщее недовольство: Мухаммед, сын Абу Бекра, в той же мере ограниченный фанатик, насколько отец его был разумным и спокойным человеком, давно уже толковал о негодности наместника Ибн Абу Сарха, о его нечестивом замысле заставить правоверных ездить на кораблях по морям; другие ревностно помогали ему в распространении этих и тому подобных жалоб. Между тем брожение в Ираке все усиливалось. Здесь не требовалось для его поддержания никаких богословских тонкостей. Ничем не прикрытая жадность, с которой Омейяды и их клиенты совершали свои поборы, надменность, с которой позволяли они себе выступать перед победителями при Кадесии и Нихавенде, возмущали издавна до крайних пределов впечатлительную гордость арабов Куфы и Басры. С величайшим рвением ухватились они поэтому как за предлог, данный им Османом этим новым сборником Корана. Пользуясь удобным случаем, везде и открыто смеялись местные арабы над наместниками и их клевретами. Вскоре дошло даже до неприязненных действий. После дошедших в 33 г. (653/4) донесений к Осману повелено было схватить главных зачинщиков и отослать их в Сирию. Там, надеялся халиф, при твердом управлении Муавии, верности войск и малом сочувствии к иракцам туземцев, сумеют справиться с этими беспокойными головами. Так оно действительно и случилось, Му’авия засадил их под замок, обходился с ними с презрением и жестокосердно, так что они вскоре смирились и обещали исправиться. Их выпустили на волю, но пока оставались они еще в Сирии. Одному только, и самому опасному из них, Малику Аль Аштару, удалось пробраться тайком сначала в Медину, а затем в Куфу. Там начал он снова разыгрывать свою печальную роль. Наместник Османа Са’ид Ибн-Аль-Ас не понимал всей опасности продолжавшегося брожения и отправился в Медину для личных переговоров с халифом; его отсутствием воспользовались Малик и некоторые другие. Как утверждает одно известие, Тальха и Зубейр помогали ему денежными суммами из Медины. Им удалось склонить на свою сторону войска, так что при первом известии о предстоящем возвращении Са’ида большинство воинов выступило за город. Когда приблизился наместник, окруженный небольшой свитой, ему объявлено было прямо, что наместником более его не признают и не впустят в город. Ничего более не оставалось ему делать, как вернуться в Медину. Небольшой запас энергии Османа окончательно иссяк; со страхом отклонил он предложение укротить непослушных силой оружия. Он согласился дать куфийцам другого наместника в лице ими же требуемого Абу Мусы Аль-Ашария, который начал свое управление, конечно, с того, что стал убеждать население оказать повиновение халифу; но заставить их не было у него ни склонности, ни силы. Под большим, однако, сомнением остается, была ли какая возможность, даже при большей решимости, чем у этого 80-летнего властелина, восстановить повиновение властям. А теперь, когда сам Осман нашел нужным уступить, дух возмущения рос везде с необычайной быстротой. История с Абу Зарром показала уже, как неприязненно настроены были два года тому назад в самой Медине старинные сподвижники Мухаммеда по отношению к халифу; теперь они заняли угрожающее положение. Конечно, они имели право чувствовать себя отстраненными и обиженными, об этом было уже упоминаемо, но манера, с которой выражали свое неудовольствие, выказывала, что они имели в виду окончательно не дело веры, а эгоистические интересы на первом плане. При более спокойном, свободном от своекорыстных целей размышлении они должны были бы понять, что ввиду своевольства арабов, особенно в Куфе и Басре, а с другой стороны, принимая во внимание твердое положение Му’авии в Сирии, следовало прежде всего сохранить в неприкосновенности авторитет наместника Мухаммеда, единственный существующий во всем государстве, и что никто не был в состоянии заменить этот авторитет другим. Без сомнения, люди как набожного, так и свободомысленного направления могли придти к тому убеждению, что власть, приобретенная, собственно говоря, благодаря свободному признанию со стороны общины, могла поколебать свое положение прегрешениями против слова божия; но только одному слепому могло показаться, что мирскую партию, имеющую в руках такие значительные средства, можно было устранить из занятого ею положения, не вступая с нею в жесточайшую борьбу. А с возникновением братоубийственной распри пришлось бы, может быть, навеки распроститься с возможностью единодушного на пользу ислама действия различных партий, существующих уже в общине. И кто бы в будущем осмелился в качестве халифа рассчитывать на повиновение подданных, если бы подан был пример тому, чтобы первая встречная толпа бунтовщиков могла предписывать законы наместнику Мухаммеда, к тому же еще его зятю. От фанатика, подобного Мухаммеду Ибн Абу Бекру, и неспокойной головы такой, как Малик, нельзя было, конечно, требовать разумных убеждений, но сподвижникам и ближайшим родственникам пророка: Алию, Тальхе, Зубейру — следовало бы, кажется, ясно понять все неблагоразумие их поведения, когда они протянули руку первому встречному мятежному движению. Им хорошо должно было быть известным, как участникам в кружке избирателей после смерти Омара, что их собственные притязания в случае нового избрания властелина, будут оспариваемы так же точно другими. И если, несмотря на все это, эти люди позволили себе незаконно увлечься бунтовщиками, потакали им, а может быть, и поддерживали их тайно, с тем чтобы потрясти трон халифа, то это возможно объяснить лишь надеждой поставить слабого Османа с помощью возмутившихся в такое критическое положение, что он будет вынужден искать у них поддержки и покинуть своих родных; таким образом думали они возвратить себе следуемое им по праву влияние. Насколько ошибочен был расчет, показали дальнейшие события. Ни набожные ревнители, ни личные неприятели Омейядов и не думали удовольствоваться полумерами. Так или иначе, уже в 34 г. (654-55) даже влиятельные личности Медины выступали прямо против халифа. Раз явился к Осману Алий и стал жестоко упрекать своего свояка от имени всех правоверных, как он утверждал, за предпочтение, оказываемое им своим родственникам. Осман защищался как умел, а затем на пятничном бослужении произнес речь к собравшейся общине, в которой старался доказать, что он ведь ничего такого не делает, чего бы и Омар не считал для себя дозволительным. Но ему не удалось утишить недовольство. Не проходило дня, чтобы не долетали до его ушей, когда он шел по улицам, возмутительные возгласы, требовавшие смещения нечестивых наместников и удаления из его свиты Мервана. На это он не хотел, конечно, согласиться, но также не умел принять соответствующих мер для восстановления порядка: так, например, в конце 34 г. (в середине 655) халиф созвал в Медину наместников из различных провинций, желая с ними посоветоваться о положении государственных дел, но это не привело ни к чему; каждый из них предлагал разное, а Осман ввиду возрастающих трудностей становился все нерешительнее. Он отклонил предложение Муавии переселиться к нему, в безопасную и спокойную Сирию, или же позволить занять Медину большим отрядом надежных войск, верно оценивая, что то и другое должно было повести неминуемо к страшному взрыву. Бездеятельно присматривался он, как личные его враги, Амр Ибн Аль-Ас и почитаемая набожными за «мать правоверных», очень влиятельная Айша, обозленная на него главным образом за сокращение годового оклада, возбуждали все более и более народ против халифа. И вот в начале второй половины 35 г. (начало 656) внезапно пришло донесение Ибн Абу Сарха в Медину, что некоторые из недовольных в Египте намереваются под предлогом посещения святынь Мекки отправиться в Аравию, напасть там на халифа в его резиденции и принудить к отречению. Тотчас же наместник получил повеление помешать предприятию силой. Когда он бросился за заговорщиками, выступившими уже в числе 500 человек под предводительством Мухаммеда Ибн Абу Бекра, и не успел их нагнать, в тылу его вспыхнуло восстание, к которому вскоре примкнула большая часть египетских войск Ибн Абу Сарху невозможно было долее держаться на почве, подрываемой неприятелями Османа и приверженцами Абдуллы Ибн Сабы. Он принужден был удалиться в Сирию. В то же время как бунтовщики продолжали подвигаться беспрепятственно к Медине, толпа из нескольких сотен недовольных из Куфы и Басры двинулась вследствие предварительных переговоров также к резиденции халифа. Уже в Шаввале 35 г. (апрель 656) прибыли почти одновременно Мухаммед Ибн Абу Бекр с египтянами, Малик Аль Аштар с куфийцами и толпы Басры, всего в числе 1000 человек, и расположились в трех маленьких местечках, в нескольких милях от Медины. Посланы были доверенные лица в город: от египтян к Алию, от куфийцев к Зубейру, от басрийцев к Тальхе — с просьбами исходатайствовать им доступ в город. Они намеревались сделать халифу представления об образе его правления и потребовать смены некоторых наместников. Как ни склонны были эти три вышепоименованные лица к тому, чтобы друзья их наделали в провинциях как можно более шуму, дабы устрашенный халиф дался им в руки, но их намерения вовсе не простирались так далеко, чтобы допустить вторжение в столицу вооруженных полчищ бунтовщиков. Они хотели управлять самолично, не допуская близко людей, между которыми находилось немало отчаянных голов и фанатиков. Все население Медины призвано было к оружию — в первый раз после восстания арабов, по смерти пророка, — а просьба бунтовщиков отклонена. С другой стороны, теперь ввиду угрожавшей опасности Осман действительно обратился к сподвижникам пророка, а Алий оказался готовым к услугам и для прекращения дела предлагал свою помощь. Следующие затем события передаются весьма противоречиво и часто как бы намеренно в извращенном виде: старинные источники относятся ко времени Аббасидов, когда вообще Омейядов презирали, всему готовы были поверить, а кое-что подходящее даже придумано, лишь бы оклеветать врагов в сомнительных случаях. В известиях этих Осман рисуется в виде впавшего в детство и окончательно поглупевшего старца; он обещает все возможное под давлением страха перед бунтовщиками, а затем в ближайший момент снова все перерешает под влиянием злого своего гения, Мервана, так что даже ангельское терпение Алия лопается, и он вынужден предоставить все течению судьбы. Особенно непонятна история одного документа, которому приписывается в решительном ходе дел роковая роль. Официальное повествование гласит, что возмутившиеся успокоились и удалились после того, как Осман обещал им сместить наместников Омейядов и изменить всю политику образа правления; все были уверены, что опасность миновала. Но при самом начале отступления бунтовщиков, рассказывается далее, египтяне перехватили будто бы гонца к Ибн Абу Сарху, посланного с официальным письмом с печатью<ref>И поныне на Востоке правительственные указы и тому подобные документы не подписываются; к ним прикладывается печать, носящая имя чиновника или присутственного места.</ref> халифа. В этом письме повелевалось переловить зачинщиков мятежа по их возвращении на родину и отрубить им всем руки и ноги. Возмущенные вероломством, мятежники повернули назад. Так как отныне, убедились они, невозможно более доверяться обещаниям халифа, бунтовщики потребовали немедленно его отречения. Осман отговаривался, что ничего не знает про эту записку, и действительно оказалось впоследствии, что она составлена была и отослана Мерваном без ведома властелина. При таком обороте дела бунтовщики вынуждены были продолжать настаивать на отречении правителя, слабостью которого можно было до такой степени злоупотреблять. Но Осман упорно отказывался сложить власть; решено было принудить его к этому силой. Кучка бессовестных злодеев умертвила зятя посланника божия, почтенного во всех отношениях человека, неприкосновенного властелина в глазах всякого верноподданного мусульманина. Все подробности рассказа об этом мрачном событии клонятся к тому, чтобы выгородить население Медины от соучастия в цареубийстве и дать понять, почему старейшие сподвижники пророка и пальцем не шевельнули для спасения ближайшего своего родственника; но при беспристрастном рассмотрении случившегося можно убедиться, что они совершенно не достигли своей цели. Из рассказа мы положительно приходим к убеждению, что Алий поверил уверению Османа, будто он ничего не знал о записке; в таком случае на его обязанности, конечно, лежало постараться спасти жизнь халифа. Отклонение от себя этой обязанности никоим образом нельзя оправдать, и как ни тяжело наказание, которое ниспослано было на него позже справедливым роком, он заслужил его вполне. Существует даже предположение, что он вовсе не считал Мервана автором этой записки. Во всяком случае вся эта история с запиской кажется нам в высшей степени сомнительной и подозрительной. Бунтовщики утверждали, что задержали гонца в трех днях пути от Медины, по дороге в Египет. А между тем вернулись к Медине не только египтяне, но тотчас же вслед за ними куфийцы и басрийцы. Без предварительных переговоров едва ли могло это случиться; то же можно сказать и о самой записке: ее могли подделать сами бунтовщики. Положим, многие утверждают весьма основательно, что едва ли когда-нибудь удастся разъяснить вполне это событие. Но нельзя отрицать действия разнообразнейших влияний, приведших к погибели несчастного халифа, в особенности озлобленного своекорыстия личностей, имевших влияние. Они как бы выжидали лишь подходящего случая для удовлетворения своего мелочного мщения. Достаточно привести одну историю, о которой сообщает писатель, вовсе не пристрастный к Осману. Во время переговоров между халифом и бунтовщиками Амр Ибн Аль-Ас находился в Медине. Осман попросил его, как рассказывает этот писатель, заменить его на кафедре и сказать речь к народу, в которой по возможности оправдал бы его правление. Что же сделал Амр? Он превознес превыше небес пророка и всех предшественников Османа, а о последнем ничего не нашел сказать иного, как то, что все его порицают, а он готов оправдываться. «Имейте же терпение, — заключил он, — кто мал, когда-нибудь станет великим, кто худ — потолстеет. Возможно, что отсрочка целесообразная действия лучше, чем торопливость». Это почти не маскированное оправдание бунта возбудило глубокое негодование в халифе. «Ты еще более возмущаешь людей против меня», — крикнул он это-му лукавому человеку. Тот ответил с спокойным бесстыдством: «Помилуй, я все сказал, что знал о тебе наилучшего». На это халиф с горечью заметил: «Знаю, знаю, с тех пор как я удалил тебя из Египта, ты не перестаешь злиться». Наступило время, когда пришлось отвечать за каждую ошибку, которую когда-либо совершил этот добродушный, но слабый властелин; конец пришел не сразу, дело еще тянулось. В последней беседе между Османом и Алием, посредником глав восстания, халиф отклонил решительно требование отречения и произнес мужественно: «Не сниму одежд, которые сам Бог возложил на меня». Бунтовщики ушли, открыто грозя, что отныне пустят в ход силу. Несмотря на это, ни Алий, ни Тальха, ни Зубейр ничего не предпринимали, чтобы снова поставить город в оборонительное положение. Как кажется, на основании каких-то соображений они потеряли всякую надежду заставить Османа при помощи мирных переговоров на продолжительное время подчиниться их влиянию. Толпы взбунтовавшихся проникли теперь беспрепятственно в город и начали приводить в трепет большую часть жителей, вовсе не склонных к открытому восстанию. В сознании несомненных прав высокого своего поста и проникнутый беззаветной преданностью к воле Господней, Осман с каждым днем выказывал все более и более нравственных сил, что было особенно поразительно видеть в этом достигшем глубокой старости человеке. Он не пропускал ни одного дня и ежедневно предстоял пред общиной на молитве в мечети, но благоговейное внимание, подобающее богослужению, было нарушаемо самым постыдным образом диким шумом чужеземных полчищ. Даже телесные оскорбления, которые этот старый человек должен был выносить, не в состоянии были отклонить его от исполнения им своих обязанностей. Дошло наконец до того, что бунтовщики разогнали молящихся, бросая в них камнями и нанося удары направо и налево, так что халиф вынужден был волей-неволей удалиться к себе в дом. Чтоб защитить жизнь повелителя от открытого нападения, вокруг него собралась маленькая кучка преданных людей, состоящая большею частью из родных и слуг; к ним примкнули некоторые из горожан. Алий, Тальха и Зубейр послали также каждый по одному из своих сыновей туда же, к этой горсточке оборонявших вход в дом Османа. Но это было одно недостойное лицемерие. Если бы они действительно пожелали защитить своего законного властелина, нетрудно бы было, кажется, этим почтенным товарищам пророка созвать мужественных воинов и положить конец всякого рода насилиям. Предводителем возмутившихся явно считался Мухаммед Ибн Абу Бекр, но руководила, очевидно, другая рука. Началась настоящая блокада халифа в собственном его доме. Некоторое время осаждающие как бы страшились пролить кровь открыто, надеясь, что принудят голодом небольшой отряд, собравшийся вокруг Османа, к безусловной сдаче. Тщетно старый властелин обращался с крыши дома к народу с речью, тщетно пробовал он еще раз обратиться к Алию с просьбой освободить его нападением на осаждающих; ни у кого из тех, коих считали первыми между правоверными, не дрогнула совесть, никто и пальцем не пошевельнул, чтобы заставить осаждающих дать по крайней мере глоток воды тем, которые мучились жаждой в доме халифа под раскаленными лучами июньского солнца. Что бы там ни случилось, влиятельнейшие люди довольствовались только тем убеждением, что бунтовщикам без авторитета старейших товарищей Мухаммеда не добыть прочного успеха у всей общины мусульман; ослепляемые близоруким себялюбием, они позабьши окончательно об обете верности властелину правоверных. Мудро поступили только Айша и хитрый Амр. Первая примкнула к выступавшему в Мекку каравану пилигримов, прикрываясь настоятельною необходимостью посещения святых мест, а Амр удалился с обоими сыновьями в свое имение, находившееся в Палестине: они рассуждали совершенно основательно, что отсутствующие со временем могут действовать свободно. Прошло 10 недель с тех пор, как появились бунтовщики; наступило наконец 18 Зуль-хиджжи 35 г. (17 июня 656), день катастрофы. Давно уже отправлены были послы по областям для призыва наместников на защиту халифа. Абу Муса в Куфе не мог или не хотел ничего сделать, но Омейяды — Ибн Амир в Басре и Му’авия в Дамаске — немедленно выслали для освобождения повелителя отряды войск. Именно теперь дошла до Медины весть, что оба эти отряда находятся в нескольких милях от города. На Му’авию падает особенно обвинение в преднамеренной медлительности, обвинение, по-видимому, довольно правдоподобное, так как уже давно он мог предвидеть опасность. Если бы с своей обычной энергией вздумал он сам предупредить несчастие, а не ждать прямого приказания, то, вероятно, подоспел бы вовремя. И здесь, как и всегда, для холодного политика собственная выгода стояла выше всего. Ему казалось всего благоразумней насколько возможно менее действовать в пользу халифа, ставшего безнадежно непопулярным. В верной своей Сирии можно было выжидать спокойно тот момент, когда в скором будущем, при неизбежном наступлении междоусобицы, легко будет половить рыбку в мутной водице. Но позднейшее предание идет дальше. Оно прямо обвиняет Му’авию в том, будто он жаждал смерти Османа. Мы встречаемся тут опять с одной из обычных клевет, которые систематически придумывались и распространялись против Омейядов. Во всяком случае известие о прибытии сирийских и басрийских войск подало сигнал к гибели халифа. Со всех сторон набросились бунтовщики на дом. Главный вход был завален изнутри, но отдельные небольшие группы бунтарей успели проникнуть во двор, спрыгивая с крыш соседних домов, напали на защитников с тылу и быстрым натиском разогнали их. При этом Мерван был замертво опрокинут ударом меча по шее. Ворвавшиеся устремились неудержимым потоком в дом, проникли в комнату, где Осман с полной величия решимостью выжидал свою судьбу. Невозмутимо продолжал он, невзирая на бряцание оружия, читать дальше Коран, подкрепляясь бодро словом божьим: "Господь не допустит того, чтобы правоверный не был вознагражден… те, которые, когда им говорят: «Враги собрались против вас, опасайтесь их!», еще более укрепляются в вере и отвечают: «Бог защитит нас, он лучший из защитников» — такие люди возвращаются осыпанные милостями Божьими, зло не касается их; они исполнили волю Божью<ref>Коран. III, 167-8. Слова в скобках добавлены для полноты смысла; в немецком тексте их нет. — Примеч. ред.</ref>. Когда толпа убийц ворвалась, в первый момент никто не осмеливался дотронуться до седой главы халифа. Со спокойной кротостью отвечал он на град вопросов, упреков и обвинений, сыпавшихся на него со всех сторон, пока наконец грубый Мухаммед, этот выродок Абу Бекра, не ухватил старца за бороду и не крикнул яростно: «Гляди, тебя Бог покарал, старый дуралей»<ref>Так обыкновенно звали Османа его враги.</ref>. Твердо ответствовал халиф: «Я не дурак, мое имя Осман, я повелитель правоверных. — Теперь никакой Му’авия и никто на свете не спасет тебя. — Сын брата моего! Отец твой никогда не решился бы вырывать из рук другого могущество. — Если бы мой отец, — возразил Мухаммед, — увидел твои поступки, он счел бы тебя недостойным правления. Но я от тебя хочу совсем другого, не правление только вырву от тебя». Тогда халиф воскликнул: «Господи, защити меня от него, молю Тебя, помоги!» Это были последние слова, произнесенные старцем. Хотя Мухаммед вышел из комнаты, но другие напали на безоружного. Его заслонила собой жена, Наила. Она старалась рукой отразить меч, и ей обрубили пальцы. Вслед затем брызнула фонтаном кровь зятя пророка, его наместника, и залила страницы святой книги, которую умирающий крепко прижимал к груди. Когда оторопевшие защитники успели после первого нападения снова собраться и ринулись в дом, неся спасение, все уже было покончено. Едва свершилось кровавое дело, задуманное и исполненное слепым фанатизмом и личною ненавистью, допущенное слабою ограниченностью и близоруким эгоизмом, как раскрылись с роковою ясностью для всех соучастников и попустителей неизбежные, тяжкие последствия. И в данном случае результаты случившегося факта оказались не таковыми, какие ожидались до его наступления. Теперь только сразу стало понятно, как Алию, так Тальхе и Зубейру, что подозрение в соучастии должно неминуемо пасть на того, кто примет халифат из рук убийц. Они даже и представить себе не могли, чтобы в общине нашелся такой смельчак, который решился бы попытаться завоевать власть. Только в таком случае, если бы первейшие люди Медины согласились добровольно и единогласно избрать кого-либо, казалось, возможно было, и то отчасти, восстановить уважение к высокому сану властелина, повергнутому во прах, залитому кровью. В таком только случае с таким злодейским легкомыслием порванные узы законности скрепились бы снова, хотя не вполне и кое-как. Увы, слишком скоро обнаружилась на деле вся трудность подобной попытки, но сделать ее было во всяком случае необходимо, и не таковы были эти люди, Малик с сыном Абу Бекра, чтобы отступиться от раз начатого ими предприятия. Египтяне, превышавшие других числом и страстностью, большею частью люди богатые, желали видеть во главе государства Алия, в то время как басрийцы поддерживали Тальху, а куфийцы — Зубейра. Все трое вначале отказывались стать у кормила правления. Тогда бунтовщики потребовали настойчиво от мединцев, обуреваемых отвращением и страхом к убийцам, произвести выборы, напирая на их неотложную необходимость. В то же время продолжались деятельные переговоры с Алием, из всех трех имевшем в качестве двоюродного брата и зятя пророка более прав, к тому же обладавшем наибольшим количеством личных приверженцев. Наконец он объявил, что готов принять власть, если Зубейр и Тальха согласятся его признать. Они же с своей стороны вовсе и не думали изъявлять это желание и уступили только тогда, когда куфийцы и басрийцы, так как надо же было на чем-либо порешить, перешли на сторону Алия. Таким образом, 3 дня спустя после смерти Османа (25 Зу’ль-хиджжи 35 г. = 24 июня 656), Алий признан был халифом, приняв по обычаю легкие похлопывания рук от мединцев и чужестранцев. Позднее Тальха и Зубейр утверждали, что они действовали под давлением принуждения — а именно угроз энергического Малика. В некоторых преданиях сообщается, например, что Малик подгонял Тальху к присяге мечом, как заупрямившегося верблюда. Очевидное преувеличение; одно только справедливо, что вся Медина трепетала от страха пред саблями цареубийц. Трудно действительно даже понять то жалкое положение, в которое поставлены были эти люди. Некогда в качестве ближайших помощников пророка они бодро вели войну со всей Аравией; хотя бы этот Тальха: своим собственным телом заслонил он посланника божия у Охода от целой толпы неприятелей. Легко догадаться, что и здесь, как и всегда, нечистая совесть обращает храбрейших в трусов. Итак, Алий избран был наконец халифом. Лишь немногие из мединцев отказали ему в ударе рукой, в числе их находился и Са’д Ибн Абу Ваккас, покоритель Персии. Ему все опротивело, может быть, брало и раскаяние в том, что он не решился помешать катастрофе. Он отправился в один отдаленный утолок Аравии, в свое имение, отказался от всякого участия в общественных делах, выжидая, когда вся община очутится снова под управлением единого имама. Позднее он не хотел признавать таковым и Му’авию; так он и умер в своем уединении, почти забытый, в 50 г. (670). Несколько личных друзей Османа и родственники его, Омейяды, бежали тотчас же после совершения убийства. Между ними находился и Мерван, быстро очнувшийся от мнимой смерти, а также Ну’ман Ибн Аль-Бешир, отвезший вещественные доказательства смерти Османа — пропитанную кровью рубашку и обрубленные пальцы Наилы — к М’авии в Сирию. На время в Медине наступило спокойствие; бунтовщики тоже потянулись в обратный путь. Но это было затишье перед грозой. Алий, номинальная продолжительность правления которого считается от 25 Зу’ль-хиджжи 35 г. (24 июня 656) до 17 Рамадана 40 г. (24 января 661), начал свое правление мерой настоятельной, но в то же время и бесцельной. Не считая возможным оставлять на прежних постах наместников из Омейядов, так как управление их послужило главным мотивом к нареканиям на Османа, халиф поспешил уведомить их о смещении. В то же время назначил новых главнокомандующих на место Ибн Амира, в Басре, Османа Ибн Хунейфа, вместо Абу Мусы, в Куфе, Аммара Ибн Шихаба; Кайс Ибн Са’д посылался в Египет, а Убейдулла, сын Аббаса, дяди пророка, умершего в последние годы царствования Османа, — в южную Аравию. Там до этого времени управлял Я’ла Ибн Мунья, родом темимит, раньше проживавший в Мекке в качестве клиента одной родственной хашимитам семьи; впоследствии же перешел он на сторону Омейядов. Ибн Амир, который не мог чувствовать себя в Басре в безопасности, уступил свой пост без спора Ибн Хунейфу. Я’ла тоже не дал отпора, но захватил с собою в Мекку туго набитую государственную кассу и там вскоре стал разыгрывать весьма неприятную для Алия роль. Кайс Ибн Са’д был временно принят египтянами также миролюбиво, за исключением некоторого числа личных приверженцев Османа, засевших в местечке Харбита, неподалеку от Александрии; наместник оставил их пока в покое, ему и без того довольно трудно было держаться, ввиду недовольства крайней партии, предводимой Мухаммедом Ибн Абу Бекром, который рассчитывал сам стать наместником. Но Аммар оказался не по нутру куфийцам; им было так хорошо под начальством вечно уступчивого, остерегавшегося от всякого энергического воздействия Абу Мусы. Когда Аммар прибыл с грамотой Алия, его попросту попросили убираться подобру-поздорову. Менее всего, понятно, можно было ожидать готовности подчиниться от Му’авии; сирийские войска слепо верили в него. Лишь месяц спустя после получения извещения от Алия Му’авия послал с Кабисой, одним бедуином из племени Гатафан, письмо с лаконической надписью: от Му’ав’ии к Алию. Когда халиф разорвал конверт, там ничего не оказалось. Тогда обратился повелитель к послу с вопросом: «Что это значит?» Тот, в свою очередь, спросил: «А рискую ли я жизнью?» Он получил в ответ: «Посланников не убивают». Тогда бедуин стал объяснять. «В этом вот какой смысл: я оставил за собой людей, которых может удовлетворить одно мщение». «Как мщение? — спросил в изумлении Алий. — Кому же?» Бедуин воскликнул с пафосом: «Мозгу твоих позвонков. Там 60000 человек; все они рыдали над рубашкой Османа, выставленной всенародно; ею обтянута кафедра мечети Дамаска». Так оно и было действительно. Старый Амр Ибн-Аль-Ас принадлежал не к числу набожных. Все его вероучение заключалось, собственно, в одном изречении; зато же и привязался он к нему с неимоверной цепкостью. Гласило оно так: нет другого наместника для Египта, кроме Амра. Он считал эту страну своею собственностью, завоеванною для самого себя лично; вполне был бы счастлив, если бы дозволили ему снова продолжать собирать с терпеливых коптов выплачиваемые ими налоги. Но за эту дойную корову упрямо держатся еретики-халифы. Алий также вздумал обойти настоящего хозяина; и тот перешел к Му’авии. Со смертью Османа этот последний становился, несомненно, главою дома Омейи. Взоры наместника Сирии начали обращаться к более возвышенным целям. Для мирской партии старинной мекканской аристократии уступить Алию значило отдать в руки набожных мединцев занятое ими могущественное положение; об этом, конечно, не могло быть и речи. Борьба между этими взаимно противоположными партиями становилась неизбежной. Не такой был политик Му’авия, чтобы упустить очень важную поддержку, которую предоставляло ему общественное мнение в роли борца попранного права и мстителя за отвратительное преступление. Поэтому наместник тотчас же после умерщвления халифа хотя сам не делал никаких попыток для спасения главы своей семьи, поднял клич: отомстим за Османа! Это был удар, направленный прямо против Алия. Двусмысленное поведение его во время бунта хотя едва ли возбуждало серьезное подозрение в соучастии в уме Му’авии, который понимал хорошо людей, для менее проницательных могло казаться более или менее преступным. В Сирии принимались все меры, понятно, чтобы превратить это подозрение в уверенность, и вскоре народ поверил в справедливость обвинения. Тоже и Амр, несколько месяцев тому назад сам же раздувавший пламя недовольства, возбуждавший мединцев против халифа, оказался настолько нагл, что стал ревностно кричать с прочими об отомщении убийцам несчастного Османа. Ему, хитрейшему из хитрейших, пришел в голову сатанинский замысел выставить в Дамаске кровавую рубаху и обрубленные пальцы Наилы, чтобы довести до крайних пределов общественное негодование, имеющее среди горячих арабов гораздо большее влияние, чем где бы то ни было. И в то самое время, когда извне все складывалось так, чтобы усилить еще более могущество партии Омейядов, халифу внутри государства начинали отказывать в поддержке те, которые доселе считались основными столпами ислама. Как ни старался Алий по наружному по крайней мере виду выказать полнейшее равнодушие, заставляя себя упрашивать перед принятием всенародного почитания, он не мог, однако, скрасить то обстоятельство, что дело это в конце концов тесно связано с цареубийством. Нельзя было также никак устранить того неприятного впечатления, что он вел себя трусливо и вероломно. Вот что произвело среди всех набожных, за исключением фанатиков, недовольство новым властителем. Все старательно начали сторониться нового халифа. Хотя вначале мало нашлось таких, которые, следуя примеру Са’да, покидали город, зато призыв к борьбе с Му’авией, объявленный Алием вслед за бесстыдным вызовом первого, никем не был поддержан. За исключением личных приверженцев, которых халиф, положим, имел в достаточном количестве, высоко ценивших его храбрость, красноречие и поэтический дар, а также почитавших в нем двоюродного брата и зятя пророка, никто другой не выказал желания взяться за оружие, хотя всякий должен был понимать, что Омейяды не ограничатся одними угрозами. Меж тем у Алия при всех его разнообразных дарованиях недоставало именно того, что прежде всего необходимо было в его затруднительном положении: способности к быстрому решению. После назначения новых наместников проходили месяцы, а он буквально ничего не предпринимал, несмотря на то что по известным обстоятельствам происходившего в провинциях ему представлялось немало случаев к применению быстрых, решительных мер. По-прежнему продолжал он слишком терпеливо выжидать, не согласятся ли наконец мединцы добровольно принять участие в сирийском походе. Из состояния летаргии подняло его наконец потрясающее известие. Безучастность мединцев показала ясно, что дело Алия не пустило прочных корней в народе. У побежденных соперников, Тальхи и Зубейра, возродились поэтому новые надежды, что можно будет попытать вырвать владычество из его рук Свергнут же возмутившимися Осман, не крепче его и Алий! А верность и вера для этих людей давно уже стали пустым звуком. Оба направились в Мекку, чтобы там подготовить тайком возмущение, под покровительством безнаказанности, даруемой этими святыми местами. Здесь встретились они с Айшей. После катастрофы отсюда она не выезжала, соединившись с Я’лой, обладателем южноарабской казны. Этот последний, конечно, охотно соглашался играть с ними заодно; что же касается «матери правоверных» — для нее не могло быть высшего наслаждения, как опозорить Алия, а тем паче составить заговор<ref>«Ничего она не говорила о нем хорошего, даже и тогда, когда представлялась возможность промолчать», — говорит один современный свидетель.</ref> против своего смертельного врага. Так поступала она и раньше по отношению к Осману. Ее набожность весьма легко мирилась с гибельною склонностью к интригам; теперь, понятно, стала она не менее Амра и Му’авии возмущаться этим ужасным, чудовищно совершенным преступлением. Всего оригинальнее было то, что большинство Омейядов с Мерваном во главе примкнуло также к этому движению. Вообще не выяснено, почему после умерщвления Османа, вместо того чтобы отправиться к Му’авии, они удалились в Мекку. Может быть, Омейяды полагали найти более верную безопасность в самом святом граде, округ которого ограждался строго соблюдаемым правом неприкосновенности убежища, и предпочитали укрыться там, чем подвергаться риску встречи с бунтовщиками, рассеянными по дорогам в Сирию. Возможно также, что они задумали сначала собрать всех своих приверженцев в этом старинном местопребывании их семьи. Во всяком случае считали они полезным, когда Тальха и Зубейр в Мекке стали во главе недовольных, помогать пока всеми зависящими от них способами расширению возникшего раскола в недрах партии правоверных. Они понимали, что чем более сил истратит Алий в борьбе со своими противниками, тем вернее в конце концов достанется победа Муавии. И эти «прямодушные люди» склонялись по наружному виду признать справедливость взводимой клеветы, а потому соглашались отомстить Алию за пролитую кровь Османа. Когда же оба главные заговорщика вместе с Айшей потянулись в сопровождении 1000 человек в Ирак, чтобы там с помощью своих приверженцев перетянуть на свою сторону многочисленные войска этой провинции, во главе этой странной пестрой толпы очутились и Омейяды. Только один из них оказался вполне честным — это был бывший наместник Османа в Куфе, Са’ид Ибн Аль-Ас. Когда он увидел своих родственников, ехавших впереди Тальхи и Зубейра, то насмешливо окликнул их: «Куда вы идете? Взгляните, мщение позади вас, на спинах верблюдов», этим давал он ясно понять совиновность обоих ехавших позади с бунтовавшими против Османа. Лицемерие их он тоже удачно разоблачил. На вопрос его, кто же из вас после победы станет халифом, они ответили: «Тот, кого выберет община». Тогда он стал им доказывать, что если они действительно хотят мстить за кровь Османа, то обязаны вручить власть одному из сыновей покойного. Они ответили, разумеется, уклончиво. Вместе с некоторыми другими последовавшими его примеру Сайд так и не участвовал в общем предприятии. Да и участникам в заговоре было как-то не по себе; на это лучше всего указывает поведение Айши. Одно неприятное предзнаменование, случившееся во время похода, так встревожило нечистую ее совесть, что она чуть было не вернулась назад; едва ее уговорили. Раби’ II 36 (октября 656) войско союзников достигло Басры; по дороге оно возросло с присоединившимися со всех сторон до 3000 человек. Здесь, как и в Куфе, мнения разделились. В обоих городах издавна были многие лично благожелательствующие Тальхе или Зубейру. Хотя большинство участвовавших в бунте против Османа, услышав дикие вопли о мщении за Османа, должны были волей-неволей держаться Алия, но, с другой стороны, прибытие Тальхи и Зубейра благодаря капризному непостоянству настроения населения быстро увеличило силы другой партии. Наместник Алия, Осман Ибн Хунейф, распорядился благоразумно: неуверенный в надежности своих людей, он не решился запретить противникам занять часть города. Когда же те стали публично обращаться с речами к народу на главной площади города, стараясь умножить число своих приверженцев, Ибн Хунейф стал с успехом и ревностно противодействовать им, причем нашел сильную поддержку у некоторых из более благоразумных. Союзникам приходилось в этих спорах услышать много неприятных истин: противники указывали на распоряжение пророка, по которому следовало «матери правоверных» сидеть у себя дома спокойно, а не таскаться по лагерям вместе с мужчинами. Талхее же и Зубейру, когда они стали неистово громить убийц Османа, сказали прямо в лицо, не желают ли они взглянуть на свои письма, в которых сами же подстрекали когда-то народ против несчастного халифа. Рядом с приверженцами союзников и людьми Алия образовалась в городе еще нейтральная партия, от которой, собственно, и зависел окончательный перевес. Эти последние потребовали представления достоверного доказательства, что Тальха и Зубейр, как они утверждали, присягнули действительно Алию по принуждению. Таким образом, на некоторое время настало затишье, но когда посланные в Медину вернулись с известием, что и там по этому поводу мнения не одинаковы, все осталось по-прежнему в выжидательном положении. Раз ночью напали союзники при помощи нескольких изменников на дом Ибн Хунейфа и взяли его в плен. Потеряв своего предводителя, друзья Алия все еще не сдавались, но после долгих бесцельных переговоров были наконец побеждены в открытом бою. Басра очутилась теперь в руках Тальхи и Зубейра. Чтобы заставить всех окончательно уверовать в искренность их стремления мстить за кровь Османа, совершен был ряд ужаснейших злодеяний. Принялись казнить приверженцев Алия всех поголовно как соучастников в цареубийстве, во всяком случае не более виновных, как и те, которые их умерщвляли. Отвратительная резня оказалась к тому же вскоре непростительной ошибкой, навлекшей на виновников ее справедливую кару. Между убитыми были люди всеми почитаемые, находившиеся в близких отношениях с наиболее влиятельными жителями Куфы. Поэтому, хотя до сих пор в этом последнем городе у Алия было не особенно много приверженцев, теперь мнение большинства окончательно склонялось в ущерб союзникам. Ка’ка’, герой Кадесии, громко стал выражать свое негодование и вместе с другими наиболее влиятельными людьми начал противодействовать Абу Мусе Аль-Аш’арию, доселе почитаемому всеми. Этот последний, понятно, был противником Алия за его попытку сместить его с должности. Когда почти одновременно прибыли послы Алия и басрийцев, наместник старался уговорить своих сограждан, чтобы они по крайней мере оставались нейтральными. И действительно, посланникам Алия, неоднократно прибывавшим, не удавалось добиться желаемой цели. Всех, которых посылал Алий: Мухаммеда Ибн Абу Бекра, Малика Ибн-Агатара и других, — Абу Мусе легко было дискредитировать как заведомых цареубийц. Наконец явился в Куфу сын Алия, Аль-Хасан. Был это довольно обыкновенный и бесхарактерный человек, но как внук пророка пользовался некоторым уважением; к тому же его сопровождал старый Аммар Ибн Ясир, изучивший хорошо местные обстоятельства еще со времени неудачного управления своего при Омаре. От имени Алия объявлялось во всеуслышание, что он избирает Куфу местом своей резиденции — в Медине ему становилось тесно, что уже выяснилось теперь окончательно. Это заявление, совместно с кипучею деятельностью Аммара и присутствием Хасана, возымело значительное действие. Ка’ка’ с соумышленниками открыто принял сторону Алия, а Абу Муса был совершенно оттеснен. Вынужденный покинуть город, наместник удалился, озлобленный, готовый ежеминутно дать волю своему недовольству, но пока не находил еще удобного случая. По-видимому, положение вещей сразу менялось. Тотчас же по полученному в Медине известии о движении Тальхи и Зубейра Алий собрал маленькую группу своих приверженцев — их было едва ли более 900. Предстояло поторопиться, насколько возможно, дабы предупредить союзников в Ираке. Дни за днями тянулись, а халиф все не мог выступить в поход, так что прежде чем он успел достигнуть границ Ирака, Басра уже пала. Когда он вступал в Зу-Кар, где когда-то происходило большое сражение между племенем Бену Бекр и войсками Хиры, перед ним предстал с печальной вестью Ибн Хунейф, прогнанный из Басры союзниками, с обрезанными волосами на бороде, бровях и ресницах. Итак, со своей маленькой толпой приверженцев Алий очутился сразу в виду вдесятеро сильнейшего неприятеля. Но вскоре прибыли в лагерь 900 куфийцев, сопровождавших Хасана, присоединилось также несколько тысяч басрийских беглецов; мало-помалу стали подходить все новые толпы вспомогательных войск, так что в небольшой армии его вскоре насчитывалось от 15 000 до 20 000 человек; более ни в каком случае не могло быть у союзников. Но халиф прежде всего рассчитывал на обаяние вверенной ему власти и все еще надеялся восстановить мир без пролития крови. Еще не покидая Зу-Кар, послал он Ка’ка’ в Басру, и действительно, предложения его были выслушаны союзниками. Невзирая на ослепление личных самолюбий, трудно было скрыть даже от самих себя, что во всех отношениях — не только ввиду внешних врагов, но и общины — тяжкая ответственность падала на того, кто направит оружие мусульман друг против друга, вместо того чтобы соединенными силами защищаться и далее распространять веру в пределах Персии и Византийской империи. Весьма возможно, что Алий пытался указать путь и средства к совместному управлению. Так или иначе, Ка’ка’ вернулся с известием, что союзники готовы вступить в переговоры, если Алий согласится удалить из своего войска всех подозреваемых в цареубийстве. Партии недовольных необходимо было поставить это условие, так как она же раструбила всюду, и с таким превеликим шумом, что мщение за смерть Османа — единственная цель всего похода. Тем не менее предложение было слишком дерзкое. Давно ли Мухаммед Ибн Абу Бекр вместе с Малик Аль-Аштаром усердно хлопотали, убеждая куфийцев перейти на сторону Алия; было бы грубой неблагодарностью отстранить их теперь от себя. Алий, однако, решился и на это. Неизменно верный и признательный доселе к своим приверженцам, в данном случае он жертвовал ради высших целей давно сложившимися убеждениями. Выступая из Зу-Кар к Басре, халиф послал наперед свое согласие на предложенное ему условие и одновременно отдал повеление всем участвовавшим в возмущении против Османа отделиться от войска и оставаться здесь на месте. Новый оборот дела не мог, разумеется, понравиться этим последним; ни на минуту не могли они сомневаться, что подвергнутся опасности быть пожертвованными ради восстановления всеобщего мира. По выступлении Алия с войсками далее они стали совещаться. Долго они спорили и наконец решились выискать случай и нечаянным нападением на союзников вызвать междоусобную войну. Втихомолку потянулась эта небольшая, но воодушевленная крайней решимостью толпа<ref>По свидетельству одного предания, было их 2500—2600 человек. Так как, по достоверным известиям, число бунтовщиков, покушавшихся на жизнь Османа, не превышало 1000, следует предположить, что к цареубийцам примкнули их единомышленники и единоплеменники.</ref> вслед за войсками Алия. Когда халиф разместился в одном из предместий Басры, они укрылись в соседней Хуреибе. Несколько дней продолжались дружеские сношения между людьми Алия и союзниками; оба войска, видимо, старались сблизиться. Казалось, раздор постепенно утихал; Зубейр, как говорили, прямо обещал Алию не подымать против него оружия — носились слухи, что халифу удалось поссорить его с Тальхой и заманчивыми обещаниями перетянуть на свою сторону. Вдруг однажды, в утренних сумерках, в месяце Джумаде I 36 (ноябрь 656)<ref>Разнородные попытки определить день сражения не привели ни к каким результатам; одно только положительно верно, что многие встречаемые в предании прибавления, указывающие на Джумада II (декабрь 650), неосновательны.</ref>, цареубийцы внезапно напали на отряды союзников, стоявших также в Хурейбе. Как они рассчитывали, так и случилось; с обеих сторон были убеждены, что перемирие прервано; оба войска бросились с остервенением друг на друга. Судя по тем спутанным известиям, которые дошли до нас об этом сражении, оказывается, что первая битва, в которой дрались мусульмане с мусульманами же, была жестока и упорна. Прочно установившееся религиозное единение до известной степени расторгло старинные племенные узы; многие члены одного и того же племени жили одни в Басре, другие в Куфе: вот и дерутся теперь Раби’а против Раби’а, Мудар против Мудар<ref>Мудар и Раби’а — это два главные отдела измаильтянских (северных) арабов. Вместе с другими образовали они племена Бекр и Таглиб. Южнее идут — Гатафан, Хавазин; Сулейм, Темим, Хузейль; Асад, Курейш и т. д.</ref>, сражаются равно друг против друга герои персидских войн и набожные начетчики Корана. Неохотно вступал в бой, конечно, один Зубейр, которому слишком много было обещано Алием во время веденных предварительно мирных переговоров; погнало его в сражение, как говорят, издевательство собственного сына Абдуллы. Вскоре оставил он, однако, поле сражения, когда успел поддержать старинную честь испытанной своей храбрости. Но невдалеке от сражающихся настигла его бесславная смерть от руки безвестного бедуина; коварно поразил этот воин стоявшего спокойно на молитве полководца, полагая заслужить этим благосклонность Алия. В пылу сражения Тальха был тоже тяжело ранен и изошел кровью прежде, чем успел достичь города. Его смерть и удаление Зубейра ослабили стойкость очутившегося без предводителей войска. Толпы бегущих мчались мимо верблюда, на котором в своем паланкине восседала Айша, «мать правоверных». Пронзительным, визгливым голосом взывала она к своим «сынам», приглашая их снова начать прерванную битву. Один из близ стоявших приверженцев ее высоко поднял святую книгу божию и ринулся очертя голову на напиравшего неприятеля, а Айша снова завыла: «Аллах! Аллах! Вспомните об Аллахе и об отчете ему». И снова заколыхались вокруг энергической вдовы пророка волны сражающихся; высоко воздымался над бойцами ее верблюжий паланкин. Наконец и он усеян был сплошь стрелами, словно еж иглами. Даже Малик, вступивший так храбро в бой с Абдуллой Ибн Зубейром и нанесший ему значительную рану, и тот принужден был отступить за невозможностью ухватиться за поводья верблюда Айши: кругом животного выросла живая стена; особенно храбро дрались люди из племени Дабба. Невольно подался Малик назад и наткнулся как раз на могучего Ка’ка’. На брошенный ему мимоходом укоризненный вопрос, уж не вздумал ли он бежать, храброму воину ничего не оставалось, как промолчать. За дело надо было иначе приняться. На стороне Алия оказался один из даббитов; он крикнул своим землякам, прося пропустить его к ним для переговоров. А сам между тем, не проронив ни словечка, быстрым ударом перерезал одно из коленных сухожилий у верблюда; животное закачалось и рухнуло. Живо подскочил Ка’ка’ со своими, овладел паланкином с Айшей, и мужественным защитникам ничего не оставалось, как отступить. Всякое преследование, умерщвление раненых и грабеж города были строго воспрещены Алием. Сама Айша, взятая в плен, нисколько не смутилась от понесенной неудачи и гневно стала разносить брата своего, Мухаммеда Ибн Абу Бекра, а также и других, вымещая на них свою досаду. Ее, конечно, не тронули пальцем и отпустили с миром в Мекку; по окончании паломничества в том же году она вернулась в Медину. Смерть обоих соперников более, чем самая победа в «верблюжьем сражении», доставила Алию неоспоримое владычество над всем Ираком, население которого теперь без сопротивления признало его своим властелином. Так как в Аравии нельзя было предполагать возмущения, по крайней мере открытого, оставался один Му’авия, продолжавший оказывать явное неповиновение халифу. Между тем, как ни мала была по внешнему пространству сирийская провинция в сравнении с владениями Алия, Му’авия все-таки располагал средствами если не значительно большими, то далеко более надежными. Необходимо было прилагать постоянные усилия, чтобы держать в руках только что завоеванные страны к востоку от Тигра; поэтому в настоящее время эти области были скорее бременем, чем помощью для того, кто ими владел. С другой стороны, Египет имел вообще малую связь с остальными провинциями и при малейшем неуспехе легко мог перейти на сторону соседей Сирии. Таким образом, кроме беглецов и союзников пророка, притекавших многочисленными толпами для борьбы с безбожным Омейядом, Алию можно было рассчитывать собственно только на иракцев, но их быстро меняющееся настроение не обещало большой выдержки. Му’авия между тем не дремал. Лишь только дела Алия стали немного поправляться, он позаботился притянуть к себе все войска под благовидным предлогом держать в страхе ненадежные пограничные округа Армении. Хотя войско его не особенно превосходило численностью пестрые толпы Алия, но он мог во всяком случае уповать на сирийцев, как на самого себя. Издавна сумел он привязать их к себе мудро рассчитанной системой строгой дисциплины и личного вмешательства, а главное — искусным применением подчас широкого оделения щедротами. И все же, когда в середине 36 (в начале 657) Алий, перенесший свою резиденцию в Куфу, обратился к нему снова с требованием признать его халифом по примеру остальных товарищей пророка, наступил и для Му’авии трудный момент. Становилось слишком ясным, что новый отказ поведет к страшной междоусобной войне и ислам может быть потрясен в самых основаниях, грозя гибелью тем, которые осмелились пожертвовать делами веры ради удовлетворения личного честолюбия. Нельзя было также представителям мекканской аристократии обманываться, что вся их кропотливая работа, при помощи которой унизительное поражение племени курейш Мухаммедом преобразилось в могущественную власть предводителей этого самого племени над возникшей новой мировой империей, обратится в прах, лишь только они согласятся подчиниться. Поэтому Му’авия вместе со старым Амром, ставшим отныне душой его политики, решили продолжать сопротивление, понятно, под благовидным предлогом все прежнего лозунга — мщения за Османа. Кто был поумнее, не более Му’авии верил в эту побудительную причину. В то же самое время написал наместник Сирии письмо к Са’д Ибн Абу Ваккасу, в котором выражал упование, что те превосходные люди, которые когда-то участвовали в выборе Османа, из первых помогут отомстить за пролитую его кровь. Он напоминал, что так поступили Тальха, Зубейр и Айша; следовало бы, по его мнению, к ним примкнуть и Са’ду. Последний ответил сухо: упомянул, что Алий в числе избирателей Османа был из первых, что же касается Тальхи и Зубейра, они бы сделали гораздо лучше, если бы оставались дома, а «матери правоверных» — да простит Аллах. Так и не пожелал он выступить из своего уединения. Му’авии зато лучше удался другой маневр. Именем Алия управлял Египтом энергический и притом рассудительный Кайс Ибн Са’д. Он был настолько благоразумен, что не трогал в Харбите поселившихся там противников халифа; с своей стороны и они нисколько не выказывали желания вступать в открытый бой. Человек этот для Му’авии был как бельмо на глазу. На одно письмо, в котором он было попытался отвлечь его от Алия, Кайс ответил прямо и не особенно вежливо: «Вижу, по-прежнему ты остался мекканским идолопоклонником, неохотно принял когда-то ислам, а теперь покинуть его хоть сейчас готов». Поэтому Му’авия с радостью обещал Амру наместничество в Египте; тому тоже страстно хотелось заполучить в руки все средства доходной страны; для этого необходимо было прежде всего устроить так, чтобы Алий послал вместо Кайса человека взбалмошного, дабы тот наделал побольше глупостей в наместничестве. Состряпано было от имени Кайса письмо, в нем постарались поместить как можно более выражений мнимой дружбы наместника к мстителям за Османа. Это подделанное послание быстро пошло по рукам, пока не достигло халифа. Дарования Алия, увы, не имели зачастую ничего общего с политикой, в которой он оказывался постоянно чистым ребенком. Ослепленный в свою очередь диким фанатизмом, Мухаммед Ибн Абу Бекр первый объявил ему про «измену» Кайса, и халиф пошел прямо на ловушку. Немедленно же на смену деловитого правителя послан был этот самый Мухаммед, успевший в самое непродолжительное время привести весь Египет в замешательство и породить смуту. Великодушный Кайс и не думал мстить своему повелителю за его глупость: он предложил ему даже свой меч в предстоящей войне с Му’авией, так как именно теперь войска Алия отдельными отрядами передвигались через Месопотамию к границам Сирии. Были это воины из всевозможных провинций, предводимые своими наместниками; тут находились Аль-Аш’ас Ибн Кайс из Азербайджана, Джарир Ибн Абдулла из Хамадана, Абдулда Ибн Аббас из Басры. Ядро войска составляли более 1000 человек старинных сподвижников пророка; между ними оставалось еще 70, сражавшихся под Бедром; встречались также люди из Куфы, покорители Персии. Когда армия подошла к Евфрату в том месте, где река образует большую дугу к юго-востоку, командование авангардом было вверено храброму и беспощадному, но надежному Малику; он принудил непокорных жителей Ракки построить немедленно мост. Успевшие переправиться на южный берег вскоре ощутили наступление войск Му’авии. Полчища Алия перевалили наконец через мост. Но халиф отдал строгое приказание на первых порах лишь отражать делаемые неприятелем нападения: и здесь, как и перед «верблюжьим сражением», он не хотел упустить ни одного средства, могущего отклонить кровопролитие между мусульманами. Поэтому завязывались только форпостные стычки. Дрались горячо лишь раз. Оба войска разместились на полосе земли, называемой Сиффин; это был, собственно говоря, южный берег Евфрата между его большой излучиной (там, где он поворачивает на восток) и Раккой; так называется эта местность и поныне. Предводителю авангарда Му’авии, Абу’ль-А’вару, удалось отвлечь противников от Евфрата, так что вскоре они стали ощущать недостаток в воде. Алий поневоле вынужден был разрешить нападение, и Малику удалось со своими всадниками, при поддержке пехоты Аш’аса Ибн Кайса, проложить себе дорогу к реке и оттеснить от нее войска Му’авии (начало Зу’ль-хиджжи 36 = конец мая 657). Но Алий все еще надеялся оттянуть время решительной встречи; для этого он повелел не препятствовать неприятельским войскам пользоваться водою реки. Одновременно халиф послал еще раз посольство к Му’авии, но, как и прежние, оно не имело никаких последствий, так как при этом Шабас Ибн Риб’ий бросил Омейяду прямо в лицо упрек, что его вечный лозунг мщения за Османа рассчитан, вероятно, на одних дураков. Эти слова произвели, понятно, такое же впечатление, как и все вообще неприятные истины. Между передовыми отрядами обеих армий снова завязались бесконечные стычки, и в этих незначительных столкновениях прошел весь последний месяц: как передавали позже, «обе армии — иракская и сирийская — избегали со страхом общей встречи, опасаясь полного самоуничтожения». И они имели полное основание опасаться этого. Вступить в борьбу собрались лучшие силы ислама, и цена победы легко могла оказаться для самого победителя слишком дорогой. Немудрено поэтому, что к началу 37 г. (середина июня 657) было заключено на месяц Мухаррем перемирие для возобновления дальнейших переговоров между обоими предводителями. И все же это было роковою ошибкой для Алия: потворствуя своей собственной нерешительности, охотно откладывая развязку, он причинял величайший вред своим действительным интересам. Это было новым доказательством его полнейшего непонимания людей. Как мог он вообразить, что и теперь в состоянии понудить Му’авию к уступчивости мерами кротости, как мог не заметить опасности этого продолжительного бездействия для некоторых элементов своего же войска, тем более ввиду дружественных переговоров с противником. Положим, в общем продолжала существовать резкая рознь между сирийцами и иракцами так же, как и непримиримая ненависть старых сподвижников Мухаммеда к мирской партии Омейядов. Но столь же известно было прихотливое и своенравное настроение куфийцев, замеченное уже несколько лет тому назад; вскоре действительно обнаружилось, что в рядах их не один изменник выжидал только время для того, чтобы повыгоднее продаться Му’авии. Конечно, при характере Алия вовсе не удивительно, что он, который по одному доносу сменил преданного ему Кайса Ибн Са’да, бывшего далеко от него, теперь ни за что не поверил бы, что измена назревает тут же, на его глазах. Целый месяц разъезжали послы, направляясь от одного лагеря к другому, продолжали усердно толочь воду в ступе, по-видимому, изыскивая всевозможные ухищрения, чтобы добиться наконец решения, кто, собственно, виновен в умерщвлении Османа. Требования Му’авии выслать из войска убийц Османа Алий на этот раз, конечно, не исполнил: настолько-то его умудрил опыт со времени «верблюжьего сражения». Но он сам в течение четырех недель ничего не предпринимал, меж тем как Му’авия совместно с Амром не упускали ни единого подходящего случая: выведывали у каждого посланника все, что было им нужно, и сеяли в неприятельском лагере чрез своих послов щедрою рукою любезности и обещания. Наступил последний день Мухаррема, перемирие истекало. Алий торжественно отринул все предложения сирийцев. Войска стали готовиться к бою. Но противники еще медлили: страшновато становилось обеим сторонам поставить все на карту; так проходили первые дни (1-7 Сафар 37 = 19-25 июля 657), завязывались отдельные стычки, случались по-старинному единоборства, но до общей свалки еще не доходило, ни та, ни другая сторона не одерживала значительного перевеса. Наконец вечером на седьмой день Алий решился развернуть все свои силы. При вечернем богослужении воспоследовало окончательное распоряжение, и ночью все приготовились. На другое утро (в среду 8 = 26 июля) все войско выступило против сирийцев, соединенные полчища которых стояли также в боевом строю. При расположении войск Алий старался, где только было возможно, заставить сражаться родственные племена друг против друга: аздов Басры против аздов сирийских, хат’амов куфийских против хат’амов сирийцев, и так повсюду, где только находились в обоих войсках части, принадлежавшие к одним и тем же племенам. В этих тактических передвижениях, как кажется, прошла большая часть времени, ибо до нас дошло вообще одно только, что в этот день сражались. Во всяком случае бой разгорелся с полной силой лишь на следующее утро (четверг 9 = 27 июля). Сам Алий, окруженный мединцами, старинными беглецами и союзниками пророка, командовал центром, правым крылом руководил Ибн Будейль, левым — Абдулла Ибн Аббас, конницей которого управлял Малик Аль-Аштар. И на стороне противников полководец также находился в средине. Здесь Му’авия приказал разбить для себя большую палатку, оставленную под прикрытием конницы Дамаска, предводимой Амром Ибн Аль Асом. На левом крыле командовал Хабиб Ибн Маслама — покоритель Армении, правым — химьярит Ибн Зу’ль-Кела; авангард состоял по-прежнему под управлением Абуль-А’вара, пехотой Дамаска в центре командовал Муслим Ибн Укба. Силы обеих армий почти были равные: против 70000 воинов Алия стояло никоим образом не более 30000 сирийцев. Как то, так и другое войско могло похвалиться особым отборным отрядом: тщательно подобранные люди торжественно поклялись Му’авии победить или умереть. Между куфийцами также нашлось порядочное количество ревностно набожных, которых прозвали за их непрестанное изучение Корана «чтецами»; они держались крепко друг за друга и теперь разделились на три отряда, предводимые Ибн Будейлем, Кайсом Ибн Са’дом и старым Аммаром Ибн Ясиром. Были это люди решительные, многие из них принимали участие в цареубийстве: отвращение свое к Осману они перенесли с удвоенной силой на муавию. Бой открыл Ибн Будейль, напирая с необыкновенной силой на левое крыло сирийцев. Ему удалось оттеснить Хабиба и при помощи своих «чтецов» проложить дорогу к центру неприятельского войска — чуть что не дошли они до палатки Му’авии, но тут встретили отпор: отряд присягнувших принудил их податься назад. Далее посланные к ним на подмогу Алием из центра мединцы, на этот раз, впрочем, действовавшие вяло, не могли восстановить перевеса. Между тем на левом крыле иракцев дело шло не совсем благополучно. Арабы юга, предводимые Ибн Зуль-Кела, одержали здесь перевес, так что это крыло держалось благодаря лишь особенной храбрости некоторых находившихся там из племени Раби’а. Сам Алий бросился к ним на выручку, удержал бегущих и возобновил бой, а на правое крыло послал Малика со всей его конницей. Малику также удалось остановить начавшееся было там бегство и проложить дорогу саблями к находившемуся в большой опасности со своими «чтецами» Ибн Будейлю. И снова началось наступление. При первом же движении вперед пал Ибн Будейль, врезавшийся со своими «подобно тарану»; Малик тотчас же принял начальство и успел далее самих «клятвенников» оттеснить снова до самой палатки Му’авии. Уже первые четыре ряда отчаянных храбрецов были смяты нападающими. Му’авия потребовал лошадь, приготовляясь сесть и ускакать. Но вдруг раздался старый мужественный голос, как бы случайно прокатившийся до него эхом и пробудивший в нем чувство чести, — и наместник не сдвинулся с места. Об этом постарался, как оказалось, Амр, спокойно крикнувший: сегодня — «танец смерти», наутро — «блеск владычества». «Клятвенники» стояли стеной. Раз еще удалось проникнуть сюда толпе «чтецов» под предводительством Аммара. «А, вот где ты, Амр, за Египет готов и совесть продать, так погибни же!» — крикнул он. Несмотря на свою глубокую старость, товарищ пророка, Аммар, сражался с неприятелем подобно льву, но даже принесенная им в жертву жизнь не могла доставить окончательной победы. Оба войска продолжали драться без передышки — казалось, не будет и конца бою. Тогда Алий, завидя издали Му’авию, крикнул своему противнику: «Зачем нам продолжать эту бойню людскую, выходи, вызываю тебя на суд божий. Кому из нас удастся положить на месте другого, пусть тот и властвует». Амр стал убеждать Му’авию принять вызов, но тот решительно отклонил предложение. «Разве ты не знаешь, — проговорил он, — что еще не было такого, который бы, сражаясь с ним, не был убит». Когда же Амр продолжал настаивать, доказывая, что не совсем прилично так принижаться, наместник с сердцем ответил: «Я вижу, тебе желательно стать властелином вместо меня». Всем были действительно известны храбрость и искусство владеть оружием Алия, так что Му’авии нельзя было ждать благоприятного исхода единоборства. Трудно поэтому было его обвинять за то, что он отклонил такое рискованное решение боя. Даже ночь не в силах была развести бойцов: во многих местах на поле сражения борьба продолжалась вплоть до самого утра. Это была вторая «ночь грохота», подобная той, которую пережили когда-то победители при Кадесии. Наконец утром на третий день (10 Сафар = 28 июля 657), казалось, близилась развязка. Малик был окончательно назначен предводителем правого крыла; он собрал всю свою конницу и приготовился к последнему решительному удару; напирая с бешенством на сирийцев, он успел-таки загнать их в самый лагерь. Командовавший по-прежнему центром Алий, заметя победоносное наступление своего подчиненного полководца, бросился с пехотинцами центра на Му’авию. Наместнику предстояла великая опасность; нападение велось с двух сторон, так как левое его крыло было окончательно истреблено. Но «война — игра в обман», сам пророк так выражался. Может быть, уже заранее на всякий случай подготовлялась одна из самых недостойных комедий всемирной истории. Опять-таки за Амром остается заслуга изобретения ее: вдруг на копьях очутилось столько Коранов, сколько можно было их достать. Сирийские воины стали громко кричать иракцам: «Глядите, вот где, в книге Божией, следует искать правоверным разбор распрей, а не во взаимном истреблении. Прекратим бой, назначим третейский суд, пусть разберет он притязания Алия и Му’авии, руководствуясь словом Наивысшего, и все уладится». Как ни смешно было подобное предложение, и в то именно мгновение, когда уже наступала решительная победа, и хотя легко было возразить, зачем же не было предложено это ранее, перед пролитием крови<ref>Достоверных известий о числе павших в этих боях не существует. Но из всех описаний сражения вытекает, что потери с обеих сторон должны были быть значительные.</ref>, тем не менее воззвание это произвело на обе воюющие стороны громадное впечатление. Столь велико было уважение, которое питали действительно набожные мусульмане к Священному писанию, что на них во всяком случае должна была произвести потрясающее действие та мысль, что следует почерпать решение из непреложного источника истины. К тому же «чтецы» были людьми не только набожными, но и пропитанными насквозь старинным арабским чувством безграничной независимости. Их демократическому складу ума показалось в высшей степени лестным, в качестве лучших знатоков откровений, стать представителями общины в решении вопроса о халифате. Вот почему первыми перестали драться именно эти люди. Их примеру последовали очень многие, но по совершенно иного рода побудительным причинам: это были изменники, прислушивавшиеся во время перемирия к нашептываниям послов Муавии; очень может быть, что они именно приняли на себя роль, которую не постыдились теперь разыгрывать. Во главе их стоял все тот же Аль-Аш’ас Ибн Кайс, киндит, изменник своему собственному народу. Никогда не мог он простить набожной Медине за свое развенчанное южноарабское королевство и ухватился с горячностью за случай помочь выкрасть победу и утешить себя поздним мщением. Тотчас же стал он громко ораторствовать, убеждал Алия поскорее отозвать Аштара, продолжавшего сражаться на противоположном краю позиции, и предложил свои услуги отправиться к Му’авии, дабы условиться насчет предстоящего третейского суда. Тщетно халиф стал сгоряча упрекать «чтецов», как они не понимают, что от подобных людей, как Му’авия, Амр, Ибн Абу Сарх и всех прочих их сотоварищей, достаточно известных как исконных врагов веры и Корана, можно ждать лишь одного обмана. Не помогло ничто: слепые фанатики и изменники напирали со всех сторон на повелителя, посыпались глухие угрозы, послышались громкие крики, что он готовит себе судьбу Османа, если станет медлить, — волей-неволей приходилось уступить и послать вестника к Малику. Смелый начальник кавалерии выходил просто из себя, сначала не хотел ничего и слышать; только тогда, когда ему объявили прямо, что Алия умертвят, если он не прервет немедленно сражения, с сокрушенным сердцем должен был этот храбрый воин остановить бой. Когда же он приблизился к «чтецам», то не выдержал и разразился жесточайшими ругательствами за совершенную ими глупость. Гневно кричал он им: «Ведь мы уж победили, дозвольте хоть на минуту вернуться к моим войскам. Я живо покончу с безбожником, который никогда в жизни не прибегал за советом к Корану». Все было напрасно. Подкрепляемые в своем набожном упрямстве изменниками, «чтецы» настаивали на своем желании. Отрезанный от своих личных приверженцев, окруженный толпами отказывающихся повиноваться, Алий, невзирая на свое испытанное бесстрашие в бою, отступил в ужасе перед прямой угрозой положить его тут же на месте. Вечно неспособный на смелое решение, он позволил наконец вырвать согласие и послать Аш’аса к сирийцам, подготовляя этим самым проигрыш всего своего дела. Если он воображал, быть может, что ему удастся добиться по крайней мере назначения беспристрастного третейского суда, то и в этом вскоре пришлось разочароваться. Аш’ас вернулся с известием, что там соглашаются назначить с каждой стороны по одному третейскому судье; по Корану должны они будут решить, кому подобает владычество: Алию или. Му’авии. Сирийцы избрали, конечно, Аира, мятежные же иракцы, все еще не выпускавшие Алия, потребовали, по наущению Аш’аса, чтобы он назначил Абу Мусу Аль-Аш’ария, того самого наместника Ирака, который потерял свое место при переходе куфийцев на сторону Алия. Правда, он объявил, что не примет никакого участия в войне, но на него падает подозрение, что был заодно с Му’авией и Аш’асом, чего, конечно, набожные «чтецы», уважавшие в нем старейшего сподвижника пророка, и не подозревали. Так или иначе, человек этот находился невдалеке: поджидал в маленьком местечке, несколько на юг от Сиффина, чем дело кончится. Алий знал, разумеется, что в этом человеке он не может встретить особенно теплого заступника своих интересов, но, с другой стороны, ясно понимал, что несогласие его ни к чему не послужит. Предложение его назначить Малика было отвергнуто с издевательством. Между тем подходили войска Малика, но нерешительный халиф опять испугался ответственности, в случае если подаст повод к вооруженному столкновению между своими собственными приверженцами, и стал снова приноравливаться к обстоятельствам, как умел, наперекор внутреннему своему убеждению. Абу Мусу разыскали, и дня два спустя был подписан договор: оба третейские судьи должны были отправиться в месяце Рамадане текущего года в Думат Аль-Джандаль, оазис сирийской пустыни, лежащий на середине пути между Сирией и Ираком, для постановления своего решения; а оба войска тем временем должны были отступить на места прежних своих стоянок<ref>Так рассказан ход событий у большинства арабских историков. Но в только что открытой хронике Якубия встречаются и иные подробности. Они тем более достойны внимания, что указывают на деятельное участие племенных счетов, имеющих обыкновенно место во время раздоров в общине, а также и потому, что представляют в менее ярком свете дальнейшее поведение «чтецов» Корана. По этому описанию последние не принимали выдающегося участия в событиях, по крайней мере до момента избрания третейских судей, а будто бы Аш’ас восстановил своих южноарабских земляков против находившихся в войске многочисленных северян, в особенности же против Малика. Между тем ввиду единогласия всех остальных преданий нельзя прямо принять это новое, во многом далеко отступающее повествование, пока не собран будет новый материал, способный разъяснить все темное, заключающееся в этом событии.</ref>. Подумать только, какое пагубное бессмысленное заблуждение: 70000 поседевших в боях воинов, огромное большинство которых обладало притом недюжинным умом, выступило в дальний поход, дабы подавить возмущение известной партии, отличавшейся далеко не религиозным направлением. А затем, в момент достижения победы, после неслыханных напряжений и жертв, эти воины преспокойно ворочаются домой, удовольствовавшись простым заявлением противников, что и они, собственно говоря, люди тоже весьма набожные. Но порыв дикого безумия прошел скоро: наступило покойное рассуждение, и в войске Алия возникло всеобщее недовольство. Тесный круг приближенных — Малик, Ибн Аббас и Кане, — хотя тоже сильно озлобленные вообще на ход дел, не отказываются служить по-прежнему своему властелину, но настроение людей из Куфы и Басры было весьма неблагоприятное. Преобладавшее чувство гордости свободного араба заставило многих взглянуть с презрением на действия наместника пророка, дозволившего себе уступить толпе мятежников потому только, что они угрожали ему смертью. Главные же виновники печального исхода похода, проявившие набожность не по разуму, куфийские «чтецы», мало-помалу додумались наконец, что Абу Муса, хотя и сподвижник пророка, пристрастный судья, и что в конце концов Му’авия с Аш’асом ловко-таки их поднадули. Казалось, проще всего было сознаться в совершении большой глупости и стараться на будущее время лучше соблюдать дисциплину, а они дотолковались до того, что стали упрямо отвергать обоих третейских судей и потребовали от Алия нарушения договора. На это, конечно, он не мог согласиться. Тогда толпа в 12000 человек отделилась от него и продолжала обратное движение в Куфу отдельно от главного войска. Среди этих отщепенцев очутились самые разнообразные элементы: рядом со многими подозрительными личностями, которыми руководили инстинкт буйства и искание случая к грабежу и насилиям, были и многие ревностные приверженцы Алия, но ныне разочаровавшиеся в нем, когда он ради сохранения жизни вздумал уронить достоинство халифа; так, например, очутился между ними Шабас, один из отъявленных противников муавии. Далее попадалось здесь множество бедуинов, закаленных бойцов, участвовавших в персидских походах; прежде всего они желали, если уж это так нужно было, мощного властелина, а этого презирали за его малодушное поведение. Наконец, были здесь «чтецы», поддерживающие упорно фактически примененное против Османа старинное основное положение, что халиф теряет право на сан за нечестивый образ жизни либо за прегрешения против предписаний Св. писания. Вскоре они стали развивать свое вероучение как догмат, пока теоретически. Так как по самой природе вещей среди союзников по общему делу мало-помалу устанавливается известного рода уравнение взглядов, так как сверх того и «чтецам», и представителям свободолюбия, столь укорененного в среде бедуинства, равно присущи были одни и те же основные демократические воззрения, прямо противоположные притязаниям халифа на безусловное повиновение, то поэтому не удивительно, что все эти люди скоро выработали и признали обязательными некоторые ясно формулированные положения, которые и характеризировали их впоследствии как религиозно-политическую секту резко пуританского оттенка. «Владычество должно быть предметом совещания после победы. Богу одному подобает благоговение, предписывается совершать добро, запрещается несправедливость». Таковы были основные начала для этих последовательных приверженцев суверенитета общины. «Никакого решения вне Божеского»<ref>Тем более никакого третейского суда, людей с мирскими наклонностями.</ref> — был их воинский клич. Пока же выжидали они, как поступит далее Алий по отношению к словам господним; он все еще был для них бесконечно ближе, чем этот безбожный мирянин Му’авия; быть может, думали они, халиф снова вступит на стезю Господню. Когда иракские войска приблизились к Куфе, недовольные расположились лагерем в Харура, соседней деревне. Придерживаясь слога Корана, они говорили, что пожелали отделиться от неверующих «выходом на божий путь», вот почему и назвали их хариджиты, «выходцы»<ref>Харидж по-арабски значит выходящий, выступающий, хариджий — принадлежащий к выходцам.</ref>. Если хариджитов следует считать за представителей арабо-исламского духа, так сказать, в самой чистой, абстрактной форме, то они были естественною противоположностью по отношению к личным приверженцам Алия, когда и эта последняя партия твердо сложилась. Персидско-пантеистические взгляды последней выросли на только что завоеванной почве Ирака и восточной Персии и должны были подготовить совершенно новое религиозное и национальное развитие. «Партию Алия», Ши’ат-Алий, составляли просто те, которые требовали, чтобы владычество раз избранного халифа не подвергалось никакому надзору пуритан общины. К ним принадлежали прежде всего истинно верные, подобные Малику и Кайсу, затем находившиеся в родстве с Алием, как представителем семьи пророка, так, например, двоюродный брат его, Ибн Аббас, со своими приверженцами; далее — последователи учения Абдуллы, сына Сабы, которые сплотились вокруг халифа, питая особое почтение к самой личности Алия; наконец многие иракцы, примкнувшие из отвращения к сирийцам и к Муавию — его главному врагу. Весьма естественно, что эти ши’иты халифа изыскивали тоже всевозможные доказательства против тех, которые на каком бы то ни было основании ничего не хотели знать об Алии. С другой стороны, персы, в стране которых приходилось жить, если даже не принимать в расчет рабов и рабынь, во всяком случае составляли в этих провинциях большинство городских жителей<ref>Имеются положительные доказательства, что на ярмарках в Куфе, ко времени Алия, был во всеобщем употреблении персидский язык.</ref>. Это население издавна привыкло, со времени еще своей независимости, подчиняться старинной и глубоко укоренившейся династии. Задолго до ислама, под давлением пантеистических идей, проникших из Индии, широко усвоено было убеждение, что Шахиншах, могущественный великий царь империи, есть воплощение божественного духа<ref>Всем известно, какую великую роль играло учение о вочеловечении Бога в буддийской религии. И по сие время Лама, владыка Тибета, считается за воплощение Наивысшего.</ref>, который переходит от отца к сыну и одушевляет все поколение владык. Поэтому для каждого перса казалось какою-то бессмыслицей избрание главы государства; даже став мусульманином, он не мог себе представить надобности искать законного владыку вне потомков пророка. С первого же взгляда легко подметить, как сильно эти воззрения могли прийтись по нраву тем арабам, которые, в свою очередь, по другим, конечно, мотивам привязаны были к Алию, и как просто в данных обстоятельствах могло произойти слияние персидского элемента с ши’итами. Пока же существовала лишь посредственная связь между обоими элементами, так что члены «Ши’а», шииты, (пристрастные) были вначале не что иное, как именно принадлежавшие к партии Алия. Разница между хариджитами и шиитами сперва была едва заметна: между первыми находились самые страстные некогда приверженцы Алия, и халиф не покидал еще надежды привлечь снова на свою сторону этих отщепенцев. Как кажется, он обещал им в самое короткое время — на успешный исход третейского суда он, разумеется, давно уже не рассчитывал — нарушить договор и снова выступить в поход против Му’авии. Во всяком случае, несколько времени спустя они вернулись в Куфу в свои постоянные кварталы. Но тайные переговоры, веденные с ними, вероятно, благодаря несвоевременной откровенности самих же хариджитов, которые с каждым днем постепенно делались все более последовательными и все менее заботились о последствиях, стали известны большинству. Опасаясь возникновения крупных недоразумений в среде своих приближенных, Алий вынужден был открыто отвернуться от сектантов. Большинство нисколько этим не встревожилось, но настоящее ядро партии, так называемые честные фанатики, завзятые пуритане, окончательно порвали связь с недостойным, который в деле Господнем не в состоянии обойтись без нечестивых уверток. Они покинули Куфу, потянулись по Месопотамии, переправились через Тигр и остановились в Нахраване, местечке, лежавшем несколько на север от позднейшего Багдада. Здесь фанатики избрали даже своего собственного халифа в лице Абдуллы Ибн Вахба (10 Шавваля 37 = 21 марта 658). Так как они пребывали там пока смирно, поджидавший в это самое время решения третейского суда халиф оставил их в покое. Согласно заключенному договору, Амр и Абу Муса прибыли в Думат аль Джандаль в Рамадане 37 (февраль 658) и открыли совещание в присутствии многих уважаемых личностей, как, например, Ибн Аббаса, Абдуллы, сына Омара, Абдуррахмана, сына Абу Бекра, и других. Некоторые из них, быть может, помышляли о возможности сыграть какую-нибудь роль в данном случае, приглядывались зорко, на чем дело станет, нельзя ли будет и для самих себя заполучить выгоду — были это такие представители мусульманской общины, свойства которых значительно отличались от старинного кружка мединцев: все они держались большею частью в сторонке, заметя основательно, что со смерти Османа на них не обращают никакого внимания. Беседа между Амром и Абу Мусой, надо полагать, происходила в несколько юмористическом тоне. Под благовидным предлогом соблюдения вежливости заговорил первый: «Ты старше меня, принадлежишь к ближайшим сподвижникам пророка, скажи же свое мнение», — понуждал хитрец своего менее коварного товарища, готовый ежеминутно поддеть его, лишь только тот обнаружит слабую свою сторону. Почти невероятно, чтобы Абу Муса, будто бы даже подкупленный Му’авией, сознательно шел в ловушку, подставленную ему Амром: этому прямо противоречит позднейший образ его действия. Конечно, он хотел прежде всего отблагодарить Алия за свое смещение с высокого поста, занимаемого им в Куфе, оттого так охотно и согласился разыгрывать роль третейского судьи. Тем не менее было противно всем его убеждениям увидеть Му’авию полновластным властелином. Для старинного товарища пророка мирские нечестивые воззрения наместника Сирии были крайне несимпатичны. И стал он с Амром препираться вообще обо всех возможных и невозможных кандидатах, которых следовало бы выставить вместо обоих противников. О соглашении, конечно, Амр и не думал, но он успел наконец принудить старого болтуна высказать окончательное свое мнение: тот признавал Алия и Му’авию недостойными халифства и полагал предоставить общине выбор преемника. Вероятно, подстрекаемый чрезмерным тщеславием, он надеялся при этом снова воспользоваться своим влиянием. Но дело вышло совсем иначе. Воскуряя фимиам мудрости товарища Мухаммеда, Амр стал убедительно упрашивать его от имени третейского суда объявить о решении пред народным собранием. Так тот и сделал: произнес прекрасную речь о нуждах общины, а затем объявил, что по единогласному решению третейских судей следует признать притязания обоих претендентов недействительными, и заключил торжественно: «Итак, объявляю Алия и Му’авию потерявшими право на владычество. Вы же уполномочиваетесь избрать владыкою того, кого считаете достойнейшим». Затем вошел на кафедру Амр и сказал: «Вы слышали, что он сказал. Он объявил своего господина лишенным права на владычество. Я также согласен на это смещение, если уж он считает Алия недостойным, и предлагаю вручить высокий сан моему господину Му’авии, так как он ближайший родственник Османа, мститель за его кровь и достойнейший наследовать ему». Можно себе представить, каково было изумление слушателей, негодование друзей Алия, а в особенности ярость обманутого кругом Абу Мусы. Он разразился отборными ругательствами, громко укоряя Амра в коварстве, и бросил ему в лицо стих Корана (7.175): «Ты уподобился собаке, высунувшей язык, когда на нее нападают: высунут язык у ней и тогда, когда ее оставляют в покое»<ref>Сравнение с человеком, погрязшим в неверии и мирском, которого откровения так же мало беспокоят, как и собаку все окружающее; от усталости и жажды свесился у ней язык на шею.</ref>. Но и Амр твердо знал свой Коран, хотя не заботился поступать согласно его предписаниям, и ответил, по своему обыкновению, не задумываясь (сура 62.5): «А ты все единственно что осел, несущий книги»<ref>Намек этот первоначально касался иудеев, имевших в книгах Моисея божеское откровение, но не заботившихся об истинном значении.</ref>. Увы, оба были правы. Абу Мусе чуть не пришлось плохо. Сирийцы решились забрать его с собой из опасения, как бы не распространилась дурная молва про весь третейский суд, если Абу Муса станет болтать о проделанном над ним обмане. Стоило ему больших усилий ускользнуть от преследователей и укрыться благополучно в Мекку. С ним было покончено раз навсегда, более уже он не появлялся публично. Серьезно говоря, весь этот фарс в Думате, не принимая в расчет официальных заявлений сирийцев, в сущности ни к чему не привел. Одно разве, он послужил для населения Медины предлогом соблюдать по-прежнему нейтралитет. Меж тем Му’авия позаботился потребовать из всех местностей своей провинции признания себя халифом. Алию ничего более не оставалось, как снова двинуться походом в Сирию. Еще раз попытался он привлечь хариджитов; написал к ним, что третейские судьи исполнили свою обязанность не по слову божию; таким образом остается все по-прежнему, и он собирается двинуться против общего врага; они могут присоединиться и принять участие в войне. Но было уже поздно. Они избрали своего собственного халифа и ответили по своему разумению совершенно правильно: ревность Алия себялюбива, не имеет в виду дела божия. И если он сам лично не пожелает засвидетельствовать, что впал в неверие, что обещает полное раскаяние, им придется и на будущее время его отвергнуть. Вести дальнейшие переговоры становилось невозможно. Если бы далее Алий и пожелал согласиться на подобное унизительное признание, он не мог этого сделать ради своих же Ши’а. В их глазах он повредил бы себе гораздо более, чем могли принести ему пользу хариджиты. Халиф было порешил выступить в Сирию немедленно же, но его войска отказались следовать за ним; ему объяснили, что нельзя же так покидать страну, пока не истреблены бунтовщики; по выступлении войск они могут безнаказанно производить всякие бесчинства. Посредником при передаче этого мнения, как говорят, опять-таки был Аш’ас Ибн Кайс, поэтому и тут можно усматривать нечто фальшивое. Но все известия единогласно утверждают, что хариджиты действительно пытались распространиться в окрестностях Нахравана и затеяли серьезную пропаганду своего учения. Последовательные фанатики с первого же момента выказали готовность действовать насильственным путем: всех, кто им ни попадался, они принуждали торжественно отрекаться от Османа и Алия и проклинать их; если же кто отказывался — попросту убивали. Подобный образ действия, конечно, нельзя было долее терпеть. Уже готовое к выступлению в сирийский поход войско свернуло в сторону и вскоре раскинуло лагерь у Нахравана. Мирные переговоры, которые снова попытался завязать Алий, а еще более впечатление громадного превосходства сил заставило большинство рассеяться по ближайшим округам Персии и Ирака. Лишь 1800 самых упорных не захотели уступить. После короткой схватки они все до последнего человека были уничтожены (9 Сафар 38 = 17 июля 658). Как ни ничтожно было событие с чисто военной точки зрения, но оно имело для Алия гибельные последствия. Тех из хариджитов, которые успели укрыться в соседние провинции, мученическая смерть фанатических товарищей подстрекала к новым усилиям пребывать неуклонно на «стезе божией». Роились они во мраке, в особенности среди сельского населения Хузистана и Фарса<ref>Фарс — это Персида, исконная родина Ахемепидов; Хузистан лежит между Фарсом и южным Ираком.</ref>. Жители этих провинций и без того были недовольны тягостью арабской системы налогов. Поэтому секта продолжала мало-помалу развиваться. Целое столетие и более пришлось арабскому правительству неустанно преследовать ее, а зимой в 658/9 (38) стала тревожить она и Алия рядом маленьких восстаний в южном Ираке, Хузистане и Фарсе. Отдельным отрядам удавалось, правда, обращать везде бунтовщиков в бегство. Зияд же, сын Сумайи<ref>О нем будет говорено более подробно далее.</ref>, наместник Фарса, с большим благоразумием умел поджигать различных предводителей одного против другого, частью улещал обещаниями и восстановил некоторое спокойствие относительно в короткий промежуток времени (39 = 659). Но все эти волнения сильно способствовали раздроблению сил халифа, сосредоточение которых потребно было более, чем когда-либо. Между тем, поход в Нахраван ознаменовался роковым эпилогом. Раздумывая о длинном походе от восточного Тигра в Сирию, куфийцы вдруг объявили, что с них на этот год совершенно достаточно. Никакие убеждения о необходимости совершить давно рассчитанное, необходимое неотложно предприятие не могли их заставить беспрекословно повиноваться. Может быть, и здесь играли роль изменнические происки; главная же побудительная причина неповиновения заключалась в глубоком потрясении авторитета Алия всеми предыдущими событиями. Столь мало развитые в политическом отношении, невзирая на их воинские способности, чему немало встречалось примеров и в войнах против пророка, едва ли понимали эти наивные и мало соображающие бедуины, что против подобного основательного неприятеля, как Му’авия, необходимы быстрота и полное напряжение, дабы не упустить малейшего успеха, а повиноваться приказаниям халифа беспрекословно они были еще менее склонны, чем прежде. Таким образом, последнее средство, могшее еще спасти Алия, ускользало из его рук. Между тем, в то же время его постигла большая потеря, к несчастию, нарушавшая значительно равновесие внешних сил. При передаче управления Египтом (36 = 656) Кайс Ибн Са’д, предместник Мухаммеда Ибн Абу Бекра, предупреждал его о небезопасности вообще положения и о необходимости осторожного обхождения с недовольными, запершимися в Харбита. Не посмотрел на это храбрый и энергический, но ограниченный и упрямый человек, выслал против них отряд в несколько тысяч, который, однако, потерпел полное поражение. Эта первая неудача наместника Алия послужила как бы сигналом к открытому восстанию для всех тех, которые тайно держали в Египте руку Амра и Му’авии, и Мухаммед сразу очутился в самом критическом положении. Теперь халиф понял, что тот не сумеет выполнить задачи, и несколько времени спустя после сражения при Сиффине (37 = 657-8) послал в Египет лучшего из своих полководцев, Малика Аль-Аштара. К несчастью, проведал об этом Му’авия. Он постарался через своих приверженцев в Египте подкупить сборщика податей в Кулзуме<ref>Древний Клизма, нынешний Суэц.</ref>, пообещав ему пожизненно все доходы с этого места сполна. Когда Малик прибыл сюда, изменник угостил его отравленным медом; так злополучно погиб храбрейший из храбрейших. Немедленно вторгнулся в страну из Сирии Амр. После поражения одного из подчиненных полководцев большинство приверженцев покинули Мухаммеда; его настигли бежавшего и умертвили (38 = 658), а Амр вступил победителем в Фустат. Старая лиса добилась наконец цели своей жизни. По предварительному условию с Му’авией, расположился он по-домашнему в излюбленной своей провинции и без особенных приключений управлял ею до конца жизни. Последние свои годы пожелал он прожить в спокойствии, поэтому и после того, когда везде был признан Му’авия, он не предпринимал ни одного военного похода на запад. 1 Шавваля 43 (6 января 664) умер он, как передает предание, не совсем с спокойной совестью, мучимый сомнениями о том, что ждет его там, на том свете. Должное возмездие заслужил, конечно, вполне этот весьма даровитый, остроумный и бесконечно лукавый, к тому же в качестве полководца если не гениальный, то во всяком случае весьма искусный и счастливый человек Сверх того был он великий проныра и никогда не руководился иной целью, как только своими личными выгодами. История всей его жизни переполнена интереснейшими эпизодами; известно множество случаев, когда его лукавая сноровка против всякого вероятия сразу, по-видимому, меняла порядок вещей. Трудно не изумляться его поистине изобретательному уму, его основательному знанию человеческой натуры; тем не менее его глубоко цинический эгоизм, его полнейшая неспособность воспринимать что-либо благородное и истинное производят в высокой степени отталкивающее впечатление. При всем том это такой замечательный, в некотором роде классический образец истого араба, что лишь одному филистеру может прийти в голову смотреть на это создание как на отвратительное исчадие. Потеря Египта была тяжким ударом для Алия. Не говоря уже про доходы из богатой страны, правое крыло Му’авии было обеспечено, и он мог сам предпринять наступательное движение. Вскоре действительно появляются летучие отряды сирийцев повсеместно: в Месопотамии, в Медине и Мекке. Даже в южную Аравию забрались войска непокорного наместника. В течение двух лет без перерыва (38-40 = 658—660) продолжалась борьба во всех провинциях. Мекка и Медина, жители которых равнодушно относились к обоим претендентам, не однажды переменяли своих властителей, более же всего страдали пограничные округа. Все-таки Алий выдерживал борьбу стойко. Всякий раз, когда можно было поставить на ноги куфийцев, он посылал неустанно все новые экспедиции и за последнее время пользовался значительным успехом даже в Аравии. Как вдруг, раз в пятницу 15 Рамадана 40 (22 января 661) три хариджита<ref>На основании высказанного в элегии, написанной одним из приверженцев Алия, в соединении с заметкой старинного сирийского хроникера Ранке (Weltgeschichte, V 1.170) подозревает — не Му’авия ли подослал убийц. Но это едва ли вероятно. Омейяды, понятно, возликовали совершенно открыто, узнав о происшедшем, и озлобленный поэт мог легко бросить намек на соучастие, которое, может быть, и сам только предполагал. Летописец же сириец жил вдалеке от совершившегося. Положим, Му’авия был способен на такое дело, но если бы это действительно произошло, как, например, тяготевшее на его совести умерщвление Аштара, в таком случае предание, приписывавшее наместнику все наихудшее, без сомнения, обвинило бы его и в этом. В данном случае указывается бесспорно на хариджита Ибн Мульджама, стало быть, виновник именно он. Далее в известиях прицеплена баснословная прикраса, что Ибн Мульджам поклялся вместе с двумя другими умертвить в один и тот же день злодеев; Алия, Му’авию и Амра, безмерное честолюбие которых потрясло исламскую общину, что только будто бы случайно избегли оба остальные той же участи.</ref> напали в Куфе на халифа, следовавшего на богослужение по пути в мечеть. Один из них, Ибн Мульджам, нанес ему смертельную рану, рассекши череп. Два дня спустя, в воскресенье (17 Рамадана 40 = 24 января 661), Алий испустил дух, пав, как и оба его предшественника, искупительной жертвой власти повелителя. Во всех отношениях Алий представляет собой прямую противоположность обоим своим противникам, Амру и Му’авии. Ревностный мусульманин, приверженец и непоколебимо верный друг пророка, честная и, как кажется, исполненная энтузиазма натура, даровитый поэт и оратор, воин непреклонной храбрости, халиф не мог похвастаться именно тем, что требовалось настоятельно его временем: могучим талантом правителя и политической проницательностью. Всего же хуже было то, что у этого отважного меча, подобно башне непоколебимого в сражении, недоставало во всем остальном ни капли решимости. Привыкши подчиняться, пока была в живых, влиянию супруги своей Фатимы, дочери пророка, он и позже не мог выработать никакой властной самостоятельности. Поэтому и пришлось нести горькое искупление за единственную роковую ошибку жизни, бросившую тень на все остальные вполне благородные побуждения, — за допущение умерщвления Османа. Отринув обязанность сохранения верности по отношению к несчастному своему свояку, правителю плохому, но все же по данной им присяге властелину законному, Алий устремился на нечистое, скользкое поле всемирной политики, на котором безыскусственной натуре поэта и солдата невозможно было выдержать борьбу с людьми такого закала, как Амр и Му’авия. Человек с половинной натурой и мог совершать лишь полудействия. Но судьбе угодно было, чтобы своим печальным концом он как бы смыл свою вину. Последующее развитие истории ислама привело к тому, что и поныне его образ для каждого мусульманина представляется озаренным солнечным блеском. Подобно тому, как некто в настоящее время не вспомянет о его некрасивой внешности<ref>По странной случайности, подобно своему противнику Муавии, был он, несмотря на свою воинскую расторопность, до безобразия тучен.</ref>, давно забыто также участие его в печальной судьбе Османа. Во всех мусульманских странах известен он как герой, поэт и мудрец. Так как собственные его стихотворения и поговорки большей частью бесследно исчезли, то ему приписывают бесчисленное множество новых, пользующихся величайшею популярностью. Половина исламской общины почитает его чуть не более, чем самого пророка, видит в нем святого мученика незапятнанной чистоты и высшего благородства души. Словно сам народ пожелал сотворить себе кумира, воплотив в нем, так сказать, духовного носителя высших религиозных воззрений. Счастливый его соперник мудро и хитро отвоевал себе великую всемирную империю; с сознательным могуществом и превосходным пониманием обстоятельств, он сумел далеко лучше управлять ею, чем когда либо был в состоянии Алий. Между тем в глазах Персии, растоптанной арабами муавии, именно потому противник его и представляется наиблагороднейшим человеком, а имя Муавии стало синонимом проклятия. Таким образом, последний из легитимных халифов, которым заключилась патриархальная эпоха ислама, выступает в новейшем периоде на передний план, и лик его затмевает все. Он как бы предназначен был для дальнейшего поступательного в непредвиденной форме развития народа и религии арабов при взаимодействии внешних столкновений с чужеземцами, в особенности же с элементами персидскими и внутренними народными течениями. {{примечания|title=}} [[Категория:История ислама с основания до новейших времён (Мюллер)]] l9h0ym005zvi7b3s1rijaqoe5yj98fq История ислама с основания до новейших времён (Мюллер)/Муавия 0 897107 5710367 5645888 2026-05-07T05:42:58Z Villarreal9 35500 5710367 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = История ислама с основания до новейших времен | ЧАСТЬ = Му’авия | АВТОР = [[Август Мюллер (историк)|Август Мюллер]] (1848—1892) | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1895 | ИСТОЧНИК = Том II. Книга I. Глава I. ({{РГБ|01003940056|3|dlib.rsl.ru}}) | ВИКИПЕДИЯ = | ДРУГОЕ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = [[../Организация государства и междоусобная война|Организация государства и междоусобная война]] | СЛЕДУЮЩИЙ = [[../Вторая междоусобная война|Вторая междоусобная война]] | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | КАЧЕСТВО = | ЛИЦЕНЗИЯ = 1917 | СТИЛЬ= text }}__NOEDITSECTION__ === Глава I<br>Му’авия === Как удар грома известие о смерти Алия поразило воинов Ирака; мгновенно, словно молния, оно осветило все окружающее и открыло у ног присутствующих зрителей бездну. Давно уже надвигавшееся, но по нерадивости и необдуманности казавшееся все еще в громадной дали предстоящее подчинение ненавистному сирийцу представилось ныне внезапно перед населением Куфы в крайне тревожной близи. Не без раскаяния пришлось им вспоминать о своем неповиновении и упрямстве, благодаря которым храбрый халиф был лишен плодов своих усилий, а смертельный враг помимо их воли обрел действительную поддержку. Роковой момент наступил: вся масса в 40 тыс. воинов, собранная Алием в момент его смерти под предводительством верного Кайса ибн Са’да, горела пылом боевым помериться силами с новыми полчищами Му’авии, грозившими вторгнуться в Месопотамию. Удержать наступление неприятеля действительно было как раз впору. Но, увы, у войск, отказывавших прежде в повиновении властителю, не стало повелителя. От дочери пророка осталось у Алия два сына — аль-Хасан и аль-Хусейн и много детей от других жен. Хасан был старшим, войско присягнуло ему немедленно же после кончины его отца. Но это был совершенно бесхарактерный человек, причем чрезмерная набожность его сливалась с нерадением и необыкновенно развитой чувственностью; его и прозывали в насмешку аль-Митлак — «расторгатель браков»: он довольствовался постоянно четырьмя законными женами, но при этом поминутно разводился то с той, то с другой и брал себе новую. Таким образом в общем итоге у него перебывало до семидесяти жен. Одним словом, молитва и гарем были единственными предметами, которые имели в его глазах первостепенное значение. Весьма вероятно, что тотчас же по принятии присяги он завязал переговоры с Му’авией: как говорят, послал к нему письмо с условиями, на которых соглашался отказаться от халифата в пользу противника, одновременно же Му’авия послал чистый лист за своей подписью в знак того, что заранее согласен на все его требования. Оба письма дошли по назначению. Но когда Хасан, нисколько не стесняясь, выставил на бланке новые условия, втрое превышавшие первоначальные, Му’авия заупрямился и не пожелал дать более того, что было выговорено соперником вначале. Хасану пришлось уступить. Он, впрочем, не был обижен: ему обещали 5 млн дирхем, великолепный годовой оклад и обеспечение жизни и имущества всех его родственников. Пока тянулись переговоры, сирийцы успели уже вторгнуться в Ирак. Меж тем Хасан, в самом еще начале, покинул Куфу с войсками, переправился через Евфрат и Тигр и отступил к Мадайну, а чтобы раньше времени не возбуждать в войсках неудовольствия, выслал против приближавшихся сирийцев Кайса с 12 тыс. человек, сам же с большей частью войска откладывал со дня на день выступление. У Мескина, в 10 милях на северо-запад от Мадайна, сирийцы столкнулись с Кайсом; без сомнения, один он не мог выдержать натиска значительно превышавших сил противника. Между тем в главном лагере распространился слух, что любимый полководец разбит и пал в стычке. Негодование воинов обрушилось на женоподобного, сохранявшего один призрак власти, халифа; палатку его разграбили, а он сам спешно бежал в город. Оставшееся без предводителя войско быстро рассеялось. Вскоре затем и Кайс был вынужден (начало 41 = 661) прекратить дальнейшее сопротивление. Но этот истинно мужественный человек отклонил все блестящие предложения Му’авии. Таким образом, в короткое время, без пролития капли крови, весь Ирак очутился во власти сирийцев. Хасан и Хусейн вынуждены были своим присутствием в Куфе как бы узаконить неохотно данную народом присягу смертельному врагу покойного их отца, а затем удалились в Медину. Здесь Хасан до самой смерти<ref>Существует очень распространенное предание, что Му’авия приказал его отравить, но оно во всех отношениях неверно и проистекает из одного и того же стремления приписывать Омейядам всевозможные злодеяния. Му’авии нельзя было ждать никакой выгоды от смерти ничего не 31 мчащего Хасана. Наоборот, она должна была быть для него в высшей степени нежелательной, ибо отныне главенство в семье пророка переходило к Хусейну. А от последнего Му’авии ничего хорошего нельзя было ждать, и это он понимал ясно, судя по дальнейшим его действиям.</ref> своей, последовавшей, вероятно, в 49 г. (669), проводил жизнь без определенной цели. Если не считать расточаемых им вокруг себя благодеяний, восхваляемых столь многими, он ушел, собственно, весь в созерцательное ничегонеделание. Брат его, по природе энергический и предприимчивый, ничего не мог предпринять. Ему оставалось выжидать, не придет ли когда-нибудь и его черед. Тщетные надежды, и на долгие годы. Му’авия (41-60 = 661—680), признанный ныне повсеместно без сопротивления халифом, умел твердо и мудро ограждать свое владычество. Основным его правилом было: все делать, что было в силах, для своих друзей, по отношению же к неприятелям, если только была возможность, добродушно привлекать их на свою сторону или же беспощадно и всеми возможными средствами бороться с ними до полного их истребления. Он был представителем классической методы управления, приемы которой характеризуются словами: «милость либо плеть». При известных обстоятельствах такой образ действия давал самые прекрасные результаты и на Западе, а на Востоке, судя по бывшим примерам, он был единственно действенным. Прежде всего, по возможности старался он перекинуть всякому, кто только в этом ощущал потребность, золотой мостик. Двоюродному брату Алия и давнишнему, хотя под конец и разошедшемуся с ним другу, ибн Аббасу оставлены были беспрекословно значительные государственные суммы, которые тот незадолго до смерти Алия позаботился присвоить себе. Стоявшему в стороне со времени умерщвления Османа Мугире ибн Шу’бе вручено было наместничество в Куфе. Даже наместника Алия в Фарсе, Зияда новый халиф успел переманить на свою сторону. Вначале тот отказался бьшо признать власть нового правителя и даже при помощи хариджитов возбудил через своих сыновей восстание в Басре: но полководец Му’авии, Буср ибн Арта, усмирил бунтовщиков и взял в плен сыновей Зияда. Мудрый халиф воспользовался этим обстоятельством, чтобы подействовать на упрямца: он не дозволил Буеру казнить их и возложил на Мугиру в 42 г. (662) поручение переговорить лично с их отцом и попытаться разными уступками привлечь его на свою сторону. Мугира издавна был в дружеских отношениях с Зиядом. Еще в 17 г. (638) при Омаре он избавил Зияда от тяжкого наказания по поводу одного очень неприятного скандального процесса, дав в пользу его уклончивое показание. Оба они не отличались высокой нравственностью, но зато почитались всеми за людей тонких и замечательно способных администраторов. Мугира приехал к нему для личных переговоров в Фарс, а затем Зияд отправился в Дамаск. Не особенно нравилась Му’авии манера наместника Алия, с какой он распоряжался государственной кассой, но теперь он утвердил без спора все счеты, ему представленные, и даже милостиво произнес: «ты самый надежный из всех моих наместников». О чем, собственно, велась беседа между хитрым халифом и, пожалуй, еще более лукавым Зиядом — осталось неизвестным, но легко бьшо уразуметь ее содержание по следовавшим затем событиям. В 45 г. (665) сверх Фарса Зияд управлял Басрой, персидскими восточными провинциями и аравийским берегом Персидского залива: в 50 г. (670) поручено бьшо ему заведывание Куфой, т. е. высшее управление всеми областями на восток от Сирийской пустыни. Наконец, в 53 г., наместник смело пишет халифу: «В правой моей руке держу я для тебя Ирак, но левая свободна, дай же и ей работу — ну хоть Хиджаз». И Му’авия нисколько не затруднился даровать ему просимое. Еще более поразительно известие, что уже в 44 г. (664) Зияд признан официально братом Му’авии. Темная вообще история. Мать Зияда, Сумаия, была рабыней — одни говорят, в замужестве за рабом Убейдом, а другие — в сожительстве. Так или иначе, его обыкновенно не называли Зияд Ибн Убейд<ref>То есть Зияд, сын Убейда.</ref>, а Зияд Ибн Сумайя или Зияд Ибн Абихи, т. е. Зияд, сын своего отца<ref>Такое выражение означает, что неизвестно в точности, кто был отцом данного лица.</ref>. Теперь вдруг нашелся харчевник из Таифа и еще другие, тоже не особенно почтенные люди, показавшие, что отцом его был Абу Суфьян. Во всяком случае, так как он не мог родиться в его доме, то по прямым указаниям Корана ни в каком случае нельзя было допустить признания его сыном Абу Суфьяна. Но Му’авия, ради достолюбезного народа своего ежедневно прочитывавший по главе из священной книги, предстоя по пятницам на молитве в большой мечети в Дамаске, а раз даже в качестве халифа совершивший паломничество в Мекку, сам лично придавал вообще немного значения сути писания; поэтому ему ничего не стоило, наперекор закону, обзавестись новым братцем. Смысл этого необыкновенно позднего признания ни для кого не был таинственным: Му’авия давно уже решился даровать Зияду, в той или другой форме, право на преемство по управлению халифатом или, по крайней мере, на продолжительное соуправление. Но Зияд скончался в 53 г. (673), задолго до смерти Му’авии, и поэтому предполагаемый момент исполнения обещанного не мог наступить. Так что в данном случае излишни все догадки о том, насколько серьезны были намерения халифа и как вообще думал он их осуществить. Во всяком случае, в 50 г. (670) Му’авия предоставил так называемому братцу своему всю восточную половину государства в полное, независимое управление, после того как незадолго перед тем тот зарекомендовал себя в качестве администратора Басры самым блестящим образом. Должность эта, несомненно, была самая трудная во всем государстве. Многочисленные приверженцы Алия в Куфе не были опасны, пока Хасан, официальный глава семьи пророка, жил в мире с правительством. В Басре же было совсем не то. Весь южный Ирак и Хузистан кишмя кишели хариджитами; для них Му’авия, благодаря своим решительно мирским воззрениям, был, понятно, далеко невыносимей, чем прежде Алии. Оба первые наместника, правившие в Басре с 41 по 45 (май 661 — март 665), не сумели подавить мятежного духа. Хотя каждое отдельное восстание пуритан было укрощаемо, но они беспрерывно возобновлялись и угрожали, особенно в 43 г. (663), широко разлиться. Прибыв в Басру в 45 г. (665), Зияд порешил сразу принять крутые меры. Рядом строжайших приказов, для наблюдения за исполнением которых создан был отдельный отряд из 4000 полицейских солдат, вскоре восстановлено было общественное спокойствие в самом городе, обуреваемом доселе смутами и беспорядками. В первый раз свободолюбивого араба сковывали ограничительными мерами; отдан был приказ — никому не появляться после солнечного заката на улице под угрозой смертной казни. Зияд проводил свои меры беспощадно; обезглавлен был один бедный бедуин, которому последнее распоряжение было неизвестно; он преспокойно пригнал поздно вечером в город свой скот на убой; никакие оправдания не принимались, ибо имелось в виду восстановить во что бы то ни стало спокойствие всего населения области. Где бы ни появлялся в стране хариджит, его неутомимо преследовали, а сопротивление подавлялось с крайней жестокостью. Конечно, нельзя верить безусловно всему, что передают позднейшие историки о Зияде. Из него сотворили они поистине сатану в человеческом образе: и здесь можно подметить постоянное стремление представлять в возможно неблагоприятном свете все, что делалось при Омейядах ради их пользы, всякого же восстававшего против их владычества — прославлять в образе ни в чем не повинного мученика. И в самом деле, может ли существовать правление, которое терпело бы открытое заявление убеждений, клонящихся к ниспровержению прочного государственного порядка. Если же средства, которыми пользовался Зияд, — попросту сказать, неизменно употребляемая им мера обезглавления применялась им доселе в необычайных размерах, то главной причиной, в конце концов, было то, что с гибелью Алия и победой мирской партии стало уже немыслимо патриархальное управление первых халифов. Одно из двух главных течений должно было отныне главенствовать, другое — добровольно подчиниться или же подвергнуться беспощадному гонению. В то время как Му’авия продолжал среди своих сирийцев вести старинную милостиво дружелюбную политику обхождения со старейшинами своих испытанных верных, там, где приверженцы Омейядов оказывались в меньшинстве, добровольное повиновение правоверных мусульман по необходимости заменялось принужденным подчинением их светской власти государственного управления. Образцы подходящих к этому приемов Зияд имел случай позаимствовать у персов, в бытность свою наместником Фарса. Арабские писатели напирают особенно на то, что он был первый, перед которым выступили телохранители, вооруженные копьями и жезлами, а кругом двигалась толпа придворной стражи: это было начало подражания порядкам, существовавшим при старинных азиатских деспотах; к ним слишком привыкли в персидских исконных провинциях, они не выходили отчасти из употребления и после вторжения арабов. В истории слишком часто повторяется подобное явление: мало цивилизованные покорители неизменно приспособляются к высшей культуре покоренных и постепенно перенимают как преимущества, так и теневые стороны ее. И арабы добивались незатрагиваемого никакими смутами партий государственного порядка; они не нашли ничего лучшего, как позаимствовать прямо персидские учреждения, которым принесено было в жертву драгоценнейшее достояние их — свобода. Мы уже ознакомились достаточно с порядками среди бедуинов, а среди населения Басры и Куфы самочувствие независимого воина поднялось еще выше. Не остается поэтому ни малейшего сомнения, что проведение здесь, так сказать, внешнего государственного порядка, построенного не на историческом преемстве, обоснованного лишь политической необходимостью, заимствованного притом извне, могло осуществиться только благодаря применению беспощадной строгости управления. Само собой разумеется, ввиду внезапного возникновения такого последовательного государственного принуждения озлобление иракцев возросло до такой высокой степени, что ежеминутно угрожало при первом удобном случае опасным взрывом. Но жаловаться на это едва ли могли люди, со времен еще Омара доказывавшие почти ежедневно, что не желают повиноваться патриархальному правлению. Всем им начинало даже казаться, руководствуясь довольно неосновательными рассуждениями, что сам Алий будто бы пожелал их подчинения сирийскому владычеству: зачем же не сумел он ввести между ними строгую дисциплину? Поэтому, если все позднейшие известия переполнены разного рода ужасными рассказами, посвященными описанию отвратительных образчиков жестокости и кровожадности Зияда, нам следует придерживаться одного значения этого управления, о чем не умалчивают одновременно и эти самые историки. При нем первом, повествуют они, окрепла правительственная власть, владычество Му’авии распространилось твердо. Он понуждал народ к повиновению, усердно наказывая и обнажая меч: хватали по малейшему недоверию, наказывали по подозрению. Во все время его управления люди боялись его, как огня, пока не дошло до того, что везде воцарилось спокойствие. Случись мужчине либо женщине утерять что-нибудь, никто не осмеливался дотронуться до вещи, пока не придет владелец и не подымет ее. Жившие отдельно женщины могли проводить ночь покойно, не запирая дверей. Сам он, как рассказывают, впоследствии говаривал: «Если кто потеряет веревку по дороге отсюда в Хорасан, моих ушей не минет, кто ее поднял». Был это человек порядка во что бы то ни стало: однажды оба начальника его полицейского отряда, предшествовавшие ему с копьями, стали в шутку задирать друг друга. Он увидел и приказал одному из них сдать оружие, а другого уволил в отставку. В 50 г. (670), когда вся иракская область перешла в его управление, столица перенесена была в Куфу. Вслед за своим прибытием, собрал он, как рассказывают, общину в мечеть: так делали обыкновенно в подобных случаях. Наместник взошел на кафедру и после обычных славословий, обращенных к Богу, произнес следующее: «Вот что приходило мне в голову в бытность мою в Басре. Я предполагал явиться посреди вас окруженный 2000 басрийских полицейских солдат. Но потом я раздумал. Ведь вы — народ степенный, давно уже все непристойное устранено нынешним благоустройством. Вот и прибыл я к вам с одними моими домочадцами. Мне остается возблагодарить Господа за то, что он меня возвысил в то время, когда люди хотели меня устранить, и сохранил тогда, когда меня хотели покинуть». В подобном же духе продолжал он свою проповедь до конца. Некоторые недовольные стали швырять каменьями в кафедру. Он преспокойно уселся, выжидал терпеливо, когда перестанут. Потом подозвал некоторых из своих приближенных и приказал им никого не выпускать из ворот мечети. Обратясь затем к общине, возвестил громовым голосом: «Слушайте меня, беритесь во время молитвы за руку соседа. Помните, никто не посмеет ответить мне: не знаю, кто был мой сосед». И продолжалось общее моление. По окончании поставлено было для Зияда кресло у врат мечети; к нему подходили одни за другими рядами по четыре человека. Они должны были поклясться Аллахом, что никто из них не бросал каменьями. Кто поступал так, мог уходить спокойно, кто же не соглашался на клятву — того связывали и отводили в сторонку, пока не набралось их человек 30: тут же на месте он приказал отрубить им руки. «Клянусь Господом, — добавляет очевидец, сообщивший это известие, — нам никогда и в голову не приходило перед ним солгать, а что он сам возвещал, будь это хорошее или дурное, всегда исполнял». По одному этому легко судить, какой цельный человек был этот Зияд; он знал вполне, чего хотел, действовал напролом, а начатое доводил всегда до конца. Как в Басре хариджитов, так теперь и в Куфе он усмирил шиитов. Между тем значительное приращение их возбуждало немалые опасения: вот почему каждого по одному подозрению в тайной приверженности к семье Алия немедленно же хватали. Несчастному предоставлялось на выбор: или проклясть Алия, или же умереть. До нас дошли, однако, весьма обстоятельные данные, что в обеих этих местностях, бывших ареной жесточайших преследований, наместник тогда только принимался за строгость, когда кроткие убеждения не приводили к желаемым результатам. Нам известно, например, что хариджиты с умеренными убеждениями, подчинявшиеся добровольно владычеству Омейядов, всегда были оставляемы им в покое; даже некоторым из них предоставлялись места в управлении. Точно так же несомненно, что он тогда только накинулся на шиитов Куфы, когда они, невзирая на все его предостережения и дружественные напоминания, продолжали на тайных своих собраниях составлять заговоры против существующего порядка вещей. Во всяком случае, результаты его управления были самые блестящие. Как в главных городах, так и по провинциям он не только завел образцовый порядок и восстановил всеобщую безопасность, столь поразительно отличавшуюся от прежней распущенности, но также и в финансовом управлении водворил порядок и уничтожил то печальное расстройство, которым оно особенно славилось при Алии. Его искусство управлять опиралось не на одну только саблю. Благодаря своему дальновидному политическому такту, он производил обширные опыты и всячески старался привязать к себе умеренные элементы населения, пролагая неусыпно между крайними партиями среднее направление течения дел, многочисленные приверженцы которого мало-помалу становились твердой опорой для правления. Под сильным давлением его полицейских мер даже среди хариджитов произошел раскол. Рядом с неуклонными фанатиками, решившимися уступать лишь одной силе, в глазах которых не принадлежавшие к их секте мусульмане почитались самыми опасными и достойными осуждения неверующими, еще более, пожалуй, чем иудеи и христиане, постепенно начали появляться более рассудительные люди. Они хотя и продолжали держаться крепко за свое пуританское учение о сменяемости нечестивого халифа, но при этом допускали, что не всякий правоверный, во всем остальном мусульманин, заслуживает за одно лишь отрицание этого положения осуждения и должен быть преследуем и истребляем в священной войне подобно язычнику. Такие более кроткого настроения люди могли легко уживаться в мире среди остальных мусульман и даже вступать в сношения с ними, чего крайняя партия положительнейшим образом не желала допускать. Еще важнее искусно посеянного разномыслия среди хариджитов, попутно со снисходительной терпимостью к умеренным, было следующее обстоятельство: Зияд принял решительные меры, чтобы склонить на сторону правления тех из староверующих в роде мединцев, которые в других провинциях неизменно оставались в неприязненных отношениях к Омейядам. Все так называемые сотоварищи пророка и другие, кроме хариджитов и шиитов, набожные люди, проживавшие в Басре и Куфе, могли быть уверены, что встретят у наместника не только наружный почет, но и предупредительную поддержку. Всякое разумное требование, касающееся личного их интереса, исполнялось беспрекословно. Весьма знаменателен следующий рассказ. Раз Зияду вздумалось приказать через своего прислужника призвать к себе Хакама. Наместник пожелал видеть Хакама Ибн Абу’ль-Аса, брата уважаемого пророком человека из племени Сакиф, бывшего прежде помощником правителя в Таифе, а затем переселившегося в Басру. Прислужник же вообразил, что господин требует Хакама Ибн Амра, из племени Гифар, еще более «уважаемого сподвижника» посланника Божия, при жизни пророка почти постоянно находившегося при нем. Слуга привел последнего к Зияду. Наместник принимает его, конечно, весьма любезно, рассыпается в комплиментах, величает почтеннейшим человеком, удостоившимся отличия быть товарищем посланника Божьего, и предлагает ему намеченный было для его тезки значительный пост наместника Хорасана, приговаривая шутливо: «Тебя-то я, признаться, не имел в виду, но Аллаху благоугодно было вспомнить о тебе!» Вообще Зияд раздавал охотно высшие должности сотоварищам пророка. Ни разу, впрочем, не случалось, чтобы он имел основание быть недовольным их деятельностью. Даже не особенно склонные к Омейядам могли здесь, на персидской почве, уразуметь, что во всех отношениях было нерасчетливо тратить силы Аравии в междоусобных войнах, тем более что персы не усвоили еще привычки переносить покорно ярмо победителя. Благодаря всему этому в Басре и Куфе староверующие, в противоположность шиитам Алия, постепенно стали менее чуждаться сирийского центрального управления, и двор в Дамаске с своей стороны начинает обращаться с ними с возможной снисходительностью, почитая в них главных представителей арабского владычества на персидской почве. А впоследствии, когда глубоко укоренившаяся ненависть между сирийцами и Мединой привела в конце концов во время позднейшей междоусобной войны к бешеному штурму города пророка и истреблению его населения, к тому самому времени в Ираке образовалось новое гнездо набожных людей. Они усердно занимались распространением, собиранием и сохранением известий о жизни и суждениях пророка и положили своими трудами прочное начало теологическим, а в особенности научным изысканиям мусульманского мира. Через это самое и явилась возможность духовного развития, которое по приводимым нами уже выше основаниям именно здесь по преимуществу нашло более благоприятную почву и развернулось до известного возможного расцвета средневекового образования на Востоке. Таким образом, административная деятельность Зияда, если взглянуть несколько повнимательнее, представляется совершенно в ином свете, чем ее изображали позднейшие историки. Но по продолжительности своей, конечно, она была слишком недостаточна, чтобы упрочить свое влияние повсюду и на возможно долгий период. Сколь мало фанатики хариджиты были склонны признать себя побежденными, обнаружилось, например, еще при жизни этого страшного наместника: лишь только переселился он в 50-м г. (670) в Куфу, некоторые из самых опасных фанатиков взбунтовались в Басре, убивая в самом городе всех встречных. Заместитель Зияда, Самура Ибн Джундаб, был, положим, столь же энергичен, как и он сам: восстание было потушено кровавой расправой; множество известнейших хариджитов казнено, а еще большее число их посажено в тюрьмы. Спустя некоторое время по смерти Зияда (53 = 673) Самура отозван был с поста. Вскоре затем (55=декабрь 674) был назначен наместником в Басру сын Зияда, Убейдулла; он имел неосторожность выпустить на волю всех плененных хариджитов. Как кажется, новый наместник питал надежду этой необычайной мерой кротости привлечь их на сторону правительства. Но так как, весьма понятно, сидели по тюрьмам именно самые ревностные из крайних, то они и не подумали раскаяться. Напротив, сразу же и везде хариджиты стали подкапываться под него и при всякой возможности затевать возмущения. Пришлось и ему обратиться к мерам строгости, даже превзойти своего отца в жестокости. Все усиливающийся пыл преследования подстрекал сектантов к большему и большему ожесточенно; мечу палача противоставляли они кинжал убийцы. В скором времени Убейдулле трудно было найти кого-либо, решавшегося казнить хариджита, — ибо после каждой казни находили на другой же день, где-нибудь в уединенном месте, труп того, который согласился исполнить смертный приговор. В позднейшую эпоху писатели вспоминали не без пафоса об этом упорном и мужественном поведении хариджитов в тяжкую годину угнетения их. Особенной славой покрыта история Абу Билаля Мирдаса Ибн Удаии, которого схватили раз вместе с толпой других единомышленников. Чрезвычайная его набожность и рвение к молитве произвели необыкновенно сильное впечатление на тюремщика, тот дозволил ему при наступлении ночи уходить из темницы, дабы тайно навещать свою семью, с обязательством возвращаться назад ранним утром. У Мирдаса был друг, часто имевший доступ к приближенным Убейдуллы. Раз вечером услышал он, что наместник, говоря о пойманных хариджитах, объявил свое намерение перебить всех их на следующее утро. Друг спешит в жилище Мирдаса, сообщает родственникам его печальное известие и советует: пошлите в темницу известить Абу Билаля, пусть напишет завещание, я вам говорю — ему недолго жить. Мирдас прислушивается к словам знакомого, укрывшись в соседней комнате. В то же самое время известие достигло и тюремщика. Можно себе представить, какую тревожную ночь провел бедняга, опасаясь, как бы Мирдас не узнал о приказании и не убежал. Но когда наступило положенное время возвращения, пленный своевременно вернулся в тюрьму. На вопрос тюремщика: «А ты ничего не слышал про приказ эмира?» — узник ответил просто.— «Как же, знаю». Пораженный собеседник невольно воскликнул: «И ты все-таки пришел?» А тот возразил: «Конечно, не мог же я за твое доброе дело подвести тебя под наказание». Когда Убейдулла в то же самое утро приказал привести хариджитов и стал казнить одного за другим, пал перед ним на колени тюремщик, старый слуга дома Зияда, воспитавший Убейдуллу и взмолился: подари мне этого! При этом он рассказал всю историю. Просьба была уважена, Мирдаса помиловали. Лишь только очутился последний на свободе, тотчас же покинул Басру и возбудил новое восстание в Хузистане. Пришлось выслать против него войска, шайку рассеяли, а сам он укрылся в маленьком местечке в провинции (58 = 678). Там он тихо прожил несколько лет, но уже в 61 (680/1) снова затеял борьбу с местными властями и был убит в первой стычке. Хотя подобное дикое упорство, с которым эти люди держались так крепко за свои основные положения, и бесстрашие, с коим они боролись за них, не предвещало ничего хорошего в будущем, нельзя, однако, не принять во внимание, что круг их действий был сравнительно невелик, что смуты, в большинстве случаев не разраставшиеся широко, подавляемы были и скоро, и основательно; а потому рядом с цветущим общим положением государства в правление Му’авии они были едва заметны. Если же перс и житель Ирака должны были волей-неволей под управлением Зияда и Убейдуллы не нарушать мира, то халифу в его западных провинциях было совсем нетрудно, особенно благодаря его природным способностям, пользоваться благоприятными обстоятельствами и мудро и прозорливо укрепить узурпированную власть. Один арабский историк характеризует его следующим образом: «Му’авия был человек предусмотрительный, хитрый, а когда желал приобрести друга, становился щедрым, несмотря на великую бережливость во всем, касавшемся его лично. Часто говаривал он сам: „Мне не нужно меча там, где достаточно плети, и ее также не нужно в таком деле, где можно обойтись словом… А если между мной и кем-нибудь хотя ниточка существует, я стараюсь ее не обрывать“. Когда же у него просили объяснения, он отвечал: „Если тот понатянет, немного ослаблю; отпустил он — я подтяну“. Услышит ли про кого халиф, что дурно о нем отзывается, тотчас же принудит его подарком замолчать, а если не унимается — подставит ему ловушку: пошлет на войну, заставит его командовать авангардом. Вообще в основании всех его поступков следует искать — обман и хитрость». Равно замечательно и другое признание, приписываемое ему самому. Раз обратился к нему неизменный его сотоварищ в стольких предприятиях, Амр Ибн Аль-Ас: «Никак не могу взять в толк, храбр ты или же трус. Вижу, идешь вперед напролом, ну и рассуждаю сам с собой: а захотелось таки и ему подраться — а ты опять потянул назад; поневоле скажешь: норовит бежать». Му’авия ответствовал: «Клянусь Создателем, никогда не нападаю, если не считаю наступление полезным, и не отступлю, если не найду это благоразумным. Помнишь, что говорил поэт: смотря по обстоятельствам я храбр, и трус, коли успех мне не улыбнется». Очень жаль, что образ этого замечательного человека слабо выяснен с лицевой стороны; другая же, в обрисовке аббасидских историков, представляющая его человеком, потерявшим всякую совесть, не отступающим ни пред каким средством, коварным извергом, пускающим в ход яд и кинжал для устранения всякого препятствия, по меньшей мере сильно преувеличенная карикатура. Положим, справедливо, что он приказал отравить Малика; может быть, также не без основания приписывают ему внезапную смерть Абдуррахмана, наступившую так кстати для халифа; но во всех остальных случаях слишком очевидна неосновательность возводимых на него обвинений подобного рода. Что же касается слуха о том, будто бы находившийся при нем врач христианин постоянно имел наготове для неприятелей властелина целую аптечку с приготовленными ядовитыми снадобьями, то это, несомненно, гнусная выдумка. Надо полагать, был халиф холодным политиком и потому не особенно страшился пускать в ход какие угодно средства для достижения признаваемых им за необходимые целей. Но он был положительно далек от страстной необузданности, а тем более бесцельной жестокости. Все, что мы знаем о нем, замечательно напоминает облик Ришелье, особенно если взглянуть на него как на тонкого дипломата, изобличающего в нем тип выдающегося государственного деятеля. В западных провинциях халифата дело стояло несколько иначе, чем в Ираке. Неразрешимые противоречия воплотились здесь в отношениях между партией староверующих Медины и мирскими веяниями двора в Дамаске. Люди, подобные сыну Алия Хусейну сыну Зубейра Абдулле, в особенности же принадлежавшие к семьям пророка, законных халифов и прежних претендентов, сами питавшие известные притязания на трон, не теряли никогда надежды положить когда-нибудь с помощью набожных Медины конец узурпации исконных неприятелей пророка. В свою очередь и партия набожных, находясь под влиянием этих почитаемых кружков, укреплялась все более и более в своей старинной антипатии к партии мекканских аристократов. Таким образом, с мединцами столковаться не было никакой возможности, и Му’авия отказался раз и навсегда привлечь их на свою сторону. Над ними поставил он как бы в насмешку наместником Мервана Ибн Аль-Хакама, того самого, которого цареубийцы в свое время почли было за убитого, но который пришел вскоре в себя, выступил с прочими из Мекки в поход и принимал участие в верблюжьем сражении, стараясь всячески нанести вред Алию, а затем, конечно, покинул правоверных на произвол судьбы. Теперь принуждены были набожные видеть, как этот же Мерван въехал в город во главе целой толпы членов семьи Омейядов и своих приверженцев и снова принял бразды того же еще со времени Османа постылого управления. Более всего, конечно, желал Му’авия ослабить влияние набожных союзников на совокупность мусульманской общины и, если возможно, овладеть им для дома Омейи. Мы уже упоминали ранее, что даже из мирских самые рьяные миряне не смели и подумать что-нибудь изменить в исповедуемом арабами исламе. Положим, самые почтенные из простого народа в Сирии не особенно-то много понимали в делах веры; недаром же толковали про них позже в Ираке, что самые начитанные между ними почитали Алия за ставшего знаменитым во время междоусобной войны атамана разбойников и в молитвах своих упоминали имя Мухаммеда вместо Аллаха. Если даже и так, все же и в этих людях ярко теплилось сознание принадлежности к миру мусульман; в интересах самого правительства необходимо было обращать себе на пользу религиозное народное чувство, особенно там, где оно выступало явно наружу. Вот почему Му’авия не только соблюдал самолично все религиозные обряды по положению, но и пользовался всяким подходящим случаем, дабы выказать свое почитание святыне. Чтобы показать пример, он послал дорогие шелковые завесы для Ка’бы, купил также невольников для прислуживания при ней. А в 50 г. (570) задумал даже перевезти кафедру пророка из мечети Медины в Дамаск, дабы сделать резиденцию свою в глазах правоверных религиозным средоточием ислама. Но в конце концов он не осмелился привести в исполнение своего намерения, устрашенный, как утверждают набожные, чудодейственными знамениями божеского неблаговоления. К этому плану возвращались и его преемники, Абд-Аль-Мелик и Валил, Но и они должны были тоже отступиться, ибо не могли скрыть от себя, что религия покоится прежде всего на неограниченном уважении ко всему, что пророк говорил и совершал; произвольное же прикосновение к мечети, им самим воздвигнутой, неоспоримо сочтется всеми за ужасное посягательство на все святое и высокое, будет обесславлено и принесет более вреда, чем пользы. Но если намерение превратить мирскую столицу государства в духовную не осуществилось, зато по крайней мере народонаселение вне Медины привыкало в течение долгого ряда лет все более и более видеть в халифе Омейяде истинного главу общины верующих. Не недостаток народной привязанности поэтому подготовлял правительству затруднения — уже в начале междоусобной войны сирийцы готовы были за своего мудрого и щедрого эмира идти в огонь и в воду. Зато именно теперь всплывают снова старинные обычаи арабского язычества, менее чем где-либо оттесненные на задний план силой религиозного воодушевления; в особенности же развился партикуляризм и взаимная племенная зависть, доходящая до неприязненности, равно как и строго преследуемое еще Мухаммедом кровомщение. Самая опасная рознь проявилась между племенами ма’аддитскими (северо-арабскими)<ref>Ма’адд — общий прародитель, от которого почти все измаилиты арабы ведут свое происхождение, точно так, как первоначально проживавшие на юге племена йеменские ведут свой род от Кахтана, Иоктана библейского.</ref> и йеменскими (южно-арабскими). Еще со времени больших переселений до Мухаммеда почти повсеместно по арабскому полуострову наседали друг на друга враждебные племена, целые столетия преследовали они друг друга со смертельной ненавистью. В Сирии йеменцы преобладали. Они принадлежали к большой группе Куда’а, по преимуществу к племени Бену Кельб; а также немалочисленные Ма’адциты принадлежали к Кайс Айлану — большому племени бедуинов центральной Аравии. Сообразно этому все раздоры подымалась между двумя партиями кельбитов и кайситов, подобно средневековым гвельфам и гибелинам. Му’авия умел, однако, мастерски обессиливать оба противоположные течения, мудро распределял свои знаки милостей, ровно придерживая чаши весов, и сдерживал твердой рукой все их мелочные распри. Раз только по вопросу о престолонаследии и ему пришлось нелегко с ними, но благодаря известному своему искусству и бесстрастию он успел и тут побороть возникшие несогласия. Он особенно превосходно усвоил манеру обращения с народом: хотя некоторые замечают, что и халиф также, вероятно увлекшись опытностью своего «братца» Зияда, завел постепенно телохранителей, почетную стражу и полицейских, но он понимал, что свободный араб имеет право позволить себе высказаться самостоятельно перед лицом повелителя правоверных. Даже на грубость он предпочитал, для поддержания обаяния своего сана, отвечать лучше языком, чем кнутом. И мудрый мекканец почти всегда находил в запасе меткое словцо. Дерзкие бедуинские замашки, таким образом, ни разу не перерождались в грубое неповиновение либо нарушение общественного спокойствия. До нас дошла история вражды, возгоревшейся между двумя маленькими племенами, Амир и Ракаш, принадлежавшими к йеменцам куда’итам: обе родственные ветви из-за какого-то несчастного пари жестоко перессорились. Особенно преследовали друг друга эпиграммами Зияд ракашит и Худба амирит; дошло наконец до настоящего побоища, и Худба умертвил Зияда. Родственники обратились с жалобой к Са’ид Ибн-аль-Асу, заместившему только что Мервана в качестве наместника Медины. Тот засадил нескольких родственников Худбы в тюрьму в виде ответственных заложников за всю семью. Надо было выручать близких, и убийца явился добровольно сам. Са’ид отослал его вместе с донесением к халифу. Худба был недурной поэт и все свое дело импровизировал в стихах перед муавией. Как и всякий араб, халиф обладал и вкусом, и пониманием настолько, чтобы оценить высокий поэтический талант, да и сам иногда при случае пописывал стихи. Несчастный заинтересовал его, но оправдать было трудно. Му’авия отослал преступника назад к наместнику с указанием держать его в тюрьме, пока не подрастет сын убитого Зияда и не решит, что делать с пленником: отомстить ли убийце смертью за смерть или удовольствоваться вирой. Халиф полагал своим решением спасти несчастного, но он ошибся: лет пять, шесть спустя молодой человек достиг определенного возраста, пожелал смерти Худбы и на этом уперся, хотя многие почтенные граждане Медины, в числе их наместник, сыновья Омара и Алия, предлагали ему уплатить удесятеренную пошлину за кровомщение. Честность и дарования пленного заполонили сердца многих. Когда вывели его на казнь, он вручил душу свою Богу в следующей строфе<ref>Ruckert. Наmasa 1, стр. 174. Вся история изложена там подробно.</ref>: О Господи на троне, перед Тобой муслим, к Твоей защите прибегаю От огненной геенны, я, богатый скорбию страдалец. Неправое ли ненавистно было, доколе не касалось лично. Строптивость увлекла, неправым стал, жаровней распалился гнев. Но, что б ни говорили деспот и его синклит, И около ворот толпы богатых, бедных, — Я все-таки уверен, что никто не повелевает, — Ты один: Если Ты караешь, это в Твоей власти, Если Ты милуешь, то ведь Ты всемилостивый. Но по дороге к месту казни он сымпровизировал новую строфу в ином духе: Не ликовал я никогда, хоть счастье нередко улыбалось, Но не робел при встрече — порою с злой судьбой. Не я раздор затеял — горе притянуло: Что ж, храбро устремился — где нужно первым на коне. На ссору вызвал друг, и я его убил. Хотя бы и свояк обидчик твой — не уступай, борись! Своеобразные переливы утешительного исповедания простой и величественной исламской идеи покорности судьбе рядом с неискоренимой старинной арабской спесью представляют нечто в высшей степени трогательное. В стихах этих легко также подметить, как глубоко еще сидело чувство личной независимости и раздражительной гордости даже в груди лучших людей народа. Еще новое доказательство замечательного искусства управления Му’авии: он умел обуздывать всевозможные страсти. Менее способному правителю легко могло не посчастливиться. Другому не удержать бы этих упрямцев от всеобщей жесточайшей взаимной резни. И на разные отдельные отрасли управления Му’авия обращал также серьезное внимание. Сам он работал усердно и много, во всем решительно стремился ввести улучшения. Будучи религиозно индифферентным, он не боялся ставить на высшие должности христиан, наиболее освоенных с местными порядками. Он старался ввести самостоятельную чеканку, избегая рабского подражания чужим образцам. При нем первом стали выбивать серебряные и золотые монеты с оригинальным собственным чеканом. В высшей степени, однако, характерно, что арабы, особенно недоверчивые к золоту, не захотели принимать новую монету, «так как на ней не было креста». Как ни ненавистен был для мусульман этот символ христианской религии, но как свидетельство полновесной византийской чеканки он повсеместно встречал самый лестный прием. С особой заботой относился Му’авия к финансам. В его владычество подати не были особенно тягостны, но он пользовался всяким обстоятельством, чтобы добыть побольше денег. Раз (июня 659 = 39) явились к нему на разбирательство епископы яковитские и маронитские со своими вечными религиозными спорами. Он допустил к себе этих глупых ревнителей, не постыдившихся из-за богословских препирательств выставлять на суд мусульманского эмира насущнейшие дела христианства. Диспут продолжался долго; спокойно он выслушивал обе стороны, пока епископы не наговорились досыта, причем яковиты под конец как будто начали сдаваться. Тогда, обратясь к ним, эмир стал увещевать их на будущее время быть посмирнее, а чтобы не обижали их впоследствии марониты, потребовал за свое покровительство взноса ежегодно в государственную казну 20 тыс. золотых динариев. Прочное единение всех сил ислама в одних руках дало вскоре возможность Му’авии двинуть большинство свободного войска вперед на дальнейшие завоевания. Лишь только халиф почувствовал себя достаточно укрепившимся, он тотчас же нарушил перемирие с византийцами. И начались почти без перерыва в течение более 20 лет походы и набеги, страшно опустошавшие несчастную Малую Азию. По меньшей мере раз в году, а то и два громадной лавиной разливались арабы по пограничным областям, напирали все дальше и дальше, брали города, разоряли страну. Греки защищались, понятно, как умели; борьба шла с переменным успехом, часто арабы близко подходили к Константинополю, но ни разу не удавалось им надолго покорить весь полуостров. Здесь, не так, как в Сирии и Египте, на византийцев не глядели как на постылых господ, чуждых населению по своему происхождению. Здесь была исконная греческая земля, а нападали на нее полуварвары, разбойники семиты. Сами жители напрягали все силы, чтобы избавиться от них. И приходилось арабам постоянно терять в конце концов все завоевания в короткое время. Рядом с несколькими победами, крупной добычей, множеством пленных случалось и им терпеть чувствительные поражения, в особенности же под стенами Константинополя, где приходилось каждый раз платиться головой. Историю этих походов, каждого особо, опять-таки весьма трудно восстановить. Арабские известия, можно сказать, более чем лаконичны. Успехи так часто сопровождались чувствительными потерями и к тому же были так скоропреходящи, что о них неохотно упоминалось в летописях. Византийские источники во всем, касающемся этого периода, тоже слишком скудны; дошедшие до нас отрывочные сведения переполнены противоречиями и лишь изредка не расходятся с арабскими известиями. Более освещен, как кажется, большой двойной поход, предпринятый в 43-45 гг. (663—665) под первоначальным предводительством Бусра Ибн Арта. Заняв часть Малой Азии в 43 (664), он перезимовал на месте, а летом 44 (663) двинулся далее; отряды его заняли позиции недалеко от Константинополя. Осенью заменил его Абдуррахман, сын Халида, покорителя Сирии. Равно как и отец его, он был наместником в Химсе (Эмесса) и прежде нередко переступал византийские границы. На этот раз двинут был особенно значительный отряд. И действительно, полководцу удалось, огибая полуостров вдоль северных склонов Тавра, занять крепости Амориум и Пессинунт, даже достичь Халкидона, расположенного напротив Константинополя. С помощью флота, которым теперь командовал Буер, обложена была также Смирна. Но в 45 (665) обстоятельства как-то сразу меняются, арабы отступают, а в 46 (666) Абдуррахман снова очутился в Химсе. Вскоре после того его сразила внезапная смерть, как говорят, от яда, преподнесенного по приказанию Му’авии. Халиф начинал опасаться влияния, распространившегося на весь север Сирии, этого блестящего, обоготворяемого войсками полководца. Но с его смертью вовсе не было покинуто раз начатое большое движение. Несколько лет спустя<ref>Более точное определение времени представляет большие трудности. Вероятно, новый поход происходил в 48 или 49 г. (668 или 669). И отдельные фазы предприятия не выяснены достаточно.</ref> двигается уже снова большое арабское войско в пределах византийской империи. Предполагалось на этот раз напасть на сам Константинополь. Дурное управление Констанция II навело некоего Шапура, по происхождению перса, служившего в византийских войсках, на мысль свергнуть императора и самому занять его место при помощи военного заговора. Для того чтобы провести свой план более удачно, он не постыдился обратиться к злейшему неприятелю новой своей родины. Му’авия, понятно, с радостью ухватился за такой благоприятный случай. На этот раз войско выступило из западной Армении, недавно опустошенной летучими колоннами Фадалы Ибн Убейда. Заняв снова Амориум, Фадала потянулся далее к Халкидону, но здесь вскоре обнаружилась вся ничтожность его сил. Посланы были ему в подкрепление более значительные войска. Полководцем назначен был номинально Язид, сын Му’авии. Давно уже халиф замышлял объявить его своим наследником, а потому, пользуясь обстоятельствами, пожелал доставить ему широкую известность каким-либо воинскими успехом. А чтобы он не натворил бед, ему дан был в руководители опытный Суфьян Ибн Ауф. Между тем в Константинополе положение дел вполне изменилось. Шапур, нечаянно сброшенный лошадью, сломал себе шею; вскоре затем (15 июля 668 = 48) умерщвлен был и Констанций II. Сын его и наследник, Константин IV, по прозванию Погонат, оказался человеком совершенно иного закала: невзирая на мятежную столичную чернь, ему удалось отразить Язида, высадившегося тем временем с помощью флота на европейский берег и начавшего было осаду города. В арабских известиях встречается несколько отрывочных упоминаний о некоторых личностях, отличившихся под стенами города, а затем говорится сухо: «Язид с войском отступил». Они совершенно умалчивают о том обстоятельстве, что Му’авия, несомненно раздраженный неуспехом похода, вскоре же должен был напрячь все силы, дабы овладеть во что бы то ни стало Константинополем. Летописи довольствуются только заметкой вскользь под 54 г. (674), что занят был возле самого Константинополя остров (собственно говоря, полуостров Кизик на Мраморном море) и, «как говорят», в течение семи лет его не покидали арабы. При этом повторяется неизменно каждый год одна и та же стереотипная фраза: «поход против румов». Ввиду этих обстоятельств мы вынуждены дать веру свидетельству византийских историков, по которому арабы после занятия Кизика в течение семи лет<ref>По одним сведениям, 672—678 (52-59), а по другим — 669—675 (49-56). Последнее было бы вероятнее, но никоим образом не сходится с арабскими показаниями.</ref> появлялись каждое лето перед городом и удалялись безуспешно с той же периодической методичностью: продолжать осаду круглый год препятствовали им необычные для них зимние холода и бурное в другое время года море. Они терпели постоянную неудачу благодаря неприступности сильных укреплений и страшному действию греческого огня, только что изобретенного и непосредственно примененного к защите столицы. Тем успешнее он действовал против этих врагов, что оружие их не могло нанести никакого вреда крепким стенам города. К концу управления Му’авии пришлось окончательно прервать все походы на Константинополь. Как рассказывают греки, при отступлении арабов погибли флот и сухопутные войска; буря разметала первый на высоте Памфилии, а армия в центре полуострова истреблена была под мечами преследовавших их византийцев. Поражение, однако, этим еще далеко не завершилось. Как кажется, император Константин продолжал пожинать плоды своей победы и далее. Греческие войска высадились в Сирии и успели возмутить против арабов некоторые округа финикийского побережья, особенно Ливан, у горных жителей которого и по сие время сохранилось сильно развитое чувство независимости. Но у историков противной стороны не встречается ни одной строчки об этой опасной диверсии; поэтому мы не в состоянии сказать об этом событии что-либо положительное. Это известие, однако, — не пустая выдумка, ибо непосредственно после Му’авии арабы как-то сразу перестают упоминать о византийцах. Объяснить это нельзя иначе, как заключением формального мирного договора между обоими воевавшими народами. А одно поражение под стенами Константинополя едва ли могло понудить к этому Му’авию. Не следует, между прочим, забывать, что еще ранее смерти Алия, при помощи могучего влияния неизменно дружественного арабам Рештунийца, Армения добровольно подчинилась (39 = 658), а император Констанций II не пожелал, да и не был в состоянии выступить снова на этом отдаленном театре войны. Вообще о том, что византийцы проникли через проходы Тавра в северную Сирию, нигде у других писателей не упоминается. Стало быть, у халифа были особые причины, настроившие его на мирный лад, и их следует, естественно, искать в возмущении мардаитов<ref>Так называют этих бунтовщиков византийцы, очень может быть, прямо взяв арабское слово, обозначающее «восставший». Их отождествляют с маронитами, но, как кажется, неосновательно, несмотря на тождественность места их выступления.</ref>, тех именно сирийских бунтовщиков, которые вначале действительно могли навести на Дамаск порядочный страх. Нельзя было, понятно, опасаться серьезного потрясения мусульманского владычества в Сирии. Но Му’авия состарился, дни его клонились к закату, надо было сосредоточить все заботы на укреплении довольно сомнительной будущности династии. И вот он решился, подобно тому, как двадцать лет тому назад во время борьбы с Алием, заключить с императором мирный договор (678 = 58/9 — тридцатилетний, уверяют византийцы) с уплатой дани, как это и прежде водилось, о действительном значении которой мудрый Омейяд нисколько, конечно, не заботился. В Африке дела шли много успешнее, по крайней мере при жизни Му’авии. Пока старый Амр продолжал быть наместником в Египте, ничего, конечно, не могло произойти в пользу дальнейшего распространения ислама. Но вскоре после его смерти (45 = 665) мы видим, что другой Му’авия, сын Худейджа, уже двигается вперед на запад. Как кажется, этот полководец не добился своим походом никакого более или менее прочного успеха. По-прежнему повторилось разграбление стран на запад от Малого Сирта вплоть до Карфагена, который теперь снова находился в руках византийцев. До этого пункта, во всяком случае, арабы еще не дошли. Полководец сделал, по-видимому, попытку невдалеке от города к югу заложить Кайруван<ref>Слово имеет очевидную связь с персидским «нарван» (отсюда происходит и наш караван), что обозначает вооруженный отряд, а также толпу путешественников и, наконец, стоянку.</ref>: т. е. укрепленный лагерь, наподобие военных поселений в Басре и Куфе. Во всяком случае, от этого предприятия пришлось отказаться. Начиная же с 47 (667), когда наместником Египта назначен был Маслама Ибн Мухаллад, набеги производились из года в год еще далее, за Триполис. Все эти набеги тесно связаны с именем курейшита Укбы Ибн Нафи. Понятно, предание сплело вокруг этого имени целый венок легенд, и действительные события прикрыты ими большей частью до неузнаваемости<ref>Обстоятельное и остроумное исследование по этому предмету можно найти у Wilhelm Roth: Oqba Ibn Nafi el-Fihri. Gettingen. 1859.</ref>. Одно только осталось достоверным, что походы Укбы направлены были приблизительно на оазисы посещаемой и прежде арабами, а теперь только более прочно покоренной страны Фезан, простираясь до Джармы<ref>Гарама древних. И поныне зовется Джарма, лежит к WNW от Мурзука.</ref> и Гадамеса, обложенных данью. Затем он проник в южную часть нынешнего Туниса, овладел главным городом, и наконец в 50 (670) положил основание<ref>При этом, как рассказывают, совершилось чудо. По повелению Укбы во имя Аллаха из сырой, покрытой непролазной чащей долины пресмыкающиеся и хищные звери с детенышами на спинах удалились немедленно.</ref> Кайрувану по близости задуманного еще Му’авией укрепленного лагеря. В весьма скором времени вырос из него целый город. В 55 (675) Укба отрешен был внезапно от должности по настоянию Масламы, пожелавшего поместить на его место одного из своих ставленников. Преемник обошелся с героем круто, даже одно время держал в заточении. Покоритель Африки устремился ко двору Му’авии, ища удовлетворения за перенесенное им презрительное невнимание к его заслугам. Му’авия обещал назначить его снова на прежний пост, но, поглощенный непрестанными заботами о направляемых против греков новых и новых походах, халиф был мало склонен к предприятиям в Африке и постоянно откладывал исполнение своего обещания. Только при наследнике его, Язиде, послан был храбрый полководец в 62 (682) в Африку. Одновременно он был освобожден от подчинения египетскому наместнику и, как кажется, управлял самостоятельно покоренными провинциями. С этого момента предания о его подвигах принимают чудовищно сказочные размеры. Отчасти еще вероятно, что Укбе удалось покорить пограничные округа, так называемый ныне восточный Алжир, и разбить смешанное войско греков и берберов. Нельзя также отрицать, в общем, возможности, что и тогда арабы начали расширять свои набеги далее на запад и юг. Но, с другой стороны, если взглянуть на результаты этой борьбы, как их представляют арабские историки, на достижение Укбою Тангера или даже самого Атлантического океана, то, само собой, нельзя не отнести этих известий к области чистейшего вымысла. Этому всеми почитаемому герою и мученику, видимо, старались присвоить, по крайней мере отчасти, все подвиги последующих завоевателей. Увы, в глазах историка блекнет весь блестящий колорит следующего, например, сказания. Летописец повествует, что за Тангером перед Укбою и изумленными его всадниками развернулся наконец необъятный горизонт Атлантического океана. Далее невозможно было двигаться вперед. Упрямый араб погнал свою лошадь в море, вода уже достигала морды животного. Тогда он воскликнул: «О Господи! Зову тебя в свидетели, здесь пройти нельзя. А если бы представился случай, я бы пошел и далее напролом!» Во время возвращения своего из этого дальнего похода он был окружен вероломными отпавшими берберами и убит. Вероятнее всего, дело произошло несколько иначе. Со своим слишком незначительным войском<ref>У него было не более 5000 человек.</ref> он двигался по покоренным местностям на запад от Кайрувана и погиб в стычке против соединенных сил берберов и карфагенских византийцев (63 = 683). С его кончиной пало и господство арабов в северной Африке: Кайруван заняли берберы, а Триполис и Фезан освободились от мусульманского ига. Итак, до конца вскоре разгоревшейся второй междоусобной войны Барка стала снова западным пограничным пунктом халифата. Последствия одержанных при Му’авии мусульманским оружием успехов на востоке были, однако, значительно более блестящи. Лишь только могучее правление Зияда в Басре, а потом в Куфе позволило, двинуты были военные силы из Персии далее. С горными народцами Табаристана и теперь, конечно, трудно было справиться: дважды отрезан был путь к отступлению арабским отрядам в непроходимых ущельях этих отчасти покоренных стран — спереди и сзади показались неприятели, с двух сторон посыпались дождем с отвесных скал глыбы камней. Все до последнего исламского воина сложили здесь свои буйные головы. В конце концов пришлось ограничиться наблюдением за пограничными проходами и ограждением близлежащих провинций от набегов этих неудобных соседей. Зато на восток и север предпринимаемы были далекие походы вперед в тюркские владения в промежуток времени между 50-56 (670—676). Прежде всего заняты были Мерв, «Царский»<ref>«Шах-и-джан», персидское название Антиохии Маргианской переводится почти всеми неправильно «Мировая царица». Значение этого слова просто — «Царская» (см. Olshausen y Rückert, Grammatik, Poetik und Rhetorik der Perser, hevausg, von Pertsch, Gotha 1874, стр. XIX).</ref>, Балх и Герат, отпавшие было во время междоусобной войны. Уже первый наместник Зияда в Хорасане, Хакам Аль-Гифарий, успел покорить Тохаристан, страну на юг и юго-восток от Балха, вплоть до Гинду-Куша; он первый, положим временно, перешагнул чрез Оксус. Затем, как кажется, восток опять возмутился, ибо по смерти Хакама снова должен был Раби Ибн Зияд<ref>Не сын наместника, а одноименник из племени Абс.</ref> с 25 тыс. куфийцев и 25 тыс. воинов Басры завоевать Балх и другие города. Место последнего заступил в 54 (674) Убейдулла, 25-летний сын умершего наместника Зияда. Он двинулся далеко за Оксус, в страну Согдиану, дошел до Пейкенда и Бухары и нанес тюркам жесточайшее поражение. Им, как передают, пересланы были в Басру 2000 пленных — первые тюркские рабы. Вскоре появились они в западных провинциях халифата, и из года в год пригоняли их все новыми толпами; так продолжалось в течение нескольких поколений, пока они не обратились из невольников в господ. Когда же Убейдулла назначен был в 55 (674) в Басру, наместничество в Хорасане, от которого позже стали зависеть новые завоевания, перешло к Са’иду, сыну халифа Османа. Му’авия пожелал его этим привязать к себе. Новый полководец достиг Самарканда, хотя позднее, при халифе Язиде (61 = 681), новому наместнику, Сельму, брату Убейдуллы, пришлось снова завоевывать этот город. Подчиненность турок своим новым властителям была, понятно, более кажущегося свойства. Лишь только удалялись мусульманские войска, наложенные подати не выплачивались и приходилось их выколачивать новым походом. Тем не менее влияние на эти страны ислама, хотя и с некоторого рода препятствиями, возрастало постоянно и неуклонно. Каждый договор, заключаемый с отдельным городом или племенем, как бы ни сомнительно было его внутреннее содержание, много способствовал обеспечению ранее завоеванных владений, а также служил как бы подготовлением к будущему, более прочному захвату; поэтому оказалось весьма кстати, что тот же самый Сельм успел войти в полюбовное соглашение с жителями Хаваризма<ref>«Хаваризм» по арабскому произношению, «Хорезм» — по-персидски.</ref> (нынешняя Хива) насчет уплаты податей. Впрочем главную заслугу во всех этих блестящих успехах следует приписать не наместникам, часто сменявшимся, а состоявшим в их распоряжении полководцам. Находились они постоянно, без смены, на одном и том же посту; к нам привыкали войска, в свою очередь они изучали страну и население. Самое выдающееся между ними место занимал, несомненно, Мухаллаб, сын Абу Суфры, — йеменец из племени Азд. Особенно отличался он при наместниках Са’ид Ибн Османе и Сельме в походах на Самарканд, а вскоре призван был играть еще более серьезную роль. В первые годы управления Му’авии он успел отличиться на другом театре войны. Из набегов, производимых (с 38 или 39 = 659) с юга Хорасана, на турок, обитавших в нынешнем Афганистане, развилась уже давно пограничная война, увлекшая арабов после победы над тюркскими князьками Кабула и взятия этого города в 42 (662) до самого Пенджаба (Пятиречья). Но она окончилась чувствительным поражением. Тут-то в 44 (664) и выказал Мухаллаб свой выдающийся талант полководца. Опираясь на Кабул, снова взятый после многократных возмущений, двинулся он вперед по дороге, проложенной со времени Александра для всех великих азиатских завоевателей вплоть до нынешнего столетия, и потянулся вдоль реки Кабула вниз к Пятиречью индийскому. И он, и его преемники ограничились, впрочем, одними опустошительными набегами на равнину, удерживая за собой постоянно только горные проходы и присоединив к государству Мекран и другие части нынешнего Белуджистана, равно как и округ Кандагара. Приходилось довольствоваться этим и потому еще, что с 61 (681), когда возгорелась междоусобная война, мало-помалу возникали среди арабов и в этих пограничных провинциях раздоры, послужившие поводом к отпадению тюркских стран по ту сторону Оксуса, а также к неоднократным возмущениям в Кабуле и других местностях. Невзирая на неудачи и потери, понесенные в войне с византийцами, в последние годы своей жизни Му’авия стал властителем государства крепкого и благоустроенного внутри, могущественного и широко раскинувшегося извне. С полнейшим самодовольством мог он обозревать все им совершенное. Одного только недоставало его созданию — желательной вековечности. Надо было позаботиться об установлении прочного престолонаследия. Му’авия был истым типом Омейядов. Как же было ему не пустить в ход все зависящие от него средства для удержания в своей семье власти, стоившей ему стольких трудов и коварства, власти, закрепленной не одним тяжким преступлением. Благодаря многоиспытанной привязанности к нему сирийцев было бы это, конечно, и не особенно трудно, если бы старший его сын Язид не возбуждал против себя людей во многом. Не велика беда, что наследник еще менее, чем отец, обращал внимание на предписания Корана, страстно любил вино, охоту и азартные игры, все бы ничего: немного бы повредили ему все его недостатки в глазах сирийцев; но воинственные племена с неудовольствием замечали в нем крайне неприличное отвращение к воинским тяготам. В трусости никто не мог его обвинить, конечно. Но когда Му’авия задумал назначить своего сына предводителем подкрепления, посылаемого в Халкидон к Фадале, юноша вздумал набросать несколько иронических строф, в которых он открыто выражал полное свое равнодушие к тому, от чего страдают люди там, в Халкидоне, — от лихорадки или же ревматизма, лишь бы ему дозволили в покое просиживать, развалясь на софе вместе со своей молодой женой, в монастыре Мурран<ref>Возле самого Дамаска. Здесь можно было потягивать винцо не тревожимому никем.</ref>. На этот раз, конечно, волей-неволей он должен был тащиться в поход и, как кажется, держал себя вообще храбро. Лично все его любили за мягкость обращения, поэтическое дарование и щедрость, но одна часть сирийцев положительно не могла ему простить его происхождения. Достаточно было одного, что его мать была дочь Бахдаля, главы племени Бену-Кельб, чтобы наполнить сердца кайситов недоверием к молодому принцу. Тем не менее никаких не возникло недоразумений, когда в 56 (676) курейшит по имени Даххак Ибн Кайс, одно из приближеннейших к Му’авии лиц, обратился официально к халифу с предложением признать Язида наследником престола еще при жизни повелителя во избежание новой междоусобной войны. Иначе, однако, поглядели на это дело в других провинциях. Вытребованы были спервоначалу в Дамаск представители Ирака вместе с наместником Басры Убейдуллой для выслушания их мнения. Выступил глава проживавших в Басре из племени Бену Темим и дал следующий замечательный ответ: «Нам боязно высказать тебе всю правду, но мы страшимся Бога, если солжем, — и решительно отсоветываем». Наконец удалось, однако, иракцев понудить, частью подарками, частью угрозами, принести присягу. Но всего опаснее оказалось отношение жителей Медины. В священном городе жили многие уважаемые лица, которые могли благодаря своему происхождению сами питать некоторые притязания на халифат. Это были: Хусейн и Абдулла Ибн Зубейр, далее сыновья Абу Бекра и Омара, а затем наследник Османа, только что назначенный наместником Хорасана. К тому же сама личность Язида подавала повод к наивысшему возбуждению. «И мы должны, — восклицал Абдулла Ибн Омар, — присягнуть этому, окруженному вечно обезьянами и собаками, попивающему вино, а зачастую совершающему наипостыдное? Что же мы ответим Богу?» Таково было всеобщее настроение в Медине. Поэтому Мерван, когда Му’авия сообщил ему о своем намерении, с ужасом предостерегал и умолял халифа отказаться от своего первоначального плана. Повелителю могло весьма легко показаться, что совет дан был небескорыстный. Один из старейших среди всех живущих еще Омейядов двоюродный брат Османа мог и сам считать себя за наиболее подходящего на этот высший сан. Халиф сменил его немедленно же с наместничества в Медине и сам отправился в сопровождении тысячи отборных всадников в град пророка. Но лишь только успел он прибыть, как четверо, недаром боявшиеся насилия, убежали в Мекку, надеясь найти защиту и безопасность в пределах священного округа. Му’авия, однако, нисколько не стеснялся, не располагая воздерживаться от достижения раз задуманного им предприятия ради какого-то уважения к предписаниям веры, и преспокойно потянулся вслед за ними. Когда попытки подарками и обещаниями склонить их на свою сторону не удались, он объявил окончательно, что акт присяги будет совершен у самой Ка’бы, а возле каждого из недовольных поставлены будут по двое бедуинов с мечами наголо. Кому же вздумается не соглашаться, тот немедленно будет изрублен на куски. В мечети халиф поднялся на кафедру и потребовал формально от соединенной общины поклясться в верности Язиду, а затем добавил: «Глядите, люди эти, князья, лучшие среди правоверных — без них не начинается никакое дело и без совета их ничего не решается, — они только что согласились поклясться Язиду в верности. И вы поклянитесь ему же во имя Господне». Те четверо, понятно, и слова не проронили, видя кругом обнаженные мечи. Не было никакого сомнения, что Му’авия преспокойно исполнит свою угрозу, нисколько не стесняясь святостью места. Их примеру последовали и мекканцы. А когда на возвратном пути халиф остановился в Медине, точно так же никто из набожных не осмелился там упорствовать долее. Таким образом, Язид был признан официально, во всех провинциях, законным наследником престола после того, как и в давно успокоившемся Египте все обошлось мирно. Будущность показала, однако, что вынужденная присяга имела лишь цену чистейшей формальности. Му’авия скончался в Раджабе 60 (апрель 680<ref>Точное число не установлено определенно. Мнения наилучших авторитетов не сходны и колеблются между 1 и 15 (7 и 21 апреля); первое указание наиболее вероятно. Также не вполне выяснен возраст, которого достиг Му’авия. По-видимому, он умер в преклонные годы старцем 70-80 лет.</ref>), окончательно состарившийся и пресыщенный жизнью. Им оставлено было нечто вроде политического завещания. Если только оно подлинное<ref>В подлинности этого акта рождается большое сомнение, ибо в нем находится следующий период: «Обходись с большой бережностью с людьми Ирака, и если они потребуют от тебя хотя бы и каждодневной смены наместника, исполни согласно их желание. Легче сносить перемены в управлении, чем увидеть сразу 100 тыс. мечей обнаженных» Подобная речь была не в духе Му’авии. Никогда он не вздумал бы отозвать своего Зияда либо Убейдуллу лишь потому только, что они исправились иракцам. Период этот, а вероятно и все завещание, есть пророчество по дальнейшим событиям.</ref>, можно его сравнить, судя по многим местам, с вещим взором, проникающим в будущее. Положим, даже менее проницательный человек, чем умиравший халиф, легко мог прийти к тому же самому заключению, которое выступает так резко в посмертном завещании: оно предостерегает будущего повелителя от двух личностей, которые, действительно, назначались судьбою поднять против него знамя бунта и поставить снова на краю гибели весь арабский мир, возжигая новую тринадцатилетнюю междоусобную войну. Это были: Хусейн, сын Алия, и Абдулла Ибн-аз-Зубейр. {{примечания|title=}} [[Категория:История ислама с основания до новейших времён (Мюллер)]] htjnnr6s7nao5b034nnirgsqm2fus4n История ислама с основания до новейших времён (Мюллер)/Вторая междоусобная война 0 897108 5710361 5636771 2026-05-07T05:41:47Z Villarreal9 35500 5710361 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = История ислама с основания до новейших времен | ЧАСТЬ = Вторая междоусобная война | АВТОР = [[Август Мюллер (историк)|Август Мюллер]] (1848—1892) | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1895 | ИСТОЧНИК = Том II. Книга I. Глава II. ({{РГБ|01003940056|30|dlib.rsl.ru}}) | ВИКИПЕДИЯ = | ДРУГОЕ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = [[../Муавия|Му’авия]] | СЛЕДУЮЩИЙ = [[../Процветание династии и второй период завоеваний|Процветание династии и второй период завоеваний]] | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | КАЧЕСТВО = | ЛИЦЕНЗИЯ = 1917 | СТИЛЬ= text }}__NOEDITSECTION__ === Глава II<br>Вторая междоусобная война === В день смерти отца своего, когда Язид (Раджаб 60-14 Раби 64=апрель 680-10 ноября 683) сделался повелителем в Дамаске, он смело мог рассчитывать на одну могучую поддержку — сирийцев. Десятки лет служили они с преданностью Му’авии и понимали хорошо, что их собственное выдающееся положение среди остальных племен государства неразрывно связано с владычеством Омейядов. Новый халиф к тому же приходился им по душе, пожалуй, еще более, чем отец. Сын бедуинки, с согласия своего супруга вернувшейся из-за тоски по родине к своим, он провел всю юность возле матери в степи. С навыками и воззрениями бедуина, умевшего обходиться с каждым свободным арабом как с равным себе, соединялось в нем отвращение ко всему, носящему явную печать ханжества, разделяемое вместе с ним всей тогдашней Сирией, но у него дошедшее до неприязненности, вообще нисколько не скрываемой, к предписаниям религии. Если отстранить очевидные клеветы, возводимые на него позднейшими писателями, и придать всем этим известиям должную меру, он был, надо полагать, человек жизнерадостный. Ни от какого удовольствия не сторонился этот богато одаренный и милый юноша. При подобных душевных качествах обладал ли он серьезными задатками сильного характера и другими тому подобными достоинствами правителя, которые могли бы со временем обнаружиться, трудно сказать что-либо определенное, так как краткость управления не дает возможности судить о нем более или менее основательно. Не принимая в расчет первоначальных мер, подсказанных современными ему обстоятельствами, в применении которых и самый незначительный принц едва ли мог бы сделать ошибку, до нас дошло одно резкое распоряжение об отмене разрешенного Омаром освобождения сирийских христиан от уплаты хараджа. Этим значительно ухудшалось, конечно, положение этого класса подданных в государстве. Но весьма возможно, что возникший в Аравии бунт властно понуждал государство к увеличению доходов и потребовал устранения всяческих привилегий. Поэтому и этого, быть может, нельзя ставить ему в вину. Во всяком случае, все принадлежавшее в Сирии к арабскому происхождению крепко держалось Язида в то время, когда из других провинций приходили все чаще и чаще угрожающие вести. Вслед за вступлением в управление разослано было окружное послание ко всем наместникам — в нем повелевалось привести народ к присяге новому халифу. В Ираке произошло это, по крайней мере в официальном порядке, без громкого ропота. Но когда послание Язида дошло до Медины, наместник Аль-Валид Ибн Укба несколько позамешкался и не ус-пел задержать своевременно Хусейна и Абдуллу Ибн-аз-Зубейра, так что им удалось скрыться из города и уклониться от принесения присяги по понуждению. Они поспешили снова в Мекку. Здесь, в этом священном округе они чувствовали себя хотя бы временно более огражденными, чем в Медине, где у Омейядов все-таки было под рукой изрядное количество безусловных приверженцев. Из других возможных соперников Язида сын Абу Бекра в то время скончался, а Абдулла Ибн Омар предался исключительно набожности и аскетизму, так что и его не было никакой надобности более тревожить. Но те двое, поселившиеся и Мекке, грозили действительно стать со временем неудобными. Вот почему Язид и послал в Рамадане 60 (июнь 680) на смену Валиду Амра Ибн Са’ида по прозванию Аль-Ашдак<ref>Широкая глотка, а в переносном смысле «краснобай».</ref>, повелев ему принять меры к поимке Абдуллы Ибн-аз-Зубейра. Хусейн казался, вероятно, менее опасным, кроме того, халиф, по-видимому, желал щадить по возможности внука пророка. Новый наместник направил в Мекку другого Амра, брата Абдуллы, заклятого врага последнего, с отрядом в 2000 человек. Не предполагалось, как кажется, употреблять насильственных мер в пределах святого округа, хотели просто постараться выманить оттуда Абдуллу. Но тот распорядился иначе, напав врасплох с помощью своих приближенных на расположившийся лагерем в некотором отдалении от города отряд. Амр взят был в плен и с согласия брата замучен личными его врагами. С этого времени Ибн Са’ид изменил радикально образ своих действий. Он окружил Мекку сетью шпионов, которые извещали его обо всем, что делал и говорил Абдулла. Таким образом наместник надеялся подстеречь благоприятный момент и арестовать опасного человека, но Абдулла вел себя осторожно и ни на шаг не отлучался из округа Мекки. Между тем со времени вступления в управление Язида в Ираке снова зашевелились шииты. Наместник Куфы, Ну’ман Ибн Бешир был человек благомыслящий. Когда до него дошло, что в городе начинают поговаривать о Хусейне, сыне Алия, как о настоящем законном халифе, в следующую же пятницу произнес он проповедь, в которой вообще очень правильно развил тезис о непригодности междоусобных войн. Однако сам он ничего не предпринимал для подавления мятежного духа. Тайком выправили между тем шииты четырех послов, одного за другим, к Хусейну с предложением пожаловать сюда к своим верным. Они обещали признать его халифом и защищать права его с оружием в руках. Хусейн прислал им с двоюродным братом своим, Муслимом Ибн Акилем, благосклонный ответ, а ему поручил разузнать поподробней обо всем происходившем в Куфе. Посланы были сообщения также и в Басру к некоторым почтенным личностям. Но здесь, при строгом наблюдении Убейдуллы Ибн Зияда, никто и шевельнуться не посмел. Между тем Муслим в Куфе, неоспоримо принятый с распростертыми объятиями, успел навербовать втихомолку более 12 тыс. приверженцев. Вскоре получено было Язидом от державших сторону правительства извещение о возрастающем в городе движении и бездеятельности наместника. Халиф немедленно принял меры: послано было повеление Убейдулле сдать управление в Басре одному из своих братьев, а самому заняться подавлением заговора в Куфе. Со свойственной энергией принялся наместник за выполнение опасной задачи. Забрав с собой лишь немногих из приближенных, он неожиданно появился вечером в Куфе, прикрывая лицо, чтобы дать веру им же распространенному слуху, что он — Хусейн, решившийся будто бы стать во главе своих единомышленников. Таким образом ему удалось беспрепятственно добраться до крепкого правительственного замка. Ну’ман принял его с честью и беспрекословно признал за преемника, радуясь, что с него слагалась тяжкая ответственность в споре между халифом и внуком пророка. Как ни велико было число сторонников Муслима, им все-таки далеко было до преобладающего большинства находившегося в городе войска. К тому же многие из заговорщиков хотя и примкнули к нему, увлекаемые общим течением, но вовсе не желали подставлять голову, не уверенные в решительном успехе. Поэтому, когда на следующий день выступил новый наместник с речью, пересыпан-ной страшными угрозами в духе Зияда, ряды шиитов сразу поредели. Пошли толки, не благоразумнее ли будет отложить предприятие, и вскоре сам Муслим вынужден был скрываться у одного надежного человечка по имени Хани Ибн Урва. Убейдулла тотчас же пустил, разумеется, в ход своих полицейских ищеек. Хани был вскоре схвачен. Муслим попытался было освободить друга, но замысел не удался. Народная толпа, которую он собрал вокруг себя, недолго пошумела возле замка наместника, а на нападение открытой силой не решилась и рассеялась по первому приглашению уважаемых людей, приверженцев порядка. Муслиму пришлось плохо, его схватили и казнили вместе с Хани (Зуль Хиджжа 60, сентябрь 680). Почти одновременно с совершившимся немедленно вслед за окончанием паломничества (10-12 Зу’ль Хиджжа =11-13 сентября) того же года Хусейн по получении от Муслима известия, что 12 тыс. человек им завербованы, собрался наконец покинуть Мекку. В сопровождении всей семьи и некоторых личных приверженцев, в общем в числе 200 человек, двинулся он по дороге в Куфу. Во всяком случае, это было безрассудное предприятие. Казалось, Хусейн более чем достаточно испытал еще при жизни своего отца, насколько можно было полагаться на иракцев, а Алий тогда был единственным господином в Ираке, теперь же сидел в Куфе наместник Омейяда, и никто не мог знать, как отнесется вообще к делу большинство его подчиненных. Умные люди предвидели наперед всю рискованность предприятия. Абдулла Ибн Аббас, хотя и живший в мире с Омейядами, сохранил, однако, некоторое участие к судьбе столь близко родственного ему дома Алия и неоднократно пытался отклонить племянника от сумасбродного похода. И другие его тоже предостерегали. Аль-Фараздак, знаменитейший из поэтов эпохи Омейядов, только что прибывший на паломничество в Мекку из Басры и спрошенный Хусейном о настроении умов в Ираке, ответил довольно определенно: «Сердца их клонятся к тебе, мечи принадлежат сынам Омейи, а решение — в руках Божьих; Господь сотворит, что ему угодно». И все было тщетно. Рыцарский дух и неспособность правильно оценить политическое положение, то и другое — роковое отцовское наследие, — послужили к гибели Хусейна. Немало помогли и нашептывания фальшивого друга его, Абдуллы, сына Зубейра, который успел раздуть до необычайных размеров неосмысленное честолюбие приятеля. Этот Абдулла, неоспоримо храбрый лично, но при этом руководимый громаднейшими притязаниями, был одним из тех, у которых недостаток характера восполняется хвастливым обращением и выставляемым всем напоказ чванством. И он принимал свое довольно обыденное умение держаться себе на уме за высокое дипломатическое дарование, а свою личность считал вполне способной, чтобы разыгрывать в безопасной Мекке роль муавии, натравливая беспрестанно сирийцев на иракцев с целью самому выдвинуться вперед. Для этих целей и показался ему Хусейн самым подходящим орудием: к тому же присутствие внука пророка в Мекке стесняло его, ибо он должен был поневоле делиться с ним влиянием на горожан. Поэтому он отуманивал горячую голову невозможными надеждами, а в то же время заверял в своей глубокой преданности и довел наконец Хусейна до того, что тот решился, полагаясь на одно краснобайство куфийцев, ринуться в сопровождении незначительного конвоя головой вперед в самое логовище Убейдуллы. Не без иронии поздравил Ибн Аббас Ибн Зубейра с отбытием Хусейна из Мекки. И действительно, «великий этот политик», как это бывает в подобных случаях, мог возрадоваться, что исполнялся один из его ближайших замыслов. Хусейн проехал почти до самой Куфы, никем не потревоженный. Наместник Медины, Ибн Са’ид, при виде мирно проезжавшего по Хиджазу сына покойного халифа, удовольствовался посылкой письма, в котором советовал ему отказаться от необдуманного предприятия. Когда же получил уклончивый ответ, то не счел себя уполномоченным предпринимать какие-либо решительные меры. В Куфе между тем Убейдулла распорядился об основательных подготовлениях к приему Хусейна. Расставлены были эшелонами от пустыни до Евфрата все находящиеся под рукой войска, чтобы тотчас же при первом приближении перехватить дерзновенного. В конце 60 (в конце сентября 680) странствующие витязи наткнулись невдалеке от Кадесии на отряд куфийцев, которых было около 1000 человек под командой темимита Аль-Хурр Ибн Язида. К маленькому каравану Хусейна успели примкнуть по дороге некоторые личные приверженцы Алия и небольшое количество бродячих бедуинов. Правительственному отряду было заранее приказано, в случае встречи с Хусейном, уклоняться от нападения, но неотступно следовать за ним по пятам вплоть до самой Куфы. Само собой, Аль-Хурр не желал лично ни в каком случае обидеть сына Алия: он отнесся дружелюбно к Хусейну, требуя настоятельно, чтобы тот отказался от предприятия, указывая ему, что успех положительно невозможен. Вместо ответа сын халифа послал ему целый ворох писем куфийских шиитов, требовавших от него появления среди них: это были два мешка, набитые бумагой, исчерканной бесчисленными подписями. Темимит подумал, покачав головой, что ведь ни он, ни его солдаты не принадлежали к партии, подписывавшей прошение. Правда, он не получил приказания действовать неприязненно, но доставить путешественника к Убейдулле обязан, если только тот не повернет назад. А это последнее было бы самое благоразумное, пока еще предстояла возможность отступиться от дурно начертанного плана. Одновременно дошел до Хусейна к тому же слух о неудачах, постигших движение в Куфе, о смерти Муслима и Хани, и, казалось, исчезла всякая надежда на успех восстания шиитов в городе. Несмотря, однако, на все свои недостатки, Хусейн обладал благородным характером отца. На трусливое отступление, после того как меч палача обагрился кровью его верных, он не мог никак решиться, а братья Муслима, его же двоюродные братья, объявили прямо: «Клянемся, назад мы не отступим прежде, чем не отомстим за брата, или же испробуем то, что и он испытал»<ref>Всяческая душа обязана испробовать смерть. Коран, сура 3.182.</ref>. Вручая свое дело в руки Господа, несчастный решился закончить свое отчаянное предприятие лишь почетным договором либо пасть в честном бою. А пока отменил движение вперед на Куфу, по изменившимся обстоятельствам не имеющее более никакого смысла, и повернул на север по направлению к Евфрату. Хурр со своими бедуинами по-прежнему следовал за ним. Всех, за исключением ближайших родных и друзей, в особенности же примкнувших по пути, Хусейн распустил, чтобы в крайнем случае не увеличивать бесполезного числа жертв. Между тем для большей надежности Убейдулла призвал к себе одного из лучших своих офицеров Омара, сына Са’да Ибн Абу Ваккаса, победителя при Кадесии, он только что выступил во главе 4000 человек к Каспийскому морю для обуздания горцев Дейлема, как получил повеление идти на встречу к Хусейну. Не без колебания согласился Омар командовать новой экспедицией, и 3 Мухаррема 61 (3 октября 680) уже настиг маленький отрядец Хусейна. Инструкции Убейдуллы, данные ему, не исключали совершенно мирного исхода. Сын одного из старейших сподвижников Мухаммеда, Омар, невзирая на глубокое убеждение в бесполезности новой междоусобной войны, не имел никакой охоты губить внука пророка, пока был еще возможен иной исход. Много дней протекло в личных переговорах, наконец Хусейн согласился, убежденный настоятельными представлениями противной стороны, сдаться на одном из предложенных ему трех условий: или вернуться в Мекку, или отправиться вместе со спутниками к Язиду и в Дамаске принести присягу, или же быть препровожденным на одну из границ государства и принять участие в борьбе с неверными вместе с прочими мусульманами. К Убейдулле немедленно же был отправлен посол с извещением. Наместник склонялся было принять это предложение как благоприятное разрешение всех предстоявших трудностей. Для нас, знакомых с развязкой, не может быть никакого сомнения, что во всяком случае он поступил бы умно, если бы предоставил Хусейну на выбор второе или третье условие, ибо дозволить ему теперь свободное возвращение в Мекку было действительно опасно. Но один из приближенных наместника, Шамир, сын Зу’ль Джаушена — имя это и поныне вспоминается с омерзением во всем мухаммеданском мире и произносится каждым шиитом не иначе как с добавлением неизбежного эпитета: «Богом проклятый», — истый язычник, ненавидевший весь дом пророка и видевший безопасность трона Омейядов лишь в гибели претендента, сумел переубедить Убейдуллу и заставил его отклонить договор, а вместо того потребовать безусловной сдачи Хусейна и его верных; Шамиру же с отрядом пехотинцев поручено было присоединиться к Омару и передать ему этот новый приказ, а в случае нежелания неприятеля повиноваться тотчас же напасть на него и доставить Хусейна в Куфу живого либо мертвого. Если же Омар заупрямится, новый посланник уполномочен был изрубить его тут же на месте и принять самому начальство над войском. Наступило 9 число месяца, когда прибыл роковой вестник к войску. Омар выходил из себя, осыпал Шамира укоризнами, но не посмел идти наперекор воле своего эмира<ref>«Эмир» значило первоначально вообще военачальник, позднее настало обыкновенным титулом наместников и генералов, командуй" щих самостоятельно отдельными частями.</ref>. Как и следовало ожидать, Хусейн отклонил требование сдачи и стал приготовляться к последнему бою. Не могло быть никакого сомнения, чем это должно было кончиться: 150 человек окружены со всех сторон при местечке Кербела по крайней мере 5000-ным войском. Тем не менее развязка затянулась до полудня 10 Мухаррема 61 (10 октября 680). Омару, а также и большинству его воинов захотелось, конечно, взять Хусейна живым; таким образом большая часть дня протекла в отдельных единоборствах. Постепенно таяло число защитников Хусейна, но решительный момент все еще не наступал. Наконец Шамиру надоело ждать так долго и он бросился с окружающей его толпой напролом, изрыгая проклятия. Сражаясь до конца отчаянно храбро, внук пророка пал, пораженный мечами и пиками тех, которые имели притязание исповедовать веру его деда; вместе с ним полегли его двоюродные братья и друзья, все до последнего, геройски защищаясь. Жен и детей пощадили; их отослали в Дамаск к Язиду. Одновременно отослана была к халифу и отрубленная голова Хусейна. Повелитель был страшно взволнован, когда узнал о ходе происшедшего: никогда, настаивал он, я не желал смерти этого дорогого мне человека. И этому торжественному заявлению мы должны поверить, тем более что он закрепил его актом, явно приносившим ему вред. Он отослал в неприкосновенности всех женщин и детей обратно в Мекку, окружив их подобаемым их сану почетом. Рассказы свидетелей о происшедшей катастрофе вдохнули негодование в сердца многих богобоязненных людей, близких по крови или же сподвижников пророка. Неудовольствие против дома Омейядов с этого самого момента все росло и росло. Если и здесь уже подготовлялся опасный косвенный удар против правления, при котором возможны такие нечестивые насилия, то последствия гораздо более широкого значения должен был вызвать день Кербела, особенно во всей восточной половине халифата. Все в Ираке, причислявшие себя к Шиат-Алий, воспылали стыдом и гневом при известии, что княжеский сын обоготворяемого ими покойного владыки, глава дома пророка, пал жертвой меча маловерных нечестивцев. В этих широких кругах ожесточение к партии Омейядов возгорелось далеко сильнее, чем даже после смерти Алия, которую, по крайней мере, нельзя было приписать им непосредственно. «Мщение за Хусейна» стало лозунгом всех шиитов, оказавшимся для сирийской династии столь же бедственным, насколько поднятый во время Му’авии клич «мщение за Османа» послужил ей на пользу. И это предвиделось правящей партией: Убейдулла слишком надеялся на себя и готов был всечасно подавить всякое движение саблей и плетью. Одного только не предусмотрел он, что умерщвление Хусейна повлияло на все дальнейшие события, как никогда ничем не исправимая ошибка. С этого самого момента начинается подъем народного персидского духа. Никогда не обманывающий инстинкт ненависти отметил гробницу, сложенную сострадательным людом в городе Кербела для безголового туловища Хусейна, местом сборища для всех, кто в обширной стране тайно жаждал высвобождения из-под арабского ига. Не прошло и трех лет, как Шиат-Алий находился уже в открытом союзе с чисто персидскими элементами. Под эгидой талисмана, созданного требованиями религиозно-политического свойства «о владычестве в доме пророка», дух Персии воспрянул и стал непобедим, невзирая на поражения без числа. И никогда не замирал он, сражаясь с арабскими полчищами то там, то здесь без перерыва, пока наконец монголы не накинули на всю Переднюю Азию громадной надгробной пелены, из-под которой арабы и персы, сунниты и шииты вновь появились впоследствии, но жалкими и навеки разрозненными. Таким образом, рядом с Омейядами и староверующими, которые сходились по крайней мере в одном — в признании халифа за абсолютного правителя в качестве наместника Мухаммеда, рядом с хариджитами, требовавшими наивысшего суверенитета исключительно для общины, выступили теперь шииты — «легитимисты ислама». Догмат их, заключавшийся в исключительном полномочии Алия и его дома на имамат, разросся постепенно в неподдельное обоготворение Алия, Хасана и Хусейна. Естественным последствием этого нового учения было непризнавание первых трех халифов и всех преданий, не имеющих отношения к Алию. В этом смысле уже с 65 (684) стали возноситься молитвы при гробнице Хусейна, настоящего имама и мученика, точно так же, как и ныне совершают это тысячи паломников, притекающих к «Мешхед-Хусейн» («Месту успокоения мученика Хусейна»), священной местности, Ка’бе шиитского мира. Временно, конечно, под железной рукой Убейдуллы шииты не были в состоянии начать действовать. Зато в обоих священных городах подготовлялось под кажущейся спокойной поверхностью движение, взрыв которого следовало ожидать каждую минуту. Со смертью Хусейна зародилось в Медине весьма опасное неудовольствие, а в Мекке Абдулла Ибн Зубейр старался всеми способами утилизировать печальное событие и нагреть себе руки. Горячо ораторствовал он против этой безбожной шайки убийц, а сам про себя меж тем тешился, что наконец-то избавился от несносного соперника, и в тесном кружке близких людей начинал уже разыгрывать «повелителя правоверных». Язид не очень-то доверял наружному спокойствию святых городов и находил, что метода Ибн Са’ида долго что-то не приносит плодов. Следуя изведанному приему Омайядов, халиф вздумал было и сам пойти на мировую. Напасть на Абдуллу вооруженной силой значило нарушить право убежища в священном округе, что могло поднять на ноги всех староверующих, и без того возбужденных смертью Хусейна. Как-то в раздражении халиф поклялся, что заставит Ибн Зубейра, закованного в цепи, принести ему присягу. Теперь послал он к своему противнику целое посольство с Ну’маном Ибн Беширом во главе, имея в виду переманить противника на свою сторону обещаниями. Ему предлагалось дружелюбно освободить Язида от клятвы и явиться в Дамаск для принесения присяги с хорошенькой серебряной цепочкой, укрытой под мантией, так что никто ее и не заметит. Абдулла некоторое время водил за нос посольство, а в заключение отклонил требование халифа, не обращая внимания на делаемые ему кроткие предостережения насчет слишком широкой уверенности его в неприкосновенности Мекки. Когда же Язид вслед затем сместил Са’ида и заменил его в Медине энергичным Аль-Валидом-Ибн-Утбой, Ибн Зубейр снова завязал переговоры для виду, чтобы выгадать время. Ему удалось искусно бросить тень на Валида, мешавшего будто бы мирным переговорам, и добиться замены его Османом Ибн Мухаммедом. Этот последний приходился двоюродным братом халифу, но не отличался ни энергией, ни умом: в непродолжительное время он успел вызвать в самой Медине целую бурю, которая на долгое время поглотила все внимание правления в Дамаске, не давая возможности следить за тем, что происходило в Мекке. Именно этому человеку пришла в голову несчастная мысль положить начало примирению династии с мединцами. Выбрал он девятерых из самых уважаемых среди старинных союзников пророка и послал их в Дамаск, дабы они принесли там устную жалобу на претерпеваемые ими чувствительные потери, как они утверждали, при отчуждении земельных участков в управление Му’авии. Добродушному Осману казалось, что удовлетворение их притязаний и разные тому подобные звонкие доводы, которые так охотно применяли Омейяды, поспособствуют улучшению настроения как этой депутации, так и их сограждан. Самому Язиду едва ли когда-либо в жизни приходилось сталкиваться с союзниками, он, вероятно, ничего более про них и не знал, как разве только то, что эти старые ребята — большие чудаки; когда-то, в старину, в сообществе с их так называемым пророком дрались они чуть не со всеми арабами, вот и думают слишком много о себе, а потому достаточно таки строптивы и невыносимы в обхождении. И постарался халиф очаровать, насколько только был в состоянии, эту депутацию глядящих сумрачно и неразговорчивых старцев, присланных к нему наместником (62 = 682), явившихся в каких-то до невозможности затасканных одеждах. Их приглашали на все придворные празднества, все их требования, само собой, удовлетворены были без всяких затруднений, а каждому отдельно вручена была сверх того весьма солидная сумма, приблизительно в 100 тыс. дирхем. Деньги они взяли, иначе не были бы арабами. Но каким нравственным негодованием воспылали эти люди, лицезревшие пророка во всем величии его набожности и простоты и считавшие своей обязанностью по возможности следовать его примеру, когда увидели эту преступную роскошь, в которой утопал сам заместитель Божьего человека, — передать трудно. «Мы вернулись от человека неверующего, — ворчали они грозно по своем возвращении. Он пьет вино, бренчит на цитре, певицы перед ним поигрывают на арфах, кругом — собаки; с воришками верблюдов<ref>То есть бедуинами, зараженными старинными обычаями степей.</ref> и развратниками ночи коротает…» И вот раз в начале 63 (682) случилось в мечети пророка, что всеобщее негодование вдруг прорвалось широким потоком. Выскочил на середину Абдулла Ибн Амр, один из девяти, и воскликнул, срывая чалму с головы и бросая ее оземь: «Этим самым лишаю я Язида сана халифа, точно так, как свою голову чалмы!» Собравшиеся набожные громко выразили свое одобрение, поднялся гам: один сбрасывал туфли, другой срывал одежду, и вскоре накидали они целую кучу различных принадлежностей туалета в знак религиозной ревности не в меру расходившихся ансаров и акта отвержения безбожного повелителя<ref>Своеобразное заявление, изобличающее вообще пристрастие восточных жителей к символике. Нечто подобное встречается и в Библии, по преимуществу у пророков, напр, у Исайи, 8,1; Иеремии 13,1; 18, 1; 19, 1, 10; 24, 1; Иезекииля 3, 1;4, 1; 5, 1; 12, 3 и т. п.</ref>. Но взрыв не остановился на одном иносказательном выражении чувств. Вся Медина сразу поднялась как один человек. Изумление наместника и всех в совокупности Омейядов, вместе с рабами, клиентами и приверженцами составлявших по меньшей мере 1000 человек, было столь велико, что они и не подумали оказывать ни малейшего сопротивления и дозволили выпроводить себя со стыдом из города, сопровождаемые всевозможнейшими ругательствами. Одни сыновья Омара, Алия и Хусейна не принимали участия в этом изгнании Омейядов; первый даже покинул город, где отныне должны были произойти внушающие ужас события. На первых порах Язид возмущен был скорее отсутствием мужества, так постыдно выказанным его приверженцами, чем самим фактом бунта Медины. Как и всегда, попробовал он сперва отнестись к непокорным снисходительно. Прежний посол к Ибн Зубейру, Ну’ман Ибн Бешир, был единственным ансаром, державшимся Омейядов; поэтому он казался самым подходящим для убеждения своих земляков в безнадежности задуманного ими открытого сопротивления силам всей Сирии. Однако, как ни старался Ну’ман, ему не удалось умиротворить расходившихся мединцев. Вся накипавшая десятки лет злоба старинных сподвижников Мухаммеда против партии мекканских аристократов как-то сразу вылилась наружу. Поседевшие воины Бедра и сомолитвенники самого пророка не страшились смерти на поле битвы, напутствовавшей их ко вратам рая, и мирское преобладание нисколько их не путало; они давно привыкли, ведомые в бой посланником Божиим, все это презирать. Таким образом, правительству не оставалось ничего более, как усмирить оружием слишком долго продолжающееся в ущерб авторитету династии неповиновение обитателей священных местностей. А между тем никак нельзя было скрыть, что такое усмирение равнялось пощечине всем тем, кто стремился глядеть на дела веры более или менее серьезно; следовало поэтому по крайней мере покончить с бунтом как можно скорей и энергичней. Удвоенного жалованья оказалось достаточно для набора 12 тыс. добровольцев, которые были двинуты к концу 63 (683) к пределам Аравии, а выбор предводителя ручался за беспощадность действий. Муслим Ибн Укба, из племени Мурра, был воодушевлен тою же самой ненавистью к исламу, в особенности же к староверующим, которая понудила Шамира стать губителем Хусейна. Желанные надежды, издавна тщетно питаемые, проучить этих смертельных врагов всего языческого вдохнули на некоторое время силы в этого старца болезненного, но считавшегося еще со времен Му’авии надежным полководцем. На случай, если бы он не дожил до конца похода, дан был ему помощником Хусайн Ибн Нумейр, тоже один из старых военачальников Му’авии. Был он по сие время правой рукой Убейдуллы в Куфе, равно ни в грош не ставивший ни мечети пророка, ни даже Ка’бы. Когда войско к концу года подошло к Вади’ль-Куре, местности, отстоявшей на пять миль к северу от Медины, Муслим встретил тут же прогнанных Омейядов. Они обязались клятвой, ради спасения жизни, в случае если подойдет к городу войско, никоим образом не помогать ему даже советом. Муслим не мог, разумеется, взять в толк, каким образом можно придавать такому вздору серьезное значение, и стал грозить этим глубоко презираемым им трусам, что прикажет снести всем головы, все равно как совершенно посторонним, если они не согласятся ему сообщить все подробности о положении города и жителей. Мерван Ибн Аль-Хакам тотчас же извернулся: он вскоре вспомнил, что сын его Абд-аль-Мелик лично не присягал, и послал его к свирепому военачальнику. Все, что нужно было, обстоятельно объяснил Муслиму этот расторопный, уже почти достигший зрелых лет юноша, и полководец так искусно стал маневрировать по указаниям Абд-аль-Мелика, что вскоре расположился со всем войском на удобной позиции на восток от Медины в Харре<ref>Так называлась равнина, покрытая черными и сероватыми глыбами различной величины, остатками доисторических вулканических извержений. В Аравии и Сирии подобного рода местности встречаются нередко, по преимуществу между Мединой и горами Хауран, на юг от Дамаска. Сама Медина на некотором расстоянии окружена почти со всех сторон подобными харрами. Упоминаемая здесь местность лежит невдалеке от города по направлению на восток.</ref>. В каком бы положении ни стали мединцы, здесь светило бы им солнце постоянно прямо в лицо. По прошествии трех дней отсрочки, дарованной по повелению Язида набожным ревнителям для обдумывания, Муслим немедленно распорядился о наступлении (26 Зу’ль Хиджжы 63 — 26 августа 683). Началась страшно упорная сеча. Беглецы и союзники пророка бились с фанатическим воодушевлением давних времен, когда в присутствии самого Мухаммеда они рассеивали полчища неверных, а после его смерти преследовали язычников по всей Аравии. Но язычники новейшей формации, эти поддельные сирийские мусульмане, успели перенять тайны дисциплины истых правоверных на полях битв при Абу Бекре и Омаре, а в войнах с византийцами досконально изучили военное искусство: вот почему на сторону более сильного должна была склониться победа. Она была началом неслыханного даже в войнах с неверующими разорения города. Жителей, не успевших пасть во время боя, приканчивали, калечили, имущество грабили и уничтожали. Три дня неистовствовали сирийцы со всей жестокостью полуцивилизованной солдатчины. А когда наконец наступило пресыщение ярости опустошения, когда успели осквернить с животной свирепостью даже святыню мечети Мухаммеда, то даже и этим не насытилась дышащая мстительностью кровожадность Муслима. Отыскивались снова и снова один за другим набожные и высокозаслуженные люди в деле веры, и их умерщвляли, осыпая градом едких насмешек. Казалось, с приближением собственной кончины, ежедневно угрожавшей полководцу быстрым развитием болезни, все росла в его душе страсть к убийствам. Насытился и он наконец пролитой кровью: искупительной жертвой пали 2400 союзников и 2300 курейшитов — краса религии, хранители чистого учения ислама. Быть может, столько же успело бежать по окончании сражения. Остальные принуждены были принести присягу Язиду как рабы. Их личностями, семьей и достоянием халиф мог распорядиться по своему усмотрению. Судьба их поистине стала плачевной: все время, пока Омейяды владели Мединой, остатки старинного населения подвергались жесточайшим мучениям и угнетению и им ничего не оставалось впоследствии, как только искать спасения в бегстве. Подобно бежавшим с поля сражения в Харре, и они тоже направились в Африку. Там приняли они участие в войнах с берберами, а позднее служили в мусульманских войсках против вестготов и завоевали себе наконец новую родину в Испании. Страшная расправа, которой подверглась Медина, была как бы отместкой языческого арабизма за кровавое усмирение арабского восстания после смерти Мухаммеда. Чем позднее наступило мщение, тем полнее оно совершилось. Местопребывание старинных сподвижников пророка, духовное средоточие ислама, Медина — перестала существовать. Однако семена, пересаженные в прежние годы в Ирак, начинали уже всходить; вскоре должно было обнаружиться, что, хотя бесцельной ненависти язычески настроенных людей и удалось осквернить мечеть пророка, но перед могучим воздействием проявленной в ней божественной силы они же должны были впоследствии бессильно опустить руки. Однако прежде, чем дело веры могло снова воспарить в Куфе и Басре, необходимо было, чтобы над всем обширным царством халифа пронеслась долго не умолкавшая гроза, яростные порывы которой, казалось, возвещали истребление всего существующего. Смерть халифа Язида, едва наружно сдерживавшего подавленные силы озлобленных друг против друга партий, сразу их высвободила. Еще в полном цвете лет<ref>Данные о его возрасте чрезвычайно разнообразны и колеблются между 32 и 39 годами. Во всяком случае, первая цифра слишком мала. Вероятнее всего, было ему 38 или 39 лет.</ref> скончался повелитель 14 или 15 Раби I 64 (10, 11 ноября 683), как кажется, внезапно, во всяком случае прежде, чем успел он закрепить повсеместной присягой преемство за своим старшим сыном Муавией. Таким образом, в данную минуту не оказывалось никого налицо, кто бы имел законное притязание на халифат. Обстоятельства ухудшались еще тем, что даже в Сирии, ввиду соперничества между племенами Кайс и Кельб, нельзя было и думать о соглашении по этому жизненному государственному вопросу первостепенной важности. Наоборот, это самое событие подавало повод к началу борьбы в широких размерах между северянами и южанами Аравии, доселе с великим трудом сдерживаемыми обоими первыми Омейядами, прилагавшими всевозможные меры предосторожности и прозорливости. Отсутствие центрального управления естественным порядком привело к тому, что и в провинциях партии зашевелились. Начинается отныне взаимная жестокая борьба кайситов, кельбитов, шиитов, хариджитов, староверующих, окончившаяся только спустя 10 лет признанием одного из Омейядов за повелителя всей совокупности земель халифата, а последние, частью очень опасные, судороги восстаний продолжаются еще новое десятилетие. Эту крайне спутанную борьбу партий, по крайней мере в общих чертах, нам приходится теперь излагать. Муслим Ибн Укба недолго пережил удовлетворение своего отмщения: во время похода из Медины в Мекку, предпринятого для усмирения Ибн Зубейра, дабы замолкло последнее вето против владычества Язида, полководца подкосила окончательно болезнь. Согласно воле халифа во главе войска стал Хусайн Ибн Нумейр, а 27 Мухаррема 64 (25 сентября 683) очутился он уже под стенами Мекки. Город обложили, и началась правильная осада. Нисколько не стесняясь, обстреливали сирийцы из своих осадных машин даже Ка’бу, так что однажды загорелись священные завесы от пущенной осаждающими зажигательной стрелы, и святыня кругом почти выгорела. От нестерпимой жары лопнул священный камень, а обгоревшие стены ежеминутно угрожали падением. Впоследствии Ибн Зубейр принужден был срыть здание до основания и приказать отстроить заново всю Ка’бу. Не взирая, однако, на яростные штурмы осаждающих, город держался стойко благодаря прибывающим с разных сторон толпам набожных. Хусайну все еще не удавалось одержать ни одной значительной победы, как вдруг внезапное известие, полученное им под конец месяца Раби I 64 (ноябрь 683) о смерти Язида, заставило полководца со страхом прекратить всякие неприязненные действия. Слишком хорошо было известно военачальнику о положении дел на родине, и он сообразил тотчас же, что там, далеко, должен наступить всеобщий переполох. По происхождению йеменец, понял он, что присутствие его армии в Сирии настоятельно потребно для его же соплеменников, иначе кайситы, несомненно, одержат перевес. Сыновья же Язида были слишком молоды, не могло быть почти и вопроса о серьезных притязаниях их на престолонаследие. Итак, Хусайн быстро решился и предложил самому Абдулле Ибн Зубейру, единственному человеку, обладавшему в данный момент правами на халифат, свою помощь с непременным при сложившихся обстоятельствах, само собой, обещанием отказаться навсегда от мщения за пролитую в последней борьбе кровь. Обращение к главе староверующих с требованием набросить покров забвения и не мстить за опустошение Медины было, конечно, условием не из легких. Тем не менее действительно выдающееся по способностям к управлению лицо едва ли не воспользовалось бы таким благоприятным обстоятельством, дабы вступить на трон и попытаться установить власть, царящую над всеми партиями и взаимно их уравновешивающую. Но не такого закала была натура Абдуллы. Он отклонил предложение и сам же лишил себя успеха, предоставляемого ему беспримерным счастьем в момент безвыходного положения. Хусайну ничего более не оставалось, конечно, как направиться со своим войском попросту в Сирию, дабы не отсутствовать по крайней мере там в решительный момент. По смерти Язида кельбиты, однако, не преминули попытаться провести кандидатуру старшего сына скончавшегося халифа. Мать его была тоже кельбитка по происхождению, как и бабка, а племянник последней, Хассан, сын Малика Ибн Бахдаля, был правителем в провинции Иордана (Галилее). Юный принц<ref>По общепринятому преданию ему было 21 год, но по другому известию только 13.</ref> действительно помещен в списке халифов под именем Му’авии II (64 = 683), факт несомненен; ему присягали по крайней мере в Дамаске. Но кайситы не хотели о нем и слышать, наместник же Киннесрина (в северной Сирии) Зуфар Ибн Аль-Харис попросту поднял знамя бунта и заставил присягнуть жителей своего округа Ибн Зубейру, так что Му’авия не предвиделось пока удачи. Как передают, он скончался 40 дней спустя после смерти своего отца. Вся его личность, равно как и судьба, покрыты густым мраком: подозревают, и не без основания, что он был устранен приверженцами кайситов. Во всяком случае, он не успел выказать определенного направления в течение нескольких недель и, вероятно, едва ли имел притязание на это. Отныне на сторону Абдуллы Ибн Зубейра перешли правители и остальных частей Сирии, за исключением Хассана в провинции Иордана, который провозгласил Халида, второго сына Язида, и Ад-Даххака Ибн Кайса в Дамаске, остававшегося пока нейтральным, в качестве курейшита между кайситами и кельбитами. Жители столицы, которым, понятно, Омейяды весьма полюбились, желали сохранения династии, но ввиду принятого начальником войск решения на время обречены были на строжайший нейтралитет. Да и пребывающие в Сирии члены владетельного дома не предвидели для себя в будущем ничего надежного, так что Мерван Ибн Аль-Хакам, старейший и наиболее уважаемый между ними, в данный момент серьезно подумывал отправиться в Мекку и присягнуть Ибн Зубейру, после того как все усилия побудить Даххака высказаться в пользу Омейядов оказались тщетными. Но от этого шага удержал его Убейдулла Ибн Зияд, которого собственная неудача погнала вон из Ирака. Если уже в самой Сирии пришло все в смятение со смертью Язида, то и подавно неожиданное событие произвело полнейший переполох в Ираке и восточных провинциях. На Оксусе продолжали драться с турками, в Басре и Куфе следовало ждать при малейшем ослаблении правительственной власти восстания хариджитов и шиитов; более настойчиво чем где-либо необходимо было поэтому арабам держаться сплоченными ввиду всех этих окружавших их чужеземцев. И на одно мгновение, казалось, все уразумели силу понудительных обстоятельств. Не только в Хорасане войска поклялись наместнику Сельму в верности до тех пор, пока снова не будет выбран признаваемый всеми халиф, но даже мало популярный Убейдулла, который жил в Басре во время полученного известия о смерти повелителя, признан был точно так же местными арабами временным регентом. Но все благоразумное не имело в Ираке прочных видов на постоянство. Абдулле Ибн Зубейру захотелось, конечно, воспользоваться таким благоприятным случаем для распространения своего влияния на востоке. Еще при жизни Язида он питал надежды на хариджитов, которые стояли ближе к покровителю святого града по общей оппозиции к безбожным Омейядам; и действительно, во время осады Хусайном из Куфы отправилось тайком в Мекку кроме некоторых шиитов порядочное число хариджитов под предводительством Нафи Ибн Азрака и храбро дралось, защищая город. Однако после отступления сирийцев, когда наступило время для полного соглашения, стала ясной обеим сторонам вся несовместимость притязаний Ибн Зубейра с основным учением пуритан. Обе партии расстались, осыпая друг друга ругательствами. Нафи тщетно старался овладеть Басрой, вскоре бросился со своими сообщниками в Хузистан и с помощью отовсюду стекающихся к нему единомышленников окончательно завладел страной. Впоследствии мы еще тут встретимся с ним. Между тем Ибн Зубейр послал одно доверенное лицо в Басру, дабы склонить жителей на свою сторону. Тем значением, какое имели в Сирии кайситы и кельбиты, пользовались в Ираке вплоть до самого Оксуса темимиты и азды. С первыми, северянами по происхождению, сошелся посланник Ибн Зубейра, сам родом темимит. Аздов же в Басре было не так много, чтобы Убейдулла мог твердо опереться на них. Сверх того, жители Куфы отказались после смерти Язида повиноваться ненавистному всем сыну Зияда и приступили к самостоятельному выбору нового наместника. Пример соседей вызвал подражание. На улицах Басры четыре месяца резались азды с темимитами, наконец Убейдулла вынужден был бежать в Сирию (Джумада II 64=февраль 684). Вскоре он узнал здесь, что басрийцы немного выгадали со своим новым избранником и окончательно подчинились Ибн Зубейру, приняв в свои стены посланного им наместника (Рамадан 64=май 684). К тому же времени и Куфа, где староверующие и шииты сходились по крайней пере в одном — ненависти к Омейядам, также присягнула Ибн Зубейру, а Египет вслед за кончиной Язида высказался равным образом в пользу мекканского претендента. Таким образом, все государство буквально лежало уже у ног Абдуллы, за исключением крохотного округа Иордана и страны, где распоряжались хариджиты. Но мысль преклониться перед властью староверующих была для Убейдуллы невыносимой. Вступив в пределы Сирии, он встретил в Тадморе большинство собравшихся там Омейядов. «Как, — обратился он к Мервану, — ты, старейший между курейшитами, глава их, позволяешь понукать собой Даххаку?» Ему удалось-таки убедить Омейяда покинуть округ кайситов и отправиться далее на юг навстречу только что прибывшему из Аравии с войском Хусайну Ибн Нумейру. Хотя по происхождению кельбит, военачальник и слышать не хотел о юном Халиде; вероятно, его тревожила мысль, что тот станет куклой в руках своего дяди Хассана. Он предложил власть Мервану. Нельзя было, конечно, отрицать, что Мерван из всех живых членов владетельного дома, по арабским понятиям, имел наиболее прав на преемство. Ныне стал он старейшим, некогда был близким советником обожаемого в Сирии Османа, а позднее нередко руководил управлением в Медине — более подходящего не было другого. Понятно, необходимо было немало отваги, чтобы в данный момент, когда почти все государство уже признало другого, заставить принести себе присягу в качестве халифа. И у того самого Мервана, которого с год тому назад мединцы, воспользовавшись его первым смущением, выгнали из города, она теперь нашлась. В Джабие, там, где когда-то Омар основал свою резиденцию во время объезда Сирии, собраны были все йеменские предводители. Предложено было им на решение разобраться в притязаниях Халида и Мервана, а также добиться единодушия действий всех кельбитов по этому предмету. Сорок дней шли препирательства. Наконец порешили единогласно на присяге Мервану, но при условии, что по смерти его владычество должно перейти в руки Халида, мать которого, вдова Язида, для закрепления договора решалась выйти замуж за Мервана. Вслед за этим йеменские предводители принесли ему торжественную клятву (3 Зу’ль Ка’да 64 = 22 июня 684). Теперь оставалось новому халифу только завоевать свой халифат. Мерван I (64 — Рамадан 65 = 684 — апрель 685), действуя быстро и энергично, совершил в течение краткого своего управления значительный шаг к цели воссоединения всего государства под владычеством дома Омейядов. Ближайшей задачей предстояло ему подчинить снова кайситов. По всему, что предшествовало, не оставалось никакого сомнения, что их следует принудить к повиновению силой оружия. Подобно тому, как и соперники, кайситы поняли, что наступает решительный момент: им необходимо было заручиться помощью Даххака. К личности Ибн Зубейра бедуинов нисколько не тянуло, поэтому они предложили дамасскому наместнику наивысший сан и присягнули ему как своему халифу. Во главе соединенных кайситских войск стоял он у Мердж Рахита<ref>«Луговина Рахит» — маленькое местечко восточнее Дамаска.</ref>, когда подошел Мерван со своими йеменцами. По пути сюда встретила Омейяда довольно благоприятная весть: лишь только Даххак выступил из Дамаска с войсками, оставшиеся в этом городе соумышленники кельбитов вместе с верными жителями резиденции прогнали наместника узурпатора, признали халифом Мервана и поспешили выслать своему повелителю по мере сил денег и солдат, что немало содействовало желанному усилению его армии. Двадцать дней продолжались стычки на луговинах Рахит; настоящее сражение, понятно, завязалось лишь к концу. Бой был горячий и упорный, но склонился в пользу Мервана и йеменцев; пали тут: сам Даххак, Нуман Ибн Бешир, наместник в Химсе, а с ними многие знатнейшие кайситы. Сирия снова очутилась во власти Омейядов. Хотя Зуфару удалось со своим отрядом запереться в Каркисии, в Месопотамии (древний Цирцезий), и в течение семи лет сильно беспокоить беспрерывными набегами кочевавших в сирийской степи кельбитов, но это не имело никакого влияния на главные военные действия. Гораздо опаснее оказались неугасшие воспоминания о луговине Рахит, вечно поджигавшие старинную неприязнь между кайситами и кельбитами: первые никогда не могли забыть своего поражения и не пропускали отныне ни одного случая, ища так или иначе отомстить своим исконным врагам. А между тем вся сила династии, равно как и господство сирийцев, опирались всецело на совокупном единении обеих племенных групп, и возрождение старинного арабского партикуляризма времен языческих должно было с течением времени становиться все гибельнее. Пока, конечно, Мервану все удавалось: большинство кайситов признало его правление, и он мог вскоре приняться за распространение своего влияния за границами провинции. Небольших усилий стоило ему при помощи Аира Ибн Са’ид аль-Ашдака отторгнуть от Ибн Зубейра Египет, относившийся почти безучастно к борьбе из-за халифата (конец 64 = 684). На возвратном пути отражен был также Мус’аб, брат Ибн Зубейра, попытавшийся было при первом известии о походе в Египет вторгнуться с войском в Сирию. Дальнейшие движения в сторону Аравии как-то не удавались халифу. Зато одержана была его войсками значительная победа вблизи Евфрата. Вслед за смертью Язида шииты подняли голову в Куфе. После катастрофы при Кербела, случившейся благодаря их же трусливости и неспособности, они стали называться «кающимися», подготовляясь при первой возможности осуществить свой лозунг «мщение за Хусейна!» Движение это, очевидно, направлено было против Омейядов, а потому Ибн Зубейр вместе со своим наместником в Куфе относились к «кающимся» как к самым дорогим союзникам. Им нисколько не препятствовали, когда в 65 (684) «кающиеся» двинулись толпой, хотя и не особенно многочисленной, как того желал их предводитель Сулейман Ибн-Сурад, все же числом 5-10 тыс. человек «против Убейдуллы, убийцы Хусейна», иными словами, против Сирии, куда тот удалился. Направились они сперва в Кербела и оросили обильно слезами гробницу своего святого, а затем потянулись чрез Каркисию, где получили от Зуфара и его кайситов значительное подкрепление, в Месопотамию. У Айн-Аль-Варда (называемого также Рас аль-Айн) наткнулись они на сирийское войско под предводительством Хусайна Ибн Нумейра. После битвы, которая длилась несколько дней, когда к неприятелям подоспел Убейдулла со свежим войском, «кающиеся» были сломлены превосходящими силами и рассеяны. Здесь был убит Сулейман со многими другими предводителями (Джумада I 65=январь 685). Этим событием снова прерывается едва начавшееся было вторичное возрождение дома Омейи. Как рассказывают, дошло до сведения Мервана, что его племянник Амр Ибн Са’ид аль-Ашдак затевает что-то опасное. Со времени победы над Мус’абом он возмечтал о себе слишком много, а теперь начал строить планы в случае смерти Мервана овладеть самому властью. Положим, сам халиф согласился в Джабии на преемство власти в пользу Халида, сына Язида, но теперь, когда правление было упрочено, он вознамерился объявить наследниками престола своих собственных сыновей, Абд-аль-Мелика<ref>«Раб царя», «раб сильного» (собственно Бога).</ref> и Абд Аль-Азиза. Также и Хассан Ибн Малик, вероятно умудренный печальным опытом, когда вся Сирия по смерти Язида стала театром жестоких распрей, объявил, что отступается от поддержки прав своего племянника Халида. Таким образом, вся Сирия беспрекословно присягнула сыновьям Мервана, но мать устраненного принца, гордая бедуинка, не могла стерпеть несправедливости, оказанной ее вторым супругом своему пасынку, и вскоре затем раз ночью эта женщина задушила подушкой Мервана (Рамадан 65 = апрель — май 685). Понятно, она не могла ничего добиться, кроме удовлетворения личной мести: о Халиде более не могло быть и речи. Абд-аль-Мелик вступил на трон беспрепятственно (Рамадан 65-15 Шавваль 86 = апрель — май 685 — 9 октября 705). Громаднейшую задачу предстояло решить этому достигшему сорокалетнего возраста повелителю. Как раз в это время жесточайшая борьба между сектами и племенами потрясла все провинции арабские вплоть до Оксуса. Беспорядки и отдельные восстания, происходившие доселе, были лишь началом всеобщей резни. А на шею самой Сирии к довершению злоключений, как мы вскоре увидим, свалилась как снег на голову война с Византией. Халифат нуждался в перворазрядном властелине, дабы государство, а может быть, и сам ислам не исчезли в водовороте беспрерывных внутренних и внешних столкновений. И действительно, Абд-аль-Мелик оказался таким властелином: недаром и по сие время его управление на Востоке считается за синоним мудрого и могучего, доставившего его подданным спокойствие и благоустройство. Обычный в семье поэтический талант соединялся у него с обширным знанием. По тогдашнему времени он обладал замечательным образованием, а в своей юности отличался искренней набожностью. Эпоха междоусобной войны не могла, конечно, служить благоприятной почвой для возрождения редкостного цветка истинно религиозных воззрений у человека, выдвинутого судьбой как значительнейшего члена владетельного дома в средоточие политических движений и интриг. Еще перед сражением при Харре мы уже встречались с ним в роли понятливого ученика отца своего, по меньшей мере теоретически изыскивавшего средства входить в сделку с небом; мы вскоре встретимся с одним его деянием, вероломнейшей изменой, после которого он и в собственных своих глазах распростился окончательно с убеждениями своего прошлого. Тем не менее как человек, Абд-аль-Мелик симпатичен более Му’авии, родственному с ним по искусству управления. Насколько нам известно, ни разу Абд-аль-Мелик не запятнал своего имени отравой и, за исключением единственного отвратительного деяния, в поступках его чувствовалось всегда нечто прямое и могучее, чего не замечалось в скрытной натуре знаменитого его предшественника. Его можно бесспорно признать величайшим из Омейядов, а блестящий период владычества способного его сына Валида — лишь за довершение творения начатого и неуклонно проводимого отцом среди самых трудных исторических положений. Если судить только по арабским известиям, первые два года своего управления этот государь, отличавшийся впоследствии столь кипучей деятельностью, провел в состоянии странной апатии. О положении дел в Сирии в 65 и 66 (685-6) предания почти что умалчивают. И было бы прямо непонятным, почему это халиф лишь присматривался с скрещенными руками к происходившему несколько позднее в Ираке, если бы мы не могли почерпнуть данные из византийских источников, свидетельствующие, что там ему слишком много приходилось хлопотать в непосредственной близи<ref>Последующее есть вывод из сравнения византийских и арабских известий о столкновениях Абд-аль-Мелика с византийцами и мардаитами. Арабы приурочивают заключение мира между халифом и императором к 70 (689-90), греки же упоминают об этом самом событии тремя годами ранее (686). А так как обе группы источников цитируют неуклонно в одном и том же порядке главные события — поход Абд-аль-Мелика к Рас Аль-Айн, бунт Амра Аль-Ашдака, мир с греками и устранение мардаитов: то не может быть никакого сомнения в порядке последовательности событий. С другой стороны, ясно, что Абд-аль-Мелик не был в состоянии не только в 69 и 70 гг. (689—690), по также и 65 и 66 (685—686) что-либо предпринять в Ираке и Аравии. Поэтому следует предполагать, что война Леонтия в Армении началась, несомненно, уже в 686, в то же время и византийцы укрепились на Кипре, а мардаиты стали угрожать восстанием на Ливане. Великую связь событий восстановил Ранке (Weltgesch. V, 1,187) с необычайной ясностью. Только в отдельных частностях, а именно относительно времени заключения мира и в изложении похода Леонтия мы несколько расходимся. Я считаю, например, совершенно невозможным, чтобы византийцы могли после заключения мира в Армении истребить хотя бы часть остававшихся там сарацин.</ref>. Дело в том, что со смертью Мервана возникли почти одновременно два великие движения. Вероятно, во время распрей между кайситами и кельбитами произошло движение мардаитов, начавших в весьма грозной форме стремиться к расширению своих пределов. Вскоре же затем (сентябрь 685 = Сафар 66) скончался в Константинополе Константин Погонат. Бразды правления перешли в руки молодого Юстиниана II, падкого на всевозможного рода широкие предприятия, и возобновленное Мерваном продолжение мирного договора, заключенного еще при Му’авии, надо полагать, было теперь нарушено. Во всяком случае, византийцы успели уже овладеть несколько позже частью Кипра, а в 686 (66-67) императорский генерал Леонтий вторгнулся в Армению. Между тем эта провинция до сих пор преспокойно выплачивала дань Дамаску. Находившиеся в стране мусульмане были частью прогнаны, частью истреблены, а всю Армению с прилежащим Азербайджаном до самого Каспийского моря снова заняли византийцы. Пока Ирак находился в руках Ибн Зубейра либо сектантов, Абд-аль-Мелик не смел и думать углубиться в гористую местность — свидетельницу многократных поражений арабов. Вот почему, когда весной 66 (686) халиф был в состоянии располагать армией вне Сирии, обратил он все свое внимание на Ирак Вероятно, и мардаиты в течение 65-66 (685) на время отступили в свои горы, а Леонтия приходилось пока терпеть. Сообразно ходу событий пора нам взглянуть на существовавшее в восточных провинциях положение дел, бывшее и прежде весьма жалким. Басра и Куфа находились лишь номинально под управлением уполномоченных Ибн Зубейра; на первую наседали хариджиты, под последнюю подкапывались шииты, а в отдаленных провинциях, Хорасане и Седжестане, с 64 (683) неумолкаемо бушевала ожесточеннейшая война, возгоревшаяся вследствие бунта Ибн Хазима, одного из подчиненных военачальников Сельма. Здесь боролись не только йеменцы с северными арабами, но и среди этих последних воспылала распря между обеими главными их группами — Мударом и Раби’ей. Понятно, турки Кабула и стран за Оксусом воспользовались случаем и свергли снова арабское ярмо; там воцарился величайший порядок. Для всего государства в общем это не имело большой важности, ибо пограничные провинции с их слабыми арабскими гарнизонами легко было потом снова умиротворить, как только центральные страны ислама становились послушным орудием твердо укрепившегося правления. Но в том-то и беда, что именно теперь в Ираке и соседних персидских округах царил беспорядок. Временно стали одолевать хариджиты в Басре, а шииты в Куфе. Ужас, нагнанный хариджитами, которые хозяйничали тут же у ворот города, в Хузистане, и не раз вторгались в самую Басру, оборвал, конечно, сразу все раздоры между аздами и темимитами. Наместник Ибн Зубейра был охотно признан всеми (Рамадан 64=май 684). Но борьба с сектантами велась вяло благодаря непригодности к войне постепенно изнежившегося в большом городе гарнизона, тем более что самый воинственный его элемент составлял ядро хариджитов. Успехи бунтовщиков безостановочно возрастали, и можно было уже предвидеть, что в самый короткий срок они успеют наконец завладеть городом. В эту самую пору судьба подарила стесненным жителям почти одновременно несколько благоприятных перемен подряд. С возрастанием успехов стали возникать в среде хариджитов заметные разногласия. Самые последовательные между фанатиками, а во главе их Нафи’ Ибн Азрак по мере разгоравшегося в сердцах их воинственного пыла, постепенно пришли к убеждению, что следует смотреть и на несовершеннолетних из семей лжемусульман как на неверных, а потому они вместе с родителями подлежат умерщвлению. На это возражали настроенные более умеренно, составлявшие меньшинство, под предводительством Неджды Ибн Амира, из племени Ханифы, что малые дети не ответственны за грехи отцов; их следует пощадить, дать им подрасти, и тогда они сами решат в выборе веры. Приверженцы Ибн Азрака, названные поэтому азракитами, осудили, понятно, недждитон как еретиков. Последние покинули страну и потянулись на родину ханифов в центральную Аравию. Благодаря своим демократическим воззрениям они приобрели там вскоре много приверженцев среди бедуинов и выступили совершенно независимой силой наряду с Ибн Зубейром. Не выказывая прямо неприязненности покровителю Мекки, но нисколько и не подчиняясь ему, они все более и более ограничивали его влияние на части полуострова, центральную и южную. Вслед за распадением хариджитов погиб и Нафи’ в одной из стычек с басрийцами (65 = 685), а против его преемника, Ибн Махуза, вскоре выступил достойный противник в лице Мухаллаба Ибн Абу Суфры. Знаменитый полководец временно удалился из раздираемого междоусобицей Хорасана в Басру — местопребывание его семьи. Осаждаемый неотступными мольбами земляков, которые даже ухитрились сочинить для него поддельный указ Ибн Зубейра о его назначении (впоследствии, впрочем, утвержденный), военачальник согласился принять над ними род диктатуры с целью сплотить их силы и избавить наконец басрийцев от беспрерывных нападений сектантов. Трудную задачу образовать годную походную армию из подвижных, но отвыкших от перенесения воинских тягостей, зачастую трусливых солдат он разрешил наконец с большой энергией и искусством. А когда водворилась среди солдат дисциплина, не заставили себя долго ждать и успехи. С помощью неподражаемого военного искусства новому предводителю удалось сперва отвлечь хариджитов из равнин Хузистана в холмистую местность; здесь он разбил их наголову при Силлабре, вблизи Джундешапура (Шавваль 66=май 686), и принудил их бежать далее на восток; сектанты удалились в Фарс, Кирман и южную Мидию и продолжали, конечно, по-прежнему производить там беспорядки. Во всяком случае Басра и Хузистан были очищены от врагов, и вскоре вновь назначенный наместник Мус’аб Ибн Зубейр, брат претендента, мог обратить все свое внимание, уже не озабочиваемый здесь никем, на Куфу. А там между тем происходили события самого опасного свойства, заставившие даже некоторое время усомниться в возможности вообще продолжения арабского владычества в Ираке. Уже в 64 (15 Рамадана — 6 мая 684) поселился в Куфе один человек, самый оригинальный и бессовестный из множества представителей своеобразной беззастенчивости, преобладавшей в то время. Был это сын Абу Убейда, храброго, но несчастного предводителя в мостовом сражении против персов; звали его Аль-Мухтар. Отцовскую отважность соединял он с замечательной хитростью и изворотливостью прожженного интригана. И все столь опасные качества выдающегося этого человека служили послушным орудием для удовлетворения личного эгоизма. По своей натуре Мухтар принадлежал к людям, старающимся во что бы то ни стало пробить себе дорогу. И нельзя отрицать, что ему удалось с достойным удивления искусством из, по-видимому, незаметного заурядного человека преобразиться вскоре в наводящего ужас властителя огромной области. Для достижения цели ему пришлось, однако, предать своих соплеменников персам: тут-то и сломал он себе шею, и поделом. Жители Куфы распадались в то время на пять групп: персов-патриотов, державшихся крепко своей старинной веры, — это были купцы, ремесленники и т. п., терпимые победителями или служившие у арабов в качестве рабов; персидских мусульман, большей частью бывших прежде рабами, выкупившихся из рабства и ставших, весьма понятно, шиитами; арабских приверженцев Ши’ат-Алий; староверующих, группирующихся вокруг наместника Ибн Зубейра, и, наконец, сочувствующих Омейядам, старинных сподвижников Убейдуллы. Некоторое число последних все еще не перевелось в городе; теперь, понятно, они должны были волей-неволей сидеть смирно. За исключением персов, все эти группы, естественно, не особенно резко отличались друг от друга. В каждой из них находилось, вероятно, по несколько сотен более энергических личностей, которым порой удавалось, пользуясь минутным увлечением, сплотить вокруг себя непостоянную толпу горожан; но продолжительный, согласный и последовательный образ действий куфийцев быстро нарушался. Ни один человек в Ираке доселе не мог этого добиться. Во всяком случае, для такой личности, как Мухтар, почва была самая благоприятная. Чего только он не перепробовал! В 60 (680) при Убейдулле участвовал в заговоре в пользу Хусейна, а в 64 (683) вместе с другими потянулся в Мекку на помощь к Ибн Зубейру и содействовал защите святого града, осажденного сирийцами. Им руководил прямой расчет — понравиться претенденту и заполучить от него наместничество в Куфе; но тот скоро понял, с кем имеет дело, и отказал наотрез предоставить этот влиятельный пост подозрительному и опасному человеку. В свое время искатель приключений вернулся в Куфу и тотчас же завязал сношения с крайними арабскими, а по преимуществу персидскими шиитами. Умеренные держались в то время Сулеймана ибн Сурада, но когда этот последний и многие другие из наиболее влиятельных шиитов погибли в походе «кающихся», во главе партии стал Ибрахим, сын вернейшего сподвижника Алия, Малика аль-Аштара. Ближайшей целью Мухтара было склонить на свою сторону последнего, дабы упрочить влияние свое в Куфе. Между тем со смертью Хусейна среди шиитов возникли несогласия по существенному вопросу — кому, собственно, принадлежит право на имамат. По своим воззрениям персидские приверженцы секты никого другого не могли признавать, как только одного из потомков дочери Мухаммеда Фатимы, т. е. одного из малолетних сыновей Хасана либо Хусейна. С другой стороны, арабские шииты, не придававшие большого значения личности Фатимы, но исключительно почитавшие Алия, признавали истинным имамом Мухаммеда, сына другой супруги Алия, взятой им из племени Бену Ханифа. Благодаря своему происхождению назывался он Мухаммед ибн аль-Ханафия, иными словами, Мухаммед, сын Ханифиянки. Была ли это очень прозорливая или же самая ординарная личность — решить довольно трудно. Потомок Алия прежде всего хотел жить спокойно в Медине; ему приходилось поэтому тщательно избегать столкновений с Ибн Зубейром, хотя в качестве сына покойного халифа он не мог одобрить его притязаний на халифат. И вот, для привлечения арабских шиитов на свою сторону, Мухтар объявил себя уполномоченным Мухаммеда. При помощи искусно подделанного письма ему действительно удалось привлечь на свою сторону Ибрахима со всеми его приверженцами. Мухаммед, впрочем, вынужден был силой обстоятельств сам несколько придерживаться Мухтара, даже впоследствии действительно признал его своим представителем в Куфе, когда для усиления своего авторитета в Мекке Ибн Зубейр вздумал было требовать неотступно от него присяги, отклоняемой с равным упорством сыном Алия. Понуждать же силой претендент не посмел с тех пор, как шииты возымели в Куфе преобладающее значение. А это случилось непосредственно после того, как Мухтар обеспечил себе поддержку Ибрахима, 14 Раби I 66 (9 октября 685) шииты внезапно напали на войска Ибн Зубейра в Куфе и легко их одолели. Наместника прогнали, и Мухтар стал властелином главного города Ирака, а вслед затем и всей провинции до границ Басры. В том же самом году сделана была попытка возбудить восстание и в последнем городе, но безуспешно. События следующего года можно сравнивать со знаменитой дуэлью втроем, по условиям которой каждый из соперников метит в своего соседа. Прежде всего Мухтар распорядился схватить в Куфе убийц Хусейна: Шамира, Омара и состоявших тогда у них под командой солдат. Казнили всех. Затем новый правитель провозгласил священную войну главным виновникам катастрофы — Убейдулле и Омейядам. С величайшим коварством пользовался он всем могущим разжечь фанатизм шиитов: для последователей учения Ибн Сабы отыскали подлинное седалище, на котором, по достоверным сведениям, восседал некогда Алий; подобно скинии завета иудеев эту святыню возили в торжественной процессии на лошаке. Держались голуби, изображающие из себя ангелов, и выпускались в самый разгар битвы, дабы заставить уверовать простаков в прилетевшие на помощь к правоверным небесные силы. Одаряли и деньгами; персидские вольноотпущенники накидывались с жадностью на дождь монет, бывших когда-то достоянием одних их господ — арабов. И весьма естественно, что глубоко запавшее ожесточение порабощенного народа, получившее в первый раз по истечении полустолетия возможность натешиться местью над чужеземным утеснителем, нередко проявлялось с дикой, страшной яростью. «С позаимствованным у самих же арабов мужеством и чисто персидской ненавистью» эти люди, составлявшие по преимуществу городскую чернь, набрасывались под благовидным предлогом отыскать всюду убийц Хусейна на все, носящее имя араба. И вскоре воцарился в Куфе настоящий террор, от которого могла спасти лишь принадлежность к Ши’а, да и то не всегда. Злоба этого первого проблеска национального персидского духа, направленного против арабского владычества, слишком понятна, но со стороны Мухтара было не только государственной изменой, но в то же время и ошибкой предоставить простор, и в таких широких размерах, персидскому элементу. Изо дня в день стали осаждать Мус’аба в Басре обобранные и обиженные беглецы. Да и действительно, нельзя же было допускать, как ни взглянуть на дело, чтобы вышедшие из рядов покоренных народов давили арабов в самом центре государства. Немедленно же послано было повеление Мухаллабу сдать команду над войском, действовавшим против хариджитов, другому, а самому спешить обратно в Куфу (Рамадан 6? = март 687). Однако раньше, чем осуществилось это нападение, уже с другой стороны сделана была попытка положить конец произволу Мухтара. Умерщвление убийц Хусейна, несомненно, было прежде всего публичной пощечиной Омейядам и их приспешнику Убейдулле. Если бы даже Абд-аль-Мелик и не прослышал, что шииты намереваются вскорости вновь повторить поход «кающихся», все-таки халиф был поставлен в необходимость по возможности поспешнее направить войска против куфийцев. Туда же влекли его, как мы видели раньше, и высшие соображения: как раз в это время византийцы заняли Армению. Поэтому он отправил все того же Хусайна Ибн Нумейра с Убейдуллой с сильным войском в Месопотамию в конце 66 (весной 686). Прямой путь вниз по Евфрату сторожил Зуфар в Каркисии; щадить его пока было делом благоразумия, так как в сирийском войске находилось множество кайситов. Поэтому сирийцы потянулись далее на север к Мосулу, чтобы оттуда спуститься беспрепятственно по Тигру к Мадайну, но извещенные вовремя шииты поспешили воспрепятствовать вторжению врагов в Ирак. Оба войска сошлись на левом берегу Тигра, неподалеку от Мосула при Хазире, реке, впадающей с севера в великий Заб. Сирийцы далеко превосходили в военном искусстве сектантов, и когда (Мухаррем 67=август 686) начался бой, скоро стали одолевать противника. Но лишь только выпущены были голуби Мухтара, шииты воодушевились, уповая на божескую помощь, и в то же время заколебалось неприятельское левое крыло, предводимое Убейдуллой и сплошь состоявшее из кайситов. Пронесся по рядам их громовый клич: «мщение за луговину». Хладнокровно присматривались они потом, как враг поражал йеменцев, тоже пришедших в замешательство от неожиданной измены земляков. Убейдулла и Хусайн оба пали в сражении, а войска их рассеялись — свершилась отместка за Кербела. Недолго Мухтару пришлось радоваться своей победе. Не прошло и полугода, как в область Куфы вторгнулось предводимое Мухаллабом войско Мус’аба. После нескольких предварительных стычек закипел решительный бой вблизи Куфы, у Харура, на том самом месте, где когда-то первые хариджиты отделились от Алия. Арабы Ирака, за исключением разве чистейших фанатиков шиитов, уже давно тяготились Мухтаром. Ибрахим ибн Малик, назначенный после победы при Хазире наместником в Мосул, тоже покинул Мухтара на произвол судьбы. Куда же было ему при неравенстве сил справиться с Мухаллабом. Положим, персы ставили теперь на карту свое национальное существование, приобретенное с таким трудом, и храбро сражались за Мухтара; но все-таки ему пришлось поздно ночью отступить в город. Много еще дней держался Мухтар в укрепленном вокруг своей резиденции квартале с оставшимися ему верными 6000-7000 приверженцами. Но когда окончательно исчезла надежда на помощь Ибрахима, он потребовал от окружающих попытки пробиться с ним вместе или же по крайней мере дорого продать жизнь. Персы заволновались, подобное отчаянное предприятие показалось им ужасным, они сдались безусловно, рассчитывая покорностью спасти себе жизнь. Но не такой был человек Мухтар, чтобы согласиться на унижение, да и не мог он питать никаких иллюзий насчет предстоявшей ему участи: с 19-ю из храбрейших он ринулся в ряды неприятелей и после упорной схватки был изрублен (14 Рамадана 67 = 3 апреля 687). Так кончилось восстание шиитов, а с ним и попытка персидского народа снова отвоевать себе самостоятельность. Мщение арабов господ было ужасно: по настоянию обозленных куфийцев Мус’аб повелел перебить всех пленных, по большей части персов. Шиитизм не был, однако, окончательно искоренен: не появляясь въявь, он распространялся в течение долгого времени при помощи тайной пропаганды, столь подходящей к лживому характеру перса. Учение об истинном имаме из дома Алия мало-помалу заполонило все восточные провинции. Итак, один из трех борцов пал. Ибрахиму нетрудно было помириться с Мус’абом, который желал заручиться содействием этого влиятельного человека, но наместничество Мосула вручено было надежному Мухаллабу. В этом значительном пограничном городе полководец мог одновременно наблюдать за сирийцами на западе и византийцами на севере. Вскоре же, по-видимому, предстояла развязка борьбы между обоими оставшимися соперниками, но новые побочные обстоятельства снова отсрочили ее. Заместитель Мухаллаба в войне с хариджитами не обладал искусством своего предшественника. Неприятели сумели его провести рядом маршей и контрмаршей, так что в 68 (687) сектанты выступили внезапно из внутренней Персии, заняли Мадайн, подступили к Куфе и чуть было ее не взяли. Отброшенные с великим трудом, они опустошили Мидию, взяли Рей (Тегеран), осадили Испагань и вернулись снова в Ирак. Предводимые новым полководцем, Катари Иба аль Фуджа’а, одаренным замечательной энергией и смелостью, хариджиты разлились по стране неудержимым потоком. Мус’аб уразумел тотчас же, что справиться с ними впору разве Мухаллабу. Испытанный полководец был снова выдвинут против сектантов, а место его в Мосуле занял Ибрахим. И Мухаллабу пришлось напрячь все силы, чтобы удержать хариджитов под стенами Басры и Куфы. Как кажется, более ничего он не мог пока и сделать: что-то не слышно за первые годы войны о больших победах. С своей стороны и Мус’аб вынужден был развернуть почти все свои силы против хариджитов, о движении же через Мосул на сирийцев нечего было и помышлять. Однако годы 67-70 (686—689) и Дамаску нелегко достались. После сражения у Хазира, несомненно, еще долго приходилось Абд-аль-Мелику утишать ожесточение, возникшее между раздраженными йеменцами и кайситами; немало также хлопот доставляли ему и мардаиты. Когда же в 69 (688-9) он двинулся наконец с войском в Месопотамию, то у Айн-Варда его настигла весть, что за спиной у него в Дамаске вспыхнуло опасное восстание. Двоюродный брат халифа, Амр Ибн Са’ид Аль-Ашдак счел момент удобным для того, чтобы предъявить снова притязания на халифат, и ему посчастливилось склонить на свою сторону часть Омейядов, не совсем довольных слишком энергическим правлением Абд-аль-Мелика. Вернувшемуся назад с войском повелителю удалось заставить Амра положить оружие, но лишь после формальной капитуляции, по которой даровались восставшему жизнь и свобода. Вот тогда-то Абд-аль-Мелик; дабы раз и навсегда искоренить подобное действительно чудовищное неповиновение в среде своей же собственной семьи, нарушил слово, торжественно данное им: он повелел связать Амра и так как собственный брат халифа, Абд-аль-Азиз, не пожелал исполнить приказание умертвить пленного, то повелитель потребовал пику и меч и собственноручно зарезал лежащего у его ног безоружного самым отвратительным образом. В тот же самый день, гласит предание, допущена была к аудиенции вся знать. Посыпались снова отовсюду благоговейные приветствия «повелителю правоверных», а перед халифом лежал в то время развернутый Коран. Он захлопнул наконец священное писание и воскликнул: «Да, это отделит меня навсегда от тебя». Порядок был окончательно восстановлен в столице, но мардаиты, ободренные, вероятно, слухами о возникших было беспорядках в Сирии, снова зашевелились в Ливане, и в то же время византийцы, как кажется, предварительно укрепившись на Кипре, предприняли последовательный ряд грозных передвижений из Армении в пределы северной Сирии. Так или иначе, Абд-аль-Мелику пришлось решиться на заключение с греками нового договора, который, как ни унизителен был с виду, все-таки представляет собой в сущности образцовое произведение дипломатического искусства. Императору возвращалась Армения и половина Кипра<ref>Ср. Ranke. V, 1, 188, прим. 2.</ref>, сверх того халиф обязывался уплачивать значительную дань, а взамен этого Юстиниан обещал не только прервать на будущее время всякие сношения с мардаитами, но и понудить их покинуть страну и переселиться в византийские пределы. Промах, сделанный греками в данном случае, для нас поистине необъясним. Для каких-то минутных выгод византийцы решались на устранение воинственного племени горцев, засевшего глубокой занозой в арабское тело и оказывавшего постоянно неоценимые услуги грекам. Рядом с этой политической близорукостью не менее поразительно было также и то чисто греческое коварство, с каким Леонтий, наблюдавший из Армении за приведением в исполнение договора, приказал умертвить главного вождя мардаитов, дабы удобнее было от имени императора согнать в кучу преобладающее большинство годных к военной службе горцев и вывести их из страны. Переселенцев расселили по разным пунктам византийской империи (70 = 689). Незначительное количество оставшихся на месге не могло уже более вредить Дамаску. Наконец-то настал момент, когда Абд-аль-Мелик мог со всеми своими силами обрушиться на Абдуллу ибн Зубейра. Положение напоминало прежние отношения Алия к Му’авии лет тридцать тому назад. И теперь Омейяды стояли твердой ногой в Сирии и Египте, а антихалиф номинально владел Аравией и всеми восточными провинциями. Но силы последнего дробились еще войной с хариджитами и отчасти поглощались внутренними смутами в Хорасане. Тем более было необходимо Абдулле собрать все, что находилось под рукой, и встретить сильным ударом нападение сирийцев, а еще лучше постараться предупредить неприятеля; но его стесняли в известной степени возникшие с недждитами неприязненные столкновения. Первоначальный нейтралитет этих хариджитов Аравии сменился внезапно враждебным положением с той поры, когда Мус’аб произвел из Басры в 69 (689) напрасную попытку оттеснить их с северо-востока полуострова. Впрочем Неджда не был пока в состоянии предпринять нападение на Медину, вскоре затем (около 71 = 690) недовольные из среды его же секты умертвили предводителя и выбрали на его место другого. Во всяком случае, едва ли арабские хариджиты могли воспрепятствовать Ибн Зубейру, если бы даже он сам непременно желал оставаться в Мекке, послать Мус’абу в подмогу против сирийцев хотя бы некоторую часть войск. Но в отношения между братьями, несомненно, закралось недоверие. Абдулла был набожен и скуп, Мус’аб — весельчак и мот. Прикрываясь высокопарными изречениями, давно уже разучился первый жертвовать своей собственной драгоценной особой, и другой, конечно, не особенно любил входить во все подробности сам — оргии и любовные похождения поглощали всецело его время; но когда замедление грозило явно опасностью, Мус’аб всегда готов был предупредить несчастье с энергией, не щадя себя самого. Его жестокость по отношению к шиитам Куфы, возбудившая в широких кругах негодование, послужила поводом к временному его смещению с занимаемого им высокого поста. Когда же он был снова назначен на прежнее место, у Абдуллы засело в голове, что брат его, простой наместник, действует чересчур самостоятельно и самонадеянно. Одним словом, между этой разнохарактерной парой братьев никогда не могло существовать полного согласия. Казалось, следовало бы об этом забыть теперь, когда на обоих надвигалась гроза. Между тем Абдулла не шевельнул и пальцем во все время борьбы сирийцев с Мус’абом; словно барсук в берлоге, он улегся в своей Мекке один-одинешенек и высидел до конца. Разве этот последний акт его жизни не служит лучшим доказательством полной политической неспособности? По своей натуре он принадлежал к тому именно разряду людей, которые не в состоянии ни на что сами решиться и все ждут каких-то необычайных событий, могущих без их ведома изменить весь строй обстоятельств. Судьба уже раз преподносила ему при смерти Язида неисчислимое благополучие, но он не сумел воспользоваться им; счастливый случай промелькнул мимо и вторично не представлялся. Абд-аль-Мелик и не помышлял умирать в угоду ему. Наоборот, в данный момент халиф с величайшей энергией принялся подготовлять своему сопернику печальный конец. Все сирийское войско к 71 (690) было поставлено на ноги, а к концу лета уже выступало с севера Сирии в поход. На этот раз армия подвигалась вниз по течению Евфрата. Недолго, хотя и храбро, защищал Зуфар Каркисию, ввиду же превосходных сил неприятеля выказал наконец готовность уступить. Не в характере Омейядов вообще было препятствовать отступлению врага. Заключен был почетный и выгодный договор с кайситами; хотя он не мог устранить окончательно раздоров между войсками халифа, состоявшими большей частью из йеменцев, и исконными их врагами, но по крайней мере отдалил на десяток лет потрясающее событие, подобное хазирскому. Сирийские войска следовали далее влево от Евфрата, а Мус’аб при первом известии о появлении неприятеля также переправился со своими куфийцами через реку. В окрестностях Мескина, у малого Тигра (Дуджейль), неподалеку от монастыря Католикоса<ref>Дейр-аль-Гатидик Гатилик (по общепринятому произношению Джатилик) — греческое саtolicos, титул патриарха разных восточных христианских сект.</ref>, сошлись обе армии — Омейядов и Зубейритов. По издавна заведенному обычаю Омейядов в неприятельский лагерь проникли тайные агенты, рассыпая направо и налево золото и обещания, оделяя окольными путями иракских офицеров посланиями с весьма соблазнительными предложениями. А для них, собственно говоря, за исключением разве искренних приверженцев Алия, выбор между Зубейром и Омейядами не составлял большой разницы. Положим, восстание, затеянное было одним из доверенных лиц Абд-аль-Мелика в Басре, не удалось, но неприятелю пришлось оставить в городе сильный гарнизон. Между тем Мухаллаб был в отсутствии, он по-прежнему сражался с хариджитами в глубине Персии; у Мус’аба под рукой оставался один только надежный полководец — Ибрахим, сын Аштара. И тот в свою очередь вместе с прочими получил тайное послание от Абд-аль-Мелика, но он один из всех показал полученное письмо главнокомандующему, которому все изменяли. Им обоим не приходилось склоняться к ногам Омейяда. Дошло наконец дело до сражения у монастыря Католикоса. Большинство иракцев струсило и воздержалось от боя. С несколькими тысячами оставшихся верными знамени военачальники сделали все, что могли, и пали смертью героев. Рядом с Мус’абом погиб и его сын Иса, не пожелавший покинуть отца в крайности (13 Джумада II 71 = 22 ноября 960). Когда известие о гибели главнокомандующего дошло до Мухаллаба, недолго размышлял полководец, как ему поступить. Он понимал очень хорошо, что ему, представителю арабского владычества в Персии и заклятому врагу секты хариджитов, совершенно безразлично, кто бы ни стал разыгрывать роль халифа там, далеко на западе — Абд-аль-Мелик или ибн Зубейр. И он объявил без дальних околичностей, что готов признать Абд-аль-Мелика. Халиф утвердил его в прежнем сане и тем охотнее, что полководец был по происхождению йеменец, подходя как раз к преобладающему в Сирии направлению. Хотя в 72 (691) новый наместник, посланный Абд-аль-Меликом в Басру, вздумал было без ведома халифа сменить этого полководца, но уже в 74 (693) его снова назначили. Преемники его терпели постоянные поражения от неутомимого Катари, отстаивавшего свое дело по образцу старинных героев степей — мечом и песней. Мы скоро увидим, каким образом даровитый военачальник успел окончательно разрешить свою трудную задачу, пока же Абд-аль-Мелик довольствовался и тем, что по крайней мере Басра не попадет снова в руки хариджитов. После присяги, принесенной куфийцами новому повелителю Ирака, первой заботой халифа стало, понятно, покорение священных городов и уничтожение Абдуллы ибн Зубейра. Медина была занята без сопротивления; наместник Ибн Зубейра рассудил заблаговременно скрыться. С Меккой, однако, требовалось обойтись поосторожней. Если Абд-аль-Мелик сам распростился раз и навсегда со своим Кораном, то многие из его подданных так или иначе держались еще крепко священного писания. Надо было хорошенько дообдумать, где бы отыскать человека, подобного Муслиму либо Ибн Нумейру совесть которого не помешала бы в случае нужды обстреливать хотя бы святой храм. Старинные приверженцы, единственное вероисповедание которых, если они какое и имели, заключалось в преданности к дому Омейи, пали все искупительной жертвой мщения за Хусейна. Приходилось действовать на авось. Высшие чины брезгливо устранялись от исполнения далеко не лестного поручения. Выискался, однако, один из второстепенных офицеров, до сих пор ничем особенно не отличившийся; он сам навязывался под предлогом, что ему приснилось, будто он сдирает кожу с Ибн Зубейра. Человеку этому — звали его Аль-Хаджжадж Ибн Юсуф, из племени Сакиф — не часто приходилось прежде грезить: он был бедный школьный учитель из Таифа, за что потом нередко корили его прошлым. Во всяком случае, он принадлежал к числу тех исключительно редких школьных учителей, которым удалось закончить великую войну. По какому-то странному капризу ему-то и вручил Абд-аль-Мелик начальство, а Хаджжадж вскоре же выказал себя, каков он есть на самом деле. Новый полководец, который так же мало, как и Ибн Нумейр, стеснялся святостью Мекки, обложил город со всех сторон. Заработали без перерыва метательные машины, а вылазки осажденных каждый раз были отражаемы с успехом. Шесть месяцев стойко выдерживали мекканцы осаду, но ряды друзей Ибн Зубейра поредели от страшного голода. Хаджжадж и не думал питать злобы к врагам: стоило только сложить оружие, и в лагере принимали каждого благосклонно. Вскоре кругом Абдуллы остались лишь немногие. За последнее время претендент только и делал, что усердно проповедовал. Но наконец араб взял верх над духовным владыкой. Как передают, склоняясь на увещания своей столетней матери, Абдулла решил покончить свою неудачную жизнь честной смертью воина и пал вместе с горстью преданных 14 (или 17) Джумада I (14 октября 692). Итак, с антихалифом было покончено, но все еще Абд-аль-Мелик не достиг конечной цели — воссоединения всей территории ислама под одним скипетром сынов Омейи. В сущности он властвовал ныне лишь в Сирии, Египте, северо-западе Аравии и Ираке. В большей части Аравии, Мидии и Персии хозяйничали хариджиты, а Хорасан был раздираем племенной враждой аздов, мударитов и раби’итов. Сходство основных черт управления халифа с приемами Му’авии высказалось и тут в яркой форме. Захотелось и Абд-аль-Мелику иметь своего Зияда, и он нашел его готового в лице Хаджжаджа, школьного учителя из Таифа. Все чаще и чаще стали получаться халифом в 75 (694) жалобы Мухаллаба. Этот полководец никак не мог справиться с хариджитами благодаря тому именно обстоятельству, что жители Куфы и Басры после восстановления спокойствия в Ираке и слышать не хотели о тягостной борьбе с раскольниками в персидской и мидийской гористой местности. Когда наместники высылали на подмогу к полководцу отряды, люди попросту, никого не спрашиваясь, возвращались к себе домой при первой возможности. В это время Хаджжадж, распоряжавшийся по-свойски и весьма грубо в Медине с остатками староверующих, вдруг получает приказ о своем назначении на пост наместника всего Ирака. Тотчас же отправился он в Куфу, а в Раджабе 7 5 (ноябрь 694) уже въезжал в город. Подобно Зияду сложилось у него правильное убеждение, что прежде всего нужно уметь говорить с народом прямо без обиняков, чисто по-арабски. С утренней зарей нагрянув неожиданно в город, новый наместник направился в мечеть и приказать собрать всю общину. Между тем куфийцы, с тех пор как им удалось прогнать Убейдуллу, несколько поотвыкли от повиновения наместникам. Не принимая даже в расчет восстания персов при Мухтаре, положения совершенно исключительного, за последние десять лет жители делали что хотели и почти всегда наперекор воле так называемых эмиров. Поэтому толпы беспечно повалили в мечеть. Говорили, что какой-то человек, приехавший с закрытым лицом, хочет там что-то сообщить общине. Многие спешили в надежде принять снова участие в свеженьком, веселеньком скандале. Их постигло, однако, неприятное разочарование. Когда вся община собралась, поднялся на кафедру какой-то никому не известный человек. Вместо обычного «хвала тебе, Создатель», которым начиналась каждая речь в этом священном месте, незнакомец провозгласил, срывая с лица покрывало и цитируя строфы одного языческого поэта<ref>Сухейма, жившего неоспоримо при Османе, но примыкавшего по своей манере к старым языческим поэтам.</ref>: «Я сын того, кто светит<ref>То есть я уподобляюсь первому рассвету утра, при виде которого каждый восклицает: вот он, светящий! В переносном же смысле: я тот, кто преодолевает все трудности, подобно утренней заре, рассеивающей мрак ночи. И следующее выражение „восходящий над горами“ скрывает двойной смысл и может также быть истолковано как „подымающийся на горы“, т. е. осиливающий опасные предприятия.</ref> и над горами воспаряет. — Лишь только я сорву покрывало, вы меня узнаете! О, клянусь Богом, — так продолжал он далее, — я взвалю на зло всю тяжесть ответственности за него, я выкраиваю наказание по мерке<ref>Буквально: я выкраиваю (зло как кожу) по сандалии его.</ref>, и за равное воздаю равным. Клянусь Богом, я вижу головы, которые уже созрели, настало время скосить их, и мне чудится, что кровь уже струится меж чалмами и бородами…» Через несколько строф он воскликнул: "Жители Ирака, я вам не винная ягода, которую можно сдавить, и не верблюд, которого можно запугать, гремя старым бурдюком<ref>Подобно тому как поступают с пугливым верблюдом, которого подгоняют, постукивая в пустые высушенные меха, и заставляют испуганного шумом подвигаться вперед.</ref>. Меня ощупали, чтобы узнать мой ум<ref>Подобно осмотренной по зубам лошади для определения ее возраста.</ref>, и на ристалище я уж добежал до столба. Повелитель правоверных, Абд-аль-Мелик, рассыпал свой колчан и испробовал зубами древки стрел своих<ref>Дабы испытать твердость каждой отдельной стрелы.</ref>. Меня он избрал — крепчайшего из всех и на излом тугого. И вот он послал меня к вам — давно уж вы упорствуете в заблуждении, блуждаете в своем ослеплении. Клянусь Богом! Драть кожу буду с вас, как дровосек кору с деревьев, и скручу вас и буду бить, как мимозовые ветви (листья мимозы употребляют на дубление. Шипы препятствуют обрыванию, поэтому стягивают и связывают ветви веревкой, а затем бьют палкой по связке. Листья падают на землю, и их собирают. — А. М.), и исколочу вас, как бьют чужого верблюда… (его подгоняют к воде вместе со своими, а потом прогоняют. — А. М.) В таком же тоне продолжал наместник и далее. Можно себе представить, до какой степени возмущены были слушатели подобной речью. Когда же под конец по заведенному издавна обычаю новый правитель повелел прочесть официальное послание, в котором Абд-аль-Мелик объявлял ко всеобщему сведению жителям Ирака о назначении Хаджжаджа, и произнесено было вступительное обращение: «От Абд-аль-Мелика, повелителя правоверных, к верующим и муслимам Ирака. Мир с вами!» — не нашлось ни одного в толпе, кто бы произнес согласно этикету.-«Мир также и тебе, о повелитель правоверных!» — Хаджжадж немедленно же крикнул, обернувшись к чтецу: «Стой! А вы, рабы палки (то есть заслужившие палочные удары. — А. М.), повелитель правоверных вас приветствует, и никто из вас не нашелся воздать должное на привет? Так вот как понимал вежливость Ибн Нихья (бывший доселе начальником полицейских в Куфе. — А. М.)! Клянусь Создателем, я вас приучу к другой!» — И когда снова по знаку эмира начал чтец послание, все присутствующие в один голос как бы по команде произнесли: «Мир тебе, повелитель правоверных!» За словами последовали и деяния. Три дня роздыху даровал Хаджжадж куфийцам, а затем погнал всех в поход. Некоторым взбрела было на ум несчастная мысль прикрыть свое непременное желание остаться на родине более или менее пустыми отговорками; их попросту казнили. С этой самой поры Мухаллаб не имел недостатка в солдатах. 20 Рамадана 75 (12 января 695) он разбил Катари при Казеруне в Фарсе, и началось отступление хариджитов в Кирман, медленное, но постоянное. В этой области между сектантами возник новый раскол из-за того, что многим не нравился образ действий Катари. Полководцу халифа оставалось только преследовать отдельные отряды и уничтожать их без особых затруднений. Сам Катари погиб в 77 (696), вместе с ним закончили свое существование так называемые азракиты — наиболее отчаянные фанатики из хариджитов. Конечно, приходилось и впоследствии усмирять в некоторых провинциях новые вспышки пуритан. В Аравии, по-видимому, десятки лет спустя после того, как окончательно усмирены были в 73 (692) недждиты, вспыхивали изредка новые движения, но о них до нас не дошло точных известий. Гораздо опаснее, во всяком случае, были отголоски хариджитского восстания в Ираке и Персии. Пока Мухаллаб побеждал Катари в Фарсе и Кирмане, вдруг у Мосула (76 = 695) появились целые толпы хотя менее фанатических и свирепых, но все-таки храбрых сектантов под предводительством Салиха Ибн Мусарриха. А по смерти его даже на Хаджжаджа навел страх в 76 и 77 (695-6) преемник его Шебиб Ибн Язид, соединявший большую энергию с человеколюбием по отношению к мирным жителям страны. Тщетно упрямый наместник Ирака пытался сломить в открытом поле этого пылкого поборника чистого учения об исключительном верховенстве Аллаха и общины. Поражения следовали за поражениями, как вдруг к концу 77 (в начале 697) несчастный случай избавил сразу наместника от опасного врага. Вместе со своим боевым конем Шебиб сорвался с моста и утонул в волнах вздувшейся речки Карун (в Хузистане). С ним рухнуло и защищаемое им дело. Безмерное ожесточение арабов Персии и Ирака на строгости Хаджжаджа понемногу утихало, хотя потребовалось не раз еще возобновлять борьбу, чтобы подавить всякое сопротивление; но зато нигде в этих провинциях более не доходило впоследствии до общего восстания. В 78 (697) Абд-аль-Мелик мог уже убаюкивать себя полнейшей уверенностью, что всяческое неповиновение придушено на всем протяжении громадного государства. Однако уроженцы Куфы и Басры, которые постоянно и довольно успешно изыскивали увертки, когда действительно важное предприятие требовало их поддержки, всегда были готовы, увлекаясь самыми невероятными расчетами, принять участие в любом рискованном предприятии. Всячески они старались подготовлять халифу и его заместителю в Куфе какой-нибудь новый и неожиданный сюрприз. В данный момент они предусмотрительно выбрали первым местом своих действий отдаленный Кабул, чуть ли не на самой индийской границе. Еще до падения Ибн Зубейра Абд-аль-Мелик повелел привести к присяге Ибн Хазима в Хорасане. Когда же тот вздумал уклониться, против него был направлен подчиненный ему полководец, командовавший в Мерве, который с помощью других одолел и умертвил строптивого наместника (72 или 73 = 692, 693). Послали немедленно и туда, и в Седжестан новых наместников. Кое-какой порядок был восстановлен, но требовалось еще многое сделать. В 78 (697) по усмирении хариджитов туда же отправился с широкими полномочиями Мухаллаб, одержавший некогда в этой местности немало побед. Укрепившись твердо в Хорасане, он стал вскоре тревожить частыми набегами область Бухары, но стареющему полководцу как-то не удавалось завершить свою славную карьеру прочным присоединением земель по ту сторону Оксуса. Управление Седжестаном вверено было одному из наиболее уважаемых куфийских предводителей, Абдуррахману Ибн Мухаммеду, внуку киндита Аш’аса, изменившего Алию. Он считался искусным генералом, и солдаты боготворили его. Рядом предусмотрительных, а равно и энергических военных действий ему удалось мало-помалу вытеснить из Кабула турок, успевших, понятно, во время междоусобной войны снова отречься от ислама; он подчинил также гористые малодоступные страны нынешнего Афганистана. Но Хаджжаджу, соединявшему в своих руках, как некогда Зияд в качестве управителя всего Ирака, верховное наблюдение над всеми восточными провинциями, редко кто мог угодить; всякий генерал казался ему недостаточно энергичным. Вечно жаловался он на их медлительность. Когда же Абдуррахман вздумал заикнуться, что люди его совершили пока достаточно и заслуживают вполне разрешения вернуться на время к своим семьям в Куфу, наместник прислал строгий выговор и повелел немедленно же выступить в поход к индийским границам. Заклокотала гордая кровь киндита: как, с ним, внуком южно-арабских царей, осмеливается говорить таким грубым тоном какой-то школьный учителишка из Таифа! Солдаты охотно примкнули к вождю, приветствуя радостно его предложение свергнуть тирана и его халифа. Войско повернуло назад (81 = 700) с ясно выраженным намерением действовать на погибель обоим. По дороге присоединялись к ним отовсюду свежие силы. К величайшей досаде Хаджжаджа Мухаллаб не нашел удобным преградить дорогу возмутившимся, но, с другой стороны, отказался действовать с ними заодно. Между тем какие только были в Персии шииты, хариджиты и другие недовольные, все устремились под знамена бунтовщика. Уже в Кирмане он возымел смелость провозгласить себя халифом. При подобном восстании Хаджжадж никоим образом не мог рассчитывать на иракцев; сирийцев же в его распоряжении было немного, так что даже с посланным от Абд-аль-Мелика подкреплением силы Абдуррахмана далеко превосходили средства наместника. В первом сражении в Хузистане мятежники одержали победу (конец 81=февраль 701), но под Басрой они в свою очередь были разбиты (Мухаррем 82=март 701), благодаря доблестным усилиям начальника конницы Суфьяна Ибн аль-Абрада. Все же нельзя было наместнику удержать за собой город. Абдуррахман потянулся к Куфе, земляки встретили его с распростертыми объятиями, мятежники почти пересекли Хаджжаджу путь через Месопотамию и грозили прервать всякие сообщения его с халифом. Рады-радешеньки были сирийцы, когда удалось им проникнуть до Куфы, на запад от Евфрата, и стать на самой границе пустыни. Теперь, по крайней мере, они восстановили связь со своей родиной. Тут же очутился и Абд-аль-Мелик с главными силами, недоумевая, на что решиться. Неожиданный успех мятежников, к которым притекали ежедневно со всех концов Ирака толпы единомышленников, страшно озадачил халифа. Он решился попытаться справиться с опасным врагом по средством задабривания, столь часто выручавшего Омейяов. Не обращая никакого внимания на отсоветывания Хаджжаджа, в глазах которого не существовало иного средства, кроме силы, даже в самых крайних обстоятельствах, халиф послал к Абдуррахману своего родного брата Мухаммеда Ибн Мервана с предложением выбрать для себя любое наместничество и с обещанием иракцам сместить ненавистного главноначальствующего. Сам Абдуррахман охотно готов бы был заключить выгодный мир, но его подчиненные, упоенные победой, понятно, возгордились и требовали по меньшей мере низложения халифа. Итак, приходилось решить распрю мечом. Много месяцев протекло в незначительных стычках обеих армий у Дейр аль-Джамаджим<ref>«Черепной монастырь», милях в пяти от Куфы, по пути в Басру.</ref>. Наконец в Джумаде II 83 (июль 702) дошло до общего сражения. И снова стремительная атака конницы, предводимой Суфьяном, решила бой в пользу сирийцев. Однако иракцы с необычным упорством продолжали войну далее. Потребовалось новое поражение их при Мескине, чтобы убедить большинство в бесполезности дальнейшего сопротивления. В данном случае и Хаджжадж оказался настолько благоразумным, что значительно облегчил большинству возможность возврата к повиновению своевременным обнародованием амнистии. Лишь несколько тысяч последовало за Абдуррахманом; по той же самой дороге, ознаменованной рядом блестящих побед, принужден был несчастный полководец бежать в обратную сторону. Разбитый снова в Хузистане, он держался еще довольно долго в гористой местности округа Герата, благоприятной для ведения малой войны, отчасти поддерживаемый турками Кабула. Лишь в 85 (704), к концу правления Абд-аль-Мелика, выступил Язид, сын и преемник умершего в исходе 82 (начало 702) Мухаллаба, чтобы положить конец волнениям в соседней провинции. В этой последней войне пал и Абдуррахман, давно уже переставший быть страшным халифу и его куфийскому наместнику. Вместе с ним погас последний возмутитель мира обширного исламского государства. Итак, благодаря энергии двух замечательных людей наступал наконец более долгий период внутреннего спокойствия и внешнего блеска арабской державы. {{примечания|title=}} [[Категория:История ислама с основания до новейших времён (Мюллер)]] 4i908645b9hjr80zpqvtlzjvb9ozqst История ислама с основания до новейших времён (Мюллер)/Процветание династии и второй период завоеваний 0 897109 5710362 5636511 2026-05-07T05:41:58Z Villarreal9 35500 5710362 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = История ислама с основания до новейших времен | ЧАСТЬ = Процветание династии и второй период завоеваний | АВТОР = [[Август Мюллер (историк)|Август Мюллер]] (1848—1892) | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1895 | ИСТОЧНИК = Том II. Книга I. Глава III. ({{РГБ|01003940056|70|dlib.rsl.ru}}) | ВИКИПЕДИЯ = | ДРУГОЕ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = [[../Вторая междоусобная война|Вторая междоусобная война]] | СЛЕДУЮЩИЙ = [[../Третья междоусобная война и падение династии|Третья междоусобная война и падение династии]] | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | КАЧЕСТВО = | ЛИЦЕНЗИЯ = 1917 | СТИЛЬ= text }}__NOEDITSECTION__ === Глава III<br>Процветание династии и второй период завоеваний === Существует совершенно неосновательное и тем не менее широко распространенное предубеждение, что духовно подвижный Запад составляет резкий контраст степенному покою Востока, погруженного в тяжеловесную неподвижность. Воззрение это вызвано прежде всего духовной пустыней, царящей, едва ли только надолго, в подвластных современному турецкому владычеству странах Малой Азии и севера Африки, и еще сильнее навевается развертывающимся перед европейским наблюдателем зрелищем оцепенелого нагромождения груд тысячелетних памятников египетской и ассирийской культур. Между тем уже Гёте понимал, что эти выдвинутые рядами перед пирамидами сфинксы свидетельствуют громко о верховном народном суде, напоминают собой великие нашествия, войны и договоры. С той самой поры, когда накопляющееся постепенно понимание содержимых на этих памятниках знаков дает нам все более и более возможность заглянуть сознательно в эту пеструю и деятельную жизнь самых отдаленнейших исторических эпох, мы замечаем с изумлением, что с того самого момента, когда беспокойный арабский элемент начинает определенно воздействовать на судьбы этих стран, сразу уже обнаруживается непрерывное брожение, становящееся почти исключительно постоянным явлением по всему этому широкому пространству, от плоскогорий Центральной Азии до самых столпов Геркулеса. И становится почти невероятным, каким образом могло произойти нарастающее беспрерывно развитие в этом новом, вечно волнующемся государстве, в течение всего времени своего существования воспользовавшемся лишь два раза более или менее продолжительным покоем, длившимся сначала 17, а потом 6 лет. Поэтому на первый взгляд кажется недостаточно основательным толковать о процветании династии, которая удовлетворяла только самым необходимым условиям государственного существования, и то не сполна, лишь два десятка лет. Впрочем на суть дела, по-видимому, можно взглянуть несколько менее безотрадно, если припомнить, что в одном только Ираке происходили часто после короткой передышки новые потрясения, меж тем как в Сирии воцарились покой и порядок на целые 55, а в Египте даже на 60 лет. Между тем именно Ирак становится теперь средоточием всех духовных усилий, бродящих в недрах ислама. И эти стремления более и более направляются отныне по пути мирного прогресса посредством разработки прежних основ с исключением всяких революционных новшеств; тем более поразительно видеть этот оазис развития на почве, взрыхляемой непрестанно могучими руками, не допускающими, казалось бы, даже возможности тихого произрастания подобного редкостного цветка. Одна только всезаливающая плодовитость юношески кипучего арабизма, о которой мы и раньше упоминали, была в состоянии более чем на столетие возрождать снова и снова благородные силы, погибавшие в непрестанных междоусобных войнах. Почти невероятно то множество высокоодаренных, творческих голов, какое воспроизводили либо перерабатывали для общего преуспеяния эти два города-близнеца — Басра и Куфа, вплоть до позднейших годов Аббасидской эпохи. Тем не менее не подлежит никакому сомнению, что и здесь потребны были, хотя бы на самый короткий срок, более прочные общественные отношения, дабы приучить людей к мысли, что всякое разномыслие теоретического свойства нельзя вводить в практику революционного движения и что следует прежде всего способствовать преуспеянию духовного развития и вызывать его лишь мерами умственного воздействия. Это-то самое установление прочности отношений на несколько десятков лет и составляет главную заслугу Хаджжаджа. Может быть, и без предвзятого намерения преобразился он из школьного учителя Таифского если не в преподавателя Аравии, то в первого оберегателя арабской науки. Довольно скверно отплатили ему арабские ученые за то, что наместник устроил им уютный уголок для безмятежных занятий. Осаждавшему некогда Мекку, гонителю набожных Медины приходилось быть на дурном счету у историков Аббасидской эпохи; равно как и предшественнику его Зияду, не могли они простить ему строгости и беспощадности, с коими они оба должны были водворять порядок в совершенно одичалом Ираке. Их укоряют в немилосердной жестокости. Меж тем беспристрастный мыслитель видит в них поистине лишь робких школьников, стоит только вспомнить о потоках крови, пролитых Аббасидами, не говоря уже об изысканной до омерзения системе пыток, введенной в употребление этими последними по образцам древнеперсидской. Наша прямая обязанность оправдать образ действий Хаджжаджа. Был он попросту строгим, но справедливым правителем; по заведенному в те времена обычаю он действовал беспощадно там, где было нужно, но никогда не становился тираном, каким изображает его позднейшая подделывающаяся под господствовавшие тогда воззрения история. Даже и она, впрочем, не осмеливается заподозрить редкостную честность этого человека. По смерти наместника, неограниченно управлявшего целой половиной халифата, наследникам осталось его оружие, Коран и несколько сот дирхемов наличными. Во всяком случае, арабы обязаны единственно ему тем, что несколько лет спустя после его кончины, а затем с небольшими перерывами и еще полтора десятка лет, под управлением доблестного Халида Аль-Касрия в Ираке воцарился относительный покой. Хаджжадж не мог, конечно, предполагать даже, чтобы жители страны были в состоянии вполне изменить глубоко укоренившееся направление; вот почему наместник изобрел новое средство держать их в повиновении. На большом соединительном канале, между Тигром и Евфратом, прорезывавшем с севера на юг Месопотамию и выкопанном или, лучше сказать, восстановленном по приказанию самого же Хаджжаджа, построен был новый город. От Куфы, Басры и Ахваза, главного города Хузистана, очага хариджитов, отстоял он в равном расстоянии. Поэтому и назван он Васит (Срединный город). Благодаря центральному положению крепости, гарнизон надежных войск мог с одинаковой скоростью поспеть в один из названных городов по первому известию о возникших там беспорядках. А как сумел Хаджжадж вдохнуть дисциплину в распущенные войска Куфы и Басры, мы видели уже раньше. С восстановлением внешнего порядка не менее важной заслугой была и реорганизация управления, воспоследовавшая одновременно; не прекращавшиеся в течение 11 лет смуты в Ираке вместе с нескончаемыми походами во всевозможных направлениях бесчисленных полчищ омейядов, шиитов, зубейритов и хариджитов довели земледельческое население страны чуть не до полного разорения. Когда Хаджжадж стал во главе управления, налоги богатой страны упали со 100 на 40 млн дирхемов. Положим, бедственное состояние финансов объясняется отчасти постепенно умаляющимся доходом поголовной подати, но опустошения, производимые войной, были все-таки главной причиной. Для улучшения пошатнувшегося общего благосостояния наместник предпринял целый ряд целесообразных распоряжений, клонящихся к поднятию производительности земли; всеми силами старался он также поддержать владельцев земельных участков, оделяя их ссудами из государственной кассы. Но если все подобные мероприятия следует назвать не только благожелательными, но и в действительности принесшими пользу, то другое его распоряжение возбудило сильнейшее раздражение в широко распространенных кружках. Стремясь восполнить громадный недочет в государственных доходах, Хаджжадж вздумал отменить в 81 (700) установленное законом освобождение от поголовной подати всех подданных иноверцев, пожелавших принять ислам. Несомненно, это и стало побудительной причиной массовых присоединений мирных жителей к толпам бунтовщиков Абдуррахмана, вскоре нахлынувших со всех сторон на Ирак и поставивших всю едва окрепшую систему управления на волосок от гибели. По преодолении мятежа, однако, распоряжение вошло, само собой, снова в силу и существенно поспособствовало приумножению государственных доходов. Очень естественно, что Хаджжадж со всей своей упорядочивающей деятельностью, простиравшейся кроме Ирака по принятому доселе обычаю и на все в совокупности восточные провинции, находился в самых тесных сношениях непосредственно с халифом. И властелин тоже не менее своего вице-короля крепко был озабочен изысканием мер к упрочению государственного здания; многие в высшей степени целесообразные распоряжения истекали прямо от одаренного прозорливой мудростью властителя. Необходимо было сплотить воедино вечно разрозненные отдельные звенья халифата, пробудить сознание государственного единства в этой разнородной по национальностям, языку и обычаям массе жителей, разбросанной к тому же по провинциям на громадных расстояниях. До сей поры местная администрация находилась в Персии всецело в руках персов, а в Сирии и Египте предоставлена была христианам; персидское и греческое золото обращалось в империи как и прежде, оставляя подданным иноплеменникам как бы иллюзию самостоятельного национального существования. Между тем несовершенства путей сообщения содействовали сохранению грозной обособленности отдельных отдаленнейших округов и устранению влияния центрального управления. Все это подверглось ныне коренной переделке. Удалены были, по крайней мере на первых порах, иноверцы из государственной службы; все счеты, производимые административным путем, списки, сношения и т. п. документы стали отныне писаться на арабском языке: вместо византийских и персидских монет с христианским крестом и изображением Хосроя начали выбивать на монетных государственных дворах с 75 (694) особые золотые и серебряные монеты. На них появились впервые кроме мусульманского символа веры и другие классические изречения из корана — о победе имама и ничтожестве христианского и языческого вероучений. Наконец, устроены были почтовые станции по главным дорогам, ведущим от Дамаска в провинции, и учреждена постоянная почта. Известия стали получаться значительно быстрее; в крайних случаях всеми этими удобствами могли пользоваться и частные лица; таким образом, самые отдаленные окраины государства связаны были прочно со столицей. Вместе с новой организацией управления Абд-аль-Мелику предназначалось судьбой даровать также своим народам целый ряд властителей. Мерван заставил мусульман присягнуть одновременно с присягой Абд-аль-Мелику и его младшему брату, Абд Аль Азизу в качестве будущего наследника. И действительно, с тех пор как в 65 (685) брат халифа был назначен наместником Египта, выказал он, по-видимому, образцовую и поистине необыкновенно благотворную на пользу страны деятельность, вполне соответствовавшую сану грядущего властелина. Между тем Абд-аль-Мелик впоследствии пожелал, и очень естественно, доставить преемство своим собственным сыновьям и под конец жизни неотступно надоедал брату просьбами отказаться от своего права. Последний умер, однако, ранее халифа (около 85 = 704); можно было теперь беспрепятственно провести задуманный план. Таким образом, один вслед за другим сели на трон четыре сына Абд-аль-Мелика: Аль Валид (86-96 = 705—715), Сулейман (96-99 = 715—717), Язид II (101—105 = 720—724) и Хишам (105—125 = 724—743); двое из них, хотя не в одинаковой степени, оказались достойными преемниками своего отца; таковым, и притом в самой высокой мере, оказался Валид. Был это властелин энергичный, который по образцу Омара умел на самых отдаленных концах своего государства, на расстоянии тысячи географических миль, твердой рукой сдерживать своих полководцев и наместников. Приближенных старался привязать к себе щедростью, а народ побуждал, что встречается слишком редко на Востоке, к разумным предприятиям на общую пользу и приводил всех подданных в неописуемый восторг воздвигаемыми им огромными и великолепными зданиями. Он оставил после себя громких и почетных свидетелей ревностной заботы своей о народном благосостоянии в разбросанных повсюду дорожных сооружениях, фонтанах, больницах и мечетях; ему же обязаны арабы учреждением первых школ. При этом халиф не дозволял шутить с собой; этим он сильно напоминал отца. Заподозрив свою супругу Умм аль-Бенин в том, что она дозволяет поэту Ваддаху посещать ее тайно, халиф однажды неожиданно вошел в ее покой. Обожатель, бывший как раз в это время тут, едва успел юркнуть в деревянный ларь, не раз уже послуживший для этой цели. Как бы невзначай сел халиф на ларь и повернул разговор, по-видимому совершенно без умысла, на тему о пристрастии жены к этому самому покою и всей расставленной здесь утвари. Продолжая разговаривать в том же тоне, повелитель наконец обратился к супруге с просьбой подарить ему один из стоящих кругом комнаты ларей. Жена должна была, конечно, изъявить согласие: она не посмела серьезно перечить и тогда, когда Валид выбрал именно тот, на котором сидел. Затем он кивнул рабам, чтобы они снесли ларь в его комнату, находившуюся в нижнем этаже. Быстро выкопана была тут же яма, несколько ниже уровня подпочвенной воды. Туда по приказанию властелина спущен был ларь, а халиф промолвил: «Кое-что и я слышал. Если это правда, да будет тебе это саваном, и мы зароем навеки тебя вместе с воспоминанием о тебе; если же неправда, не беда, если закопаем это ничего не стоящее дерево». Углубление живо забросали и на этом квадрате, покрытом ковром, халиф преспокойно уселся по своему обыкновению. С тех пор и по сие время нет никаких известий о Ваддахе. Умм аль-Бенин никогда до самой кончины не могла прочитать по выражению лица супруга никакого указания на случившееся. Человек этот, так беспощадно и мудро умевший охранять честь своего дома, с не меньшей энергией и прозорливостью руководил управлением внутренней и внешней политики своего огромного государства. Во всем преследовал он дальше осмотрительные и величавые планы своего отца, равно и Хаджжаджа, бывшего и при нем, как и при Абд-аль-Мелике, вице-королем восточных областей и пользовавшегося неограниченным доверием властелина до самой своей смерти (95 = 714). Все трое держались крепко убеждения, выработанного еще муавией и Зиядом. Они поняли, что в интересах династии следует противопоставить партии неустанно работавших фанатиков всевозможных сект, имевших целью ниспровержение существующего правления, умеренных ортодоксов средней партии и споспешествовать всеми способами их распространению. Таким образом, постепенно в Ираке и Аравии они могли послужить такой же прочной опорой господствующей системе, какой представлялась в Сирии личная привязанность населения к правительствующему дому. Поэтому Абд-аль-Мелик дозволил Хаджжаджу продолжать начатые им старания склонить набожных людей восточной половины государства на сторону правительства. Так, например, мы слышим, что наместник ревностно заботился о распространении повсюду списков корана, который там, конечно, более, чем во всякой другой провинции, был в то же время символом арабского владычества. То же самое сообщают и о Валиде: требование изучения корана сопровождалось, по установленному раз навсегда обычаю, оказыванием халифом неизменного своего почтения к людям набожным. Та же самая цель преследовалась при сооружении Абд-аль-Меликом и Валидом и доселе сохранившихся в главных чертах больших мечетей Иерусалима и Дамаска. О последней встречается известие, что халиф в самом начале своего правления (конец 86 = октябрь 705) понудил христиан за щедрое вознаграждение уступить ему оставленную им еще при Омаре половину большого собора св. Иоанна (I том). Великолепный храм перестроен был вновь в мечеть. И поныне это здание, сильно пострадавшее от пожара в 461 (1069) и опустошения, претерпенного им от монголов при Тимуре в 803 (1401), составляет величайшую достопримечательность Дамаска и сохранило название мечети Омейядов. Весьма серьезные основания, по-видимому, заставляют также нас считать Абд-аль-Мелика основателем сооружения, высящегося на горе Мориа, так называемого «Купола Скалы». Обе замечательные постройки, если не принимать в счет Ка’бы, несомненно старейшие нам известные памятники арабской архитектуры и, само собой, свидетельствуют о развитии этого искусства в высокой степени. Для кочевого народа и маленьких городков величественные постройки едва ли требовались прежде, пока не наступил период великих завоеваний; почти повсеместно арабы довольствовались устройством палаток и хижин. Представившаяся, можно сказать, внезапно потребность сооружения достойного для богослужения помещения застигла арабов почти совершенно неподготовленными. Ввиду подобных обстоятельств мечеть Мухаммеда в Медине была попросту увеличенных размеров палаткой вроде амбара; недалеко ушли в постройках и в Куфе и других местах в течение первых десятилетий везде, где не представлялось возможности усвоить образцы христианских церквей либо подобных им других величественных зданий. Положим, еще при Омаре сооружена была мечеть на священной горе в Иерусалиме, но совершенно, по-видимому, неосновательно часто упоминаемое обозначение Купола Скалы «Омаровой мечетью». Во всяком случае ничего неизвестно о какой-либо другой постройке второго халифа, а если бы даже она и существовала, то была бы, несомненно, оттеснена на задний план сооружениями Абд-аль-Мелика. Так как возобновляемая попытка обоих мудрых Омейядов, следуя примеру Му’авии, перенести кафедру Мухаммеда из Медины в Сирию не возымела благоприятных последствий, Абд-аль-Мелик решился соорудить на месте чудесной «ночной поездки», совершенной пророком (I том), о которой говорится в Коране (17,1), святыню, могущую в глазах правоверных соперничать с Ка’бой. А когда вскоре обнаружилось, что на это трудно рассчитывать, Валид постарался возвести пред изумленными очами народа еще более громадное и великолепное здание в столице, дабы оно свидетельствовало по крайней мере о неразрывном единстве веры и династии. Но не нашлось тогда ни одного араба, знающего толк в подобных предприятиях; пришлось, понятно, обратиться к грекам. Восьмиугольное куполообразное здание «Купола Скалы» рабски напоминает известные византийские образцы; вот почему арабские историки приписывают Валиду, и весьма настоятельно, почин привлечения греческих архитекторов и мастеров. Была это, несомненно, не совершенно новая постройка. Подобно тому, как собор св. Иоанна вместил в своих стенах части языческого капища, точно так и середина мечети Омейядов вместе с куполом, по свидетельству очевидца, громко говорят и при нынешнем состоянии святыни о перестройке ее из византийской церкви. Что жекасается сохранившейся частью мозаики внутри и извне, то она как две капли сходна с таковой же в церкви Св. Марка в Венеции. Более же всего может подтвердить наше предположение следующая надпись. На одном замурованном ныне боковом портале начертано по-гречески: «Господь будет царствовать вовеки, Бог твой Сион в род и род…»<ref>По псалму 145.10.</ref>. Может быть, и не без предвзятой иронии мусульмане не тронули надписи. Но если все существенное в этих древнейших памятниках мусульман христианско-византийское, то учение и обрядность ислама потребовали некоторых изменений в частностях, которые при позднейших постройках постепенно стали влиять и на весь стиль: прежде всего необходимо было ради догматических воззрений устранить все произведения скульптуры и живописи, изображающие человека и другие живые существа. Но так как мусульмане обладали значительно большим вкусом, нежели кальвинисты, то они постарались прикрыть и изукрасить голые стены наподобие монет. Вместо картин появились надписи, содержащие исповедание веры и другие подходящие стихи корана, позднее помещались тут же и имена первых четырех правоверных халифов, которые ныне, например, выделяются свыше всякой меры на стенах мечети Айя София в Константинополе. Составляя полную противоположность с нами, жителями Запада, чуть что не гордящимися, по-видимому, умением изобразить как можно угловатее и некрасивее свои письмена, мусульмане издавна и с все возрастающей художественностью занимались каллиграфическими усовершенствованиями арабского алфавита. Влечение к этому искусству проявлялось тем сильнее, что для правоверного суннита по крайней мере оно представляло единственную возможность удовлетворения не чуждого и арабу пристрастия к красоте форм. И вот первоначально заимствованные у сирийцев неуклюжие и неказистые начертания букв преобразовывались постепенно в изящные письмена, не выделяющиеся, положим, особенно в арабском печатном шрифте, но действующие даже на непосвященного почти обаятельно в тщательно написанной рукописи. Это же стремление выступало и в архитектуре, в орнаментации. Всем известно, конечно, что эти художественно сплетенные фигуры надписей, с окаймляющими их волнистыми линиями и росчерками, впоследствии перешли со стен строений на дорогие материи средневековой восточной тканевой фабрикации и всюду стали появляться под названием арабесок послужили они образцами также и для Запада. Эта-то техника и наложила по меньшей мере печать своеобразности и какой-то неуловимой прелести на большинство памятников мусульманской архитектуры. То же самое впечатление, еще более, конечно, усиленное, получалось там, где склонность к украшениям совершенно преобразовывала и строительные элементы, видоизменяя и затопляя вычурными завитками колонны и своды; об этом придется еще много говорить впоследствии, когда мы коснемся истории Испании и Индии. Что же касается некоторых видоизменений, оказавшихся необходимыми в заимствованной от христиан архитектуре ради обрядов мусульманских нужд, достаточно упомянуть об одном лишь наиболее известном. Дабы можно было слышать на дальнем расстоянии призыв на молитву муэззина, понадобилось устроить возвышенное место вне стен мечети. Поэтому непосредственно возле мечети стали воздвигать отдельные башни; имея одно специальное назначение, были они, понятно, высоки и тонки. По внешнему виду своему получили они название минаретов<ref>Минарет — «маяк»</ref> и под этим именем стали известны на Западе<ref>На Востоке называются они чаще всего мадинет, а еще точнее ма’занет «место призыва на молитву» (производное от азан, см. том I).</ref>. «Купол Скалы» с удобной обширной платформой для муэззина до сих пор не имеет минарета, а при мечети Омейядов их три, из которых один по крайней мере, по преданию, сооружен Валидом. Впрочем, ни Валид, ни его преемники не ограничивались одним подражанием греческим зданиям. Там, где требовало благоговейное чувство по возможности оставить неприкосновенным древнее сооружение, как, например, в Мекке и Медине, или же когда не предстояло возможности пользоваться греческими мастерами, они по-прежнему оставались при старом стиле: поддерживаемой столбами зале — так именно, как сам Мухаммед строил. Чаще всего, по примеру Ка’бы, вокруг храма устраивался открытый двор, обнесенный рядами колонн. Сам Валид повелел отстроить по подобному образцу мечеть в Медине (91 = 710). Она стала неизменным образцом национального арабского молитвенного дома, а значительно позднее до такой степени была усовершенствована архитектурным устройством, что даже выдерживала сравнение с подражаниями византийскому стилю. Об этом нам придется говорить более подробно впоследствии. Благоволение, оказываемое сильными мира делам веры, не ограничивалось, однако, лишь одной внешностью. Ради защиты покровительствуемой ими ортодоксии в конце концов они вмешивались даже в богословские прения. Именно теперь духовная жизнь этого замечательного периода пыталась в двух пунктах государства выступить впервые в более определенном смысле. Самое рассмотрение деятельности трех тогдашних выдающихся государственных людей побуждает нас хотя бы в общих чертах изложить эти начинания научной обработки теории ислама. Всякий, кто только ощущал в себе в то время духовные силы, побуждающие его высказаться, если только поэтическое дарование не увлекало его неудержимо на иные пути, находил один только предмет, достойный внимания: Слово Божие и устные предания о пророке, неизбежное разъяснение первого. Отныне и надолго еще вперед вся научная деятельность сосредоточивалась на одном толковании корана, на собирании, дальнейшей передаче преданий и формулировке учения веры, разрабатываемого на основании данных из обоих первостепенных источников. Вначале, в особенности в промежуток времени от смерти Мухаммеда до конца второй междоусобной войны, подобным занятием предавались люди, исключительно руководимые практическими потребностями: предстоявшие на молитве и судьи. Одному необходимо было с величайшей осмотрительностью позаботиться об изучении священного писания в подлинном его виде, другой должен был строго сообразовать решения свои с постановлениями пророка и его первых преемников; но обоим этим требованиям было далеко не так легко удовлетворить, как это может показаться с первого взгляда. Конечно, со времени Османа Коран переписывался тщательно и добросовестно, а на восстановление его с течением времени обращалось еще более внимания; однако не следует при этом забывать, что арабские письмена находились еще тогда в состоянии несовершенства и давали повод на каждом шагу ко всякого рода разногласиям. Достаточно сказать, что писались одни только согласные. Представьте себе, например, на русском языке звуковую группу хотя бы из согласных гл, и сразу же явится сомнение, как читать: голь, голо, гол, гиль, гул и т. д. Затем добрая половина первоначальных арабских согласных до такой степени бьши схожи друг с другом, что являлась новая трудность отличать тождественные очертания. Если бы по-русски, например, буквы «с», «т», «я», «н», «б» писались почти одинаково, какая путаница произошла бы при чтении слов, состоящих из этих звуков: пришлось бы не читать, а отгадывать. В довершение всего вначале не было и помину об употреблении знаков препинания, не существовало и прописных букв. Трудненько было разбираться во всем этом природному арабу, но затруднения удесятерялись для иноязычных новообращенных, которым сверх того приходилось бороться с трудностями необыкновенно запутанных правил арабского языка. Дабы пособить злу, придумали в Басре изображать гласные точками и черточками, ставя их внизу и сверху согласных, а похожие по начертанию согласные отличали подобного же рода знаками: начало этому положили уже сирийцы, от которых первоначально и заимствована была арабами азбука. Говорят, сам Хаджжадж допустил введение этих пояснительных знаков, конечно, не как и воспоминание о прежнем своем учительском призвании: надо было прекратить раз навсегда все споры о правильности чтения отдельных мест корана, в видах вящего поощрения покровительствуемому богословскому направлению. Во всяком случае это нововведение в те времена получило сразу широкое распространение как неизбежное подспорье. Между тем правильная расстановка различительных точек в письме требовала, конечно, основательного изучения языка, но приобрести это знание для того, чтобы при этом достичь прежде всего возможности изучать слово Божие, было в сущности громадным трудом для всех, не всосавших с материнским молоком арабского языка; особенно было это тяжело для новообращенных персов, составлявших в Басре большинство мусульманского населения. Поэтому они и постарались для правильного, насколько были в силах, чтения Слова Божия придумать всевозможного рода лингвистические законы. Таким образом, совместно с искусством чтения корана, которое и само по себе при возможности разночтений требовало точного изучения, возникла совершенно естественным путем и арабская грамматика. Первые ее зародыши начали развиваться благодаря заботе персидских клиентов именно в эту самую пору в Басре, а к концу владычества Омейядов и в Куфе. Иного рода трудности предстояло победить в области преданий. Довольно продолжительное время распространялись они, особенно при Омейядах, только устным путем. Такая передача не могла, конечно, представлять никаких затруднений для первого поколения, память которого еще не была избалована широко распространенным употреблением письмен, но наступивший вскоре после смерти Мухаммеда раскол в общине усилил и без того несомненную шаткость передачи подобного рода. Каждый из разнообразных толков — староверующие, хариджиты, шииты — считал себя за истинно правоверных. Все они, сознательно или бессознательно, в данном случае безразлично, согласно стремились овеять фигуру Мухаммеда, как пророка, все более и более сиянием чудесного, но начавшиеся несогласия на почве правильного понимания более важных мест корана и выдающихся пунктов учения должны были поневоле значительно усилить стремление каждой партии всюду по возможности искать подтверждения собственных взглядов в тщательно подобранных изречениях посланника Божьего; иными словами, излагались предания односторонне, даже слегка видоизменялись; дошло наконец до того, что спорящие стали сами придумывать новые предания. До какой степени испорчена историческая часть преданий в этом направлении, мы уже достаточно познакомились при изложении жизни пророка. Однако, хотя в поисках за чудесным набожных всевозможных партий подобные искажения не только были терпимы, но даже и поощряемы, насущнейшим жизненным вопросом для всех трех лагерей без различия оказалась строгая проверка преданий, касающихся догматики. По существу дела происходило это непосредственно в форме примерно следующего приема. Приходит А. и говорит: «Пророк там-то и там произнес то-то и то-то». — Б., понятно, задает ему вопрос: «Откуда ты это узнал? — Так утверждает В. — В., конечно, можно поверить, но от кого слышал В.? — Он говорит, сам очевидцем был». В таком случае факт становился доказанным. Если же Б. не вполне доверял В., предание считалось «не совсем достоверным», которым следовало пользоваться с осторожностью или даже прямо его отклонить. Таким путем с течением времени образовывалась более и более длинная цепь передатчиков преданий. А так как с каждым новым звеном увеличивалась ненадежность, то устанавливались, смотря по местности, где поселялись во времена завоеваний древнейшие очевидцы возникновения ислама, особые школы хранителей преданий, на которые возлагалось попечение о дальнейшем развитии науки преданий. Самые почитаемые из них основались в Медине и Куфе, а второстепенные сосредоточились в Басре и Мекке. Из-за опустошения Омейадами города мединская школа рассеяна была на все четыре стороны, но возродилась снова из ничтожных обломков, благодаря высокому почитанию города пророка как наисгарейшего пункта ислама. Тем не менее, однако, в самый расцвет владычества Омейядов изучение преданий вследствие ранее уже указанных причин получило необыкновенно широкое развитие также в Куфе и Басре; даже в Дамаске из-за практических, правда, целей изучением их нельзя было совершенно пренебречь. Само собой, дело это не могло долго ограничиваться одной полумеханической деятельностью собирания, рассмотрения и хранения тысяч и тысяч отрывочных преданий. Должно было постепенно появиться стремление привести их в некоторый порядок, дабы вещественно подходящие части изо всего материала можно было соединить и по внешнему изложению. Так из отдельных исторических данных сложилось жизнеописание пророка, а с ним и начало исторической литературы. Из соответствующих местам Корана изречений пророка и его преемников образовались пространные толкования на сам Коран. Судебные же постановления сплачивались вместе с законодательными формулами священного писания в юридические системы. Наконец, вынужденная полемика с неверными, с одной стороны, и неприязненные исламские секты — с другой властно побуждали к разностороннему основательному исследованию и общему изложению главнейших теологических основ учения в виде последовательной догматики. Если эта всеобъемлющая и творческая деятельность достигает полного своего расцвета лишь после окончания периода Омейядов, то корни ее так глубоко проникают еще в первое столетие после Хиджры и отчасти настолько сплетены с политическими превратностями арабской истории, что мы обязаны уже теперь проследить за ней по крайней мере настолько, насколько она касается богословских воззрений, явившихся выразителями всей умственной деятельности того времени. Пока еще хариджиты не отреклись от общины, до тех пор верующие не особенно-то усердно предавались вообще мудрствованиям о божественных предметах. Набожные мусульмане были народ простой. Достаточно было каждому с наивной верой усвоить пару догматов из корана так, как они представлялись здравому человеческому смыслу. О тонкостях же отличения понятий, а тем паче метафизическом умозрении, они и понятия не имели, знали столько же, сколько о китайском государственном управлении. Когда же высказанные хариджитами мнения о суверенитете общины заставили постепенно в Басре и Куфе задумываться над приисканием истинного и точного смысла отдельных мест корана и вообще заняться основными вопросами, подобное же движение подготовлялось и там, где нельзя было вовсе его ожидать, именно в довольно равнодушном доселе ко всем теологическим предметам населении Сирии. Как ни мало представлялось собственно поводов при первых Омейядах высказывать официальное рвение к делу веры по образцу набожных Медины, но и здесь, в Сирии, не особенно большое число людей, занимавших пост имама или судьи, обязаны были постоянно обращаться к корану и преданиям. С другой стороны, они были сильно заинтересованы в том, чтобы дать себе отчет в основных положениях прилагаемого к жизни вероучения. Приходилось им не раз также сталкиваться с христианским элементом, находившим у Омейядов широкую терпимость. Вплоть до Абд-аль-Мелика, и даже позднее, множество христиан принимало деятельное участие по управлению, да и при дворе и вообще везде обращались с ними милостиво. Поэтому весьма понятно, что одаренные более живым темпераментом как с той, так и с другой стороны вскоре должны были вступить в прения по предмету дел веры. И именно меньшая степень фанатизма, отличавшая даже самых набожных из мусульман Сирии, дала возможность во время взаимных рассуждений об основных теологических положениях незаметно проявиться влиянию христианских воззрений на исламские догматы. Нам известно, например, что один из последних величайших догматиков греческой церкви, Иоанн Дамаскин (род. 676), к отцу которого благоволил Абд-аль-Мелик, написал при позднейших Омейядах в защиту христианской религии против ислама сочинение в форме беседы между христианином и сарацином. Приблизительно к тому же времени можно отнести<ref>Собственно говоря, несколько ранее появления Иоанна, но ведь этот святитель не изобрел же собственной догматики. Он только излагал систематически учение греческой церкви, исповедуемое в его стране.</ref> появление в кругу мусульман двух учителей, выступивших именно в качестве пропагандистов двух догматических тезисов Иоанна, а именно — милосердного промысла Божия, направленного ко спасению всего человечества, и свободы человеческой воли. Поэтому можно утверждать с большой достоверностью, что оба новых толка обязаны своим происхождением сношениям мусульман с христианами. К сожалению, нам известно весьма немного о воззрениях этих новых исламских сект, получивших название мурджитов и кадаритов<ref>Мурджиты — значит, собственно, «откладывающие». Они проповедовали, что божеский приговор о спасении или погибели человека не непреложно установлен предвеки предопределением, а отложен до дня Страшного суда. Кадариты же те, кои предоставляют человеку Кадар, т. е. его судьбу, свободную волю.</ref>. По-видимому придерживаясь некоторых мест Корана, они отвергали, безусловно, предназначаемое предвечно блаженство либо гибель каждого человека и учили об окончательном решении судьбы, по крайней мере для всех верующих, при кончине мира в противоположение исламскому догмату безусловного предопределения и проистекавшего отсюда непомерного страха пред тиранической волей Бога. Но именно эти последние теологические положения к концу жизни Мухаммеда, несомненно, значительно преобладали и, как мы вскоре увидим, соответствовали воззрениям большинства правоверных. По-видимому, новое учение стало проникать из Дамаска в Куфу и Басру. По крайней мере мы обладаем достоверными известиями, что в последнем городе в 80 (699) существовали подобного рода учения. Меж тем как в Сирии никто не обращал особого внимания на распространение новой догмы, здесь она наткнулась на довольно сильный отпор. Непрестанные междоусобные войны, жестокие преследования староверующих Омейядами многообразно поддерживали и усиливали в кружках набожных те воззрения, которые залились из души Мухаммеда в период страданий и увенчались учением о предопределении и суровым понятием о существе Божием, в таком именно виде, как было это изложено раньше (т. I). В особенности одна группа ревностных правоверных, собиравшаяся вокруг высокочтимого за богобоязненность Хассана басрийского (110 = 728), развила это суровое учение до границ неподдельного пренебрежения ко всему мирскому. Среди них приходилось слышать чуть не ежедневно передаваемое преданием изречение пророка: «Если бы вы знали то, что я знаю, вы бы разучились смеяться и много бы плакали». Аскетические тенденции были, впрочем, не в редкость в Аравии и прежде (т. I), да и христианское монашество всюду, понятно, было всем знакомо. Немудрено поэтому, что к концу владычества Омейядов, одним поколением позже, люди подобного закала начали соединяться в замкнутые общины со строгим уставом. Их звали суфиями по носимой ими шерстяной рясе (суф). Тревожное время, переживаемое арабами при последних Омейядах и первых Аббасидах, лишь усилило склонность к монашеской жизни, а пример на западе христианства и на далеком востоке буддизма дал этому стремлению новый могучий толчок. Так, постепенно стали развиваться все более многочисленные, сплоченные ордена нищенствующих монахов, получившие и у нас на Западе громкую известность под именем дервишей (по-персидски дервиш — «нищий»). Но это развитие подвижничества следует отнести к позднейшему периоду. Впрочем, идеи о тщете всего мирского в человеческом ничтожестве перед лицом наводящего ужас Божества были в большом ходу среди правоверных Ирака и именно при Хаджжадже; поэтому жители с неудовольствием стали опровергать занесенные сюда мурджитами и кадаритами учения. Вмешалось в спор и правительство, дорожившее одобрением партии ортодоксов. По приказанию Абд-аль-Мелика, а может быть, Хаджжаджа, в Басре был казнен Ма’бад из племени Джухейны за то, что осмелился открыто проповедовать свободу воли, а 30 лет спустя подобной же участи подвергся при Хишаме и другой свободомыслящий богослов. Тем не менее движение не могло быть подавлено принудительными мерами. Хотя оно проникло и извне, все же встречало благосклонный прием в некоторых слоях народа, там, где сохранились еще жизнерадостные воззрения арабов. Своим чередом продолжались в Басре богословские препирательства между правоверными и вольнодумцами. Они привели естественным путем мало-помалу к постановке принципиальных вопросов о существе Божества и откровений; по поводу их завязались жаркие споры между правоверными и свободомыслящими; главные основы исламского учения об этих догматах изложены нами раньше (т. I). Когда Василь ибн Ата, ученик Хассана басрийского, по одному из теологических вопросов уклонился от мнения наставника, тот сказал: «Василь со мной разошелся». С этих пор стали называть свободомыслящих теологов аль-му’тазила — «разошедшиеся». Были они и тогда, а позднее еще более станут опасными противниками ортодоксов в умении обсуждать и спорить; с ними, смотря по обстоятельствам, и правительство начало обращаться более или менее снисходительно, так что вскоре они распространились значительно, а при Аббасидах одно время играли даже влиятельную роль, о чем будет упомянуто впоследствии. Ни Абд-аль-Мелик, ни Валид, ни даже Хаджжадж не руководились, разумеется, преследуя кадаритов, ничем иным, как политическими целями. Личные религиозные убеждения властелинов вполне соответствовали преданиям дома Омейи, общим с принципами или же, скорее, с привычками мирской старинной мекканской аристократии. Если они считали благоразумным покровительствовать правоверным в Ираке, то нисколько не думали на тех же основаниях навязывать непопулярную в среде сирийских местных войск набожность. Здесь дело шло прежде всего об устранении новых столкновений между кайситами и кельбитами, во всем же остальном неизменным девизом Омейядов было: жить и давать жить другим. Если простая, скудная обстановка жизни арабов, особенно в больших городах, быстро исчезла под давлением чужеземных нравов и нахлынувших внезапно непривычных богатств уже при правоверных халифах (т. I), то мирские тенденции владык Омейядов прямо способствовали еще большему повсеместному усилению роскоши и блеска. И весело же было, к величайшей досаде набожных, в те времена при дворе в Дамаске; мы это уже замечали про период владычества Язида. Не столь опрометчивы, но также неравнодушны к мирским утехам были Абд-аль-Мелик и Валид; Сулейман же и многие из позднейших его преемников даже не умели сдерживать своего влечения ко всякого рода удовольствиям. Невзирая, однако, на усиленное подражание чужеземной пышности, истинная цивилизация не сделала еще значительных успехов среди арабов; их жизни недоставало утонченности и изящества, которые самой испорченности в состоянии иногда придать некоторую прелесть; при дворе новых халифов неприятно бросалась в глаза смесь безумной роскоши в соединении с грубостью. Свежие, еще не пошатнувшиеся силы арабской натуры пока выносили подобного рода дикую разнузданность; хотя в Ираке, по крайней мере во время борьбы с хариджитами, уже выказались признаки изнеженности, и в самой опасной форме, а сто лет спустя ощущались, понятно, уже совершенно иначе. Одно только можно привести в извинение этой легкомысленной погони за мирскими утехами: вместе с языческой жаждой к развлечениям Омейяды и окружавшие их люди принесли в Сирию также и победно-радостную песнь, расцвет которой совпадал именно с языческим периодом. Подобно тому, как в прежнее время незначительные короли Хиры и Гассаниды, так и теперь халифы и наместники привлекали к своему двору выдающихся поэтов и осыпали их за блестящие строфы и искусные дифирамбы золотом и почестями; между тем и в среде воинов не исчез обычай превозносить песней себя и свое племя. Кайситы и кельбиты обменивались не одними только ударами: сыпались градом с той и другой стороны сатиры и оды. Племенное соревнование, положим, едва ли играло большую роль в данном случае, как бы возбуждая род поединка между соперничествующими стихотворцами. В это именно время были вообще в большой моде поэтические турниры. Так, например, трое выдающихся поэтов: Аль Джарир, Адь Фараздак, оба темимиты, и сирийский христианин Аль Ахталь, все прославившиеся своими великолепными одами в честь Омейядов, наполнили целые тома взаимными колкостями и сатирами. И в лагере набожных не ощущалось вначале недостатка в поэтических дарованиях, для которых, между прочим, достойным сюжетом служила мученическая смерть Алия и его сыновей. Но суровая сдержанность господствующей теологической школы отвращается постепенно все более и более от искусства, редко находившего одобрение у пророка. Один лишь вдохновенный хариджит Катари пытается приноровить песнь к корану. Однако все веяния, набожные и мирские, умела пока обуздывать рука халифа и его вице-короля. И силы великого государства, так долго раздираемые братоубийственной распрей, направляются Абд-аль-Меликом и Валидом по ту сторону границ на неверных. Начиная с 74 (693), первого после смерти Ибн Зубейра года, названного арабами вследствие исчезновения последнего претендента «годом воссоединения», подан как бы сигнал к возобновлению наступательных движений во всех направлениях. Отныне начинается целый ряд внешних войн, поддерживаемых с большой энергией. Если не считать короткого перерыва во время восстания Абдуррахмана, арабы одерживают невероятные успехи, сражаясь почти безостановочно в Индии, с армянами, византийцами, в Африке и наконец в Испании. Никогда еще ислам не был столь близок к покорению всего мира. Если наконец должен был он отступить и одновременно с христианством спасены были зародыши западной цивилизации, то это прямая заслуга двух величайших героев тогдашней Европы — Льва Исаврийского, воспрепятствовавшего со всей энергией взятию Константинополя сарацинами (98 = 717), и Карла Мартела, положившего мечом предел дальнейшим успехам арабов во Франции (114 = 732). Битва при Туре и Пуатье запечатлелась навеки в памяти западных народов как избавление от необычайной опасности. При этом, однако, мы, неблагодарные, забываем про византийцев, так часто нами поносимых и презираемых. Между тем храбрая защита греками своей столицы избавила Константинополь и Рим, два центра христианства, от исламского потопа. Ввиду беспристрастной исторической оценки оба великих события одинаково важны. Для защиты всей совокупности европейских, родственных народностей от вторжения исконных неприязненных завоевателей, для охранения свободного развития народов Запада почти одновременно поставлены были две могучие преграды. Пути, по которым Омейяды двинули снова вперед полчища мусульман для распространения скорее владычества своего, чем веры, обозначались очень определенно удлиненным географически протяжением государства. Более исключительно, чем как это водится ныне, необходимо было в те времена вести войну по преимуществу на суше. При самых даже благоприятных условиях флот лишь случайно мог тогда способствовать предприятиям, задуманным в широких размерах; нигде не мог он иметь решающего влияния. Вот почему одни только водные поверхности, образуемые Индийским океаном, Каспийским, Черным и Средиземным морями, составляли неодолимое препятствие для дальнейшего поступательного движения мусульман. Лежащая же между этими морями суша была замкнута, отчасти на восток и север, горными нагромождениями, кряжами Центральной Азии и Кавказа, а также раскинувшимися на большие пространства степями между озерами Балхаш, Арал и Каспийским морем; на юго-западе же колыхалось море песка большой африканской пустыни. Таким образом, оставались доступными для завоевателя лишь утесистые проходы в Индию, Туркестан и Малую Азию, а далее на запад — узкая береговая полоса Северной Африки. Выделяются поэтому три громадные арены, на которых разыгрываются в течение ближайших сорока лет главнейшие военные драмы: Индия, Афганистан и Туркестан — на востоке; Армения и Малая Азия — в центре; западная Африка с Испанией и южной Францией — на западе. Из них восточная лишена особого преобладающего значения. Здесь не пришлось арабам бороться с равносильным врагом. Громадное пространство Индии и климат ее, понудившие некогда Александра Великого повернуть назад, несравненно менее послужили препятствием многочисленным полчищам сынов пустыни, а дикая храбрость турецких племен, лишенная пока еще общего руководительства, не могла долго выдержать против натиска хорошо дисциплинированных войск, направляемых к тому же искусными мусульманскими полководцами. Поэтому шло здесь движение просто и неизменно все вперед до тех пор, пока успехи на других театрах военных действий не препятствовали раздроблению сил халифата, а укрепленный Абд-аль-Меликом и Хаджжаджем порядок внутри государства не был еще нарушаем. Мы уже видели ранее, что Мухаллаб успел обложить данью все тюркские страны между Кабулом и Хивой, но возникшая вскоре междоусобная война, а затем возмущение Абдуррахмана дали возможность вновь завоеванным провинциям отделиться на некоторое время от ислама. Сын Мухаллаба, Язид, назначенный с 82 (702) наместником в Хорасан, не уступал отцу по способностям, но обладал слабым характером. На недосягаемой высоте могущества, на которую вознес Мухаллаб свой дом, приютился сын, погруженный в бездеятельность. Окруженный почетом и прославляемый за рассыпаемые всем своим приближенным щедроты без конца, лишь в крайнем случае и на короткое время сбрасывал он с себя апатию и действовал энергически. Простой, строгий и бережливый Хаджжадж не мог, понятно, питать к нему доверие; к тому же наместник прямо-таки недоумевал, как можно покойно сложа руки сидеть на границе государства, имея в своем распоряжении несколько десятков тысяч годных к употреблению войск. В довершение всего Язид был на востоке представителем южных арабов. Кайсит Хаджжадж, хотя старался не преследовать их ради сохранения государственного спокойствия, считал все-таки целесообразным всеми способами препятствовать им занимать выдающиеся места. Поэтому в 85 (704) Язид был смещен. Наместником Хорасана назначен был Кутейба ибн Муслим, кайсит по происхождению из племени Бахилы. Выдающееся дарование полководца соединялось у него с честолюбием и энергией. Со вступлением Валида в управление (86 = 705) Кутейба предпринял, опираясь на Мерв, целый ряд походов, покоряя одно за другим раздробленные мелкие тюркские княжества по ту сторону Оксуса. Последствием этих военных предприятий, сопровождаемых переменным счастьем, было занятие Пейкенда (87 = 706), Бухары (90 = 709), Кеша (ныне Шехрисебз, 91 = 710), Самарканда (93 = 712), Хаваризма (Хива, 93 = 712); а в 94 (713) впервые мусульманские войска переправились чрез Сейхун (Яксарт, Сыр Дарья) и проникли в Фергану и Шаш (Ташкент). На основании довольно сомнительного, правда, источника дошло известие, что Кутейба проник даже в область Кашгара, но со смертью Валида в 96 (715) и со вступлением на трон Сулеймана происходят новые смещения наместников. Уже в 95 (714), несколько ранее своего повелителя, скончался Хаджжадж Новый властелин явно покровительствовал йеменцам, и сын Мухаллаба Язид снова водворился в Мерве, отличаясь по-прежнему блеском и расточительностью. Плохой ареной для его необузданной натуры могли служить суровые страны севера, реки которых представляли доселе невиданное арабами зрелище полного замерзания зимой. Захотелось наместнику хоть какой-нибудь деятельности, и он занялся покорением еще не побежденных народцев южного и восточного берегов Каспийского моря. К тому же области эти препятствовали свободному сообщению между Мидией и восточными областями. Успехи, одержанные им в Джурджане и Табаристане, были, однако, преходящего свойства и не привели к действительному укрощению воинственных горных племен, хотя в общем это рискованное предприятие кончилось с внешней стороны почетно: с жителями заключен был довольно сносный договор. Затем Язид не двигался более из Мерва, поглощенный единственной заботой выколачивания громадных сумм с жителей своих провинций. Он расточал их немедленно же с щедростью поистине княжеской, ведя неслыханно роскошную жизнь. И все тогдашние поэты пустились взапуски друг перед другом восхвалять дом Мухаллаба за его блеск и щедроты; государственные кассы пустели, но еще более страдали вверенные его попечению области. Омар II был вполне прав, когда отставил его в 100 (718) г. Беспрерывно меняющиеся наместники не сумели, однако, и в следующие ближайшие годы удержать завоевания, совершенные Кутейбой. Своеобразная политика Омара II чуть не заставила даже серьезно отказаться от всех завоеваний, сделанных за Оксусом. Следующий халиф, Язид II, вообще ни о чем особенно не заботился. Нет ничего удивительного поэтому, что начинал с 107 и по 120 (725—738) безостановочно следуют восстания за восстаниями, и все страны по ту сторону Оксуса, даже Балх и Герат, отторгаются от халифата. Лишь при более энергичном Хишаме удалось талантливому Насру ибн Сейяру снова отвоевать отпавшие провинции с присоединением к ним Ферганы и Шаша, но благоприятное положение дел продолжалось здесь, положим, слишком недолго. Быстро наступивший упадок династии Омейядов повлек за собой еще раз уничтожение господства ислама над тюркскими землями. При Аббасидах арабы успели только вернуть свои прежние завоевания и укрепиться здесь более прочно. Еще труднее, чем за Оксусом, приходилось мусульманам в нынешнем Афганистане. Хаджжадж удовольствовался умеренной данью, наложенной на кабулского тюркского царька. Эта в высшей степени пересеченная гористая местность внушала даже Кутейбе некоторое почтение к «проклятой сторонке». Со смертью Валида никто из полководцев, собственно, и не решался туда сунуться, и властелин Кабула в течение долгого еще времени мог безнаказанно считать себя ни от кого независимым. Так же, как и в Туркестане, шли дела и на юго-востоке. И здесь Хаджжадж вручил начальство кайситу Мухаммеду ибн Касиму. Этот также энергичный и даровитый полководец был двоюродным братом наместника. Укрепившись в Мекране, Мухаммед двинулся оттуда к устьям Инда и после продолжительной осады взял штурмом город Дейбуль. Затем, переправившись через реку, разбил большое войско индийского князька Захира (89 = 708) и продолжал победоносное свое шествие вверх по течению реки, чрез Синд, к южному Пенджабу. Мультан, как и ныне, был там пунктом скопления многочисленных паломников, собиравшихся изо всех местностей северной Индии. После продолжительной и трудной осады жители города вынуждены были (94 = 711) сдаться. В руки мусульман попал большой город со всеми его несметными сокровищами, и здесь, как и вообще в Индии, арабы нашли нужным поступать необыкновенно снисходительно. С одной стороны, они не хотели мешать выгодному приливу многочисленных пилигримов, а с другой — считали необходимым сохранить благорасположение чуждого населения этого отдаленного края по отношению к не особенно многочисленным завоевателям. Поэтому мусульмане воздерживались здесь от разрушения идолов и, вопреки всем предписаниям корана, даже терпеливо сносили продолжавшееся отправление языческих обрядов. Тем не менее новые приобретения не надолго могли остаться в руках арабов во всем их объеме. При вступлении Сулеймана на трон Мухаммед ибн Касим был сменен и казнен. Следующие преемники своим вероломством, а отчасти жестокостью, возбудили всеобщую ненависть, так что при Хишаме (105—125 = 724—743) понадобилось уже строить ряд крепостей, чтобы по крайней мере удержать линию Инда. Сын Мухаммеда ибн Касима, Амр, воздвиг самую важнейшую из них. Назвали ее Мансура — «победный город»; отныне эта крепость стала центральным пунктом для всей провинции Синд. «Год воссоединения» (74 = 693) развязал прежде всего руки Абд-аль-Мелику по отношению к его ближайшему соседу. С этого времени отношения к Византии совершенно изменяются. Впрочем выторгованный халифом в 70 г. договор продолжался недолго. После его заключения прошло не более одного, самое большее двух лет, и он был, по признанию самих византийцев, снова нарушен Юстинианом II. По сообщениям греков, причина была следующая: Абд-аль-Мелик обязался, между прочим, уплачивать значительную дань. Употребляемая на это монета вся была, конечно, византийской чеканки, другой не было в ходу на всем западе халифата. Это обстоятельство поддерживало лелеемый с особым пристрастием при константинопольском дворе самообман, будто верховная власть над Сирией и Египтом все еще принадлежит императору. Лишь на основании известных договоров угодно было, дескать, владыке передать временное управление в этих провинциях арабам, его вассалам. Когда же вследствие монетной реформы Абд-аль-Мелика греческие надписи, крест и изображения на монетах заменены были изречениями из корана, к тому же подобранными, как нарочно, в виде полемических стрел против христианства, гордящийся своим саном Юстиниан принял это, может быть, даже более, чем это было в обычае византийском, за прямой вызов со стороны непокорного ленника. Гордость императора сделалась еще щекотливее с тех пор, как ему удалось победить славян, и 30 тыс. навербованных из их среды приумножили значительно его военные силы. Невзирая на представления халифа, быть может притом лицемерные, но с формальной стороны основательные, император объявил договор недействительным и стал немедленно готовиться к войне. Все, что мы знаем о характере Юстиниана, не противоречит, конечно, этому известию, а сущность его, по-видимому, совершенно соответствовала положению дел. Между тем хронологическая путаница<ref>Введение монетной реформы при Абд-аль-Мелике, по строго критической проверке древнейших показаний, приурочивается арабами к 74 и 75 (693-4). Ранке же (Weltgesch/ У)1,190, прим. 2), пользуясь одной арабской заметкой, относит появление новой чеканки к 70 (689-90), но историк этот введен был, очевидно, в обман неточностью показания. Дело в том, что из оригинала текста Белазурия видно (изд. de Соеje, стр. 468), что Мус’аб приказал чеканить дирхемы в Ираке еще около 70 г.; на них стояло имя Аллаха, сопровождаемое славословием на арабском языке. Во всем остальном, упоминается там же, эти дирхемы не отличались от образца чеканки Хосроев. Здесь, стало быть, идет дело только о выбивке отдельных арабских слов на старых персидских штемпелях, а не о новом типе монет. По сообщению Макризия (у de Sacy, по приведенной Ранке цитате, стр. 191, прим. 2, по стр. 16 подлинника), подобные же монеты чеканил Абдулла ибн Зубейр в Мекке между годами 65 и 74 (685—693). Но даже если принять, что заметка этого жившего спустя 800 лет после события писателя достоверна, все же в данном случае ничего она не доказывает. Никоим образом не мог дозволить Абд-аль-Мелик обращаться монетам соперника в своих владениях; столь же невероятно предположение, чтобы халиф вздумал подражать наобум мероприятию претендента, с которым находился в непримиримой вражде. Итак, начало войны, по согласным в сущности показаниям арабов, Михаила сирийского (Ранке, стр. 193, прим.) и Феофана, следует отнести к 691 или 692 (71-73); с другой стороны, нельзя же допустить возможности чеканки арабской монеты ранее 74 (694). Вывод из этого прямой: значит, византийское сообщение о причинах нарушения Юстинианом мира неточно. Впрочем все эти и тому подобные трудности основательно решить можно только посредством обширного исследования хронологии Феофана; здесь не место распространяться об этом предмете. Замечу только, что ф. Гутшмидс указывал в «Zeitschrift d.deutschen Morgenlandischen Gesellschaft, XXIX, стр. 80, № 1» в напечатанной там заметке, что Феофан сделал при описании одного происшествия, случившегося за 50 лет до разбираемого нами периода, очевидную ошибку на целых два года. Отчего же подобную ошибку нельзя допустить и по отношению к 70 (690), примерно годика на три, так, например, приурочивая поход Хаджжаджа против Мекки к 6181 (вместо 6184=концу 72; Феоф. изд. dе Воог I, 364). Тогда остроумное предположение Рюля о подобной же разнице, встречающейся у испанца Исидора Пацензийского, благодаря упущенному им сравнению лунного календаря мухаммеданского с солнечным христианским, может быть, приложимо с некоторой вероятностью и к соответственному месту, почерпнутому у Феофана. Таким образом, все легко разъясняется в пользу арабских писателей.</ref> и здесь снова затемняет действительную связь событий и допускает возможность искать истину в иной версии, значительно отличающейся от приводимой арабскими историками. Они объясняют, что неудовольствие Юстиниана возникло вследствие полученного им послания от Абд-аль-Мелика, в котором упомянутые мысли излагались по обычаю мусульман в стиле корана. В таком случае монетную реформу халифа следует признать не причиной, а следствием разрыва с византийцами. Оба предания во всяком случае единогласно подтверждают, что какой-то спор из-за этикета послужил поводом к расторжению мира, и одинаково свидетельствуют, что главнейшие события произошли в 71 (или 72)-75 = 691—694. Замечательно также, что объявивший войну Юстиниан ни разу, по-видимому, не успел переступить границ Сирии. Первое большое сражение в 71 (691) или же 73 (692) происходило в Киликии либо Каппадокии<ref>Я считаю битвы при Севастополисе (Rankе, стр. 192) и Цезарее лишь за различные версии одного и того же исторического факта.</ref>, иными словами, далеко в глуби византийских пределов. Оно кончилось поражением Юстиниана. Мусульманский полководец Мухаммед Ибн Мерван, брат халифа, сумел блестящими обещаниями переманить на свою сторону отряд славян. Вследствие этой измены императорские войска должны были обратиться в бегство, и это происшествие послужило как бы сигналом к новому наводнению Армении мусульманами, располагавшими теперь, со смертью Ибн Зубейра, всеми своими силами. Со следующего уже года (73 или 74 = 693) врываются арабы в несчастную страну, внося сюда все ужасы хищнических своих набегов. Раздираемая внутренними несогласиями, неизбежным следствием взаимных пререканий вельмож, страна была беззащитна. Каждый руководился своим личным интересом: одни держали сторону византийцев, другие — сарацин; разрозненные силы расплывались в отдельных бесцельных восстаниях. Вот почему при первоначальном вторжении мусульман не оказано было жителями почти никакого сопротивления. Когда же победители завладели большей частью страны, один храбрый византийский военачальник смелым натиском нанес такое чувствительное поражение арабам, что нападающим временно пришлось очистить занятые ими округа. Теперь и Юстиниан вздумал было предпринять наступательное движение, но мусульманам удалось отразить нападение (75 = 694) при помощи ранее перешедших на их сторону славян, поселившихся вокруг Антиохии. В следующем же году (76 = 695) Мухаммед Ибн Мерван уже возобновляет снова свои набеги на Армению. Вообще, на обоих театрах военных действий события продолжают и далее идти в благоприятном для арабов направлении. До 81 (700) мусульмане успевают опустошить все пограничные округа Малой Азии, а в Армении хозяйничают беспрепятственно. Но вдруг в Сирии появляется чума, а одновременно вспыхнувшее в Персии восстание Абдуррахмана постепенно начинает истощать силы западной половины государства. Лишь только узнали об этом византийцы, тотчас же двинулись в северную Сирию, опустошая страну до самой Антиохии, умерщвляя множество<ref>По преувеличенному, вероятно, свидетельству Феофана, их было умерщвлено 200 тыс. Он и сам, как кажется, не совершенно доверяет этой цифре.</ref> жителей: мусульмане должны были в это время очистить Армению, на самый, однако, короткий срок. После битвы при Дейр-аль-Джамаджиме, когда возмущение Абдуррахмана было подавлено, в том же самом году (83 = 702) успевает Мухаммед без особого труда снова овладеть этой страной; а вспыхнувшее было восстание в 84 (703) укрощено с свирепой жестокостью кровью и огнем. И в Малой Азии начинается одновременно также движение вперед. Из года в год арабские орды занимают далее и далее, в летние походы, все новые округа; неприятель приближается, хотя временами и отступая, все грознее и грознее наступая к византийской столице. Предприятиям арабов благоприятствуют возникшие в империи внутренние смуты, из-за которых в связи с монофизитскими пререканиями происходят в Константинополе беспрестанные дворцовые революции. Быстро следуют один за другим императоры, редко удается им подумать об обороне Малой Азии. Со вступлением на трон Валида (86 = 705) сарацины потекли неудержимо двумя волнами: с севера — предводимые большей частью братом халифа Масламой, через Каппадокию, Понт и Галатию, с юга же под командой Аббаса, сына Валида, проникая в Киликию; при этом, конечно, отряды арабов разбрасывались широко во все стороны. По арабским известиям, уже в 88 (707) заняли они Тиану, значительнейшую из крепостей Каппадокии, в 89 (708) — фригийские города Амориум, Дорилею, а по некоторым источникам даже Гераклею у Понта, меж тем как на юге была взята и сильно укреплена Мопсуестия, в Киликии. В то же самое время тюркские племена стали сильно напирать на северную границу Армении, и Маслама в том же году занят был их укрощением. Следующие три года (90-92 = 709—711) вообще слышно только глухо о «походах против румов». Затем в 93 (712) следует завоевание Тарса и Севастополиса в Киликии Аббасом, а Амазии в Понте Масламой. О последнем событии рассказывают одинаково и византийские историки, но расходятся с арабскими по отношению к предшествовавшим фактам. Греки упоминают о сдаче Тианы сарацинам лишь под 709 г., об остальных же успехах мусульман просто замалчивают. И в этом они, кажется, правы. По крайней мере достоверно известно, что Амориум позже снова был осаждаем арабами и притом безуспешно, поэтому ранее арабам, вероятно, удалось лишь случайно сорвать с жителей контрибуцию. Начиная с 712 источники обеих сторон мало противоречат друг другу. В 94 (713) Аббас занимает в Пизидии Антиохию, а в следующие годы невзгоды византийцев достигают крайнего предела как в Малой Азии, так и в столице империи. Слабый император Анастасий II свергнут с престола в 716 Феодосием III и засажен в монастырь. Однако и этот новый властитель, в свою очередь, не умел справиться с тяжким положением государства. Его не признавали повсеместно. Главнокомандующий стоящих в Анатолии войск отказывает ему в повиновении; был это Лев Исаврийский. Одаренный редкой отвагой, а еще более движимый честолюбием, он притворно остается верным Анастасию, чтобы, пользуясь всеобщим смятением, не выпускать из рук короны и с необычайной дерзостью овладеть ею в свою пользу. Судьба как бы предназначила сарацина помочь ему в этом рискованном предприятии и, помимо воли неприятеля, уготовила вражьей столице вместо погибели спасение. Надвигавшийся снова во главе полчищ Маслама имел точные сведения о происходившем в византийской империи. Арабскому полководцу император, в его хорошо укрепленной столице, показался более опасным, чем этот возмутившийся генерал, который притом находился, так по крайней мере думалось арабу, здесь в Анатолии у него совершенно в руках. В это самое время два подчиненных ему военачальника осаждали Амориум. Им поручено было завязать со Львом Исаврийским предварительные переговоры, обещая ему помощь мусульман в борьбе против императора, но грек оказался хитрее самого араба. Притворно он согласился на делаемые ему предложения, но в залог исполнения уговора потребовал снятия осады крепости. Дело поведено было им так ловко, что сам он лично отправился для переговоров в неприятельский лагерь под Амориумом и затянул совещания до той поры, пока не успели проникнуть в город тайные гонцы, принесшие осажденным весть о скорой помощи и заручившиеся обещанием со стороны жителей, что выдержат стойко до конца. А затем греческий полководец счастливо увернулся от почетного мусульманского конвоя, сопровождавшего его к Масламе для окончательного заключения договора. При виде вернувшегося в лагерь проведенного и пристыженного отряда арабские войска заволновались, поняв всю опасность положения, в котором очутились так неожиданно. Осаждающий корпус бросился врассыпную, грабя окрестности. Прежде чем успел Маслама подоспеть для восстановления порядка, Лев успел уже снабдить город солдатами и провиантом. Таким образом, возобновление осады становилось невозможным. Сбитый с толку, арабский полководец задержан был еще на некоторое время новыми посланиями и гонцами от грека. О содержании этих переговоров мало известно, поэтому нельзя сказать ничего положительного о тех обещаниях, которые мог предлагать Лев. Весьма возможно, что одно приближение ненастного времени года воспрепятствовало окончательно Масламе продолжать дальнейшее движение вперед по Анатолии, хотя существуют сведения, что арабский полководец всю зиму 716-17 простоял с войском в Малой Азии, все еще надеясь на осуществление обещаний Льва. Исавриец торжествовал. В глазах всего греческого народа драгоценным ручательством доблести и энергии полководца являлись недавние факты задержания наступления неприятеля и спасения крепости от угрожавшей ей опасности. Заразительный пример жителей Амориума, провозгласивших немедленно же полководца императором, встретил почти всюду подражание. Недолго продолжалось сопротивление миролюбивого Феодосия, его легко было понудить к добровольному отречению. 25 марта 717 (98) Лев короновался в Константинополе. С избытком оправдал этот полководец доверие своих подданных к воинским своим дарованиям. Победоносно выдержал он страшную бурю, разразившуюся снова над Константинополем. Обманутые в своих упованиях овладеть оплотом христианства хитростью, мусульмане напрягли еще раз все свои силы, дабы нанести столице Византии окончательный удар. В 96 (715) Валида уже не было в живых, но брат его и преемник Сулейман если и уступал покойному в дарованиях как правитель, по характеру своему был еще надменнее. Громадные подкрепления, собранные весной 717 (99)<ref>По арабским известиям, осада Константинополя происходила годом раньше, но в данном случае византийские известия несомненно достовернее.</ref>, посланы были сухопутьем в лагерь Масламы, а одновременно направлен был к Босфору сильный флот. К середине августа все мусульманское войско было уже перевезено во Фракию и появилось под стенами Константинополя. Круглый год протянулась осада без перерыва, город обложен был со всех сторон. Но даже для неустрашимых, избалованных победами сирийцев предприятие оказалось чересчур громадным. Отдаленные от линии Евфрата, своего операционного базиса, значительно более, чем на сто миль, арабы вынуждены были, чтобы прикрыть свой тыл и фланги, высылать отдельные отряды в Малую Азию и Фракию; продовольствие приходилось также собирать военной реквизицией в тех же самых провинциях, что, конечно, постоянно сопровождалось, особенно у болгар на Балканском полуострове, значительными и многообразными потерями. Зимние бури и греческий огонь наносили страшный вред флоту, а непривычные холода, недостаток в жизненных припасах и неизбежные последствия их — эпидемии заставляли осаждающих переносить ужаснейшие страдания и ослабляли с каждым днем силы армии в значительной степени. К довершению всего великость опасности и мужественный пример Льва воодушевляли жителей Константинополя в высокой степени: каждый штурм был успешно ими отражаем. Маслама принужден был наконец 15 августа 713 (100) снять осаду. С превеликим торжеством встречали византийцы этот знаменательный день. Неохотно вспоминают арабы о невыносимо тяжкой неудаче своей, закончившейся трудным отступлением. С громадными потерями пришлось пробиваться через все провинции Малой Азии, дабы спасти жалкие остатки бесславием покрытого войска. Была это уже вторая и последняя, в течение периода свыше чем семисотлетнего, попытка ислама завладеть Константинополем. Нельзя было, конечно, располагать, чтобы дети Абд-аль-Мелика примирились с такой неожиданной неудачей. Потеря Малой Азии, поведшая за собой исчезновение всех не особенно многочисленных мусульманских колоний в крае, лишь на короткий срок обусловила новые возникшие затруднения по отношению к владению Арменией. Уже с 102 г. (721) возможно было арабам снова твердо укрепиться здесь, а со вступлением на престол Хишама (105 = 724) возобновились опять набеги, и Малой Азии приходилось испытывать прежние бедствия. Невзирая, однако, на непрестанные походы Масламы, овладевшего в 108 (726) Цезареей в Каппадокии, и начавшиеся с этого времени бесконечные движения мусульман, несмотря на возникшие распри иконоборцев, подтачивавшие силы Восточной империи и давшие возможность арабским ордам глубоко врезываться в беззащитные провинции полуострова, более уже ни разу не предстояло неприятелю случая овладеть надолго значительными областями. А когда быстро наступивший упадок Омейядов по смерти Хишама (125 = 743) обнажил и эти границы, император Константин V был уже в состоянии овладеть: в 127 (745) Марашем (Германикия) в северной Сирии, в 133 (751) Малатией, хорошо охраняемой пограничной крепостью в Месопотамии, расположенной на самом Евфрате, и даже Теодозиополисом (Эрзерум), находившимся в самом центре Армении. Отсюда и из прилежащих округов греки погнали многочисленных пленных. Лишь с утверждением владычества Аббасидов удалось наконец арабам и здесь отвоевать исламу прочные границы. В тесной связи с византийской войной находились совершавшиеся на Кавказе события. Конечно, главный кряж гор оставался по-прежнему недоступным для арабов, но вся южная полоса, области абасгов, лазов и иберов уже в 717 (98) очутились временно во владении мусульман. Им приходилось также предпринимать целый ряд походов для отражения постоянно вторгавшихся в Армению полчищ турок и хазар, устремлявшихся с севера через проход Дербентский, а после поражения под Константинополем эти экспедиции стали повторяться еще чаще и упорней из-за естественного стремления обезопасить по крайней мере северные границы. И здесь также в 110—113 (728—731) сражался Маслама с переменным успехом, но особенно отличился впоследствии Мерван, сын брата Абд-аль-Мелика, Мухаммеда Ибн Мервана. Назначенный Хишамом в 114 (732) наместником Армении и Азербайджана, он совершал постоянные набеги, глубоко проникая в страну хазар. Надолго, однако, арабы не могли укрепиться на севере Кавказа, так как народцы вдоль берегов Каспийского моря защищали упорно свою независимость. Даже более значительный поход в 121 (739) не был в состоянии умиротворить их надолго, но намерение оградить прочно восточную Армению и Азербайджан от набегов северян во всяком случае осуществилось. Если все успехи, одержанные армиями Омейядов на восточном и центральном театрах войны, ограничиваются главным образом отвоеванием снова, расширением и обеспечением областей, уже временно находившихся в подчинении при халифах Османе и Му’авии, то Запад как бы предназначен самой судьбой явить еще раз неожиданное зрелище того же самого, что свершилось некогда на Востоке при Омаре, — внезапного крушения могучего с виду, но расшатанного внутренними смутами государства, при первом ударе ставшего добычей, к немалому изумлению самих нападающих. Разрушение Вестготского царства и словно чудом происшедшее покорение Испании образуют одновременно самое выдающееся событие и завершение второго периода мусульманских завоеваний. Почти в один и тот же момент достигают арабы границ Китая и берегов Атлантического океана; блестящий период их истории тесно примыкает к начинающемуся непосредственно закату их недолговечного мирового владычества. И опять тот же самый Валид, не лишенный, пожалуй, личных достоинств, пожинает то, что посеял Абд-аль-Мелик. Мы оставили мусульман в Африке в самый критический момент, когда за поражением и смертью чересчур отважного Укбы все последние завоевания их превратились в ничто и арабы были оттеснены к самой Барке. Лишь когда брату Абд-аль-Мелика, Абд-аль-Азизу, удалось привести в порядок дела в Египте (65 = 685), можно было предпринять нечто, дабы изгладить следы недавнего поражения. По именному повелению Абд-аль-Мелика, как передает предание, выступил в поход йеменец Зухейр ибн Кайс, приблизительно в 69 (689), направляясь к Кайрувану, находящемуся ныне в руках берберов, а также в провинцию Карфагенскую, снова занятую византийцами. Те и другие соединили свои силы для отражения нашествия мусульман; но Зухейру удалось победить врагов. Опираясь на занятый снова Кайруван, он опустошил всю страну до самого Туниса. Вдруг приходит весть, что в тылу арабов греческий флот высаживает войска в Барке. Конница, с которой поспешил военачальник, чтобы отразить опасную диверсию, не была в состоянии выдержать натиска многочисленных императорских войск. Весь отряд был изрублен тут же на месте, сам Зухейр пал в стычке, и все владения в Африке повисли на волоске, но возникшие несогласия между берберами и греками, по-видимому, помешали им воспользоваться победой. Только когда наступил «год воссоединения» (74), Абд-аль-Мелик мог располагать снова значительными военными силами для возобновления действий на западе. С большим старанием предпринятое им снаряжение новой экспедиции потребовало, однако, много времени. Зато назначенный в 77 (696) главнокомандующим, тоже йеменец, Хассан Ибн Нуман сразу очутился во главе 40-тысячного войска; сама многочисленность армии давала совершенно иное ручательство в успехе, совсем не то, которое представляли незначительные отряды его предшественников. И действительно, он быстро наводнил всю область Карфагенскую, разбил византийцев и взял город приступом. Часть жителей бежала морем в Сицилию и Испанию. Получив известие о потере столь важного пункта, заставлявшего опасаться даже за безопасность Сицилии, император Леонтий послал в Африку патрикия Иоанна со всем флотом. Греческому военачальнику удалось пробиться в гавань Карфагена и выгнать арабов из города и прилежащих местностей. Всю зиму 697/8 (78) продержались здесь греки, но к Хассану подоспел на выручку мусульманский флот, и он был в состоянии наконец разбить неприятеля на суше и на море, принудив его уйти со срамом восвояси. Затем в войсках греков, обескураженных поражением, вспыхнул бунт; они умертвили Иоанна и провозгласили своего главаря императором. Возникает новая междоусобная война, сильно поспособствовавшая успехам арабов в Малой Азии и помешавшая византийцам повторить снова диверсию в Африку. Лев Исаврийский, положим, сумел отстоять Константинополь от яростных приступов Масламы, но своей неразумной иконоборческой политикой снова нарушил только что спасенное им единство и внутренний порядок государства. Таким образом, окончательно исчезла для христианства возможность отвоевать края святого Августина. Греки нашли бы здесь, конечно, одни развалины. По приказанию Хассана, во избежание повторения последних событий стены были срыты, здания разрушены, и вскоре сыпучие пески Африки покрыли место бывшей некогда соперницы вечного Рима. Арабам оставалось сломить еще более сильного врага: воинственные берберы вовсе и не помышляли присоединяться к исламу. Племенное устройство их, приноровленное к топографическим условиям страны, остающееся и поныне неизменным, до неузнаваемости схожее с жизнью бедуинов, в той же мере усложняло возможность сосредоточения всех сил народа, как и арабский партикуляризм до Мухаммеда. Но, что бывает часто, грозящее извне порабощение чуждой расой пробуждает в среде свободолюбивого народа в час наивысшей опасности Саула, Верцингеторикса, Германа. Мощное их влияние заставляет на время смолкнуть все споры и пререкания, вся нация как один человек подымается на борьбу с завоевателем. И у берберов также нашлась отважная женщина; смело выступила она героиней в беспощадной борьбе. Подобно тому, как у древних германцев, женщины у берберов пользовались высоким и своеобразным почитанием, доставившим им почетную роль жриц и пророчиц. Таковой была и эта женщина, собравшая вокруг своего местопребывания на горе Аурас<ref>Моns Aurasius древних, а ныне Джебель Аурес, на юг от Константины.</ref> племена берберов с целью общей защиты. Имя ее не дошло до нас; арабы зовут ее просто «вещунья» (аль-Кахина). Поднявшееся по ее зову ополчение оказалось не по плечу даже значительному войску Хассана. В одной речной долине, к северу от Аураса, арабский военачальник потерпел решительное поражение. Снова оказались мусульмане отброшенными к самому Кайрувану. Поблизости Малого Сирта были они наконец в состоянии остановиться и окопались в нескольких наскоро построенных укреплениях, известных позднее под именем «Хассановых замков». Здесь пришлось арабам терпеливо поджидать свежих подкреплений (79 или 80 = 698, 699). Между тем в восточной Персии вспыхнуло восстание Абдуррахмана. После его подавления, только в 84 (703) Абд-аль-Мелик мог собраться с силами и выслать в Африку новые многочисленные отряды сирийских войск. Хассан двинулся немедленно вперед. Пятикратно уже вторгались воины ислама в страны берберов, пророчица ни на минуту не сомневалась, что и в шестой раз появятся они снова. Решение ее было непреложно — всем пожертвовать ради спасения своего народа. Она задумала необычайное: вознамерилась превратить все низменные пространства в пустыню, так чтобы наступающим арабам не осталось нигде ни пристанища, ни продовольствия, а берберы, скатывающиеся с гор лавиной, могли бы беспрепятственно уничтожать подходящие толпы неприятелей. Но массы почти никогда не способны восприять великие, глубоко обдуманные планы. И в данном случае большинство не расположено было приносить новые жертвы, особенно ввиду недавних побед. Принятие подобного безнадежного образа действий казалось многим возможным лишь в случае ужаснейших поражений. Слепо преданные пророчице немедленно же приступили к выполнению ее приказаний; но в большинстве племен поднялся ропот и старинная вражда закипала опаснее, чем когда-либо. Пророчица поняла, что все ее надежды окончательно рушились. С первым известием о приближении Хассана тотчас же отослала она своих сыновей к арабскому военачальнику, приказав им принять в лагере ислам и подчиниться чужестранцам. Царственной пророчице ничего не оставалось кроме смерти в отчаянной последней борьбе, она и обрела ее после кровавого истребления ее войска у колодца на горе Аурас. Шестьсот лет спустя был он еще известен под именем «источника Кахины». Сопротивление берберов против ислама было окончательно сломлено. Древняя религия обманула их после того, как пророчица была побеждена исповедниками нового верования. Простое учение Мухаммеда само по себе сразу пришлось по душе расе, не способной к отвлеченному мышлению, но с выдающимся мужественным стремлением к независимости. Оба свойства этого замечательного народа могут отныне помочь нам разобраться в том направлении, какое они придали дальнейшей истории Африки и Испании. Первое качество устраняло их от всяких богословских тонкостей и заставило держаться крепких основ ортодоксии с примесью различных суеверных представлений; второе дало им возможность соединить верность к принятой религии с постоянно продолжавшейся антипатией к чуждым им завоевателям. Поэтому, едва успел их отважный меч разрушить Вестготское царство и помочь исламу укрепить свое владычество в Испании, как по первому попавшемуся поводу он снова обратился на несимпатичных им единоверцев и снова рассек только что заключенные между халифатом и Западом узы. Именно благодаря этим несогласиям, продолжавшимся попеременно столетия, примирениям и разладам ислам должен был потерять наконец Испанию. Едва только Хассан принялся извлекать всевозможные выгоды из своей победы, упорядочивать управление в успокоившихся было округах, пограничных с древней Нумидией (современной провинцией Константина), и одновременно подготовлять меры к дальнейшему покорению других провинций на западе Африки, как вдруг он был смещен и лишен сана главнокомандующего. Дело в том, что со смертью Укбы особое самостоятельное наместничество «Африка» потеряло всякий смысл и Хассан подчинен был снова наместнику Египта, брату Абд-аль-Мелика, Абд-аль-Азизу. На этого последнего, как уже было изложено выше, произведено было давление в 84 (703) с тем, чтобы он отказался от права на престолонаследие. Однако наместник упорно стоял на своем. Вероятно, опасаясь насильственных мер со стороны халифа, он искал в крайнем случае надежную опору в африканской армии. Между тем Хассан был назначен главнокомандующим непосредственно из Дамаска, поэтому, надо полагать, был нелицемерно предан правительству, которое отнюдь не выказывало на западе государства того решительного нерасположения к йеменцам, каковое проводил неуклонно на востоке Хаджжадж. Во всяком случае Абд-аль-Азиз не мог положиться на этого полководца. Наместник вызвал поэтому военачальника к себе в резиденцию (около 85 = 704) и принял его самым недружелюбным образом; едва удалось впавшему в немилость бежать в Дамаск. Абд-аль-Мелик обещал полное удовлетворение возмущенному полководцу, но тот отказался наотрез служить далее под командой Омейяда. В то же время пришло известие о кончине Абд-аль-Азиза, а несколько позднее — о новых успехах мусульманского оружия в Африке, что заставило Абд-аль Мелика, быть может, и Валида, приблизительно в это же время вступившего на трон (86 = 705), оставить на прежнем посту того, кто был послан Абд-аль-Азизом на место Хассана. До сей поры эта личность не могла похвалиться никакими особыми заслугами. Преданный безусловно Абд-аль-Азизу, Муса ибн Нусайр обязан был всем своему покровителю. Наместник помог ему скрыться в Египте, когда Муса, изобличенный в утайке государственных сумм на месте прежнего своего служения, приговорен был к строгому наказанию. Как ни часто стали повторяться проступки подобного рода в ближайший за тем период времени — ведь прославленный Язид ибн Мухаллаб, спустя десяток лет, грабил же безнаказанно государственную казну Хорасана, — но при Абд-аль-Мелике и Валиде считалось еще необычайной дерзостью пускаться по такой дорожке. Кроме алчности, характер Мусы отличался завистью и жестокостью, но человек этот был вместе с тем замечательным полководцем — что составляло все в данный момент. Йеменец по происхождению, он подходил также лучше всякого другого к войскам Хассана. Усиленную обращенными недавно берберами армию он быстро провел от победы к победам до самого Атлантического океана. История этих завоеваний в отдельных частностях мало известна. Достоверно одно, что покорение северного прибрежья Африки до Тангера (по-арабски Танджа), равно как и внутренних округов Дара’а и Сиджильмаса (Тафилет), совершено было в ближайшие годы (87-90 = 706—709). Случались и стычки, но нигде не встретилось значительных трудностей. Во многих случаях пример восточных земляков мог, конечно, лучше всего убедить западных берберов поспешить принять ислам, меж тем как знание страны и языка, доставляемое ими арабам, счастливо восполнили воинские таланты Мусы. Более продолжительное сопротивление оказал один лишь пункт. Подобно тому, как и во многих местностях на Средиземном море, византийцы унаследовали от Древнего Рима и у самых столпов Геркулесовых маленький клочок: была это крепость Цеута с прилежащими к ней окрестностями. Управлял здесь от имени императора Юлиан, византийский граф (сотез). Долго протянулась осада, и Муса все-таки никак не мог овладеть ею. Не было у арабского полководца флота, меж тем как у графа была в распоряжении целая флотилия, подвозившая осажденным с моря съестные припасы. Тем не менее положение Юлиана было крайне невыгодное. Конечно, он мог на своих кораблях переправиться в несколько часов на противоположный берег Испании, но там, хотя обитали и христиане, все равно его ждали враги. Издавна рос раздор между вестготами и византийцами. Вскоре после завоевания Испании они уже точили зубы на греческие колонии в Африке, даже в 544 завладели было временно Цеутой. И греки мстили не раз нападениями на юго-восточный берег Испании, даже удерживали в своих руках до 631 отдельные местности. Незадолго до выступления здесь арабов встречаются еще известия о неприязненных действиях между готами и греками. И чем ближе стоял перед готами пример родственных им вандалов, разгромленных византийскими полководцами в VI в., тем неприятнее кололи их эти иноземные форпосты у самых врат их государства хотя и значительно отдаленной Восточной империи. Правда, у нас не имеется никаких положительных данных, но едва ли будем мы вправе верить в существование дружественных отношений<ref>Вот те основания, опираясь на которые я считаю необходимым отвергнуть распространенное сказание об истории завоевания Испании. Гораздо позднее, как известно, арабские известия сообщают некое романтическое приключение. Юлиан, так передают они, находился в дружеских отношениях с Родерихом, последним королем вестготов. Для приобретения светского лоска граф послал свою дочь ко двору его, а развратный король соблазнил молодую девушку. Оскорбленный отец ради мщения бросился в объятия к арабам, поощрял их к завоеванию Испании и предложил им для этого предприятия свою помощь. Между тем само имя, которое дают арабские писатели дочери Юлиана (аль-Кахба «обесчещенная», переделанное впоследствии испанцами в донна Кауа), слишком подозрительно. Остальной приводимый в тексте материал позаимствован мною у Dahn, die Könige der Germanen, VI (2 Aufl. Leipzig, 1885, стр. 686,690), с которым соглашаюсь вполне в вымышленности всего анекдота про Кауа. С другой стороны, существование Юлиана, по-видимому, доказано Dozy в его Recherches, втор. изд. 1.64. В заключение прошу обратить внимание, что Родерих завладел короной лишь после первых арабских набегов в 711, ср. Ranke Weltgesch. V, I, стр. 212; Fournel, Les Berbers. Etüde cus la couquSte de l’Afrique par les Arabes. T. I.Paris, 1875, p. 238, n. 1.</ref> между Юлианом и его слишком могущественным испанским соседом. Поэтому весьма возможно, что после потери Карфагена, не ожидая также скорой помощи из Константинополя, равно как и дружественного приема со стороны вестготов, граф предпочел войти в дружбу с арабами. Тут, по крайней мере, мог он рассчитывать порядком насолить исконному врагу по ту сторону пролива. Какие были истинные побудительные причины, во всяком случае, трудно теперь решить, но факт остается несомненен, что граф сошелся с арабами, отворил им ворота Цеуты и во всех их дальнейших предприятиях помогал им советом и делом. При этом, конечно, ни он и никакая другая отдельная личность не могли особенно повлиять на ближайшие события, приняв такой поистине необычайный оборот. Дело в том, что внутренние порядки в Испании как раз к этому самому времени сложились, но в еще более грандиозных размерах, наподобие тех, которые способствовали ускорению, лет 80 тому назад, концу византийского владычества в Сирии и Египте. Безурядица римской системы фиска, которая, за исключением немногих привилегированных вельмож, высасывала беспощаднейшим образом всю народную кровь, не была устранена вестготами. Напротив, гнет приумноживался введением новых налогов на податные классы. В то время как незначительное меньшинство утопало в богатстве и роскоши, вся остальная масса народонаселения влачила поистине жалкое существование. До обращения ариан готов в католицизм церковь еще принимала некоторое участие в судьбе угнетенных, но с 587 г. нашла более выгодным присоединиться к угнетателям. Страдания крепостных и вольной челяди перестали беспокоить епископов; теперь они сами призваны были принять участие в привилегиях дворянства. Из всех притесненных самыми несчастными оказывались, однако, проживавшие в довольно значительном числе в Испании евреи. Вскоре после принятия королем и дворянством католицизма, уже в 616 г., вступает в силу знаменитое положение о вероисповедном единстве: начинают принуждать иудеев к отречению от отцовской веры, непокорных бичуют и конфискуют их имущество. Чтобы во что бы то ни стало добиться исчезновения ненавистного вероучения, отнимают у еврейских родителей детей и воспитывают их по монастырям либо в христианских семьях. Хотя некоторым часто удавалось, благодаря накопленным прежде и укрытым тщательно богатствам, ускользнуть от буквального исполнения подобных предписаний, тем не менее преследование велось беспощадно. Когда, наконец, в 694 г. открыт был заговор этих всеми обиженных<ref>Испанские евреи задумали было всеобщее восстание с целью превратить Испанию в еврейское государство. См.: Dozy. Histoire des musul-mans d’Espagne. Leyde. 1861. Т. II. С. 27-8. — Примеч. ред.</ref>, то по настоянию короля Эгики XVII собор в Толедо порешил обратить всех евреев, отобрав от них предварительно имущество, в крепостных и расселить несчастных среди христиан, вдали от их прежнего места жительства. И вот, по оказании стольких знаков христианской любви этим врагам Божьим, они еще возымели дерзость радостно приветствовать и оказывать всякую помощь приносящим свободу и терпимость арабам. Не было ли это действительно, за что до сих пор укоряют их<ref>См. y Dahn, Könige der Germanen2 VI, 679.</ref> испанские писатели, признаком исконной черствости сердечной и злопамятства, глубоко укоренившихся в нравах отвратительного народа. Не правда ли, ведь христиане, в особенности испанские, в подобных случаях несомненно стараются воздать за зло добром. Очень возможно, что Юлиан знал кое-что про все эти невозможные отношения по ту сторону пролива. Но едва ли благоразумно строить широкие предположения на воображаемой прозорливости этой все же довольно проблематичной личности. Так или иначе, в его же интересах лежало по возможности вредить ненавистным испанцам. Очень вероятно поэтому, что он один из первых навел Мусу на мысль попытаться<ref>До сих пор остается неизвестным, предполагал ли Муса действительно завоевать весь полуостров. Арабские известия говорят утвердительно, но при этом добавляют: халиф Валид на запрос своего полководца дозволил лишь рекогносцировки и особенно предостерегал не подвергать большое войско превратностям морского похода. Это последнее воззрение всецело принадлежит Омару (т. 1) и во всяком случае прицеплено случайно к имени Валида, который одно время предполагал совершить гораздо более опасный поход против Константинополя. Также и в следующих затем описаниях подробностей не все ясно: послав Тарику перед самым сражением при Херес де-ла-Фронтера вспомогательные войска, Муса, как уверяют арабские источники, почти ничего не знал о последовавших затем успехах своего подчиненного. Лишь по прошествии целого года зависть к подвигам вольноотпущенника увлекла главнокомандующего в Испанию. Надо полагать, что по окончательном завоевании западной Африки Муса вернулся в свою резиденцию Кайруван (Fournel, Les Berbers, I, 236, 254), предоставив управление западом Тарику с дозволением при случае делать набеги на Испанию. Я постарался в тексте отделить более достоверное от сомнительного.</ref> совершить несколько набегов на противолежащее побережье. Наместник возложил исполнение несерьезного, по-видимому, предприятия на своих подчиненных. Один из его вольноотпущенников, Абу Зур’а Тариф, переплыл на кораблях Юлиана с 500 воинов в 91 (июль 710) через пролив, высадился на южной оконечности Испании, там, где и поныне носит его название городок Тарифа, и вернулся назад с богатой добычей, опустошив окрестности Алжезираза. Увлеченные успехом, мусульмане повторили «раззию»<ref>Вошедшее в состав французского и немецкого языков слово Razzia («набег») происходит от арабского слова «раззия», первоначально значившего «летучий отряд», а затем и «набег».</ref> следующей весной, но в более широких размерах. Тарик Ибн Зияд, другой вольноотпущенник Мусы, решился переплыть через пролив, предводительствуя 7000 берберов<ref>Вероятно, сам Тарик был по происхождению бербер; впрочем, это не вполне доказано.</ref>. Небольшое количество перевозочных средств, коими располагали арабы на западе, вынуждало полководца переправлять небольшие отряды один за другим. Тарик занял гигантскую скалу, называемую в древности Кальпе, отныне окрещенную именем завоевателя<ref>Гибралтар, собственно Джебель, Тарик «гора Тарика».</ref>. На этой неприступной позиции он выждал спокойно прибытия остальных отрядов. Затем полководец смело ринулся в глубь страны, а когда успел достичь озера Ханда<ref>Между Гибралтаром и Кадиксом.</ref>, то узнал, что значительное войско готов подвигается ему навстречу. Нападение мусульман застигло Испанию в момент опасного кризиса. К указанным выше общим причинам слабости вестготского царства присоединилась еще перемена династии, совершившаяся при внушающей опасения обстановке. Король Витица скончался, лучше сказать, был свергнут с престола. Преемником его стал узурпатор Родерих. Хотя он овладел короной с согласия вельмож, но все же лишил сыновей Витицы законного их наследия. Причины такой бросающейся в глаза несправедливости не вполне разъяснены. По общераспространенным сведениям, Родериху удалось овладеть властью уже в 90 (709), во всяком случае ранее договора, заключенного Юлианом с арабами. Но это как-то не вяжется<ref>Ranke, Weltgesch. V. I, 211. — В прибавлениях (V, 2, 283) встречаются некоторые дальнейшие комбинации, но и сам Ранке не придает им серьезной достоверности. Вот почему я и не принимаю их за основание изложенного в тексте.</ref> с тем, что передают испанские хроникеры<ref>Fournel, Les Berbers, I, 238. № 1,2.</ref>: древнейшие два, жившие почти в одно время, указывают на 711, двое же позднейших относят событие не ближе 710. Если к тому же принять в соображение, что король вместе с войском выступил против Тарика уже в июле 711, трудно будет отказаться от предположения, что набег мусульман в предыдущем году мог дать естественный повод вручить высшую власть Родериху, славившемуся храбростью и энергией. Тем не менее не подлежит сомнению, что несправедливость совершенного возбудила среди родственников и личных приверженцев покойного короля глубокое негодование. Оба сына последнего, так передается в хрониках, в высшей степени были возмущены; новый властелин нашел нужным, дабы склонить на свою сторону недовольных, даровать им обоим почетные должности при войске; между тем, как рассказывают, благодаря их же измене сражение решилось в пользу мусульман. Все это вероятно, но не столь основательно доказано, чтобы можно было безусловно опираться на подобное объяснение. Факт слишком общ; как часто мы видим, что самонадеянная нация готова легкомысленно приписывать причину тяжкого поражения измене, нисколько не размышляя о том, что поношение, падающее на изменника, переносится в то же время и на весь народ. Итак, достоверно одно: готы и берберы столкнулись 5 Шавваля 92 (19 июля 711) неподалеку от нынешнего Кадикса. Неосновательно также приписывают городку Херес де-ла-Фронтера честь места мирового исторического переворота. Теперь уже доказано, что сражение происходило у речки Вади Бекка. Настоящее ее название Саладо, впадает она в Атлантический океан между Вехер де-ла-Фронтера и Конилем. Бой продолжался восемь дней, а по другим источникам — три. Сами арабы свидетельствуют, что последний готский король показал чудеса храбрости. По правде сказать, не все окружающие его выказали одинаковое самопожертвование. Быть может, враги его правления искали подходящего момента, дабы позором поражения уронить его власть и вернуть корону семье Витицы. Кто же из князей готских мог предполагать, что набег африканской сволочи в состоянии повергнуть в прах гордое их царство? Последствия этого близорукого, антипатриотического расчета были поистине ужасны. Битва была проиграна. А затем оказалось, что никто в Испании, за исключением дворянства и духовенства, не был заинтересован в судьбах готского владычества. Крепостные и мещанство, в которых благодаря беспощадному гнету привилегированных классов давно уже подавлено было всякое национальное чувство, приглядывались безучастно к гибели своих жестокосердых господ: евреи же узрели в завоевателях избавителей избранного народа от рабства фараонова. Неудивительно поэтому, что сопротивление оказано было лишь кое-где разбросанным и к тому же не единодушным рыцарством; одна честь предписывала им не уступать сразу. Сам Родерих словно в воду канул, «никто более о нем не слыхал. Его не находили ни мертвым, ни живым, единому Богу ведома его участь». С отличающим всюду этот героический период ислама неудержимо бурным увлечением Тарик и его воины воспользовались всеми выгодами одержанной победы. При Эсихе<ref>По-арабски «Истиджа».</ref> выдержал раз еще арабский военачальник жаркий бой с христианами, а затем лишь отдельные города решались защищаться за крепкими своими стенами. По совету Юлиана, подвигался победоносный полководец с главными силами в прямом направлении к столице Толедо, предоставляя небольшим отрядам облагать данью встречающиеся по пути крепости для охранения безопасности отступления. Из Арчидоны жители бежали, Эльвира взята была штурмом. Благодаря измене крепостного в Кордове, а в Толедо — еврея, оба эти города очутились тоже в руках мусульман. Потеряв голову, высшие чиновники государства со страху устремились в горы Галиции, архиепископ покинул свою паству и поспешил в Рим. Подобно тому, как поступили некогда византийские чиновники в Египте (т. I), так же и здесь люди, враждовавшие с Родерихом и его партией, не преминули предложить свои услуги победителям. Тем временем арабы собирали везде богатую добычу по городам и селам, а отважный Тарик сразу поднялся на недосягаемую высоту величия и славы. Не на это, конечно, рассчитывал Муса, дав дозволение своему вольноотпущеннику тревожить Испанию набегами. Завоевав целое государство, тот пожинал вместе со славой богатства, на обязанности же главнокомандующего оставался один неблагодарный труд заботиться, сидя в Кайруване, о сохранении порядка среди берберов и правильном выколачивании податей. Неожиданные известия, которые дошли, вероятно, до наместника не ранее поздней осени 711, возбудили в нем сильнейший прилив зависти. Было, однако, почти невозможно в зимнюю пору подвергать большие массы войск опасности перевозки на утлых кораблях, стоявших на якоре у Цеуты. Вот почему Муса успел высадиться в Испании во главе 18 тыс. человек лишь в июне 712 (Рамадан 93)<ref>Я придерживаюсь неуклонно этой знаменательной даты, опираясь на древнейшие арабские источники; доказательства же, приводимые Фурнелем (Les Berbers, I, 260, прим. а и 2), в моих глазах неубедительны. Так же точно, хотя и можно бы принять за факт вместе с Даном соглашение евреев Толедо с мусульманами, в высшей степени сомнительно приводимое испанским хроникером XIII столетия изложение второстепенных обстоятельств, равно и приурочение занятия Толедо к 27 марта 712; оно противоречит всей совокупности событий. То же самое можно сказать и о замечании, встречающемся у Dozy (Recherches 21, 59), в котором упоминается, что Тарик, после одного набега за пределы Толедо, вернулся в столицу в 93: событие едва ли объяснимое, разве только если принять, что все предшествовавшее, в общем, закончилось уже в 92 (до 18 октября 711).</ref>. Он не пожелал идти тем путем, по которому двигался Тарик. Легко взяты были Шедуна (Медина Сидония) и Кармона, а после более продолжительной осады пала и Севилья. Еще более упорное сопротивление встретили наступавшие войска у Мериды; во время обложения ее мусульмане понесли чувствительные потери, а на некоторое время вспыхнувшее возмущение в Севилье даже угрожало самой линии отступления. Но восстание было быстро потушено сыном Мусы, Абд Аль-Азизом, и 30 июня 713 (1 Шавваля 94) осажденная крепость сдалась. В конце июля (Шавваль) полководец двинулся торжественно к Толедо. Там поджидал его Тарик, которому пока воспрещено было, по всем вероятиям, дальнейшее движение вперед. Герой Фронтеры выехал навстречу своему начальнику для принесения подобающего приветствия. При первом появлении господина, он, в качестве вольноотпущенника, смиренно слез с коня. Но, преисполненный зависти и недоброжелательства, Муса вытянул подчиненного хлыстом по спине и осыпал бранью за ослушание. Затем он потребовал выдачи всех забранных сокровищ готских королей, а своего слишком счастливого помощника засадил в тюрьму, угрожая ему смертной казнью. Сам же принялся за окончательное завоевание страны. Почти нигде не осмеливались более христиане оказывать сопротивление, так что к началу 95 (октябрь 713) вся северо-восточная Испания от Сарагоссы<ref>По-арабски Саракуста = Caesasraugusta.</ref> до Пиренеев подпала под власть ислама; равным образом покорился и юго-восток, где некоторое время сопротивлялся еще герцог Феудимер. Наконец этот последний предпочел удержать за собой по договору<ref>Текст договора сохранился, и подлинность его не подлежит никакому сомнению (Ranke, Weltgesch. V, 1, 217, прим. 1), хотя он и заимствован у позднейшего писателя. Самое время, 4 Раджаб 94 = 5 апреля 713, включенное в самый текст договора, совпадает точно с известием, помещенным у Исидора Пацензия, о том вреде, который причинил арабам Феудимер в 712—713 гг. Изложение договора носит на себе равным образом несомненную печать подлинности.</ref> Оригуэлу Аликанте, Лорку и некоторые другие местности, соглашаясь признать главенство мусульман и обязуясь уплачивать дань. Подчинение запада полуострова, как кажется, произошло без особых затруднений, как бы само собой. Даже жители малодоступной береговой горной цепи севера не решались вначале отражать рассеявшихся по всем направлениям и неудержимо напиравших на них отдельных мелких отрядов берберов; арабы не осмелились только проникать в землю басков. Выискалась единственная горсточка человек в 300, так описывает одно испанское предание, предводимая храбрым Пелагием: она укрылась в пещере, в непроходимых дебрях Сиерры Ковадонги, в восточной Астурии. Здесь, огражденные от нападений мусульман, испанцы стойко держались, хотя нужда и упадок отваги довели их число постепенно до 30 мужчин и десятка женщин. Казалось, чего было опасаться от этой кучки неисправимых упрямцев? Никто не мог тогда и предчувствовать, что в самое короткое время эта маленькая горсточка преобразится в грозную силу, подготовит тяжкие заботы победоносным арабам и окончательно сложится в ядро будущего христианского государства Испании. А между тем для самого могучего завоевателя, который повелевал в данную минуту всей северной Африкой от Сиртов до Атлантического океана и овладел почти всей Испанией, перевернулись сразу обстоятельства там, у него на родине, в Дамаске. В войске находился вольноотпущенник Валида по имени Мугис. Находясь под начальством Тарика, он занял Кордову и теперь задумал спасти жизнь бывшего своего начальника. Дабы избавить героя от яростных преследований Мусы, так передают арабские источники, Мугис, заручившись предварительно обещанием наместника, что он сохранит жизнь пленнику, собрался в Сирию, намереваясь лично передать халифу обо всем происшедшем. Едва ли следует сомневаться, что по меньшей мере рядом с участием к судьбе заслуженного Тарика были у этого человека и другие основания для совершения дальнего путешествия. Трудно допустить, чтобы доверенное лицо повелителя правоверных находилось при войске без особого поручения. Муса был йеменец, а Валид еще в большей мере, чем Абд-аль-Мелик, склонялся на сторону кайситов, находясь постоянно под влиянием Хаджжаджа; между тем со времени возмущения Абдуррахмана слишком хорошо было известно, как легко наместнику поднять знамя бунта в дальней провинции. Итак, основания к недоверию существовали; вот и был выбран вольноотпущенник, которому, благодаря его прошлому, удобнее всего было следить за подозреваемым полководцем. Прибыв ко двору, он, очевидно, внушил совет отозвать завоевателя, ставшего слишком могущественным. Полководец понял сразу причины такого неожиданного повеления. Под всевозможными предлогами оттягивал он исполнение предписания, но непрекращавшиеся настоятельные послания из Сирии сделали наконец дальнейшее промедление невозможным. Мусе стукнуло уже 77 лет; он понимал, что Валид никоим образом не допустит открытого неповиновения. Вступить в борьбу тоже было опасно, так как даже при самом благоприятном исходе наместнику не предвиделось каких-либо новых выгод. Между тем сыновья его, коим он желал передать в наследство власть, могли и теперь вступить в пользование ее правами. Так он и сделал. Двигаясь в торжественно-медленной процессии, увозя бесчисленных пленных и горы сокровищ, передавал главнокомандующий постепенно, проезжая через Испанию и северный берег Африки, одну провинцию за другой в управление своим. Абд Аль-Азиз с правами главнокомандующего оставлен был в Севилье, Абдулла — в Кайруване, а под его командой — Абд Аль-Мелик в Тангере. Власть, которую они удерживали в руках, казалось, давала одновременно достаточное ручательство, что и в Сирии встретят отца их с уважением. Когда наместник прибыл в Египет, пронесся вдруг слух о серьезной болезни халифа. Брат повелителя, Сулейман, в случае его смерти его преемник, считался открытым сторонником йеменцев, поэтому Муса мог смело рассчитывать на дружелюбный со временем прием при дворе. Вот мы и узнаем, что наместнику понадобились целых два месяца на проезд короткого пути из Египта в Сирию. Очевидно, замедление было намеренное<ref>В данном случае арабские источники переполнены многочисленными противоречиями; в общем же сходятся на том факте, будто бы Сулейман, желая придать более блеска своему вступлению на трон прибытием Мусы с караваном испанских пленных и сокровищ, письменно потребовал от него отложить приезд. Но Муса, не рассчитывавший на скорую смерть Валида, оставил без внимания это требование, вот почему будто бы и навлек он на себя немилость нового повелителя. Во всем этом можно видеть лишь самовольную попытку хроникеров объяснить тот довольно поразительный факт, что Сулейман обошелся так круто с йеменцем по происхождению.</ref>. И действительно, когда караван подходил к Дамаску, Валид был уже на смертном одре, быть может, даже и скончался (13 Джумада 11-96 = 23 февраля 715). Предположения наместника, однако, не осуществились. Хотя он и принадлежал к партии йеменцев, сразу выдвинувшейся по восшествии на трон Сулеймана, но могущество его пугало в равной мере как покойного, так и нового халифа. Для этого человека, славящегося своей жадностью и непостоянством, нетрудно было подыскать повод, дабы привлечь наместника к ответственности. Отобрали от него сначала все привезенные им сокровища, затем приговорили его к уплате значительной денежной пени, хотя известия о тюремном заключении и претерпенных им страданиях едва ли заслуживают веры. В конце концов штраф был с него сложен Сулейманом благодаря могущественному заступничеству Язида Ибн Мухаллаба, но с тех пор величие Мусы померкло. Вскоре, в 97 или 98 (716—717) он умер. Как кажется, он успел, однако, раньше увидеть, как исчезали постепенно надежды на водворение членов его семьи в покоренных провинциях. Вскоре после его прибытия послан был Сулейманом новый наместник в Кайруван; ему удалось схватить обоих остававшихся в Африке сыновей Мусы и засадить их в тюрьму по обвинению в различного рода преступлениях. Учинить такую же короткую расправу над Абд Аль-Азизом было не совсем-то легко; он продолжал твердо править в отдаленной Испании, но уже под конец 97 (716) он пал под ударами сабель горсти недовольных арабов. Над халифом тяготеет серьезное обвинение, что им именно направлены были стальные лезвия убийц. Поистине трагична судьба великого завоевателя, невзирая на все пятна, искажающие характер Мусы. В тот самый момент, когда, казалось, ему удалось сплотить для себя новое громадное государство, он был низвергнут с вершины могущества, а за ним подверглись той же гибели предполагаемые наследники всего его величия. Временно осуществлялись планы халифа, авторитет его на некоторое время утвердился на западе, и прежде всего почувствовал это главноначальствующий в Кордове, куда перенесено было управление Испанией по смерти Абд Аль-Азиза; там твердо памятовали свою зависимость от государя, проживавшего в Дамаске. Новый наместник двинулся в 718 (99) за Пиренеи; по ту сторону горной цепи быстро наступал конец владычеству готских герцогов Аквитании, равно как и дома Меровингов, благодаря необычайной запутанности всех тамошних отношений. Особенно неприязненно стояли друг к другу Эудо, герцог Аквитанский, и майордом Клотара IV, Карл Мартелл; между тем национальное несходство вестготов и галлов южной Франции расстраивало окончательно всю силу сопротивления ввиду наступавшего внешнего врага. Поэтому дикий Аль-Хурр, или Алахорт, как его прозвали трепетавшие перед ним христиане, мог беспрепятственно предпринимать снова и снова свои разбойничьи набеги, врезываясь каждый раз далеко в глубь страны и широко разбрасывая свои полчища во все стороны. Правда, в тылу его, в Астурийских горах, умножались толпы Пелагия. Сильно тревожили они войска берберов, предводимые Мунузой, неустанно продолжая на испанский лад и с большим искусством вести партизанскую войну. Аль-Хурр не придавал, однако, большого значения этим относительно маловажным движениям; так же поступал и лучший из его преемников, Самах, управлявший Испанией с 100 (718) от имени благомыслящего Омара II. При нем началась правильная война с Зудом. В 102 (720) занята была им Нарбонна и по его приказанию сильно укреплена. С того времени эта крепость служила постоянно сборным пунктом для мусульманских войск; десятки лет силы франков тщетно ломались о твердыни ее (до 142 = 759). Уже со следующего года могла она служить надежным оплотом для сарацин. Когда 9 Зу’ль Ка’ды 102 (11 мая 721) Самах, воевавший с Зудом, пал под стенами Тулузы, то помощник павшего, Абдуррахман Ибн Абдулла, был в состоянии укрыть остатки войск в новой крепости. Из нее же выступил следующий наместник ‘Амбаса в 107 (725), занял Каркассону и Ним. Ему даже удалось разграбить Отэн. На несколько лет и здесь наступило затишье, происшедшее от возникших внутренних смут, становившихся все опаснее и опаснее для мусульманского господства на Западе. Раздоры между арабами и берберами уже и тогда без перерыва стали усиливаться как в Африке, так и Испании. Одни, почитая себя господами, позволяли себе обращаться с подчиненными презрительно и грубо; последние встречали всякое оскорбление с ревнивой щекотливостью. Особенно на полуострове берберы считали себя обделенными по распределению завоеванных земель. Отобрав пятую часть завоеванной страны в пользу казны и выделив по особым капитуляциям некоторые округа христианам, арабы распорядились так: сами заняли плодородную Андалузию, а берберам предоставили поселиться в пустынных округах Кастилии и северных провинциях. Когда же сверх того стали до берберов доходить все чаще вести о всевозможного рода произволе и гнете, претерпеваемых<ref>Ranke (Weltgesch. V, 1, 220) упоминает именно относительно этого самого периода, что в «Африке уже несколько лет продолжалась борьба». Мне не удалось узнать, откуда почерпнуто это известие; нигде его не мог я найти, а потому должен оставить факт под сомнением. Непродолжительные же беспорядки, происходившие в 103 (721/2; Fournel, Les Berbers. I, 175), не могут быть никак отнесены сюда.</ref> единоплеменниками в Африке от главного наместника, распоряжавшегося самовластно из Кайрувана, в их душах закипел гнев. Следивший внимательно из-за гор за событиями герцог Эудо сумел воспользоваться этим раздражением. В этом помогла ему дочь. Он выдал ее за предводителя берберов, Манузу, и таким образом привязал его к интересам христиан, подготовляя совместный с ним поход на арабов. Когда, однако, Мануза восстал открыто (111 или 112 = 729—730), ему не удалось вызвать всеобщего восстания среди своих земляков. Преследуемый по пятам войсками наместника, он был вынужден покончить с жизнью, бросившись с отчаяния со скалы. Раздоры происходили в то время не только между берберами и арабами, но даже и в среде последних; чуть ли не ежедневно вспыхивали они в Испании, поддерживаемые быстрой сменой ряда неспособных наместников. Наконец энергичный халиф Хишам решился раз и навсегда пресечь зло и вручил управление доблестному Абдуррахману (112 = 730). Последнему удалось снова восстановить порядок. Но его новый поход во Францию в 114 (732) должен был стать роковым для дела дальнейшего распространения ислама. Сарацины проникли почти до самой Луары, уничтожив предварительно на Дордони войско герцога Эуда. Но тут у Тура и Пуатье Карл Мартел со своими франками стал им поперек дороги. О ходе сражения до нас дошли лишь скудные и противоречивые известия. Во всяком случае, к концу битвы мусульмане понесли страшное поражение, завершившееся смертью Абдуррахмана; с обеих сторон, по-видимому, бились с величайшим упорством. Она имела значение мировое, хотя мгновенное смущение, охватившее было весь мусульманский Запад, продолжалось недолго. Возмущение христиан к северу от Эбро было ими подавлено, хотя, конечно, потребовало некоторого напряжения сил. Управлявший с 116 (734) в Испании Укба Ибн Хаджжадж мог уже в этом же самом году, столковавшись с князьями южной Франции, устрашенными* возрастающим могуществом Карла Мартела, распространить мусульманское влияние снова по ту сторону Пиренеев до самого Лиона. Если же нередко высылаемые им подчиненные генералы и были разбиваемы, начиная с 119 (737), все же Нарбонна оставалась долгое время во власти арабов. Вскоре, конечно, дальнейшие предприятия, направляемые обыкновенно из этой крепости, стали невозможны. Страшное восстание берберов, начавшееся в 123 (741), значительно повлияло на всю позднейшую историю мусульманского Запада и ослабило на долгие годы силы ислама не только во Франции, даже и в Испании. Таким образом, Пипин мог в 759 (142) отвоевать даже Нарбонну у сарацин. Еще более роковое время настало для ислама, когда зять и второй преемник Пелагия, Альфонс I, успел во время возникшей среди правоверных междоусобной войны не только соединить свое княжество басков с небольшими остатками христианской Астурии, но даже оттеснил далеко на юг берберов северной Испании, очутившихся неожиданно под перекрестным огнем, с одной стороны, неприязненных арабов, а с другой — вновь возникшего христианского государства. Тем более трудно было защищаться несчастным, что их посетил в 132 (750) страшный голод. С этого самого времени возникли главнейшие пограничные крепости у арабов на севере (тянувшиеся с запада к востоку — Коимбра, Кориа, Талавера, Толедо, Гвадалахара<ref>Имя это арабского происхождения и значило первоначально Вади-аль-Хиджара — «каменный поток». Вообще следует признать, что все начинающиеся слогом Gvad — испанские названия рек и городов — происхождения арабского от Вади — «ручей», «река». Так, например, Гвадалквивир = Вади-аль-кебир, «большая река» и т. д.</ref>, Тудела и Пампелуна. Между ними и вновь возникшим королевством Асгурийским легла широкая полоса заброшенной земли, покинутой берберами и вновь более никем не возделываемой. Таким образом, к концу эпохи Омейядов арабское мировое господство достигает наибольшего своего расширения, а с момента почти одновременных поражений под стенами Константинополя и Пуатье устанавливаются границы, никогда снова не переступаемые молодыми завоевателями. Но и здесь Аякс же подкосил силы Аякса. Не греческий огонь и не меч франков обусловливали разрушение могучего здания халифата и положили предел героическому и завоевательному периоду арабской истории. Было это дело старинного наследственного порока в высшей степени подвижного, беспокойного народа. И тут сыграла главную роль племенная рознь. {{примечания|title=}} [[Категория:История ислама с основания до новейших времён (Мюллер)]] n5uy1406s5dy85a1edvjapjs29mthy3 История ислама с основания до новейших времён (Мюллер)/Третья междоусобная война и падение династии 0 897110 5710360 5636686 2026-05-07T05:41:35Z Villarreal9 35500 5710360 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = История ислама с основания до новейших времен | ЧАСТЬ = Третья междоусобная война и падение династии | АВТОР = [[Август Мюллер (историк)|Август Мюллер]] (1848—1892) | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1895 | ИСТОЧНИК = Том II. Книга I. Глава IV. ({{РГБ|01003940056|116|dlib.rsl.ru}}) | ВИКИПЕДИЯ = | ДРУГОЕ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = [[../Процветание династии и второй период завоеваний|Процветание династии и второй период завоеваний]] | СЛЕДУЮЩИЙ = [[../Богом благословенная династия|Богом благословенная династия]] | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | КАЧЕСТВО = | ЛИЦЕНЗИЯ = 1917 | СТИЛЬ= text }}__NOEDITSECTION__ === Глава IV<br>Третья междоусобная война и падение династии === Религия воздействует на народ в двояком направлении. Составляя, в сущности, проявление высших стремлений национального духа, определяющее их форму и дарующее содержимому потребное ограничение, она одновременно носительница иррационального, так сказать, элемента нового идеала, приносящего с собой новообращенным безусловное обещание разрешения всех задач грядущего прогресса. Таким образом, каждая вера служит неизменно образовательным целям народа, серьезно к ней относящегося. Едва ли какая-либо другая религия по сравнению с исламом имеет больше прав на это. И какой успех! Нечто необычайное — на первый взгляд. Аравия всем обязана своеобразному очарованию личностью и пылом религиозного одушевления Мухаммеда, горсти отважных и выдающихся голов. Вместе с победой вероучения как бы чудом снято было сразу древнее заклятие, препятствовавшее доселе арабам приобщиться к высшей цивилизации и занять подобающее им место среди остальных народов. Расщепленность нации на сотни племен и отделов, завистливо пожирающих друг друга, не подвигавшейся ни на шаг вперед по целым столетиям, устранено единым условием — всеобщего подчинения абсолютному властелину веры — Аллаху. Перед ним не было высших, никто, стало быть, не имел права косо взглянуть на другого. Хрупкие стрелы собраны сразу в могучую связку не поддающегося излому целого, и с насмешкой поглядывает молодой народ на бессильные попытки состарившихся наций сломить их совокупность. Но от подобного воспитания, произведшего столь великие чудеса, солоно иногда приходилось человеку простому. Беспокойная юная нация бежала из школы при первой возникшей междоусобной войне. Пришлось тогда поневоле отложить на время нравственное влияние катехизиса, не послушали бы все равно; прибегли к иным мерам — бисквитам и розге, дабы заставить, по крайней мере, учеников смирно сидеть. А что думала про это толпа, лучше всего показала вторая междоусобная война. Новые повторения насильственных поползновений прямо грозили, что все разлетится в прах, если не погулять хорошенько палкой по непокорным спинам. И действительно, тогда только, когда установленная по персидским образцам полиция стала посредницей, успокоилась наконец юная нация. И вот, во времена Аббасидов мало-помалу спасительное учение начинает действительно овладевать умами. Между тем сколько драгоценного времени было потрачено даром; воспитанники слишком постарели. Они ищут себе места, которое по их природным дарованиям могли бы занять в мире, и должны удовольствоваться в конце концов ролью помощников другим для проведения своих запоздалых планов. Мы видели, как Омейяды, при всем своем мирском настроении, из-за тонкого расчета продолжали неустанно покровительствовать людям, принадлежавшим к умеренной партии правоверных. Немало, кажется, трудов положили Зияд и Хаджжадж, дабы «привлечь веру в страну» для своих добрых принцев. Но по приказу, понятно, она не так-то легко водворяется. Из любви к мирским интересам современные властелины самовольно отвернулись от веры старинных сподвижников пророка, стали гнать их и преследовать: и вера по всей справедливости не пожелала им служить. К тому же при подобных обстоятельствах, в главнейшей, а пожалуй, в сущности, и единственной подпоре династии — Сирии, слишком хорошо знали друг друга, чтобы можно было рассчитывать чего-либо добиться притворной набожностью. Поэтому все зависело от того, как бы опять не сцепились кайситы с кельбитами, подобно тому, как это случилось по смерти Язида I. Устранить же этот взрыв страстей после битвы на «луговине Рахит», когда все сильнее внедрялась ненависть между обеими партиями, могло только личное влияние и прозорливая мудрость самого халифа. Таким образом, всякий раз при появлении у кормила правления слабого властелина или же непредусмотрительного политика неприязненные племенные группы неизбежно должны были прийти в столкновение. А так как совокупность обеих партий и составляла собственно ту силу, которая необходима была для сдерживания религиозных и национальных контрастов, то за их разладом естественно следовало постоянно и неизбежно усиление смут, в заключение же вспыхивали злокачественные восстания хариджитов и шиитов, персов и берберов. Во всех частях государства эти разлагающие элементы мало-помалу множились, и попутно с ними с головокружительной быстротой падало сирийское владычество, увлекая за собой и династию Омейядов. Возможности бороться со столь великими трудностями прежде всего обязан царствующий дом главным образом Абд-аль-Мелику, из пятнадцати его сыновей четверо были халифами; Маслама, один из братьев, признаваемый всеми за замечательнейшего полководца ислама, при всех четырех тоже играл выдающуюся роль. Не следует также упускать из виду, что двое из упомянутых четырех халифов, Валид и Хишам, принадлежали к самым замечательным властелинам изо всех, какие только вообще появлялись на Востоке. Однако даже и в подобной семье, располагавшей таким изобилием личных дарований, должны были попадаться более слабо одаренные лица. Между тем отношения йеменцев к кайситам становились чересчур обостренными, так что первая встречная ошибка могла стать вместе и роковой. Второй сын Абд-аль-Мелика, Сулейман, и совершил ее. От него начинается если не по внешности, то в сущности упадок владычества Омейядов. Отец его с самообладающей мудростью, что составляло вообще выдающуюся черту его характера, старался всеми мерами уравновешивать отношения между кельбитами и кайситами. Невзирая на то что последние и после битвы на луговине проявили еще раз у Хазиры свое враждебное настроение и подготовили власти довольно значительное затруднение, халиф вверил управление всем востоком кайситу Хаджжаджу; тот в свою очередь постарался насовать всюду своих родственников, положим, нисколько не в ущерб государству, и по-вытеснить отовсюду старейшин йеменцев, особенно же членов семьи Мухаллаба. Арабы юга выказали живейшее негодование, горько стали жаловаться на неблагодарность властелина, обязанного им троном, но в конце концов успокоились, когда халиф предоставил им завоевания и управление на западе. Как ни беззаветно продолжал Валид держаться Хаджжаджа, все-таки и он поостерегся что-нибудь изменять в сложившихся порядках. Халиф этот скончался внезапно далеко еще не старый<ref>По различным известиям, было ему перед смертью 43, и во всяком случае не более 50 лет.</ref>. По воле отца покойному наследовал брат Сулейман. Он не умел жертвовать своими личными побуждениями благу государства, не обладал ни хладнокровием, ни мудростью своих предшественников. Изо всех качеств своей семьи новый властелин унаследовал опаснейшее — надменность; он не был в силах побороть в себе страсти к наслаждениям и проявления внезапных прихотей. С Валидом был он не в ладах уже потому, что этот халиф, как и его предшественники, питал надежду лишить его преемства и передать наследие своему собственному сыну Абд аль-Азизу. Недовольные йеменцы, и во главе их Язид ибн Мухаллаб, не могший никак переварить потери управления богатой провинцией Хорасаном, примкнули, понятно, к грядущему властелину. Для Хаджжаджа слишком достаточно было поводов содействовать секретным планам Валида, но предусмотрительный властелин считал возможным привести их в исполнение, ввиду общей напряженности положения, лишь постепенно, не торопясь. Между тем вице-король сильно тревожился, он нисколько не сомневался, какая судьба ждет его, если Сулейман вступит на престол. Единственной молитвой в последние его годы было, вероятно, чтобы Аллах ниспослал ему смерть раньше кончины повелителя правоверных. Желание его было услышано: не прошло и полугода, как последовал за ним и Валид. Мщение нового владыки, от которого успел ускользнуть состарившийся вице-король, разразилось, как гром. Наступившее преследование единоплеменников покойного было тем беспощаднее, что неприязненные йеменцы слишком охотно напрашивались стать орудиями мести. Назначение Язида ибн Мухаллаба наместником Ирака не только уничтожило навсегда поддерживаемое до сих пор с таким трудом равновесие между кайситами и йеменцами, оно подало сигнал к гонению на самых уважаемых и заслуженных лиц, принадлежавших еще недавно к господствовавшей партии северян, притом в неслыханных доселе размерах, чего никогда не случалось и при забрасываемом несправедливо грязью Хаджжадже. Даже и этот неумолимый правитель ограничился только смещением сына Мухаллаба, а осторожный Абд аль-Мелик долго медлил утвердить решение своего наместника. Теперь не постеснялись даже с таким человеком, каким был Мухаммед ибн Касим, обновивший славу исламского оружия и только что приобщивший на дальнем востоке новые провинции к государству; с ним обошлись, как с заурядным преступником: выданного на руки личных врагов дома Хаджжаджа, его замучили в страшных пытках. Подобная же участь грозила и Кутейбе ибн Муслиму; тот умер, по крайней мере, с мечом в руках, обороняясь как умел от внезапно нагрянувшего несчастия (96 = 715). Это послужило гибельным примером для всех тех, которые могли опасаться при новой перемене правления торжества угнетенной до той поры партии. Вообще редко случается, чтобы правление партии было благотворно; но при данных обстоятельствах было оно худшим из зол, ибо растущее ожесточение между обоими племенами неотразимо быстро передалось в средоточие центрального управления. И здесь также вскоре нижние слои вытеснили бывших верхними. Все зло подобных отношений усугублялось еще кратковременностью царствования каждого из халифов. Сулейман (96-99 = 715—717) и Омар II (99-101 = 717—720) скончались на третьем году своего управления; Язид II (101—105 = 720—724) — на пятом; Валид II, сын Язида II (125—126 = 743—744), — на втором, а Язид III, сын Валила I (126—744), лишь полгода процарствовал. Один Хишам (105—125 = 724—743) управлял 19,5 лет. Каждая перемена правления начиная с Сулеймана, смотря по различным семейным связям каждого халифа с обеими партиями или по другим каким-либо личным мотивам, неизменно сопровождалась переменой внутренней политики, поэтому и оказалось, что в промежуток времени между 101 и 127, т. е. в течение всего 26 лет, пять раз переходила власть от одной племенной группы к другой. Между тем всякая перемена правления сопровождалась постоянно ожесточенным преследованием бывших доселе влиятельных личностей, поступавших с своей стороны прежде точно так же нисколько не лучше. Таким образом, в короткий период погибло, по большей части ужасным образом, множество почтенных личностей, а взаимная вражда между северянами и южанами возросла до необычайных размеров. Всякий, кто только рассчитывал на свое влияние, грозил прямо открытым возмущением, если только новый халиф казался ему и его друзьям опасным. Так, по смерти Омара II, в 101 (720), когда с воцарением Язида II кайситы снова стали у кормила правления, в Басре взбунтовался Язид Ибн Мухаллаб. Бунт широко раскинулся по преданным большей частью наместнику восточным провинциям, и, казалось, теперь же наступал уже конец сирийской гегемонии. На этот раз, однако, Масламе, надежнейшему мечу семьи Абд Аль-Мелика, удалось потушить мятеж. 14 Сафара 102 (24 августа 720) пал княжески надменный сын Мухаллаба в упорном бою поблизости Куфы, на берегу Евфрата. С его смертью было восстановлено вскоре спокойствие также в Басре и во всей Персии. Но когда Валид II осмелился казнить самым бесчеловечным образом заслуженного наместника Хишама, йеменца Халида Ибн Абдуллу Аль-Касрия, единоплеменники последнего восстали, провозгласили Язида III, двоюродного брата Валида, властелином и умертвили халифа. Вот когда действительно наступило начало конца. Отныне каждая из партий стала выставлять своего собственного халифа; сирийцы резались поминутно в открытой междоусобной войне, пока соединенные силы восточных провинций не нагрянули на них и не раздавили разом обе партии. Неизбежным последствием усиления в высокой степени всех этих вечных раздоров была полная непригодность к управлению большинства халифов последнего периода. Уже среди сыновей Абд аль-Мелика замечается большое неравенство. Подобно Сулейману, и Язид И утопал в роскоши, которой он придавал, положим, некоторого рода благородную прелесть, ревностно предаваясь занятиям поэзией и музыкой, но, увы, едва вспоминал при этом о своем долге властелина. По смерти же Хишама стало совсем худо. Валид II был человек вполне ограниченный и помимо своего пристрастия к поэзии вовсе не казался даже милым бездельником. Был он попросту сладострастным и жестоким деспотом — так, например, в основание своей семейной жизни положил он отвратительное учреждение евнухов. Насильственная смерть, закончившая его кратковременное управление, вполне им заслужена. Своим возмущением против законного главы семьи преемник его, Язид III, нарушил последнее, что могло еще служить во спасение: единство династии, так заботливо ограждаемое доселе в роде Абд аль-Мелика. И у него ни разу толком не хватило сил хотя бы беззаветной энергией поддержать свою узурпацию: новое восстание неприязненного ему наместника Армении, Мервана ибн Мухаммеда, и кайситов было немедленным ответом на его беззакония. Подобного пошиба люди были вообще неспособны справляться с необычайными трудностями положения; а положение к тому же было безнадежное. Два халифа, лучшие из Омейядов, страшно запутали его своими роковыми мероприятиями; оно усложнялось, кроме того, гибельными предшествовавшими событиями в провинциях. Положительно не стоит описывать в отдельности все превратности, постигавшие отдельных правителей, равно и гнусную борьбу кайситов с кельбитами. Остановимся с большим вниманием на царствовании лишь двоих — Омара II и Хишама. Омар II был сын брата Абд аль-Мелика, Абд аль-Азиза, того самого, которого ранняя смерть избавила от унижения быть устраненным насильственно от престолонаследия. Дабы склонить на свою сторону йеменцев, Валид назначил в 87 (706) Омара, постоянного их заступника, наместником в Медину. Человек глубоко и искренне набожный, образцового поведения по примерам пророка и его первых сподвижников, новый правитель сдружился с правоверными Медины, постоянно оскорбляемыми и угнетаемыми всеми остальными Омейядами. Эта дружба прежде всего возбудила живейшее неудовольствие Хаджжаджа. Из десяти набожных знатоков преданий Омар образовал возле себя совет, к которому постоянно обращался за всевозможными разъяснениями; этому же совету поручено было наблюдение за действиями чиновников из мирян. Вообще Омар управлял, руководясь кротостью. Понятно, слухи об этом распространились повсюду. Вскоре многие, имевшие основательные причины бояться гнева Хаджжаджа, бежали из Ирака в город пророка и находили безопасное убежище под сенью этого божьего человека. Беспощадный вице-король востока и не подумал с ним церемониться. Вследствие неоднократных жалоб Хаджжаджа халиф сменил в 93 (712) этого выродка семьи, своего двоюродного братца. Именно с этой самой поры ортодоксы начинают чуть ли не молиться на Омара, признавая в нем единственное и последнее упование на восстановление веры. Когда Сулейман заболел, то почувствовал потребность общения с набожным духовником, в надежде как-нибудь примирить совесть с предстоящим ему неизвестным будущим. Он призвал Омара, и этот последний не преминул раскинуть искусную сеть интриг. Кумир всех правоверных добился-таки своего назначения и признания преемником вместо ближайшего сына Абд аль-Мелика. Дать правильную оценку правления (99-101 = 717—720) этого достопримечательного человека не так-то легко. Обладал он, в сущности, характером весьма почтенным и стремился неуклонно поступать справедливо. Быть может, если бы власть его протянулась долее, он был бы в состоянии, усердно проводя в жизнь свои принципы, исправить гибельную ошибку, совершенную Сулейманом, который позволил себе жестоко преследовать кайситов. Во всяком случае, когда Омар сменил Язида ибн Мухаллаба с хорасанского наместничества, наказывая по заслугам этого великого расточителя государственных сумм, он не выдал его личным врагам на поругание и пытку. Нисколько не желал новый халиф выступать отъявленным врагом йеменцев, так что вверил, например, способному Самаху важный пост наместника в Испании. К сожалению, вследствие своего преобладающего благочестивого настроения все, касавшееся области политической проницательности, оставалось для него как бы замкнутым. И если нельзя оспаривать, что некоторые из его распоряжений оказали делу ислама важные услуги, зато почти все остальное, что только он ни делал, клонилось лишь к тому, чтобы расшатать в корне владычество арабов, царство которых стало, в общем, неоспоримо мирским. Недаром же римляне, самый опытный народ в делах широкой политики, считали основным положением, что каждое государство может быть поддерживаемо теми лишь средствами, которыми пользовалось с начала своего существования. Омар же захотел заменить самые существенные основы управления преемников муавии сентенциями, понадерганными им из корана и преданий. И если бы еще это в сущности похвальное намерение применяемо было осторожно к делу, с пониманием истинного смысла существовавших тогда обстоятельств! Но набожный халиф так зарылся в излюбленных изречениях окружающих его ортодоксов, что ни разу не подумал о необходимости проведения в этот греховный мир руководящих идей корана хотя бы с некоторой рассудительностью. По его безыскусной логике выходило так: Богу угодно, а потому и следует этого же самого добиваться. А как желательно было Богу, чтобы был управляем халифат, показал Он правоверным слишком осязательно, когда через посредство рабов своих, Абу Бекра и Омара, подчинил исламу сначала взбунтовавшихся арабов, а вслед затем всю Персию, Сирию и Египет. Идеалом халифа, стало быть, сделалось чисто рабское подражание организации, которую даровал государству первый Омар, а недостойные его преемники исказили в главнейших ее чертах нечестивыми своими изменениями. Если вспомнить, однако, что все эти отмены нисколько не зависели от личного произвола, а вызваны были настоятельной силой обстоятельств, легко будет понять, что старинные законоположения подходили к государственному устройству Абд аль-Мелика и Хаджжаджа все равно как корове седло. Но ни одной искоркой подобного сознания не освещалась, понятно, трогательно набожная уверенность этого странного человека. Вот и обнародовал он вскоре после своего вступления на трон приказ об отмене введенного при Хаджжадже предписания, по которому вновь принимавшие ислам союзники обязаны были уплачивать казне по-прежнему подушный налог. Снова иноверцам становилось теперь весьма выгодно переходить в ислам, и набожный халиф, организовавший одновременно по всем провинциям бойкую миссионерскую пропаганду, мог духовно возликовать при виде возраставшего числа правоверных и на востоке и на западе; в самый короткий срок прибыло мусульман миллионы. Сперва было это, конечно, не искреннее по большей части обращение; но не следует упускать из виду, что вероотступничество наказывалось по первоначальным мухаммеданским законам смертью, поэтому раз примкнувшим к корану отрезывалось всякое отступление. Таким образом, через два поколения, во всяком случае, все новообращенные становились настоящими муслимами, поэтому перевес исповедников Аллаха над иноверцами благодаря эдикту Омара действительно значительно стал преобладать, а попутно государственная касса страшно пустела. Второе новое распоряжение еще значительнее увеличило недобор. Однако даже и сам Омар понял, что восстановление старинного запрещения правоверным владеть недвижимым имуществом ныне невозможно, по форме по крайней мере, ибо нельзя же было потребовать земли назад от всех владевших в провинциях уже более 70 лет имениями. Осуществление такой меры по многим причинам было немыслимо; вот почему к этому в высшей степени опасному эксперименту даже и не приступали. Между тем постановлено было все-таки, начиная с 100 (718/19), воспретить мусульманам всякую дальнейшую покупку земель. При этом ортодоксальному халифу показалось необходимым отменить непристойное в его глазах равенство перед законом правоверных и союзников, и он повелел отныне не взимать более хараджа с имуществ, все же неправильно приобретенных прежде мусульманами, а обложить их значительно меньшей десятиной с доходов. Это произвело, несомненно, еще большее умаление государственных доходов и было, кроме того, в высшей степени непрактично, даровав характер ненавистной привилегии имущим по отношению к тем, кто никогда не обладал имуществом. Что же касается некоторого вознаграждения последних упорядочением системы распределения годового дохода, оно не имело существенного значения, ибо это содержание было относительно невелико, хотя стоило правлению громадных сумм, принимая во внимание массы новообращенных. Ко всем этим мероприятиям, страшно истощавшим общественную кассу, присоединялось еще новое повеление, хотя и продиктованное человеколюбивым побуждением, но оказавшееся в высшей степени безумным. Предписывалось все суммы, оказавшиеся излишними, незаконными поборами с подданных, возвращать потерпевшим. Случались ли отдельные применения закона на практике, нам неизвестно, одно можно заметить, что едва ли могло бы прийти в голову самому бесчестному чиновнику лучшее средство для безнаказанного грабежа общественных касс. Нетрудно, кажется, понять, что многие из этих распоряжений возбудили неудовольствие в широких слоях, а каждое отдельно и в совокупности должны были повести к полнейшему упадку финансов. И действительно, каким-то чудом стали исчезать государственные суммы. Так, например, до нас дошло, что податные доходы Ирака сразу упали, так что эта богатейшая провинция не была более в состоянии покрывать расходов на собственное управление и потребовались на этот предмет добавочные суммы из государственной казны в Дамаске. При подобном ведении дел и та вскоре опустела. Между тем наступила неотложная потребность в деньгах, приведшая к самым гибельным последствиям, о чем будет сказано ниже. Пожалуй, еще грознее для существования династии было ослабление строгости в управлении, сдерживавшей доселе различные религиозные и национальные противогосударственные стремления. Что делать! Существовал неопровержимый факт, что сабля представляла необычайно острое доказательство, когда приходилось убеждать отщепенцев. Не следует поэтому добродетельно громить Хаджжаджа и его приверженцев за то, что они так часто прибегали к этому всеразрешающему способу. Оно и поныне обычно на Востоке, да и у нас долгое время повсеместно пускалось в ход. К сожалению только, все представители подобного воззрения упускают из виду одно, что идеи невещественны и голову им снести невозможно. Добились правоверные властелины одного, что никто более уже не осмеливался громко исповедовать мысль о верховной власти общины, никто также публично не признавал более себя защитником прав Алидов<ref>Потомков Алия.</ref> на халифат. Но идеи не вымерли, пока еще в демократических слоях Ирака тлелась искорка старинного гордого арабского духа, а у персов коренилось еще национальное нерасположение к чуждым им завоевателям. И вот, едва только успел ослабнуть тяжелый гнет, сдерживавший в покое до кончины Валида хариджитов и шиитов, обе партии почти одновременно подняли снова головы. Уже при Сулеймане начало подготовляться брожение в различных местах. Его наместник в восточных областях, Язид Ибн Мухаллаб, был слишком аристократичен, чтобы пускать в ход бывшие в моде при Хаджжадже мелочные полицейские меры, а при Омаре старинная строгость не имела уже более места. Неудивительно поэтому, что в 100 (718) появился в Ираке, на восток от Тигра, человек по имени Вистам, другие называют его Шаузеб, и стал снова проповедовать учение о несуществовании иного решения вне Божеского. Набожный Омар нарочито писал к своему наместнику в Куфе, чтобы он не трогал проповедника, пока тот не прольет крови. Новому хариджиту в короткое время удалось собрать множество приверженцев, неоднократно разбивал он высылаемые теперь против него войска. Только при вступлении на трон Язида и удалось рассеять мятежников (101 = 720) и восстановить на некоторое время спокойствие в Ираке. Осторожнее хариджитов держались, и тем более были опасными, алиды. С тех пор как палачи Мус’аба постарались жесточайшим образом выбить из голов шиитов их ошибочную мысль, будто бы было возможно на место арабского владычества Омайядов воздвигнуть новое персидское государство под знаменами Алия, секта прикинулась мертвой. Лишь там и сям попадались изредка слишком убежденные люди, которые отказывались от проклятия памяти Алия, требуемого настоятельно Хаджжаджем от некоторых наиболее подозрительных шиитов. За это заплатили эти несчастные жизнью, а остальные стали еще боязливее и сосредоточенней. Тем не менее по всем восточным провинциям мало-помалу стал разветвляться тайный союз всех тех, кои взирали с благоговением на дом Алия как на единственное прибежище веры и единственную надежду на освобождение из-под арабского ига. Кое-где в незначительной какой-нибудь деревеньке, поблизости священных городов Мекки, Медины либо Кербелы проживали в полной безопасности внуки, а то и правнуки боготворимого зятя пророка, на которых по предначертанию Аллаха перешло наследие сана имама, истинного духовного главы. Одному Господу Богу была, вероятно, известна личность избранника, равно день и час, когда он выступит из непроницаемой для человеческого глаза сокровенности в качестве Махдия<ref>Аль-Махдий — покровительствуемый (Богом).</ref>, призванного для восстановления царства Божия на земле. А пока достаточно было пребывать в твердой уверенности, что к тому времени чистое учение непрестанно будет распространяться в тиши и в день освобождения верный народ воспрянет и одним ударом истребит безбожных. Таинственный мрак, в котором скрывались руководители движения, только подстрекал еще пуще романтические головы арабских шиитов, особенно же сильно воздействовал на персов индо-германского происхождения, исстари пропитанных в большинстве мистическими грезами. Быть может, сами алиды имели весьма слабое и неясное представление об объеме и значении пропаганды. Без сомнения, встречались между ними и настоящие заправилы движения, поддерживавшие связь с одной из личностей семьи пророка, которую готовились поставить во главе предприятия, когда наступит подходящее время для открытого восстания. Сомнительно, однако, чтобы алиды держали когда-либо в руках все нити тайного союза. Казалось, что та нерешительность, тот недостаток политической прозорливости, которые погубили Алия и его сыновей, унаследованы были и их потомками. Насколько плодовито было по внешности их поколение — у Алия было детей 31 человек, а его потомки продолжали размножаться в подобных же размерах, — настолько же ощущался исконный их недостаток в выдающихся личностях. Притязания на почитание правоверными семьи не были ими ни разу, правда, выпущены из рук. Но лишь только наступал в течение десятилетий благоприятный момент, представлявший для смелой и сильной личности повод к решительным действиям, обыкновенно не находилось никого среди них, кто бы сумел им воспользоваться. Если же какой-либо из необычайно отважных алидов и решался, то это происходило постоянно в самое неподходящее время. Таким образом, за редкими исключениями, история этой семьи почти во все эпохи представляет печальное зрелище пропущенных моментов и бесцельных восстаний, бесполезного пролития крови, сопровождаемого глубоко проникающим потрясением всего исламского мира. Несчастный род! Самым выдающимся его делом, казалось, было послужить вывеской лет двести спустя для одного дерзкого искателя приключений. Прикрываясь шиитизмом, ему посчастливилось смастерить один из удачнейших обманов, когда-либо совершавшихся во всемирной истории. Таковы были люди, в пользу которых со времени перемены духа управления еще ревностнее стало выказываться влечение многих в восточных провинциях. Поистине трудно было придумать более странную и вредную для выгод династии выходку, чем та, какую добродушно набожное настроение Омара II изобрело: он распорядился в 99 (717—718) прекратить везде во время пятничного богослужения обычное проклятие Алия с кафедры. Очень понятно, что шииты отныне стали открыто исповедовать почитание своих святых; а по сложившимся тогда обстоятельствам это сопровождалось, само собой, и отрицанием власти Омейядов. Дальнейшие объяснения, кажется, излишни для того, чтобы понять, какой ущерб нанесен был уважению к династии благодаря этому повелению и вообще чрезмерному пристрастию, не раз выказываемому Омаром к алидам; для тех же, кто прилагал все старания к распространению учения шиитов, задача была значительно облегчена. Всего гибельнее оказалось для дома Абд аль-Мелика то обстоятельство, что в эту самую пору возник кружок прозорливых и не особенно добросовестных личностей, сумевших воспользоваться для своих целей существующей тайной организацией; эти лица вдохнули в шиитов непоколебимую энергию, чего именно и недоставало у потомков Алия. Мы уже ранее упоминали, что Аббасу (т. I), этому дальновидному и осторожному дяде пророка, посчастливилось передать своим потомкам весь свой своеобразный склад ума. Сын его, Абдулла, находился в первую междоусобную войну на стороне Алия. Когда же дела этого халифа ухудшились, Абдулла удалился в Мекку, а затем в Таиф, но не забыл при этом захватить с собой из бывшего своего наместничества Басры и государственную казну. Впоследствии он успел помириться с Омейядами и с жаром набросился на теологию. Он был первый богослов, подготовивший систематический материал для объяснения корана, и пользовался у современников великим личным почетом. Жаль только, что, гоняясь за славой, он возомнил, будто все ему доступно. Вот почему для многих трудных мест священной книги, самому ему непонятных, он придумал непозволительно сумасбродные объяснения, с которыми и до сих пор приходится поневоле считаться. Сын Абдуллы, Алий, выставлял напоказ в Дамаске и других местностях доходящую до пределов невероятия набожность; собственно говоря, он проводил на молитве целый день. Это нисколько не мешало ему, однако, подкапываться тишком под Омейядов. Но Валид не любил шутить; между ними возник открытый разлад, кончившийся для неосторожного высылкой из столицы. Изгнанник переселился в маленькое местечко, на юг от Мертвого моря. Именно здесь, по позднейшим преданиям, во времена халифа Сулеймана Абдулла, сын Мухаммеда ибн аль-Ханафия, — стало быть, внук халифа Алия — торжественно передал свои и своего дома права на имамат Мухаммеду, сыну этого Алия аббасида. Все это, понятно, лишь измышление аббасидских придворных историографов с целью убедить почтеннейшую публику в несомненном праве своих господ восседать на халифском престоле. Истинным остается только одно, что именно этот самый Мухаммед, отец родившегося в 104 (722) первого халифа аббасидов Саффаха, напал на благую мысль воспользоваться для своей семьи великим личным влиянием алидов. С этой целью он добился соглашения между обеими ветвями семьи пророка, но аббасиды, разумеется, поступали так с предвзятой мыслью. Они задумали оттеснить потомков Алия, как только падет владычество Омейядов, дабы самим овладеть освободившимся наследием посланника Божия. Аббас и его сыновья, пользуясь всевозможными обстоятельствами, сумели скопить громадные суммы, меж тем как алиды были сущими младенцами в деле накопления богатств; им и показалось выгодным согласиться на предлагаемый договор. С тончайшим поистине коварством сумели аббасиды устроить так, что вновь открытая общая пропаганда приняла девизом неопределенно широкую формулу «владычества для семьи пророка». Таким образом, везде стали тайно вербовать прозелитов для хашимитов, т. е. потомков предка пророка Хашима: шииты, само собой, продолжали под этим понимать алидов, а аббасиды работали, собственно, для себя. Таким образом, пока шиитское ожидание переворота, а затем и стремление к нему все более и более распространялись тайком во всех их кружках, тем временем из года в год рыскали посланцы аббасидов по всему Востоку. Под купеческой или другой подходящей личиной проникали они и в кружки не шиитов, сея повсюду недовольство; особенно хлопотали эти люди о том, чтобы не прекращались раздоры между арабами северянами и южанами, по преимуществу же среди племен Мудар и Раби’а. С течением времени благодаря своим вероломным проискам посланцы эти успели вооружить против существующего правительства не только персидское население, но и большую часть арабских гарнизонов, примиряя их постепенно с мыслью о необходимости перемены династии. Все это находилось, конечно, пока еще в зачаточном состоянии, когда после преждевременной смерти Омара<ref>Разумеется, его преемника Язида обвинили в отравлении. Омейяды имели полное право быть недовольными Омаром: все, что он ни делал, подкапывало власть династии. Но с другой стороны, все вообще, что известно об Язиде II, этом милом, легкомысленном, беспечном человеке, не дает никакого повода признавать его ни с того ни с сего за отравителя. Весьма возможно, что Омар погиб неестественной смертью. Между Омейядами было много способных на подобное деяние.</ref> и кратковременного управления Язида II вступил на престол четвертый сын Абд аль-Мелика Хишам (105—125 = 724—743). Властелин одинакового пошиба со своим отцом, он не преминул укротить усилившуюся распущенность, исправить последствия неподходящих мероприятий Омара II и, что важнее всего, прекратить расхищение государственных сумм, растрачиваемых одним халифом на богоугодные дела, а Язидом — на развлечения. Тотчас же в 105 (724) он назначил Халида Ибн Абдуллу Аль-Касрия наместником Ирака. Хотя это был йеменец, но по способу управления мало чем отличался от кайсита Хаджжаджа. В течение 14 лет он успел совершить трудный подвиг, сохраняя все время внутреннее спокойствие в этой непокорной провинции. Менее счастлив был выбор халифом наместников на дальний восток. Ни брат Халида, Асад, ни его преемник не смогли бороться одновременно с мятежными тюркскими племенами, с раздорами среди арабских неприязненных племен и одновременно успешно следить за аббасидскими соглядатаями. Без перерыва вспыхивали бунты, велись открытые войны, а между тем хашимитская пропаганда продолжала успешно свою подпольную работу. В то время как здесь почти без исключения назначались наместниками йеменцы, так точно с 110 (728) наступило в Африке правление кайситов. Из этого видно, что Хишам усвоил правильную точку зрения, стараясь восстановить равновесие между обеими партиями. Одного только различия склада ума своих восточных и западных подданных, к сожалению, он не принял в расчет. Для Персии потребен был деспотический образ управления, другого от начала ее исторического существования и не бывало, а свободолюбивые и демократические берберы требовали внимательного и снисходительного обращения с собой. Между тем существовало значительное различие в образе управления йеменцев и способе действия кайситов. Первые, подобно семье Мухаллаба, знатные, щедрые и сравнительно мягкие, бывали нередко нерадивы, беспечны и расточительны. Кайситы же, наоборот, старались, подобно Хаджжаджу, строгостью, доходящей до жестокости, восстановлять везде внешний порядок и его поддерживать; особенно любили они беспощадно выжимать налоги. Первые становились популярными, последних боялись. Все шло бы еще сносно, если бы предоставить управление берберами кельбитам, а восточными провинциями — кайситам. Хишам сделал как раз наоборот: сыновей Касрия послал в Ирак и Хорасан, а Убейду ибн Абдуррахмана, северянина из племени Сулейм, к берберам. И выходило, что, за исключением Халида, ни один йеменец не оказывал влияния на персов, а Убейда в Кайруване очутился именно не на своем месте. Не довольствуясь своим необычно грубым обхождением с берберами, он стал с первого почина дурно обходиться и с кельбитами. Таким образом, в арабском населении Африки, и без того не особенно многочисленном, был вызван раскол, который, во всяком случае, послужил ко вреду безусловно необходимого завоевателям обаяния. Во всяком случае, Убейда был удален в конце концов вследствие возникших громких жалоб со стороны обиженной партии, но его заменил опять кайсит, Убейдулла ибн Хабхаб (116 = 734). Была это в своем роде весьма почтенная личность и притом человек энергический. На ином поле деятельности его солидные качества ручались, несомненно, за блестящий успех. Хотя он положил конец злобному преследованию йеменцев, но с берберами стал поступать еще жестче; особенно упорствовал наместник в выжимании с них обильных податей. Побуждали его к этому также и чрезмерные требования Хишама, вечно напоминавшего наместнику о высылке новых денег в столицу. У этого халифа дарования правителя, передают современники, портила чрезмерная скупость; в преданиях сохранились о ней презабавные образчики. Однажды, рассказывают, получил он от своего сына Сулеймана записку с просьбой заменить ставшего негодным лошака другим животным под верх. Хишам положил следующую резолюцию: «Повелитель правоверных осведомлен из твоего письма об упоминаемой в нем слабости твоего животного, но он полагает, что это случилось от недостаточного присмотра твоего за кормлением, вследствие чего и произошла незаконная растрата фуража. Пожалуйста, присматривай сам, может быть, тогда повелитель правоверных и сделает что-нибудь для твоей обстановки». Быть может, главной побудительной причиной скупости халифа была настоятельная потребность в мудрой бережливости. Расшатанные вследствие превратных распоряжений Омара и беспорядочного хозяйствования Язида II финансы требовали особенного внимания, тем более что бунты и войны, опустошавшие восток, поглощали почти все текущие средства и, вероятно, даже требовали значительных сверхсметных сумм. Как бы там ни было, государственная касса требовала от областей почти невозможного, и весьма вероятно, что денежные соображения имели главное решающее влияние в деле назначения кайситов на запад. Все же мероприятие это оказалось на деле в высшей степени роковым. Следует заметить, что миссионерские стремления Омара II встретили особенно блестящий успех среди берберов. Между тем новое правление потребовало теперь, опираясь на известное предписание Хаджжаджа, от новообращенных уплату поголовной подати, которую, собственно, по общим государственным законам следовало взимать лишь с иудеев и христиан. Не довольствуясь этим, поставленные кайситами должностные лица начинают производить всевозможного рода вымогательства, и самого вдобавок ненавистного свойства. Можно себе представить, как глубоко были возмущены африканские племена, привыкшие к гордой независимости, когда их стали понуждать для подарков влиятельным лицам в столице доставлять прекраснейших дочерей и отбирали из их стад лучшие образцы животных. Глухое ожесточение охватило сразу весь народ, а с ним вместе, по роковому стечению обстоятельств, началась и религиозная агитация. Словно по заказу сложилась она как раз под стать характерным особенностям нации, хотя, собственно говоря, была естественным продуктом всей истории омейядско-го халифата. Более 30 лет уже прошло, как началось преследование хариджитов. Словно за дикими зверьми гонялись за ними по всем восточным и центральным провинциям государства. Арабы нисколько не походили на персов. Секта почти исключительно вербовалась из рядов свободомыслящих бедуинов; не по ее характеру, да и бесполезны были эти деятели, молчаливо подстерегающие, копошащиеся по извилистым подземным путям тайных обществ. Поэтому всякий, кому неохота было, стиснув зубы, принижаться, должен был бежать на границы государства, а там, среди сражающихся с неверными войск ислама, не столько требовался катехизис, сколько искусство ловкого владения саблей. Вот почему и в северной Африке встречалось немало хариджитов, а гордое, свободное учение о верховенстве общины как раз подходило к демократическому самочувствию берберских племен. С поражающей быстротой учение хариджитов распространилось по всей стране, а с ним и мятежный дух против правительства, образ действий которого слишком ярко согласовался с нечестивостью его происхождения. Начались вскоре волнения, вспыхивали маленькие восстания, прежде всего в тех местностях, где сборщики податей вели себя чересчур без стеснений. Их, разумеется, подавляли, и Ибн Хабхаб нисколько не подозревал, что стоит на вулкане. В 122 (740) предпринята была большая экспедиция в Сицилию под предводительством Хабиба, внука знаменитого Укбы. Не раз и ранее этого мусульманскому флоту удавалось грабить на острове, а теперь предполагалось совершить более основательный набег. Но едва войска удалились в поход, как вспыхнуло возмущение на крайнем западе, с необычайной быстротой охватившее одно племя за другим. Ибн Хабхаб послал сына Хабиба, Халида, со всеми находившимися под рукой войсками в Тангер, но численность отряда оказалась слишком недостаточной. В неравной борьбе пал Халид со множеством храбрейших и наиболее именитых предводителей. Возмущение беспрепятственно распространилось до Тлемсана. Здесь остановлено было оно на время подоспевшими из Сицилии обратно войсками Хабиба. На протяжении всего пространства, занимаемого ныне империей Марокко, берберы уже не признавали более власти арабов; отрезана была также от остальных частей государства и Испания. Там по-прежнему продолжались раздоры между арабами и берберами и все более дело клонилось к наступлению нового вооруженного столкновения. Всем этим поторопились воспользоваться немедленно влиятельнейшие люди этой отдаленной страны. Ухватившись за благовидный предлог тяжкой болезни наместника, действительно вскоре скончавшегося, они выбрали на его место из своей среды старца Абд аль-Мелика ибн Катана. Отныне продолжал он управлять именем Хишама, а на самом деле вполне независимо (123 = 741). Когда вести о происшедшем пришли к Хишаму, он сразу понял, что следует напрячь все силы, дабы не потерять сразу совокупности владений на западе. Он направил 27 тыс. отборных сирийских войск<ref>По другим же известиям, только 12 тыс.; но так как все источники принимают совокупность войска в 30 тыс. и едва ли можно допустить, чтобы в Египте, Барке и Триполисе нашлось свободных сил 18 тыс. для службы вне страны, то я предпочитаю число, приводимое в тексте (Dozy. Histoire des Musulmans d`Espagne2 I.,244; Fournel. Les Berbers, 1,291).</ref> прямо в Кайруван, к ним по пути примкнули в Египте еще 3 тыс. Столько же приблизительно оставалось еще и в Африке<ref>Общее количество в 7 тыс. (Fournel и др.) несомненно преувеличено. Едва ли можно было собрать и на всем западе 40 тыс. после поражения Халида.</ref>, поэтому, казалось, армия была достаточно пополнена на всякий возможный случай. Но новые усложнения показали, что даже для энергии подобного Хишаму правителя бьшо не под силу побудить к единодушному действию все противоположные партии, сталкивавшиеся во внутренней жизни халифата. Рядом с кельбитами и менее многочисленными кайситами в старинных гарнизонах Африки и Испании находилось почти столько же лиц мединского происхождения. Со времени катастрофы 63 г. сыновья бывших союзников Мухаммеда (ансары, I т.) бежали толпами на запад. Здесь, при снисходительном управлении йеменских наместников, они могли избегнуть тех обид, коими грозил им Хаджжадж и его клевреты. С тех пор прошло 60 лет, они значительно размножились и представляли собой часть арабского элемента жителей, с которой необходимо бьшо считаться. Прибытие огромного войска, составленного исключительно из сирийцев, потомков тех, которые некогда так бесчеловечно хозяйничали в их давнем отечестве, ожесточенная злоба против которых и до сих пор не угасала в их сердцах, весьма понятно, должно бьшо их раздражать. Со своей стороны и сирийцы вступили во второй половине 123 (741) на африканскую почву с нисколько не скрываемым презрением к туземному гарнизону. Полудикие, презренные берберы, и те их победили — вот и приходится, чтобы поправить дело, тянуться в провинцию самой гвардии повелителя правоверных, ворчали они. На место попавшего в немилость Ибн Хабхаба назначен был наместником всей провинции и главнокомандующим войск тоже, конечно, кайсит, Кулсум ибн Ияд. Был он старый, испытанный воин, к тому же считался человеком весьма рассудительным. Племянник же его, Балдж, уполномоченный в случае смерти главнокомандующего занять его пост, и теперь уже довольно самостоятельно командовал авангардом. При неоспоримой храбрости помощник военачальника отличался необдуманностью и надменностью, что еще более раздувало заносчивость сирийцев и повело вскоре к раздорам в африканском лагере. На первых порах Кулсум поселился в Кайруване и выслал Балджа с частью войск на соединение с Хабибом, остававшимся все время в Тлемсане. Вскоре затем получено бьшо от последнего послание к наместнику, преисполненное горькими жалобами на грубость и заносчивость сирийцев; со дня на день можно бьшо ждать в армии серьезных беспорядков. Сам Кулсум отправился теперь к войску. К сожалению, он поверил наговорам племянника на Хабиба, дошло дело до взаимных ругательств, чуть не превратившихся в открытую схватку обоих отрядов. Напутствуемая такими печальными предзнаменованиями, двинулась огромная армия, какую доселе Африка еще ни разу не видала, в глубь взбунтовавшейся страны. Берберы дозволили арабам двигаться беспрепятственно далеко на запад, до долины реки Себу. Здесь берберы обступили армию со всех сторон. Знакомый со страной и жителями Хабиб вместе с другими советовал окопаться; берберам пришлось бы тогда пробивать безуспешно стены головой. Балдж и тут оказался, понятно, всех рассудительней. С презрением отнесся он к такому бабьему ведению войны. Берберы казались ему сволочью, плохо вооруженной, полураздетой, с которой расправиться было легко одним натиском. Мятежники в самом деле не щеголяли одеждой, и вооружение их могло бы быть гораздо лучше, но их было столько же, сколько песку на берегу морском, и воодушевлены были они отчаянной отвагой, подстрекаемые свободолюбием, религиозным фанатизмом и ненавистью к притеснителям. Не забывший еще своего горячего спора с Хабибом Кулсум и здесь совершил последнюю глупость, отняв у него команду над африканскими войсками и поручив ее нескольким сирийским офицерам, чуждым, а отчасти и неприятным местным солдатам. Сражение началось наобум; вперед сунулся, понятно, опрометчивый Балдж во главе сирийской кавалерии. Оказалось, не так-то легко было смять берберов; только после вторичной атаки удалось ему прорвать ряды неприятеля. Вслед за устремлявшейся все далее конницей брешь мгновенно замыкалась в этой необозримой толпе мятежников; а когда кавалерия вздумала повернуть назад, она была отрезана от своей пехоты плотной массой неприятелей, рассеять которую более уже не было никакой возможности. Между тем тысяча за тысячей полезли на арабскую пехоту, напирая всеразрушающей своей тяжестью. Отделы африканские, сражавшиеся вяло, были отброшены и обращены в бегство, а стойко бившихся сирийцев буквально задавили. Тут же на месте легла костьми треть могучего войска. Кулсум и другие сирийские военачальники вместе с оставшимся верным Хабибом пали геройской смертью, другая треть взята была в полон. Это было величайшее поражение изо всех когда-либо нанесенных иноверцами арабам. Повлекло оно за собой наибольшие бедствия и потому еще, что после случившегося под стенами Константинополя и Пуатье было это третье счетом, в котором Омейяды терпели поражение от внешнего врага: к тому же оно произвело в рядах верных сирийских войск, единственной, можно сказать, силы династии, страшные опустошения. По двум противоположным направлениям бежали избегнувшие смерти и плена. Пехотинцы, большей частью африканское войско, устремились к Кайрувану, валы которого предоставляли им временное убежище. Балдж со своей сирийской конницей бросился вперед через неприятельскую страну к морю, так как победитель отрезал ему путь к отступлению. Ему удалось укрыться в Цеуте и под защитой стен маленькой крепости отбивать атаки берберов. Когда же они поняли, что силой ничего нельзя сделать, то обложили кругом город и выжидали терпеливо, когда голод принудит арабов сдаться. Тщетно посылал Балдж посла за послом к наместнику Испании Абд аль-Мелику ибн Катану, прося о присылке кораблей для переправы чрез пролив. Недаром наместник был по происхождению ансар. Тому назад 58 лет был он еще юношей, когда пришлось ему биться с сирийцами при Харре; своими собственными глазами лицезрел он опустошение Медины и все зверства, совершенные победителями. Теперь пробил час возмездия и для сирийцев; он наотрез отказал спасать от голодной смерти запершихся в Цеуте. Между тем берберы постарались разослать всюду гонцов с известием о своей великой победе; их испанские земляки тоже приободрились и заволновались: несколько позже и они восстали против своих неудобных господ. И здесь арабы оказались в меньшинстве. В короткое время их стали теснить, разбивать, прогонять; и Абд Аль-Мелик, несмотря на всю свою глубокую ненависть к сирийцам, вынужден был наконец перевезти Балджа со всеми его войсками ради спасения арабского владычества на полуострове. Действительно, совокупными силами удалось теперь осилить берберов. Но тотчас же после победы возгорелась новая междоусобная война между сирийцами и ансарами; в ней погибли сначала Абд аль-Мелик, а затем и Балдж (124 = 742), но в конце концов сирийцы одержали верх и стали жестоко хозяйничать в несчастной стране. Поистине задача, перед которой внезапно очутился кельбит Ханзала Ибн Сафван, оказывалась почти невыполнимой. Разуверившись окончательно в пригодности кайситов в Африке, Хишам назначил его наместником в Кайруван (Раби II 124=февраль, март 742). Военачальник доказал, однако, что умеет стать на высоте положения. Две большие армии берберов надвигались с запада, когда он принял начальство. Неприятель собирался уже соединить силы своих отделов под стенами города. Ханзала задержал обоих предводителей на расстоянии дневного перехода от ворот города, завязав с ними переговоры, а сам между тем напал внезапно на слабейший из отрядов и рассеял его. Много труднее было сломить несколько позднее другую часть неприятельского войска, но арабам приходилось отстаивать свое существование; в случае поражения Кайруван не мог выдержать осады. Все население вооружилось. Наступил самый упорный из всех происходивших в Африке боев у деревни Аснам, в расстоянии не более мили от Кайрувана. Он кончился решительной победой Ханзалы, и власть наместника на некоторое время упрочилась в Африке (середина 124 = 742). Подобный оборот дел должен был повлиять и на Испанию. Тем более невыносимой становилась продолжавшаяся там междоусобная война, что с самого начала восстания берберов зашевелились также и христиане Астурии. Благоразумные люди обеих партий обратились по собственному почину к Ханзале, и в 125 (743) мог уже посланный им подчиненный наместник, тоже кельбит, Абу’ль Хаттар, переправившись через пролив, совершить торжественный свой въезд в Кордову. Его справедливое и умеренное отношение ко всем партиям и здесь дало возможность установиться на некоторое время сносному положению вещей. Подобно тому, как на западе кайситы, так же точно и йеменцы на востоке наконец надоели Хишаму. Хорасан все еще не успокоился даже на время, и в самом Ираке не мог Халид сдерживать долее порядка. В различных местах вспыхнул в 119 (737) целый ряд возмущений хариджитов. Халифу показалось, что наместник не достаточно энергически поступает при усмирении их, а потому он был смещен и снова восток перешел к кайситам. Наср ибн Сейяр (120 = 738), получивший Хорасан, выказал действительно старинные племенные доблести: соединяя целесообразную энергию с мягкостью, он сумел поставить дело так, что не только арабы, но и турки снова подчинились и повиновались временно правительству. К сожалению, нуждаясь в надежных лицах, наместник вынужден был заместить все высшие посты своими единоплеменниками, мударитами, что сильно не понравилось не только йеменцам, привыкшим доселе везде выступать впереди, но и северянам из племени Раби’а. Так и осталась по-прежнему непогашенной старинная рознь, готовая снова при первом благоприятном случае пробиться наружу. Все же и здесь кое-что было достигнуто, внешнее спокойствие, по крайней мере, было восстановлено. То же самое совершено было и в Ираке в 120 (738) вновь назначенным наместником, кайситом Юсуфом ибн Омаром. Необдуманный и, во всяком случае, не широко еще распространенный заговор одного алида по имени Зейд ибн Алия, внука Хусейна, был подавлен (122 = 740) без особых усилий, а претендент умерщвлен. Таким образом, на 19-м году постоянной борьбы Хишам успел наконец отвоевать себе относительное спокойствие. Незадолго перед наступающей смертью, когда даже Испания подчинилась наместнику халифа, опять все обширное государство воссоединилось под скипетром Омейядов. Недолговечно было, однако, это единство. Сдерживаемые доселе твердой рукой Хишама кайситы при вступлении на трон Валида II (125 = 743) сразу же набросились на йеменцев, а те в свою очередь ответили им умерщвлением халифа (126 = 744). Этим злодеянием подан был всем партиям по провинциям сигнал к беспощадному истреблению друг друга. Поставленный йеменцами Язид III почти нигде не был признан. Кайсит Абдуррахман, горя местью к Омейядам за дурное обращение и смерть отца своего Хабиба, восстал в Африке в 127 (745). Смелым налетом выгнал он старого Ханзалу из Кайрувана, затем продолжал неустанную борьбу с берберами и арабами, пока постепенно не овладел всей провинцией. В том же году, благодаря неосторожности Абу’ль Хаттара, возгорелась и в Испании междоусобная война между арабами севера и юга. Так как конец ее наступил спустя долгое время после продолжительного отделения провинции от халифата, мы отнесли ее к последней части нашего сочинения, в которой рассказана будет история самостоятельного развития арабского халифата на полуострове. Здесь достаточно будет только отметить, что начиная с 127 (745) и далее авторитет халифа не признаваем был более в землях за Триполи. Со времени сражения на Луговине (64 = 684), т. е. более чем 50 лет, в Сирии никто и не помышлял восставать против дома Омейи: теперь же отовсюду проносились клики: «держись, кайсит, прочь кельбита!». Снова двинулись от Химса оседлые в северной Сирии кайситы и обложили столицу. Недолго пришлось защищаться Язиду III (126 = 744) со своими йеменцами. Уже подходил с северо-востока Мерван Ибн Мухаммед, наместник Армении и Азербайджана, со значительным войском: оно росло по пути, кайситы примыкали к нему отовсюду толпами. Внук Мервана I, двоюродный брат Хишама, он управлял северными провинциями с 114 (732). Приходясь племянником Абд аль-Мелику и двоюродным братом четырем следующим халифам, он глядел спокойно до сих пор на чередование предыдущих властелинов. Теперь же наместник счел своей обязанностью устранением узурпатора восстановить единство дома Омейи, дерзновенно попранное через умерщвление Валида II. Но прежде чем он успел достичь пределов Сирии, Язид уже скончался (к концу 126 = осень 744), оставляя престол брату своему, Ибрахиму. Ни Мерван, ни кайситы, понятно, не захотели признать его. Химс снова заволновался. В 127 (конец 744) 80 тыс. приверженцев Мервана выстроились перед 120 тыс. йеменцев, занявших позицию у Айн Аль-Джарр, между Ливаном и Антиливаном, прикрывая собой столицу. Несмотря на значительный перевес предводимых сыном Хишама, Сулейманом, полчищ южан, Мерван одержал решительную победу благодаря несравненной стойкости своих солдат, а отчасти также неожиданному маневру посланной в обход неприятеля конницы (7 Сафар 127 = 18 ноября 744). Путь к Дамаску был очищен. Вскоре затем, когда слабодушного Ибрахима успели убедить отречься от престола, Мерван принял присягу жителей столицы (127—132 = 744—750). Мерван II имел по всей справедливости полное право занять в ряду дамасских халифов место последнего из них. Хотя ему удалось, в сущности, разыгрывать роль властелина лишь в незначительной только части государства, но он держался своего титула с замечательной энергией и упрямством, даровавшими ему прозвание «аль-химар» — осел<ref>Ср. образное представление того же уподобления по отношению Аякса Теламона, Илиада XI, 558.</ref>. Почти шесть лет подряд боролся он во всевозможных концах государства с каждым вновь появляющимся неприятелем, и его отважная настойчивость достойна во всяком случае величайшей похвалы. Нашелся же наконец после ряда глупых и порочных ребят хоть один поистине человек, и династия Омейядов угасла, преследуемая несчастьем, но с почетом. Спасти ее не было уже никакой возможности, как только силы отчизны раздвоились в кровопролитной междоусобной войне. После того как силы йеменцев были временно сломлены, стали вспыхивать одно за другим восстания хариджитов и алидов. Ни на минуту не было Мервану покоя, а в беспрерывной борьбе мало-помалу изнемогли и его кайситы. Бесполезно описывать подробности каждой отдельной войны; достаточно наметить главнейшие события по порядку, со времени вступления Мервана в Дамаск в 127 (745), для характеристики тогдашнего положения государства. Испания и Африка были уже окончательно потеряны. В Сирии восстали жители Химса, окрестные йеменцы осадили Дамаск, в Палестине вспыхнуло возмущение, в Киннесрине взбунтовался Сулейман Ибн Хишам, Тадмор (Пальмира) тоже оказывал неповиновение, в Ираке возникли раздоры между племенами йеменцев, Мудар и Раби’а, сопровождаемые восстанием шиитов в Куфе и весьма опасным бунтом хариджитов под предводительством Дахака — в Месопотамии; в Персии овладевают несколькими городами шииты; в Хорасане идет упорная борьба Наср Ибн Сейяра с йеменцами, замаскированными приверженцами аббасидов. Из приведенного перечня легко усмотреть, что с самого момента вступления нового халифа на трон почти не было места, где бы не бушевал бунт. Мерван тем не менее держался бодро. Одно за другим усмирил он восстания в Сирии, разбил и умертвил Даххака, подавил целый ряд дальнейших вспышек хариджитов в Ираке и Аравии. К 130 (748) он стал в достаточной мере властелином этих провинций, как вдруг произведено было нападение с другой совсем стороны, и силе этого напора он уже не был в состоянии более противостоять. Пока еще Насру ибн Сейяру приходилось бороться, в особенности со времени возникновения восстания берберов (123 = 741), с арабами, подбиваемыми эмиссарами аббасидов, становившимися все дерзновеннее, настоящие коноводы движения до самого 129 (747) укрывались где-то вдали; их личности и цели никому не были хорошо известны. Главнейшими приспешниками хашимитов, как оказывается, были Абу Муслим, неизвестного — вероятно, персидского — происхождения, и Абу Салама Хафс ибн Сулейман, вольноотпущенник. Во главе же всего заговора стоял вначале, после кончины аббасида Мухаммеда, последовавшей между 124 и 126 (742, 744), сын его Ибрахим. Когда же Мервану удалось захватить последнего в плен (130 = 748), делом стали руководить братья его, Абу’ль Аббас Абдулла и Абу Джа’фар Абдулла<ref>Оба, одинаковые по имени, отличаются только по прозвищам.</ref>, будущие первые халифы из дома пророка. Оба бежали в Ирак после пленения брата. Там же, где пребывал временный глава семьи, неизменно шныряли между ним и Хорасаном Абу Муслим и Абу Салама, подготовляя восстание всех врагов династии Омейядов. По мановению их работало 70 апостолов и разносились по самым незначительным местечкам через особых посланцев призывы: «к книге Божьей и к дому пророка!». Если же кто из шиитов спрашивал, действительно ли дело идет о потомках Алия, ему отвечали: «Нечего торопиться, сначала победа, а там сам Бог дарует владычество тому, кому надлежит». Между тем алиды не высказывались, напуганные примером несчастного их родственника, Зейда Ибн Алия, и по своему обыкновению не умели стать и теперь на высоту положения. Все более и более забирали аббасиды в свои руки все нити заговора. Наконец в 129 (747) все было готово. Наср Ибн Сейяр, втянутый в продолжительную войну с Джудией аль-Кирманием, главой йеменцев, вдруг узнает, что неподалеку от царского Мерва, столицы провинции, в городке Сефизендж вырос новый и опасный враг. Там Абу Муслим развернул 25 Рамадана 129 (9 июня 747) черное знамя, отличительный знак Аббасидов<ref>Отныне характеризуются партии различной окраской мундиров и значков; сверх вышеупомянутых двух вскоре выступают — красное хариджитов и зеленое алидов.</ref>, в противоположение белому цвету Омейядов. Со всех сторон стекались в лагерь мятежников подбитые за последние годы арабы йеменцы и шииты персы. Посланный Насром второпях небольшой отряд с целью потушить движение в зародыше был разбит тоже невдалеке от Мерва у Алина. С удвоенной быстротой стало распространяться возмущение. Пробовали было возбудить против хашимитов национальное чувство, указывая на их союз с персами, но и это не помогло. Раби II или Джумада I 130 (декабрь 747 или январь 748) принужден был Наср отступиться от Мерва ввиду превосходящих сил соединенных мятежников. Наместник поспешил через Серахс и Туе к Нишапуру, стягивая по пути оставшиеся верными отряды. Но полководец Кахтаба ибн Шебиб, которому поручено было Абу Муслимом преследовать Насра, действовал энергически. Он нагнал и разбил наместника у самого Нишапура, так что последнему пришлось спасаться далее на запад. Только в Джурджане встретил он войска, шедшие из Ирака: несмотря на его настоятельные требования, они не могли ранее выступить, занятые все время подавлением смут у себя на месте. А теперь было слишком поздно. Храбрый наместник Мервана был разбит еще раз мятежниками 1 Зу’ль Хиджжы 130 (1 августа 748), а спустя три месяца этот мужественный человек скончался (12 Раби I 131 = 9 ноября 748) на пути в Хамадан, в мидийском городе Сава. Между тем и халиф, и наместник его в Ираке, Язид ибн Омар ибн Хубейра, поняли наконец всю великость надвигавшейся на них грозы. Все войска, какие только можно было собрать, все было двинуто навстречу Кахтабе. Но счастье окончательно повернулось спиной к Омейядам. Неудержимо двигались вперед войска хашимитов, у Испагани отбросили они войско сирийцев, взяли укрепленный Нихавенд (Шавваль 131=май-июнь 749) и в то время, как особый отряд мятежников под предводительством Абу ‘Ауна успел вторгнуться в Хузистан, Кахтаба прошел мимо стоящего лагерем у Джалулы Язида и направился прямо на Куфу. Последнему, однако, удалось нагнать форсированными маршами ускользавшего было неприятеля (Мухаррем 132=конец августа 749). Вскоре в одной из завязавшихся стычек пал Кахтаба, но сын и преемник полководца Хассан разбил Язида и отбросил его к Васиту. Тут аббасидский полководец оставил наблюдательный за ним корпус, а сам поспешил к Куфе, которую сдали ему взбунтовавшиеся йеменцы (10 Мухаррем = 29 августа). Отныне и далее этот город делается местопребыванием аббасидов. Они нашли теперь как раз подходящим выступить наконец из мрака и подготовить решительные шаги к своему преобладанию. Между тем в Хузистане появились посланные Хассаном отдельные летучие отряды, и Абу ‘Аун мог беспрепятственно подняться вверх по Тигру туда, где около Мосула, опираясь на старинное свое наместничество на севере, Мерван еще раз успел стянуть большие массы войск. Язид Ибн Омар и не думал к нему присоединяться: получив только что строгий нагоняй, он опасался за личную безопасность в случае, если попадется в руки к халифу; впрочем, войск у властелина было больше чем достаточно, но они состояли отчасти из племен Куда’а, т. е. южан, и в решительный момент, когда дело дошло до сражения у великого Заба, они оказали неповиновение. Мерван был разбит (11 Джумада 11 = 25 января 750). Всякая дальнейшая надежда на благоприятный поворот судьбы была окончательно потеряна. Направляясь на Харран, где несколько дней тому назад угас в темнице аббасид Ибрахим, бежал халиф в Сирию, а за ним по пятам следовал неприятель, которому никто уже более не был в состоянии сопротивляться. 10 Рамадана (22 апреля) сдался Дамаск дяде Абу’ль Аббаса, Абдулле ибн Алию. Из исконной резиденции семьи своей Омейяд спешил дальше через Палестину в Египет. Но и эта доселе спокойная страна охвачена была всеобщим брожением. Мервану не удалось набрать значительных сил. Раз еще наседающий неприятель разбил халифа при Бусире, в верхнем Египте, невдалеке от Ушмунейна. Выслеженный изменой властелин был выдан и умерщвлен (26 Зу’ль Хиджжа 132 = 5 августа 750). В какие-нибудь несколько месяцев последовали за ним в могилу почти все остальные Омейяды. Победоносные Аббасиды повелели разыскивать их всюду и немилосердно истреблять там же на месте, где они будут найдены. В самое короткое время весь многочисленный род могучих некогда властителей исчез до последнего человека. Ужасно, словно ударом землетрясения повергнута была во прах столь могущественная еще так недавно династия. Искренне верующие в ислам должны были узреть в этой катастрофе правосудное веление Аллаха. С лицемерным окриком: «мщение за Османа!» лукавые и необузданные сыны Абу Суфьяна лишили дом пророка наследия, прогнали старинных сподвижников Мухаммеда с места их родины, священной свидетельницы стольких подвигов веры. И вот снова раздался клич: «мщение за Хусейна!», и опять вступили в свои права потомки посланника Божия и его досточтимого дяди. Нечестивыми мирскими воззрениями вздумали Омейяды заменить набожное воодушевление к исламу. Они же сами устранили влияние веры на правоверных, и по всей справедливости преследуемые прародительским грехом арабского язычества погибли, возбудив взаимное мщение и племенную смуту между кайситами и кельбитами. История, однако, не отмеривает вину людскую по масштабу догмата. Она старается уразуметь как причины, так и размеры противоположных направлений, в борьбе которых совершается поступательное движение хода развития человечества. Падение Омейядов открыло исламу свободный путь — величие, которым обладала арабская нация в неподдельной своей чистоте, отныне спешно клонится к закату. Но арабизм и самое гордое поколение старинной Мекки не исчезают окончательно: ярости аббасидских преследований избег молодой отпрыск семьи угасших властелинов. Он предназначен подготовить на дальнем Западе возрождение и дома своего, и народа. Прежде, чем мы, однако, повстречаемся с новой династией Омейядов в Испании, нам следует пока проследить дальнейшие судьбы народов Востока, подчиненных отныне потомкам и родственникам пророка. {{примечания|title=}} [[Категория:История ислама с основания до новейших времён (Мюллер)]] cewc861ossnx1f80j240hqen19wsziy История ислама с основания до новейших времён (Мюллер)/Богом благословенная династия 0 897111 5710358 5636345 2026-05-07T05:41:14Z Villarreal9 35500 5710358 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = История ислама с основания до новейших времен | ЧАСТЬ = Богом благословенная династия | АВТОР = [[Август Мюллер (историк)|Август Мюллер]] (1848—1892) | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1895 | ИСТОЧНИК = Том II. Книга IV. Глава I. ({{РГБ|01003940056|143|dlib.rsl.ru}}) | ВИКИПЕДИЯ = | ДРУГОЕ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = [[../Третья междоусобная война и падение династии|Третья междоусобная война и падение династии]] | СЛЕДУЮЩИЙ = [[../Мансур и Бармекиды|Мансур и Бармекиды]] | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | КАЧЕСТВО = | ЛИЦЕНЗИЯ = 1917 | СТИЛЬ= text }}__NOEDITSECTION__ === Глава I<br>Богом благословенная династия === «О люди Ирака, неусыпный предмет любви нашей и расположения. Вы те, мысли коих никогда не изменял и не отклонял напор злодеев. Вы дожили неизменные до наших дней, и Бог даровал вам династию нашу. И станете вы счастливейшими из людей через нас, чего вы и заслуживаете вполне за вашу к нам преданность. Жалуем вам еще по 100 дирхемов годового содержания сверх положения. Будьте, однако, всегда в готовности, ибо, объявляю вам, я тот, который станет проливать кровь беспощадно, пагубу несущий мститель», — так окончил свою вступительную речь в большой мечети Куфы первый аббасидский халиф Абу’ль Аббас, 13 Раби I 132 (29 октября 749)<ref>Дата несомненна, хотя иные относят событие к Раби II и даже Джумаде I. Приводимое в тексте число вполне достоверно. Присяга принесена была вечером 29, а не 30, так как на Востоке день считается с 6-го часа предшествующего ему вечера.</ref>, приняв предварительно присягу войск и всей собравшейся общины. И он сдержал свое обещание. Сама история свидетельствует, громко признав за ним избранное им же самим прозвище — Аль-Саффах — «кровопийца». Поистине почти невероятны те человеческие жертвы, которые он со своим братом Абу Джа’фаром принес для удовлетворения своего властолюбия. Казалось, один и тот же дух сковал обе личности для достижения задуманных ими целей. С необычным для их национальности единодушием они действовали одинаково как против своих врагов, так равно и приближенных лиц. Следует по всей справедливости признать, что Абу Джа’фар, или же Аль-Мансур<ref>На западе принято произносить это имя Альманзор.</ref>, как он позднее именовался в качестве халифа, в короткое правление Саффаха уже был всецело душой нового управления. Оделенный высокими дарованиями властителя, не меньшими, если не превышавшими типы, подобные муавии и Абд аль-Мелику, Абу Джа’фар отличался сверх того по характеру полнейшею бессовестностью и извращенностью, превосходящими, быть может, даже образ Людовика XI. И в отвратительном лицемерии, сопровождавшем нескончаемый ряд убийств и клятвонарушений, укрываемых под наружным видом глубочайшей набожности, он нисколько не уступал страшному зиждителю французского государства. Во всяком случае, подлежит великому сомнению, чтобы менее злокачественный и гениальный негодяй мог бы справиться вообще с задачей восстановления порядка в том хаосе, который представляли собой страны ислама при восшествии на престол Саффаха. Персы и арабы, шииты и хариджиты, ортодоксы и неверующие, приверженцы Омейядов, Алидов и Аббасидов, — все это крутилось вихрем во всеобщей революционной ломке. В момент падения Омейядов один лишь террор мог сдержать временное единство разнородных элементов, стремившихся пожрать друг друга. Занятие Куфы, старинной резиденции Алия, исконного врага Сирии, должно было естественным образом завершиться торжественной присягой новому властелину, имаму и мстителю из дома пророка. Все сомнения о сокровенной его личности исчезали сразу для многих тысяч, посвятивших себя святому делу. Хотя нам и неизвестны дальнейшие переговоры между алидами и аббасидами о разделении между ними власти, не подлежит, во всяком случае, никакому сомнению, что первые вовсе не ради прекрасных глаз своих милых двоюродных братцев добровольно отказались от своих притязаний на обладание всем Востоком. Если бы даже убедительные в подобном роде представления придворных аббасидских историографов и были справедливы, все же относились они лишь к младшей линии, а именно к потомкам Мухаммеда Ибн Аль Ханафия; старшая же ветвь, настоящие внуки Мухаммеда от Фатимы, во всей этой истории переговоров ни разу не упоминаются. Но именно они и были теми, которых персы почитали за законных имамов. А что они не действовали заодно с Аббасидами, явствует уже из упомянутого раньше отдельного восстания Зейда Ибн Алия. Само собой разумеется, что после неудачного восстания они должны были искать поддержки в аббасидах, и это становится очевидным из изложения последующих событий. Без положительного, однако, договора между обеими сторонами нельзя никак допустить, чтобы зейдиты — так отныне зовется по имени упомянутого только что претендента строго легитимная партия старшей линии — согласились действовать заодно с Абу Муслимом и его сторонниками. Об условиях переговоров ничего неизвестно, но надо полагать, что настоящий руководитель всего движения, аббасид Ибрахим, всюду звавшийся «имамом», признан был за главу семьи пророка. При этом, так по крайней мере я полагаю, было положено, чтобы ему наследовал один из алидов. Только этим и можно объяснить, что Абу Салама, действовавший до сих пор единодушно с Абу Муслимом с момента смерти Ибрахима в харранской тюрьме, начинает подготовлять вручение имамата одному из алидов. Алиды, однако, не выказали мужества и здесь. Напугал ли их знаменательный пример Зейда либо поджидали они более благоприятного случая для окончательного разъяснения положения вещей, так или иначе, они или совсем не отвечали на письма и послания Абу Саламы, или же писали уклончиво. Между тем Абу’ль Аббас с Абу Джа’фаром вовсе и не помышляли упускать власти из своей семьи; все извороты чересчур ревностного «визиря дома Мухаммеда», как величали обыкновенно Абу Саламу, вскоре стали им ведомы. Приверженцы принцев набросились на «введенного в обман» и заставили его совершить обряды рукоприкладства пред Саффахом. Этим временно упрочивалась присяга и всех остальных. Большего нельзя было пока и достигнуть. Не такой человек был, однако, Абу Салама, чтобы позволить с собою играть. Следовало поэтому при озлоблении отстраненных алидов и возбуждении сомнений у зейдитов опасаться в будущем весьма серьезных осложнений. Сверх того хариджиты, хотя и распавшиеся к этому времени на множество отдельных сект, все еще продолжали единодушно отрицать всякое мирское владычество; также и кайситы Месопотамии и северной Сирии начинали понемногу приходить в себя после первого погрома; к тому же Язид ибн Омар ибн Хубейра все еще держался в своей грозной фланговой позиции у Васита, опираясь на Басру, управляемую тоже пока Сельмом, сыном Кутейбы Ибн Муслима. Какой-нибудь энергический Омейяд легко мог еще отважным движением в самый последний момент заставить усомниться в окончательном успехе. Даже Персия, откуда возник весь переворот, не была вполне надежна; средние же провинции, где зейдиты были преобладающим населением, находились в руках наместников, поставленных Абу Саламой, а в Хорасане, на самой тюркской границе, возникло опасное брожение. Недаром же в свое время аббасид Ибрахим извещал Абу Муслима, что все владеющее арабской речью в восточных провинциях должно быть предано мечу. И если этот фанатик, жертва свойственного Аббасидам умения очаровывать, и не исполнил буквально приказания, если приписанное ему позднейшими историками избиение 600 тыс. и сильно преувеличено, все же кровь всех тех, кто держался Омейядов, полилась в Персии потоками. Вот естественная причина того сильного озлобления, которое забушевало среди сторожевых арабских постов, разбросанных за Оксусом. И поработал же вволю Саффах: в благодарность за все оказанные услуги династии Абу Салама был устранен подосланными Абу Муслимом убийцами, наместники его в Фарсе смещены были также с постов и умерщвлены йеменским офицером Мухаммедом Ибн Аш’асом (в конце 132 = 750); в то же время кайситы, бунтовавшие в северной Сирии и Месопотамии, частью были перебиты, частью умиротворены обещаниями; убедили также сдаться и Язида ибн Омара, а вскоре затем его умертвили, невзирая на торжественные заверения. И Басра с Сельмом сдалась, причем сверх всякого чаяния договор не был нарушен коварным победителем. Под личным наблюдением обоих дядей Саффаха, Абдуллы и Да’уда, сыновей Алия, было совершено истребление Омейядов; при этом употреблены были самые отвратительные приемы: членов старинного владетельного дома, избегших ножа убийцы, заманили обещанием полной амнистии и перебили их 70 человек на пиру, устроенном нарочито для них. Само собой, что и те из них, которые понадеялись на право убежища в Мекке, обманулись в своих упованиях. Восстание за Оксусом усмирил Абу Муслим (133 = 750/1); он продолжал управлять почти независимо всеми восточными провинциями; за то именно, а также и за все вообще свои притязания на благодарность Аббасидов, вполне им заслуженную, он становился час от часу тягостней для страшной пары братцев. Весь 134 (751/2) поневоле приходилось посвятить усмирению восстаний хариджитов в Ираке и Аравии, но с 135 (752/3) можно было наконец попристальнее заняться судьбой Абу Муслима, этого сделавшегося неудобным поставщика королей, «доверенного лица семьи пророка», как его титуловали официально, на манер того, как уже расправился недавно этот благодарный дом со своим несчастным «визирем». Над Аббасидами тяготеет сильное подозрение, что возвышение Зияда ибн Салиха, подчиненного наместника Абу Муслима за Оксусом, случившееся именно в этом году, было всецело делом их рук. Но такой легкой ценой невозможно было отделаться от могучего главнокомандующего на востоке. Еще крепко держал он в руках своих всю организацию, им же созданную. Подчиненные Зияду офицеры изменили и выдали труп нового наместника главнокомандующему. Решено было наконец заманить последнего под благовидным предлогом в Куфу. Абу Муслим явился, но его сопровождал сильный конвой, а на границе Ирака оставлен был им еще более многочисленный резерв. Оказалось неудобным действовать открытой силой. Ему предоставлена была честь сопровождать набожного Абу Джа’фара в паломничестве, предпринятом им в 136 (754). Не успели вернуться оба пилигрима назад, как Саффах скончался в Амбаре, на берегу Евфрата, от злокачественного недуга (вероятно, оспы) 13 Зу’ль Хиджжа 136 (9 июня 754), имея едва 30 лет от роду. Чувствуя приближение смерти, властелин позаботился утвердить за братом право на халифат. Заранее заставил он всех присягнуть ему, чтобы при возвращении брата не возникло какого-нибудь недоразумения; халиф заставил также присягнуть в качестве второго наследника престола и своему двоюродному брату, Исе Ибн Мусе, которому были подчинены войска Ирака. Благодаря этому распоряжению можно было рассчитывать, что Иса ради личных своих выгод почтет необходимым отстранить всех других претендентов. Таковым и оказалось настроение Исы. Итак, по окончании своего богоугодного путешествия Абу Джа’фар мог беспрепятственно вступить на трон властелина. Конечно, спокойствие не долго продолжалось. По общепринятому преданию, Абу Джа’фар был старше Саффаха, но по неизвестным причинам предоставил ему первенство. Все же новый властелин был далеко не самым старейшим среди всех остальных членов семьи, считавших себя вполне достойными этого высшего сана. Значительнее, чем у этих обоих, были заслуги их дядей, Абдуллы и Да’уда, сыновей Алия, в особенности первого. В сражении при Забе Абдулла командовал войсками и способствовал вообще своим примером и распоряжениями неустанным и решительным успехам Аббасидов. Конечно, он мог рассчитывать, что веские заслуги дают ему полное право занять первое место в государстве, и, по-видимому, решился твердо отстаивать свои притязания. До сих пор он все еще стоял во главе значительного войска, занятый восстановлением пограничной линии на севере, сильно отодвинутой византийцами во время междоусобной войны. В конце концов, он отказался присягнуть своему племяннику Абу Джа’фару и это обстоятельство становилось в высшей степени опасным, ибо всякая домашняя распря еще не совсем окрепшего могущества династии должна была неминуемо повлечь за собой возмущение сирийцев и возбудить новые надежды в алидах. Ничего не оставалось более Абу Джа’фару, как снова протянуть руку к тому же самому «поставщику» королей, само собой, с предвзятой мыслью воздать ему сторицей за новые благодеяния. Абу Муслим понимал хорошо, что ему сулил благодетель, но он находился в безвыходном положении. Аббасиды завладели всецело его душой и телом, назад было некуда отступать. Для этой неблагодарной династии он обременил свою совесть, воображая, что служит суровому богу ислама, неискупимым ничем бесконечным рядом душегубств. Он уже не был более в состоянии допустить ее падение, не принося в то же время и себя самого в жертву. К этому решению побуждали Абу Муслима настоятельно даже внешние условия. Одно предположение, что он и вся страна обманулись в его миссии восстановителя дома пророка, лишало его сразу власти в Хорасане. Он стал бы бессилен, посмешищем для всех, должен бы был страшиться и друзей, и недругов. Уж если пошло на то, что Аббасиды восстают на Аббасидов, приходилось предпочесть все-таки Абу Джа’фара, и, быть может, он был прав. При первом же известии, что Абу Муслим принял сторону племянника, восставший дядя халифа приказал перебить всех хорасанцев, находившихся в его войске, которых, как говорят, было 17 тыс. человек. Абдулла знал, что они не обнажат меча против главы своей страны. Кровавая мера не привела, однако, к желаемой цели. Армия Абдуллы, состоявшая по большей части из сирийцев, была еще раз разбита персами и иракцами при Низибисе (6 Джумада II 137<ref>Касательно времени события ср. Ranke, Weltgesch. V, 2, 72, прим. I. По другим источникам, борьба родственников происходила в 136 = 753, в таком случае распря дядей с племянниками разыгралась еще в управление Саффаха. Вероятно, она и подала повод к назначению в том же самом году Абу Джа’фара преемником халифа.</ref> = 27 ноября 754), а надежды дядей халифа рухнули от одного удара. Пока еще не посмели касаться глав виновников. Значительно позже, в 147 (764), по особому повелению племянника погиб под развалинами заранее подрытого дома Абдулла ибн Алий, самый даровитый из дядей, а потому и наиболее опасный. Теперь халиф сгорал от нетерпения, как бы поскорей разделаться с Абу Муслимом. Пока тот сражался за своего властелина, халиф у него за спиной — отсутствующие, как известно, всегда неправы — склонил на свою сторону многих из его подчиненных в восточных провинциях. И вот, когда счастливый полководец, одержав победу, колебался долго по многим причинам принять дружеское приглашение милостивого своего властелина пожаловать к нему в Куфу, он узнает, что ему изменили и что на Хорасан рассчитывать более нельзя. Тогда военачальник отважно двинулся в резиденцию, громко жалуясь на несправедливость, оказываемую той самой семьей, ради которой он взял на свою душу сотни тысяч убийств. Быть может, он надеялся дорого продать свою жизнь во главе своего сильного отряда телохранителей. И тут измена предала его в руки халифа. Между обоими произошла горячая перебранка, тот и другой выказали в споре глубокое взаимное отвращение, и «доверенное лицо дома пророка» изрублено было тут же в приемной (24 Ша’бана 137 = 12 февраля 755). Только теперь трон был огражден от всякой опасности и Абу Джа’фар мог по всей справедливости носить присвоенный им при самом вступлении на трон пышный титул Аль-Мансура — «Победоносного» (точнее: Боговспомоществуемого). По его примеру каждый Аббасид, по принесении ему присяги как будущему наследнику, принимал особый титул. Встречались и при Омейядах отдельные стремления халифов через посредство подобной вынужденной присяги закрепить за своим собственным сыном владычество, отстраняя имевшего на это законное право брата, но при Аббасидах это злоупотребление властью становится постоянным правилом. Необходимые последствия подобного злоупотребления присягой<ref>Весьма характерен и довольно правдоподобен рассказ Харсамы Ибн А’яна. Когда Хади потребовал от него присягнуть сыну Джа’фару вместо признанного раньше наследником Харуна, тот отвечал: «Моя правая дана тебе в знак присяги, левая — Харуну; чем же прикажешь совершить рукобитие?» А когда халиф стал объяснять, что ему следует именно отказаться от присяги Харуну, отважный полководец воскликнул: «Если сегодня откажусь от Харуна, завтра могу отвернуться и от Джа’фара». Так и настоял он на своем отказе. Увы, такой нашелся, понятно, один только во все время владычества Аббасидов!</ref>, никогда при Омейядах до 126 не освобождавшей от обязательств, были ужасны. Совершенное Мансуром вероломство по отношению к ближайшей родне указывало наперед на будущее широчайшее развитие эгоизма, доводимого до крайних пределов, не принимающего в расчет общих интересов владетельного дома. И в самое короткое время почти каждая перемена правителя становится поводом для самой злокачественной дворцовой интриги, отвратительных убийств, даже открытой междоусобной войны, значительно способствуя быстрому ослаблению династии, выступившей вначале со столь необычной энергией. Таков был дом Аббасидов, таковы его деяния. Придворные историографы изливают полной чашей свое благонравное негодование на нечестивых и преисполненных пороков Омейядов, а этих зовут «благословенной Богом династией». Это — дело вкуса, но спор становится немыслим при оценке величественного правительственного дарования этого недоброго Мансура. Установленная им государственная организация даровала исламу полный простор для решения насущной политической задачи сплотить наивозможно прочнее арабов с персами, и не так, как это было при Омейядах. Она давала к тому же возможность лучшим элементам обеих наций помочь созреть расцвету цивилизации через посредство взаимного обмена и споспешествования; лишь в немногих стадиях средневекового мира распустилась она совершеннее; скажу более, арабская цивилизация стала благословенным плодом для всего человечества. Попытаемся же в общих чертах изобразить это замечательное развитие. {{примечания|title=}} [[Категория:История ислама с основания до новейших времён (Мюллер)]] m757hi7brz8j3byzwv8t4i4525qwrss История ислама с основания до новейших времён (Мюллер)/Мансур и Бармекиды 0 897112 5710363 5636567 2026-05-07T05:42:11Z Villarreal9 35500 5710363 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = История ислама с основания до новейших времен | ЧАСТЬ = Мансур и Бармекиды | АВТОР = [[Август Мюллер (историк)|Август Мюллер]] (1848—1892) | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1895 | ИСТОЧНИК = Том II. Книга IV. Глава II. ({{РГБ|01003940056|151|dlib.rsl.ru}}) | ВИКИПЕДИЯ = | ДРУГОЕ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = [[../Богом благословенная династия|Богом благословенная династия]] | СЛЕДУЮЩИЙ = [[../Арабы и персы|Арабы и персы]] | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | КАЧЕСТВО = | ЛИЦЕНЗИЯ = 1917 | СТИЛЬ= text }}__NOEDITSECTION__ === Глава II<br>Мансур и Бармекиды === Задача, которую так гениально решил Мансур в течение своего 21-летнего управления (14 Зу’ль Хиджжа 136-6 Зу’ль Хиджжа 158 = 10 июня 754-7 октября 775), вытекала из самой сути данных отношений. Владычество арабов над персами становилось просто невозможным, о том же, чтобы подчиненные сделались господами, не могло быть, конечно, и речи; стало быть, оставалось попытаться спаять умеренные элементы обеих наций для дальнейшей совместной деятельности. Выяснившееся раз и навсегда взаимное нерасположение обоих народов могло быть сдержано лишь благоразумной терпимостью и успокаивающим добровольным взаимным содействием, которые едва ли можно было вдохнуть в массы; поэтому ничего не подходило более, чем применение управления так называемого просвещенного абсолютизма или, как на востоке понимают, — благоразумного деспотизма. Владычество Омейядов во многих отношениях было ограничено, так как приходилось постоянно считаться с свободолюбием и традициями сирийских племен, но более или менее велось оно в народном духе. Династия пала, как только группы племен вступили друг с другом в ожесточенную борьбу. Аббасидам поэтому нужно было приноравливаться и стараться, чтобы правление их казалось благодетельным, дабы по возможности опереться твердо и как можно шире на народные массы. В известных размерах им это и удалось, но спаять цельную нацию из семитов и индогерманцев и в наше просвещенное столетие представляется бесконечно более трудным, чем это кажется на первый взгляд, притом лишь в теории, достославному чистому разуму. Возникавшие, однако, постепенно столкновения между обеими народностями вместе с быстро наступившим упадком сил династии повлекли за собой в конце концов снова разобщение. Но это наступило, когда обе нации успели взаимно перенять друг от друга так много, что и в новом государственном строе каждая из них получила возможность к дальнейшему самостоятельному развитию, огражденная от насильственной ломки своего прошлого. Таким образом, собирание и сплочение податливых людей из умеренных партий, насильственное подавление, а не то и по возможности истребление крайних религиозных и национальных стремлений — вот те простые, но не так легко выделяемые из всеобщей путаницы основы, какими руководилась правительственная власть Аббасидов в течение ближайших 50 лет. Средствами к этому послужили: наивозможная государственная централизация, приспособление ислама, в более или менее сносной форме, для усвоения его просвещенными персами, воспитательное подготовление арабов к высшей ступени цивилизации и, наконец, создание нейтральной почвы, на которой принадлежащие к обеим нациям могли бы друг с другом столковаться. А чтобы этого добиться, арабским Аббасидам понадобилось персидское содействие. Они нашли его в семье Бармекидов, одно время ставшей почти равноправной с домом халифа. Позднейшие историки, доставившие нам сведения о главных событиях, жили в такое время, когда считалось особенно почетным принадлежать вместе с домом халифа к арабской расе. Вот и постарались они с помощью косой поперечины примостить и Бармекидов к арабскому генеалогическому древу. По их объяснениям, этот род связан с братом Кутейбы, знаменитого завоевателя стран за Оксусом. На самом же деле потомок старинной семьи жрецов, Бармек, родом из Балха, был отцом Халида. Сын последнего, Яхья, совместно со своими четырьмя сыновьями, Джа’фаром, Фаллом, Мусой и Мухаммедом, заправлял длинный ряд лет почти неограниченно делами государственными при халифе Харуне (170—193 = 786—809). В то же время и другие члены семьи, братья Халида, Хасан и Сулейман, и его второй сын Мухаммед, занимая хотя и менее выдающиеся посты, равно считались довольно влиятельными людьми той эпохи. Сам Халид же почитался одним из наиболее уважаемых среди апостолов Абу Муслима. Вскоре после победы Аббасидов и смерти Абу Саламы он был призван в качестве предпочтительного советчика ко двору Саффаха и почти без перерыва занимал и при Мансуре важные должности. При Махдии (158—169 = 775—785) доверено было Яхье важное место воспитателя Харуна, любимейшего сына халифа. Он сумел возвести своего воспитанника, при содействии матери его Хейзураны, на трон. Насколько нам известно, это единственный пример на Востоке, да и везде составляет большую редкость, чтобы одна и та же семья состояла на государственной службе и при дворе одного и того же владетельного рода в течение более чем 50 лет, если не принимать в счет нескольких случайных размолвок Прежде всего это может служить лучшим доказательством, что Бармекиды были хорошими царедворцами, а также людьми способными и отличными служаками. Во всяком случае, действовало успокоительным образом на широкие слои персидского народа то обстоятельство, что представители родной их национальности очутились непосредственно возле самого трона чуждого им владетельного дома и им же поручено было блюсти высшие интересы государства. Вот и воскресает теперь в государственном устройстве Мансура снова старинная персидская система в главных чертах, а далее, при Махдии и Харуне, опять, конечно, выступают на первом плане сыновья Бармека; поэтому не будет никакого преувеличения приписывать всецело этому знаменитому роду все дальнейшие успехи династии. Благодаря именно его влиянию вызван был быстрый расцвет халифата Аббасидов, имевший такое выдающееся значение для всей Малой Азии. Конечно, трудно приписать прямо Халиду то устройство, которое стало образцом для управления его времени и продержалось потом столетия. Мансур был слишком самодержавен; нельзя же предполагать, чтобы его указы продиктованы были ему другим. Но этот великий государственный человек, с виду такой ужасный деспот, сумел старательно воспользоваться всеми сведениями о старых персидских порядках от бармекидов и его земляков, и это, во всяком случае следует признать за вполне достоверное. Уже при Омейядах, как мы видели, чувствовалась потребность позаботиться об уменьшении невыгод, происходящих от громадных расстояний, отделяющих столицу от пограничных провинций в их широко раскинувшемся государстве. Восстановлены были тогда и почтовые перегоны по образцам государственной почты древних персов и византийцев. Первой заботой Мансура также было учреждение вновь подобной же организации и доведение ее до возможно высшего совершенства. Но для того чтобы исполнение службы действительно удовлетворяло цели, надо было позаботиться поставить в полную независимость от наместников и их подчиненных все получаемые этим путем политические известия. Поэтому почтовое начальство изъято было из-под влияния местных управлений и подчинено непосредственно центральному управлению. Оно стало ответственным исключительно перед высшей властью за точность и полноту посылаемых им известий и тем самым было поставлено в положение внушающих страх, но для блага государства необходимых наблюдателей за управлением местных сановников. Дабы пользоваться постоянно запасом свежих текущих сведений, заведывавшие почтовыми пунктами должны были, понятно, везде завести шпионов. Таким образом сложилась деятельная, настоящая тайная полиция, в деспотическом правлении более, чем во всяком другом, необходимая. Даже впоследствии, когда полновластие халифата уже значительно ослабло, эти доверенные люди продолжали составлять разряд действительно ревностных и добросовестных чиновников; так, например, мы видим, что начальник почт в Мерве, столице Хорасана, посылает в 207 (822) в Багдад курьера, извещая правительство в самый день события о намерении управлявшего неограниченно этой провинцией наместника Тахира отложиться от метрополии. И поплатился бы усердный чиновник неминуемо жизнью, если бы могущественный мятежник не умер внезапно на другой же день. Благодаря тому же стремлению к усилению надзора центрального управления были предприняты при Мансуре и доведены до конца при Мах-дии меры для безопасности пути, по которому следовали паломники в Мекку; раскинута по дороге целая сеть сторожевых постов и маленьких укреплений. Военные отряды охраняли караваны пилигримов от разбойнических шаек бедуинов, шнырявших беспрепятственно по безлюдным путям Аравии, а ныне, когда пришел конец дамасскому великолепию, значительно усиленных толпами сразу обедневших сирийских племен. Важнее же всего было в данном случае сохранить связь между столицей и святыми местностями; иметь их в своем распоряжении Аббасидам было необходимо, ибо они искали опоры среди набожных иракцев, а не у равнодушных к вере сирийцев. Прямое влияние Халида мы можем, собственно, признать в переустройстве финансового ведомства, которым этот мудрый Бармекид управлял при Мансуре. К сожалению, об отдельных подробностях до нас дошло мало сведений; одно только известно достоверно, что в столице учреждено было множество приказов, заведывавших более точным контролем доходов и расходов, и не одних только областных управлений. Конечно, было невозможно, да и не следовало устранять сосредоточившуюся в лице наместников децентрализацию политического управления, ибо мельчайшие подробности неминуемо ускользали от внимания центрального управления; но для достижения наивозможно большего контроля заведена была при Махдии Яхьей Ибн Халидом высшая счетная палата. Для усиления могущества правления громадного государства и расширения его влияния не существует другого более действенного средства, как приложить старание к возвышению общего благосостояния совместно со стремлением взаимного сближения различнейших классов населения. Как ни естественна подобная мысль, а между тем именно такие, казалось бы, сами собой понятные основы, равно как и все вообще, прямо вытекающее из спокойного обсуждения, применяются весьма редко к настоящей жизни, особенно же на Востоке. Этого, однако, нельзя сказать о правлении первых Аббасидов; они по крайней мере пытались делать в этом направлении соответствующие опыты, и за это нельзя не быть им признательным, хотя, конечно, они преследовали при этом свои особые цели — поднять податную правоспособность народа и охранить внешний порядок от всевозможных потрясений. Заботы правительства обращены были прежде всего и особливо на срединные области, которые благодаря своим богатствам и нерасположению их жителей к только что свергнутой династии сделались местопребыванием и главным оплотом новых властелинов: был это Ирак. Подобно Египту, своим необычайным плодородием обязано было Двуречье пользованию излишком вод, доставляемых Евфратом и Тигром. С давней уже поры, еще при существовании вавилонской монархии, проведена была по всем направлениям страны великолепная сеть искусственной канализации. При позднейших Сассанидах, во время начавшихся междоусобных войн, во многих местах каналы и плотины пришли в негодность; на широких пространствах затянуло обработанную землю песком и болотом. Мы уже видели, что кое-что по осушке и восстановлению прежних пашней делалось и при Омейядах. Теперь же предприняты были работы в более широких размерах и в то же время заменен был харадж весьма целесообразной подоходной податью, дабы насколько возможно устранить неравномерность податного гнета. Впрочем, оставлен был все тот же размер налога — половина, потом две пятых дохода — по-прежнему слишком высокий. Тем не менее действие арабской системы высасывания значительно было, так сказать, замедлено, и благосостояние населения несколько поднялось, так что снова стали получаться с Ирака доходы свыше 100 млн дирхемов. Только с наступлением позднейших междоусобных войн они с необычайной стремительностью упали снова. Одновременно Мансур задумал обосновать свое владычество на содействии добровольных элементов, подбираемых им из арабов и персов. В ряду первых стояли, конечно, йеменцы, помогшие Аббасидам завоевать халифат; но и многие северные арабы, в особенности все жительствующие в Басре, вскоре пошли на мировую с правительством. Таким образом, часть войска, находившаяся в Ираке в непосредственном распоряжении халифа, была составлена из обеих этих арабских групп, а также персидских солдат. Они размещены были по отдельным кварталам, взаимно уравновешивая друг друга на случай, если бы в одном из трех отделов замечена была склонность к неповиновению; таким образом главнокомандующий мог вполне рассчитывать на равномерное послушание всех их. Подобная организация, конечно, обостряла в некоторой степени национальную рознь, что и возымело гибельные последствия при более слабых правителях, но осторожная политика Мансура и Бармекидов старалась ослабить это чувство и действовала не без успеха и во всем остальном. В том же направлении работало правительство, стараясь укрепить и оживить всеми признанное исламское вероучение, споспешествуя при этом взаимному усвоению знаний и искусств, сближению нравов и обычаев, наконец, покровительствуя торговле, промышленности и обмену. Для всего этого быстро достигший процветания и благосостояния Ирак представлял в течение не нарушаемого ничем пятидесятилетнего спокойствия самую благоприятную почву. Полный мир царил, конечно, лишь в центральных провинциях, далее, вглубь государства, было далеко не так спокойно, как, например, в лучшие годы при Омейядах. Но дело шло главным образом именно о Басре, Куфе, а несколько позже Багдаде; местопребывание двора Аббасидов и было тем пунктом, где могло совершиться в самой благодатной форме полное развитие новой культуры. Хотя, конечно, Мансуру нельзя зачесть в заслугу то обстоятельство, что со времени уже Хаджжаджа стали все более и более распространяться вширь и вглубь в Басре и Куфе зачатки исламской науки; но, несмотря на свою пресловутую скупость, халиф, во всяком случае, много содействовал высокому процветанию не им начатого дела; теперь именно стало необыкновенно быстро развиваться занятие науками. Вообще было невозможно переводить Коран на иностранный язык, благодаря особенностям его стиля, и вначале это даже не дозволялось. По теории откровений "Мухаммеда, выставлявшей их как буквальное, механическое повторение пророком слов Божиих, малейшие отклонения от первоначальных значений отдельных слов почитались за великий грех. Поэтому арабский язык становился неизбежным не для одних только теологов, но также и прежде всего для юристов, а следовательно, должен был стать государственным языком для всего халифата. Его изучение было непременным условием успешного общения между обоими народами, а также вообще для дальнейшего распространения знаний. И мы видим, что первые настоящие арабские филологи — перс Сибавейхи и араб Халиль в Басре, а Аль-Киса’и в Куфе, тоже араб, — жили при Майсуре. Как высоко ценились труды этих людей, лучше всего доказывает назначение последнего наставником к сыновьям Махдия, а прекрасная черта неподдельного восточного характера — благоговейное почитание учениками своего учителя — усугубляла честь этого отличия. В ту же самую эпоху предпринял филолог Асма’и собрание стихотворений и легенд древнеарабской героической эры, снабдив их грамматическими и объясняющими смысл толкованиями, а другой ученый, Халеф Аль-Ахмар, до такой степени проникся их духом, что его подражания легко стали смешивать с оригинальными древнейшими произведениями. Попутно с распространением подобных сочинений, знакомивших персов с особенностями семитского стихотворного искусства арабов, перс Рузбех, более известный под арабским прозвищем Ибн аль-Мукаффы, положил начало обширной литературе сказок переводом на арабский язык занесенного из Индии в Персию «Зеркала царей», Калилы и Димны<ref>По-персидски Калилах и Дамнах — переделка индийских имен Каратака и Даманака. Эти последние присваиваются двум шакалам, главным действующим лицам индийского животного эпоса.</ref>. Цикл их заканчивается в позднейшие времена сборником, известным под названием «Тысячи и одной ночи»; эти остроумные рассказы начиная со Средних веков и поныне доставляют неисчерпаемый источник истинного наслаждения сынам Востока, а с крестовых походов европейские сказки и новеллы Ариосто и Боккаччо, вплоть до братьев Гримм, переполнены заимствованиями из того же самого источника. Он же, аль-Мукаффа, перевел на арабский язык и Книгу Царей (Шахнамэ), содержащую легенды про иранских царей и героев, ставшую позднее канвой для великого эпоса Фирдоуси. Одновременно вторгается персидский дух и его утонченность выражений в пределы арабской поэзии. Вместо грубой силы, непреклонной гордости, едкой насмешки все чаще и чаще слышится в новых произведениях грациозное изящество, тонкая придворная изворотливость, приятное остроумие. Придворный поэт Харуна, Абу Нувас, пробует свои силы, воспевая исключительно вино и любовь. Но не одна только подчас ветреная болтовня рассказчиков и поэтов доставляла Мансуру стоящий внимания досуг после его государственных трудов и умственного напряжения; в его же правление подводились первые итоги серьезным теологико-историческим и юридическим работам. Этому бесстыдному властелину трудно, конечно, приписать чувство неподдельной набожности, но он, как и его преемники, умел с большим искусством прикрываться подобием ее ради лучшего достижения мирских целей. И в этом, как и во всем, Аббасиды сильно отличались от Омейядов, сердца которых редко когда превращались в непроглядный разбойничий притон. Все Аббасиды, например, старательно отправлялись на паломничество в Мекку и не забывали при этом являть народу назидательное зрелище, а там, внутри дворца, сокровенно происходили не раз дела многим ужаснее, чем что-либо случавшееся при испорченных халифах Дамаска. И это лицемерие носит опять-таки явно персидский штемпель. Недаром же мудрому визирю Харуна, Яхье, приписывают следующее благоразумное наставление, обращенное к слишком неосторожно предававшемуся наслаждениям сыну своему Фадлу: «Пользуйся днем для удовлетворения дел чести и терпеливо сдерживай порывы влечений своих к возлюбленной — жди ночи, которая набросит свой покров на все греховное — сереющую мглу ночи посвяти тому, что тебе приятно; помни, вместе с ночью наступает для мудреца день — сколь многих почитают люди воздержными, в то время как они посвящают ночь преудивительным занятиям — ибо ночь опустила над ними свой непроницаемый покров; пусть себе проводят они ее в играх и излишествах — но помни, жизненные утехи глупца не прикрыты, каждый наблюдающий за ним враг легко может на этом его словить». Аббасиды вообще слишком строго блюли официально свой духовный характер сана имама и тем настойчивее требовали, чтобы как арабы, так и персы глубоко были проникнуты убеждением в правоте их притязаний на повиновение всех правоверных. До той поры ислам почти нигде еще не успел глубоко привиться среди персов. Для более основательного воздействия на склонный большей частью к вольномыслию, а также и мистицизму народ придворной теологии приходилось более чем где-либо остерегаться крайностей и облачиться по возможности в броню рационализма. Из этого уже видно, что школа Му’тазилитов должна была неминуемо снова выступить на сцену, а она, невзирая на нерасположение к ней Омейядов, еще не совершенно вымерла в Басре. В первые годы новой династии родился Абу’ль Хузейль аль-Аллаф, будущий «шейх мутазилитский», выразивший довольно определенно учение о свободе воли и идеальном представлении сущности божества (т. I, с. 209) и подготовивший временное торжество этой школе. Подобного рода умозрениям способствовало и то обстоятельство, что при Мансуре положено было также начало переводам сочинений греческих философов и естествоиспытателей. Давно уже переводились они в христианских монастырях Сирии и Месопотамии на сирийский язык, теперь же сделаны были с этого языка переложения и на арабский, и тут встречаемся мы снова с Ибн аль-Мукаффа; он пытался снабдить комментариями некоторые отделы логики Аристотеля, да и сам Аллаф, по-видимому, заставлял сильно потеть ортодоксов над своей заимствованной у греков диалектикой. Но и правоверные не сидели сложа руки: они продолжали усердно собирать и приводить в порядок все, касавшееся объяснений Корана и преданий. При дворе Мансура закончил жизнеописание посланника Божия некто Ибн Исхак и этим трудом положил начало исторической литературе арабов. Одновременно упорядочивалась система права: делом этим занимались свободомыслящий Абу Ханифа в Багдаде и ортодокс Малик ибн Анас в Медине; вместе с позднейшими Шафи’ийем (при Харуне) и Ахмедом ибн Хамбалом (при Ма’муне) они остаются классическими писателями по этому предмету для всех времен и народов ислама. Более еще, чем Куфа, способствовала развитию умственного обмена между арабами и персами находившаяся в самой Персии Басра, доставившая этим громадную пользу всему исламу. Редко где выступало с более определенной ясностью настойчивое проникновение персидского элемента в чуждую ему сферу, так что отныне придется упоминать не об арабской, а скорее исламской литературе, излагаемой по-арабски. По-прежнему арабы не забросили, конечно, умственного труда; наоборот, словно теперь только занялись им серьезно, но работа уже шла совсем иначе. Особенно в области поэзии и грамматики, так же как и специальной теологии, обнаружилась неразрывная связь с персидскими воззрениями, и участие персов в этом плодовитом движении пройти молчанием невозможно. Вскоре, однако, и Басра была оставлена позади; образовался новый пункт, в котором сосредоточилось общение и взаимное соревнование между обоими народами. После падения Омейядов не могло быть и речи об оставлении резиденцией Дамаска; столице Аббасидов следовало находиться на границе Аравии и Персии, там, где династия могла бы равномерно опереться на обоюдодружественные элементы обеих наций и сдерживать одновременно могущие возникнуть неприязненные порывы. Даже Куфа почиталась слишком арабизированной; представители персидской народности встречались здесь только в среднем и низшем классах. Мансуру необходим был новый город, где бы жители востока и запада равно могли лицезреть блеск нового двора. Из множества его<ref>Или же бармекидов. По преданию, Халид играл первенствующую роль при закладке города. Была ли это его личная инициатива — не вполне доказано.</ref> замыслов побуждение заложить город вблизи пришедшей в упадок резиденции Сассанидов, Мадайна (Ктезифона), у Тигра, было, быть может, самым гениальным. Находясь в средоточии житницы государства, на берегу громадной, еще далеко выше судоходной реки, почти у пункта пересекающихся дорог из Сирии, Армении, Аравии и Персии, он обязан был своему положению тем, что стал, как и за тысячу лет раньше великий Вавилон, всемирным городом. С того самого момента, как задумано было перенести местопребывание могущественного управления и требовательного двора, потянуло сюда же тысячами, подобно железным опилкам к магниту, деятельных купцов и ремесленников, увлеченных также силой притяжения внешних сношений. Основан был Багдад почти что сызнова; там, на правом берегу Тигра, находилось маленькое местечко, о котором не стоило бы в сущности и упоминать. Одно лишь сулящее счастье имя его Багдад «Богоданный» могло оправдать отчасти выпавший на его долю почет, продолжающийся и по сие время, а в прежние столетия доставивший ему удивление всех современников как Запада, так и Востока. В 145 (762) положен был первый камень, из которого в 149 (766) вырос «город Мансура» — как прозывали в народе, «град благоденствия» — как любил его называть сам халиф. Он был разбит по кругам, в середине высились замок и главная мечеть, а далее размещались кварталы, отделявшиеся по образцу восточных построек друг от друга стенами и воротами. В каждом помещался укрепленный замок — местопребывание начальника гарнизона. За всем наблюдал Мансур самолично и до такой степени входил во все мелочи, что раз указал одному чиновнику, на обязанности которого лежала постройка целого квартала, на ошибку в счете в 15 дирхемов; виновного заключили в темницу, и он должен был уплатить эту незначительную сумму. Положение дворца впоследствии, однако, не совпало со вкусами властелина. Этот вечно подозрительный деспот чувствовал себя неуютно, очутившись окруженным со всех сторон необыкновенно быстро возросшим населением. По его повелению построен был в 157 (774) новый укрепленный дворец на самом берегу Тигра; здесь он поселился в следующем 158 (775) году. Замку дано было пышное наименование Дар аль Хульд — «дома вечности», совершенно несоответственное его назначению, ибо каждый муслим понимает под этим предстоящее лучшее на том свете. Одновременно рынки были вынесены за стены города в предместья, так как показалось опасным дать возможность иностранным купцам знакомиться близко с расположением резиденции халифа. Для лучшего же надзора извне за жителями и гарнизоном приказал Мансур заложить в 151 (768), на противоположном восточном берегу Тигра, казармы для войск и замок для наследника, Махдия. Вскоре вследствие быстрого притока жителей отовсюду выросло множество предместий на обоих берегах. Три понтонных моста поддерживали беспрерывное сообщение между обеими частями города. Глубокие судоходные каналы протянулись во все стороны до самого Евфрата и Персидского залива. Служившая и прежде исходным пунктом морской торговли с Индией, Дальним Востоком и берегами Аравии, Басра получила более широкое развитие, став гаванью резиденции. Представление о размерах и процветании обоих городов едва ли мы можем достаточно переоценить, хотя о числе жителей нет решительно никаких удовлетворительных сведений. Мы знаем только, что сюда стекались продукты со всего мира: пряности, черное дерево для художественных поделок, алоэ и сандал как курения, стволы тика на корабельные постройки, драгоценные камни, металлы, краски и всякого сорта минералы из Индии и Малайского архипелага. Из Китая привозился шелк, фарфор и так необходимый для всякого жителя Востока мускус; из тюркских земель и России шли пушной товар и невольники; из восточной Африки — слоновая кость и негры-невольники. Все это свозилось купцами и матросами сюда на родину, из их дальних отважных морских странствований, а также и караванным путем. Взамен открывали они же прибыльный сбыт для местных произведений стран халифата: фиников, сахара, стеклянных товаров, хлопчатой бумаги, железа, проникая вплоть до Китая. Еще оживленней, понятно, производился обмен между отдельными внутренними провинциями, тоже сосредоточивавшийся в столице. Все находило здесь сбыт: египетский рис, овощи, лен, бумага; сирийские стеклянные и металлические товары; аравийские москательные продукты, жемчуг и оружие; хузистанский сахар; железо из Кирмана и Ферганы; персидский шелк, благоухания и садовые произведения. Все это отсылалось большей частью дальше, вместе с собственными произведениями плодородного Ирака. Но самым распространенным почти во всех частях государства, выгодным и сподручным ремеслом было с древнейших времен, а также и при халифах, выделывание тканей и материй. Всем известно пристрастие жителей Востока к великолепным и дорогим одеяниям и проистекающий отсюда обычай одарять парадными костюмами за заслуги, оказанные государству, или, скорее, царствующему дому. И нельзя не сознаться, что эти знаки отличия гораздо целесообразнее, чем наши ордена. Небезызвестно также, что уже у древних персов искусство коврового производства доведено было до высокого совершенства. Арабские завоевания слегка лишь подорвали предания векового производства, а когда наступила эпоха Аббасидов и арабы серьезно стали усваивать персидскую цивилизацию, оживилась снова и получила новое широкое развитие и тканевая выделка; в течение всех средних веков ей отдавали безусловное предпочтение не только на Востоке, но и на Западе<ref>И теперь еще можно встретить у нас в изобилии остатки образчиков восточных тканей, в особенности в ризницах при церквах и монастырях; да и где же было найти более великолепные материи на напрестольные пелены и священнические ризы. Другим ярким доказательством могут служить, положим, уже пережившие свою славу, персидские ковры. Возьмите самые слова, вошедшие в наш язык: «атлас» (гладкая шелковая материя), «дама» (тонкое полотно из Дамаска), «балдахин» (ткань, идущая из Балдаха, так называли на Западе в старину Багдад). Все это в совокупности достаточно свидетельствует о прежнем широком распространении восточных материй, попадавших в самые крайние пункты Европы.</ref>; тонкие изящные изделия раскупались нарасхват. Почти каждая провинция, кроме того, выделялась своей особой специальностью, смотря по лучшего качества вырабатываемым ею продуктам: хлопчатобумажным, льняным, шелковым, шерстяным либо из волоса животных; но средоточием наиболее совершенного искусства в деле тканеводства неизменно оставалась Персия, в особенности же Багдад. Почти наравне с этим производством стояло также достигшее во многих местностях высокого совершенства садоводство. С возраставшей повсеместно роскошью особенно процветало разведение красильных растений, цветов из пород благоухающих, пальм и плодовых деревьев. Употребление вина, как известно, даже в эпоху самой разнузданной роскоши обставлено было строжайшими ограничениями, следуя неуклонно религиозным предписаниям. Надо же было взамен последнего дать возможность муслиму вкусить жизненные наслаждения. И вот, со времени самого пророка, искал он забвения в утехах любви и запахах благоуханий, а чудесные сорта фруктов не сходили со стола правоверного, так как жаркий климат южных стран возбуждал физическое отвращение к тяжелой пище, особенно же к мясным блюдам. Таким образом, не только знания и искусства, но и материальные интересы в одинаково высокой степени создали из города Мансура и окружающей его богатой страны наиблагоприятнейшую почву для быстрого и блестящего развития. Поспособствовал этому в высокой степени и коренной поворот воззрений Аббасидов на дела внешней политики. Бывало, всякий раз, как только Омейядам не препятствовали какие-либо внутренние волнения, они систематически начинали преследовать завоевательные цели первых правоверных халифов. Даже Хишам и тот пользовался каждым свободным моментом и неотступно двигал вперед пограничных наместников. Теперь дело стало совершенно иначе. Примесь арабской крови и та даже не могла превратить персов в безусловно воинственную нацию. Между тем силы сирийцев были страшно надломлены последней междоусобной войной; к тому же ни одному Аббасиду и в голову не приходило направить кайситские войска на внешнего врага; с них было довольно и того, чтобы защищать свои собственные очаги от угрожавших нападением византийцев. Таким образом, лишь только присоединены были снова, приблизительно в прежнем объеме, отпавшие было во время борьбы с низвергнутой династией провинции, — относительно Испании и этого ни разу не удалось, — халифы стали воздерживаться, за редкими исключениями, от возобновления завоевательной политики. Дальнейшее распространение ислама сразу приостанавливается. Лишь 200 лет спустя турецкие полчища снова пытаются возобновить его. Временами, конечно, возникают и на востоке и на севере столкновения с соседями, но в общем становятся возможными довольно сносные отношения, а за ними непосредственно завязываются постоянные торговые связи не только морем, но и сухопутьем при помощи прокладываемых новых караванных путей. Китай шлет свои продукты уже прямо через Туркестан, а царство хазар дает возможность обмена с волжскими болгарами, через последних и с русскими; оживленные сношения продолжаются с ними в течение более двухсот лет: об этом громко свидетельствуют и поныне ежегодно и часто в значительном количестве откапываемые клады аббасидских монет внутри России повсеместно, а также по берегам и островам Балтийского моря. Не удавались никак дружественные сношения единственно только с одной Византией; лишь окольными путями, через Армению на Трапезунд, возможны были, и то мельком, торговые сделки. Между тем на западе каждый захватываемый из Африки береговой город Сицилии, а позднее в южной Италии, служит ввозными воротами для распространения восточных тканей и утвари; также и с Испанией, несмотря на отдаленность расстояния, вскоре восстановлена была оживленная каботажная торговля. Значение такого могущественного развития торговли и промышленности, естественно, не ограничивалось в истории всего Востока одним временным повышением всеобщего благосостояния и государственных доходов. Впрочем, все эти доходы, получаемые центральным управлением, достигавшие ежегодно при Мансуре 400 млн дирхемов, за вычетом всех издержек на провинциальное управление, продолжались недолго. В начале III (IX) столетия доходы государственные успели понизиться до 370, а 30 лет спустя — до 290 млн; между тем громадные выдачи на двор, издержки на содержание войск, расходы, все становящиеся многочисленней, по ведению внутренних войн должны были вскоре окончательно поколебать финансовый баланс. И тем не менее, если при сложившихся подобных обстоятельствах не произошло всеобщего хозяйственного краха, а напротив, постепенно отделявшиеся части государства чаще всего начинали еще более процветать, этим арабы были обязаны главным образом богатству промышленного производства и обилию притока доходов, получаемых с заграничной торговли. Итак, по мере того как халифат слабел в качестве военной державы, в хозяйственном отношении оставался он в некотором роде в весьма удовлетворительном положении, пока монгольское нашествие не опустошило земель ислама, а крестоносцы не расчистили места для левантских колоний. Купцы Генуи, Пизы, Амальфи, а позднее Венеции дали возможность возрождавшемуся Западу и в этом отношении подорвать постепенно слабеющие силы Востока. Слагался, как видите, совершенно новый государственный облик; прежний халифат Омейядов преобразовывался с необычайной быстротой. Как ни велика была перемена, которая только что прослежена нами умственным взором, но ни в чем она не проявлялась более отчетливо, как в тех отношениях, в каких находился ставший во главе государства властелин к своим подданным. Мы уже видели прежде всю невозможность для Аббасидов сделаться народными властелинами в широком значении слова. Ни для араба, ни для перса династия не была национальной, стало быть, власть, воплощенную в прежних халифах, следовало усилить. Потребность эта как раз совпала с выдвинутым бармекидами стремлением снова заставить уважать древнеперсидские основы управления. Нет ничего поэтому странного, что вскоре Аббасид начал походить скорее на Сассанида, даже великого царя по образцу Дария или Ксеркса, чем на главу свободных арабов, представителями которых принуждены были считать себя даже самые могущественные из Омейядов. Когда были приняты персидские воззрения на божественное происхождение главы государства (т. I, с. 362), то явилась непосредственно необходимость поставить владыку, за исключением разве редких случаев, по возможности в недосягаемой дали от народа. Всякое его появление обставлялось необычайной пышностью, блеск двора доведен был до крайних пределов, а главнее всего, появился посредник для необходимого постоянного общения с народом; он избавлял потомка Бога от столкновения с толпой. Сам по себе Мансур отличался бережливостью, но его преемники оставили по себе такие образцы роскоши, которые даже и в наше время не могут быть названы иначе, как только восточной. И сановники государства стали подражать насколько умели; кое в чем проявлялась, правда, и утонченность цивилизации, но следом за ней шла также испорченность, вырождение правящих кружков, а что всего хуже — безмерное расточение государственного имущества. Еще более тяжкие последствия повлекло за собой отчуждение властелина от народа передачей настоящего управления в руки высшего министра. Невольно с нашим представлением о халифах багдадских и вообще властелинах Востока неразрывно связано понятие о визире<ref>Вазир почти буквально значит «поверенный в делах». В Персии издревле существовали подобные должности. Приводимые греческими писателями выражения «око или ухо царское», когда говорится о приближенных особах, ясно указывают на то, что уже при Ахеменидах главной обязанностью высших придворных было поддержание полного разобщения между народом и властелином.</ref>. В действительности же это представление есть не что иное, как верное отражение тех самых восточных воззрений, которые вырисовываются в каждой главе литературы рассказов и сказок в стереотипных фигурах могущественного султана и его мудрого визиря. А ум визиря и состоял, собственно, в том, чтобы успешно играть свою трудную роль и все неприятное отстранять от сына Бога, в будничной же жизни поддерживать доброе расположение баловня судьбы. Внизу визирь всесилен, но легкий кивок всемогущего низвергает его с высоты величия в тюрьму, а оттуда слишком часто прямая дорога на эшафот. Этот перворазрядный делец прежде всего должен был обладать в высокой степени финансовой гениальностью; у него всегда есть кое-что в запасе для удовлетворения малейшего каприза монарха и его любимцев, но до ушей властелина никогда не должны достигать жалобы подданных на увеличивающиеся вымогательства податных чиновников. От него требуется также как можно более остроумия, ему надо уметь ежечасно рассеивать дурное расположение духа властелина. И обо всем-то он должен знать, о чем бы ни спросил повелитель, каждую трудность разрешать быстро и вразумительно, но при этом никак не неприятным советом. Днем он работает как вол, а вечером и добрую половину ночи коротает с приближенными властелина в пении, игре, танцах и остроумной беседе, при этом ежеминутно подстерегает все подкопы подводимых под него бесчисленных интриг, затеваемых со всех сторон этими придворными офицерами и чинами, этими дамами гарема и их евнухами. Не правда ли, какое неопровержимое доказательство блестящих дарований семьи Бармекидов! Члены ее почти без перерыва более 50 лет исполняли свою задачу безупречно. Но и положение этого халифа, от прихоти которого зависело заставить дрожать<ref>Классическое изображение восточного царства помещено в сочинении А Еrman. Aegypten u, agiptisches Leben in Alterth. Tubingen, 1885. С. 84.</ref> с головы до пят некогда могущественного визиря, нисколько не безопасней. Страшно карает гнев высшего повелителя того несчастного, которому приходится скользить по гладко вылощенным доскам двора: но женское коварство тайком приготовляет яды, подговаривает потерявших совесть служащих и подготовляет насилия придворных офицеров, совершаемые бесшумно под покровом мрака ночи. Опускают в гроб с лицемерными завываниями труп того, кто вчера еще был халифом. Ни единого знака на бездыханном теле после страшно утонченного убийства, совершенного, быть может, по повелению брата либо сына свергнутого. И вот он занимает окровавленный трон с тем, чтобы самому, по всей вероятности, пасть в короткое время жертвой мщения или вожделения соперника. Народ редко когда и видел умершего, никакие узы ни любви, ни уважения не связывают его с ним. С немым страхом прислушивается он к темным слухам, передаваемым шепотком, все молчат, никто и пальцем не пошевелит. Прибавьте к этому несчастную форму избирательного правления и все беспорядки, происходящие при присягах и переприсягах: просто почитается за чудо, если какой-либо из Аббасидов умирает своей естественной смертью. Нигде более, чем в подобной форме деспотизма, не зависит все отличных свойств каждого отдельного властелина. Не такой был, однако, человек Мансур, чтобы позволить своему визирю мудрить над собой, да и Халид с Яхьей не были настолько глупы, чтобы раздражать его своим самодовольством либо питать надежды на какую-либо иную роль, кроме разумных помощников высочайшей воли. Со своей стороны и халиф обладал слишком возвышенным настроением, чтобы искать утех владычества вне безустанной работы правителя. Мало имели сходства с этим мощным человеком те, кому предназначалось продолжать его творение. Уже при первых его преемниках обнаружилось все зло механизма придворного правления. Ближайшим повелителем был его сын Мухаммед, прозванный аль-Мах-дием (158—169 = 775—785). Отец заставил присягнуть ему еще в 147 (764), склонив Ису ибн Мусу временно отказаться от своих прав с тем, чтобы стать халифом по смерти сына. Не обладая неутомимостью и прозорливостью своего отца, все же Махдий перенял кое-что у него. Хотя новый халиф ценил бармекидов и держал их постоянно на высоких постах, но ни одного из них не сделал своим визирем; зачастую он менял последних, и на первых порах управление велось твердо, но никоим образом не жестоко. Мало-помалу, однако, халифа опутали сети гарема, и он был не настолько проницателен, чтобы прозревать все интриги своих приближенных. Падению визиря Абу Убейдуллы в 161 (778) поспособствовал, например, камердинер Раби с помощью самой незатейливой интриги; так пошло и дальше; до самой смерти повелителя (169 = 785) во всех превратностях высшей политики участвовал этот хитрый интриган. И доблестный Я’куб ибн Да’уд, долгое время пользовавшийся особым доверием монарха, пал тоже в 166 (782/3) за то, что осмелился сделать представление халифу о его излишней расточительности; другие же полагают, за то, что он оказал недозволительное по отношению к одному из бедных алидов сострадание. Между тем подобное увещевание было на самом деле слишком основательно. Начиная с Махдия расточение государственного имущества усиливается, доходя до самой утонченной, иногда поистине безумной роскоши, а при Харуне достигает апогея. Это и было скорее, чем все остальное, причиной быстрого расстройства финансов. А с 40 г. Махдий, погрязая все более и более в чувственных развлечениях, потерял собственную волю и окончательно подпал под влияние жены своей, Хейзураны. Была это невольница, которую вслед за своим вступлением на трон 159 (775/6) он сначала освободил, а потом женился на ней. От нее родились два сына, Муса и Харун. Первому тотчас же дано было прозвание Аль-Хади (руководящий), ему присягнули как наследнику и принудили снова отречься вечного кандидата на престол Ису (Сафар 160=ноябрь-декабрь 776)<ref>Иса умер в конце 167 = 784. Был это тип истого Аббасида и едва ли заслуживает принимаемого в нем некоторыми историками особого участия по поводу его постоянных неудач.</ref>, а в 166 (782) Харун был объявлен будущим преемником Хади и отличен почетным титулом «Ар-Рашид» (прямоидущий). Хейзурана предпочитала своего младшего сына Харуна, а так как он приходился молочным братом Фадлу, сыну бармекида Яхьи, то его стороны придерживалась и вся эта влиятельная семья. Находясь под влиянием жены, все более и более отвращался Махдий от Хади и решился в 168 (785) лишить его наследия в пользу Харуна. В это время Хади был в отсутствии, участвуя в военном походе в Джурджане; на послание отца, требовавшее от него согласия, он ответил холодно отказом. Махдий тотчас же пустился в путь, чтобы лично переговорить с непослушным сыном, но в дороге внезапно скончался у Мазебдана, в окрестностях Хульвана, в Мидии. Одни говорят, что ему не посчастливилось на охоте, другие — будто был нечаянно отравлен ревнивой невольницей, приготовившей яд для своей соперницы (22 Мухаррем 169 = 4 августа 785). Государство обязано, во всяком случае, бармекиду Яхье тем, что на этот раз устранен был самый подходящий повод к борьбе братьев. Сам Махдий в 161 (778) назначил его секретарем, иными словами, воспитателем 12-летнего<ref>Во всяком случае, не совсем достоверно, что Харун родился в начале 149 (766). Табарий (III, 599, 739) приводит неоднократно 145 г., а на 149 указывает как только на соответствующий мнимым притязаниям бармекидов; таким образом, по его заверениям, вся эта история молочного братства с Фадлом, родившимся к концу 148 (765), вымышлена для того, чтобы увеличить уважение к семье. Между тем в 187 (803) случилась известная катастрофа с бармекидами, т. е. в такое время, когда истинную суть обстоятельств многие еще лица помнили, а потому подобного рода выдумка едва ли возможна. К тому же и впоследствии Харун имел обыкновение, обращаясь к Яхье, называть его «отцом» и таким самым непринужденным образом заявлять о своих братских отношениях к Фадлу. Наконец, сам Табарий в обоих приводимых местах оставляет без всяких замечаний возраст Харуна при его вступлении на трон (170 = 786) — 21 или 22 года. Приходится поэтому признать год его рождения 149. Не поможет в данном случае и дата его смерти (193 = 809). И тут возраст скончавшегося халифа, по различным источникам, колеблется между 45 и 47 годом.</ref> Харуна. От имени молодого принца заведывал он управлением западной половины государства, т. е. Азербайджаном, Арменией, Сирией и Африкой. Будучи сам персом, он не посмел и думать, опираясь на эти провинции, противопоставить Хади своего воспитанника; к тому же он понимал, что немедленно же арабы снова возьмут перевес. Мудрый министр посоветовал своему принцу без дальних околичностей присягнуть брату. Харун был еще молод, а долго ли проживет Хади, кто же мог это знать? О характере последнего до нас дошли описания лишь позднейших историков, которые обоготворяли Харуна, поэтому и не могут считаться беспристрастными судьями. Впрочем, то, что известно о нем достоверно, отчасти располагает в его пользу. Историки, положим, рассказывают, будто он заботился только о своем гареме; но это никак не согласуется с его первыми энергическими действиями. Привыкшая за последние годы Махдия вмешиваться в управление Хейзурана пожелала поступать таким же образом и теперь. Халиф строжайше запретил ей показываться где-либо вне своего гарема и иметь какие-либо прямые сношения с офицерами и служащими, одним словом, дал ясно понять, что он не нуждается ни в чьей опеке. Понятно, Хейзурана из себя выходила. Как рассказывают, несогласия между матерью и сыном дошли до того, что Хади, этот арабский Нерон<ref>v. Кremer. Culturgeschichte des Orients unter den Chalifen. Вd. II. 5.62. Действительно, нельзя оспаривать, что приводимые в тексте сведения, как выражается г-н Кремер, заключают в себе «сокровенную достоверность», но я не премину заметить, что Харсама Ибн А’ян, разыгрывающий в данном случае доверенное лицо, известен впоследствии как один из самых дельных и надежных полководцев Рашида, поэтому свидетельство его не более как пустая болтовня. Если же я был прав, когда приводил довольно правдоподобный анекдот про это же лицо, в таком случае все его соучастие при подобной обстановке становится просто немыслимо.</ref>, пытался отравить свою мать, а Харуна казнить. Было ли в этом обвинении нечто достоверное, трудно решить. Вот одни голые факты. Конечно, Хади, как это постоянно водилось в семье, намеревался лишить брата наследия в пользу своего собственного сына Джа’фара и уже наметил подготовительные меры. Яхья бармекид, благодаря сложившимся обстоятельствам, понятно, впал в немилость и был арестован. А затем, в ночь на 16<ref>По общепринятому преданию, 14 или 15, но вообще неделя у мухаммедан начинается с пятницы, и потому более правильно 16, которое приходилось с 14 на 15 сентября 786.</ref> Раби I 170 (14-15 сентября 786) по общераспространенному преданию<ref>Некоторые передают, что он умер после трехдневной болезни. И это нисколько не противоречит событию: он мог быть умерщвлен в кровати, слегка больной.</ref>, халифа задушили в постели подушками невольницы его матери. Тотчас же, как только наступила смерть повелителя, Хейзурана лично сообщила об этом Яхье, и в ту же самую ночь один из высших сановников взял с постели маленького Джа’фара и заставил его под угрозой смерти признать Харуна. Таким образом, произошла, во всяком случае, дворцовая революция, и в такой острой форме, которую для династии, едва просуществовавшей 50 лет, нельзя было не признать в будущем многообещающей. Конечно, непрерывность правления была сохранена, но истинными представителями ее теперь становились бармекиды, а не владетельный дом. Харуну (170—193 = 786—809) было при восшествии на престол 21 или 22 года, но он уже привык, чтобы за него действовали мать и «отец» его, Яхья, к тому же им обоим был он обязан властью. Понятно, и дальше он разрешал им управлять. Хейзурана скончалась в 173 (789/90), но Яхья и его сыновья, в особенности Фалд, молочный брат, и Джа’фар, друг, а вскоре всеми признанный любимец халифа, вознеслись теперь на высшие ступени. В 178 (794) Рашид передал формально управление всеми делами Яхье; в 176 (792) назначен был Фадл генерал-губернатором Армении, Азербайджана, Мидии и Каспийских провинций, а в 178 (794) также и наместником Хорасана. Джа’фар же находился постоянно, за исключением случайных отдельных поручений, непосредственно возле своего царственного друга. Общением с этим милым и остроумным молодым человеком халиф особенно дорожил. Наступило начало 187 (803). Халиф только что вернулся из паломничества в Мекку. По своему обыкновению, повелитель поселился далеко от Багдада, — он не мог выносить шума и копоти большого города, — в замке у Амбара, на Евфрате. Несколько уже дней нездоровилось повелителю или же какая-то тяжкая забота грызла его душу. Сирийский врач, христианин Гавриил, покачивал задумчиво головой — ничего не пьет, не ест. Через курьера вызван был ко двору глава полицейских в Багдаде. «Если застежка рубашки моей, — сказал ему Рашид, — узнает, зачем тебя вызывал, я швырну ее в Евфрат». Затем должностное лицо поспешило с тайным поручением обратно в Багдад. Всем при дворе стало как-то не по себе, но никто и не воображал того, что предстояло. Незадолго пред тем перешептывались один-другой, что с бармекидами что-то неладно. Халиф стал явно выказывать неудовольствие Яхье: сам же повелитель приучил его в обращении с халифом допускать иногда более откровенности, чем благоговения. Некоторые смутно стали догадываться, что властелину, уже почти достигшему сорокалетнего возраста, пожалуй что надоело быть вечно под «отеческой» опекой визиря. Но этому слуху являлся живым противоречием находившийся неотлучно при властелине Джа’фар, ибо более чем когда-либо сыпались на него милости. Если же один из его друзей и предостерегал его, укоряя в неосторожности, когда он выстроил тут же на глазах у повелителя дворец, стоивший 20 млн дирхемов, то и это замечание в настоящее время, казалось, не имело никакого смысла, и вот почему. В предпоследнюю пятницу Мухаррема (27 января 803) халиф отправился со своим любимцем на охоту. Все видели, как они возвращались обратно рука в руку. Повелитель распрощался с Джа’фаром, нежно обняв его, а сам пожелал провести вечер наедине со своими женами. С внимательной заботливостью приказал халиф врачу своему Гавриилу сопровождать бармекида в его жилище и составить ему веселую компанию. Кубки осушались усердно, а веселое настроение как-то не приходило. «Обрати внимание, — проговорил Джа’фар гостю. — Повелитель правоверных ничего не кушает, я боюсь, не начало ли это какой-нибудь серьезной болезни». Тут же на пиру восседал и Абу Саккар, знаменитый слепой певец, готовый песней усладить попойку. Но расстроенный хозяин ничего не хотел слышать, кроме одной меланхолической строфы: «…и туда поспешили Мунзира сыны<ref>Цари Хиры.</ref>: (т. I), где монах христианин святую обитель воздвиг<ref>Именно в Хире, где жили большей частью христиане.</ref>. И ее не боится тревожный и не ищет, даров ожидая». Так коротали они время, пока не наступила вечерняя молитва. Вдруг врываются в зал Месрур, глава евнухов, и адъютант халифа, Харсама, начальник телохранителей. «Встань, негодяй!» — раздается его громовой голос, обращенный к Джа’фару. С ужасом глядит доктор, как всемогущего так недавно любимца повелителя волокут, словно заурядного преступника. Полчаса спустя позвали врача к Харуну. Перед властелином стояла голова Джа’фара на блюде. «Не хочешь ли меня спросить, — заговорил повелитель, — о причине моего недавнего отвращения к еде и питью? Знай, мысли о том, что ты видишь здесь, были к тому истинным поводом. Теперь я похож на выздоравливающего, прикажи, чтобы мне дали есть!» Тем временем начальник полиции в столице окружил жилища, занимаемые бармекидами, и всех их арестовал. Разосланные по провинциям курьеры хватали доверенных лиц и агентов могущественного семейства, имущества конфисковались. Впрочем, по тогдашним понятиям с отдельными личностями поступили вовсе не жестоко. Удовлетворились довольно снисходительным заточением Яхьи и его сыновей, и лишь некоторое время спустя усилились строгости, навеваемые вспышками подозрительности, хотя никого больше уже не казнили. Внезапная немилость, постигшая первую семью в государстве, должна была неминуемо произвести повсеместно удручающее впечатление. Разнообразнейшие предположения о настоящей причине опалы, передаваемые от одного к другому, дошли и до нас в различных версиях, доказывая, насколько интересовались этим событием как современники, так и позднейшие потомки. Существуют два противоположных мнения, которые повторялись историками и тогда и теперь. Одни уверяли, что причиной падения Джа’фара была женщина. У Харуна была сестра, Аббаса, которую он любил, как передают, так нежно, что никак не мог с ней расстаться. И участие Джа’фара в вечерней беседе было халифу приятно, но обоих вместе видеть у себя запрещали ему, однако, обычаи гарема, ставшие с некоторого времени особенно строгими: не дозволялось чужому мужчине видеть сестру повелителя без покрывала. Один только и был исход: Джа’фара следовало женить на Аббасе. Для того же, чтобы сохранилось резкое отличие владетельного дома от слишком могущественной и без того семьи бармекидов, брак заключен был фиктивный. Недолго, однако, так продолжалось: родилось вскоре двое детей. Тайно воспитывались они вдалеке от двора. Несколько времени спустя донесли халифу об их существовании, и ему пришлось пожертвовать любимцем. Большинство, однако, искало понудительных причин совсем в ином. Замечали, что у властелина с каждым годом медленно, но постоянно растет чувство недовольства на свою зависимость от гордого рода. Хотя и в самой привлекательной форме, бармекиды предоставляли ему, однако, лишь тень могущества, а себе, собственно, сумели присвоить истинную власть. По настоящему следовало бы отнестись с полнейшим недоверием к первому приводимому выше сказанию, как это делается вообще с так называемыми историческими анекдотами, и принять безусловно последнее объяснение, если бы только из хода событий не вытекало, что Харун имел какой-то повод питать к Джа’фару особливую неприязнь. В самом деле, если бы халиф домогался только уничтожения влияния бармекидов на государственное управление, Яхья первый должен был бы пасть от меча: в кабинете его сходились все нити управления; настоящим правителем был ведь он, а не Джа’фар, который лишь изредка, по специальным поручениям, принимал участие в общественных делах. Как бы там ни было, сколь ни возмутительно коварство аббасида, поражающее намеченную жертву в момент оказания лицемерной дружеской ласки, тем не менее не следует упускать из виду, что то положение, которое заняла великая министерская семья по отношению к своему монарху, шло вразрез с личным правом пользования властью последнего. Сугубо невыносимым стал для халифа установленный порядок, когда в течение 180—186 (796—802) вследствие многочисленных неудач внешних и внутренних, происшедших в управление бармекидов, он представился ему в менее благоприятном свете, чем было это прежде. Безграничную признательность заслуживала бы поэтому почти невероятная кротость внука Мансура, с которой он удовольствовался, не истребляя в корень семьи, низвергнуть чересчур высоко поднявшийся род, если бы притом халиф обладал способностями пользоваться с осмотрительностью и искусно единодержавием, так счастливо им добытым. Про него же этого никоим образом сказать нельзя. Сила дома Аббасидов как бы на долгое время исчерпалась, всецело воплотившись в мощном Мансуре. Только в сыне Рашида, Ма’муне, проявляются снова некоторые качества, так необходимые монарху исполинского государства. Не ранее 100 лет после смерти основателя династии появляется действительно достойный ему преемник В этом и состоит исконное проклятие деспотизма; оно выслеживает властелина на головокружительной выси неограниченной власти, вдыхая в него забвение всякой меры и необходимости самоограничения: то низвергается им повелитель в пропасти неистовой тирании, то погружается в обессиливающее болото вечной погони за наслаждениями. Над преемниками Аббаса разразилось оно в широчайших размерах<ref>Так далеко я не желал бы идти, чтобы вмести с Кремером (Culturgeschichte des Orients. Вд. II. 3.61) приписывать им наследственную нервную раздражительность, род кесарского безумия, замеченного будто бы уже у первых Аббасидов. Подобное предрасположение могло легко исчезнуть с помощью позднейшей примеси свежей крови. Мы видим, что оно не повело же к быстрому упадку семьи, наоборот, в Саффахе и Мансуре ничего подобного и следа нет, не были очень скверны и их потомки. К тому же ко всем россказням, указывающим на болезненные симптомы, следует относиться с самой внимательной осторожностью. Если сравнить, например, два известия из различных источников об одном и том же событии, попадающиеся на каждой странице арабских историков, сразу же поражаешься неопределенностью подробностей, рассеянных повсюду, даже и тогда, когда приводятся подлинные сообщения очевидцев.</ref>. Не следует, разумеется, забывать, что ту необдуманную быстроту назначения самых жестоких наказаний, какую мы встречаем с ужасом даже у лучших из этой семьи, лишь на половину следует приписывать личным наклонностям: персидские влияния, увы, и в этом отношении становятся неизбежным законом<ref>Как определенно влияла ужасная персидская традиция и в разбираемое нами время, лучше всего может подтвердить помещенная в Journal asiatique, IV serie, С. III, стр. 127, статья о методах казни, имевших применение, как оказывается, уже во времена Сассанидов, что легко проследить по книге Ардаи Вираф.</ref>. Во всяком случае, примеры подобного рода бесчеловечной жестокости были менее гибельны в общем для государственного блага, чем расслабляющая бездеятельность и боязнь труда — прямые последствия гаремной жизни и пресыщения всеми возможными наслаждениями. Мы уже видели, как силы Махдия были подорваны быстро в этом направлении. Вина Харуна и состояла, собственно, в том, что, низвергнув бармекидов, он не обладал ни энергией, ни политическим разумением для продолжения образа их управления. Единственная значительная мера, выдвинутая им еще перед 187 (803) и, по всей вероятности, задуманная по собственному почину, была повторением совершенной уже Махдием ошибки. Он возбудил соревнование между двумя сыновьями своими, будущими преемниками власти; но когда халиф скончался, не нашлось более бармекида, чтобы устранить снова дурные последствия распри. Благодаря только их заслугам, озарившим за время управления Харуна блеском как внутреннее благосостояние государства, так и внешние отношения, а равно и резкому отличию последующего периода, имя этого властелина неизгладимо запечатлелось в памяти жителей Востока. Таинственно наброшен на него восхитительный покров вымысла поэзии, и слава Харуна вместе со сказками «Тысячи и одной ночи» разнеслась по всему дальнему Западу. Вот почему этот человек, не совсем злой по масштабу аббасидскому, скорее добродушный, но как халиф весьма посредственный, пользуется известностью в глазах большинства. Его считают представителем восточного величия власти, подобием Карла Великого, типом истого, доподлинного халифа багдадского. А в сущности при нем именно и начинается период упадка халифата: устранив от дел семью образцовых исполнителей, он поколебал вместе с тем и политику сохранения равновесия между арабами и персами, правильное понимание и проведение которой в жизнь в течение пятидесяти лет и было исключительной заслугой Мансура и бармекидов. {{примечания|title=}} [[Категория:История ислама с основания до новейших времён (Мюллер)]] 1ah4l5339ftxks9wqr6fhewp65ad895 История ислама с основания до новейших времён (Мюллер)/Арабы и персы 0 897113 5710368 5645722 2026-05-07T05:43:02Z Villarreal9 35500 5710368 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = История ислама с основания до новейших времен | ЧАСТЬ = Арабы и персы | АВТОР = [[Август Мюллер (историк)|Август Мюллер]] (1848—1892) | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1895 | ИСТОЧНИК = Том II. Книга IV. Глава III. ({{РГБ|01003940056|174|dlib.rsl.ru}}) | ВИКИПЕДИЯ = | ДРУГОЕ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = [[../Мансур и Бармекиды|Мансур и Бармекиды]] | СЛЕДУЮЩИЙ = [[../Халифы и преторианцы|Халифы и преторианцы]] | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | КАЧЕСТВО = | ЛИЦЕНЗИЯ = 1917 | СТИЛЬ= text }}__NOEDITSECTION__ === Глава III<br>Арабы и персы === Стало ясно, как день, что обе преобладающие народности тогдашнего ислама, столь различные по характеру, если не возбуждать у них насильственного взрыва страстей, могли еще с помощью справедливого и осторожного управления не только мирно уживаться рядом, но даже постоянно находить друг у друга взаимную поддержку. Этим и пользовалось правительство до самой кончины Харуна (193 = 809), смело действуя как во внешних, так и внутренних делах государства. Вспомните только, в каком дурном положении очутился халифат при последних Омейядах по отношению к пограничным провинциям и своим соседям. В Испании и Африке вспыхнуло всеобщее восстание; границы Малой Азии были обнажены; северная Сирия, Месопотамия и Армения оставались незащищенные от вторжения византийцев; тюркские племена в стране хазар, за Оксусом и в Кабуле, снова успели стряхнуть гегемонию арабов — вот что получили в наследие Аббасиды, сами тоже поставившие государство на край гибели. И в этом направлении сумел, однако, Мансур изменить ход дел. Одно из замечательнейших зрелищ в истории представляет собой эта эпоха: раскол между римской церковью и исаврийскими иконоборцами Византийской империи, с одной стороны, а с другой — постоянно продолжающиеся волнения внутри халифата с самого времени падения Омейядов начинают связываться в нерасторжимый узел. Мировые происшествия складываются не так, как бывало: не одна только Византия, но весь Запад, а также и большое северное государство хазаров, казалось, сливались с судьбами ислама. Отныне противниками христиан становятся христиане, мусульман — мусульмане; наступает момент, когда известный исторический мир раскалывается на два непримиримых лагеря, и все живущие вокруг средиземного водоема народы, до самых крайних пределов востока и запада, начинают это заметно ощущать. На западе приходится бороться испанским арабам с франками, на востоке — византийцам с халифами. В то самое время, когда испанские арабы стали сразу во враждебные отношения к своим азиатским единоверцам, а союзники пап, Каролинги — к еретическим императорам Константинополя, должна была естественным путем возникнуть связь дома Карла Мартела с Аббасидами, насколько это было возможно, так как она, очевидно, могла доставить обеим семьям несомненные выгоды. С другой стороны, мы видим, что Лев Исаврийский берет в жены Ирину, дочь хакана хазаров. Рядом, с безмерными бедствиями, принесенными этим браком, византийцы заручаются по крайней мере поддержкой северного государства; отныне хазары еще грознее напирают через Дербентский проход на наместников халифа. Но слишком громадные расстояния должны были в конце концов одержать верх над взаимными интересами. Все сношения ограничились поэтому лишь изъявлениями приязненных чувств, посольством Пипина к Мансуру (148 = 765), а позже обменом вежливостей и подарков между Карлом Великим и Харуном (797 = 180 и 801 = 184). Этим путем удалось франкам увидеть первого слона, быть может, выторговать также некоторые льготы для своих палестинских паломников — и только. Более важные задатки на мировом театре получались исключительно косвенным влиянием указанных выше дипломатических уклонений. Так, например, благодаря трудностям, которые встретил могущественный Константин V в продолжавшейся им упрямо иконоборческой политике, посчастливилось Мансуру в 139 (756) отвоевать Малатию с Мопсуестией и тем восстановить старинную пограничную линию с Византией. Большими потерями сопровождалась оборона арабов от хазар и турок. 145 год (762) прошел в безуспешной борьбе, так что в 147 (764) хазары очутились снова в Тифлисе, производя оттуда страшные опустошения и угоняя массы пленных. Возмущение каспийских прибрежных народцев в Дейлеме и Табаристане, потребовавшее особых походов в 141,142 и 144 (758, 759 и 761), умножало трудности действительного охранения северных границ. Когда же наконец явилась полная уверенность в замирении Табаристана и он был присоединен к государству, один весьма опасный бунт, возникший в 167—168 (783/5), показал, чего можно ожидать в будущем от этих горных стран, из которых одной предназначалось впоследствии судьбой положить конец мирскому могуществу халифата. Между тем на востоке Абу Муслим еще при Саффахе снова покорил страны за Оксусом до самых границ Китая (133—134 = 750—751), а при Мансуре, после нескольких предпринятых набегов из Седжестана, князь Кабула согласился, как бывало и прежде, платить арабам дань. В пограничных индийских странах снова удалось занять Мультан и совершить новые завоевания в Пенджабе до границ Кашмира (151 = 768). Положение дел на западе было несравненно хуже. Хотя Египет после истребления приверженцев Мервана по-прежнему сохранял, за редкими лишь исключениями, старинную свою склонность к покою, но за соседней Баркой авторитет Аббасидов временно не признавался никем. Абдуррахман ибн Хабиб, положим, не отказывался формально повиноваться Саффаху, но уже племена, кочующие за Тлемсаном, были неподвластны эмиру, а сидевших ближе на восток приходилось беспрестанно укрощать неоднократно высылаемыми против них отрядами. Мало-помалу и наместник стал действовать как вполне независимый властелин. Удачные набеги его флота на Сицилию и Сардинию увеличивали еще более его надменность, а когда Мансур, враг всякой неопределенности, вздумал было понудить его выказывать большую подчиненность, он напрямик отказался повиноваться (137 = 754/5). Становилось это тем более опасным, что в том же году появились в Кайруване некоторые из Омейадов, избегшие кровавой расправы с их домом; их приняли здесь, конечно, с распростертыми объятиями. Тут очутились два сына Валида II и внук Хишама, Абдуррахман ибн Му’авия, а также множество женщин. Абдуррахман ибн Хабиб поспешил закрепить заманчивый союз с наследниками дамасского халифата, выбрав между беглянками жен для себя и брата своего, Илияса. Не наделай сыновья Валида множества глупостей, и тут могло бы дойти до попытки отнять от узурпаторов Аббасидов хотя бы часть их добычи. Омейяды начали необдуманно заявлять свои ни на чем не основанные высокомерные притязания на подчинение всех членам падшей династии и тем сильно раздражили сына Хабиба. Недолго думая, эмир устранил неудобных гостей, но и сам вскоре пал, сраженный кинжалом своего собственного брата, подстрекаемого к мщению супругой из дома Омейядов. По умерщвлении двоюродных братьев, не предвещавшем и ему ничего хорошего, Абдуррахман ибн Му’авия пустился снова странствовать. Блуждая от одного племени к другому, он достиг наконец Цеуты. Отсюда рискнул он переправиться в Испанию 138 (755). Без всяких средств, благодаря лишь безграничной отваге, бесстыдству и неслыханному счастью, этот удалец в течение какого-нибудь года, пользуясь смятениями междоусобной войны, успел стать властелином всей обширной страны и назло Аббасидам основал новую династию Омейядов (139 = 756). Между тем в Африке дошло до полного разложения. Сын умерщвленного Абдуррахмана, Хабиб, из мести стал воевать со своим дядей (138 = 755/6), и это раздвоение арабских сил подало сигнал ко всеобщему восстанию берберов. Погиб Хабиб, а с ним рушилось и владычество арабов над этими странами (140 = 757). На западе оно более никогда и не возникало. В том же самом году Сиджильмаса, а в 144 (761) Тахерт (нынешний Такдемт) сделались столицами независимых берберских государств племен Бену Мидрар и Бену Рустем. До 144 (761) и Кайруван оставался в руках восставших племен. В это время Мансур был занят борьбой со своими дядями, войнами с византийцами, смутами в Табаристане и укрощением множества бунтов внутри государства; лишь в 142 (759) смог халиф поручить Мухаммеду ибн Аша’су попытаться снова завоевать африканские владения, выступив в поход из Египта. Первый опыт оказался неудачен. Вскоре затем снова возникли раздоры между берберами, они потерпели поражение и должны были очистить Кайруван (144 = 761). Этот пункт, укрепленный сызнова, остался на некоторое время в руках арабов. Так же точно и восточная половина Нумидии, так называемый Заб, с главным городом Тобна, была занята подчиненным полководцем Мухаммеда, Аглабом (144 = 761/2). Хотя позднее и возникали распри в среде самих арабов по старинному примеру кайситов и кельбитов (148 = 765, 150 = 767), а через каждые несколько лет покой неукоснительно нарушался восстаниями берберов (150 = 767/8, 154 = 771 и т. д.), но все-таки в этих странах продолжали еще десятки лет признавать, в сущности, авторитет Аббасидов. Дальнейшего расширения их власти нельзя было, конечно, добиться даже при всей энергии Мансура. Хотя по его повелению в южной Испании высадился Аль-Ала Ибн Мугис и организовал было опасное возмущение против омейяда Абдуррахмана, но прочного успеха не имел. Посланец аббасида обрел здесь смерть, и Испания со всей западной Африкой осталась по-прежнему вполне независимой от халифата. В следующие десятилетия государство Мансура и бармекидов проявило относительно почти везде свою достаточную способность к сопротивлению превратностям судьбы, хотя сила мудрого министра заключалась скорее в искусстве управления, чем в воинских доблестях. Нельзя было также упрекнуть Махдия в лучшие его годы в недостатке энергии, а отсутствие военных способностей у Харуна восполнялось в некоторой степени властолюбием, которое неоднократно побуждало его хотя бы по наружному виду<ref>Командованием заведовали, конечно, приставленные к принцу генералы, так, например, Хассан Ибн Кахтаба, Язид Ибн Мазьяд, Абд аль-Мелик ибн Салих и др. Что же касается встречающихся в летописях выражений «Харун предпринял поход» и т. п., они легко объяснимы сущностью положения дел. Один такой поход был предпринят, например, еще при Махдии в 163 (780), когда Харуну самое большее было 18, а еще вероятнее только 15 лет.</ref> выступать самолично в походах против византийцев. Между тем, начиная с Мансура, почти без перерыва продолжается война халифата с Византией. Конечно, она велась, пожалуй еще более, чем прежде, в образе хищнических набегов. С обеих сторон беспощадно разоряли пограничные провинции; как те, так и другие старались увести как можно более пленных. Когда одно из обоих государств терпело от внутренних беспорядков, другое пользовалось благоприятными обстоятельствами и одерживало временный успех: так, в царствование Махдия сарацины одолевали в 159, 160, 165, 168 гг., при Харуне же в 172, 174, 175, 177, 178, 181,182, 187, 188, 190 (776—806), а греки в 161—164, 191 (778—781, 807). При этом, однако, арабы врезывались обыкновенно глубоко в Малую Азию — в 165 (782) достигли они Босфора, в 181 (797) при Харуне даже Анкиры и Амориума, а в 182 (798) Эфеса — между тем как византийцы не проникали никогда далее Малатии и Мараша (Германикии). В общем, не получалось прочного приращения владений, но мусульмане пользовались тем преимуществом, что военные операции происходили большей частью в областях Византии. В первый же год вступления на престол Харуна (170 = 786) арабы позаботились о систематическом укреплении своих пограничных городов, начиная от Малатии до самого Тарса. Крепости эти, вместе с разбросанными между ними отдельными фортами, образовали под именем аль-‘Авасим, «оборонительных линий», особо управляемый округ, род военной границы, организация которой поддерживалась и впоследствии. Рядом с войной на суше сражались в 175 (791) и на море, близ Кипра. В 190 (806), когда жители этого никогда окончательно не арабизированного острова отказались платить дань, мусульманский флот высадил большое войско, произведшее страшные опустошения и захватившее 16 тыс. пленных. Ничего особенно замечательного не происходило в этот самый период и на севере; только упоминается еще раз о весьма неприятном вторжении хазар в Армению (183 = 799). Также и на востоке, с тех пор как влияние халифата усилилось перенесением столицы в Багдад, почти везде турки перестают тревожить мусульман. Индию же еще при Махдии (159 = 776) арабы посетили морем, завоевали и опустошили город Барвадж, у устья Нербудды: но флот их потерпел на возвратном пути крушение (160 = 777), а экипаж сильно пострадал от скорбута. Отважное предприятие не повторялось более арабами. И на других границах государства не оказывалось никаких существенных перемен, но незадолго до падения бармекидов выяснилось, что вследствие дальнего положения столицы на востоке и ослабления исконной силы Сирии самый Кайруван стал слишком отдаленным пунктом от средоточия государства и нельзя было поэтому рассчитывать владеть им постоянно. Даже при Мансуре становилось это трудным делом, теперь же достаточно было одного появления честолюбивого и энергического человека, чтобы окончательно воспоследовало отделение. До 174 (791) шло еще все довольно сносно, хотя, конечно, не особенно было приятно, когда в 172 (788) некто Идрис, алид, избегнувший аббасидских палачей, был радушно принят берберами на крайнем западе и основал в Валили<ref>Древний Волюбилис, невдалеке от нынешнего Феца.</ref> первое самостоятельное шиитское государство; в следующем же году подчинился ему также и Тлемсан. Таким образом, вся Мавритания окончательно отделилась от халифата и в ней возникли три самостоятельные династии — Бену Мидрары, Бену Рустемы и Идрисиды. Но это было только окончательным утверждением уже давно существовавшей на самом деле независимости. И в той же части западной Африки, где арабы распоряжались свободно, центробежные силы дали знать о себе чувствительнее, чем можно было ожидать. В 174 (791) сын бывшего наместника, питавший притязания на пост своего отца, выгнал из Кайрувана ставленника Харуна, но и сам в свою очередь погиб, усмиряя восстание тунисского гарнизона (178 = 794). Вслед за тем среди местных арабов возгорелась междоусобная война, которую на время только удалось потушить лучшему генералу Харуна, Харсаме Ибн А’яну (179 = 795). Он назначил Ибрахима, сына павшего во время возмущения 150 (767) Аглаба, подчиненным правителем округа Заба, заведываемого прежде его отцом. По вторичном возвращении Харсамы в 181 (797) возник снова целый ряд смут и возмущений и вышеупомянутый аглабид много способствовал восстановлению порядка до самой Тобны; вскоре, однако, он напрямик объявил халифу, что готов, пожалуй, выплачивать ежегодную дань, а за то во всем остальном требует предоставить ему и его потомкам управлять страной в виде наследственного лена. Поглощенный борьбой с хазарами и с весьма упорным восстанием в Персии, Харун согласился на договор (184 = 800). Этим заканчивается первый акт нового зрелища — когда ставшее слишком великим государство постепенно дробится на ряд отдельных более или менее независимых политических организмов, управляемых новыми династиями. Нам придется вскоре изучать это новое явление в дальнейшем историческом его развитии. Внутренние раздоры угрожали, однако, государству Мансура еще более, чем внешние враги. Видам правительства, поставившего своей задачей сближение персов и арабов в качестве равноправных элементов, одинаково противодействовали все более или менее ярко очерченные национальные кружки обеих народностей: и кайситские приверженцы свергнутой династии, и обойденные властью алиды, наконец, хариджиты, отвергавшие всякую чисто политическую форму правления. Представители всех этих различных стремлений, понятно, везде, где только приходилось им случайно сходиться в одном пункте, старались войти во всевозможные взаимные соглашения, между тем как в прежнее время они сами значительно были оттесняемы массой умеренных шиитов Персии, державших неизменно, под давлением могущественных бармекидов, сторону правительства. При этом внутри шиитской оппозиции одерживает ныне верх крайнее направление. Личности алидов отступают на задний план, выдвигаются разнообразные пантеистические и коммунистические толки, имевшие издавна в Персии еще при Сассанидах многочисленных последователей; отныне благодаря непрекращающемуся постоянному национальному отвращению к чуждому исламскому вероучению эти веяния опять входят в моду. Сами же алиды стремятся снова завязать сношения с арабами, и мы встречаем их приверженцев, зейдитов, до 170 (786) почти исключительно внутри Аравии, между тем как в Персии во всех многочисленных восстаниях политико-религиозных сектантов лишь изредка упоминается имя Алия. Теперь на историческую арену выступают главным образом четыре группы движений: сирийско-кайситская, хариджитов, алидов и национальная персидская. Не принимая в счет западной Африки, первая, понятно, господствует в Сирии, вторая — в Месопотамии, третья — в Аравии, а четвертая — в Персии, по преимуществу в Хорасане. Разберем каждое из этих направлений отдельно в общих чертах. Кайситы так и не смогли окончательно оправиться после перенесенного ими сокрушительного разгрома, под конец владычества Омейядов. В течение первых 40 лет почти ничего не слышно о дальнейшем их существовании в Сирии, а позже они не могли придумать ничего лучшего, как с остервенением по временам схватываться в Дамаске и его окрестностях со своими исконными врагами, южными арабскими племенами. Так, дрались они сперва в 174 (790), затем в 176 (792), 180 (796). Побоище стало настолько кроваво и беспорядки в стране так сильны, что Харун принужден был послать любимца своего, Джа’фара, дабы утишить распрю, потребовалось всеобщее разоружение; спокойствие наступило только на несколько лет, оно было нарушено снова в 187 (803). Остается еще упомянуть о бунте кайситских племен в Египте (178 = 794); их успокоил Харсама, следуя по пути на запад, — вот и все. Упорнее вели войну с домом Аббаса хариджиты. В глазах их эта семья была не менее нечестивым гнездом, чем и сами Омейяды. Аббасидский генерал Хазим Ибн Хузейма должен был усмирять поочередно в 134 (751/2) Басама у Мадайна, а других в Омане, в 138 же (755/6) Мулаббада в Месопотамии. Затем, до кончины Мансура, наступает временное затишье. Но при Махдии сектанты снова зашевелились: в 162 (779) взбунтовался Абд Ас-Селлам в Киннесрине (Сирия), в 171 (787/8) Сахсах в Месопотамии. Это же гнездо тогдашних хариджитов становится снова в 178—179 (794—795) местом далеко не маловажного возмущения Валида, сына Тарифа. Оно кончается смертью зачинщика, падшего от руки Язида Ибн Мазьяда, но снова вспыхивает в 180 (796), руководимое Хуррашей. На этот раз Харун порешил покончить дело одним ударом. Он повелел срыть стены Мосула, особенно отличившегося во всех этих волнениях. С трудом отговорили халифа, намеревавшегося было истребить всех жителей поголовно. Действительно, долгое время после того в городе никто не смел и шевельнуться, но волнения сектантов продолжались прежним порядком в других местностях: возникали возмущения у Хулвана в 185 (801), даже в самом Ираке в 191 (807); в 190 (806) подобные же смуты охватили восточную Аравию, а в 191 (807) и Сирию. Если все эти взрывы не были настолько сильны, чтобы повести к действительному потрясению могущества династии, все же они свидетельствовали о жизненности арабского старинного демократического свободомыслия, вспыхивавшего по временам то там, то здесь. При благоприятных обстоятельствах мятеж легко мог разлиться повсюду, особенно там, где горделивое старинное арабское самосознание еще не погасло, убаюканное совместным сожительством, примесью персидской крови и роскошью, царившей в больших городах. Этим обстоятельством, а также и отчуждением, которое высказывали притязательные кружки ортодоксов к мутазилитским тенденциям правительства, воспользовались алиды: довольно серьезные возмущения возбуждены были ими на юге государства. Сыновья Абдуллы, внука Хасана — Мухаммед и Ибрахим, особенно почитаемые за опасных, подняли всю администрацию на ноги. Преследования шли, однако, безуспешно до 145 (762). От самых границ Индии до южной оконечности Аравии, по всем провинциям, всюду находили они себе убежище; спугнутые с одного места, они успевали укрыться в другом. Вдруг доносят Мансуру, что Мухаммед преспокойно живет в окрестностях Медины. Мухаммеду, сыну Халида Аль-Касрия, бывшему в качестве йеменца на хорошем счету у халифа и в то же время состоявшему правителем священного города, велено схватить беглеца. Мухаммеду, однако, не посчастливилось, и он должен был уступить пост свой северянину Рияху Ибн Осману, этот же последний так круто повернул дело, что вооружил против себя всех мединцев. Жители открыто приняли сторону внезапно появившегося алида и помогли ему овладеть особой сурового наместника Мансура (в середине 145 = 762). Мятеж быстро распространялся по всему Хиджазу, Мекка приняла наместника от Мухаммеда, ему присягнули как халифу, бедуины со всех сторон устремились под знамена претендента. Но алид не сумел воспользоваться благоприятствовавшими ему обстоятельствами, не понял необходимости соблюдать должное равновесие между кайситами и йеменцами и, видимо, чуждался первых. Со своей стороны и мединские начетчики, встретившие вначале с радостью потомка пророка, давно уже разучились действовать, по образцу старинных мединских союзников, одинаково хорошо мечом и кораном. Как только подошло войско Мансура, предводимое Исой Ибн Мусой и Хумей-дом Ибн Кахтабой (12 Рамадана 145 = 4 декабря 762), они разбежались. Окруженный немногими оставшимися ему верными, Мухаммед пал; этим был положен конец восстанию в Хиджазе. Тем временем Ибрахим затеял гораздо более опасную революцию в Басре (начало Рамадана = конец ноября); возмущение подготовлялось уже издавна, оно одновременно охватило соседние части Ирака, Хузистана и Персии. Бунт становился особенно страшным, потому что проживавший в Хашимие близ Куфы Мансур очутился вдруг окончательно разобщенным с восточными провинциями. Находясь между восставшей Басрой и неприязненно расположенной к нему Сирией, халиф не имел при себе вдобавок достаточного количества войск — большинство его армии тянулось по дороге в Медину, далеко от Ирака. Повелитель выказал при этом такую энергию и мудрость, которые даже в нем трудно было предполагать: рядом искусно рассчитанных мер он сумел сдержать в повиновении ненадежных куфийцев, в среде которых находилось немалое число зейдитов, пока не вернулись из мединской экспедиции Иса и Хумейд. Войска подошли как раз впору. При первом же известии о смерти своего брата Ибрахим, не ожидавший такой внезапной развязки в Хиджазе, быстро двинулся от Басры к Куфе. Немного уже миль оставалось ему до столицы, когда появились навстречу мятежнику только что подоспевшие аббасидские войска. Сначала победа склонялась на сторону алида, но личная энергия и храбрость Исы остановила бегущие толпы; в возникшей свалке пал Ибрахим, а с ним рухнуло и дело алидов (25 Зу’ль Ка’да 145 = 14 февраля 763). Люто, как и следовало ожидать, отомстил Мансур; алидов повсюду преследовали беспощаднее даже, чем при Хаджжадже; страшно пострадала Басра, а в Медине солдатчина так расхозяйничалась, что вскоре за занятием города вспыхнул опять новый мятеж Бушевала чернь, и подавление волнения не представило, конечно, больших трудностей. Замечателен только тот факт, что в возмущении приняли участие также рабы-негры, превеликое множество которых понавезено было сюда из западных провинций. Случилось это впервые, и современники, понятно, не уразумели симптома предстоящей опасности от беспрерывного ввоза тысяч и тысяч военнопленных либо обмененных рабов из чуждых рас; они и не подозревали того, что может случиться при этом с государством, лишь только сила господствующих классов населения начнет мало-помалу слабеть. Основательность пущенных в ход Мансуром приемов в данном случае, как и во всем, что он ни делал, повели к тому, что долгое время не слышно было ни о каких восстаниях алидов. Этот мрачный халиф, понятно, и позже продолжал неустанно следить за ними. Когда Махдий при своем вступлении на трон велел открыть переполненные сокровищницы своего покойного отца, то с изумлением увидел в одном громадном подземелье густые ряды набальзамированных трупов алидов. Тут были старцы, возмужалые и дети; у каждого в ухе торчал ярлык с обстоятельным обозначением имени, звания и происхождения отдельного лица. Новый повелитель распорядился убрать ужасную библиотеку, а трупы предать погребению. Тем не менее Мансур никогда не чуждался вполне разумных мер, дабы привязать к новой власти безопасных членов этой семьи; так, например, между 150—155 (767—772) находим мы одного алида на посту наместника Медины. Этой политики в главных чертах держался и Махдий. Лишь по временам, чтобы люди не очень-то зазнавались, казнили одного-другого, а со всеми остающимися обращались вполне благопристойно. Увы, при Харуне все пошло совсем иначе. Он не только отнял у некоторых из них годовое содержание, но повелел возобновить всеобщее преследование. Несчастные были доведены до полнейшего отчаяния. И вот один из них, Хусейн ибн Алий, правнук Хасана, рискнул в сообщничестве с двумя дальними дядями, Идрисом и Яхьей, взбунтоваться возле самой Мекки (169—786); мятеж оказался одним из наиболее неудачных, а сам Хусейн поплатился головой. Но Идрису и Яхье удалось бежать. Первый спасся на крайнем западе, где этому первому там алиду посчастливилось кое-что сделать; среди берберов он положил основание династии идрисидов. Брат же его Яхья укрылся у дейлемитов в недоступных прибрежных горах Каспийского моря. Нетрудно было и ему поднять против багдадского сюзерена этот вечно беспокойный народец; в 176 (792) горцы снова отложились от халифа. Тогдашний наместник этих провинций бармекид Фадл поспешил вступить в мирные переговоры и вручил Яхье охранную грамоту, засвидетельствованную весьма почтенными личностями; с ней и отправился он к халифу Харуну в Багдад. Здесь его встретили с величайшей предупредительностью. Несколько позже, однако, нашелся услужливый главный кади — честного человека звали Абу’ль Бахтарий, — который откопал ошибку в форме документа. По повелению Рашида Яхья был заключен в темницу и умер голодной смертью. С гораздо более значительными затруднениями предстояло встретиться халифату Аббасидов в персидских восточных провинциях, поддержке которых владетельный дом обязан был троном. Разочарование и озлобление воздействовали здесь горячо на национальное чувство и произвели одинаковое влияние, подобно описанному выше влечению арабов к алидам. Эти округа подчинились исламу позднее других, в них сохранились в наибольшей чистоте персидские обычаи и верования. Тут, по зову Абу Муслима, поднялись все поголовно с необычайным пылом, сгорая нетерпением стряхнуть ненавистное иго арабов. Аббасиды тем временем забрались тишком на трон, жертвой их неблагодарности пал, наконец, Абу Муслим, ислам же нисколько не ослабевал и по-прежнему навязывал населению свою официальную религию в виде ничего не говорящих чувству обрядных артикулов богослужения, а отщепенцы перебежчики, которых слишком большое число бесчестило священную отечественную почву, предавали презрению и осмеянию досточтимые огнепоклоннические храмы древнего Ирана. Уныние и злоба все распространялись и разносились по Хорасану, Мидии и Персии. И в других провинциях, особенно в малодоступных горных долинах Азербайджана, до последнего времени укрывавших убежища огнепоклонников, сохранялось старинное учение Зороастра, а также других древних вероучителей, и страстно выжидали жители момента возрождения. С другой стороны, по мере более прочного утверждения ислама в этих странах и национальное содержание этих движений облекалось в более религиозные формы; мятежники начинают бороться не с арабами, а с муслимами; предводители их появляются скорее в роли проповедников новой религии, чем мирских властителей. Немало находилось персов и в Багдаде, притом занимали они выдающиеся посты. Против них-то, особенно тех, которые хотя бы с виду только признавали ислам, не менее как и против Аббасидов направлена была оппозиция в восточных провинциях. Да и алиды здесь оказывались непригодными; как и другие, были они истыми арабами и мусульманами. Какие же главари могли из них выйти для этих крайних направлений! Между тем по самому своему существу возникающие из данного настроения секты клонились к применению и в теории, и на практике широчайшей разнузданности мысли. Официальная же государственная церковь в деле открытой пропаганды едва ли владеет обыкновенно хотя бы наполовину способностью противодействия по сравнению с преследуемыми ею, частью скрывающимися в разветвлениях тайных обществ еретиками; поэтому прямые последователи учения Зороастра, того самого, которое составляло некогда государственную религию древней Персии, гораздо легче поддавались исламу, чем маздакиты, представители своеобразного религиозного коммунизма, почитаемые еще при Сассанидах в 528 или 529, с государственной точки зрения, за проклятых отщепенцев. Возникшие уже тогда против них жесточайшие преследования принудили их притвориться вымершими, но на деле они продолжали тайком существовать в течение полутора столетий никем не тревожимые. Попадалось здесь также немало сторонников буддийского учения о воплощении божества в царей и основателей религий: все они придерживались во времена Омейядов шиитов, а затем примкнули к пропаганде Абу Муслима, который не преминул в угоду им распространять убеждение, что божество воплотилось ныне в семью пророка. Когда же впоследствии действительность не отвечала их упованиям, эти люди легко поддались различного рода порывистым, опасным волнениям. Несколько лет выжидали спокойно огнепоклонники, маздакиты и буддисты исполнения своих заманчивых надежд, обещанных им эмиссарами хашимитов, а между тем все еще ровно ничего не осуществлялось. Когда же разнеслась повсюду страшная весть об умерщвлении Абу Муслима, в том же самом году (137 = 755), немедленно же, некто Сумбаз, из окрестностей Нишапура в Хорасане, отъявленный последователь учения Зороастра, никогда не принимавший ислама, стал проповедовать об отомщении за пролитую кровь именитого мужа Персии. Восстание, быстро распространяясь, сразу охватило часть Хорасана в направлении к Рею и Мидии. В кровавой стычке у Хамадана пал Сумбаз, и бунт был временно потушен. Несколько лет спустя наступил момент разрыва с Аббасидами и приверженцев учения о воплощении. Целые толпы персов стали одно время появляться вокруг дворца Мансура в Хашимие в 141 (758). Из Хорасана стекались люди взглянуть поближе на нового властелина. В нем, толковали они, признаем мы Бога своего, а двух вельмож почитали некоторые из них за Адама и ангела Гавриила — очевидное смешение исламских воззрений с учением о воплощении, почти то же самое, какое нередко случалось подмечать прежде и у крайних шиитов, а в данном случае при посредстве прежних сподвижников Абу Муслима перенесенное на современных представителей власти. Во всем этом выказывалось, собственно говоря, весьма благодушное отношение, но Мансур понял сразу, что невозможно долее потакать подобным сектантским фантазиям. Как можно, все благомыслящие люди, — а о сохранении их привязанности только и думал халиф, — будут этим страшно оскорблены! И повелел он тех, кто больше горланит, схватить, но многочисленные единомышленники — их было, вероятно, более пятисот человек — бросились к тюрьме, освободили узников и с шумом понеслись к замку. Пришлось изрубить на месте зачинщиков, а с ними и многих других. Так порвана была окончательно всякая связь между Аббасидами и персидскими националистами антиисламского направления. Конечно, возмущение в Хорасане бывшего наместника страны, Абд Аль-Джаббара, случившееся в том же самом или следующем году (142 = 759), ничего не имело общего с этим новым направлением; сами жители, негодовавшие на дурное его управление, помогли укротить мятеж. Зато в 150 (767) последовало возмущение настоящего перса по имени Устазсиса. Он выдал себя в окрестностях Герата за пророка и в скором времени взволновал целые близлежащие округа, соседний Седжестан и собственно Хорасан. Вооруженных его приверженцев насчитывалось вскоре до 300 тыс. человек С большим трудом одолел его, вероятно только в 151 (768), Хазим Ибн Хузейма; но и после того силы мятежника оставались еще настолько грозными, что пришлось волей-неволей прибегнуть к почетной с ним капитуляции. Со смертью Мансура эти движения принимают особенно тревожный характер. В 161 (778) возмутился на дальнем северо-востоке Ата, перс из Мерва, служивший некогда секретарем при Абу Муслиме, а теперь выступивший снова с учением о воплощении. Понятно, он учил, что Абу Муслим и сам он были теми, в которых воплотилось в последний раз божество. Для того, вероятно, чтобы укрыть<ref>Общепринятое предположение, будто он был до такой степени уродлив, что не решался появляться с открытым лицом, — очевидно, тенденциозное измышление. Томас Мур выбрал его в герои своей поэмы «Veiled Prophet of Khprassan» (Lalla Rookh, Т. I). Известный мятежник при Мутасиме, аль-Мубарка, тоже носил покрывало.</ref> от глаз непосвященной толпы величественное зрелище своего лика, он выступал постоянно закутанный в златотканый покров, от которого и получил прозвание свое аль-Му-канна — «Покрытый». Настоящим его местопребыванием был замок Санам, возле Кеша за Оксусом. Отсюда восстание разлилось по всей провинции, а в соседнем Хорасане харуриты<ref>То есть хариджиты. Следует, однако, заметить, что во многих подобных разбираемому случаях историки применяют, по-видимому, это название, не обращая никакого внимания на историческую связь, ко всем вообще различного рода революционерам, когда они не подходят под обыденные категории шиитов, хуррамитов и т. п.</ref> завладели тоже с необычайной быстротой значительной полосой земли. Многих генералов Махдия разбивал Муканна. Только в 163 (780), когда Язид Ибн Мазьяд успел осилить харуритов, мог Са’ид Аль-Хариший справиться с этим замечательным пророком. Теснимый все более и более, он был вынужден наконец запереться в своем укрепленном замке Санам. Когда же держаться долее не было никакой возможности, он принял яд вместе со своими женами и приспешниками, в последнюю минуту поджег замок и погиб в пламени (163 = 780). Еще годом раньше, подобно тому как и в соседнем Табаристане, вспыхнуло в ненадежном Джурджане иного сорта восстание, возбужденное коммунистическими стремлениями маздакитов. Возмущение было подавлено, но снова повторилось при Харуне в 180 (797) в той же самой провинции и продолжалось с такой силой, что протянулось и на второй год. Упорство, с которым эти еретические движения постоянно возобновлялись, заставило правительство убедиться в необходимости вырвать зло с корнем. А опасность легко было усмотреть; она очевидно проистекала от продолжавших постоянно держаться тайных языческих воззрений, которые, отчасти даже под маской исламского исповедания, еще широко были распространены почти по всем областям востока. Маздакиты в Азербайджане и прикаспийских провинциях, пропитанные буддизмом огнепоклонники в Хорасане, манихейцы и родственные им секты в Месопотамии, особенно в Харране и окрестностях, в болотистых местностях южной полосы Евфрата до самой Басры и Хузистана, в одинаковой мере пылали ненавистью к истинной вере, хотя все эти различные учения сильно отличались друг от друга в отдельных подробностях. Тем опаснее становились их основы, когда проникали в среду пропитанных вольномыслием арабов, на что неоднократно слышались жалобы уже во времена Мансура. Всех этих неверных и еретиков клеймили общим наименованием зендиков, что значило первоначально «колдуны»<ref>J. Darmesteter в Journal Asiatique, VIII serie, с. III, р. 562.</ref> — так, вероятно, величали всех еретиков уже в эпоху Сассанидов. Даже при Мансуре если попадались неудобные личности, то их казнили иногда по обвинению в зендикизме; возьмем хотя бы Ибн Аль-Мукаффу. Последствием возмущения Муканны было то, что это гонение при Махдии вошло в систему. Каждый зендик почитался государственным преступником, а в 167 (783/4) учреждена была должность великого инквизитора, носящего титул «палача зендиков». На его обязанности лежало расследование и наказание всех вольнодумцев. Мутазилиты теологи, дабы не ударить в грязь перед ортодоксами, всячески стремились избегать даже вида примеси хотя бы тени атеистического вольномыслия к собственному рационализму, а потому усердно предавались преследованию еретиков, но цели, понятно, не достигали. Признанные опасными для государства мнения исповедывались сокровенно и продолжали еще успешнее процветать и размножаться тайком. Посыпались, разумеется, постыдные изветы отовсюду, неразлучные спутники всякого деспотизма, будь он абсолютным либо радикальным — безразлично. Ведь обвинение в ереси — слишком сподручное и почти всегда действительное средство к устранению личного врага или же политического соперника. Дошло до того, что позорная смерть погубила многих сильных по характеру и во всех отношениях превосходных людей. Интеллигентные слои населения были запуганы, зато тайное подстрекательство необразованных классов против правительства развивалось все сильней. И вот после короткого перерыва (приблизительно от 168—178 = 784—794) насильственные взрывы революционных течений снова выступили с удвоенной силой. До нас дошли сведения о восстаниях в Хорасане, Табаристане и других местностях Персии в 166 (782/3), 180—181 (796—797), в Джурджане в 183 (799), 184 (800), 185 (801); и наконец, в 192 (808), как бы в предвкушении будущей тяжкой междоусобной войны следующего царствования, опустошавшей эти страны и соседние провинции в течение 22 лет, вспыхнули в Азербайджане волнения маздакитского характера. Если даже правлению бармекидов стоило больших усилий справляться с подобными трудностями, то самодержавие Харуна повело, конечно, лишь к тому, чтобы еще пуще усугубить зло. До сей поры управление в восточных провинциях велось хотя бы в общих чертах недурно. Во время личного своего пребывания в Хорасане в 178 (794) Фадл упорядочил многое в этой области, по крайней мере все то, что могло быть улучшено попечением правителя. Благодаря этому позднейшие волнения ограничивались сравнительно незначительной распространенностью. Но с падением бармекидов наместник Хорасана, Иса Ибн Алий, принялся самым бесчестным образом грабить вверенную его управлению область. Начиная с 189 (805) громкие жалобы стали доходить до самого Багдада. Харун был настолько недальновиден, что во время благоразумно предпринятого им объезда восточных провинций он уже в Рейс позволил себя одурачить Исе, который поспешил к нему навстречу и задобрил его изысканной лестью и выдачей части награбленного в виде княжеских подарков. И вот, когда внук бывшего наместника Омейядов Насра ибн Сейяра, Рафи ибн Лейс умертвил из-за своих личных счетов второстепенного наместника в Самарканде, потерявшие всякое терпение местные жители провозгласили его своим предводителем. В союзе с некоторыми тюркскими племенами ему посчастливилось разбить Ису, а в следующем неудачном сражении в 191 (807) пал и сам наместник. Возмущенный всем происшедшим, халиф отправил в Хорасан Харсаму ибн А’яна, и тот сумел весьма искусно нейтрализировать действия Алия, сына покойного наместника, только что его заместившего. Доверенный Харуна торжественно обещал народу на будущее время лучшее управление, но Рафи по-прежнему распоряжался неограниченно за Оксусом. Дела складывались до такой степени серьезно, что повелитель счел необходимым лично выступить в поход против мятежника. Он послал наперед в Мерв своего сына Ма’муна, а сам с главными силами тронулся вслед за ним. Халиф прибыл в Туе (нынешний Мешхед в Хорасане), но здесь настигла его скоротечная болезнь<ref>Какая именно — неизвестно, описания симптомов болезни крайне разноречивы. Уверяют, будто бы, по наущению Амина, врач христианин Гавриил отравил повелителя, но это не доказано и едва ли справедливо, принимая во внимание характер принца-юноши, в высшей степени чувствительного и легкомысленного.</ref>, которую не мог перенести преждевременно истощенный постоянной беспорядочной жизнью организм. Повелитель скончался, имея только 45 лет от роду<ref>По другим известиям, 47.</ref>, 3 Джумада II 193 (24 марта 809), при угнетающем сознании, что его постель окружают шпионы обоих его сыновей, эгоистические происки которых угрожали уже теперь нарушить ежеминутно правильность престолонаследия, а вместе с тем и посягали на государственную безопасность. Это было прямой виной не по заслугам прославленного усопшего правителя, и опасность в скором времени должна была осуществиться в самых ужасных размерах. Трудным, почти невозможным, быть может, оказывалось достижение на деле целей политики Мансура и бармекидов — скрепления надолго единения арабов и персов при помощи безусловного взаимодействия обеих наций; но преследование этого плана, не следует забывать, представляло единственную возможность сдерживать мирным путем оба народа под одним и тем же скипетром. Поэтому самым лучшим и наиболее ярким свидетельством полной политической несостоятельности Рашида может послужить его крайнее легкомыслие, допустившее исчезновение самой возможности единения народов благодаря размножившимся в его царствование гаремным интригам. Было у него трое сыновей: Мухаммед, Абдулла и Касим, и все они имели известные права на престолонаследие. Абдулла был самый старший, но прижитый от персидской рабыни. Хотя закон был на его стороне, но признание его наследником было бы оскорблением для столь известной из сказок «Тысячи и одной ночи» законной супруги халифа, Зубейды. Долгое время она полновластно управляла Харуном; в угоду ей халиф заставил принести присягу как наследнику в 173 (789) или 175 (791) второму своему сыну Мухаммеду, принявшему при этом титул аль-Амин («надежный»). Распоряжением же, сделанным позже (183 = 799), назначался ему в преемники Абдулла, прозванный Аль-Ма’мун — «доверия достойный». Временно первый управлял в качестве генерального наместника Ираком и Сирией, а второй — Мидией и восточными провинциями. В 186 (802) провозглашен был третьим наследником Касим, получив прозвание Аль-Му’таман («уверенный»). Его управлению были поручены Месопотамия и «оборонительные линии». Между тем незадолго до катастрофы с бармекидами (186 = 802) халиф повелел закрепить это распоряжение, напоминавшее современникам подобное же разделение государства Людовиком Благочестивым, двумя документами: по одному из них буквально запрещалось Амину, под угрозой лишения трона, пытаться нарушать в чем-либо присвоенные Ма’муну права, а в другом обязывался, в свою очередь, Ма’мун торжественно сохранять верность по отношению к своему брату властелину. Обе грамоты, ради вящего освящения их содержания, сохранялись в Ка’бе в Мекке. Что думали касательно этих постановлений находившиеся еще тогда у кормила правления бармекиды, нам ничего неизвестно. Едва ли, однако, могли они одобрять подобного рода распоряжения. Вероятно, эти дельцы опасались открыто выступить против интриг принцев и их приверженцев и верили в свою силу, полагая, что сумеют в предстоящих осложнениях стойко выждать, как это им удалось в былое время при Хади, не выпуская из рук, в общем, руководительства текущими делами. Падение их удаляло из среды соперничествующих принцев всякую нейтрализующую, уравновешивающую силу. Меж тем третье повторение акта присяги, совершенное по особому повелению в 189 (805), не приносило в сущности ровно ничего положительного. Как бы там ни было, одно уже отделение персидских областей от арабско-иракских нарушало единство государства. Если бы даже Амин и Ма’мун решились строго блюсти новое устройство, и в таком даже случае отдельно управляемая продолжительное время Персия привыкла бы, без сомнения, к такой широкой самостоятельности, что позже трудно бы было заставить ее жителей снова вернуться к прежней подчиненной зависимости. Но ведь сразу же становилось и теперь ясным, что дурные отношения, существующие между обоими наследниками престола, поставили их в положение в высшей степени неестественное, при всей их сдержанности с самого же начала оказывавшееся непрочным. И эта рознь между отдельными личностями становилась тем более опасной, что совпадала как бы намеренно с враждебным настроением обеих национальностей. Действительно, мы видим, что бывший камергер Харуна, Фадл ибн Раби, правая рука Амина, предан был всей душой арабским интересам, а доверенное лицо у сына персиянки, Ма’муна, Фадл ибн Сахль, бывший огнепоклонник, лишь в 190 (806), побуждаемый своим высоким покровителем, принял официально ислам. По его-то совету и выпросил 22-летний принц у Харуна взять его вместе с собой в Хорасан (193 = 809), чтобы на всякий случай находиться на персидской почве. Совсем не схожая пара братцев — о подростке Касиме серьезно не могло быть, конечно, и речи — очутилась по смерти Харуна друг против друга на скользком пути к власти. Жаждущий развлечений, мечтательно настроенный Амин был юноша избалованный, а самостоятельная гордость властелина доводила его иногда до опрометчивости. Холодный, рассудочный Ма’мун обладал живым разумом: его в высшей степени интересовали науки умозрительные и точные. Ко всему этому бесстыдство его даже и для аббасида было поразительно; в этом он уподоблялся прародителю своему Мансуру. Между тем как Амин сразу же без всяких церемоний стал подкапываться под завещание покойного отца, более прозорливый брат его, при помощи своего Фадла, начал тайком заискивать у персов и выжидал терпеливо, придерживаясь, по-видимому, совершенно легальной почвы, момента, когда Амин совершит очевидное беззаконие. Новый халиф, правление которого номинально продолжалось от 193 (809) до его смерти, начала 198 (813), распорядился прежде всего вернуть в Багдад войска, выступившие в поход с Рашидом. При первом же известии о кончине отца Ма’мун тоже поспешил прибыть из Мерва в Туе и здесь с необыкновенной предупредительностью присягнул брату, а в распоряжения нового повелителя и не думал вмешиваться, уверенный по меньшей мере в преданности Харсамы и хорасанской своей армии. Старый генерал Харуна постоянно держался в сторонке от всякого политиканства — большого и малого, памятуя прежде всего, что ему следует оставаться верным слугой своего господина. Конец 193 (середина 809) он употребил прежде всего на одоление за Оксусом Рафи, успев загнать его в цитадель Самарканда. Харсама с подчиненным ему генералом Тахиром ибн аль-Хусейном, природным персом, обложил крепость. Меж тем опрометчивый халиф, подстрекаемый все более и более против брата Фаддом Ибн Рабием, вздумал уже в 194 (810) обнародовать повеление, чтобы отныне упоминалось на пятничном богослужении имя его малютки сына, Мусы, ранее, чем Ма’муна. А это значило, что халиф вопреки последней воле Рашида признал ныне первого из них своим наследником. Ма’мун, конечно, возликовал; этим прямым нарушением его прав, скрепленных завещанием, Амин развязывал ему руки. Немедленно же он прервал почтовое сообщение между Мервом и Багдадом, согласился на почетную капитуляцию Рафи, через что заполонил сердца всех обитавших за Оксусом (начало 194=конец 809), стал выбивать собственную монету и принял, в расчете на содействие умеренных шиитов Персии, титул имама Аль-Худа «имама по Божескому произволению» (195 = 810). При этом он старался всюду, до самого Багдада, снискивать себе благорасположение и по мере сил заручиться соумышленниками, чему, конечно, послужило наилучшим средством открытое нарушение договора менее коварным его братом. Ничего не выиграл Амин, когда в 195 (начало 811) торжественно объявил об окончательном смещении с наместнического поста соперника-брата, а вскоре затем выслал на восток войско и серебряную цепь для зако-вания непокорного. Плохим свидетельством рассудительности халифа или, вернее, его советчика Фалла Ибн Рабия, было доверие, с которым они прислушивались к заверениям Алия Ибн Исы, что при первом же его появлении в Хорасане все решительно отступятся от Ма’муна. И этот пустой хвастунишка поставлен был во главе экзекуционного корпуса. Алий между тем умудрился так разбросать свое войско во время похода, что сам двигался только с 10-тысячным войском. Неожиданно атаковал его с 4000 воинов стоявший ближе всех Тахир, начальник гарнизона в Рее. В завязавшейся жаркой стычке пал Алий, а его войско обратилось в бегство. Той же самой участи подвергнулась и вторая 20-тысячная багдадская армия. Она была побита при Хамадане, а после нарушенного изменнически Тахиром перемирия и совсем истреблена (конец 195—811). Вся Мидия до Хульвана перешла в руки неприятеля. Снова набрано было еще раз 40 тыс. человек, но войско, к несчастью, состояло наполовину из арабов и персов. Эмиссары Тахира сумели посеять раздор в лагере у Ханикина; возникли опасные волнения: бушуя и горланя, вернулись ненадежные толпы назад в столицу (196 = конец 811). Одна оставалась еще надежда на привлечение вспомогательных сирийских войск, дабы дать иной оборот делу, но там, вокруг Дамаска и в самом городе, бились снова, с самого начала междоусобной войны, кайситы с кельбитами. Наконец удалось залучить несколько тысяч арабов в Ракку, на Евфрате, но и тут не посчастливилось. Они сцепились с близстоящими персидскими командами, высланными из Багдада; дело дошло до настоящего побоища, и сирийцы повернули обратно домой. А именно тут, в Ираке, все было рассчитано на равновесие между обеими нациями; раз оно было нарушено, весь государственный организм распадался, наступал невообразимый хаос. Дело в том, что войска, как известно, набирались и в столице и по провинциям наполовину из арабов и персов. В настоящее же время обе национальности здесь находились во враждебных отношениях. Организованный еще в 178 (794) и расположенный бармекидом Фадлом хорасанский корпус в Багдаде, ради усиления, конечно, персидского влияния, на беду несчастного халифа возмутился (11 Раджаб 196 = 28 марта 812). Бунт был подавлен на этот раз, но смятение вокруг Амина с каждой минутой становилось тревожней. Между тем с двух сторон устремлялись армии Ма’муна к задуманной цели. После неурядицы под Ханикином Тахир двинулся вперед, огибая с юга, а Харсама, принявший открыто сторону Ма’муна после нарушения Амином договора, надвигался со свежими полчищами по направлению через Хульван прямо на столицу. Без особых затруднений занял Тахир Хузистан и предпринял из Ахваза поход на Басру и Куфу. Все как-то неудачно складывалось для несчастного властелина в этот злополучный Раджаб. Арабы дальних провинций и тут оказались близорукими: они не понимали, что теперь ставятся на карту последние остатки их политического значения. К концу месяца (апрель 812) присягнули Ма’муну и священные города, после того как вся восточная Аравия покорилась без боя. Тем временем Тахир успел подойти к самому Мадайну, а к летнему солнцестоянию соединенные войска Харсамы и его успели обложить Багдад. Конец года и весь следующий (197 = 812/3) прошел в ожесточенных схватках между отдельными отрядами враждующих братьев; дрались персы с арабами, солдаты с дошедшими до исступления жителями столицы, и одновременно разыгрывались всевозможного рода интриги и измены. Как-то удалось Амину, задарив громадными суммами, переманить на свою сторону часть солдат Тахира (в конце 196 = 812). Но они вскоре же возмутились, а затем обещания персидского полководца, подкрепленные весьма настоятельно силой обстоятельств, возымели над ними более прочное воздействие. Искренней привязанности к династии уже нигде более не существовало. Вечные споры из-за престолонаследия, постоянные расторжения торжественно принесенных присяг, усиленная в подобных случаях раздача денег, чтобы заручиться расположением войска, привели к тому, что офицеры и должностные лица давно уже привыкли руководиться одними эгоистическими соображениями. Напрасно искали бы мы второго примера той бескорыстной верности, к тому же в ущерб себе, какую выказал единственно один только старый Харсама, к этой выродившейся семье. Конечно, прежде всего было прямой обязанностью населения столицы, превышавшего не одну сотню тысяч, выступить в защиту правительства; ведь именно ему и обязан был город всем своим блеском и благоденствием. Но роскошь жизни громадного города действует слишком расслабляющим образом: пресмыкающиеся пред силой, жители становились непокорными и заносчивыми при первых признаках слабости. Теперь же, когда халиф все более и более ощущал недостаток в деньгах и вынужден был прибегнуть к обиранию имущих, озлобление и негодование горожан росло и ширилось. А главный виновник всех бед, Фадл Ибн Раби, исчез вскоре после бунта хорасанцев. Стали понемногу уходить в лагерь Тахира один за другим и окружавшие Амина высшие офицеры. Честолюбивый перс, очевидно, стремился заложить первую ступень своего величия гибелью несчастного властелина. В то время как Харсама неохотно исполнял свои обязанности, желая по мере сил смягчить судьбу сына покойного своего господина, Тахир неутомимо работал — подстрекал к измене генералов и слуг халифа и брал штурмом один за другим осажденные им кварталы. Столица страшно пострадала: целые части города превращались в груды щебня — никогда не суждено было впоследствии вернуться прежнему блеску, объему и процветанию Багдада. Наконец Амин заперся в замке Хулд, у осажденных быстро истощались жизненные припасы. Халиф завязал переговоры о сдаче с Харсамой, надеясь по крайней мере спасти хоть жизнь. Старый генерал обязался перевезти ночью властелина из дворца водою к себе в лагерь. Но Тахир не дремал: сторожившие по его приказанию люди ухватились за ладью и опрокинули ее. Харсама с Амином, однако, выплыли, но поджидавшие на берегу сторонники Тахира схватили халифа. По повелению перса в ту же ночь несчастный повелитель был умерщвлен (25 Мухаррем 198 = 25 сентября 813)<ref>Исчисление даты Вейлем (Geschichte der Chalifen II, 194, прим. 2) подтверждается и приводимой у Табария (III, 916,15) параллельной сирийской датой (25 июля).</ref>. Ма’мун стал теперь (198—218 = 813—833) единодержавным властелином. Но волнения, в которые злополучная междоусобная война погрузила весь запад государства, не так-то скоро улеглись. Более шести лет продолжались они еще, прежде чем можно было халифу вступить наконец в столицу своего государства. И ему понадобилось при этом пустить в ход все коварство и беспощадность, свойственные его роду, дабы осилить всеобщее возмущение, вскоре разразившееся снова из-за совершенных им самим промахов, скорее, впрочем, визиря его, Фалла ибн Сахла. По пагубности последствий влияние этого человека едва ли уступит тому злу, которое принес тезка его араб Фадл ибн Раби при Амине. Казалось, все его заботы устремлены были на удовлетворение мести перса над всем арабским, блестящие же успехи первых советов значительно усиливали влияние Фадда на 28-летнего повелителя. Ему нетрудно было убедить халифа не трогаться пока из Мерва, а управление западом поручить брату его Хасану Ибн Сахлу. Пока Тахир возился с усмирением нескольких возмущений в Месопотамии, Хасан успел в самое непродолжительное время зарекомендовать себя так дурно пред арабами, что представился сам собой наиблагоприятнейший момент для алидов еще раз попытаться поднять народ против дома Аббаса. Случаем воспользовался некто Абу’с Сарайя, человек с весьма подозрительным прошлым. В битвах под Багдадом участвовал и он в качестве сторонника Ма’муна, когда же его уволили по окончании междоусобной войны, проходимец стал орудовать за спиной одного из алидов, проживавшего в Куфе, Мухаммеда Ибн Ибрахима, более известного по его прозвищу Ибн Табатаба; ему нетрудно было уговорить легковерного потомка Алия выступить в роли претендента (9 или 10 Джумада II 199 = 25/26 января 815). Хотя вскоре после довольно удачной стычки с войсками Хасана внезапная смерть постигла Ибн Табатаба, а неоднократно разбиваемый впоследствии Харсамой Абу’с Сарайя был наконец схвачен и казнен 10 Раби I 200 (18 октября 815), но эмиссары зейдитов успели тем временем заручиться сочувствием многих в Басре и священных городах, где мало-помалу вскипало неудержимое негодование на хозяйничанье персов. В скором времени разлился бунт по всем провинциям, от Йемена до Хузистана. Между тем обнаружилось на первых же порах, что защитой интересов потомков Мухаммеда на этот раз прикрывались одни бесчинства анархических извергов: как в Басре, так и в Мекке свирепо распоряжались так называемые наместники алидов; дошло до того, что вскоре все население поторопилось от них отвернуться, а подчиненные генералы Харсамы успели без особого труда в течение первой половины 200 (815/16) восстановить снова порядок повсюду. Немало поспособствовало усмирению мятежников и то уважение, которое питали арабы к старинному сподвижнику Харуна. К концу 200 (816) отправился покрытый славой генерал в Мерв к новому халифу, вполне уповая, что его немаловажные заслуги подготовили ему, несомненно, самый радушный прием. Плохо же знал он натуру Аббасидов, да ему и некогда было ее изучить, беспрестанно сражаясь ради пользы этой семьи то в Африке, то в Египте, против византийцев и турок, участвуя на всех полях сражений, начиная с уступов Атласа до самых границ Китая. Цепко державшиеся за Ма’муна персы должны были позаботиться, чтобы устранить россказни старого болтуна перед халифом о безнадежной непопулярности настоящего управления в западных областях, они-то и постарались вдохнуть недоверчивому Ма’муну злую мысль, что вступающий во главе победоносного войска в Мерв военачальник готов при случае попрать авторитет властелина. Этого было слишком достаточно. Коварный аббасид повелел ввергнуть в темницу верного пособника в нужде; он допустил врагам его устроить так, что военачальник скончался в заключении «естественной смертью» (Зуль Ка’да 200=июнь 816). Одним словом, произошло нечто вроде повторения истории с Абу Муслимом, но как человек Харсама стоял неизмеримо выше свирепого «поставщика королей». Когда весть о гнусном злодеянии распространилась среди гарнизона и жителей Багдада, они поняли, что ожидает их в будущем. Столица заволновалась. Заместителя Хасана ибн Сахла, жившего в то время в Басите, прогнали вместе со всеми его персами. Не пожелавший выступить в роли антихалифа сын покойного халифа Махдия Мансур стал во главе возмущения, провозглашенный толпой эмиром. «Долой огнепоклонника, исчадие обожателя огня!» — вопили жители Багдада, которые в пику персам все более и более чувствовали себя муслимами наичистейшей воды. Но Мансур не сумел справиться с движением. Чернь орудовала во всем, безусловно. С превеликим трудом удалось наконец нескольким смелым и честным личностям образовать милицию из среды наиболее почтенных классов населения. Мало-помалу, хотя и не вполне, устранена была всеобщая анархия. Казалось, наступал момент успокоения. Хасан уже предпринял некоторые шаги ко взаимному полюбовному соглашению, после нескончаемых переговоров предвиделся в близком будущем успех. Договор почти уже был заключен ко взаимному удовольствию как гарнизона, так и жителей, и вдруг получается новая неожиданная весть из Мерва, и снова все взбудоражилось. Руководимый дурными советчиками, халиф порешил ради упрочения все еще оспариваемого у него могущества склонить на западе на свою сторону зейдитов. В народ проникла поразительная молва, что 2<ref>По другим источникам — 7 (30 марта).</ref> Рамадана 201 (24 марта 817) повелитель выбрал себе зятем и преемником, с данным ему при этом титулом Ар-Риды<ref>«Любимец» (собственно Аллаха).</ref>, алида Алия Ибн Мусу; одновременно черное аббасидское знамя заменялось зеленым алидов. Таким образом заключалось примирение обеих враждующих ветвей семьи пророка, с предвзятой, без сомнения, мыслью, подобно тому как и во времена Абу Муслима, отшвырнуть вторую отрасль снова на сторону, лишь только упрочено будет в должной мере собственное свое положение. Но последствия этой сделки получились самые плачевные. Багдад вовсе не желал слышать о каких бы то ни было шиитах; весь город восстал как один и провозгласил халифом другого сына Махдия, Ибрахима (28 Зуль Хиджжа 201 = 17 июля 817). Шииты же Ирака раздвоились, многие из них, и совершенно основательно, не доверяли Аббасидам. В это же время брат Абу’с Сарайя взбунтовался в Куфе. Пользуясь всеобщим смятением, генералам Ибрахима удалось занять этот город (5 Джумада I 202 = 19 ноября 817). Ободренные успехом, они напали внезапно на Хасана ибн Сахла в Басите, но предприятие не удалось. Тем не менее дела Ма’муна на западе подвигались туго, находясь в худшем чем когда-либо положении. И в Египте также подготовлявшиеся еще со времени смерти Амина волнения разразились поголовным восстанием при первом известии о предполагаемом назначении алида наследником. Хуже всего было то, что начиная с 201 (815/16) зашевелились снова в Азербайджане коммунисты, и волнения их вспыхнули в самой ужасающей форме. Некто Бабек, перс по происхождению, стал проповедовать тут о воплощении божества в его семье, а по преемству и в него самого; при этом склонял он всех к общности имуществ и жен. Быстро удалось ему навербовать многочисленных последователей в среде сильных и всегда готовых к бунту против халифата горцев. И прежде, как, например, в 192 (808), находили у них постоянную поддержку коммунисты, или, как их называли тогда, хуррамиты<ref>Так звали этих сектантов по местечку Хуррам, находившемуся невдалеке от Ардебиля, в прибрежной цепи каспийских гор Азербайджана; оно и было, по-видимому, заповедным гнездом маздакитского учения; ср. Якут II, 427, 20. Одно это производство я считаю за истинное. Приводимое же Флюгелем (Zeitschrift der Deutschen Morgenlandischen Gesellschaft 23, 531) без всяких комментариев — от персидского спиг-гат — «веселый» — не более как выходка школьного остроумия. Разве только в смысле новейшего жаргона — «развеселая компания» — может быть принят термин «веселость» в качестве основного тона как элемент «бесстыдного» и «разнузданного».</ref>. Движение могло легко перекинуться и на восточную Персию, где воспоминания об Муканне еще не угасли, и в таком случае было бы потрясено истинное основание могущества Ма’муна. Тем более халифу приходилось выслушать внимательно доводы своего зятя алида. В виде исключения был это человек порядочный — или же находил нужным выпутать своего будущего тестя из тенет тогдашних его приближенных; преследуя односторонне одни персидские интересы, они с каждым днем все более и более подрывались под прочные основы государства. Ма’мун не лишен был прозорливости, он понял, наконец, что необходимо изменить направление политики. К тому же Рида представил ему доказательства, что Фадл Ибн Сахл утаивает от него самые дурные и важные известия с запада. Властелин решился отправиться самолично в Ирак (середина 202=конец 817). Не могло, конечно, ускользнуть от Фадла, что его влияние начинает ослабевать, хотя Ма’мун с неподдельным коварством аббасида в данный именно момент возобновил в высшей степени милостивым рескриптом его прежние почти неограниченные полномочия. Перс был настолько неосторожен, что выказал явно свое неудовольствие; чересчур усердные почитатели халифа напали на него и изрубили несчастного во время его поездки на воды в Сарахс (начало Шабана 202=февраль 818). Ма’мун, понятно, безутешно оплакивал потерю своего верного слуги и немедленно же повелел казнить убийц, в числе которых находился и его собственный шталмейстер. Тотчас же взял халиф в жены одну из дочерей Хасана ибн Сахла, брата убитого визиря, под командой которого все еще состояла порядочная армия в Басите. Подобная же своеобразная неудачная судьба постигла вскоре и остальных главных представителей его прежней политики. Отпразднована была вскоре свадьба Ар-Риды с дочерью повелителя. Но к концу Сафара 203 (август — сентябрь 818) во время продолжительной остановки в Тусе молодой супруг увлекся и покушал не в меру винограда; он умер после непродолжительной болезни с очевидными симптомами полнейшего несварения желудка. Смерть такого почтенного родственника, к тому же объявленного наследником, произвела потрясающее действие на чувствительного властелина. Все видели, как, стеная и всхлипывая, плелся он за гробом слишком рано угасшего, которого похоронили рядом с могилой Харуна Ар-Рашида. Но испытаниям повелителя, казалось, не предвиделось конца: когда он достиг Рея, пришла печальная весть о первых признаках умопомешательства Хасана ибн Сахла; окружавшая его свита принуждена была надеть на него смирительную рубашку. Общественные толки, ходившие, по крайней мере, в восточных провинциях, как тогда, так и позже, злорадно добавляли, что все эти несчастия с халифом послужили ему же на пользу, чтобы отнять у добрых жителей Багдада всякий повод быть недовольными им. И действительно, окружающие Ибрахима ибн аль-Махдия не видели уже более никакого основания после катастрофы с ненавистными сыновьями Сахла и со смертью Риды к дальнейшему сопротивлению приближавшемуся лично властелину. Это стало тем более для всех потребным, когда оказалось, что Ибрахим, хотя и великий знаток в поэзии и музыке и сам с немалым успехом упражнявшийся в обоих искусствах, не выказывал, собственно, ни тени уменья властвовать в течение всего времени своего номинального халифства. Итак, большинство покинуло претендента и искало примирения с его соперником. Последняя попытка вооруженного сопротивления 29 Зу’ль Ка’да 203 (28 мая 819) кончилась поражением, и 15 Сафара 204 (11 августа 819) мог, наконец, Ма’мун вступить в свой верный город; тут же он поспешил развернуть ставшее снова популярным черное знамя Аббасидов, а одновременно заслужил доброе расположение иракцев сложением с жителей податей. И это доброе расположение было для него, так сказать, более чем необходимо. Вслед за отъездом Ма’муна вспыхнул в Хорасане мятеж харуритов; Тахир из-за личных счетов и зависти к генерал-губернатору Хасану ибн Сахлу все еще никак не мог справиться в Месопотамии с бунтовщиками, предводимыми Насром ибн Шебесом, а теперь могущество мятежника усилилось до такой степени, что только сыну Тахира, Абдулле, удалось к концу 209 (начало 825) принудить его сложить оружие. К этому присоединилось в следующие годы: волнения алидов в Йемене (207 = 822 и 212 = 827), где они мало-помалу все более и более крепчали, восстания в Мидии (около 210 = 824), в Месопотамии (214 = 829), в Кумме (в Персии, 216 = 831), продолжавшееся многие годы неповиновение наместника Синда (211—214 = 826—829). А параллельно со всем этим велись две большие войны, продолжавшиеся более десятка лет: одна в Египте (196—217 = 812—832), а другая против Бабека (201—222 = 815/6-837). Последняя весьма часто перекрещивалась в весьма опасных к тому же размерах со вспыхивавшей зачастую борьбой с византийцами. Уже со 196 (812) возгорелась в Египте междоусобная война: из числа находившихся в стране арабов кайситы высказались за Амина, а йеменцы — за Ма’муна. Совершенно непредвиденное обстоятельство запутало еще более положение вещей. Дело в том, что в Испании, независимой со 139 (756) и находившейся под управлением новой династии Омейядов, вспыхнул в 198 (814) мятеж жителей Кордовы против Хакама I. По усмирении его жители южного предместья этой столицы изгнаны были все поголовно из страны. На кораблях переправились они частью в западную Африку, частью же в Египет, здесь высадилось их в 199 (814/5) не менее 15 тыс. человек, не считая женщин и детей. Сначала искали беглецы покровительства у йеменцев, обитавших в Александрии и кругом, но вскоре, пользуясь смутами междоусобной войны, они успели отстоять свою самостоятельность и, наконец, овладели даже Александрией. Непрерывный ряд опустошений, производимых в этой несчастной стране всеми этими ожесточенными обоюдными схватками партий, довел даже покорных коптов до отчаяния, и в этой провинции наступило вскоре полное разложение. Между тем только в 210 (825), после окончательного одоления в Месопотамии Насра, освободился Абдулла Ибн Тахир и мог быть послан в Египет. Сразу же принялся он задело с замечательной энергией; разбив настоящих мятежников, сумел нагнать такой страх на испанцев, что они предпочли очистить Александрию и снова пуститься в море под предводительством Абу Хафса Омара Аль-Баллутия. — По всей вероятности, они заранее наметили для себя остров Крит. Недаром же раздаются еще с 208 (823) жалобы греков на нападения сарацин. Во всяком случае, вся эта масса переселенцев обрушилась в 211 (826) на остров и отвоевала его у греков. Почти полтора столетия властвовали здесь потомки Омара в качестве независимых князей, пока византийцам не удалось снова прогнать арабов в 350 (961). Едва успел Абдулла Ибн Тахир по отплытии испанцев восстановить кое-какой порядок в Египте и получить новое назначение, как снова в 213 (828) сцепились кайситы с йеменцами. Пришлось брату Ма’муна, объявленному наследником, Абу Исхаку Мухаммеду по прозванию Аль Му’тасим биллах («обретший защиту в Аллахе»)<ref>Обыкновенно звали его просто Му’тасим. По общим правилам — биллах «в Аллахе» или же алаллах «на Аллаха» входят в виде связующего звена во все титулы Аббасидов. В обыденном же употреблении ради краткости они опускаются, так будем и мы делать. Мы станем отныне избегать их перевода. Почти неизменно значат они приблизительно: «ищущий или находящий в Боге силу, либо помощь, либо победу».</ref> отправиться снова с войском в Египет. Но и его вмешательство подействовало не надолго. Уже в 216 (831) арабы и копты больших округов нижнего Египта восстали снова поголовно. Проживавший в это время в Дамаске после похода против византийцев, халиф нашел нужным лично вмешаться. Мухаррем 217 (февраль 832) прибыл повелитель в Египет, и в то же самое время вступил сюда же Афшин, дельный военачальник тюркского происхождения, командовавший в Барке. Кровь потекла ручьями, и восстановлено было наконец спокойствие на продолжительное время. Теперь Ма’мун мог снова потянуться на север и возобновить свои походы против византийцев. С 215 (830), собственно, открываются снова неприязненные действия вдоль «оборонительной линии» арабов с византийцами. А до той поры приблизительно 25 лет, за исключением отдельных случайных набегов, обе стороны были заняты улаживанием своих внутренних беспорядков. Ныне же правил в Византии энергический Феофил. Как кажется, — впрочем, наши сведения относительно именно этого исторического момента весьма неполны — он завязал сношения с хуррамитом Бабеком, власть которого, невзирая на ежегодные походы генералов Ма’муна (начиная с 204 = 819), распростиралась на всю западную Мидию и восточную Армению. До нас дошло также известие, что один из сторонников Бабека, перс, которого греки прозвали Феофобом, сражался на стороне греков в возгоревшейся новой пограничной войне между сарацинами и византийцами. Кто бы, однако, ни был зачинщиком возобновления старинной вражды соседних народов, для халифа представлялось весьма опасным усложнением, когда сектанты стали действовать заодно с внешним врагом. Весь северо-запад Мидии до самой Киликии объят был как бы огненным кольцом. Ма’мун прилагал величайшие усилия прорвать его, но почти все отряды, высылаемые против выступавшего каждый раз из своей главной квартиры Аль-Баз на отпор Бабека, терпели поражения один за другим, а случайные незначительные успехи не приводили ни к какому осязательному результату. И если на пограничной оборонительной линии, благодаря исключительно воинским доблестям Му’тасима, удалось после переменного счастья годов 215, 216 (830, 831) занять византийскую пограничную крепость Лулуа у Тарса (217 = 832) и включить Тиану в круг мусульманских крепостей (218 = 833), все же, как оказалось, не хватало более сил у халифата одолеть победоносно настоящую опасность этой двойной войны. Воинская годность арабов быстро улетучивалась благодаря возраставшему вырождению воинов — последствию нескончаемых междоусобных войн и усиливавшейся распущенности, приобретаемой жизнью в больших городах; а смешанные команды с добавлением персидского элемента не представляли также ничего особенно прочного; поэтому нет ничего удивительного, что всякое новое предприятие давалось все труднее арабам, а в данном именно периоде грозило даже полным застоем. Чувствовалась потребность в коренных изменениях в организации, чтобы достигнуть действительного устранения всех выступивших въявь недостатков. Неограниченной похвалы заслуживает Ма’мун за его стремления и в эту тяжкую годину изыскивать время и выказывать охоту на продолжение великих традиций Мансура. Мы уже видели раньше, с какой заботой относился усопший великий правитель к искусствам и науке. Относительно спокойный период истории дал возможность и Махдию с Харуном покровительствовать также поэзии и ученым работам; хотя оба эти халифа более интересовались первой и родственными с нею занятиями грамматикой и литературой. Ма’мун же стремился основательно руководить литературными и научными движениями своего времени, добиваясь сознательно цели и выказывая при этом необычайное понимание. Это именно качество и выделяло его из ряда всех остальных Аббасидов. Трудно быть беспристрастным к человеку, который не уступал даже наихудшим представителям своей семьи в коварстве и жестокости, именно тогда, когда дело шло о выгодах личных или семьи, а зачастую ради удовлетворения самолюбия или даже мимолетного каприза. Но он, несомненно, обладал необыкновенной восприимчивостью к умственным интересам; всегда был готов халиф поддержать серьезный научный труд — оделял охотно выдающихся ученых и милостями, и покровительством. Положим, нельзя умолчать, что многие выдающиеся художники и ученые его времени, неоднократно стоявшие в оппозиции против него, поощряемы были главным образом и прежде при блестящем дворе Харуна или же выдвигались благодаря собственному увлечению наукой. Таковы были: Абу Теммам, издатель Хамасы (т. I); его покровитель Абдулла ибн Тахир, генерал и поэт в одно и то же время; Аль Бухтурий, тоже составитель новой Хамасы; Исхак ибн Ибрахим из Мосула, равно как и отец его, известный поэт и музыкант; то же самое можно сказать о юристе Шафие, теологе Ахмеде ибн Хамбале и знаменитом собирателе преданий Аль-Бу-харии. Но рядом с ними нельзя же пройти молчанием, что Ма’мун особенно отличал хотя бы, например, прекрасного историка Мухаммеда ибн Омар аль-Вакидия. По части хронологии на его изыскания полагаются и в новейшее время. Да и вообще халиф никогда не забывал ученых и поэтов. Особенно характерно было в повелителе его пристрастие к философии и точным наукам, имевшее глубоко проникавшие и в следующие столетия последствия. Конечно, нельзя сказать, чтобы арабы и персы Ирака не посвящали своих досугов и до него этим занятиям. Известно, что уже во времена Александра Великого Месопотамия и прилежащие страны представляли собой наиблагоприятнейшую почву для распространения греческого развития. За 53 года до Р. Х. при дворе парфянского короля Орода разыгрывалась, как дошло до нас, трагедия Эврипида, когда получена была весть о смерти Красса, а в V в. Сассанид Хосрой Анушарван основывает академию, процветавшую в течение 300 лет в Джундешапуре в Хузистане. Здесь разрабатывалась основательно греческая философия и медицина; последняя практиковалась также в больших благоустроенных госпиталях. Посредниками распространения греческих знаний были сирийцы Месопотамии благодаря географическому положению своей родины, а также исключительной наклонности к подобного рода деятельности. Этот спокойный, неповоротливого ума народ, со слабой изобретательностью, составлял яркий контраст с подвижными, можно сказать, беспокойными по темпераменту своими соседями единоплеменниками — иудеями и арабами. Но зато они неизменно отличались упорным прилежанием; столетия собирали усердно сирийцы в свои житницы плоды умственной деятельности других национальностей. Позаимствовав у греков христианское учение, они переработали, руководствуясь инстинктами своих прямолинейных понятий, наиглубочайшую проблему таинственного основного догмата религии в смысле монофизитском или же несторианском. Занимались они попутно и изучением творений старинных языческих философов, прежде всего Аристотеля, истины логики которого, хотя и неохотно, должна была признать даже сама церковь. С неменьшим жаром принялись эти труженики за изучение сочинений великих врачей и естествоиспытателей — Гиппократа, Галена и Диоскорида; им помогли усвоить и применять эти познания многочисленные греческие врачи римского и византийского периода; наконец, известны им были и Эвклид и Птолемеева Альмагеста<ref>Слово составное из арабского члена «аль» и греческого megisth — высшее — книга по преимуществу, по сравнению с подобными ей малого объема. Вообще это наименование обозначало творение, в котором Клавдий Птолемей, живший во II столетии после Р. Х., излагал мировую систему, носящую его имя. До нас не дошел, впрочем, сирийский перевод его, сохранился один сделанный с него арабский. Но здесь, как и во всем остальном, можно смело утверждать, что арабы не уклонялись ни в чем от сирийского подлинника.</ref> одним словом, все главнейшие результаты научных усилий греков, ставших на Востоке, как и везде, наставниками народов. Все это терпеливые монахи сирийских обителей, разбросанных от Антиохии до Мосула, перевели слово в слово на свой родной язык. Непреодолимые трудности, являвшиеся на каждом шагу при передаче греческих слов и мыслей сообразно семитскому складу языка, осиливали они не свободой творческого вдохновения, а мучительным процессом точности передачи, рабски подражая постройке периодов и отдельных оборотов оригинала. С этого самого времени начинают выделяться три пункта, откуда изливалась на арабов Багдада вся мудрость греков. Далеко кругом по всем странам бывшего сассанидского государства распространялась слава о знаниях и трудах врачей академии Джундешапура, которые сохраняли заботливо в средоточии персидских земель национальность, язык, религию, равно как и науку греков, вплоть до аббасидского периода. Заболел как-то в 148 (765) халиф Мансур, обнаружились жестокие желудочные страдания, а его фельдшеры растерялись и не знали чем помочь. Властелин давно уже прослышал об искусстве сирийцев, проживавших неподалеку в этом персидском городке; он повелел вызвать оттуда начальника лечебницы, некоего Георгия из дома Бухтишу. В самом непродолжительном времени врач поставил на ноги халифа, и с этой поры христиане Джундешапура встречали радушный прием при дворе Аббасидов. С внуком Георгия, Гавриилом, мы уже знакомы как с лейб-медиком Харуна. Есть сведения, что халифы, боявшиеся пуще всего смерти из-за своей нечистой совести, одаряли подобных ему целителей почетными одеяниями, дорогими подарками и даже значительными суммами, доходившими в итоге до миллионов, — понятно, в таком только случае, когда властелин пользовался полным здравием. Уже по приказанию Мансура, так передают историки, Георгий переводил на арабский язык сочинения медицинского содержания, а Харун поручил другому врачу из Джундешапура, Иоанну ибн Масавейху, переложить на арабский захваченные в числе прочего в походах в Малую Азию и привезенные в тюках рукописи. Этот самый Иоанн был умным циником, не придававшим большого значения своему христианству. Он совершил на свой страх много такого, что даже трудно было бы предполагать по тогдашним временам, хотя бы, например, вивисекции. Своего Галена знал он досконально и, без сомнения, исполнил, по существу по крайней мере, задачу, навязанную ему халифом, превосходно. Был он позже лейб-медиком у Ма’муна и его обоих преемников, Му’тасима и Васика. Одновременно с ним стали известны и другие переводчики медицинских сочинений. Итак, эта передача греческих классиков началась уже относительно давно, но Ма’мун придал ей новое направление: он побуждал заниматься менее выгодным, чем медицина, делом, не приносящим непосредственной пользы практическим нуждам двора, а имен-но математикой, астрономией и философией. Основано было властелином в Багдаде великое учреждение под названием «дом наук»; тут же помещалась библиотека и астрономическая обсерватория; все это состояло под управлением сведущего Сельма и было сборным пунктом для множества ученых, независимо от школы в Джундешапуре начавших заливать арабскую почву потоком греческих познаний. Еще более, чем тут даже, процветало изучение старинных греческих и сирийских произведений в монастырях Месопотамии, а также среди жителей Харрана, остававшегося единственным местом в Сирии с языческим населением. И вышедшие из этих кружков переводчики, залученные щедростью Ма’муна в Багдад, имели громадное преимущество перед джундешапурцами, как более основательные знатоки чистого арабского письменного языка. Это обстоятельство и стало главной причиной, что их работам было отдано предпочтение, а старинные переводы вскоре забросили. Единственное мерило, применяемое к этим трудам даже малосведущими в сирийском арабами, было старание сделать перевод по возможности удобопонятным. Если только подумать, что усвоение отвлеченных понятий греческой науки достается нелегко даже сыну XIX столетия, возможно ли нам не оценить по достоинству этих людей, умудрившихся просветить мозги необразованного араба. Не умаляется нисколько заслуга перевода и тем обстоятельством, что передача шла не прямо с греческого, а почти всегда с сирийских изданий. Дело в том, что арабский язык, обладающий во многих отношениях необыкновенной пластичностью, в высшей степени оригинален и своеобычен. Для него, особенно в философских предметах, было еще труднее, чем в сирийском, подыскать соответственную терминологию: вот почему и помогало более легкое понимание родственного наречия к преодолению существенных в известной степени трудностей. И все же было это предприятием, граничащим почти что с невозможным — приходилось передавать рабскую верность сирийского в несколько более осмысленном арабском изложении. Мухаммеданские авторитеты приписывают первоначальную заслугу исполнения этой адски трудной задачи зачинателю ее, христианину из Хиры, Хунейну ибн Исхаку. При Ма’муне и позже он занялся переводом некоторых философских трактатов Аристотеля, в особенности же более подходящего к его пониманию Галена, и передал их сравнительно хорошим арабским языком. Благодаря последней работе он считается настоящим основателем арабско-персидской медицины. Ма’мун высоко ценил его труды; переводы искусного человека ценились буквально на вес золота. Ученый подбирал, понятно, бумагу необыкновенной плотности и толщины, переписчика своего заставлял выводить самые что ни на есть крупные буквы. Но трудная работа заслуживала вполне эту чрезмерную плату. Необычайное значение подобной деятельности сразу открывало возможность результатам греческой мысли и их исследований, только собранным и притом без всякой духовной переработки почтенными сирийцами, сделаться доступными для всей этой разумной смешанной расы арабов и персов. Поистине с волчьим аппетитом набросились они на ломящуюся от множества блюд трапезу чужеземной мудрости — направление, достойное величайшей похвалы, особенно если принять во внимание, что они не были связаны решительно никакими традициями с классической древностью. Мало-помалу стали муслимы не только действительно понимать ими усвоенное, но даже в некоторых отраслях продолжать и дальше самостоятельную разработку греческой науки. При пренебрежении, с которым наши естествоиспытатели, опираясь не без основания на поразительные успехи наук за последнее время, имеют обыкновение относиться ко всему, как к имеющему только историческое значение, в новейшее время вошло в моду смотреть на арабскую ученость с некоторым презрением. Бытописателю средневекового Востока достаточно будет напомнить им, что арабы и персы в течение многих сотен лет продолжали быть наставниками всего Запада по предмету греческой культуры. Будет, конечно, дурной аттестацией не Востока, а именно Запада, что это несовершенное направление так долго продержалось и считалось в свое время удовлетворительным. Между тем всякий, приступающий к делу с полным беспристрастием, найдет, надеюсь, достойными внимания массу наблюдений и описаний новых болезней, не ускользавших от прозорливости и тонкой наблюдательности восточных врачей. Эти же арабские ученые даровали нам стройную систему, а в некоторых отделах создали такое дальнейшее развитие аристотелевско-неоплатонического учения, к которому схоластики Запада, полагаю, едва ли многое прибавили. Особенного внимания заслуживает также самостоятельная обработка и замечательное развитие математических и физических, в особенности же оптических знаний — вот под каким углом зрения следует глядеть на научную деятельность этой знаменательной эпохи, развивавшуюся притом наряду с расширением и других отраслей культуры. Лучшее, конечно, и тут совершили персы, арабы во многом уступали им; единственное исключение составляло, конечно, занятие математикой, особенно подходящее к складу семитского ума. Я’куб ибн Исхак аль-Киндий при Ма’муне и его непосредственных преемниках изложил в бесконечном количестве отдельных сочинений всю область философии и естественных наук в энциклопедическом объеме и вполне справедливо заслужил свой почетный титул «арабского философа». Никто из целого ряда следовавших за ним ученых чисто арабского происхождения не сумел заслужить снова его универсального значения. Всеисчерпывающим гением средневековой медицины был Абу Бекр Мухаммед ар-Разий<ref>Известный на западе под именами Разеса, Разиса, Абубитира и многими иными искажениями.</ref>. Он жил поколение спустя после Ма’муна в персидском городе Рей (Тегеран); его родина дала также и в позднейшие времена множество других выдающихся философов и естествоиспытателей. Но в самом начале, при Ма’муне, движение ограничивалось лишь Багдадом. Этой эпохе, положим, приписывают также весьма сомнительную заслугу перед потомством: она положила прочное начало одному из величайших заблуждений человеческого духа — астрологии. Хотя никак нельзя, впрочем, отнять некоторого значения от наблюдений за течением звезд и вообще астрономическо-географических работ восточных астрономов, но все это отступает совершенно на задний план перед применением арабами звездной сферы к астрологическим задачам. Почти столь же древняя, как и весь восточный мир, сохранялась эта воображаемая наука по преимуществу среди сирийских язычников Харрана, и спустя несколько десятков лет после Ма’муна перекочевала тоже в Багдад. И все же она заслуживает некоторой признательности, так как благодаря ей многие дельные математики и астрономы в сообществе с некоторыми персами и школой упомянутого выше Киндия успешно поработали над распространением и дальнейшим развитием алгебраических, геометрических и астрономических сведений. Была это поистине весьма характерная порода людей. Со своим верховным вождем, доблестным Сабитом ибн Куррой долго еще харранцы культивировали всячески веру и науку праотцов своих в пику всей этой исламской ереси. Меж тем в глазах набожного муслима все эти занятия, за исключением разве грубейшей эмпирики в медицине и астрологии, почитались нисколько не менее предосудительными, чем у теологов новейшей формации дарвинизм и механическая теория естествознания. Именно это и побуждало главным образом просвещенного деспота Ма’муна оказывать особое попечение занятиям точными науками. Материнская кровь била живым ключом в его жилах: если для целей политической необходимости он не постеснялся пожертвовать своим персидским визирем, его сердце все-таки оставалось навсегда далеким от всего арабского. По успокоении умов в Багдаде не только выступил снова на сцену вполне оправившийся от сумасшествия Хасан Ибн Сахл и присутствовал на торжественном бракосочетании своей дочери с царственным зятем, но и все окружающие халифа, равно как и его симпатии, оставались по-прежнему персидскими. Прежде же всего, его религиозное настроение мало чем отличалось от убеждений зендика, грозящих, по арабским понятиям, государственной безопасности. Конечно, повелитель не проявлял их официально, но все сразу заметили, что гонения на еретиков прекратились. Под конец же своей жизни Ма’мун совершил еще решительный шаг по пути развития исламской теологии в духе персидского свободомыслия. Мы уже указывали ранее на связь этого направления с рационализмом мутазилитов теологов, а также на вероятность влияния в этом самом деле и греческой философии. Из всех произведений греческой литературы наибольшую трудность для истинного понимания представляли, понятно, творения философских писателей. Поэтому труды Хунейна и его сына Исхака, занявшегося главным образом Аристотелем, представляли, несомненно, орудия к достаточно основательному усвоению на первых же порах системы логики. По мере того как мутазшшты извлекали из этого богатого арсенала наиболее острое оружие в спорах с неумудренными в диалектическом искусстве ортодоксами, философия Аристотеля должна была казаться для свободомыслящего властелина все желанней. Если даже сказание о являвшемся халифу будто бы во сне греческом мудреце не более как продукт позднейшего мифического наслоения, разве самое единодушие в передаче предания не есть отражение признаваемого всеми факта именно того глубокого интереса, с которым Ма’мун приветствовал занятия его современников философией. Прошло, конечно, не менее столетия, пока жители востока успели осилить логику и перейти к метафизике великого мыслителя. Но и самой логики было более чем достаточно, чтобы дать мутазилитам несомненный научный перевес над ушедшими с головой в собирание и поверхностную систематизацию преданий ортодоксами, а правительству между тем предоставлялась возможность признать рационализм за настоящую, законную форму исламского вероучения. Раби 1212 (июнь 827) появилось знаменитое распоряжение предписывавшее признать учение о сотворенности Корана как единственно правильное и обязательное для всех. Иными словами, мутазилитское направление выдвинуто было как исключительно правильное на высоту государственной религии, а ортодоксальное признано было за еретическое, и исповедование его воспрещалось. Повелевалось также, понятно, в угоду персидским шиитам, почитание Алия «превосходнейшего из смертных после Мухаммеда», а с другой стороны, налагался строгий запрет на восхваления в какой бы то ни было форме Му’авии. Этот самый указ, как мы неоднократно и раньше упоминали, неизменно и в точности соблюдали все современные и позднейших эпох историки. Хотя новое распоряжение и было отчасти на руку ортодоксам, сильно недолюбливавшим Омейядов и почитавшим все же в Алии зятя пророка, но самая мысль, что допустима возможность сомнения в нерукотворности извечно существовавшего слова Божия, признана была ими за чистейшее богохульство. С неподдельным мужеством стали они отстаивать свое совершенно противоположное мнение и не переставали ревностно поучать, изобличая ересь мутазилитов. Ма’мун решился наконец разом прекратить все споры. Раби 218 (май 833) обнародован был новый указ, постановлявший на будущее время принять за правило подвергать административному испытанию в правоверии всех кадиев и наставников преданий. И действительно, когда халиф отправился в Таре, готовясь двинуться в новый поход против византийцев, приглашены были в собрание богословов главари багдадских ортодоксов, в числе прочих и знаменитый юрист Ахмед ибн Хамбал, для выслушания их взглядов на Коран. Как умели выпутывались староверующие из расставленных им сетей, стараясь давать уклончивые ответы. Но на посланные в Таре письменные протоколы заседаний получены были вскоре новые определенные приказания халифа. Предписывалось повторить допрос, а тех, кто прямо и чистосердечно не согласится признавать новый догмат, выслать в лагерь. Туго пришлось ортодоксам! Как бы там ни было, Ахмед и его единомышленники твердо стояли на своем; их отослали действительно в Киликию. Но на этот раз они счастливо отделались, гроза миновала. Прежде чем их успели доставить в лагерь, пришла весть о кончине от скоротечной болезни властелина, прожившего всего 48 лет (Раджаб 218, август 833). Положим, и при следовавших непосредственно за ним преемниках, неособенно, впрочем, заботившихся о религии и науке, признавалось все еще официально мутазилитское учение вплоть до 237 (851); иногда даже позволяли злоупотреблять преследованием относительно некоторых почему-либо неудобных личностей, так, например, в числе прочих был подвергнут наказанию плетьми в 219 (834) и Ахмед ибн Хамбал. Но стоявший во главе придворных богословов верховный кади Ахмед ибн Абу Ду’ад был для своего времени администратор снисходительный и гуманный; он прилагал всяческие старания, чтобы устранять по возможности явную жестокость, и не доводил, во всяком случае, дела до крайностей. Тем не менее самое признание еретическим учения ортодоксов, понимавших притом хорошо, что они вполне солидарны с основателем ислама, возбуждало в душе правоверных сильнейшее негодование и возмущало вместе с ними большинство жителей Багдада. И действительно — каждое рациональное учение требует, разумеется, от своего последователя самостоятельного образа мышления. Между тем правоверие не придает вообще большого значения разуму, а посему оно много симпатичнее простой толпе, ибо она не в силах слишком часто прибегать к помощи разума. Но так как с обеих сторон обыкновенно предводительствуют богословы, которые не могут никоим образом признать хотя бы относительной правоты противоположного направления, то религиозный спор легко переходит в борьбу различных классов населения, а это, само собой, порождает серьезный политический раздор. Здесь скорее всего должно было это произойти: именно в тогдашнем Багдаде национализм персидского пошиба слишком явно совпал вместе с вносимым окружавшими Ма’муна персами образованием и науками. Нетрудно было ортодоксам ославить своих противников в широких слоях народонаселения, по большей части состоявшего из людей с чисто арабским складом ума, и осмеять вольнодумное персидское направление. Таким образом, вся правительственная деятельность Ма’муна, его столь похвальный и удавшийся было замысел при помощи усиленного поощрения научной деятельности дать новый толчок государственному развитию разбивается неожиданно о дальнейшее обострение неприязненности между арабами и персами. Нерасположение это, и без того ставшее слишком очевидным со времени междоусобицы Амина с Ма’муном, отныне все глубже разъединяет обе национальности и приуготовляет последующую гибель халифата. Этот внутренний процесс разобщения шел весьма медленно, хотя и без перерыва, начиная с того самого момента, когда политика равновесия между востоком и западом с падением бармекидов стала немыслимой, но он успел уже обозначиться довольно явственно даже при Ма’муне по внешнему своему складу. Мы уже видели, как вслед за отъездом халифа с востока беспокойные элементы Хорасана вылились наружу целым восстанием. Тахир, не вполне годный для деятельности на западе, пользовался, конечно, в среде своих земляков высоким уважением. Поэтому он оказывался самым подходящим человеком в качестве кандидата на должность правителя этой непокорной провинции. Посланный в 205 (821) туда, Тахир действительно сумел быстро выказать все свое умение. С его беспощадной энергией мы уже успели ознакомиться во время блестящего похода, предпринятого им против Амина, и следовавшей затем быстрой расправы с этим злополучным властелином. Сколь же рассудителен быль этот человек, лучше всего доказывает намеренно предназначенное к опубликованию письмо его к сыну Абдулле по поводу назначения последнего на самостоятельный пост. Оставляя в стороне великолепие арабского стиля, о чем мог, конечно, позаботиться искусный секретарь, столь неизбежный по обыденным персидским нравам и всегда готовый служить своему эмиру, нельзя не прийти в изумление от обилия превосходнейших наставлений. И чего только нет в этом образцовом документе — в нем говорится о богобоязненности, справедливости, кротости, верности, осмотрительности; подобраны, одним словом, все добродетели, украшающие истинного властелина. И доселе еще славится по всему Востоку это послание как классическое письменное произведение. Ясно, кажется, что человек этот досконально понимал, в каком тоне следу ет говорить с почтеннейшей публикой, а мимоходом и с халифом, — что затронуть, дабы произвести выгодное впечатление. Но если дело касалось его ничтожной личности, то соблюдение добродетелей, хотя бы, например, верности, становилось значительно уже менее тщательным. Удалось ему наконец прибрать к своим рукам восток, но однажды (Джумада I 207=сентябрь-октябрь 822) эмир распорядился, чтобы не упоминали вовсе имени халифа во время хутбы (т. I, с. 218), иными словами, наместник отказал в повиновении государю, восседавшему в Багдаде. На счастье последнего, эмир скончался на следующий же день. Но Ма’мун очень хорошо понимал всю невыгоду своего положения; при существующих уже беспорядках в Месопотамии, Египте, бунтах Бабека и алидов невозможно было халифу навязывать себе на шею еще новый громадный мятеж Он предоставил управление востоком сыновьям Тахира, сначала Тальхе, а после его смерти, воспоследовавшей в 213 (828/9), Абдулле. Таким образом Хорасан стал независимым в сущности владением. Подобно Аглабидам в Кайруване и Тахириды на востоке ни в чем не руководствовались волей халифа. Лишь ради почета упоминались за хутбой имена повелителей правоверных да чеканились изображения их на монетах, и то более для того только, чтобы узаконить в некоторой степени свое собственное владычество и с помощью ясно выраженной санкции со стороны наместника пророка освятить свои ленные отношения и сделать их правомерными. Так, собственно, продолжалось при Тахиридах, продержавшихся в течение 50 лет, но их заместители, дети Саффара, выказывали уже явное неповиновение халифу. За ними следовали Саманиды, и прежде чем наступил конец их власти, не только вся Мидия и Персия успели высвободиться из-под гегемонии халифа, но и Аббасиды вследствие некоторых своеобразных усложнений лишились временно своего мирского могущества. Итак, само назначение Тахира наместником Хорасана обозначало на самом деле временное выделение восточных провинций с наиболее чистым персидским элементом, а вскоре послужило к полному отпадению от Ирака и от исключительно арабских округов запада всей Персии. Сызнова расходятся обе нации после двухсотлетней, положим подневольной, связи, но поспособствовавшей довольно могучему и производительному взаимодействию. Если персы приобрели для своего дальнейшего независимого существования религию ислама и продолжали придерживаться ее, ни разу ей не изменяя, то и у арабов взамен получилась превосходная организация и высшая культура. Обе нации ощущали теперь влечение к более оживленной духовной деятельности; расцвет ее тянулся долго и не только в Ираке, невзирая на наступившую тяжкую годину, но даже и в образовавшихся вскоре новых отдельных государствах. И именно в этих последних только что наступало настоящее ее развитие. Багдад же продолжал еще целые столетия по-прежнему оставаться средоточием для них всех. Здесь сталкивались всевозможные умственные течения востока и запада, так что все земли ислама, по меньшей мере от Египта до Туркестана, продолжали составлять сплоченную область своеобразной духовной жизни. То же самое можно сказать про торговлю и внешние сношения. Понятно, по мере возникавших войн и внезапных революций они постепенно слабели, но по-прежнему направлялись через Ирак. Халифат не переставал также, невзирая на ослабление своего мирского значения, разыгрывать выдающуюся роль во всех сплетениях политики благодаря духовному преобладанию своих обитателей. На этом перепутье, когда направления обоих народов начинают значительно расходиться, кончается собственно общая история арабов и персов. С этого момента нам придется заняться исключительно судьбами первых, изображению же самостоятельной национальной жизни последних мы отводим особый отдел нашего труда. Отныне Багдад и его халифы займут до известной степени историческую авансцену. Нагромождение большого числа мелких отдельных государственных организмов мешает разобраться в чрезвычайно спутанной общей картине исторической жизни. Да послужит наше искусственное выделение халифата как бы рамкой, более оттеняющей широкие и глубокие черты всей эпохи. {{примечания|title=}} [[Категория:История ислама с основания до новейших времён (Мюллер)]] d8sr50r35tn3la0fxcyj98e3i4q2zlu История ислама с основания до новейших времён (Мюллер)/Халифы и преторианцы 0 897114 5710355 5636324 2026-05-07T05:40:39Z Villarreal9 35500 5710355 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = История ислама с основания до новейших времен | ЧАСТЬ = Халифы и преторианцы | АВТОР = [[Август Мюллер (историк)|Август Мюллер]] (1848—1892) | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1895 | ИСТОЧНИК = Том II. Книга V. Глава I. ({{РГБ|01003940056|214|dlib.rsl.ru}}) | ВИКИПЕДИЯ = | ДРУГОЕ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = [[../Арабы и персы|Арабы и персы]] | СЛЕДУЮЩИЙ = [[../Наместники и Эмир аль-умара|Наместники и Эмир аль-умара]] | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | КАЧЕСТВО = | ЛИЦЕНЗИЯ = 1917 | СТИЛЬ= text }}__NOEDITSECTION__ === Глава I<br>Халифы и преторианцы === Несколько более сотни лет попирали арабы с саблями наголо персидский народ, затем около столетия обе нации оспаривали главенство внутри халифата то мирным путем, то с оружием в руках. Теперь же разошлись окончательно, убедившись в невозможности длительного подчинения как для одной, так и для другой нации. Если персы убили весь свой запас сил на военную организацию, никогда более не повторенную ими в полном объеме после блестящих походов Абу Муслима и Ма’муна, а в данный момент недоумевали, что предпринять, очутившись вновь самостоятельными, то и арабы в эпоху Аббасидов в Аравии, Сирии и Египте в свою очередь погрузились снова в столь излюбленное ими разъединение своевольных начальников, а жители Ирака превратились в ремесленников, купцов, ученых и с каждым днем теряли и склонность, и способность к военным предприятиям. Мы уже упоминали, как с окончанием последней междоусобной войны иракские войска не были даже в состоянии совладать с Бабеком и византийцами. Ко всему этому присоединялась еще развившаяся в народе в больших городах страсть к противодействию правительству, в особенности же в Багдаде, что, конечно, доставляло немало хлопот правителям. Уже Рашиду посреди его верной столичной черни становилось иногда душновато; он удалился в 187 (803) в Ракку, расположенную на среднем Евфрате, объясняя перемену местопребывания тем, что не выносит шума и копоти большого города. Ма’мун, как оказалось, обладал более крепкими нервами. Он поселился в Багдаде; после вынесенных жестоких опустошений столица поневоле замолкла на время, а властелин окружил себя чужеземными войсками и с их помощью надеялся сдержать слишком неумеренные порывы своих дорогих подданных. Все это были надежные воины из восточных, понятно, провинций, частью персы, а рядом с ними и солдаты из округов Ошрусаны и Ферганы, гористые местности которых давали приют отважным и сильным племенам. Эти самые воины и оказывали когда-то упорное сопротивление арабам-завоевателям; плененные их земляки издавна служили в качестве телохранителей у многих вельмож халифата; при мягком обхождении и некоторой щедрости на них можно было безусловно полагаться. Уже при первых Аббасидах<ref>По всей вероятности они появились впервые при Мансуре. В 137 (754/5) один из вольноотпущенников тюркского происхождения был назначен начальником довольно значительного, вроде Хамадана, города (Табарий III, 118, 5-7).</ref> встречаются турецкие вольноотпущенники в рядах войск, незаметно растет их число также и в среде офицеров армии. При Ма’муне начинают они появляться даже на выдающихся постах: Хейдер Ибн Ка’ус из Ошрусаны, по прозванию Аль-Афшин, усмирил, как известно, великое египетское восстание. И между рядовыми воинами попадалось, конечно, много турок, а также и берберов, которых, вероятно, было много в войске, навербованном Афшином в Барке. Повелителю правоверных навязывалась, так сказать, сама собой мысль о замене ставших негодными арабов и персов другими, более сильными и молодыми народами, и о попытке составить из них ядро войск Тотчас по вступлении своем на престол Мутасим (218—227 = 833—842) совершил последний и, конечно, решительный шаг в этом направлении, отдав приказание вербовать в войска чужеземцев тысячами<ref>По одному свидетельству, общее их число доведено было до 70 тыс. человек.</ref>. Его особенно побудило к этому вспыхнувшее по смерти Ма’муна восстание в предводимой им в войне против греков армии; солдаты намеревались выбрать властелином вместо него Аббаса, сына покойного халифа. Для упрочения своей власти пришлось новому повелителю срыть слишком выдвинутую вперед крепость Тиану, прекратить войну с византийцами, распустить войско и вернуться поспешно в столицу. Организация турецких и берберийских гвардейских полков быстро совершилась и способствовала закреплению власти за Мутасимом. На первых же порах успели новые войска отличиться в войнах против Бабека и византийцев, доказав на деле целесообразность предпринятой меры. Но вскоре же обозначились и резкие невыгодные стороны. В болотистых странах нижнего Евфрата между Басрой и Васитом обитало с самого начала владычества арабов племя зутг, это были цыгане, переселившиеся в Персию еще при Сассанидах и занявшие эту самую местность. При нашествии мусульман они беспрекословно примкнули тотчас же к арабам; солдаты их все время вместе с прочими войсками Ирака сражались доблестно во всех войнах ислама. Со смертью Ма’муна возникло по неизвестным причинам среди них брожение, они стали сильно докучать правительству постоянными хищническими набегами на соседей. Одному арабскому полководцу Уджейфу Ибн Амбасе удалось наконец их усмирить. Этот же самый Уджейф отличался после, рядом с турками, во вновь начатой кампании против византийцев. Когда халиф наградил львиной долей только свою гвардию, военачальник почувствовал себя сильно оскорбленным и, опираясь на недовольство арабских войск против чужеземцев, организовал заговор с целью сместить халифа и передать власть Аббасу. Му’тасим был вовремя предупрежден, поплатились головами зачинщики, а вместе с ними и несчастный принц (223 = 838); повелитель, понятно, стал еще более недоверчив к арабам и милостив к туркам. Эта грубая и необузданная солдатчина и прежде зачастую задирала безнаказанно мирных граждан, а также не менее спокойную милицию Багдада, теперь же заносчивость и буйство наемников становились просто невыносимыми, глубоко возмущая и без того недовольное религиозными преследованиями население. Через несколько лет владетельный дом потерял последние остатки привязанности, на которую он еще мог рассчитывать в городе Мансура. Немало поспособствовала этому также новая мера Му’тасима: к концу 220 (835), замечая все возрастающее неудовольствие жителей Багдада, халиф задумал, подражая гибельному примеру Рашида, перенести резиденцию в маленькое местечко Самарра, расположенное в 15 милях от столицы вверх по течению Евфрата. Небольшой провинциальный город, получивший широковещательное название Сурр-мен-ра, «утеха для созерцающего», через год (221 = 836) совершенно преобразился. Рядом с великолепным дворцом халифа высились сотни обширных зданий, предназначаемых для помещения высших воинских и придворных чинов; тутже расположены были казармы для турецкого и берберийского гвардейского корпуса — получалось что-то наподобие Версаля в отдалении от Парижа; сходство положения дел в тогдашнем Багдаде с этим последним было поразительное. Жалобы столичных жителей не докучали более халифу. Одно только упустил из виду Му’тасим — невозможно было отныне никому протянуть руку помощи властелину в случае надобности, если бы когда-нибудь толпы наемных солдат, почувствовав свою силу, вздумали попытаться разыгрывать роль господ. Сам он, положим, в этом отношении был совершенно спокоен. Никакому турку не уступал властелин в силе, неотесанности и грубости, к тому же был достаточно прозорлив. Всякий раз, когда кто-нибудь из его высших сановников позволял себе задирать голову слишком высоко, аббасид умел подыскать случай, чтобы избавиться от слишком неосторожного субъекта. Прежде других испытал на себе это заслуженнейший турецкий генерал Афшин, завершивший двадцатилетнюю борьбу с Бабеком (222 = 837) и пожавший немаловажные лавры на войне в Малой Азии с византийцами (223 = 838). В те времена почестями и подарками сыпали щедро, без меры, а хуррамиты сильно озабочивали правительство. Халиф распорядился о необычайно усовершенствованной организации почтовых сообщений между главной квартирой действующей армии и Самаррой; по неудобному пути на протяжении более 100 немецких миль мчались курьеры беспрерывно и довозили халифу депеши всего только в 4 суток Победитель получил за свои подвиги диадему и две перевязи, осыпанные драгоценными камнями; деньгами и имуществами награжден был он без числа, а три года спустя умер медленной голодной смертью в темнице, так как казнить его публично не решались, опасаясь недовольства военных турецкого происхождения. Военачальнику поставлена была в вину его зависть к самостоятельно управлявшим на востоке Тахиридам. По рассказам современников, он восстановил Испехбедена табарис-танского, Мазьяра ибн Карина, против Абдуллы ибн Тахира. Вероятно, турок надеялся получить назначение для усмирения возникшего на востоке волнения, а с усилением своего влияния вытеснить оттуда со временем и самого владетельного вассала, управлявшего также и турецкими землями за Оксусом, с тем чтобы самому на родной почве положить начало независимому княжеству. Му’тасим вовремя проведал про его происки; тем временем Абдулла ибн Тахир успел одолеть Испехбедена. А Афшина обвинили в атеизме, и решено было, как это практиковалось и при Махдии, устранить опасного человека. Но уже можно было и теперь предвидеть, что не всегда же удастся халифам одерживать верх в случае новых столкновений с начальниками преторианцев, да и во многом другом эти новые отношения влекли за собой не менее гибельные последствия. Возьмем хотя бы содержание наемных войск оно, несомненно, стоило значительно дороже прежних арабских и персидских ополчений. И чем более принуждены были считаться властелины с добрым расположением своих гвардейцев, тем все труднее становилось налагать узду на постоянно возраставшие безмерные требования жадных наемников. При каждой новой перемене властелина, — увы, они чередовались все чаще и чаще — новому халифу прежде всего необходимо было черпать щедрой рукой из государственного сундука, дабы заручиться содействием всех влиятельных начальников войск; позднее являлось все более и более поводов к наглому и беспрерывному повторению требований избалованных преторианцев. При Му’таззе (252—255 = 866—869), как передают, издержки на содержание наемных войск возросли ежегодно до 2 млн золотых динариев, что равнялось совокупности итога, получаемого в течение двух лет с хараджа во всех еще остающихся землях государства. И это составляло одну лишь уплату текущего жалованья и рационов! При подобном положении дел визирю халифа оставалось заботиться лишь об одном — как бы раздобыть денег, и как можно более. Сам Му’тасим, едва успев навербовать своих турок, принужден был немедленно же сменить визиря, Фадла ибн Мервана, за то только, что тот не сумел удовлетворить врвремя всем требованиям двора. И прежде нередко случались внезапные смены лиц, заведующих тепленькими местечками, вследствие наговоров, почти всегда, впрочем, справедливых, на чересчур бесцеремонное их обращение с общественными суммами; тотчас же принимались крутые меры для отобрания от них награбленных имуществ. Но теперь подобный прием стал заурядным правилом. Из того же стесненного финансового положения возник мало-помалу не менее безнравственный обычай раздавать должности и лены лишь по уплате значительных денежных сумм. Словом, начиналось повсеместное грабительство. Гвардейцы приставали с требованиями к халифу, тот обращался к визирю, визирь тормошил чиновников, заведующих сбором податей, те принимались обирать жителей. Никто не был твердо уверен, долго ли еще придется ему пользоваться властью, между тем знал, что при смещении из него выжмут весь сок И вот каждый служащий усугубляет свое рвение, чтобы побольше высосать у населения, у несчастного народа, и без того с каждым днем бедневшего благодаря беспрерывным восстаниям, междоусобным войнам и произволу турок и берберов. Наконец отчаяние превозмогло все: бешеное всеобщее восстание грозило расшатать основы государства в тот самый момент, когда нежданный подъем столь низко павшей династии, казалось, судил снова наступление лучшего времени. Падение аббасидского халифата, доведенного до полнейшего унижения бесцеремонным хозяйничаньем преторианцев, совершилось в весьма непродолжительный, всего тридцатилетний промежуток В 227 (842) скончался Му’тасим; преемник его, тридцатилетний сын, Харун аль-Васик билла («уповающий на Бога»; 227—232 = 842—847), кроме удовлетворения своих прихотей, интересовался разве только стихами да анекдотами. По его понятиям, главнейшей задачей властелина было выжимание денег у высших должностных лиц да еще, пожалуй, преследование непокорных ортодоксов Багдада. Прежним порядком продолжались понуждения их к признанию сотворенности корана. Хотя ни Васик, ни его покойный отец вовсе не интересовались богословскими тонкостями мутазилитских придворных теологов, но их брала досада на этих, там в столице, осмеливающихся свое суждение иметь. Наконец жители потеряли окончательно терпение, и Ахмеду ибн Насру, одному из тех немногих, которые организовали милицию в Багдаде (201 = 816/7), удалось возбудить всеобщее восстание против халифа и его приближенных турок. В самый последний момент, однако, мятеж постигла неудача: по несчастному стечению обстоятельств слишком рано подан был сигнал ко всеобщему восстанию (231 = 846). Но бездна, легшая между народом и властелином, сразу раскрылась, и тем неизбежнее становилась необходимость для халифа придерживаться чужеземной гвардии. С этого самого времени турки начинают беззастенчиво распоряжаться на правах законных хозяев. Когда смерть преждевременно настигла Васика в 232 (847), как говорят, вследствие постоянной беспутной жизни, высшие чины и офицеры предполагали сначала присягнуть несовершеннолетнему его сыну, Мухаммеду, но главарям турок, Васифу и Итаху, мальчик, облаченный в великолепный костюм и высокий персидский колпак, который, начиная с Мансура, стали носить все халифы, показался донельзя смешным. Недолго думая, возвели они на трон брата Васика с титулом Аль-Мутеваккиль ала’лла («уповающий в делах своих на Бога») (правил 232—247 = 847—861) — самого непривлекательного типа аббасида, какого только можно себе представить. Вероломный, неблагодарный и жестокий, подобно многим из них, новый халиф отличался своеволием и распутством, лишь у немногих в этой гнусной семье встречавшимися; в сущности же новый властелин сказывался далеко не таким взбалмошным и безумным, каким любил вообще сам прикидываться. Он хорошо видел опасность своего положения. Поставленный между мятежным городом и сделавшимися слишком могущественными турками, халиф приготовился действовать в духе пращура своего, Мансура. Прежде всего в 235 (849) устранен был турок Итах, тот самый, который посадил халифа на трон. Власть этого человека пугала властелина. Кроме командования над войском, турок занимал при дворе первое место, совмещая в себе управление финансами и почтовым ведомством. Халиф ухитрился вкрадчиво-кошачьим обхождением усыпить его бдительность, а затем Итах, ввергнутый в тюрьму, умер от жажды. Казнь эта в те времена предпочитали всем остальным: ни пятнышка на теле, так что потом легко было утверждать, что реченый выше умер, к величайшему сожалению всех принимающих в нем участие, от болезни. Одновременно предпринимал Мутеваккиль различные меры, обнаружившие его стремление приобрести вновь у народа поддержку против турок и таким образом держать обе стороны в равновесии. Легче всего можно было подействовать в данном направлении крутой переменой церковной политики. В арабских частях государства, за исключением разве Сирии, правоверие пользовалось еще широкой популярностью: на Персию же, ставшую при тахириде Мухаммеде, сыне Абдуллы, почти самостоятельным отдельным государством, нечего было, конечно, рассчитывать. Нет ничего удивительного поэтому, что Мутеваккилю пришло в голову стать набожным наперекор всем своим предшественникам. Другие, понятно, подставляли за него свои спины для бичевания, между тем как этот богобоязненный халиф не изменил ни на йоту личного своего времяпрепровождения за стенами Самарры, не особенно чтобы очень назидательного. А между тем ортодоксы, писатели всех времен, превозносят его до небес. И по их понятиям было за что. Немедленно по вступлении в управление халиф воспретил всякие пререкания о коране, затем в 235 (850) восстановлено было старинное предписание о внешнем разграничении муслимов от союзников иноверцев (т. I); еще более строгие меры воспоследовали в 239 (853/4) — повелено было срыть в Багдаде вновь построенные церкви; наконец, приступлено было к самому главному. В 237 (851/2) догмат сотворенности корана признан за еретический<ref>По другим известиям, распоряжение это обнародовано будто бы еще при Васике, в последний год его управления. Но это сообщение, очевидно, грешит против истины. И в самом деле, разве мыслимо было совершение коренного изменения системы ранее смещения ибн Абу Дуада, главного представителя и исконного ревнителя мутазилитского учения еще со времен Ма’мупа.</ref>, а верховный кади мутазилит Ахмед ибн Абу Дуад заменен ортодоксом чистейшей воды. С этих пор начались жестокие преследования последователей либеральной теологии. Одним словом, во всем решительно старался халиф выказать себя ревностнейшим приверженцем староверующей партии. Не пощажены были также и шииты: в 235 (849/50) по повелению халифа наказан был и посажен в тюрьму один алид в Багдаде, в 236 (850/1) разрушена молельня над гробом Хусейна в Кербела, возникшее кругом местечко срыто, запрещены даже паломничества к этому месту, а в 241 (855/6), как передают, снова засечен был насмерть один шиит в Багдаде за то, что осмелился отзываться непочтительно, по суннитским понятиям, об Абу Бекре, Омаре и тому подобных священных лицах. Не подлежит, конечно, сомнению, что и в других арабских провинциях ревниво выслеживались всевозможные еретики и ортодоксальное направление действовало повсеместно с особенной силой. Подобными средствами нельзя было, однако, окончательно задушить ни шиитов, ни рационалистов. Мутазилиты держались стойко; особенно в Басре, их исконном местопребывании, учение их поддерживалось ревностно и едва ли ослабевало, хотя пропаганда велась, быть может, с большими предосторожностями; если же приверженцы алидов временно затаились, то мы хорошо знаем всю опасность их распространения, обеспечиваемую этой секте при каких угодно обстоятельствах таинственностью пропаганды. Весьма скоро развернутся пред нами результаты их неустанной подземной работы. Все же меры Мутеваккиля оказывались крайне тягостными для дела развития ислама. Он навсегда заглушил распространение в мухаммеданских государствах даже самой целесообразной свободы мысли; философия — главное орудие и союзница рационализма — была заклеймена именем безбожной; величайшие запросы человеческого бытия загнаны были в кельи уединенных мечтателей, не могших оторваться от любимых своих занятий. В тиши, ради собственного самоудовлетворения погружались они в запретные изыскания и ни разу не решались добытые ими исследования излагать иначе, как предварительно окутав их старательно и уснастив текстами корана. Тогда только, под общепринятой удобной внешностью, сообщались эти несмелые отрывочные намеки немногим им сочувствующим, и в таком даже виде подобные попытки считались опасными. Не прошло, однако, четверти столетия после запрещения мутазилитского учения, как родился в 260 (873/4) в Басре Абу’ль Хасан Алий Аль-‘Аш’арий, потомок в девятом колене Абу Мусы Аль Аш’ария, того самого, который в борьбе Алия с Му’авией сыграл столь позорную роль посредника на третейском суде (т. I). Праправнук не походил на своего прародителя; вместе с талантом и познаниями соединялся в нем твердый и достойный уважения характер. В теологических изысканиях своих он работал, невзирая на похвалы и немилость власть имущих. Гонимый, он покинул сначала ортодоксов и перешел к мутазилитам, но рационализм не мог удовлетворить его вкусов. Он создал новую систему, задумал применить искусство логически философского рассуждения образованных свободомыслящих к правоверным положениям суннитов, совершенно в таком же роде, как западная схоластика умудрилась обосновать истины христианского вероучения на началах Аристотеля. Как здесь, так и там метафизические положения догмы, обработанные логическим путем, превращались в последовательное целое, которому было придано внешнее значение чего-то объективно научного; как здесь, так и там одухотворенное создание даровитых мыслителей мало-помалу опошлялось и вырождалось при обработке его позднейшими деятелями, пока не остался от прежнего лишь сухой катехизис; собрание параграфов заменило полное жизни, связное изложение душу щемящего религиозного учения. В первый раз рационализм задет был в системе Аш’ария и побит собственным оружием. Никто более не смел уже обзывать представителей ортодоксии невеждами; ликуя, стали они теперь утверждать, что самой мудрости мирской довелось поработать, дабы доказать справедливость традиционного понимания божественного слова. Можно себе представить, какую непреодолимую силу получала от воздействия подобного направления в соединении с наклонностями масс деспотическая власть государственного правления для борьбы с вольномыслящими. А те по-прежнему продолжали безуспешно искать разрешения квадратуры круга в примирении веры с наукой. Но так как не истина, а стремление к ней составляет подлинную ценность работы человеческого духа, то и победа схоластической ортодоксии, не могшей никак перерасти самое себя, обозначала начало конца умственного общественного прогресса. Прошли еще, конечно, столетия, и тогда только наступил этот действительный конец для ислама. В исключительных лишь случаях обращались персы к арабской системе Аш’ария, в большинстве же углублялись все основательней в свой шиитский мистицизм. Даже на арабской почве появлялись то здесь, то там герои духа, развернувшие именно в борьбе с ортодоксией полную силу восточного мышления и чувствования. Но насильственное переиначение персидским мистицизмом ясного значения слов корана вмещало само в себе внутреннюю неправду, а те немногие философы и поэты, которые решались протестовать против официального вероучения, стояли особняком и никогда не имели значительного влияния не только на духовную жизнь широких слоев населения, но далее и в среде образованных почитались мало. Таким образом, искусственная пряжа теологической системы Аш’ария, как кажется, навсегда, в старину и теперь, соткала воедино вместе с духом корана и беспощадность длани мирского правления для всех суннитских стран ислама. Если последствие перехода Мутеваккиля из лагеря персидских свободомыслящих под знамена арабской ортодоксии возымело позже величайшее значение, то его личное грубое вмешательство в дела внутреннего развития народа нисколько не было оплачено по заслугам, как на это он крепко рассчитывал. Ортодоксия с удовольствием воспользовалась предложенным ей покровительством, но как-то не находила ни единого повода подставлять свою спину ради интересов отдельных личностей династии, покровительство которых стало для нее столь полезным. Равно и массы, ею руководимые, оставались бездеятельными зрителями войны между халифами и преторианцами, которую возбудил Мутеваккиль, в данном случае совершенно правильно, умерщвлением Итаха. Борьба возгорелась ужасающая, такая, какой сопровождаются обыкновенно во все времена распорядки преторианцев. Из пяти следующих халифов — Мутеваккиля (232—247 = 847—861), Мунтасира (247—248 = 861—862), Муста’ина (248—251 = 862—866), Му’тазза (252—255 = 866—869) и Мухтеди (255—256 = 869—870) — едва ли один умер естественной смертью, в отместку за это из числа турецких генералов пощажены были только Буга старший и сын его Муса. Остальные же — Васиф, 253 (867), Буга младший, 254 (868), Салих ибн Васиф, Мухаммед ибн Буга и Баик-Бег, 256 (870) — все погибли насильственной смертью. Не стоить вглядываться пристально в эту драму, облитую кровью и испещренную ужасом, достаточно проследить ее в общих чертах. Дабы вести далее свою политику охранения халифата от преторианских захватов, Мутеваккиль придумал две весьма целесообразные меры. Он поставил во главе арабов Багдада опытного военного; для этой цели халиф упросил тахирида Мухаммеда ибн Абдуллу переселиться из Мерва в столицу и здесь принять управление Ираком. Побуждало ли этого последнего верноподданническое чувство к своему сюзерену, либо кажущееся приращение власти сманило могучего вассала к принятию предложения — так или иначе, передав управление Хорасаном брату своему Тахиру, Мухаммед появился в Багдаде в 237 (851) и принял на себя не особенно благодарную обязанность — упорядочить насколько возможно пришедшее в расстройство положение дел. Лишь медленным путем мог он сделать кое-что, и то при благоприятных обстоятельствах. Тем не менее последствия показали, что деятельность его была не без результатов. Наконец, халиф осмелился сделать еще один шаг вперед. В 245 (859/60) повелел он воздвигнуть новую резиденцию вне пределов округа Самарры, расположения главного контингента преторианцев; названа она была по его имени Джа’фарией. Довольно нерасчетливо потрачено было на сооружение ее два миллиона золотых динариев, а турки, понятно, злились, по меньшей мере волновались. В начале 246, а по другим источникам, в 247 (860, 861) халиф переселился в свой новый великолепный дворец, но надежда ускользнуть таким образом из-под надзора турок не осуществилась. Незначительное число личных приверженцев, окружавших властелина, никогда бы не посмело сопротивляться открытой силой против беспощадных наемников. Халиф, понятно, выказал настолько прозорливости, что услал на византийские границы главу преторианцев Буту старшего, а сам между тем, пользуясь его отсутствием, готовился арестовать внезапно Васифа; но в то же время был настолько опрометчив, что явно отстранил старшего своего сына, Мунтасира, объявленного уже наследником, ради любимого им Му’тазза и заставил первого опасаться всего от окончательно потерявшего совесть отца. В этой семейке, как оказывается, самое ужасное немедленно же осуществлялось на деле. Мунтасир столковался с Васифом, уже прослышавшим о намерениях халифа, и с Бугой младшим, а затем в ночь 4 Шавваля 247 (10-11 декабря 861) эти турки умертвили прозорливого властелина, ничего не страшившегося, но слишком мало подчинявшего свои капризы требованиям политической необходимости. С его смертью хаос неудержимо врывался в халифат. Даже для аббасида отцеубийство не могло, однако, казаться безделицей. Не особенно был поэтому доволен наследник преподнесенным ему соумышленниками саном халифа. Не прошло и шести месяцев со вступления на трон, как он скончался измученный угрызениями совести, а может быть, и отравленный, хотя доподлинно неизвестно, кто бы мог его угостить ядом; впрочем, все современники были глубоко убеждены, что ему дольше не процарствовать, как и сассаниду Шируэ, купившему также смертью отца свое вступление в белый дом Хосроев. Муста’ином, внуком Му’тасима, следовавшим за несчастным Мунтасиром, своевольные турки играли как мячиком. Так называемое правление его тем только и замечательно, что в это время совершена была последняя попытка пришедших в отчаяние арабов Ирака высвободиться из-под гнусного режима турок. Дело в том, что оба Бути — Васиф отсутствовал в то время, сражаясь против византийцев, — пренебрегли ради Муста’ина Му’таззом, а этот последний, любимец кумира жителей Багдада — Мутеваккиля, и им был, понятно, особенно мил. Вскоре по избрании Муста’ина (248 = 862) вспыхнули в 249 (863) волнения в столице, но они не привели ни к чему благодаря той роли, какую принял на себя Мухаммед тахирид. Совершенно, положим, законно, в этом, однако, случае с полнейшим отсутствием прозорливости старался он, не принимая в расчет никаких вопросов личностей, оберегать интересы государства. Буквально хладнокровно глядел военачальник, как турки, против которых, собственно, и призвал его Мутеваккиль в Багдад, рубились с рассвирепевшими арабами. Так устранена была временно опасность, грозившая Муста’ину, но неизбежным следствием было то, что турки, вернувшись в Самарру, сцепились друг с другом. Так называемый халиф очутился в таком отчаянном положении, что принужден был бежать вместе с державшими его сторону Бугой и Васифом из Самарры в Багдад. У продолжавшего соблюдать законность тахирида он встретил, конечно, радушный прием. Теперь большинство оставшихся в Самарре турок вздумало провозгласить Му’тазза халифом. Багдад, само собой, должен был в виде оппозиции немедленно же перейти на сторону Муста’ина. Во имя его «град благоденствия», а ныне вместилище всевозможных бедствий, подъял последний бой, завершивший падение арабизма как самостоятельной политической величины. В течение всего 251 года (865) жители Багдада отчаянно оборонялись, всякая новая победа турок предвещала им невыносимые страдания. Народ чуть не растерзал Мухаммеда ибн Тахира, когда тот к концу года нашел нужным завязать переговоры с осаждающими. Но с Муста’ином невозможно было иметь никакого дела. Опасаясь своей собственной смелости, он затеял за спиной Мухаммеда тайные переговоры с преторианцами. Тахирид должен был поневоле покинуть его, если только не желал сам пасть жертвой коварства аббасида. Таким образом, он подписал капитуляцию от своего имени и жителей города на довольно сносных условиях, признав мутазза халифом. Муста’ин вынужден был волей-неволей сложить власть (18 Зу’ль Хиджжа 251 — 10 января 866), и несколько дней спустя новому властелину принесена была присяга неспособной долее ни к какому более сопротивлению столицей (4 Мухаррем 252 = 25 января 866). Новый повелитель оказался достойным сыном Мутеваккиля и попытался возобновить политику отца; увы, и он тоже потерпел неудачу. Было, конечно, правильно пользоваться все более и более возраставшей завистью между турками и берберами для того, чтобы восстановлять отдельных военачальников друг против друга; но только через одно это нельзя было ничего выиграть, пока халиф сам не сумеет так себя поставить, чтобы занять главенствующую роль среди всеобщего замешательства. На это Мутазз не был, однако, способен. Его хватало на то лишь, чтобы нарушить договор, заключенный с Муста’ином, и убрать с дороги несчастного предшественника; он сумел также приказать умертвить собственного своего брата Муайяда, которого сильно боялся (252 = 866). Но все его интриги и вероломства с преторианцами и тахиридами привели только к войне всех против всех; государству грозила серьезная опасность распасться на мелкие части. Вначале резались турки с берберами, затем первые стали поедать друг друга, причем погиб Васиф (253 = 867). Потом халиф повелел Баик-Бегу арестовать и умертвить (254 = 868) Бугу младшего, показавшегося властелину чересчур самостоятельным. Когда же скончался Мухаммед Тахирид (14 Зу’ль Ка’да 253 — 13 ноября 867), мутазз ухитрился перессорить брата и сына последнего. В конце концов оба принуждены были покинуть Багдад, и здесь снова возгорелась междоусобная война. Везде, одним словом, наступало полное расторжение отношений; нигде не было заметно, однако, твердого личного вмешательства властелина. Уже в 254 (868) довел он до того, что решительно никому из его офицеров и высших чиновников вне его сферы влияния никто не желал подчиняться, а тем паче ему самому. А так как сам халиф постарался ослабить силу своих преторианцев, никому из наместников, начиная с Египта и кончая Персией, не приходило более в голову посылать деньги в столицу. Между тем мятежники, появившиеся сразу в различных пунктах, стали подступать к самым стенам Самарры. Дошло наконец до того, что халифу нечем было выплачивать жалованье наемным войскам. Те, конечно, шутить этим не любили; они дали властелину несколько дней сроку, а когда и по прошествии этого времени он не был в состоянии уплатить требуемой суммы, его без всяких церемоний умертвили (Раджаб 255=июль 869). Из глубокого унижения, в которое ввергнут был халифат Аббасидами, раз еще удалось поднять его на какие-нибудь 40 лет благодаря доблестным усилиям царствовавших один за другим четырех замечательных властелинов. Сына Васика, Мухаммеда, поставленного Баик-Бегом и сыновьями Васифа и Бути на место Му’тазза халифом, все считали за человека ничтожного, робкого, набожного. Ему-то можно было поверить, все полагали, что он будет много покорней, чем бывший его предшественник! Но в этом турки сильно ошиблись. В груди нового властелина таилась железная мощь, о которой давно уже, со времени Мутасима, и не слыхивали. Для этого человека, введшего впервые при дворе простоту и воздержанность, соединенные с надменностью прирожденного повелителя, существовало одно из двух — либо гнуть, либо совсем сломить. Наступал действительно последний момент и самое подходящее время для самостоятельного вмешательства халифа в дела. Во всяком случае, дикая жадность турок превысила уже всяческую меру. Ссоры между ними и берберами продолжались по-прежнему своим порядком, к тому еще присоединилось, что солдаты начинали оказывать явное неповиновение своим командирам. А те в свою очередь, побуждаемые одним чувством удовлетворения ненасытного корыстолюбия, стали особенно небрежно содержать части, квартировавшие не в Самарре, а в Багдаде, не принимавшие прямого участия в дворцовых революциях, вспыхивавших беспрестанно, можно сказать, не по дням, а по часам. Искусно вооружая одного против другого военачальников, возведших его на престол, не особенно довольных энергией халифа, и успев при этом выказать всю силу своей воли, Мухтеди завязал мало-помалу сношения с отделами стоявших в Багдаде войск, раздраженных против высших офицеров за нерадивое отношение к их интересам, и мог, по-видимому, рассчитывать, хотя временно, на их поддержку. Халиф решил поэтому действовать круто, чтобы сразу избавиться от сыновей Васифа и Бути. И это ему удалось по отношению к Салиху ибн Васифу и Мухаммеду ибн Буге (256 = 870), но Баик-Бег, которому поручено было исполнение подготовительных мер, открыл замысел халифа Мусе ибн Буге, и оба согласились напасть сообща на властелина. Халиф прослышал про измену и понял, что следует пустить в ход самые крайние средства. Халиф приказал бросить к ногам наступавших полчищ Мусы отрезанную голову Баик-Бега, а сам, предводительствуя несколькими тысячами берберов и турок, смело выступил против значительно превышавших численностью мятежников. Но недолго могли выдержать натиск бешеных полчищ немногочисленные защитники халифа; их бегство решило судьбу Мухтеди. С обнаженным мечом, отбиваясь отчаянно и тщетно взывая: «Люди, защищайте же своего халифа», достиг повелитель одного дома; вскоре накрыли его здесь турки. С истинным геройством повелитель отказывался до конца согласиться на требуемое от него отречение; его стали мучить самой утонченной пыткой, так что ни на одном члене не оказалось ни единого признака насильственной смерти (18 Раджаб, 256 = 21 июня 870). Но халиф прожил все-таки недаром. Продолжение прежнего режима, приведшего не только государство на край гибели, но стоившее также в течение всего одного года жизни трем преторианским военачальникам, даже и для турок показалось несколько рискованным. Мужественное поведение умерщвленного халифа встречено было всеобщим одобрением и почитанием в самых широких кругах населения, между тем как генералы не могли уже долее сомневаться в распространении недовольства в значительных отделах их собственного же войска. Сам Муса ибн Буга, как кажется, принял твердое намерение на время умерить свои требования. И стало истинным благословением для государства, когда как раз в это же самое время нашлись подходящие люди, чтобы, пользуясь благоприятными обстоятельствами, надолго укротить чужеземные войска. Верховная власть возвращена была Мусой снова в семью Мутеваккиля. Новый халиф Ахмед, по прозванию аль-Му’тамид (256—279 = 870—892), брат Му’тазза, был сам по себе довольно ординарным человеком. Но он нашел в другом своем брате, Тальхе, дельного помощника, обладавшего необычайной энергией и редким талантом настоящего правителя. Вскоре же возложил на него халиф почти все управление, а в 261 (875) обещал ему даже преемство после собственного своего сына, Джа’фара. Руководимый высшим благоразумием, Му’тамид постарался также покинуть насколько возможно поспешнее злосчастную Самарру — он перенес свою резиденцию вскоре в Багдад, и турки не посмели воспрепятствовать ему в этом. Сильной рукой сдерживал Тальха как их, так и берберов, даже сыну Бути ни разу не приходило в голову стать поперек дороги страшному Муваффаку, таков был его официальный почетный титул. Сын его, Абу’ль Аббас Ахмед, не уступавший ему в даровании правителя, в последние годы отца, когда стали одолевать старика мучительные недуги, заменял его, часто действуя с немсньшей энергией. Когда же Муваффак скончался 278 (891), все беспрекословно присягнули Ахмеду, принявшему титул аль-Му’тадида, в качестве будущего преемника сына Му’тамида. Но Му’тадиду не было никакой охоты выжидать наследие, собственно в его руках сосредоточивалась вся власть, поэтому небольшого труда стоило понудить Му’тамида отнять от сына право наследства и перенести преемство прямо на племянника (начало 279 = 892). Вскоре затем скончался халиф, как передают, от чрезмерного обжорства. Поспособствовал ли Ахмед этим желудочным болям чем-нибудь, как некоторые подозревали, решить трудно. Как бы там ни было, Му’тадид беспрепятственно занял трон (279—289 = 892—902) и пользовался широкой популярностью. Невзирая на свою строгость, он вполне заслужил любовь за личную бережливость и безукоризненное управление. Как человек высок, образованный, он посвящал редкие часы досуга изучению поэтических и исторических творений. Будучи в равной мере выдающимся полководцем, как и могучим правителем, он сумел на некоторое время задержать падение халифата. Также и наследник его, которого он подготовил в своем сыне Алии, прозванном аль-Муктафи (289—295 = 902—908), выказал способность справляться с тяжелой задачей, выпадавшей все увеличивавшейся злобой дня на долю правителя. Но с его преждевременной смертью кончается не особенно длинный ряд истинных самодержцев и халифат неудержимо устремляется к упадку. Во время болезни, посетившей Муктафи перед смертью, он уже не был в состоянии сам распорядиться о принесении присяги в пользу брата своего Джа’фара, которого именно желал халиф назначить наследником. Наиболее влиятельные чины несколько даже сомневались, может ли власть перейти к 13-летнему Джа’фару, от которого, конечно, нельзя было ожидать твердого управления, так необходимого в настоящем положении государства. Но последняя воля заслужившего всеобщее уважение Муктафи одержала, конечно, верх, и Джа’фар был возведен на трон под именем аль-Муктадира (295—320 = 908—932). Противная партия еще не считала себя, однако, побежденной. Между членами дома Аббаса, имевшими некоторые права на халифат, самым даровитым и любимейшим всеми за свой прекрасный характер оказался сын Му’тазза, Абдулла. Человек с тончайшим образованием и выдающимся поэтическим дарованием, он пользовался благорасположением Му’тадида и жил спокойной жизнью известного и почитаемого всеми писателя. Друзья захотели во что бы то ни стало поставить его халифом вместо Муктадира. Когда же этот последний, не обладавший, будучи еще несовершеннолетним, достаточной силой воли, вскоре подчинился своей матери и окружавшим его женщинам и евнухам, общее недовольство офицеров и чиновников быстро созрело в заговор, имевший целью свержение Муктадира и возведение на престол Абдуллы ибн Му’тазза. Вначале шло все удачно. Сопротивлявшегося визиря, Аббаса ибн аль-Хусейна, умертвили; находившиеся под командой арабского военачальника, Хусейна ибн Хамдана, войска в столице приняли открыто сторону Абдуллы, и этот принц был провозглашен под именем аль-Муртада халифом. Но первое нападение на замок было отбито дворцовой стражей Муктадира. Для Хусейна, игравшего во всей этой истории весьма двусмысленную роль, было это слишком достаточным поводом, чтобы вывести из города войска. Евнух Мунис, верный слуга семьи Му’тадида, быстро воспользовался благоприятным случаем; тотчас же сделал он вылазку во главе телохранителей. Окружающие Абдуллу были разогнаны, а вслед за сим и сам он взят в плен. Несчастный принц, которому подобало скорее восседать в сонме сборища остроумных поэтов, чем становиться во главе обширного государства, поплатился за свое халифство, продолжавшееся ровно день (20 Раби I 296 = 17 декабря 908), жизнью; но кончина его обозначала одновременно прекращение самостоятельной власти главы государства. Жалкий Муктадир передал в руки своего избавителя Муниса, одарив его предварительно титулом Эмир аль-умара (эмир над эмирами, т. е. главенствующий эмир, главнокомандующий), власть почти неограниченную. Если не считать нескольких бесплодных попыток высвободиться опять из-под опеки, халиф стал на всю свою жизнь куклой в руках этого человека, первого эмир-ал-омра, как привыкли не совсем правильно называть этих майордомов последующих халифов. Было это, понятно, уже давно целью преторианского режима, рано или поздно они добились бы своего. Муктадир постарался только, чтобы свершилось оно в самой мелкой, унизительной форме. Титул эмира эмиров сам по себе не означает ничего больше как сан высшего генерала в армии, и как таковой он не имеет никакого касательства с гражданским управлением. Вначале велось оно, как и встарь, визирем. Но при слабых повелителях опасность, весьма понятно, надвигалась ближе; всякий раз, когда будут задеты интересы войска, иными словами, как только заблагорассудится генералиссимусу, можно было ожидать вмешательства его в собственно управление страной. Таким образом, оно начинает постепенно терять свое значение, пока наконец не устранятся совершенно последние остатки настоящего государственного порядка. Правление Муктадира по преимуществу предвещало неизбежную борьбу обеих властей. В данном случае, положим, произошла весьма странная перетасовка ролей — в высшей степени честный и рассудительный для своего времени Мунис пользовался своим влиянием главнокомандующего единственно для того, чтобы направить государственное хозяйство на пугь добросовестности и бережливости, а халиф всячески старался, насколько только способен был этот слабодушный человек, противодействовать ему во всем. Когда Мунис принимался за дело серьезно, он умел, конечно, поставить на своем, но эта разобщенность направлений вела неминуемо к полной дезорганизации всей совокупности государственного строя. При Мукгадире, например, почти постоянно чередовались на посту визиря только две личности. Оба носили одно и то же имя Алия, этим и кончается их сходство. Один из них, сын аль-Фурата, принимал большое участие в возведении на трон Муктадира, тем особенно и заслужил благоволение властелина. Он был типичным представителем тогдашнего времени упадка: общительный и ласковый по виду, он оказывал щедрость людям полезным, например поэтам, готовым петь ему хвалебные гимны, но в сущности был вполне сложившимся типом бессовестного интригана. Высоким саном своим пользовался для систематического высасывания народных соков и считал задачей своей жизни пускать все средства в ход, лишь бы как-нибудь удержаться на своем посту. Другой, Алий ибн Иса, был человек честный; способный и гуманный чиновник, он заботился об охранении платежной правоспособности населения и об избавлении народа от излишних тягот. Не было в нем, правда, и тени геройского мужества, в слоях тогдашнего управления для этой добродетели не было места; при первых признаках надвигавшейся грозы он по мере возможности уклонялся, но всегда готов был предложить государству свои услуги и способности, если можно было сделать это, не подвергаясь опасности. К кому из них обоих ближе лежало сердце халифа, не подлежит, кажется, никакому сомнению. Если достойно удивления, что от Мутеваккиля могли родиться такие сыновья, как Муваффак и Му’тадид, не менее изумительно также, что от него же произошел и этот Муктадир<ref>Арабские историки древнейшего периода вообще неохотно приплетают к своим хроникам какие бы то ни было воззрения. У одного из них встречаем мы только следующее сухое замечание: «Если сравнить положение халифата его времени с тем, что было при его брате, Муктафи, и отце его, Му’тадиде, то окажется громадное различие».</ref>. В его время что-то не слышно о необычайных злодеяниях, отличавших столь многих Аббасидов, зато не замечалось в новом халифе также ни следа благородных побуждений, ни тени забот об исполнении обязанностей, достойных властелина. Одаренный ограниченным умом, с довольно обыденной чувственностью вместо сердца, слабохарактерный и трусливый властелин мечется без перерыва из стороны в сторону, то обуреваемый страхом к генералиссимусу войск, то побуждаемый неодолимой страстью насытить свою похотливость и расточительность. Словно пойманный школьник, съеживался он, когда стоны ограбленного населения разражались вдруг восстанием от голода или же сыпались на его голову громы недовольства неумолимого майордома. Но лишь только опасность миновала, начиналась снова все та же негодная и бессмысленная жизнь. Мунис зачастую принужден был отсутствовать, находясь то в походах против византийцев, то усмиряя внутренних мятежников; тогда наступала полная свобода для этого «образцового» властелина и он беспрепятственно мог упражняться в полуребяческих, полумошеннических своих проделках. Дважды (301 = 913, 314 = 927) принудил его главнокомандующий, а раз (306 = 918) взрыв народного негодования — передать визирьство Алию ибн Исе или же кому другому одинакового с ним направления, но при первой возможности халиф увольнял бережливого управителя, не находившего денег на его гарем и шалости, причем призывался снова дорогой ибн Аль Фурат. Три раза (295—299 = 908—911; 304—306 = 917—918; 311—312 = 923—924) напускался этот негодяй на несчастное государство. Но признательный властелин нисколько не постеснялся, понятно, и пожертвовал им, недолго думая, когда визирь стал продолжать свое постыдное ремесло выжимания у всех наипочтеннейших личностей угрозой либо пристрастием денег, в третий раз уж чересчур опрометчиво; число неприятелей возросло в такой ужасающей степени, что халифу показалось необходимым выгородить себя. Не стоит без нужды останавливаться подолгу над описанием позорного зрелища. Достаточно упомянуть, что с каждым днем все более и более умножались всевозможные вымогательства — печальные последствия преторианского порядка. Абу Алий Мухаммед ибн Мукла, даровитый ученый и государственный человек, известный установитель арабской каллиграфии, хотя и отличавшийся эгоистическими поползновениями, а также довольно резкой наклонностью к интригам, считался все же одним из лучших дельцов в среде наипочитаемых чиновников. Именно он, по личному настоянию чересчур осторожного Алия ибн Исы, занял пост визиря (316 = 928) и не без достоинства продолжал управлять в духе своего предшественника. В это самое время произошло столкновение между начальником багдадской полиции Назуком и окружавшими халифа фаворитами: интриги втянули в эту распрю и Муниса. Генералиссимус прибыл в столицу, и ему столь убедительно втолковали насчет беспорядков, производимых халифом в государственном хозяйстве, что он согласился наконец на устранение ничтожного властелина; в Мухарреме 317 (февраль 929) вынудили Муктадира отречься от престола; халифом провозглашен был брат его Мухаммед, принявший титул аль-Кахира. Но в столице возникли тотчас же беспорядки: чернь и солдаты произвели страшные бесчинства, а Назук разыгрывал при этом самую жалкую роль; Мунис сразу же передумал и решил еще раз попробовать управлять от имени Муктадира. Несколько дней спустя устранен был снова Кахир, и на столь часто подвергавшийся унижению трон сел прежний владыка. Но ненадолго. Старания ибн Муклы, назначенного Мунисом визирем, упорядочить по возможности совершенно расшатанный снова революционными движениями порядок в столице дали повод халифу устранить навязанного ему силой министра. Негодность преемников удаленного довела всеобщую смуту до крайних пределов. Рядом с начавшейся резней военных и черни Багдада шли своим чередом интриги чиновников и офицеров. Дошло наконец до того, что подстрекаемый окружающими Муктадир решился порвать связь со своим генералиссимусом, назначив ему в преемники подчиненного Булейка (начало 320 = 932). Неподготовленный к такому серьезному шагу, Мунис должен был временно удалиться из столицы. Вскоре, однако, военачальнику удалось стянуть войска из провинций; 27 Шавваля 320 (31 октября 932) под самыми стенами Багдада возгорелась битва между его войсками и окружавшими Муктадира. Не особенно храбрый халиф помимо своей воли увлечен был в бой. Вооруженные коранами богословы, составлявшие прикрытие повелителя, не остановили, однако, наемников эмира. Вопреки намерениям последнего, лично привязанного к семье Му’тадида и желавшего только наказать халифа за непослушание, свирепые воины умертвили властелина в разгаре боя. Свершившегося изменить, конечно, нельзя было. Но призванный Кахир (320—322 = 932—934), во второй раз ставший преемником брату, почел совершенно достаточным воспользоваться этим печальным событием и отомстить тому, кто его вызвал. Деятельность нового халифа поразительно напоминает отдаленного его предшественника Му’тазза. Коварством и подвохами сумел он вскоре избавиться от всех тех, которые помогли ему стать властелином и, конечно, давно уже раскаялись в том, что выбрали такого опасного человека. Интригами и обещаниями удалось халифу переманить на свою стороьгу большинство солдат Муниса; тогда Кахир наконец решился назначить новым эмиром аль улара Тарифа, изменившего бывшему главнокомандующему. Вскоре затем попались в руки повелителя сам Мунис и все наиболее выдающиеся приверженцы этого эмира. Ша’бана 321 (август 933) еще полновластные год тому назад господа пали от меча палача. Набожный лишь по виду, Кахир оказался жестоким тираном и в высшей степени безнравственным человеком, который предавался изо дня в день пьянству. Вскоре он возбудил всеобщее недовольство. Ибн Мукла, успевший бежать во время гибели своего благодетеля Муниса, употребил все свое влияние, чтобы вооружить против халифа войска, недовольные и без того тем, что им часто не выдавалось жалованье. Раз ночью в Джумаду I 322 (апрель 934) ворвались турки во дворец халифа и ослепили его<ref>Подобно королям Спарты халифы не могли в качестве наместников пророка иметь какие-либо телесные недостатки. Таким образом, уничтожение главнейшего из органов чувств делало невозможным на будущее время возведение его снова на трон, как это имело место при Муктадире.</ref>. Жизни у него не отнимали; он продолжал влачить до 339 (950) жалкое существование павшего величия. Преемник его, сын Муктадира, Ахмед, названный Ар-Ради (322—329 = 934—940), по-видимому, был набожный и благомыслящий повелитель, но его ни разу не допускали лично вмешиваться в управление. Начало его призрачного правления отмечено было возникшими среди ортодоксов Багдада беспорядками, естественным отголоском продолжавшихся в среде правящих кружков замешательств. Дошло до того, что даже из округов, примыкавших к самым вратам столицы, наместники перестали высылать государственные доходы в резиденцию, так что ставший снова визирем ибн Мукла не был в состоянии выплачивать жалованье гарнизону; начался повальный грабеж населения. Трем следовавшим за ним визирям тоже не посчастливилось добыть денег. Радию ничего более не оставалось как отдаться в руки Мухаммеда ибн Райка, наместника Васита. Уже раньше засылал он тайных послов с предложением дозволить ему вмешаться под условием вручения ему сана Эмира аль-умара. Наступило соглашение, и первым делом прибывшего в Багдад ибн Райка было закрытие всех канцелярий визиря и захват всего управления в собственные руки. Он поручил все гражданские дела, особливо заведование финансами, своему секретарю; отныне ни халиф, ни окружающие его не имели более права ни во что вмешиваться. А на покрытие потребностей как личных, так и своего двора «повелитель правоверных» получал столько, сколько заблагорассудится его генералиссимусу. Мирская власть халифата, учрежденного Абу Бекром и Омаром, просуществовав 300 лет, дождалась наконец своего позорного конца. С последними усилиями династии, начиная с Мухтеди и оканчивая Муктафи, сразу оборвавшимися вступлением на престол слабой личности, с развитием внутренних распорядков государства согласуются точь-в-точь и действия преторианцев против врагов государства внешних и рассеянных по провинциям. При Му’тасиме — всюду блестящий успех по всем направлениям; с его смертью наступает быстрый упадок воинских предприятий, и, наконец, при Му’таззе в каждой провинции не находят более нужным повиноваться центральному управлению. Муваффак и Му’тадид восстановляют снова воинскую честь Аббасидов, но они были в состоянии лишь задержать процесс государственного разложения, воспрепятствовать же ему не хватало у них сил. С Муктафи наступает упадок, продолжавшийся без перерыва до тех пор, пока халифы не лишены были окончательно мирской власти и принуждены были ограничиться лишь одним духовным авторитетом «наместников Мухаммеда», как мы это уже видели выше. Этот ход исторического развития придется нам теперь проследить в двойном направлении: во внешних войнах и при возникавших трудностях внутри государства. С тех пор как халифат уступил Испанию и Африку Омейядам, Идрисидам и Аглабидам, а Персию Тахиридам, внешние столкновения могли возникать лишь на северо-западе, с Византией. Борьбу этих исконных врагов мы проследили до того самого момента, когда Му’тасим ввиду явного неповиновения, вспыхнувшего в арабском лагере, принужден был отступиться от последних завоеваний, сделанных при Ма’муне. Несколько лет с обеих сторон не возобновлялись неприязненные действия. Но уже с 222 (837) предпринимает император Феофил, вступив, вероятно, в соглашение с Бабеком, серьезное нападение на мусульманские оборонительные линии. Греки заняли Самозату на Евфрате и соседнюю с ней Сабатру<ref>Так названа была арабами одна из крепостей оборонительной линии, у греков известна она под именем Созопетра или еще, в подражание арабскому наименованию, Запетрон. Надо полагать, находилась она в местности между Самозатой и Малатией. Более обстоятельного о ее положении ничего до нас не дошло.</ref>, а затем произвели страшные опустошения в северной Сирии и Месопотамии; сами мусульмане сознаются, что византийцы проникали почти до ворот резиденции. Но цель неприятелей — освобождение Бабека, преследуемого войсками халифа, — не осуществилась. Му’тасим уразумел всю необходимость, напрягши последние силы, избавиться раз и навсегда и прежде всего от сектантов, размножившихся и опустошавших в течение более 20 лет северо-западные провинции. Поэтому предоставил он полную свободу действия Феофилу, а тем временем победоносный турецкий генерал Афшин вступил торжественно в Самарру с изловленным Бабеком. Теперь можно было подумать и об отомщении византийцам. Арабы стали подготовляться к решительному походу в Малую Азию. В том же самом году действительно выступает халиф лично во главе громадного войска против византийцев. Предводимые Уджейфом арабы, а равно превосходно подобранные полчища турок под командой генералов Итаха и Ашнаса двинулись из Тарса в Каппадокию, между тем Афшин с другим отделом турок направился из Месопотамии к Малатии<ref>Место расположения Дазимона или же Дазимоноса, там, где произошло решительное сражение, совершенно неизвестно. Поэтому нам приходится ограничиться более подробным обозначением движения отдельных частей войск.</ref>. Но прежде чем произошло соединение обеих армий, Афшин наткнулся нечаянно на самого императора Феофила и разбил его (25 Шабана 223 = 21 июля 838) так жестоко, что неприятель немедленно же отступил во Фригию; далее Дорилеи греки не посмели двигаться даже и тогда, когда главная армия халифа достигла Амориума и занялась осадой сильной крепости (6 Рамадана = 1 августа). Крепость защищалась храбро и, быть может, не сдалась бы, хотя Феофил только и мог сделать, что завязать бесплодные переговоры с халифом; но личный враг коменданта помог сарацинам<ref>День взятия не вполне определен. По известиям арабским, поведено было Му’тасимом повернуть назад спустя 55 дней после начала осады, стало быть, 25 Шавваля = 19 сентября. Сама же осада должна бы, по-видимому, продолжаться много дней, если не месяцев. Между тем нельзя полагаться на показания арабов, особенно короток кажется промежуток в 11 дней между сражением и прибытием Му’тасима к Амориуму, если только соединение Афшина с главным войском, как передают, имело место в Анкире и дальнейшее поступательное движение к отстоявшему на семь дней пути Амориуму последовало после остановки, продолжавшейся в течение многих дней. Замечу одно, что сообщение Ибн Вадиха (издание Houstma II, 581), что город сдался 17 Рамадана (12 августа), замечательно сходится с византийским известием (Lebeau St. Martin XIII, 143); осада продолжалась в таком случае лишь 13 дней. Откуда же взята дата — конец Шавваля 223 = 23 сентября 838 у Вейля (Geschichte der Chalifen II, 315) — мне неизвестно.</ref> овладеть городом. Ужасно было мщение Му’тасима за совершенные греками в прошлом году лютости: город был сожжен, большинство способных носить оружие перебито (было их, вероятно, до 30000), остальных вместе с женщинами и детьми увели в плен, а начальника гарнизона, стратега Аэция, позднее распяли в Самарре. Удержать только что приобретенные завоевания, понятно, мусульмане не могли; так бывало, впрочем, и прежде, тем более что Му’тасиму тотчас же пришлось разделываться с арабским мятежом, а позже укрощать и другие бунты, поэтому на первых порах мы встречаемся далее лишь со случайными набегами, совершаемыми на суше и на море, со взаимным обменом пленными и т. п. Более серьезная борьба готовилась возобновиться лишь при Мутеваккиле. Самовольная попытка этого слишком часто поступавшего необдуманно властелина ограничить полунезависимость, которой всегда пользовались армянские отдельные князья под гегемонией мусульман и которую теперь стремились еще более расширить, привела в 237 (852) к опасному возмущению всей страны. Предводимые Бугой старшим, турки с большим трудом подавили его в 238 (852/3), но халиф не посмел уже более привести в исполнение первоначальный свой план, ибо по обыкновению византийцы воспользовались обстоятельствами и бросились грабить пограничные арабские округа. До 243 (857) они ревностно продолжали свои набеги, а в 238 (852/3) греческий флот в 300 кораблей произвел даже высадку в Египте и ограбил Дамиетту. Так как многие мятежи задерживали войска Мутеваккиля, мусульманам пришлось бы, вероятно, значительно хуже, если бы к тому же времени императрица Феодора, в разгаре церковной политики против секты Павликиан, не вздумала прогнать за границы большие массы этих храбрых людей. В оборонительных линиях они были встречены главнокомандующим Омаром Ибн Абдуллой<ref>Или же Убейдуллой. Какое из этих имен вернее, нельзя сказать определенно.</ref> с распростертыми объятиями и расселены в мусульманских владениях, которые они теперь стали ревностно защищать от нападений византийцев. Им вскоре даже удалось укрепиться в самой неприятельской стране, в месте Тефрике, в Малой Армении. Наконец Буга в 244 (858) со своими турками мог двинуться вперед; и ему, также как Омару ибн Абдулле в 246 (860), посчастливилось нанести грекам чувствительный вред. Но возраставшее постоянно участие преторианцев в дворцовых революциях и междоусобных войнах изменило при Муста’ипе положение дел к величайшему ущербу для ислама. Еще в 248 (862) Васиф вернулся в Самарру после успешного набега в византийские пределы, а уже в 249 (863) греческий генерал Петронас окружил Омара к северу от Тавра и истребил все его войско. Если же в смутные времена от Му’тазза до Мухтеди не был потерян весь округ оборонительных линий, то этим мусульмане обязаны только тому, что и в Византии происходили тогда не меньшие беспорядки; церковные неурядицы и насильственный переход правления к македонской династии помешали грекам воспользоваться, как следовало бы, упадком халифата. Но лишь только император Василий твердо укрепился, как направил в эту сторону могучие удары. Прежде всего озаботились греки отделаться от Павликиан, засевших в их государстве опасной занозой. В двух последовательных походах 257 (871) и 259 (873) они были неоднократно побиты. В последнем году, обезопасив предварительно в 258 (872) свои фланги и врезавшись глубоко в арабскую землю между Мелитеной и Самозатой, император взял и Тефрику. Теперь уже мог он свободно действовать против оборонительных линий. В начале 263 (876) отвоевал Василий снова Лулуу и опустошил в 263 (877) всю страну между Тарсом и Марашем. Предпринятый арабами в отместку поход в 265 (878) не удался, лишь в 270 (883/4) они еще раз одержали победу. Война продолжалась с этих пор с переменным успехом в течение десятков лет, совершались по-старинному набеги на пограничные округа сирийско-малоазиатские. Рядом с ними выступают на передний план снова морские экспедиции, предпринимаемые попеременно обеими сторонами. Ни те, ни другие не рассчитывали при этом делать прочные завоевания, высаживались попросту в одном из пунктов вражьего берега, поспешно производились опустошения насколько только было возможно, а затем снова уплывали. Истый морской разбой стал особенно сподручным и окупаемым богатой добычей для мусульман, когда лежавший в самом средоточии византийских владений Крит стал им дружественным пристанищем. Сарацины, обитавшие на Крите, промышляли сами одним только пиратством по Эгейскому морю, забираясь даже иногда далеко в глубь Адриатического; но с сирийско-киликийской береговой полосы, в особенности же из Тарса, быстроходные крейсеры арабов прокладывали себе дорогу вплоть до самой гавани Константинополя. Уже под 266/7 (880) упоминают византийские летописцы об одном подобного рода предприятии; за ним следуют далее все новые вылазки. Эти морские набеги принимают действительно опасный характер с появлением ренегата по имени Лев. Из своего постоянного местопребывания, Триполиса Сирийского, он наводит ужас на все побережье Эгейского моря, действуя, начиная с 291 (904), со своим флотом из 50 хорошо вооруженных кораблей. В этом самом году корсар напал на Фессалонику, второй по величине город в Византийской империи; целых 10 дней чинил он здесь грабежи и убийства, а затем повернул назад, захватив с собой тысячи пленных<ref>22 тыс., как утверждают византийцы. Трудно, однако, допустить возможность помещения всех их на 50 кораблях, поэтому более вероятно число 5 тыс. пленных, приводимое в арабских источниках.</ref>. И в следующие годы продолжал он производить всевозможные бесчинства в Архипелаге нисколько не менее своих критских единоплеменников, пока наконец весь его флот не был уничтожен у Лемноса византийским адмиралом Иоанном Радином. При Му’тадиде и Муктафи счастье благоприятствовало арабам и на суше: из своих владений они не потеряли ничего, а набеги, производимые на Малую Азию, приносили им гораздо более прибыльной добычи, чем все походы византийцев в область «оборонительных линий». Но с новым упадком халифата при Муктадире военные успехи, естественно, стали мало-помалу слабеть и свершилось неслыханное в течение вот уже более 100 лет дело — железное кольцо крепостей прорвано было армяно-византийским генералом Иоанном Куркуасом. Греки овладевают в 314 (926) Малатией, в 315 (927) наводняют Армению вплоть до столицы ее Двина, в 316 (928) занимают запад страны до Эрзерума, а в 317 (929) и север Месопотамии, между Мейяфарикином, Амидом (нынешний Диарбекир) и Малатией; хотя арабские наместники, действуя из Мосула и Тарса, совершали неоднократные попытки оттеснить войска Куркуаса, но это удавалось им лишь временно. С 322 (934) на долгое время потеряны были для ислама Самозата, Малатия и вся западная Армения. Еще худшее влияние, чем на охранение границ, имели повторявшиеся все чаще и чаще дворцовые революции и мятежи в резиденции халифа на расположение умов в тех провинциях, которые не находились непосредственно под давлением турецких преторианцев. Почти в каждой из них происходило брожение, которое по первому признаку слабости центрального управления переходило в открытое неприязненное движение. Враждебное отношение к царствующей династии, значительно ослабевшее на Востоке, благодаря только фактическому отделению Персии от империи продолжало существовать в провинциях, где преобладал арабский говор. Старинное племенное стремление к независимости, враждебное прочности какого угодно государственного строя, сохранилось всюду, где отдельные племенные группы еще не слились воедино, как это произошло в больших городах Ирака. Не погасли еще также в некоторых округах Сирии и Месопотамии воспоминания об Омейядах, хотя бы под видом положительного нерасположения к Аббасидам. На севере же, в Азербайджане и Каспийских провинциях, протянули друг другу руки коллективизм и неугомонность воинственных горных народцев — дейлемитов, табаристанцев и курдов. А повсеместно, где только ни рождалось недовольство, алиды хлопотали по-прежнему и старались воспользоваться им для своих собственных целей. Таким образом, в тот момент, когда центральное управление было уже не в силах оказывать непосредственное свое влияние на провинции, все эти стремления, находящие поддержку в естественном влечении самих наместников уклониться по возможности от исполнения приказаний халифов, грозили в опасной донельзя форме самой прочности государства. Ранее всего ощутилась эта опасность в северных провинциях. Мы уже упоминали не раз о восстаниях хуррамитов в Азербайджане: в настоящее время мы удовольствуемся описанием их вкратце. Первые беспорядки появились еще при Харуне, а при Ма’муне в 201 (815/6) Бабек придал этому движению новый толчок. В короткое время восстал весь Азербайджан, а позднее (до 211 = 826) власти бунтовщика подчинились соседние области Армении и Мидии до Мосула и за Хамадан. Положим, в 212 (827) Мухаммед Ибн Хумейд успел снова покорить Мосул, но этот же полководец, действуя против Бабека, потерпел поражение и сам пал в 214 (829). Его преемник занялся не укрощением мятежников, а более существенным в его глазах — совершением всевозможных бесчинств над жителями Мидии, что, конечно, не могло их особенно расположить к правительству. Первый решительный шаг сделан был лишь в правление Му’тасима. Персидский его генерал, Исхак ибн Ибрахим, разгромил в 218 (833) в Мидии мятежников вместе с присоединившимися к ним толпами испаганцев при Хамадане. Теперь уже можно было начать серьезное преследование самих хуррамитов. Правительство стало сперва усердно сеять измену в самом лагере Бабека; этим сразу были остановлены все его попытки снова перейти в наступление. Затем постепенно, шаг за шагом, его начали сильно теснить. Начиная с 220 (835) дело это поручено было туркам, предводимым Бугой и Афшином. В качестве главноначальствующего последний оказался вскоре далеко хитрее и искуснее в умении пользоваться местностью, чем даже сами мятежники, воевавшие в своей собственной стране. И все-таки нападение правительственных войск на главную крепость мятежников аль-Баз было отражено в 221 (836); но вслед за тем Афшину удалось умертвить Тархана, лучшего из генералов Бабека, а в 222 (837) последовало взятие орлиного гнезда теснимых повсюду коммунистов; при этом, кажется, дело не обошлось без вероломного обмана. К концу того же года пойман был и Бабек, ускользнувший было в сопровождении немногих оставшихся ему верными. Он был подвергнут мучительной казни после того, как его провезли напоказ на слоне по всем улицам столицы. Едва успела миновать эта опасность, как взбунтовался испехбеден Табаристана, Мазьяр ибн Карин (224 = 839, ср. с. 215). Пришлось бы, во всяком случае, долго провозиться с ним даже соединенным силам халифа и тахирида Абдуллы; не так-то легко было усмирять эту неудобную провинцию, к которой принадлежал к тому же и южный берег Каспийского моря. Но сам Мазьяр оплошал: с целью действовать насколько возможно энергичней он стал вымогать громадные суммы от своих подчиненных, вынудил жителей главных городов на берегу моря, Сарии и Амула, переселиться в Хормиздабад, лежавший в самой цепи гор; подобных насилий совершено было им множество. Ему изменили свои же; изловленного бунтаря казнили впоследствии в Самарре. Покорение вечно неспокойной страны принесло на этот раз особые плоды: теперь только приняла масса населения истинную веру и допустила разрушить огнепоклоннические капища. Но правительству это послужило на погибель. Новые мусульмане по-прежнему не питали склонности к халифату; отныне стали они ревностными приверженцами алидов, которые еще раньше были приняты радушно соседями табаристанцев дейлемитами. Когда впоследствии при Муста’ине в 250 (864) арабские чиновники позволили себе ряд насилий, табаристанцы, не допускавшие никоим образом подобного обращения с собой и возмущенные происшедшим, признали проживавшего в Рее алида Хасана ибн Зейда. Охотно согласился тот стать во главе восстания. Хотя тахиридам и удалось временно вытеснить его из страны, но после продолжительной борьбы алид снова успел укрепиться и стать здесь твердой ногой — возникала еще новая династия алидов в самом средоточии аббасидского государства. И во многих иных местностях действовали все эти же исконные враги халифата Аббасидов. Проводимую от их имени беспрерывно тайную подпольную интригу мы проследим в совокупности в следующей главе. Она нисколько, впрочем, не совпадала с попытками зейдитов, вечно поддерживавших притязания семьи Алия на халифство. Нечто подобное, например, случилось при Му’тасиме в персидской провинции Талекан (219 = 834), но тахириду Абдулле нетрудно было подавить бунт. Худшее произошло в злополучное правление Муста’ина. В 250 (864) взбунтовалась Куфа вместе с доброй половиной Ирака, а в 251—252 (865—866) к ним присоединилась и большая часть Хиджаза. Здесь орудовали, впрочем, не одни зейдиты; главным образом восстали беспокойные бедуины. Эти удальцы жадно хватались за каждый подходящий случай, лишь бы проявить самоволие и пограбить, со времени же аббасидского владычества они постоянно и усердно предлагали свои услуги зейдитам (т. II, с. 180, 185) подобно тому, как при Омейядах держали сторону хариджитов. Впрочем, далеко на север и эти последние еще не совсем вымерли. Демократические стремления и имена старинных борцов секты еще сохранились среди арабских племен в так называемых округах Дияр Бекр и Дияр Раби’а<ref>То есть «жилища Бекров» и «жилища Рабиа» Племена Бекр Ибн Ваиль (т. I) равным образом и измаилиты Раби’а Аль-Фарас, проживавшие в старину бок о бок в восточной и северной Аравии, переселились в Месопотамию еще до Мухаммеда и заняли указанную в тексте местность. Главным городом у Дияр Бекр был Амид, по имени которого называется ныне целый округ.</ref>. Как бывало неоднократно и прежде, они стали волноваться при Васике (231 = 845/6) и Мутеваккиле (234 = 848/9). Ибн аль Ба’ис, так звали главаря второго бунта, бросился в гористый Азербайджан и упорно отбивался в крепком Меренде от полчищ Бути-младшего; измена предала его, однако, в руки турок Но долго еще, начиная с 253 (867), мятеж не утихал в этих местностях. Один хариджит по имени Мусавир поднял знамя восстания в Бавазидже, к югу от Мосула. Не одни арабы, но и многочисленные курды примкнули теперь к восстанию. В годы 227 (842)<ref>По другим известиям, уже в 224 (839), предводимые Джа’фаром ибн Михирджазом. До нас дошли лишь неопределенные и противоречивые известия о кончине его.</ref> и 231 (845/6) впервые зашевелились эти кочевники; все равно как и ныне, они появлялись всюду, где пахло грабежом и разбоем. В бесправное же время при Мутаззе и его преемниках секта укрепилась в этих провинциях до такой степени прочно, что даже при Му’тамиде, когда наступили лучшие порядки, сам энергический Муваффак не был уже в силах их одолеть. Только мутадиду удалось их сломить в 280—283 (893—896). С тех пор все еще продолжающиеся отдельные попытки происходят вокруг Мосула, но уже в направлении чисто политического свойства. Непосредственным поводом к восстанию Мусавира было совершенно то же самое, что возбудило бунт Хасана в Табаристане, — бесчинства, совершаемые высшим чиновником в округе. Уполномоченные халифа и преторианцы распоряжались, понятно, и здесь ничуть не лучше, чем в столице. Их неосмотрительные, частью преступные деяния слишком часто стали повторяться и повели к открытому взрыву недовольства, давно уже бродившего среди населения. Еще при Му’тасиме вспыхнуло по этой самой причине опасное восстание в Палестине. Солдат оскорбил жену или сестру некоего Абу Харба; этот последний, недолго думая, тут же на месте убил грубого воина, а сам, избегая преследования, бросился наутек в горы. Здесь провозгласил он, выдавая себя за потомка Омейядов, войну безбожному роду Аббасидов. Так как подобно Муканне он носил «барка», род вуаля, обязательного только для женщин, прозвали его также аль-Мубарка — «завешенный». Мятежник обрел столько почитателей среди йеменцев, что Раджа, высланный против него Му’тасимом, не посмел сразу на него напасть и окопался, выжидая времени наступления полевых работ. И действительно, толпы землепашцев вскоре разошлись по домам. Даже и теперь не так-то легко было военачальнику осилить бунтовщика и изловить его (227 = 842). В северной Сирии произвели особенно неприятное впечатление распоряжения Мутеваккиля, касавшиеся обитавших в этой стране многочисленных христиан. Достаточно было совершенного в 240 (854) наместником незначительного самоуправства в Химсе, чтобы вызвать весьма тревожного свойства восстание, повторившееся и в 241 (855). А суровое подавление его устрашило беспокойных ненадолго, лишь до 250 (864); до нас дошло известие, что в том же самом месте йеменцы к этому времени снова заволновались. В самой же Аравии не было никакой надобности даже в поводе для вольного бедуина ухватиться за оружие. Уже при Васике (230 = 845) племя Бену Сулейм предобродушно принялось грабить пограничные местечки Хиджаза (т. I). Когда же возмущенный подобным неслыханным делом наместник Медины выступил против них с войском, они нанесли ему поражение; тотчас же многие из больших племен, гатафане, фезары и др. примкнули к ним. Весь север и центр полуострова вскоре объят был пламенем восстания. Пришлось посылать для усмирения Бугу старшего с его турецкими войсками. Не одну чувствительную потерю претерпел полководец прежде, чем успел водворить порядок, частью уступчивостью при переговорах, частью силой. Итак, мы видим, что горючего материала накопилось достаточно. Со времени поражения Омейядов он всюду таился под тонкой государственной корой. Даже энергии Мансура и туркам Мутасима стоило большого труда предохранить государство от вспышек, грозивших при первом благоприятном случае разлиться повсеместным пожаром. Стоило только дождаться постыдного бессилия правления Муста’ина, и огонь запылал в двояком направлении. Там, где управляли в провинции дельные военачальники, прогорела лишь связь, соединявшая доселе ту область с халифатом; но в Ираке и собственно Аравии пламя охватило все государственное здание. Раскинувшись далеко вширь, пожарище наконец разлилось и далее. Казалось, сохранились вполне только отдельные пристройки, но и те вскоре загорелись; многие из них рухнули и обратились в груды пепла. Пощажена была разве восточная половина халифата, нашедшая со времен Ма’муна в своем национальном обособлении некоторое удовлетворение и тревожимая только слишком частой сменой династий. Но и здесь всеобщая путаница захватывает постепенно пограничные округа. Нам приходится теперь перейти именно к положению Персии, причем мы удовольствуемся кратким очерком общего там положения дел. С тех пор как тахириду Мухаммеду Ибн Абдулле вздумалось вмешаться почти без всякого успеха в арабско-турецкую междоусобицу в качестве наместника Багдада (250 = 864), власть его семьи на востоке мало-помалу стала клониться к упадку. Я’куб Ибн Лейс из Седжестана, по прозванию Ас-Саффар, «медник», понемногу забирал в руки власть в Кирмане и Фарсе и стал родоначальником династии Саффаридов<ref>Общеупотребительное «Соффариды» не совсем верно.</ref>. С 250 (864) укрепился, как уже нам известно, в Табаристане алид Хасан, а в середине между обеими новыми династиями возникла почти в том же самом году полувладетельная семья сыновей Абу Дулафа. Отец их был известным арабским генералом при Харуне; ему удалось вовремя уклониться от междоусобной войны братьев Амина и Ма’муна. После одержанной победы халиф оставил его в покое в большом имении, приобретенном им в окрестностях мидийского города Караджа, лежавшего между Хамаданом и Испаганыо. Благодаря своему уму и щедрости, высоко превозносимым тогдашними поэтами к превеликой досаде Ма’муна, Абу Дулафу удалось закрепить свое влияние на весь округ, а около 250 (864) сын его, Абд аль-Азиз, был официально назначен наместником Мидии и Испагани. В возникших затем войнах между Саффаридами и халифами, к которым мы еще со временем вернемся, он сумел, а потом его сыновья при всяких обстоятельствах, искусно отстаивать свои права. Только в 284 (897), когда Саффариды снова вздумали было оказывать неповиновение энергическому Му’тадиду, последний из сыновей Абу Дулафа, Омар, был побежден безусловно и вынужден бежать в Табаристан. Им и кончается эта маленькая династия; появление ее, однако, в высокой степени типично для всех последующих. Повторялось постоянно все одно и то же в неизменно одинаковом порядке. Какой-нибудь способный и нецеремонный генерал, командующий горстью солдат, при случае, во время восстания либо междоусобной войны, ухитряется угодить халифу. Тотчас же получает он особое назначение, быть может, даже наместничество. Но лишь только почувствует он свою силу, как забывает посылать дань — единственный знак зависимости от правительства при полной самостоятельности местного управления. С этой самой поры он начинает разыгрывать из себя независимого князька до тех пор, пока не нагрянет халиф либо другой, более сильный конкурент и не раздавит его. Возьмем, например, хотя бы турка Ахмеда ибн Тулупа. Будучи в 254 (868) наместником Египта, он успел в 264 (878) распространить свою власть на Сирию и часть Месопотамии. А когда при Муваффаке халифат снова окреп, Му’тадид отбирает у его сына в 286 (899) Месопотамию, противопоставляя ему возникшую в этой стране, из нового военного рода, династию Саджидов. В то время как в 292 (904/5) быстро слабеющий род Тулунидов теряет последние остатки своего могущества, Саджиды держатся в полученном ими в 276 (889/90) в ленное владение Азербайджане до 317 (929). Между тем во время борьбы с хариджитами в Мосуле и кругом его внезапно появляются Хамданиды. Они были в родстве с Хусейном ибн Хамданом, который, как мы видели раньше, разыгрывал чрезвычайно двусмысленную роль в начале правления Муктадира. В 292 (905) его брат Абу’ль Хейджа получил официально наместничество в Мосуле. Сыновья же его и их потомки, вечно воюя с визирями и эмирами Муктадира, мало-помалу распространяют свою власть над Месопотамией, а позже и над севером Сирии. Так успели они образовать вовсе не ничтожное двойное государство с главными городами Мосулом и Халебом. Хотя этот лен просуществовал не более ста лет — независимое владычество Хамданидов окончилось значительно ранее устранения (413 = 1022) последнего хамданида — он имел, однако, в особенности государство Халеб, благодаря заслугам знаменитого Сейф ад Даулы, необыкновенное значение для истории ислама, о чем будет ниже. Зато последняя из этих династий, укрепившаяся с 321 (933) снова в Египте и известная там под именем Ихшидидов, не имела большого значения. В 358 (969) положен был ей конец Фатимидами, лучше сказать, мнимо-алидскими государственными гробокопателями, разрушителями того, что некогда основал великий Омар. Именно Алиды, поздние, но последовательные мстители за претерпенное ими после падения Омейядов беззаконное гонение, были истинными виновниками полного государственного разложения, которому они способствовали гораздо более, чем бездеятельность позднейших халифов Багдада, более, чем вражда национальностей, даже более, чем печальные последствия преторианских распорядков. Положим, именем их орудовали другие, как это мы видели в дни Мухтара и Мухаммеда ибн Ханафия. Но именно во имя алидов с некоторого времени, когда при Муста’ине и его преемниках унижение Аббасидов достигло крайних пределов, велась пропаганда еще более вредоносная, чем под конец владычества Омейядов. Благодаря ей во всех больших провинциях ощущалось брожение, подготовлялось всеобщее восстание, а последствия его исламский мир никогда уже более не мог загладить. Именно алиды фатимиды главным образом истощили последние силы государства, восстановленные было мужественными властелинами Муваффаком, мутадидом и Муктафи; не будь этих страшных соперников, последним халифам, быть может, удалось бы снова укрепить и оздоровить расшатанный организм. Таким образом, нам предстоит теперь изображение последних катастроф халифата, рассмотрение судеб самостоятельных княжеств и их возрастающих стремлений по пути к государственному разложению; при этом, конечно, мы дадим и характеристику положительных сторон их деяний, но самое главное, чем мы займемся, это пропагандой алидов, которым мы вынуждены приписывать самое могущественное влияние на распадение халифата. {{примечания|title=}} [[Категория:История ислама с основания до новейших времён (Мюллер)]] ae90o8fm9g5f1e0ho869dnzxm2x0yw3 История ислама с основания до новейших времён (Мюллер)/Наместники и Эмир аль-умара 0 897115 5710365 5638719 2026-05-07T05:42:33Z Villarreal9 35500 5710365 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = История ислама с основания до новейших времен | ЧАСТЬ = Наместники и Эмир аль-умара | АВТОР = [[Август Мюллер (историк)|Август Мюллер]] (1848—1892) | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1895 | ИСТОЧНИК = Том II. Книга V. Глава II. ({{РГБ|01003940056|246|dlib.rsl.ru}}) | ВИКИПЕДИЯ = | ДРУГОЕ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = [[../Халифы и преторианцы|Халифы и преторианцы]] | СЛЕДУЮЩИЙ = [[../Алиды, измаилиты, карматы|Алиды, измаилиты, карматы]] | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | КАЧЕСТВО = | ЛИЦЕНЗИЯ = 1917 | СТИЛЬ= text }}__NOEDITSECTION__ === Глава II<br>Наместники и Эмир аль-умара === Кто захотел бы заняться изложением достоверной и подробной истории по большей части недолговечных — малых и больших государств, которые обязаны своим существованием распадению халифата, тому пришлось бы исписать целые тома, если б он пожелал хотя в скромной доле добросовестно отнестись к своей задаче. Дело в том, что существование этих мелких государственных организмов, зависящее прямо от субъективных качеств отдельных личностей, обоснованное на насилии и случайностях, было, во всяком случае, почти всегда слабо обеспечено, большей частью жалко и тревожно. Все те же обстоятельства, способствовавшие утверждению данной династии, могли ежеминутно послужить на пользу возникавшего вновь рода, а последствием являлось неизбежно падение предыдущей династии. Таких государственных третьеразрядных родов, как семья Абу Дулафа, встречается в эту смутную эпоху целые дюжины, а еще более незначительные владетельные роды, так сказать, четвертого и пятого порядка, попадаются в обширных пределах царства исламского, во времена упадка халифата Аббасидов вплоть до монгольского нашествия (приблизительно в период от 250—600 = 860—1200), сотнями. Но следить внимательно за судьбой каждой из этих беспрерывно меняющихся династий столь же мало подобает историку ислама, как если бы, например, историку Германии взбрело на ум в подробности и точно излагать изменчивые судьбы княжеских родовых линий Лейнингенской либо графов Сольмских. Бытописателю следует доискиваться вечного, постоянного в текущих явлениях жизни народа, это неизменное и необходимое хорошенько усвоить, признать и оценить по достоинству для уяснения истинного развития мухаммеданского мира. Героическая эпоха арабского народа канула уже в вечность; невзирая на всевозможные ужасы, деяния юного народа придали ей нечто обаятельное и величественное. При описании следующей ступени развития не стоит расследовать с прежним рвением во всех частностях ничтожные деяния измельчавших людей. Когда же среди все возрастающей порчи данной эпохи мелькнет призрак истинного величия либо вынырнет действительно прочный успех, то такое исключительное зрелище тем более обратит на себя наше внимание. Во второй половине III и в начале IV столетий (860—960) три рода обращают на себя особое внимание: Аглабиды в Африке, Тулуниды в Египте и Хамданиды в Сирии и Месопотамии. Несмотря на разнообразие их происхождения, деятельности и судеб, между всеми ими одно общее — эти династии сумели, хотя на некоторое время, переустроить более крупные отделы клонящегося к разложению государства в прочные княжества, оберегая подчиненные им народы от ужасов междоусобной резни, которая именно в это самое время началась между несчастными обитателями срединных стран аббасидского халифата. Итак, эти три рода заслуживают полное право, пред всеми остальными, на преимущественное наше внимание; историю их мы обязаны изложить относительно более подробно. Мы покинули родоначальника Аглабидской династии в тот момент, когда он был утвержден Харуном в качестве наместника провинции «Африка». Признавая в обычной тогдашней форме главенство багдадского двора, новый правитель дал одновременно понять, что готов на сохранение этого верховенства лишь внешним образом, а в сущности решился твердо удерживать приобретенную им независимость. Отношения эти поддерживались обеими сторонами с величайшим постоянством и искренней предупредительностью в течение более ста лет, при всей в сущности шаткости подобных условий. Была ли когда-нибудь посылаема из Кайрувана определенная дань в столицу халифов, нам, конечно, неизвестно; но постоянно, насколько это зависело от власти Аглабидов, производилось моление за каждого аббасидского халифа, чеканилась также монета с именем верховного владыки. В этой отдаленной провинции уважение к авторитету наместника пророка было столь велико, что единственно раз лишь, в начале III столетия, один только африканский принц Зиядет Алла I, в своем роде Мансур этого владетельного дома, осмелился открыто выказать непослушание халифу. И он, несомненно, был прав, ибо Ма’мун потребовал от него чеканки на монетах рядом с именем халифа также и фамилии одного из своих генералов<ref>По единственной остающейся заметке (Fournek, Les Berbers, Рaris, 1875,1,481), был это Абдулла Ибн Тахир. По этому поводу Вейль (Gesch.d.Chal. II, 248) совершенно справедливо говорит, что об этом генерале упоминать возможно лишь под 205 (а еще вернее под 206, ср. у самого Вейля с. 201, примеч. V). Итак, дата Фурнеля 201 г., во всяком случае, неверная — редкий весьма случай у этого пунктуального и добросовестного исследователя.</ref>, иными словами, потребовал, чтобы Зиядет Алла признал другого за генерал-губернатора. Подобного рода приказания, во всяком случае, не обязан был исполнять вассал. Ма’мун, как кажется, отменил, нисколько не прекословя, свое необдуманное распоряжение. Но когда в 289 (902) подданные Ибрахима II принесли жалобу энергическому халифу Му’тадиду на тиранства их властелина, тотчас же воспоследовал указ сюзерена, коим повелевалось правителю передать власть сыну. И тот, кто никогда доселе ни от кого не принимал советов, безропотно сложил с себя власть, нимало не задумываясь. Нетрудно уразуметь причины этих, по-видимому, платонических, отношений между эмиром Кайрувана и халифом багдадским, доставлявших между тем обеим сторонам существенные выгоды. Не следует упускать из вида, что первый, находясь между берберами запада и аббасидскими наместниками Египта, очутился, так сказать, между двух огней, и ему, конечно, нежелательны были вторжения в его область каждого из этих опасных элементов; но самым главным было то, что законность владычества над африканскими арабами зависела единственно и исключительно от инвеституры халифа, и из бесчисленных восстаний подчиненных военачальников эмир мог вывести правильное заключение, что это освящение его власти главой ислама, несомненно умножающее в широких кругах населения уважение к нему, становилось крайне необходимым. С другой стороны, и Аглабиды служили для Аббасидов прикрытием тыла государства не только от берберов, зараженных частью хариджитизмом, частью шиитством, но также и еще в большей, пожалуй, мере от византийцев, силы которых ослаблялись вследствие набегов африканцев на Сицилию и нередко бывали через это отвлекаемы от сирийской границы. Вот почему в Багдаде старательно заботились о сохранении «Африки» в одних и тех же руках. Когда в 196 (811/2) Ибрахим I очутился в весьма скверном положении ввиду вспыхнувшего опасного восстания, наместник Египта поспешил снабдить его хотя бы значительной денежной суммой, розданной в виде подкупов влиятельным лицам и произведшей раскол в неприятельском лагере; таким образом, дана была ему полная возможность подавить бунт. Принято считать Аглабидов за довольно незначительный род; с этим я никак не могу согласиться. По своим силам, бывшим в их распоряжении и сравнительно притом слабым, они совершили достаточно. Подведомственная им территория простиралась от Триполиса не далее окрестностей нынешнего Алжира; к тому же вся часть последнего на запад за Боной принадлежала к владениям большого племени берберов, Китамы, держать которое в повиновении можно было лишь принимая особые меры. Далее обитали зената — кабилы<ref>По-арабски: кабила, множ. число кабаил=гшемя; слово это применяется не только к арабам; в настоящее время им обозначаются исключительно берберы.</ref> с их главным городом Тлемсаном, в большинстве подчиненные Идрисидам или же состоявшие с ними в союзе, а по ту сторону Атласа удерживали ревностно свою независимость Бену Рустем в Тахерте и Бену Мидрар в Сиджильмасе. Робкая попытка подчинить влиянию Кайрувана племя Рустем, находившееся отчасти в сфере могущества Аглабидов, окончилась неудачей (239 = 853/4). Можно сказать, что наместники поступили мудро, не совершая никаких дальнейших завоевательных попыток в этом направлении: рустемиты эти были завзятыми хариджитами; как ни досадно было, что их шейх позволил себе присвоить высокое имя халифа, не следовало все-таки разжигать насильственными мерами их фанатизма, всегда готового вспыхнуть. С другой стороны, Мидрариты, несомненные сунниты, как бы вкрапленные среди шиитских и хариджитских берберов, кажется, обязаны были своим сохранением главным образом отдаленности их оазиса. Они готовы были, пожалуй, молиться на Аббасидов, но находились вне сферы деятельности наместников халифа, и те должны были довольствоваться одним сознанием, что там, далеко, на опасном западе, хотя в одном пункте по крайней мере, есть кучка приязненно расположенных людей. Тому же, что Аглабиды все-таки, несмотря на то, что они почти не могли рассчитывать ни на какую действительную помощь со стороны востока, находились теперь в лучших отношениях к большинству окружавших их берберов, чем их предшественники при Омейядах, обязаны они — счастьем, а значит, и правильному направлению своей политики. Счастием поистине было для них, что род Идрисидов недолго пользовался своим превосходным положением. Не принимая в расчет преходящих колебаний, одно время род этот сумел искусно укрепить и расширить свое господство между берберами. Ни к чему не повело, когда Ибрахим ибн Аль-Аглаб в 177 (793) по поручению Харуна Ар-Рашида коварно отравил через посланное лицо Идриса I, а затем отстранил одного вслед за другим обоих опекунов еще слишком юного Идриса II. Берберы Аураба, Санхаджа и все вообще кабилы зорко оберегали подраставшего принца, и ничем их нельзя было сбить с толку. В 192 (808) облюбовал себе Идрис новой столицей Фец<ref>Собственно Фас или же по марокканскому произношению Фэс. Правописание Рег испанское, и произносить следует Фес.</ref>; здесь приютил он 8000 испанских изгнанников из Кордовы в 198 = 814, также и 300 семей бежавших из Кайрувана, вероятно, от насилий Зиядет-Алла I (быть может, в 210 = 825). Таким образом, алид Идрис явно выказал враждебность как по отношению к Омейядам Испании, так равно и к Аглабидам. Одновременно (197—198 = 813—814) позаботился он снова укрепить свою власть, ослабевшую было во время его несовершеннолетия над зенатами Тлемсана, и таким образом значительно пододвинулся к арабским владениям. Но его преемник и сын Мухаммед в 213 (828) уничтожил сразу все плоды его успехов. Потакая, быть может, напиравшим на него отовсюду и возникавшим без перерыва стремлениям берберов к партикуляризму, он разделил в угоду своим братьям государство на десять частей. Между ними, понятно, вскоре возникли столкновения, вследствие которых благонадежно расширявшееся могущество дома Идриса быстро пришло в упадок, так что к концу III столетия (около 900), когда зенаты Тлемсана вздумали было принудить рустемов Тахерта к признанию главенства алидов, это крошечное государство могло с успехом им сопротивляться. Тем менее, стало быть, приходилось Аглабидам беспокоиться о западе. И они сумели теперь вполне воспользоваться благоприятствовавшими им обстоятельствами. Начало их управления, впрочем, было чрезвычайно бурное. Настоящему основателю династии, Ибрахиму I Ибн аль-Аглабу, пришлось в течение 11 лет своего правления (184—196 = 800—812) усмирить четыре опасных восстания, возбуждаемые непокорными арабскими офицерами в Тунисе и Триполисе (186 = 802, 189 = 805, 194—196 = 810—812 и еще раз снова вспыхнувшее в последнем году). Особенно труден был год 194; потеряв Кайруван, аглабид высидел в течение целого года в новопостроенном им замке, названном в честь халифов Аль-Аббасия, окруженный со всех сторон мятежниками; лишь подкупами удалось наконец эмиру осилить бунт. Также и для усмирения Триполиса в 196 (812) должен был он обратиться к наемным берберам, которые, исполнив поручение, в свою очередь сами взбунтовались. Пришлось звать на помощь рустемов Тахерта, которые потребовали за восстановление порядка отдачи им части окрестностей Триполиса. Вообще продолжительные междоусобные войны приучили как офицеров, так и солдат к своеволиям всяческого рода. Сын Ибрахима, Абу’ль Аббас Абдулла (196—201 = 812—817), стал ненавистен подданным за чрезмерное обременение населения податями. Ему наследовал брат его, Зиядет-Алла I (201—223 = 817—838), беспощадный тиран, но властелин опытный. Он сразу же понял, что прежде всего следует сломить чрезмерное влияние высших офицеров. Этот человек, неукротимо дикий и страстный, невоздержный во гневе и к тому же пьяница, искал опоры в духовенстве, через него приобретя влияние и на народные массы. Главным кадием поставил он в 203 (818/9) ученика знаменитого юриста Малика, система учения которого привилась сначала в Африке, а потом и в Испании. Замечательный человек был этот Асад ибн аль-Фурат. Едва достигши 17-летнего возраста, он уже командовал армией, и этот профессор юриспруденции не хуже всякого генерала по призванию умел одерживать победы. Обладая львиной храбростью как бы в подтверждение носимого им имени<ref>По-арабски «Асад» значит «лев».</ref>, он не боялся никого — ни толпы бунтующих солдат, ни даже своего кровожадного властелина и всегда умел настоять на своем. Народ обоготворял его за его религиозное рвение, справедливость и непреклонность характера; гневно ворча, не раз принужден был уступать ему даже сам беспощадный Зиядет-Алла, на которого образ действий и значение воинствующего кадия производили сильное впечатление. Политика аглабида, стремившегося опереться на ортодоксальность, имела больший успех, чем позднейшие попытки Мутеваккиля в том же направлении. Свирепость и коварство, с которыми эмир повергал к своим стопам головы генералов, одну вслед за другой, вскоре возбудили с 207—211 (822—826) целый ряд восстаний. Мятежники успели еще раз оттеснить его из Кайрувана и загнать на узкую береговую полосу между Табесом и Триполисом. Но в 212 (827) эмир успел наконец усмирить своих беспокойных арабов и теперь показал, что он способен не только срубать головы: постройками и проведениями дорог старался он поднять благосостояние страны. В особенности же позаботился эмир отвлечь куда-нибудь подальше опасные элементы своей армии и довольно многочисленных представителей племен берберов, живших всюду в его владениях; он дал им занятие в непрекращавшихся набегах на Сицилию, о которых вскоре мы будем говорить подробнее. Успехи и богатая добыча, оттуда вывозимая, сильно поспособствовали быстрому государственному расцвету. Брат Зиядета, Абу Икал Аглаб (223—226 = 838—841), славился благодушием и набожностью. Сыну же последнего, Абуль Аббасу Мухаммеду I (226—242 = 841—856), как-то все удавалось, за редкими разве исключениями, и счастье сопровождало неотступно все его предприятия, так что Абу Ибрахим Ахмед (242—249 = 856—863) мог уже значительно подвинуть дальше культурное развитие в «Африке» при посредстве предпринятых им многочисленных общественных работ. Брат его, Зиядет Алла II (249—250 = 863—864), был, по-видимому, превосходным правителем, но скончался, процарствовав не более года, а с ним вместе ушло в могилу и величие аглабидского государства. Брат последнего, Абу Абдулла Мухаммед II (250—261 = 864—875), был шалопаем безгранично легкомысленным; любимое его занятие — охота и болотные птицы — подали повод к общераспространенной насмешливой кличке его Абу’ль Гараник, «отца журавлей». Но не все его наклонности были одинаково безвредного характера. В его управление государство скоро пришло в упадок, к тому же голод, случившийся в 260 (874), произвел страшные опустошения среди населения. Положение дел продолжало ухудшаться и при брате его Абу Исхаке Ибрахиме II (261—289 = 875—902). Будучи энергическим принцем, он довел жестокость до крайних пределов. Желая восстановить блеск своей династии, эмир основал новую столицу Раккаду в одной миле на юго-запад от Кайрувана и возводил множество других построек, а между тем подготовил своему дому гибель совершением гнусного злодеяния, бывшего к тому же и грубой, непростительной ошибкой. Большое племя берберов Китама главным образом сдерживалось в повиновении арабской колонией в Билизме. Находясь в порядочном отдалении от Кайрувана, эти люди держали себя довольно самостоятельно, откликаясь не на всякий зов эмира. А когда всеобщее в стране недовольство на кровожадного властелина разразилось наконец в 278 (891) целым рядом восстаний, то и жители Билизмы участвовали в них, конечно, не из последних. Долго пришлось повозиться Ибрахиму, чтобы потоками крови восстановить свою власть на востоке, так что он не решался предпринимать новую утомительную борьбу с мятежниками Билизмы и притворно с ними помирился. Но мало-помалу в следующие годы эмир сумел заманить к себе в Раккаду множество самых почтенных граждан этого города. Когда же в 280 (893/4) набралось их в столице до 1000, он внезапно накинулся с толпой солдат на беззащитных и приказал их всех перебить. Таким образом своими собственными руками Ибрахим уничтожил передовой оплот арабской силы, сдерживавший доселе многочисленных и воинственных берберов Заба. Государство подвергалось страшной опасности от набега берберов, в случае если бы им вздумалось сбросить ярмо, ничем более не сдерживаемое. И это нашествие вскоре наступило. Ибрахим по-прежнему продолжал угнетать своих подданных, пока те не взмолились самому халифу. Мы уже знаем, что по жалобе жителей Мутадид сместил злого принца и передал управление его сыну Абуль Аббас Абдулле (289—290 = 902—903). Настоятельная потребность именно такого прекрасного властелина, каким его описывают современники, ощущалась во всем государстве. Уже зашныряли эмиссары Алидов по кочевьям Китамы, подготовляя возмущение кабилов. Но бесчеловечный сын Абдуллы, посаженный взбешенным отцом под арест за низкие его поступки, подсылает наемных убийц. Перешагнув через труп родителя, садится этот последний аглабид, Зиадет-Алла III, на престол, который столько же ему послужил на пользу, как некогда Аббасиду Мунтасиру. Этот Зиядет-Алла III — одно из отвратительнейших исчадий, известных истории, — независимо от бесстыдства и свирепости был распутен и глуп, как малый ребенок. Из страха понести заслуженное возмездие эмир повелел умертвить не только всех своих дядей и двоюродных братьев, в общем 29 человек, но даже своего брата родного, весьма способного Абуль-Ахваля, и как раз в ту самую минуту, когда этот последний готовился мужественно и осмотрительно встретить восставших уже берберов Китамы. Неудержимой волной хлынули теперь берберы, прорвав все преграды; в ночь на 25 Джумада II 296 (19/20 марта 909) недостойный властелин вынужден был спастись бегством из Раккады. Не в его характере было защищать трон своих предков с мечом в руке. Он укрылся в Египте. Здесь этот тягостный для аббасидского наместника гость продолжал по-прежнему вести распутную жизнь, пока не умер преждевременно (303 = 916). С позором, не менее постыдным, чем все его правление, погас в лице его дом Аглабидов. Мы уже упоминали, что покорение Сицилии было величайшей услугой, оказанной этим родом исламу. Оно подготовлялось, впрочем, более ста лет. Подобно пунийцам Карфагена, владея северным берегом запада Африки, мусульмане зорко присматривались к большим островам, воздымавшимся наподобие быков гигантского моста между обеими частями света. Всякому, полагаю, известно, что вплоть до нашего столетия жители этого изрезанного бухтами и усеянного рифами берега славились как искусные мореходы и по мере сил и возможности занимались пиратством. Благоприятное очертание берегов помогло арабам, как здесь, так и в Финикии, в невероятно короткий срок преобразиться в отважных моряков. Невозможность же своевременной защиты западного бассейна Средиземного моря из Константинополя, которому поминутно угрожало внезапное появление перед стенами города сирийских адмиралов, предоставляла полную свободу африканским и испанским крейсерам неимоверно быстро, целыми сотнями, покрывшими море, наброситься на открытые и почти беззащитные берега как островов, так и всего итальянского полуострова. Уже в 84 (703) по приказанию покорителя Африки, Мусы ибн Нусайра, высадился в Сицилию<ref>В единственном сохранившемся историческом памятнике не упоминается собственно имени Сицилии. Если там говорится о другом острове, то первый набег мусульман на Сицилию произошел в 85 (704) на один из городов западного берега, вероятно Лилибеум.</ref> Ата ибн Рафи и вернулся назад с богатой добычей. С этой поры из года в год отправляются морские экспедиции то туда, то в Сардинию (с 91 = 710) Ужасные бедствия, претерпеваемые изумленными береговыми жителями от этих внезапных набегов, можно сравнить с бедствиями, испытанными впоследствии Западной Европой от нашествий норманнов. Правда, случалось, что та или другая неприятельская эскадра погибала от бурь или греческого огня, но на место ее тотчас же снаряжалась свежая. Уже в 122 (740) Сиракузы должны были сдаться на капитуляцию и уплатить дань одной проходившей мимо города разбойничьей шайке. Византийцы постарались хотя бы отчасти оградить острова возведением новых укреплений, а когда стал властелином Ибрахим Ибн Аль-Аглаб, заключено было в 189 (805) десятилетнее с христианами перемирие, на которое эмир согласился тем охотнее, что возмутившиеся в Африке войска требовали от него усиленных забот. Но вечно тревожимым островитянам от этого едва ли стало легче. Идрисиды и испанцы продолжали по-прежнему совершать набеги, пираты их высаживались беспрерывно то в Сардинию, то в Сицилию, а начиная со 190 (806) и в Корсику; даже и Аглабиды нарушили наконец заключенный договор. Все дерзновеннее становились набеги разбойников. В 197 (812/13) арабы ограбили не только Корсику, но еще Ниццу и Чивитавеккию, а также совершали набеги на малые острова до самой Исхии. Временно, впрочем, заключались новые договоры; иногда казалось, что мирные торговые сношения начинали мало-помалу сменять вечную войну; но увы, это продолжалось недолго, хотя трудно сказать, кто первый нарушил мир. Так шло до 212 (827), когда сицилийский мятежник Евфимий, бежавший из Сиракуз от преследований византийского наместника Фотейна, появился при дворе Зиядет Алла I. Он предложил эмиру предпринять сообща поход в Сицилию с целью завоевания острова и назначения там властелином его же, Евфимия, соглашавшегося заранее признать над собой главенство мусульман. Предложение грека было принято по особому настоянию кадия Асада, падкого ко всякой священной войне против неверных. В том же году посажены были на корабли 11 тыс. мусульманских воинов. Спустя три дня войско высадилось у Мазары; поспешивший навстречу неприятелю Фотейн был разбит. Победоносное войско арабов быстро достигло Сиракуз, но крепкие стены города, для разрушения которых недоставало у осаждающих потребных на это военных машин, выдержали приступ мусульман. Невзирая на все предстоящие трудности, неукротимый Асад и не подумал снимать осады, но в лагере появилась повальная болезнь, и старый полководец был унесен ею (213 = 828). Счастье повернулось тотчас же к арабам спиной. Не принесший мусульманам особенной пользы Евфимий был заколот двумя сицилийскими патриотами. Свежеприбывшие войска из Константинополя стали сильно теснить арабов, в их руках оставались лишь Мазара и Минео. Они уже подумывали было вернуться в Африку, как вдруг явилась нежданно-негаданно помощь. Высадились испанские корсары, как это и прежде частенько бывало, и охотно помогли пробиться осажденным в Минео единоверцам (214 = 829). Год спустя (215 = 830) Зиядет Алла, по усмирении восстания в Тунисе, был уже в состоянии послать новое войско. Арабы заставили теперь сдаться Палермо после годовой упорной осады (216 = 831). С этих пор византийцам приходилось постоянно отступать. В союзе с христианами Неаполя, которым арабы помогли когда-то против лангобардов Беневента, мусульмане, предводимые братом Зиядет Алла, Абу’ль Аглаб Ибрахимом, осадили в 228 (842/3) Мессину и взяли город после упорного сопротивления, как кажется, в том же самом году, во всяком случае вскоре. За сим следовало покорение южной части острова. Аббас ибн Фадл, выбранный после смерти Абу’ль Аглаба самим войском в предводители в 236 (851) и утвержденный в этой должности эмиром Мухаммедом I, присоединил осаждаемый и раньше часто город Кастроджиованни, расположенный в середине острова (244 = 859). Со смертью Аббаса (247 = 861) среди мусульман возникают беспорядки и несогласия. Как водилось это и прежде, порядок между берберами и арабами сохранялся лишь до тех пор, пока их понуждала к тому общая опасность; связь же с «Африкой», естественно, становилась все слабей, а «журавлиный отец» был не такой человек, чтобы суметь поддержать свой авторитет и своих полководцев. Со вступлением Ибрахима II дела опять пошли иначе. И здесь этот энергический принц сумел настоять на своем. Он заставил тотчас же войска приняться за трудную осаду Сиракуз (263 = 877), и 21 мая 878 (264) старинная столица, взятая штурмом, сопровождаемым ужасным кровопролитием, была обращена в груды развалин. Начинавшийся с последними годами управления Ибрахима II упадок династии Аглабидов принес христианам временно облегчение. Сицилийско-африканский флот потерпел поражение у северного греческого берега (266 = 880), затем последовала высадка византийцев в Палермо; но еще более дурными последствиями угрожали мусульманам возникшие снова несогласия между арабами и берберами, несогласия, бывшие естественным добавлением к возникшему в Африке общему восстанию против Ибрахима II. Поэтому немногие христиане, сохранявшие еще независимость в Таормине и ущельях Этны, могли в 281 (894/5) добиться заключения довольно сносного мирного договора, который ограждал по крайней мере их свободу, положим, ненадолго. Ибо когда Ибрахим II отрекся от престола в 289 (902), он пожелал сложить голову в священной войне и заставил своего сына передать ему начальствование над войсками в Сицилии. Договор с неверными тотчас же был нарушен. По взятии Таормины в виде искупления своих грехов против единоверцев он повелел перебить не только способных носить оружие христиан, но даже вопреки законам ислама и всех женщин вместе с детьми. Он умер в этом же самом году, переправившись с войском через пролив и перенесши войну в Калабрию, застигнутый болезнью у Козенцы. Арабы тотчас же покинули материк, а Сицилия отныне оставалась во владении мусульман еще целых полтора столетия. Но гораздо ранее этого производились набеги на Италию. Война, которую вели арабы в союзе с Неаполем против лангобардов Беневента, была началом целого ряда вмешательств мусульман в нижнеитальянские распри, происходившие между лангобардами, итальянцами и франками. С 223 (838) удалыми арабскими партизанами предпринимались наезды из Сицилии; с 228 (842/3) опустошают эти берега также и корсары Крита. В 225 (839/40) сицилийская вольница укрепилась в Таренте, а в 227/8 (842) берберская разбойничья шайка поселилась в Бари. Из обоих этих пунктов производились страшные опустошения, причинявшие много вреда не только нижней Италии, но и всей береговой полосе Адриатического моря, византийцам и венецианцам, что еще более усложняло междоусобную войну лангобардов. Одновременно и западный берег Италии не был пощажен. Не говоря уже об отдельных случайных набегах, мусульмане осмелились в 846 (конец 231 и начало 232) напасть на Рим и Гаэту; а когда им не удалось это предприятие, они попытались бесцеремонно повторить его и в другой раз. Тут они понесли в 234/5 (849) тяжкое поражение у Остии. Буйства и грабежи сарацинов возросли до того, что в 236/7 (851) император Людовик II, правнук Карла Великого, сам направился в Италию с целью уладить несогласия христиан и организировать поход против мусульман. Лангобарды Беневента охотно согласились пожертвовать своим союзным отрядом сарацин и истребили его целиком. Но это кровавое дело побудило мусульман к отмщению. Сицилийский полководец Аббас набросился снова на несчастную страну. Поход кончился новым занятием Тарента и значительным укреплением позиции у Бари. Муфарридж Ибн ?лим, так звали нового властелина города, стал грозой для всей Апулии, Калабрии и вообще остальных округов, даже за Неаполь и Беневент. Об Аглабидах он перестал заботиться; назвавшись султаном<ref>Ас-султан значит по-арабски «владычество». Но и в то уже время, переносимое на личность, звучало подобно нашему «Высочеству или Величеству».</ref>, он вел на свой страх войны, закончившиеся только в 257 (871) взятием обратно Бари соединенными силами византийцев и итальянцев. В том же году африканский отряд высадился у Салерно и осаждал город довольно долго, но в 258 (872) сарацины были здесь разбиты войсками Людовика. А набеги, неоднократно предпринимаемые мусульманами по смерти императора (261 = 875), немного, собственно, изменили в общем положении вещей. Тем не менее мусульмане удержали за собой еще некоторые пункты, в особенности же Гарильяно, в котором они приобрели страшное пристанище для продолжения своих разбоев, тянувшихся от 268 (882) до 304 (916). Значительно более краткое существование, чем Аглабидов, предстояло Тулунидам в Египте. Их владычество продолжалось немногим долее 37 лет, а действительное значение имел собственно только первый из них. Но могущество, которое сосредоточил основатель династии в своих руках, было столь велико, что угрожало самому халифату, и тулунид укрепил бы, несомненно, за своей семьей весь запад государства, если бы его не постигла преждевременная смерть. Преемники его все без исключения были или несовершеннолетние, или же тщедушные юноши, меж рук которых все им приобретенные средства выскользнули как песок. Так что, пользуясь первым удобным случаем, энергический халиф мог без труда снова приобщить только что уступленные провинции к общему составу государства. Эта недолговечная династия обязана своим успехом всеобщей смуте, начавшейся со времен Муста’ина и из резиденции разлившейся по провинциям. Несчастный халиф нашел реди турок, которые играли им как мячиком, единственного только человека, заслужившего его личное доверие. Был это Ахмед, сын Тулуна. Наместник его родины прислал отца из-за Оксуса вместе с толпой единоплеменников в 200 (815/6) в виде подарка Ма’муну. Тулун успел выслужиться при дворе и дал своему сыну необычное по своему положению научное образование. По смерти отца в 240 (854/5) Ахмед успел при различных случаях отличиться, так что Мус-та’ин по своем отречении в 252 (866), собираясь в изгнание в Васит, выбрал себе в спутники этого самого тулунида. Состоя при лишенном трона принце, он сохранил верность ему, во всяком случае, не принимал никакого участия в умерщвлении в 253 (867) несчастного Аббасида. Между тем мать его вышла замуж за влиятельного генерала, Баик-Бега. Когда же этому последнему в 254 (868) поручено было наместничество в Египте, он поставил по обычаю того времени вместо себя заместителем пасынка своего; 23 Рамадана 254 (15 сентября 868) Ахмед ибн Тулун прибыл в Фустат. Положение дел было нелегкое: в Александрии и некоторых других местностях сидели особые эмиры, не подчиненные непосредственно наместнику; влиятельный начальник над податным управлением встретил нового правителя с нескрываемым неудовольствием, а вскоре по прибытии тулунида вспыхнуло в верхнем Египте восстание Алидов. Ахмед выказал сразу всю свою энергию: мятеж подавил, а возникший вслед за ним второй тоже быстро усмирил (255 = 869), затем искусно устранил влияние гражданского своего соправителя. В Фустате же он стал крепкой ногой, воздвигнув новый квартал специально для телохранителей и остальной личной своей свиты. А когда Муваффак назначен был в 258 (872) братом своим, Мутамидом, генеральным наместником запада, и тут тулунид ухитрился задарить визиря халифа, так что начальствование в Египте оставлено было за ним. По временам для поддержания добрых отношений высылал Ахмед в Багдад представителю государства дань, хотя и не особенно охотно. А когда плоды укоренившегося хозяйства преторианцев назрели для халифата в достаточной мере, в виде войн против Зинджей и мятежного перса Саффара, тулунид нашел возможным махнуть рукой и на властелинов Багдада, предпочитая сохранять деньги для себя лично. Не таков был, однако, человек Муваффак, чтобы пропускать подобное безнаказанно. Но отголоски турецкого управления и междоусобных войн в Ираке не улеглись еще окончательно. Посланное в Египет войско вступило в Месопотамию, но здесь не хватило денег на уплату жалованья солдатам; пришлось поневоле отложить предприятие до более благоприятного момента. На стороне тулунида, располагавшего свободно громадными доходами богатой страны, оказывались в настоящее время все преимущества. Четыре миллиона золотых динариев получал наместник с одной подневольной работы трудолюбивых коптов (т. I), и все же местные жители при возникшем большем порядке и спокойствии энергически управляемой страны находили свое положение много лучше, чем прежде. Несмотря на увеличивавшуюся с годами роскошь и великолепие, которыми привык с некоторого времени окружать себя правитель, все же нельзя было не заметить, что на благо страны истрачивались большие суммы. Воздвигались не одни дворцы и казармы, учреждались также госпитали, богадельни, расходовались большие деньги на вспоможение ученым. До сих пор еще мечеть Ибн Тулуна, лежащая посреди квартала, им воздвигнутого в 263—265 (877—879) и вошедшего в черту нынешнего города Каира, громко свидетельствует об общеполезной деятельности владетельного князя. И за ходом внешних событий наместник следил зорко. Он воспользовался чрезвычайно ловко занятостью Муваффака, втянутого во многие войны, и успел расширить свою власть даже за границы Египта. В 264 (877) скончался Амаджур, наместник халифа в Дамаске. Немедленно же двинулся Ахмед в Сирию. За исключением Антиохии, взятой силой в 265 (878), вся страна вместе с оборонительными линиями и западной частью Месопотамии очутилась в руках могучего эмира. Начальники отдельных округов не оказали никакого сопротивления — ими не руководило чувство верности к правительству, их не воодушевляла надежда получить какую-либо помощь и поддержку из Багдада. Но в том же самом году (265 = 879) полученные дурные вести из Фустата остановили победоносное шествие тулунида. Один из его сыновей, Аль-Аббас, восстал против отца. С частью войска, перешедшего на его сторону, и кругленькой суммой в миллион динариев удалился он в Барку, подальше от разгневанного отца. Стремительно вернулся наместник в Фустат и по обыкновению своему предпринял самые широкие, энергические подготовления для одоления блудного сына, так что последний счел за лучшее углубиться еще дальше; избегая возможности встречи с отцом, он двинулся прямо в пределы владений аглабида Ибрахима II и со своей распущенной солдатчиной принялся грабить восточный округ Триполиса. Соседние берберы тотчас же предложили Ибрахиму свою помощь. Аббаса побили и отбросили снова в Барку (266 = 880). Здесь продержался он еще некоторое время, пока посланное Ахмедом войско не уничтожило его отряд и не взяло самого его в плен (268 = 882). Но этот бунт родного сына послужил как бы поворотным пунктом для прежнего удачного поприща сына Тулуна; сопровождавшее постоянно все его предприятия счастье теперь ему изменило. Лулу, назначенный им управителем Месопотамии, перешел на сторону Муваффака (268 = 881/2); очень тонко задуманный план залучить халифа Мутамида, не особенно довольного опекой своего чересчур бесцеремонного брата, в Сирию, чтобы, держа его в своих руках, разыгрывать как бы роль сберегателя законного главы от козней бесчеловечного родственника, не удался невзирая на полную готовность со стороны глуповатого аббасида (269 = 882); попытка же завладеть Меккой рушилась благодаря неожиданному сопротивлению собравшихся там масс паломников (269 = 883). Затем с обеих сторон была разыграна вздорная комедия. Ахмед объявил Муваффака лишенным сана как бунтовщика против наместника пророка; в ответ на это воспоследовало вынужденное у халифа настоящим правителем государства отрешение Ибн Тулуна от должности наместника. Между тем эмир потерпел довольно чувствительное поражение во время неудачной осады Тарса, где засел один из его подчиненных военачальников Язман, возгордившийся одержанной им недавно победой над византийцами. Все эти неудачи, впрочем, не особенно пугали энергического князя. Но уже под Тарсом ощутил он первые признаки надвигавшегося недуга. Пренебрегая даже самим халифом, тем паче не пожелал он следовать предписаниям своих врачей. Боли усилились вследствие несоблюдения диеты, и в 270 (884), вернувшись в Фустат, он умер, имея с небольшим 50 лет от роду. После него осталось 17 сыновей; казалось, многочисленность семейства упрочивала за династией власть на несколько столетий. Но наместничество перешло в руки Хумаравейхи, унаследовавшего не много доблестей от своего отца. Он был способен лишь на то, чтобы оставшиеся по смерти Ахмеда в государственной кассе 10 млн динариев пустить снова во всеобщее обращение. Добродушный, весьма падкий ко всякого рода развлечениям молодой человек, едва достигший 20-летнего возраста, новый эмир питал непреодолимое отвращение ко всякого рода воинским предприятиям, предпочитая зачастую следовать мудрой политике страуса при встрече с более или менее серьезным затруднением. Пока еще он был в живых, все, по-видимому, оставалось по-прежнему, но после внезапной его смерти оказалось на деле, что более прозорливые успели окружить семью Тулуна крепкой сетью, и стоило небольших усилий впоследствии принакрыть ею окончательно весь этот княжеский род. Муваффак превосходно взвесил обоюдные силы и не подумал нападать один на слишком могучего вассала. Направив самолично войска против Дамаска, он уполномочил в то же время Исхака ибн Кундаджика, владетельного князя Мосула, и Мухаммеда ибн Абус-Саджа, наместника в Амбаре и на среднем Евфрате, вступить вместе с ним в Сирию, суля им в будущем округление их владений. Благодаря этому с первого натиска Сирия была отторгнута от Египта, но победители перессорились при разделе добычи. Так что в 271 (885) командующий багдадскими войсками Му’тадид, сын Муваффака, был покинут на произвол судьбы Саджидами и Исхаком и был принужден отступить при приближении войск Хумаравейхи к Рамле (в Палестине). Тулуниды снова завладели Сирией и даже осилили вспыхнувшее там в 273 (886) восстание. Муваффак убедился наконец, что самое лучшее будет постараться напустить Месопотамию на Сирию и выждать, когда обе стороны дойдут до полного истощения. Осчастливленный выше меры формальным утверждением в наместничестве Сирией и Египтом за обязательство упоминать имя халифа за пятничным богослужением Хумаравейхи Муваффак затеял в угоду правителю государства ожесточенную борьбу с Мухаммедом и Исхаком. А их главным образом подстрекало желание, как бы побольше оттягать друг у друга земли, поэтому то один, то другой принимали подчас сторону Хумаравейхи. Во всей Месопотамии воцарился полный беспорядок. Тулунид придавал особое значение лишь внешности. Огромных денег стоило эмиру в 277 (890) уговорить Язмана, не особенно-то обращавшего внимание в своем крепком Тарсе на Багдад и Египет, упоминать отныне и имя Хумаравейхи на пятничном богослужении. Тулунид возомнил, что через это самое он становится настоящим властелином «оборонительных линий», точно так же, как полагал, что с 279 (892) халиф Му’тадид у него совершенно в руках, когда повелитель за массу денег соизволил утвердить его наместником, а в 282 (895) оказал даже честь высватать одну из его дочерей. Восхищенный тесть потратил 1,5 млн золотых динариев на свадьбу и приданое, а чтобы не потерять как-нибудь подобное высокое благоволение, стал усердно выплачивать дань, не пропуская ни одного года. Таким образом, у Му’тадида появились теперь деньги, а переполненные подвалы, оставленные Ахмедом ибн Тулуном, быстро начали пустеть. В этом же самом году последовало умерщвление Хумаравейхи в гареме какими-то рассвирепевшими женщинами, а быть может, и евнухами; наступил теперь конец и всем тулунидам. Высшие чины провозгласили эмиром сначала сына Хумаравейхи, Джейша; когда же этот 14-летний отрок стал творить одни глупости, его сменил в 283 (896) Харун. Но денег в египетской казне уже не было ни гроша; каждый военачальник поступал так, как ему хотелось. Командовавший оборонительными линиями Рагиб перешел в 283 (896) на сторону халифа; один за другим сдавались Му’тадиду города вне собственной Сирии со стоявшими еще в них гарнизонами египтян. Когда же его преемник, халиф Муктафи, справился с первым восстанием карматов 291 (904), он мог Окончательно покончить и со всеми несовершеннолетними тулунидами. Сирийские эмиры сдавались без сопротивления генералу его, Мухаммеду ибн Сулейману. Уже к концу года успел этот военачальник стать перед Фустатом, а одновременно с ним появился флот у Димьята (Дамиетты). Несчастный Харун погиб в возникшей случайно свалке между его телохранителями (нач. 292=кон. 904). Наидостойнейший из сыновей Ахмеда, Шейбан, дядя покойного эмира, попробовал было сопротивляться, но должен был вскоре уступить пред напором превосходных сил. Со своими турками Мухаммед распоряжался в покоренном им городе ужасно (292=нач. 905): все было разграблено, квартал тулунидов разрушили почти до основания, приверженцев павшего владетельного дома мучили и истребляли массами, а членов несчастной семьи всех забрали в Багдад. Счастливые дни для Египта миновали, наместников сменяли теперь поминутно. Беспорядки, нищета и злополучие возрастали подобно тому, как это уже наступило почти для всех остальных областей западной половины халифата. Из полного запустения, которому подверглись все эти страны при Муктадире (с 295 = 908), лишь несколько округов среднего протяжения были извлечены сильной рукой одного могучего князя. Я говорю про семью Хамданидов. Она вынырнула из мрака почти в то самое время, когда дом Тулунида начал клониться к упадку. В лице величайшего представителя этой семьи арабская отвага и распорядительность блеснули в последний раз перед тем, как погаснуть окончательно. В нем конец арабской истории замечательным образом смыкается с началом ее, наподобие окружности круга, так как из племени Таглиб, того самого, из которого вышел герой Кулейб, озаривший преддверие ислама (т. I), происходил и Хамдан, передавший свое имя роду Сейф-ад-даулы. Старинный родоначальник был главой таглибитов, осевших после 40-летней войны в Месопотамии (т. I) и по сию пору, по прошествии 250 лет (864), проживавших на северо-запад от Мосула в местности Дияр Раби’а, не покидая по возможности старинных навыков жизни бедуинов. Среди арабских поселений Дияр Раби’а, Дияр Бекр, Дияр Мудар (последнее юго-западнее на самом Евфрате), разделивших между собой север Месопотамии, предприимчивый военачальник мог всегда набрать, благодаря пагубным порядкам, возникавшим со времен Мус-та’ина, целые толпы удалых соратников, охочих и подраться, и пограбить. Собрать их было так же легко, как легко для подобных же целей вербовались за деньги в то время турки, дейлемиты и тому подобные наемники. Роковое знамение времени и состояло в сущности в том, что центральное управление нигде не обладало достаточными силами, чтобы оградить правильный ход управления. Всякий с некоторым влиянием и силой нисколько не задумывался в любом месте присвоить себе главенство. В случае успеха он был уверен, что за известную сумму, выжатую у своих же новых подданных, можно легко при хроническом безденежье халифата купить утверждение у халифа, визиря или же генерального наместника. А если такой человек и дальше продолжал более или менее аккуратно высылать умеренную дань, то мог быть спокоен, что его не потревожит ни один из властелинов и что ему предоставят распоряжаться в своем округе как пожелает. Неизбежным последствием приобретения владения для подобного выскочки, возведшего себя самовольно в князья, являлось стремление возможно большего его округления. Отсюда и проистекали, собственно, все эти беспрерывные маленькие и большие войны с пограничными соседями, вечные поползновения вмешаться в споры, возникавшие между халифами, преторианцами и визирями, а при этом и старания заручиться в столице известным влиянием. Начинавшееся, таким образом, полное разложение в западных и центральных провинциях некоторое время еще сдерживали энергический правитель Муваффак, сын его Му’тадид и внук Муктафи. Мы только что видели, как сумели эти властелины, не ведя упорной борьбы, присоединить к халифату государство Тулунидов. Подобным же образом Муваффак остановил в 262 (876) поступательное движение перса Саффара, а Му’тадид, преемник его, с помощью пришедших из-за Оксуса Саманидов окончательно его осилил. Так что на некоторое время всякая опасность миновала с этой стороны, ибо хотя Саманиды признавали власть халифа лишь внешним образом, но их связывали с ним обоюдные общие интересы поддержания порядка на востоке, и ни разу новая династия не пыталась силой проникнуть в Ирак. Также и старания Хамдана укрепиться по близости столицы, в замке Мардин, в Месопотамии, и оттуда ловить рыбу в мутной воде, пользуясь восстаниями хариджитов кругом Мосула, недолго пользовались успехом. Му’тадид напал на мятежников и изловил в 282/3 (896) как главу хариджитов, так и этого предприимчивого предводителя. Но семья его с первых же шагов своих выказала особое дипломатическое чутье. Хамдан был настолько предусмотрителен, что поместил у халифа в войске своего сына, Аль-Хусейна. По его просьбе отца помиловали. Вскоре Хусейн отличился на войне. При завоевании Египта (292 = 904) он командовал авангардом Мухаммеда Ибн Сулеймана, а в 294 и 295 (907, 908) одерживал над карматами довольно значительные успехи. Между тем брат его, Абу’ль Хейджа Абдулла, став в 292 (905) наместником Мосула, успел в 294 (907) подавить довольно серьезное восстание курдов и тем значительно упрочил свое положение. При Муктадире во время дворцовой революции Хусейн принял, как известно, сторону сына Аль-Му’тазза, а когда предприятие рушилось, Абу’ль Хейджа оказался преданным вассалом, поменявшись в этом случае с братом ролью, разыгранной прежде Хусейном при отце. Наместник брат кинулся с войском преследовать беглеца и сумел так устроить, что попал в милость. Он получил в 298 (911) начальство над Дияр Бекр, а впоследствии и над земляками своими Дияр Раби’а. Немного спустя Абу’ль Хейджа (301 = 913/4), а за ним Хусейн (303 = 915/6) попытались отвоевать себе полную независимость при слабом Муктадире, но Мунис, считавший своей обязанностью ограждать владычество Аббасидов от стремлений эмиров к самостоятельности, энергически преследовал обоих братьев; ему удалось во второй раз забрать всю семью Хамданидов в Багдад. Хусейн был вскоре казнен здесь в 305 (917); его обвинили, и, кажется, небезосновательно, как соучастника в заговоре. Абу’ль Хейдже возвращено было в 307 (919/20) наместничество в Мосуле, родственникам же его подчинены были и Дияр Раби’а. И хотя последние бурные волны карматского наводнения коснулись этих стран, семья Хамданидов беспрепятственно продолжала еще долго здесь властвовать. В 316 (928) Абу’ль Хейджа примкнул к Мунису, предпринявшему поход с целью низвержения с престола Муктадира; в возникших смутах при водворении снова халифа Абу’ль Хейджа был убит. Тем не менее сын его, Аль-Хасан, был утвержден наместником Мосула и Дияр Раби’а. Ему пришлось разделять власть с некоторыми другими хамданидами, придерживавшимися, впрочем, строго его политики. Теперь при новом походе Муниса он принял сторону багдадского двора, потерпевшего, однако, неудачу. Мунис овладел Мосулом, Хасан должен был бежать. Хотя по смерти Кахира в 322 (934) он получил обратно свою провинцию, но в том же году визирь Ибн Мукла (т. II, с. 230) отобрал ее снова от него. Все же семья Хамданидов слишком крепко утвердилась в этой области, так что было нежелательно назначение сюда постороннего; поэтому наместником был назначен дядя Хасана. Внезапно в Мосуле появился Хасан, напал на только что прибывшего правителя и не постеснялся умертвить собственного своего родственника (323 = 935). После некоторой борьбы этот хамданид успел снова овладеть Мосулом, Дияр Раби’а и Мударом, а в 324 (936) брат его Алий стал господином и Дияр Бекра. Таким образом большая часть Месопотамии подчинилась с этой поры власти Хамданидов. В это самое время халифат со своим эмиром аль-умара Мухаммедом ибн Райком находился в самом отчаянном положении. Уже с 301 (914) алиды начали напирать из Табаристана на внутренние провинции Персии. Они врезывались угрожающе, как бы клином, между областями Багдада и Хорасана, управляемыми эмирами халифа и их союзниками Саманидами. В ведомых ими войнах против Саманидов главную роль, понятно, играли горные народцы южного побережья Каспийского моря, издавна примкнувшие к алидам, а между ними выдвигались на первый план дейлемиты. Необразованные и грубые, но сильные и храбрые — они были в эту эпоху кулачного права как бы прирожденными наемниками, совершенно такими же, как и турки, отличаясь от последних разве еще большей дикостью и шиитским своим вероисповеданием. Неглубоко, однако, сидело в них чувство почтения к алидам; их рвение к семье пророка, быть может, было не более как замаскированный предлог, чтобы прикрыть самоволие, составлявшее существенную черту их характера. Поэтому теперь, когда они выступили на более широкую арену, занялись они, весьма понятно, главным образом удовлетворением своих личных инстинктов — жажды добычи и ненасытного честолюбия. Они готовы не только служить у суннитских властелинов, но также усиленно домогаются под предводительством энергических и беспощадных военачальников выкроить самим себе, подражая в этом остальным, какое-нибудь владение из оставшихся лоскутков государства халифов. Абу Шуджа Бувейхи был именно таким предводителем вольницы. Он выдвинулся в борьбе Саманидов с алидами. Сражаясь попеременно то с одними, то с другими, он стал решительно главенствовать среди своих земляков, а сыновья его Алий, Хасан и Ахмед сделались основателями новой династии Бувейхидов или же Бундов<ref>Последнее произношение было раньше общепринято, первое же более правильное. (Примеч. авт.) Но во 2-м т. немецк. издания, с. 10, автор берет свои слова назад и отдает предпочтение чтению «Буя» и «Бунды». К числу имен с этим спорным окончанием («уя» или «чвейхи») относятся и упоминаемые выше Сибавейхи (или: Сибуя) и Хумаравейхи (или: Хумаруя). — Примеч. ред.</ref>. Историю ее мы передадим впоследствии более связно, теперь же достаточно упомянуть, что при вступлении на трон ар-Рада (322 = 934) вся средняя Персия, особенно Фарс, находилась уже под властью Бундов и они готовились овладеть Хузистаном. Провинция эта находилась тогда в руках трех братьев, сыновей управителя почт в Басре, по своему происхождению называемых обыкновенно «сыновья Баридия»<ref>Барид по-арабски значит «почта», отсюда «баридий» употребляется тогда, когда говорится о всяком, имеющем какое-либо соотношение с почтой, иначе почтовый чиновник.</ref>. Самым выдающимся между ними был Абу Абдулла, человек, буквально потерявший совесть. Откинув всякий стыд, он старался возвыситься всеми способами, пуская в ход против своих подчиненных коварство, интриги, убийства, грабежи и угнетение. Очутившись теперь как бы в тисках между наступающими Бундами и халифом, или, лучше сказать, его эмиром, они искали возможность как-нибудь удержаться, принимая сторону то одних, то других, с затаенной мыслью напасть впоследствии на бывшего союзника как на врага. Провинцию отдал этим «превосходным чиновникам» Ибн Мукла в 316 (928). И невзирая на отдаленность их прежнего местожительства, братья утвердились довольно основательно в Хузистане, а в 320 (932) присоединили к своей наместнической области даже и Басру за уплату по тогдашнему обычаю значительной суммы. Итак, весьма трудная задача предстояла Ибн Райку, ставшему эмиром в 324 (935). Нужно было в одно и то же время сдерживать этих опасных вассалов справа, Хамданидов слева, отбиваться в столице от нападений карматов, ставших полными хозяевами в Аравии и пустыне вплоть до самого Евфрата, а сверх того ограничивать по возможности наступательное движение Бундов. В его распоряжении были лишь силы Ирака до границ Мосула; на получение же дани с Сирии и Египта нечего было и рассчитывать при непрекращавшихся неприязненных отношениях тамошних эмиров. С самого же начала Ибн Райку не повезло. Хотя подчиненный его, турецкий генерал Беджкем, и разбил Баридия, но с выступившим на Багдад по наущению последнего бундом Ахмедом уже сладить не мог и дал ему беспрепятственно занять Ахваз. Пользуясь возникшей сумятицей, сам Беджкем вздумал было сделаться эмиром и действительно успел в 326 (938) добиться своей цели, когда войско окончательно покинуло ибн Райка. Тем временем хамданид Хасан мосульский нашел, что время подходящее прекратить уплату дани; когда же Беджкем с согласия халифа вздумал понудить непокорного вассала, за спиной у него внезапно появился снова в Багдаде ибн Раик во главе нескольких тысяч недовольных солдат. Военачальнику, застигнутому врасплох, пришлось торопливо заключить мир с Хасаном (327 = 938); он успел, однако, войти в соглашение с ибн Райком, по которому тот обязался перекочевать со своими солдатами в Сирию. Низложенный эмир занялся там ревностно преследованием отрядов Мухаммеда ибн Тугджа, по прозванию аль-Ихшида<ref>Ихшид, как утверждают, был титул турецких старшин Ферганы. Отец Мухаммеда, Тугдж, вел от них свой род.</ref>, наместника Сирии и Египта. И с Баридиями заключил Беджкем мир, уступив Васит (327 = 939). Но дружба эта продолжалась недолго. По смерти Ради, когда Беджкем возвел на престол брата его Аль-Муттаки (329—333 = 940—944), ибн аль-Баридий проявил намерение двинуться на Багдад; против него выступил второстепенный военачальник турок, Тузун. Между тем Беджкем погиб во время одного курдского набега (329 = 941), а войска его рассеялись. Тузун ушел к ибн Райку в Сирию, другие перешли к Баридию, и этот последний мог теперь беспрепятственно вступить в Багдад. Он отобрал от беззащитного халифа все наличные деньги, но все же не был в состоянии удовлетворить всех требований ненасытных своих наемников и принужден был покинуть столицу. Оставшиеся здесь дейлемиты и турки перевернули все вверх дном. Один дейлемит по имени Куртегин присвоил себе сан эмира-аль-умары, а турки не захотели ему повиноваться; дошло до открытого боя, в котором Куртегин одержал верх. Чтобы как-нибудь избавиться от этих несносных дейлемитов, превзошедших даже турок грубостью и насилиями, халиф стал убедительно просить ибн Райка вернуться из Сирии и восстановить порядок в столице. Эмир внял мольбам и двинулся к Багдаду со своими и Тузуна полчищами. Дейлемиты были побеждены, и жители страшно им отомстили за претерпенные раньше мучительства. Ибн Раик стал снова эмиром, но недолго продолжилось спокойствие. Ибн аль-Баридий, набрав понемногу снова войско в Басите и Басре, не пожелал более повиноваться; к нему примкнул и Тузун, не хотевший долее оставаться в подчинении у ибн Райка, а также толпы бунда, продолжавшего все определеннее метить на Багдад. Войска эти под командой брата ибн аль-Баридия, Абд-ель Хусейна, выступили против ибн Райка. Разбитый в 330 (942) эмир был изгнан из города вместе со своим халифом Муттаки. Оказалось, что оба братца слишком походили друг на друга; после претерпенных жителями столицы мук продолжительной междоусобной войны и последовавшего за ней в зиму 330 (941/2) голода этот «честный малый» не постыдился наложить еще новую подать на хлеб в зерне! Бедный народ, а вместе с ним и Тузун не выдержали и взбунтовались против изверга, но дейлемиты усмирили их, и Тузун бежал. Он укрылся в Мосуле у хамданидов (330 = 942), там же пребывали также после своего изгнания из Багдада ибн Раик с Муттаки; всех их встретили здесь радушно. Но хамданид Хасан вовсе не намерен быль подставлять свою спину ради выгод других. При первом же удобном случае он приказал своим телохранителям умертвить ночью не подозревавшего ничего подобного Ибн Райка и заставил бесхарактерного халифа признать его, Хасана, эмиром аль-умарой вместо погибшего. По этому поводу получил он также почетный титул Насир-ад-даула «защитника государства», а брат его Алий наименован был Сейф-ад-даула «государственный меч». Повторялась известная история: чем печальнее становились обстоятельства, тем витиеватее делался слог. Вначале, несомненно, успех был на стороне хамданидов. Брат Аль-Баридия должен был покинуть Багдад, хамданиды временно даже заняли Васит. Но Алию понадобились вскоре подкрепления, чтобы продолжать действовать успешно против неприятеля. Посланный к нему на подмогу с турецкими войсками Тузун пожелал снова разыгрывать самостоятельную роль; он взбунтовался против Сейф-ад-даулы и принудил его отступить к Багдаду. Хамданидам после некоторой борьбы пришлось очистить и столицу. Ее занял в 331 (943) Тузун. Подстрекаемый дурным обращением с ним Насир-ад-даулы, халиф, понятно, возвел турка в сан эмира аль-умара. Но этот последний стал так жестоко обращаться с несчастным Муттаки, что возбудил в нем самые крайние опасения. «Повелителю правоверных» не оставалось ничего более, как опять бежать к хамданидам (332 = 943); одновременно халиф написал к Ихшиду в Египет, прося его о помощи, не рассчитывая встретить у Насир-ад-даулы прямой и искренней поддержки. Тем не менее хамданиды попытались снова, конечно имея в виду скорее личные свои интересы, двинуться на Багдад; но Тузун побил их несколько раз, и Муттаки принужден был укрыться в Ракке на Евфрате. Хамданиды круто переменили фронт и стали пытаться проникнуть из Месопотамии в северную Сирию, принадлежавшую, собственно, к наместничеству Ихшида. Халеб был уже в их руках, когда потянулся из Египта, по зову халифа, Ихшид (332—944). При приближении его хамданидский генерал благоразумно очистил Халеб, даже сам Насир-ад-даула воздерживался от всякого насилия все время, пока Ихшид совещался с халифом в Ракке. Переговоры не привели, однако, ни к каким результатам. Хамданиды между тем убедились, что им никогда не удастся стать твердой ногой в Багдаде, тем более что бунд Ахмед уже овладел почти всем Хузистаном, занял Васит и оттеснил баридиев в Басру. Предстояла теперь борьба бунда с Тузуном, вмешиваться в которую Насир-ад-даула и не помышлял, умудренный опытом прежних лет. Он уже бросал жадные взоры за Евфрат по направлению к Сирии и ясно дал понять Муттаки, что намерен его окончательно покинуть. Со своей стороны Тузун придавал теперь большую цену ввиду наступления бундов присутствию в Багдаде верховного главы ислама и прилагал все старания помириться с халифом, изъявляя ему всевозможные знаки верноподданнической преданности. Халифу предстоял, таким образом, выбор между Ихшидом и эмиром аль-умарой. Было очевидно, что оба стремились с ним сблизиться, руководимые только своекорыстными видами, ибо и наместнику Египта присутствие повелителя правоверных в его владениях послужило бы лишь средством, дабы возвысить собственный авторитет в глазах подданных и пограничных соседей. Наконец Муттаки решил в пользу Багдада, и на свою же голову. Потерпев неудачу, Ихшид немедленно же удалился; Тузун, чтобы только залучить своего законного владыку, конечно, поклялся дважды; при торжественной обстановке, пред лицом самых уважаемых чиновников и духовных ученых резиденции, в безграничной преданности и верности. Но едва только несчастный халиф прибыл в Багдад, его схватили и ослепили (333 = 944). Эмир возвел на престол свою креатуру, сына Муктафи, даровав ему титул Мустакфи (333—334 = 944—946). Недолго пришлось вероломному эмиру наслаждаться успехом; он умер в 334 (945), сраженный эпилепсией, давно уже его мучившей, а преемником его стал бывший доселе визирем ибн Ширзад. Им собственно и кончается ряд настоящих эмиров аль-умара. Бунд Ахмед как раз в это время стал наступать из Васита. В истощенном свирепым хозяйничаньем турок и дейлемитов Багдаде царствовал вечный голод; не у кого было уже выжимать деньги на уплату жалованья войскам; с небольшой горстью солдат бросился ибн Ширзад на защиту ворот города от наседавшего врага. Неравный бой продолжался недолго. 11 Джумады I 334 (19 декабря 945) вступил Ахмед в столицу и заставил, конечно, халифа назначить себя эмиром аль-умарой, приняв почетный титул Му’ызза ад-даула «опора государства». В то же время бунд назвался султаном и этим формально заявил, что отныне мирская власть принадлежит ему исключительно, а не халифу. Шиитов делеймитов, понятно, не интересовало нисколько духовное значение последних; но для большинства суннитского населения Ирака «повелитель правоверных» оставался по-прежнему религиозным главой, только ради этого султан буидский и признавал халифа по внешности. Повелителю дозволено было содержать при себе штат придворных, назначена была ему как бы в виде подачки ежедневная пенсия в 5000 динариев, с кафедры провозглашалось имя его, а также чеканилось на монетах перед именем султана. Но вся эта внешность теряла истинное свое старинное значение, связанное с саном «наместника пророка». «Довольствовались изображением его на монете и упоминанием с кафедры» и затем обыкновенно обходились с ним, как с товаром, ничего не стоящим. Как понимал свою «присягу» буид по отношению к Мустакфи, он показал ясно недель пять спустя. Негодуя за что-то на этого несчастного, он повелел его ослепить и сделал халифом Мути (334—363 = 946—974), сына Муктадира. Вообще Му’ызз и его преемники обходились с потомками могучего Мансура и гордого Харуна, пожалуй, еще похуже, чем со своей челядью. Об уплате назначенной им пенсии не было более и помину. Для удовлетворения насущных потребностей предоставлены были Аббасидам доходы с нескольких имений, и, конечно, их хватало на то только, чтобы оградить халифа от нужды. До такого жалкого унижения дошел ныне халифат, которого имущественные средства еще сто лет тому назад, казалось, были неисчерпаемы. Слишком поздно понял свою ошибку Насир-ад-даула, допустив возникновение на месте бессильного, постоянно ослабляемого внутренними смутами государственного организма военной силы с прочным устройством, способную просуществовать еще десятки лет. Положим, со своими ограниченными средствами едва ли мог бы хамданид властно положить предел ее развитию. Так или иначе, соседство бундов становилось для него все более и более неудобным. Официально все же должен был он оставаться в положении наместника или, скажем, вассала халифа, а потому обязан был выплачивать ему, в настоящее же время управлявшему от его имени султану, дань. Неоднократно (337, 347, 353 = 949, 958, 964) пытался он избавиться от своей зависимости; раньше даже, вскоре после взятия Багдада, он предпринял было отважный поход и внезапным натиском едва не отнял столицы у Му’ызза (334 = 946). Но к этому времени по взятии Басры и окончательном одолении Баридия (336 = 947) бунды владели уже почти безусловно всей Персией до границ Хорасана и были значительно сильнее хамданида, которому пришлось поневоле приноравливаться и стать к дейлемитам в отношения в высшей степени стеснительной зависимости. Но даже и в подобном положении ничего хорошего не предвиделось. Собственный сын Насир-ад-даулы, Абу Таглиб, с которым он по неизвестным причинам рассорился, захватил отца в плен в 356 (967) и держал до самой смерти, 12 Раби 358 (3 февраля 969), в заточении относительно, впрочем, не очень жестоком. Поистине трагическая судьба, хотя отчасти и заслуженная, постигла Насир-ад-даулу. Безустанная 35-летняя деятельность этого человека, поступавшего весьма хитро и умно, но вместе с тем и вероломно, приносившего все в жертву своему рассчитанному эгоизму, имела результатом образование из незначительного поместья целого княжества, обнимавшего к концу жизни властелина всю Месопотамию вплоть до Текрита на Тигре, на юг. В течение каких-нибудь десяти лет все это успели растерять его потомки. Братья Абу Таглиба перессорились сначала с ним, а потом разошлись друг с другом. Сам же новый наместник впутался, по несчастию, в ссору с султанами Бундами. Когда Адуд-ад-даула, племянник умершего в 356 (967) Му’ызза, овладел в 367 (977/8) всем Ираком, хамданид был вынужден очистить Мосул, а в 368 (978/9) покинуть и Месопотамию. Он пал в следующем году (369 = 979) при Рамле, в Палестине, на которую он напал с набранной им по дороге шайкой бедуинов. И остальные потомки Насир-ад-даулы рассыпались во все стороны. Одни поступили к Адуд-ад-дауле, другие ушли на службу к египетскому наместнику. Лет сто спустя внук хамданита, Хасан ибн Хусейн, прозванный в память своего деда также Насир-ад-даулой, будучи генералиссимусом войск в Каире, был схвачен и умерщвлен позавидовавшим ему эмиром — вот последнее известие, дошедшее до нас о хамданидах Мосула. Но как ни замечательна была изменчивая игра их судьбы, не они доставили подлинную славу своему роду. Начиная с 331 (943) мы совершенно упустили из виду Сейф-ад-даулу — это случилось потому именно, что он нашел для своей деятельности иную арену. Едва вернулись в 333 (944) халиф Мутгаки в Багдад, а Ихшид в Египет, как хамданиды снова устремились на север Сирии. Из своих владений в Дияр Мудар им стоило только переправиться через Евфрат, чтобы достичь в два перехода Халеба, принадлежавшего вместе со всей остальной Сирией к владениям египетского эмира. На этот раз двинулся туда сам Сейф-ад-даула; 8 Раби I 333 (29 октября 944) вступил он в этот город. Вскоре затем, разбив при Химсе посланное Ихшидом войско, под предводительством Кафура<ref>У арабов входило постепенно в обычай давать рабыням, рабам, в особенности же евнухам ласкательные прозвища, заимствованные собственно от различного рода драгоценностей; так, например, Джаухар «драгоценный камень», Якут «гиацинт» и т. п. Таким образом, Лулу значило «жемчуг», а Кафур — «камфара». Появление подобных имен все чаще и чаще в среде должностных лиц и эмиров лучше всего указывает на беспорядочное назначение слуг гарема на высшие государственные посты. Кафур был негр или по меньшей мере абиссинец.</ref> двинулся он далее к Дамаску. Гарнизон, однако, отказался сдаться, а когда подошел сам Ихшид с сильным войском, Сейф-ад-даула принужден был отступить: неудачный бой под Киннесрином понудил его даже очистить Халеб. В конце 334 или же в начале 335 (946) последовала смерть энергического Ихшида, снова развязавшая руки хамданидам. Владычество над Египтом перешло к сыну эмира, еще несовершеннолетнему ребенку. Именем его стал управлять Кафур, и впоследствии, для того чтобы держать своего начинающего оперяться молодого эмира в полной зависимости, предстояло много хлопот египетскому военачальнику. Сейф-ад-даула этим воспользовался и утвердился в 335 (946) в Дамаске. Но он попортил свои отношения к жителям города и кочевавшим кругом бедуинам. Слишком рано стал выказывать эмир свои намерения ввести более строгое управление среди привыкших к почти независимой жизни арабов, пользовавшихся слабой связью Сирии с Египтом. Жители Дамаска сами же позвали Кафура, Сейф-ад-даула проиграл два сражения подряд и снова должен был очистить не только Дамаск, но даже и Халеб (конец 335 или начало 336 = 947). Немного времени спустя заключен был, однако, между ним и Кафуром договор. Желая оградить покой на дальнем севере, чтобы с большей уверенностью разыгрывать далее роль господина в Египте, он уступил Сейф-ад-дауле северную Сирию со включением Химса, а Дамаск оставил в подчинении Египта. Обе стороны должны были поневоле держаться свято сохранения договора. Кафуру приходилось считаться с неоднократными попытками своего питомца высвободиться из-под тягостной зависимости, а Сейф-ад-даула по горло был занят в своем вновь возникшем государстве беспрерывной борьбой с напирающими на него византийцами. Старинная изменчивость судеб побуждала оба соседних враждебных государства пользоваться каждой внутренней смутой противника и вырывать друг у друга победу в вечно оспариваемой в течение столетий пограничной черте, идущей вдоль оборонительных линий и Армении. С увеличивавшейся же постоянно безурядицей хозяйничанья эмиров приходилось все выше и выше подымать, в защиту от врага, знамя ислама. Одерживаемые Иоанном Куркуасом успехи в Армении, начиная с 308 (920, ср. т. II, с. 236) заставили уже с 324 (936) вмешаться в борьбу с греками и Сейф-ад-даулу, заведывавшего тогда управлением в Дияр Бекре. Так, до нас дошли некоторые известия о его набегах на окрестности Малатии и в западную Армению, находившуюся уже в полной зависимости от греков; это происходило в годы 326 (938) и 328 (940). Если даже руководствоваться малодостоверными известиями арабскими об одержанных будто бы в то время победах, то едва ли они могли иметь какое-либо более или менее прочное значение, ибо злополучная борьба хамданидов из-за обладания Багдадом и саном эмира аль-умары понуждала их почти совершенно обнажить северные границы. Каждый город принужден был на свой страх позаботиться, как бы отсидеться от нападения страшного Куркуаса. Нет ничего удивительного поэтому, что уже в 329 (940) византийский полководец вторгнулся в Месопотамию, а в 331 (942) овладел Низибисом. Эдесса должна была выдать ему в виде выкупа пелены св. Вероники, принятые с бесконечным ликованием христианами; в 332 (943/4) овладевает он даже Рас Аль-Айном. Только отозвание храброго героя, получившего в народе прозвище второго Велисария, — завистники оклеветали его пред императором Романом I — задержало на некоторое время дальнейшие успехи византийцев. С самого начала вступления своего в Халеб Сейф-ад-даула уже попытался проникнуть в область, лежащую за Марашем; имея в виду оградить Месопотамию от дальнейших набегов неприятеля, он двинулся из северной Сирии грекам в тыл. Но в ближайшие затем годы, пока продолжалась борьба с Кафуром, конечно, нельзя было и думать предпринять что-либо серьезное в этом направлении. Зато, начиная с 336 (947), хамданид напряг все свои силы, чтобы отбросить исконного врага ислама назад в Малую Азию. Успехи на этом поле получились, конечно, весьма сомнительные. Так, например, греки овладели в 337 (948/9) Марашем и нанесли гарнизону Тарса чувствительное поражение. Когда же сам Сейф-ад-даула совершил в 339 (950) победоносный набег на Каппадокию, то на возвратном пути, в горах при Хадасе, наткнулся неожиданно на засаду. Немногие из его воинов вернулись домой; сам предводитель спасся, как передает предание, благодаря только отчаянному прыжку со скалы. Удачнее были годы 340—344 (951/2-955/6): целым рядом серьезно выполненных походов мусульманам довелось оттеснить христиан; в 341 (952/3) взят был ими обратно Мараш и восстановлены старинные стены крепости, главное же — поддержана была честь исламского оружия. Но силы незначительного княжества, по сравнению с мощной империей, не могли долго продержаться против тяжкого напора слишком многочисленного войска врага. Один мусульманский отряд уже в 345 (956/7) понес чувствительное поражение, а в 346 (957) Лев, сын Доместика Варды, овладел Хадасом, который византийцы безуспешно осаждали в первые годы. В 347 (958) нахлынули греки с севера на Месопотамию, заняли многие крепости и снова доходили вплоть до Амида, а в 348 (959) до Эдессы и Харрана. Когда же Сейф-ад-даула направился было в византийские пределы, имея в виду понудить Льва к отступлению, греки окружили эмира и истребили почти все его войско. Особенно гибелен был для мусульман 350 (961) год. Никифор Фока, знаменитый полководец, впоследствии император, довершил к этому времени тщетно предпринимаемое нередко и прежде обратное завоевание острова Крита. Таким образом, устранен был из средоточия государства передовой пост ислама, удерживавший во многих различных пунктах силы греков и чрез это отвлекавший неприятеля от границ халифата. Силы эти могли теперь быть направлены с еще большим успехом на Сирию и Месопотамию. К вящему несчастию князя Халеба, возникло в то же время между его генералами открытое непослушание — старинный недуг арабского народа. Комендант Тарса первый поднял знамя бунта (350 = 961/2); два года спустя (352 = 963), пользуясь болезнью Сейф-ад-даулы, один из приближеннейших полководцев князя последовал раз уже преподанному гибельному примеру, а немного спустя (354 = 965) и другой генерал провозгласил себя независимым властелином Антиохии. Эмир должен был испытать теперь на себе весь трагизм исторического возмездия. Рано состарившийся и часто посещаемый злым недугом, властелин стал переносить от своих подчиненных то же самое, чем и сам грешил некогда в молодости по отношению к членам пришедшей в упадок семьи халифов. Непреклонное мужество, с которым продолжал он вести до последнего вздоха безнадежную борьбу с врагами как внешними, так и внутренними, конечно, заслуживает высокого удивления, но не устранимый ничем рок неудержимо совершает свое течение в немногие годы. Никифор овладевает в 350 (конец 961) Аназаброй, а в 351 (962) и Марашем, приобретенным было недавно снова, в 341, мусульманами. К концу того же самого года храбрый хамданид терпит вторичное поражение и принужден беспомощно лицезреть покорение и грабеж своей столицы Халеба, совершаемый ликующими полчищами византийцев. Греки не могли здесь, конечно, долго удержаться, главное потому, что вскоре Никифор покинул Сирию и поспешил в Константинополь, чтобы возложить на свою главу императорскую корону. Но новый император не замедлил дать почувствовать несчастной Сирии всю тяжесть могучей своей десницы. Уже в 353 (964) пала пред ним Мопсуестия, в 354 (965) своим чередом шли дальнейшие завоевания — взяты были Адана и Таре. Эти три города, так долго служившие надежнейшим оплотом для всего округа «оборонительных линий», обратились в греческие плацдармы против самих же мусульман, между тем как одновременно занят был византийцами окончательно и остров Кипр. В следующем году (355 = 966) имперцы принялись снова разорять Месопотамию, доходя до Низибина и Амида. Сейф-ад-даула немедленно поспешил туда на выручку, а Никифор тем временем вторгся в Сирию и осадил Антиохию. Застигнутый новым острым припадком болезни и предчувствуя приближение смерти, эмир приказал перенести себя в Халеб. В этом городе, обязанном ему своим кратким расцветом, властелин скончался 10 Сафара 356 (25 января 967) всего 52 лет от роду, надломленный преждевременно, совершенно истощенный от напряжений жизни, проведенной им в беспрерывных походах. Сын его Са’д-ад-даула продолжал с отвагой отчаяния, в течение 25 лет, неустанную борьбу с бунтующими эмирами и напиравшими византийцами. С большим искусством сумели воспользоваться греки раздорами в лагере мусульман; благоволя то бунтовщикам, то их властелину, шаг за шагом овладевали они страной. Быть может, еще до кончины Сейф-ад-даулы занята была ими Антиохия, во всяком случае не позже как спустя три года (355 = 966 или 358 = 969). За сим следовало опустошение врагом округов Ма’арры, Шейзара, Хамата (357 = 968), разграбление Химса (385 = 968), а в 358—364 (968—975) произведено было новое нашествие на Месопотамию вплоть до Эдессы. Ни к чему не повело и решение Са’д-ад-даулы подчиниться в 367 (978) бунду багдадскому, Адуд-ад-дауле, в надежде заручиться помощью могущественного султана. Короткий роздых, воспоследовавший вследствие возникшей в Малой Азии междоусобной войны с Вардой Склиром, был нарушен уже в 371 (981). В этом самом году Варда Фока появился под стенами Халеба и вырвал у эмира новое обещание платить дань. Зато, правда, помог он в 372 (982/3) осажденному в своей же столице властелину разогнать взбунтовавшихся вассалов. Но несчастного Са’д-ад-даулу начинают отныне теснить и с другой, противоположной стороны. Дело в том, что с 358 (969) власть над Египтом перешла в сильные руки Фатимидов, а в 359 (970) подчинился им и Дамаск Между ними, устремлявшимися жадно на север, и византийцами становилось немыслимым существование такого маленького владеньица, как Халеб. Поневоле принужден был Са’д-ад-даула беспомощно лавировать между обоими могущественнейшими противниками. Добровольно сдал он грекам в 373 (983) Химс, дабы успешнее прикрыть южные свои границы от надвигавшегося нового врага, а между тем уже в 376 (985/7) и этому последнему должен был он принести клятву в верности, положим, только для вида; несчастный добился в конце концов того только, что значение его постепенно стало умаляться. Одержав в последний раз некоторый перевес над одним из фатимидских эмиров в 381 (991), он умер, не оставив все-таки сыну своему, Са’ид-ад-дауле, в наследие решительно никакой возможности продолжать независимое существование. Чтобы охранить себя как-никак от порабощения Фатимидами, этот слабый эмир, скорее, впрочем, полководец отца его, Лулу, руководящий им безусловно, отдался в руки грекам. И действительно, могучий император Василий II дважды освободил (381 = 991, 385 = 995) осажденный египетскими войсками Халеб. Но возникшая война с болгарами не дала возможности грекам продолжать походы в Сирию; поэтому вскоре Лулу подчинялся окончательно Египту, выторговав самостоятельное управление Халебом. Он распоряжался здесь до 392 (1002) от имени Са’ид-ад-даулы, кажется, отравленного самим же коварным министром, а затем до 394 (1003/4) в качестве регента при обоих несовершеннолетних мальчиках покойного. В этом году<ref>По другим известиям, формальное развенчание династии произошло при сыне Лулу (между 400 и 402 = 1009/10 и 1011/2).</ref> отослал он своих питомцев в Египет по предварительному соглашению с фатимидом Хакимом и продолжал управлять провинцией, утвержденный уже официально наместником ее. Наследовавший ему сын, Мансур, был вытеснен родом Мирдасидов. В 407 (1016/7) удалось раз еще овладеть Халебом хамданиду Абу Шуджа, но по наущению регентши Египта он был умерщвлен в 413 (1022), и с тех пор более не слышно в Сирии про семью Сейф-ад-даулы. Имени самого значительного из хамданидов и поныне всякий правоверный в мусульманском мире придает особое значение не за одну только его безустанную борьбу, предпринятую им против неверных. С его царствованием, а отчасти и первого его преемника, в глазах жителя Востока неразрывно связан последний действительно животворный подъем арабской поэзии и науки. С упадком халифата не сразу, конечно, угас и расцвет того духовного прогресса Ирака, который столь успешно начал развиваться при первых Аббасидах до Ма’муна. Мы уже ранее упоминали про несчастного халифа «одного дня» Ибн аль-Му’тазза, почитаемого всеми за блестящего, богато одаренного поэта; многие из его современников, а прежде других знаменитый ибн Ар-Румий, по всей справедливости могут быть смело поставлены наряду с ним. А в самую бедственную эпоху Муста’ина и его преемников появились в опустошенном Багдаде наиболее выдающиеся историки: аль-Белазурий, начертавший «историю (мусульманских) завоеваний» с замечательным для своего времени критическим тактом и методом, а также и весьма правдивый Ибн Кутейба. К концу III (IX) столетия жил там же величайший исламский ученый Ат-Табарий, юрист, теолог и историк. С необычайным прилежанием собрал он в 25-томных комментариях на коран и в еще более объемистой всемирной хронике<ref>Эта хроника напечатана в Европе и состоит из 21 тома. Ред. изд. 1895 г.</ref> все, что касалось преданий, священного писания и истории мухаммеданства. А в первой половине IV (X) столетия путешественник аль-Мас’удий описывал все, что видел во время своих странствований по всем мусульманским странам от Индии до Египта; в его книге помещены всевозможные достопримечательности и история посещенных им провинций, а равно и пограничных стран неверных. В это же время появилось первое подробное географическое описание доступного мухаммеданам мира — труд аль-Истахрия. Грамматическими изысканиями и занятиями литературой особенно ревностно занимались в Басре и Багдаде. Лучшим памятником в этом роде служит книга — Аль-Камиль («совершенная»), составленная Мубаррадом. В ней собрано множество драгоценных исторических известий, образчиков стихотворений и грамматических выводов. Занятия точными науками продолжались все в прежнем направлении, а теология вступила именно теперь, благодаря Аш’арию, на тот торный путь, оставшийся и для будущего единственно плодотворным. Но самые оригинальные произведения по искусству и науке того времени произрастали не на почве Ирака, а при дворе Халебском. Невзирая на тяготы и бедствия, причиняемые беспрерывными войнами, как внутренними, так и внешними, Сейф-ад-даула с редкостной, а принимая во внимание незначительность владений — беспримерной щедростью старался всеми мерами собрать вокруг себя людей, одаренных поэтическим талантом и знаниями. Блестящий Абу Фирас и отличившийся во всех родах поэзии, часто, правда, манерный, но еще чаще остроумный Мутенебби далеко превзошли современных поэтов Багдада. Последний в особенности долгое время почитался за величайшего поэта у арабов, пока более точное изучение поэзии доисламского периода не изменило в корне этого воззрения. Покровителю этих поэтов весьма кстати посвятил Абу’ль Фарадж аль-Испаганий свою объемистую «Книгу песней», истинную сокровищницу для ознакомления с поэзией и музыкой арабов; в ней приводятся на каждом шагу рассказы из жизни поэтов и их меценатов, а также заключается и богатый исторический материал. Отличительной чертой Сейф-ад-даулы, по сравнению со всеми остальными современными властелинами, было, несомненно, свободомыслие в известных границах. Окружающие его более, чем где-либо, могли смело и довольно непринужденно относиться к догматике ортодоксов. Самое название приводимого нами выше Мутенебби («разыгрывающий пророка») произошло от того, что раз, еще до своего переселения в Халеб, случилось ему выступить в Сирии в роли пророка и проповедовать новую религию. Самую жаркую полемику против общепринятого низменного понимания ислама возбудил именно один из благороднейших поэтов того времени, да, пожалуй, и всех веков вообще. Это был Абу’ль Ала, прозванный по месту рождения своего Ма’аарры в Сирии, аль-Ма’аррий. Поэтический талант его, положим, созрел окончательно только при Са’д-ад-дауле, но сознательное усвоение им традиций Мутенебби дает нам полное право отнести его к предыдущей эпохе, в которую он жил еще юношей. Этот слепой певец резко, однако, отличается от своего первообраза Мутенебби, домогавшегося в позднейшие годы благосклонности у власть имущих; его мужественные воззрения, равно как и неумолимое осмеяние всякого религиозного лицемерия и боязливой подчиненности мысли, поразительно напоминают знаменитого германского литератора Лессинга. До сей поры никто еще не осмеливался в мусульманском мире говорить, например, таким языком: Властелины земли, вы давно устарели. И чем дальше, все пуще насилием жили. Всю надежду вложил наш народ в Богоданного<ref>То есть имама, единственного обладателя, как утверждают ортодоксы, божественной правды. Под этим названием подразумевается халиф или претендент алидов; смотря по убеждениям, один из них должен стоять во главе общины.</ref>, Пусть вершит и достигнет спасенья желанного. Ошибаетесь, люди! Лишь разум божествен. Его путь днем и ночью всегда неуклонен. Эти секты придуманы с явною целью Угнетать вас, несчастных, могучею дланью. Наравне со свободомыслящими поэтами находили убежище при дворе Хамданидов также и философы, почитаемые всюду за безбожных еретиков. Между этими последними, пользовавшимися защитой и поддержкой Сейф-ад-даулы, находился и величайший мыслитель всего мусульманского востока аль-Фарабий. Он-то и совершил гигантский труд, которого его предшественники лишь поверхностно более или менее коснулись. Этот гениальный человек сумел обнять и прозреть до самых крайних изгибов наитруднейшие задачи греческой философии. Прославляемый не по достоинству на западе Авиценна сам сознается лет полтораста спустя, что ему тогда только удалось понять метафизику Аристотеля, когда попались в руки его комментарии аль-Фарабия на эту самую книгу. Поэтому настоящим установителем строго научной разработки на Востоке философии следует считать не кого иного, как именно только его, а то, что ему дана была возможность безмятежно преследовать свою цель, быть может, и есть наилучшее украшение победного венца храброго и свободного от предрассудков Хамданида. Таким образом, помогая творить другим, он завещал лучшим людям будущего драгоценное наследие, и как раз в то именно чреватое катастрофами время, когда одной половине исламского мира предстояла неминуемая гибель. Ибо мы не можем умолчать — как ни страшны были те сцены, которые уже промелькнули пред взором читателя, — предстоит впереди еще более ужасное, а именно история подводимой мины, а затем взрыва всего государственного строя, произведенного Алидами и выдававшими себя за их приверженцев измаилитами. Ужасная стремительность и неизбежность процесса разрушения, со внешними симптомами которого мы уже отчасти встречались в этой главе в некоторых местах, тогда только могут быть оценены по достоинству, когда будут основательно усвоены главные причины болезни. {{примечания|title=}} [[Категория:История ислама с основания до новейших времён (Мюллер)]] 1ynybjjagb9ouphw1noczndb3uaxgr3 История ислама с основания до новейших времён (Мюллер)/Алиды, измаилиты, карматы 0 897116 5710357 5636382 2026-05-07T05:41:04Z Villarreal9 35500 5710357 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = История ислама с основания до новейших времен | ЧАСТЬ = Алиды, измаилиты, карматы | АВТОР = [[Август Мюллер (историк)|Август Мюллер]] (1848—1892) | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1895 | ИСТОЧНИК = Том II. Книга V. Глава III. ({{РГБ|01003940056|280|dlib.rsl.ru}}) | ВИКИПЕДИЯ = | ДРУГОЕ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = [[../Наместники и Эмир аль-умара|Наместники и Эмир аль-умара]] | СЛЕДУЮЩИЙ = [[../Фатимиды и окончательный упадок династии Аббасидов|Фатимиды и окончательный упадок династии Аббасидов]] | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | КАЧЕСТВО = | ЛИЦЕНЗИЯ = 1917 | СТИЛЬ= text }}__NOEDITSECTION__ === Глава III<br>Алиды, измаилиты, карматы === Всеобщие причины, которые ускорили с половины III (IX) столетия распадение халифата — упадок народной силы, благодаря расслабляющему влиянию цивилизации, охватившей все слои; все увеличивающаяся роскошь жизни больших городов; неурядица, хозяйничанье преторианцев и бездарность большинства халифов; высасывание соков у населения на потребу расточительного двора и ради утоления корыстолюбия чиновников и офицеров; опустошение обширных территорий и разорение жителей вследствие беспрестанных междоусобных войн; недовольство среди чисто национальных кружков управлением, составленным из смешанных элементов арабского и персидского — все это было на руку одним лишь алидам. Бесконечные мучения и притеснения, коим подвергались повсеместно жители, невольно вселяли ожесточение в сердцах самых покорных; постепенно возраставшие притеснения создавали естественных сторонников для тех, которые с момента восшествия на престол первого из Аббасидов уже начали тайно проповедовать о незаконности и непригодности их власти, столь нагло захваченной. Подобно тому как при обыкновенном механическом давлении на любое твердое тело наибольшая сумма тяжести ложится на нижние его точки, точно так же и бремя, накопившееся благодаря дурному правлению, должно было в исламском мире неизбежно стать наиболее ощутительным прежде всего для низших слоев населения. Вследствие расстройства всех общественных отношений сельское население, прежде всего, доведено было до безнадежного почти положения. Большие города, в особенности Багдад, немало выстрадали, конечно, от беспрерывных дворцовых революций и бесконечных междоусобных войн; бесчиния турок принесли также горожанам страшный вред. Но богатства, накопленные здесь целыми поколениями благодаря кипучей торговле и быстрому обмену; выгоды, извлекаемые населением от присутствия и расточительности пышного двора и знати, доставлявших громадный заработок массе столичных производителей; преимущества, которыми пользовались некоторые приморские города, в особенности Басра, при выгрузке заграничных товаров, привезенных морским путем, — все это еще в достаточной мере помогало их населению переносить все тягости непомерных налогов. Положение земледельца было совершенно иное. И при обычном порядке вещей у него отбирали большую часть доходов ненасытные сборщики податей. Теперь же, когда из года в год посевы его пропадали под копытами проносившейся вихрем конницы то бунтовщиков, то правительственных войск, когда не щадили самого жилища и в пылу боя предавали его огню, расхищали его скот, сыпались побои на его спину, подвергали насилиям семью, а зачастую пятнали даже честь, отнимали, наконец, жизнь, — земледелец не мог более выносить такое существование. А между тем в Ираке постепенно разрушались все ирригационные сооружения, каналы и плотины, так необходимые для процветания земледелия страны; громадные участки стало затягивать болотом и заносить песком, а несчастные жители должны были все по-прежнему платить и снова платить чтобы способствовать дальнейшему существованию столь «прекрасного» порядка вещей. Стоит припомнить начало Simplicissimus’а<ref>Знаменитый роман Гриммельсгаузена из эпохи Тридцатилетней войны.</ref> и придать только восточный колорит картине тогдашнего положения немецких крестьян к концу Тридцатилетней войны, чтобы составить себе довольно верное представление о муках феллахов<ref>Слово значит буквально «пахарь», соответствуя, таким образом, нашему понятию о крестьянине, конечно, при том положении, какое он занимал на самом деле в Европе к концу Средних веков.</ref> Ирака и Месопотамии в IX и X столетиях. Встречалось, понятно, и в городах немало несчастных и недовольных. И в средних слоях общества росло отвращение к испорченности века и ненависть к коварному произволу власть имущих; по тому красноречивому выражению, которое придал этому общему сознанию Абу’ль Ала, можно судить, как широко оно было распространено. Хуже всех, конечно, приходилось рабам, с которыми господа стали обходиться крайне бесчеловечно. Страдала и городская чернь: падение заработной платы все увеличивало число нуждающихся, и с каждым днем росла нищета. Уж если даже богачи и знатные, которым преимущество их положения давало возможность получить образование и вместе с тем налагало на них обязанность проявлять человеколюбие, не желают зачастую и слышать ни о том, ни о другом, тем более становится понятным, что притесняемый народ наконец всколыхнется со стихийной силой и перешагнет, в свою очередь, также за пределы всякой гуманности. Жертвой народной мести становятся тогда вовсе не виновники его страданий: в таком случае они укрываются обыкновенно за крепкими стенами или же выселяются из страны. Согласно ужасной жизненной логике, гибнут тогда всего чаще лучшие люди, выступающие в защиту закона и обычая, а с ними вместе неизбежно гибнут и священнейшие для человечества блага. Теперь, кажется, нетрудно будет понять, каким образом большие возмущения, возбуждаемые алидами, способствовали значительно более, чем даже все внешние войны и интриги стремящихся к независимости эмиров, быстрому упадку государства Мансура. Начиная с несчастного правления Муста’ина эти восстания принимают мало-помалу характер дикого озлобления и страстности и стремятся к истреблению в корне всего существующего порядка. Подобное дикое изуверство нам хорошо известно из истории восстания рабов в древности, бунтов крестьянских в Германии и Жакерии во Франции. Оно нанесло неисцелимые раны цивилизации, а вместе и поступательному ходу всей духовной жизни Востока. Все возрастающее огрубение этих масс мятежников начинает заметно проявляться уже при Ма’муне в восстании Абу-с-Сарайя, когда отмеченные в начале главы причины распадения халифата начали только что проявляться, и еще в самых незначительных размерах. Из трех возмущений алидов, угрожавших халифату при Мутамиде, одно возникло в 256 (870) в Куфе; как кажется, оно не отличалось существенно от прежних случавшихся нередко обыкновенных бунтов. Другое вспыхнуло в Медине в 271 г. (884/5) и обнаружило более опасный характер, но ограничилось одним городским районом. Но в 255 г. (869) произошло в Басре восстание рабов, сопровождавшееся необычайным ожесточением; в течение 14 лет превращен был в пустыню весь юг Ирака и соседний Хузистан. Некто из деревни Варсенин, поблизости Рея (Тегерана), арабского, впрочем, происхождения, по имени Алий Ибн Мухаммед — в семье его с некоторых пор стали наследственными шиитские воззрения — возымел благое намерение разыграть в 249 г. (863) в Бахрейне роль потомка Алия. Успеху его обмана, как кажется, много способствовали личные его связи с потомками племени Абд-аль-Кайс, поселившимися там издавна; к этому роду он принадлежал и по своему происхождению. Он набрал между вечно беспокойными и, как нам уже известно, весьма склонными к алидам бедуинами изрядную партию приверженцев; но в конце концов был прогнан оттуда в 254 (868) наместником Му’тазза и бежал в Басру. Но и здесь за ним строго следили. Тогда он переселился в Багдад. Со вступлением на престол Мухтеди он вернулся в конце 255 (869) снова в Басру, где произошла к тому времени смена наместника, и открыто поднял 26 или 28 Рамадана (7/9 сентября) знамя бунта. Знакомый хорошо с условиями жизни этого большого приморского города, Алий обратился прямо к привозимым сюда рабам — неграм. Арабы называют берег Занзибара и его жителей Аз-Зиндж<ref>По-гречески.</ref>, этим же словом обозначаются вообще чернокожие; с тех самых пор и почти вплоть до настоящего времени арабами постоянно велась оживленная торговля рабами. Поэтому самое восстание Алия ибн Мухаммеда зовется обыкновенно «войной зинджей», а самого предводителя величают «предводителем зинджей». Сверх того осталось за ним знаменательное прозвище Аль-Хабис, «изверг», вполне им заслуженное. Овладеть Басрой ему не удалось, но по окрестностям города шайки его страшно свирепствовали: везде освобождались рабы, умерщвлялись владельцы, целый ряд местечек был сожжен мятежниками. Отовсюду стекались к бунтовавшим рабы и бедняки. Не раз Алий побеждал даже высылаемые против него правительственные войска. 25 Раджаба 256 (28 июня 870) взял он Оболлу и почти до основания разрушил город; вскоре затем пал и Аббадан, напутанные жители которого поспешили сдаться. Грабя и умерщвляя, прошел предводитель зинджей весь Хузистан до столицы Ахваза, которая открыла ему ворота 12 Рамадана (13 августа). Для подавления восстания зинджей послан был в Басру халифом Мухтеди Са’ид ибн Салих с значительным войском. В начале 257 года (870/1) военачальник действовал довольно успешно, но к концу Ша’бана (в середине июля 871) напал на него ночью один из приспешников Хабиса, Яхья ибн Мухаммед аль Бахраний<ref>То есть из Бахрейна. Таким образом, в числе первых примкнули к Хабису частью, а быть может, и целыми толпами, бедуины. Впоследствии об этом вполне определенно упоминают и историки, но так было, по всей вероятности, с самого начала восстания.</ref>, и войска халифа понесли большой урон. Военачальник был сменен, но Алий ибн Абан, другой предводитель зинджей, последовательно разбивал одного за другим троих преемников смененного; 16 или 17 Шавваля 257 (7 или 8 сентября 871) все возрастающие толпы мятежников бросились на Басру и взяли город приступом. Можно себе представить, как ужасно расправлялись в этом большом торговом городе разъяренные шайки рабов, мстя своим прежним господам за дурное обращение и несправедливости. В кровавой потехе не уступали им и орды нагрянувших вместе с ними диких бедуинов. Умерщвляли по приказанию Бахрания целыми толпами несчастных, сложивших оружие после торжественного обещания сохранения им жизни; Алий Ибн Абан сжег даже главную мечеть; в течение трех дней мятежники грабили и разоряли город. В Багдаде между тем наступила перемена правления. Халифом сделался Му’тамид. Благодаря установившемуся вскоре лучшему порядку в столице и заведенной братом властелина, Муваффаком, более строгой дисциплине между турками, можно было в самом начале Зуль-Ка’ды 257 (конец сентября 871) выслать против Зинджей свежие войска под предводительством Мухаммеда Аль-Муваллада. Мятежники тем временем уже очистили Басру. Они грабили охотно большие города, но сила их заключалась главным образом в уменье пользоваться естественными преградами страны, изрезанной по всем направлениям реками и каналами. Мятежники разбивали обыкновенно лагерь в самой неприступной местности, и здесь мало-помалу возникали впоследствии укрепленные их города. Из этих пунктов появлялись они внезапно, производили свои опустошительные воровские набеги, а иногда наносили войскам халифа чувствительное поражение, нападая по своему обыкновению только ночью. Это должны были испытать на своих плечах и новые полководцы халифата: Алий Ибн Абан налетел как коршун на Муваллада вблизи Басры, а впоследствии и на Мансура Ибн Джафара в Хузистане (258 = 871); в Раби I 258 (январь — февраль 872) сам Муваффак принял начальство над войском, но и он после нескольких кровавых стычек принужден был отступить к Васиту. Правитель передал главное начальство над войском снова Мувалладу; когда же военачальнику не удалось помешать в 259 (873) вторичному опустошению Ахваза, ведение войны было окончательно поручено опытному турецкому генералу, Мусе Ибн Буге. Но обстоятельства и теперь складывались для правительства неблагоприятно. В то время как подчиненные военачальники Мусы мало-помалу стали оттеснять мятежников из Хузистана к устьям Евфрата, следуя заранее обдуманному плану, в Фарсе, в тылу действующих против зинджей правительственных войск, восстал некто Мухаммед Ибн Василь. Он вздумал воспользоваться заметным упадком династии тахиридов и их ожесточенной борьбой с постепенно возвышавшимся Саффаром и отвоевать себе независимое положение; раз в 256 г. (870) он уже пытался открыто не признавать авторитет халифа. Теперь он же двинулся прямо в Хузистан. Из всех генералов, действовавших тогда против зинджей, ближе всех очутился у нового очага мятежа Абдуррахман Ибн Муфлих; он должен был первый выдержать напор надвигавшегося неприятеля. При Рамхурмузе в 261 г. (в конце 874 или в начале 875) полководец пал, проиграв сражение. Хотя вскоре Я’куб Саффар, отнявший за последние годы от тахиридов все восточные провинции, за исключением областей за Оксусом, а от алидов Табаристан и Мидию, прогнал в Зу’ль-Ка’де 261 (август 875) узурпатора Ибн Василя, но совершил это затем только, чтобы обрушиться немедленно же со всеми соединенными в его руках силами Персии на халифа, иными словами, на Муваффака, очутившегося теперь в самом критическом положении, как бы между двух громадных огней, Саффаром и зинджами. Тут-то и выказал правитель всю свою железную энергию; ей одной династия Аббасидов обязана была вторичным своим спасением. Все его попытки склонить Саффара к соглашению не имели, конечно, успеха; тогда правитель стянул к столице все войска, действовавшие против Зинджей, оставив только гарнизон в Басре. Неприятель между тем успел, не останавливаясь, пройти более чем полпути от Васита к Багдаду. При Дейр-Аль-Акуле на Тигре столкнулись обе армии; 9 Раджаба 262 (8 апреля 876) произошел упорный бой, кончившийся поражением персов. Получивший в пылу битвы множество ран, Саффар должен был отступить в Хузистан, частью остававшийся еще в его руках; остальная половина наводнена была зинджами, выдвинувшимися тем временем под предводительством Алия Ибн Абана далеко на север и восток. Правда, Саффар отринул с негодованием союз, предложенный было ему начальниками шаек рабов, но Ибн Василь вскоре после его поражения снова появился в Фарсе, и одновременно вспыхнуло в Хорасане восстание. Поневоле Саффар должен был спешить на восток, с тем чтобы пресечь личным своим присутствием бунт в корне. Оставленный им в Хузистане курд Мухаммед Ибн Убейдулла оказался не столь разборчивым в выборе союзников. Он вошел в переговоры с зинджами и заручился их обещанием сражаться общими силами против уже надвигавшихся войск халифа. Прежний главнокомандующий, Муса Ибн Буга, был несколько ранее (262 = 876) назначен действовать против Ахмеда Ибн Тулуна. Преемник его Месрур Аль-Балхий отправил в Хузистан Ахмеда Ибн Лейсавейхи. Этому искусному полководцу удалось разбить соединенные силы зинджей и Саффаридов при Сусе (Сузе; 262 = 876). С этого времени между союзниками начались серьезные несогласия. Мухаммед сторонился; пользуясь этим, Ибн Лейсавейхи наносил зинджам одно поражение за другим и принудил предводителя их, Алия Ибн Абана, отступить за Ахваз. Теперь военачальник мог свободно действовать из своей главной квартиры в Тустере, смотря по надобности, на оба фронта (263 = 876/7). Между тем Саффар снова надвигался с востока; с большим благоразумием отступил ранее его появления Ибн Лейсавейхи в пределы Ирака, предоставляя обеим враждующим сторонам расправляться друг с другом как им заблагорассудится. Действительно, зинджи сцепились с персами, происходили между ними горячие стычки. Наконец обе стороны заключили перемирие. Саффару достался Ахваз, а зинджи ограничились обладанием небольшой части Хузистана (263 = 877). Но они развернули свои силы в ином направлении, перекочевали в Ирак и стали действовать весьма энергично. Здесь, в местности, пересеченной каналами и болотами, новый их предводитель, Сулейман Ибн Джами, начинает вести оживленную партизанскую войну. Одержав несколько побед над несколькими турецкими военачальниками Муваффаком и даже Мувалладой, он занял самый Васит и по издавна заведенному обычаю разграбил. Хотя Ибн Лейсавейхи, начавший снова действовать, успел временно оттеснить Сулеймана (265 = 878/9), но вслед за тем и этот энергический генерал не был в состоянии препятствовать дальнейшим набегам зинджей. Снова проникли они далеко, даже за Васит, и очутились на полпути от Багдада. Все население нижнего Ирака в ужасе бежало в столицу (265 = 878/9). Положение халифата в 265 году (878/9) было, по-видимому, весьма плачевное, но кипуче деятельный Муваффак за последние годы обнимал уже своим орлиным оком далеко, начиная с Сирии и проникая за пределы Оксуса. Он держался мудрой, дальновидно предусмотрительной и твердой политики, которая, благодаря также случайно сложившимся счастливо обстоятельствам, вскоре увенчалась полным успехом. Ахмед Ибн Тулун владел пока еще, положим, всей Сирией и частью Месопотамии, но возмущение сына его Аббаса заставило могучего вассала немедленно вернуться в Египет, а два года спустя Муваффаку уже удалось склонить наместника тулунида в Ракке, управлявшего северными и месопотамскими округами, признать власть халифа. Хариджиты вокруг Мосула стали также постоянно терпеть неудачи. Но главным успехом было приобретение правителем империи гораздо более крупного и деятельного союзника в тяжелой борьбе с храбрым и непокорным вассалом, чем восставшие против Саффара хорасанцы — Саманидов Трансоксании, признанных еще в 261 г. (875) багдадским правительством ленными наместниками этой большой провинции. Халифату в Ираке стало теперь значительно легче, когда на востоке явился могущественный противовес обаянию могущества Саффара. Хотя этот последний продолжал до самой своей смерти, последовавшей 9 Шавваля 265 (4 июня 879), владеть северным и восточным Хузистаном, но уже ничего более не мог предпринять против Ирака, а его брат и преемник Амр, окруженный со всех сторон противниками, вынужден был медленно, но безостановочно отступать. Благодаря этому обстоятельству, очистилась, положим, пока для зинджей большая часть Хузистана. Зато теперь, когда Муваффаку нечего было более опасаться нападения на столицу со стороны Саффара, оставалось одним лишь вопросом времени усмирение беспорядков, производимых еще бунтующими рабами. Положим, опытные и настойчивые предводители чернокожих продолжали по-прежнему изыскивать всевозможные средства для нанесения вреда халифату. Так, например, когда Алий Ибн Абан в конце 265 г. (879) подвинулся в Хузистане до самого Тустера и здесь потерпел от подчиненного полководца Месрура, турка Текина, два больших поражения, он сумел задарить этого «честного малого» и убедить его не пользоваться результатами своих успехов, а оставаться себе спокойно в Тустере, давая этим мятежникам возможность несколько оправиться. Месрур вскоре же прознал про преступное соглашение и засадил изменника в тюрьму; но наемники, бывшие под его начальством, частью ушли к зинджам, частью к Мухаммеду ибн Убейдулле, все еще не покидавшему части Хузистана, номинально принадлежащей Амру, брату Саффара. Возобновилась снова старая игра: коварно изъявляя знаки взаимной искренней дружбы, каждая сторона жаждала вытеснить из страны другую. Но Алий Ибн Абан оказался, в конце концов, более сильным, и Мухаммед принужден был покинуть саффарида и присягнуть Хабису, отныне начавшему величать себя халифом. Самозванец чеканил собственную монету и настаивал на провозглашении своего имени при пятничном молитвословии. Впрочем, благоденствие Мухаммеда в качестве вассала Хабиса продолжалось недолго. Успех самозванца быстро мерк, и Мухаммед подчинился халифу (267 = 881), охотно простившему его прошлое. А положение предводителя грабительских шаек вскоре изменилось к худшему. Хотя также и преемник Текина, турок Агартмыш, был побит в 266 (880) Алием, но с II Раби этого же самого года (ноябрь — декабрь 879) появился в Ираке, во главе свежего войска, сын правителя империи, Абу’ль-Аббас, будущий халиф аль-Му’тадид. С армией отправлено множество кораблей и судов; с помощью их можно было теперь пробираться вперед по каналам и разыскивать все самые сокровенные пристанища зинджей. Столь же энергичный, как и отец<ref>Рассказывают, например, про него, что в одной из последовавших битв он сам стрелял из лука беспрерывно, так что из большого пальца засочилась наконец кровь.</ref>, Му’тадид ловко подметил образ ведения войны неприятелем, а мятежники на первых же порах совершили крупную ошибку, отнесясь пренебрежительно к действиям этого, на их взгляд, 24-летнего молокососа. Таким образом, новому военачальнику удалось напасть врасплох при Басите на соединенные силы Сулеймана ибн Джами и его товарища Сулеймана ибн Мусы Аш-Ша’рания и нанести обоим жестокое поражение. Разбитые мятежники принуждены были укрыться в своих, окаймленных каналами, укрепленных городах Аль-Мансура («град побед») и Аль-Мени’а («неприступная твердыня»). Му’тадид продолжал действовать по-прежнему систематично. Все речные извилины тщательно расследовались, и таким образом очищался постепенно каждый выдвинутый пост зинджей; войска занимали один округ за другим, захватывали, где было возможно, суда противников и наконец достигли до Мени’и. Часть ее успел спалить авангард, предводимый Абу Хамзой Нусейром. Ввиду приближавшейся опасности аль-Хабис вытребовал из Хузистана Алия ибн Абана; но Муваффак тоже не дремал, стянул еще больше войск и появился сам во главе их в Сафаре 267 (сентябрь-октябрь 880) на месте военных действий. Оба города грабителей были взяты штурмом. Правитель империи направился прямо в Хузистан, чтобы очистить насколько возможно эту провинцию от остававшихся там после удаления ибн Абана шаек бунтовщиков и обезопасить фланги главной армии в дальнейшем движении ее вперед. Все это исполнено было без особых затруднений, и теперь можно было уже беспрепятственно преследовать самого «владыку зинджей». Город его аль-Мухтара («избранный») находился на запад от Басры, замкнутый кругом кольцом бесчисленных каналов и рукавов устья рек Евфрата и Тигра. До этого неприступного логовища было пока еще далеко, его взяли наконец, приблизительно три года спустя, 1 или 2 Сафара 270 (10-11 августа 883) после долгой осады. Муваффак самолично присутствовал среди штурмующих и до тех пор не успокоился, пока один из телохранителей Лулу, наместника северной Сирии, приславшего тоже вспомогательный корпус для нанесения окончательного удара мятежникам, не предстал перед правителем с окровавленной головой Хабиса. Подобно тому как неоднократно упоминали мы и прежде, энергия Муваффака и Му’тадида дала блестящие результаты при подавлении этого в высшей степени опасного бунта, усложненного к тому же одновременной борьбой с Саффаром; то же самое повторялось и при других самых разнообразных положениях их полного треволнений правления. В начале 286 (899) можно было, казалось, смело рассчитывать, что наступает наконец для династии Аббасидов новый период государственного благоденствия. В Ираке порядок более не нарушался; Хузистан и Фарс также находились, равно как и большая часть Мидии, в непосредственном подчинении у халифа, с тех пор как саффарид Амр вовлечен был в беспрерывные войны с мятежниками и Саманидами, а сыновей Абу Дулафа изгнали. Из Адербейджана заявил Саджид Мухаммед свою покорность, Мосул очищен был от хариджитов, Месопотамия и «оборонительные линии» освободились от господства тулунидов, которые сами поспешили принести присягу халифу и обязались платить даже значительную дань за дозволение оставаться по-прежнему наместниками Сирии и Египта. Даже аглабиды в Кайруване глубоко прониклись вящим уважением к теперешнему наместнику пророка; в Аравии наконец все, казалось, успокоилось. И вдруг в этом же самом году от Ахмеда ибн Мухаммеда аль-Васикия, наместника Басры, приходит известие, что в Бахрейне, все в том же самом исходном пункте, откуда впервые появился некогда Хабис, возникли новые волнения. Какой-то персиянин из Дженнабы, приморского города Фарса, по имени Абу-Са’ид Хасан, сын Бахрама, возбудил снова восстание, по-видимому, в интересах алидов. Ему удалось сделаться зятем всеми почитаемого гражданина города Катифа, у Персидского залива, Хасана ибн Сумбура. Благодаря большому влиянию своего тестя, он собрал вокруг себя целые толпы горожан и бедуинов и держал все окрестности в страхе. Поговаривали даже, что он собирается напасть на Басру. Халиф отдал приказ немедленно заняться исправлением укреплений города и выслал туда в 287 (900) Аббаса ибн Амра аль-Ганавия с целью успешного отражения предполагаемого нападения Абу-Са’ида. Когда же Аббас выступил против действительно приближавшихся бунтовщиков, последние его осилили и даже взяли в плен. Впоследствии Абу Са’ид его освободил, вручив ему послание к Му’тадиду. В нем преподано было халифу немало дельных наставлений. Мятежник советовал повелителю оставить в покое почву Аравии. Он доказывал, что вести войну следует сообразуясь с местными условиями пустыни, а о них его турки не имеют никакого понятия, к тому же они не вынесут климата страны и станут терпеть от недостатка съестных припасов. Поэтому он советует благодушно — не лучше ли будет не задевать его в Бахрейне. Как бы там ни было, Мутадид должен был сознаться, что человек этот прав. И в других местностях бедуины заволновались. Люди из племени Тай совершили даже дерзновенное нападение на караван богомольцев в 287 (900); шайки приверженцев Абу Са’ида зашевелились в 288 г. (901) в окрестностях Басры. В то время как в самом Ираке стали появляться то там, то сям группы алидов, на юге Аравии та же самая партия успела захватить внезапно Сан’у, хотя и на короткое время. Оказывалось необходимым озаботиться о серьезных подготовительных мерах, прежде чем сунуться в это осиное гнездо. Но едва успело правительство заняться уничтожением и изловлением отдельных шиитских шаек в Ираке, как вспыхнуло внезапно восстание алидов в 289 (902) также и в Сирии. В том же самом году поднялось против Аглабидов на дальнем западе берберское племя Китама, подстрекаемое все теми же шиитскими эмиссарами. Эти одновременные восстания дают нам одно лишь неопределенное понятие о силе и неожиданности пропаганды, опутавшей как бы сразу своими нитями почти все провинции, начиная с Персии до южной оконечности Аравии и северного побережья западной Африки. Для полного уразумения дальнейших событий необходимо вкратце познакомиться с существующим доселе развитием этой не прекращавшейся никогда подпольной агитации. Пусть вспомнит читатель, что издавна приверженцы дома Алия распадались на различные секты, смотря по тому, какой ветви многочисленного потомства этой фамилии они приписывали право на имамат. Линия Мухаммеда ибн аль-Ханафия отступила на задний план, как только овладели властью Аббасиды<ref>По позднейшему известию, положим, измаилиты отождествляются с партией Мухаммеда ибн яль-Ханафия, но неверность этого воззрения не подлежит никакому сомнению.</ref>; на некоторое время выдвинулись было зейдиты, но приблизительно в половине III столетия взяли верх два новых течения под именем дюжинников и измаилитов. Первые получили свое название потому, что они, начиная с Алия, признавали 12 имамов, из которых последний должен был, по их убеждению, низвергнуть безбожный род Аббасидов и основать на земле Божье царство. Измаилиты возлагали все свое упование на одного только алида в пятом поколении — Измаила, сына Джафара, правнука Хусейна; он почитаем был ими за седьмого имама, а первыми считали они Алия, Хассана и Хусейна. Так как происхождение этих двух сект совпадает, по всей вероятности, со временем появления особенно почитаемых ими имамов, то можно допустить, что дюжинники образовались во второй половине III столетия (после 260 = 873/4), а измаилиты приблизительно за сто лет раньше (около 148 = 765/6). Обе партии постигла одна и та же участь, и те и другие ошиблись в расчетах на избранных ими потомков Алия: ни Измаилу, ни Мухаммеду ибн Хасану, имаму дюжинников, не представилось подходящего случая создать царство Божие. Но надежды народа на своего героя или на пришествие избавителя, который положит когда-нибудь конец всем национальным и общественным бедствиям, неисчерпаемы. Что за беда, если они не осуществляются в данную минуту, упования отодвигаются на более дальний срок и так продолжаются ожидания, хотя бы до судного часа. Герой или избавитель становится бессмертным, все страстно ждут появления его снова. Или, как Барбаросса, почивает он мирно в Кифгейзере, или же в качестве скрытого имама он укрывается в одном недоступном человеческому глазу и только Богу известном месте. В Измаиле и Мухаммеде стал видеть народ своего махдия, ревностные последователи ожидали ежеминутно их вторичное появление. Но в то время как дюжинники, возникшие, как надо полагать, лишь в правление Му’тадида, оставались в сущности верными в своих воззрениях вообще умеренному шиитскому направлению зейдитов, измаилиты, как кажется, со времени подавления хуррамитов и смерти Бабека (223 = 838) заключили тесный союз с крайними шиитами, мнения которых были пропитаны большей частью коммунистическими и пантеистическими представлениями. Главным их догматом было учение о воплощении божественного духа в настоящего имама. Рядом с ним мало-помалу принята была тоже буддийская идея о переселении душ. Благодаря этому новому догмату, стало постепенно стушевываться учение о преемственности перехода духа от отца к сыну. При помощи измышленной еще прежде Абдуллой ибн Сабой теории о необходимости существования помощников пророка (т. I) построена была совершенно новая, проводимая весьма последовательно, Система, сподручная для заправил секты. Система эта, как нам известно, имела различные степени развития; но отличие касалось главным образом приспособления к изменчивости индивидуальных отношений, а вовсе не сущности эго учения, и мы можем с некоторой уверенностью предположить, что вся система успела сложиться ко времени управления Муста’ина (250 = 864) существенно в том самом виде, который ей придали впоследствии позднейшие о ней известия. Содержание ее в кратких чертах было следующее: Бог, подлинное естество которого остается для человека сокровенным и неисповедимым, выслал в свет семь воплощений своего существа в виде пророков, чтобы возвестить миру свою волю; соответственно этому зовут их «натик» (проповедники), их имена следующие: Адам, Ной, Авраам, Моисей, Иисус, Мухаммед и наконец Мухаммед Махдий, сын<ref>Как видите, сын становится на место отца; Изма’ил умер раньше отца своего, Джафара, а потому место Изма’ила занял сын Изма’ила, Мухаммед. Во всяком случае, Изма’ил, как показано, не исключен из системы, но упоминается как второстепенное лицо.</ref> Изма’ила ибн Джафара. Каждый из них заменял пропо-ведываемую ранее религию своего предшественника более возвышенной и совершенной догмой. Для распространения в мире и сохранения проповедуемого каждым «натиком» вероучения назначаются имамы. У каждого натика есть свой помощник, прозываемый самит «молчальник», потому именно, что сам от себя он не может ничего проповедовать, но лишь повторяет слова натика и закрепляет их в сердцах людей: это имам известного религиозного периода. Таковыми помощниками были: Сет у Адама, Сим у Ноя, Измаил у Авраама, Аарон у Моисея, Петр у Иисуса, Алий у Мухаммеда. Для продолжения преемства проповеднической деятельности впредь до появления следующего натика у каждого имама должно быть по шесть преемников, так что на 7 натиков приходится 7×7 имамов. Так, например, седьмым имамом периода Моисея был Иоанн Креститель, за которым следует Иисус, новый основатель религии. Алий завещал так же точно имамат в наследство Хасану, Хуссейну, Алию, сыну Хуссейна, Мухаммеду, сыну Алия, Джафару, сыну Мухаммеда и Изма’илу, сыну Джафара. Сын последнего, Мухаммед Махдий, становится таким образом седьмым натиком; он-то и служит авторитетом для настоящего времени, поэтому и называют его «владыкой века». Помощником у него является Абдулла ибн Меймун<ref>А на самом деле, надо полагать, жил он в значительно более поздний период, чем Мухаммед Махдий.</ref>, о котором, равно как и о его преемниках, будет речь впереди. Всякий обязан, конечно, неуклонно следовать предписаниям махдия и его имамов, продолжающих проповедовать и распространять его учение. Махдий не умер, он стал только невидим, но к концу времен снова вернется к своим. Не следует упускать из виду, что в этом чудовищном смешении разнороднейших религиозных преданий оставлены нетронутыми многие элементы корана; поэтому зачастую переходили в секту и правоверные муслимы, стоило только ловко, осторожно и не торопясь хорошенько обработать их. Попробуем представить ход обращения в частностях, быть может, несколько нами приукрашенный, но в общем все-таки довольно достоверный. Является в какой-нибудь местности эмиссар секты, один из дай («призыватель, глашатай»); под каким-нибудь благовидным предлогом, большей частью в роли суфия, купца, промышленника или чего-либо подобного он поселяется на более продолжительное время. Человек этот с виду отличается глубокой и искренней набожностью. В разговорах о религиозных и других предметах, которые он ведет постоянно с новым кружком своих знакомых, дай старается вплетать таинственные указания на настоящий смысл некоторых непонятных мест корана, разъясняет подлинное значение того или другого, по-видимому безразличного явления природы, предлагает на разрешение трудные вопросы, могущие привести беседующего с ним в замешательство, а отчасти наводящие на различного рода сомнения. Прежде всего поражает его слушателя замечательное знание корана, религиозных преданий вообще и предписаний, ритуальных в особенности, так что таинственное это существо должно произвести наконец впечатление человека, могущего сказать еще гораздо более, если только пожелает. Вместе с тем умеет он искусно пользоваться темой печального положения как государственных, так и частных дел; он тонко намекает, что упадок и все тесно связанные с ним бедствия зависят от того только, что массы народа отринули божеский закон и не желают более повиноваться личности подлинного имама; он дает понять, что только возвращение с ложного пути, достижение настоящего понимания смысла божественного писания и его священной воли в таком истинном значении, какое может преподать один только настоящий имам, приведут ко всеобщему повороту, к лучшим порядкам. Притом он с необыкновенной ловкостью приноравливается к степени развития ума тех, с кем имеет дело: умным льстит бессовестно, приходя в притворное восхищение перед их способностями, а глупцов одурачивает торжественным видом своего неизмеримого превосходства над ними; таким образом приобретает себе в самых широких кружках значение, часто даже уважение. Когда же ему удается наконец разжечь в людях страстное желание постичь тайники его сокровенной мудрости, при случае он показывает вид, что, пожалуй, не прочь объяснить им все. Наступает желанный момент, беседующий ждет с нетерпением поучительного наставления, а он вдруг как бы спохватится и смолкнет, растолковывая, что дело это чрезвычайно трудное и всякая поспешность крайне вредна. За сим следуют обыкновенно со стороны собеседника неотступные просьбы высказаться прямо, без утайки. Тогда эмиссар приводит торжественно то место из корана, в котором Бог возвещает об обязанностях союзников. Он напоминает слушателю, что пророки и вообще все правоверные должны неуклонно следовать велениям всемогущего, и требует с своей стороны от жаждущего познания истины прежде всего дать ему святое обещание соблюдения молчания пред непосвященными, а также безусловной откровенности по отношению к нему, представителю святого дела. При малейшем колебании слушателя дай резко обрывает свою проповедь; ес ли же собеседник готов подчиниться всем его требованиям, наступает дальнейшее испытание доброй воли прозелита: от него требуется внесение, соразмерно средствам, соответственной суммы денег. Тогда только, когда будет уплачено на дело общего блага — здесь мы наталкиваемся на очевидное применение коммунистических начал, — начинается собственно настоящее обучение новообращенного. На основании данных разума и преданий дай старается доказать, что Божья воля сознается и совершаема, а исполнение предписываемых обязанностей может быть приятно Всевышнему в таком только случае, когда совестью правоверного руководит не ложное учение обыденных богословов, причинивших уж столько зла на этом свете, а наставления имамов, которых Бог поставил истолкователями своей вечной правды и пастырями над людьми. Слушателю указывают на Алия и его потомство как на единственных истинных имамов, затем предлагают безусловно и свято почитать Мухаммеда ибн Измаила, как «владыку века». Втолковав все это надлежащим образом прозелиту, приступают наконец к изложению настоящей системы учения. Усвоив твердо все положения шиитизма, новообращенный окончательно перестает быть муслимом, ибо ставить Мухаммеда на одну доску со всеми прочими пророками, а еще более дерзновенное утверждение, что последним и наивысшим пророком является вместо него махдий, противоречит окончательно коренному догмату ислама. Но все еще множество нитей связывало с кораном завлеченных, так что в массе примкнувших к секте господствовало убеждение, что они усвоили только истинный смысл божественного откровения и составляют избранную общину верующих. А между тем вся эта система, так хитроумно организованная, клонилась к единственной лишь цели: подготовить тысячи тысяч легковерных и фанатиков и привить им привычку безусловного повиновения обожаемому, невидимому имаму, а равно и его видимым пособникам (дай), обращая таким образом всю эту массу в слепое орудие в руках небольшой кучки бессовестных, честолюбивых заправил. Новообращенные проходили постепенно четыре степени познания сущности измаилитизма; последовательность усвоения основ учения сильно напоминала правила, существующие в наших масонских ложах на западе. По-видимому, этим исчерпывалось все учение; но организаторы измаилиты установили сверх того еще пять наивысших степеней познания; эти степени были доступны лишь для лиц с сильной волей и одаренных большими способностями. На них рассчитывали, что впоследствии они в состоянии будут отринуть предписания всякой положительной религии — одни, руководствуясь чисто теоретическими воззрениями, другие же из-за мирских целей. Отрывочные сведения об этих пяти высших степенях, встречающиеся у мусульманских писателей, составляют довольно смутное нагромождение разнообразных, отчасти философских, отчасти же мистическо-пантеистических представлений. Поймать руководящую нить в этом невообразимом хаосе чрезвычайно трудно. Нельзя было к тому же и рассчитывать, чтобы позднейшие историки, по большей части принадлежавшие к ортодоксам, могли узнать вполне обстоятельно о том, что составляло сокровенную тайну лиц, примыкавших к тесному кружку заправил секты. Так или иначе, можно допустить, что некоторой смесью древнеперсидских, греко-философских и гностических представлений пользовались с целью постепенного вытравления всех прежних религиозных убеждений прозелита, так что в конце концов его доводили до абсолютного скептицизма или материализма, в нравственном же смысле превращали в эгоиста и циника. Пятая степень внушала, между прочим, что настоящий внутренний смысл корана не имеет ничего общего с внешним буквальным значением священных слов; таким образом проторена была дорожка для самого широкого аллегорического толкования, совершенно упразднявшего положительное вероучение и дававшего полную свободу философскому взгляду на все сущее. Шестая степень учит понимать в иносказательном смысле также и религиозные обряды, значение которых в глазах посвященных чисто символическое. Следуя толкованию измаилитов, пророки настаивали на обязательном исполнении внешних обрядов при молитве, омовении и т. п., руководствуясь единственно философской точкой зрения для того, чтобы дать возможность умному правительству держать всех в повиновении и предупреждать различного рода проступки. При этом мало-помалу умаляется все более значение пророков по сравнению с философией и этим как бы подготовляется переход к трем последним высшим степеням, в которых вообще и помину более нет о так называемой положительной религии. Седьмая степень состояла в слиянии древнеперсидского дуализма с гностическим учением о демиурге, создавшем мир и подчиненном высшему существу; прозелит приходил к тому убеждению, что из этих двух высших существ одно, предвечное, есть первоисточник вещества, второе, — проистекающее из первого, — создатель всевозможных форм, в которых вещество появилось в видимом мире. Но преждесущее высшее существо должно было возникнуть из какого-то основного принципа, неведомого ни по имени, ни по его качествам, так как оно абсолютно непознаваемо. С этим учением рука об руку идет опять-таки из Индии почерпнутое представление, что каждый дай может, по мере самосовершенствования, чистоты познавания и действий, стать имамом, натиком, зиждителем, наконец, творцом, высшим божеством — известное воззрение буддистов, легко вытекающее из принципов абсолютного пантеизма. Когда таким образом была совершенно сглажена разница между божеским и человеческим естеством, легко уже усваивались истины девятой, высшей степени. По учению этой последней все религиозные воззрения должны быть рассматриваемы как смутные представления о сущности вещей, подтверждающие одну только вечность материи. Потому можно было считать и все догматы степеней лишь аллегорическими. Так, например, вторичное пришествие махдия в действительности состоит только в познавании исходившей от него истины и в распространении его учения среди человечества. Что же касается всех остальных пророков, были они простые, часто ошибавшиеся люди, следовательно, проповедываемые некогда ими религиозные и нравственные законы нисколько не обязательны для посвященного. По аналогии с новым временем такие принципы смело можно назвать нигилистическими. Человек, который мог придумать такое дьявольски искусно составленное учение, клонящееся к систематическому подрыву какого угодно мало-мальски нетвердого, подобно скале, религиозного убеждения, был, по всей вероятности, Абдулла ибн Меймун; с ним мы встречались уже и прежде при изложении официального учения измаилитов как с помощником махдия. Отец его был персиянин родом из Мидия. Должно быть, как и сын, был он по профессии глазной доктор, притом вольнодумец (зендик), который воспитал своего сына в том же направлении и притом вдохнул в него непримиримую ненависть ко всему арабскому. И вот, чтобы дать пищу своей ненависти, а в то же время приобресть для себя и своих потомков блестящее положение, стал он принимать ревностное участие в шиитской пропаганде в Хузистане; мало-помалу распространялось его влияние среди измаилитов, доселе, по-видимому, безобидных. Между ними-то и удалось ему постепенно ввести коренное преобразование шиитского вероучения и обеспечить самому себе безусловную и ревностную привязанность посредством искусно распространяемого упования на великую будущность махдия. Его дай исходили весь Хузистан и соседние округа, вербуя бесчисленное множество прозелитов. Правительство вскоре, однако, обратило все свое внимание на эту пропаганду; Абдулла должен был бежать и поселился в маленьком городке Саламие (Саламиниасе древних), вблизи Хамата; здесь между жителями оказалось много алидов, так что это местечко представляло самое подходящее убежище для мнимого шиита. Но свою измаилитскую пропаганду продолжал он, а впоследствии (после 261 = 874/5) с его смертью — сын его Ахмед, не столько в этой местности, сколько в Ираке и по всей Персии, при помощи деятельных своих эмиссаров. Они успели восстановить против неумелого арабско-турецкого правления главным образом массы покоренных наций, арамейцев в Месопотамии и персов по ту сторону Тигра. Приблизительно между 250 и 260 (864 и 874)<ref>По Саси 264 (873/4), Еxpose de la religion des Druses, I, Раris 1838, р. С1ХХ1; не то, однако, у Fichrist, ed.Flugel,187,12. Вся исгория возникновения секты, равно как и вышедших из нее фатимидов, дошла до нас почти исключительно по суннитским источниками. Будучи злейшими врагами измаилитов, писатели эти во многом искажают смысл события и вообще ненадежны. Я стараюсь выбрать по возможности наиболее достоверное.</ref> гроссмейстер измаилитов Абдулла выслал снова в окрестности Куфы, этого старинного шиитского гнезда, одного из своих дай по имени Хуссейн аль-Ахвазий<ref>То есть из Ахваза, столицы Хузистана; таким образом, человек этот был тоже персиянин.</ref>. Хуссейн познакомился здесь, неподалеку от одного небольшого местечка, с крестьянином арамейцем по имени Хамдан. Его земляки, продолжавшие еще говорить по-сирийски, прозвали за изуродованные болезнью черты лица Курматом «безобразным лицом», а арабы переиначили кличку в «Кармат». Измаилитский эмиссар сумел его ловко одурачить своим витиеватым краснобайством. Был это один из тех несчастных крестьян, безвыходное положение которых в те печальные времена мы изобразили схематически в начале этой главы. Зерно надежды на возможность спасения благодаря всемогущему заступничеству махдия, обещаемому дай, пало на хорошо подготовленную почву. Несчастный ревностно ухватился за последний якорь спасения. Секта стала быстро распространяться в Ираке. После смерти Хуссейна преемником его в качестве дай сделался Кармат. Он поселился в Калвазе, предместье Багдада. Здесь он поддерживал связь с одним из родственников<ref>«Одним из его сыновей» — так говорится в одном арабском известии, но это мог быть даже и внук. Все данные касательно потомства Меймуна слишком противоречат одно другому, так что трудно сказать что-либо положительное в этом случае. Я позволю себе назвать человека, представляющего собой личность довольно загадочную, меймунидом. Даже насчет Ахмеда неизвестно в точности, был ли он сыном или внуком Абдуллы. Не входя в излишние подробности, будем считать его.</ref> Абдуллы в восточной Персии, между тем как шурин его, Абдан, продолжал успешно действовать при помощи бесчисленных эмиссаров в окрестностях Куфы, а некоторые из них, подобно Абу Са’иду яль-Дженнабию, высылались даже на юг Персии. Приверженцев секты стали величать карматами, следуя прозвищу, данному лично Хамдану. Уже в 277 году (890/1) они до такой степени размножились и почувствовали свою силу, что основали на Евфрате самостоятельную колонию. Позднейшие историки рассказывают многое о совершенных ими гнусных деяниях. По словам летописцев, обыкновенным их занятием был грабеж и убийства; общность имущества и даже женщин составляли главные основы их жизни. В отдельных подробностях встречаются, конечно, большие преувеличения<ref>Весьма характерно то обстоятельство, что один из самых достоверных позднейших историков (ибн аль-Асир VII, 311) весьма простодушно сообщает, что наместник Куфы не находил никакого повода предпринять какие-либо строгие меры против карматов и наложил только на них особую дань в 278 году (891/2). Люди же богобоязненные, возмущенные принципами, проповедуемыми сектой, послали донос в Багдад, но правительство со своей стороны не находило причины обратить на это дело особое внимание и оставило жалобу без последствий.</ref>, хотя и раньше мы замечали резкое коммунистическое направление всего этого движения. Проживавший в Саламии, гроссмейстер Ахмед, сын Абдуллы, нашел теперь возможным мало-помалу отклонять помышления и надежды верных, всецело устремленные на таинственного махдия, и внушить им веру в возможность передачи Богом имамата дому Меймуна: для того чтобы облегчить успех пропаганды, он стал утверждать, что семья его ведет свой род от Акиля, брата Алия. Но ни Кармат, ни Абдан, ярые фанатики в душе, и слышать не захотели об этом; они остались при своем прежнем махдии Мухаммеде ибн Измаиле и порвали всякую связь с домом Абдуллы. Желая добиться примирения, Ахмед послал меймунида, проживавшего в восточной Персии, к Кармату, не прервавшему окончательно с ним сношений. Когда он прибыл в Калвазу, то уже не застал там Кармата; с этого времени о последнем нигде более нет и помину<ref>Весьма вероятно, что по повелению гроссмейстера он был устранен, равно как и Абдан, а впоследствии и Абу Са’ид за свое дерзкое ослушание и вообще выказанное ими неповиновение главе секты.</ref>. Меймунид отправился затем к Абдану, а когда и этот упрямо стал отвергать новые идеи, повелено было одному дай низшей степени по имени Зикравейхи умертвить Абдана. Но большинство карматов приняли горячо сторону семьи своего покойного патрона. Мечи засверкали. Опасаясь мести за смерть Абдана, Зикравейхи скрылся куда-то, а меймунид удалился снова в восточную Персию. Зикравейхи между тем послал тайком своих сыновей Яхью, Хуссейна и Алия с некоторыми другими преданными ему лично карматами к бедуинам из племени Кельб, кочевавшими в Сирийской пустыне, имея в виду подготовить себе и своим новое убежище в другой провинции. Посланные стали здесь проповедовать снова во имя махдия Мухаммеда. Им удалось вскоре склонить многих из бену-аль-уллейс, части племени кельб (288 = 901). Складывался, таким образом, новый центр карматов рядом с основанным раньше в 286 г. (899) в Бахрейне Абу Са’идом. Те и другие начали действовать самостоятельно, ибо гроссмейстер секты в Саламии, которому весьма важно было бы, конечно, принять личное участие в готовящемся движении, возникавшем в непосредственном соседстве с Сирией, незадолго перед тем собрался покинуть настоящее постоянное местопребывание, чтобы посвятить себя в отдаленном, но многообещающем пункте отважному и великолепному по последствиям предприятию. Мы не знаем, собственно, в котором году умер Ахмед ибн Абдулла; главенство над сектой перешло к одному из его племянников<ref>Или же двоюродному брату, а по другим источникам даже внуку. В этом последнем случае между правлением Ахмеда и Са’ида должен был занимать пост гроссмейстера отец его.</ref>, Са’иду сыну Хуссейна, дальнему родственнику Абдуллы. Когда он вступил в управление, то оказалось, что в 288 г. (901) кроме Ирака, Сирийской пустыни и Бахрейна особенно деятельная пропаганда шла еще в четвертом пункте. Она началась, собственно, за много лет раньше, но теперь окончательно созрела и подавала большие надежды. Лет двадцать тому назад, в 268 г. (881/2) Ахмед ибн Абдулла совершил паломничество ко гробу Хуссейна в Кербела с намерением пропагандировать лично дело измаилитизма среди ревностных шиитов, обыкновенно собиравшихся там во множестве. Один богатый человек из Йемена (южной Аравии), совершавший в то же самое время поклонение в этом святом месте, увлекся новыми идеями и забрал вместе с собой на родину одного из дай Ахмеда по имени ибн Хаушеб. Насколько почва оказалась благоприятной для восприятия этого учения, можно судить по одному еще раньше нами сообщенному факту, что в 288 г. (901) один алидский претендент на первых же порах успел овладеть, хотя на короткое время, Сан’а, столицей этой провинции. Маленькие алидские княжества возникли преимущественно во многих гористых местностях Йемена, там, где большинство жителей были зейдиты. Княжества эти игнорировали аббасидских наместников, они частью существуют и поныне. Неудивительно поэтому, что и измаилиты быстро расплодились в округе, охваченном издавна пропагандой алидов. Ибн Хаушебу посчастливилось. Окруженный значительным числом поклонников, он вскоре был в состоянии самостоятельно высылать проповедников всюду, где только возникало общее недовольство правительством и обещало некоторый успех вражьим замыслам. Нам уже известно, что изо всех областей, в которых господствовал ислам, арабское владычество оказывалось слабее всего в северной Африке, Начиная с области Китама берберы стали совершенно независимыми, да и остальных, живших далее на востоке, стоило арабам больших усилий сдерживать в повиновении. Не раз также приходилось нам видеть, с каким воодушевлением встречали берберы каждое доходившее до них религиозное движение, принимавшее в то же время окраску политической оппозиции. Ибн Хаушеб поступил поэтому весьма умно, отправив в начале 70-х гг. (в 885) нескольких дай в Африку. Они поселились среди племени Китама, но вели пропаганду недолго; спустя несколько лет все они скончались. В конце 279 (в начале 893) послан был туда же, по распоряжению того же Ибн Хаушеба, измаилитский эмиссар Абу Абдулла по прозванию Аш-Ши’ий, «шиит». Воспользовавшись искусно, по примеру многих других эмиссаров, временем мекканского паломничества, он успел в Мекке сойтись с двумя берберами из племени Китама. Очаровав их своей лицемерной набожностью, вместе с берберами отправился и он к ним на родину. Прибыв на место, измаилит энергически повел свою агитацию начиная с 280 (893)<ref>Я придерживаюсь положительно этой даты (de Sacy, Еxpose de la religion des Druses, I, с. ССXYIII), не обращая никакого внимания на опровержения Фурнеля (Les Berbers, II, с. 55). Нельзя же допустить, чтобы ибн Хаушеб не пожелал в течение долгого времени по смерти первых эмиссаров предпринять новой попытки; также и промежуток между Раби 1288 (март 901), времени прибытия к китаме Аш-Ши’ия, по источникам Фурнеля, и, во всяком случае, несомненном отъезде Са’ида из Саламии в первой половине 289, надо сознаться, слишком короток для полного обращения племени китама и уведомления в то же время об этом важном событии в Саламию. Невозможно также объяснить, как это делает Фурнель (II, 67), что Са’ид покинул свое местожительство из опасения преследования его местными властями. Почему же, если это так, он не отправился гораздо ближе, под покровительство сыновей Зикравейхи?</ref>; преодолевая вначале некоторые трудности, мало-помалу он обратил все племя в ярых измаилитов. Когда же свирепый аглабид Ибрахим II по повелению халифа Мутадида отрекся в 289 (902) от власти, побуждаемый, впрочем, к этому шагу отчасти и возникшим уже явно среди китамы движением, берберы действительно восстали под предводительством этого самого Ши’ия. При первом известии о предстоящем важном событии на западе покинул Саламию и Са’ид, гроссмейстер измаилитов; он направился прямо на Фустат, чтобы быть поближе к театру начинавшейся борьбы. Но этот человек, попав в Египет как раз в пору всеобщей смуты, к концу владычества Тулунидов, разгуливавший в большом городе никем не замечаемый, под привычной измаилитам маской купца, не был уже более Са’идом, потомком персидского глазного врача Меймуна. Он сразу превратился в личность известную, знаменитую, в Убейдуллу<ref>Рабик" (т. е. смиреннейший слуга божий).</ref>, сына Мухаммеда, прямого потомка алида Джа’фара. Стало быть, он преобразился сразу в махдия Мухаммеда, «сокровенного имама», в него воплотился дух божий преемственно, от предков. В лице его выступал наконец открыто давно ожидаемый имам и махдий. Теперь дерзновенные потомки Меймуна начинают вести свой род уже не только от брата Алия, как это утверждали они при начале возникновения карматов, а от самого зятя пророка и следовавших за ним священных имамов. И бессовестные обманщики со своими медными лбами так уверенно отстаивали свои права, что и по сие время некоторые западные ученые находятся под впечатлением большого сомнения. А что, ежели в самом деле все, что наговорили суннитские историки про эту семью, лишь выдумка, измышленная на пользу их исконных врагов, аббасидов? Придется в таком случае признать в лице этих фатимидов, как они величают себя по имени своей прабабки Фатимы, супруги Алия и дочери пророка (т. I), кровных потомков Алия. Но я никак не могу разделять эти воззрения ввиду весьма веских данных<ref>Достаточно будет, я полагаю, привести следующие соображения. Конечно утверждение де Саси (Еxpose, I, с. ССХ1ЛХ), изложенное по свойственной ему манере безусловно, что египетский писатель Макризи совершенно прав, не придавая никакого значения объяснениям аббасидов и их приверженцев, в сущности довольно основательно. В интересе аббасидских халифов, положим, было уронить насколько возможно в общественном мнении фатимидских конкурентов, не пренебрегая при этом даже подлогом. Но ведь историческое существование Абдуллы ибн Меймуна подтверждается уже тем, что независимо от занимаемого им в системе учения измаилитов места помощника седьмого натика (де Гуе, Меm.sur.les Carmates, с. 73) он почитался нисколько не менее и в среде позднейших, а в общих чертах одинаковых с измаилитами по воззрениям, друзов (de Sacy, Еxpose, I, с. 35). А эти последние как обоготворявшие фатимида Хакима, могут считаться в данном случае без всяких оговорок достоверными свидетелями. Трудно разрешимую дилемму выбора между потомками персидского глазного врача Меймуна и предполагаемым поколением пророка они обходят очень просто, признавая тоже и Меймуна происходящим от Алия, что положительно невозможно. Из этого вытекает неопровержимое положение что официальная генеалогия фатимидов, а следовательно, и самое происхождение их от Алия — чистейшая подделка. Ибо сами изобретатели подлога не решились приобщить сюда же имя Меймуна и таким образом становятся в самое резкое противоречие с преданиями друзов иными словами, со своими же единоверцами. Эти же последние в данном случае согласуются в самом существенном с аббасидскими показаниями (ср. также Абульмахасин II, 445, 2). Dе Sасу (CIII) приводит также что взгляды Макризия тем более кажутся ему основательными что для настоящих алидов, в случае если бы Убейдулла был действительно обманщиком, было бы насущной потребностью сорвать с него маску, дабы через это расчистить самим себе дорогу к власти. Пользуясь данными, почерпнутыми из недавно обнародованных новых источников, мы можем теперь положительно утверждать, что в этом направлении со стороны алидов делаемы были действительно различного рода попытки. Ведь единственно только после укрепления в Египте своего господства насильственным путем муыззу удалось благоразумной щедростью привязать к себе алидов; да здесь и не было для них никакого смысла вооружаться против благожелательствующего принца; было бы это только на руку одним аббасидам и карматам (приводимый же у Wustenfeld, Geschichte der Fatimiden-Chalifen, Goettingen, 1881, с. 119, анекдот неоспоримо аббасидской фабрикации). Также идрисиды в западной Африке считали более выгодным на первых же порах дружить с фатимидами, весьма умно и предупредительно протянувшими им руку. Но в Сирии мы видим уже не то. Проживавшие здесь алиды попытались охранить свои права, вскоре потерпев, положим, неудачу (Wustenfeld, с. 122). Покровительствуемые бундами, они неоднократно протестовали в Багдаде против действительности фатимидской генеалогии (Wustenfeld, с. 143, 197, 237). Тем еще более невероятным представляется второстепенное, отчасти хотя и допустимое предположение, что меймуниды работали с самоотверженной преданностью вначале не для себя, а для алидов, и только в решительный момент отступились от них. Если даже не принимать в расчет совершенно положительных преданий друзов, это невозможно уже потому, что сын Зикравейхи, как мы это увидим впоследствии, тотчас же по отъезде Убейдуллы из Саламии принял сам титул махдия. Алиды никогда не были настоящими руководителями движения. Это станет совершенно ясным из следующего факта. По взятии Саламии карматами произведена была между жившими в городе хашимитами, т. с. Алидами, страшная резня по приказанию Хуссейна Ибн Зикравейхи (Ибн Аль-Асир, VII, 362, 17).</ref> и буду неуклонно считать махдия Убейдуллу тем, чем он и был на самом деле — бессовестным, но счастливым обманщиком. С меньшим еще правом, чем даже Аббасиды к концу правления Омейядов, он воспользовался именем алидов, чтобы самому ловчее усесться на выкраденном им таким путем троне. И все это удалось ему обработать в течение каких-нибудь нескольких лет. Пусть теперь припомнит читатель как после восстания племени Китама отцеубийца аглабид Зиядет-Алла III сам же приложил посильное старание расчистить для революции путь к победе. В то время как Абу Абдулла Аш-Ши’ий все приближался постепенно к Раккаде, прокладывая себе дорогу рядом кровопролитных стычек с арабами, Убейдулле к концу владычества Тулунидов становилось опасным оставаться в Египте. Между тем «махдий» не мог никоим образом появиться среди берберов раньше окончательного изгнания аглабидов: спасителю мира нельзя же было подвергать себя риску хотя бы временного поражения. Иное дело его полководец — за неудачей тому предстоял только шанс восстановить свой престиж, но пророк должен считаться всегда непобедимым. Поэтому Убейдулла пустился в весьма опасное путешествие через занятую еще аглабидами страну и укрылся инкогнито в Сиджильмасе, где никто из Бену Мидрар и не подозревал о его присутствии между ними (292 = 905). Позже его заключили даже в темницу (вероятно, к концу 295 или началу 296 = 908). Но Ши’ий одерживал быстро победу за победой, он занял покинутую Зиядет-Аллой Раккаду (1 Раджаб 296 = 26 марта 909), затем потянулся на запад и овладел Тахертом, столицей Бену Рустем и наконец после короткой борьбы с войсками Мидраритов 7 Зуль Хидаоки 296 (27 августа 909) вступил и в Сиджильмасу. Освобожденный из своего заточения, Убейдулла торжественно вступил теперь в Раккаду 29 Раби II 297 (15 января 910). Немедленно же принял он официально титул аль-Махдия и «повелителя правоверных» как законный имам и халиф. Аббасидам пришлось поневоле мириться с возникновением наряду с ними халифата Фатимидов, притом с такими широкими притязаниями на исключительное владычество. Как расправились друг с другом оба этих могучих конкурента, будет изложено в последней главе этой книги. Вернемся теперь снова к сыновьям Зикравейхи. Один из них, Яхья, принял начальство над бедуинами, примкнувшими к карматам. Вскоре присоединились к немуже многие и из Ирака. Дело в том, что проживавшие там карматы возбудили против себя гнев правительства за совершаемые ими беспрестанные грабежи и убийства. Войска Му’тадида вскоре разогнали скопища мятежников, и они перекочевали, забывая умерщвление Абдана, к своим соумышленникам бедуинам. Теперь и Яхья ибн Зикравейхи вздумал выдавать себя тоже за алида, повелел величать себя Аш-Шейх «старейший» и провозгласил, что верблюд, на котором он восседает, ступает по божьему пути, подобно тому как шествовала во времена Мухаммеда верблюдица Касва (т. I). И стал новый «пророк» морочить людей, уверяя всех, что у него в разных местах расставлено до 100 тыс. воинов, что они ждут от него только первого сигнала и т. п. Успех как бы спешил оправдать его безграничную самоуверенность. Вблизи Куфы, а затем при Ракке он разогнал в 289 и 290 (902) войска, высланные против него сначала Мутадидом, а по смерти халифа (Раби II 289=апрель 902) сыном и преемником его, Муктафи, и наконец проник в 290 (903) в Сирию. Там управлял именем тулунида Харуна турок Тугдж, отец Ихшида. Два раза подряд карматы жестоко разбивали наместника, а когда наконец подошло к нему на подмогу сильное египетское войско, в первой же стычке Яхья пал. Но брат его, Хуссейн, заступил его место и довершил новое поражение наместника. И этот кармат стал тоже утверждать, что он потомок Алия по имени Ахмед. Вскоре же он принял титул имама, а впоследствии даже стал величаться махдием. Во всяком случае, Хуссейн поступал так с согласия самого гроссмейстера измаилитов, Убейдуллы, который главным образом хлопотал об устранении вмешательства халифа в борьбу Абу Абдуллы с аглабидами и сильно рассчитывал на эту серьезную диверсию карматов. Подчиненные прозвали Хуссейна сахиб аш-шамат «человек с отметиной». Он имел на лице пятно, почитаемое карматами за несомненный признак его прав на имаматство<ref>Ср. «печать пророчества» у Мухаммеда (т. I).</ref>. Во многих сражениях Тугдж снова был побит, и наконец шайки бунтовщиков осадили его в Дамаске. На этот раз наместник успел откупиться, а карматы потянулись на север, опустошая по дороге всю страну. Ими были разграблены города Химс, Хамат, Ма’арра, Ба’альбек, Саламия. Тех, кто осмеливался им сопротивляться, немилосердно умерщвляли, а жен и детей забирали с собой. Бедуины возликовали, отовсюду стекались они сюда из Сирийской пустыни, толпы карматов росли, а муки несчастного населения множились. Энергичный Муктафи не мог глядеть спокойно на эти ужасные кровавые распорядки; становилось слишком ясно, что тулунидам не справиться с бунтовщиками, и властелин сам двинулся в Сирию с значительным войском. Вначале сыну Зикравейхи удалось внезапным натиском рассеять у Халеба авангард халифа, предводимый Абу’ль Агарром. Но вскоре нестройные толпы ложного махдия были вытеснены постепенно из завоеванной ими страны совокупными, хорошо направленными действиями генералов халифа и тулунида. Не обошлось при этом, конечно, без ожесточенных упорных стычек. Наконец, б Мухаррема 291 (29 ноября 903) Мухаммед ибн Сулейман нанес бунтовщикам при Хамате решительное поражение. Разбитых карматов энергически преследовал Хуссейн ибн Хамдан, и его усилия увенчались пленением «человека с отметиной» вблизи Евфрата. Главу карматов препроводили в Багдад. Здесь 13 Раби 1291 (3 февраля 904) его подвергли вместе с двумя сообщниками жесточайшей казни. Но карматы все еще не успокаивались окончательно. Войска Муктафи под предводительством Мухаммеда ибн Сулеймана, направленные теперь на Египет, изгнали оттуда окончательно тулунидов (292 = 905). Но вскоре же, благодаря ужасному своеволию солдатчины, почти вся страна снова возмутилась (конец 292=начало 906) и почти весь Египет отложился от халифа. Большинство военных сил халифата послано было для усмирения этой провинции, а в Сирии в то же время вспыхнул старинный мятеж, раздуваемый третьим сыном Зикравейхи, Алием (293=начало 906). Бедуины, впрочем, не успели еще забыть преподанной им слишком недавно острастки, и, как кажется, число приверженцев кармата было не настолько значительно, чтобы он мог решиться на упорное сопротивление. При первом же появлении ибн Хамдана с небольшим отрядом мятежники быстро рассеялись. Некоторые из них со своим предводителем удалились в Йемен к ибн Хаушебу<ref>То обстоятельство, что тот же самый ибн Хаушеб, который вместе с шиитом Абу Абдуллой сочинил миссию Убейдуллы среди берберов, теперь принимает сына Зикравейхи, не будет ли наилучшим доводом, что даже после отъезда Убейдуллы из Саламии сирийские и иракские карматы продолжали по-прежнему считать себя в некотором роде за его подчиненных, т. е. были именно в таких к нему отношениях, как мной представлено несколько выше.</ref>. Значительное, таким образом, усиление местных сил карматов поощрило последнего к более широким предприятиям. И действительно, в том же самом году измаилиты овладевают Сан’ой и другими городами. Но продержаться в этом далеко выдвигавшемся пункте они не могли долго. Население не особенно-то сочувствовало их еретическому учению и вскоре возмутилось против новых своих властелинов. Мятежники вынуждены были снова очистить главный город и отступить в наиболее отдаленный уголок провинции. А между тем движение в Сирии снова возобновлялось и принимало теперь довольно широкие размеры. Старик Зикравейхи, который, вероятно, руководил из своего тайного убежища и прежними восстаниями по поручению Убейдуллы, выступает теперь по отстранении трех его сыновей снова, но более рельефно и уже на передний план. Предпринятый Алием поход без достаточной, быть может, подготовки возобновляется с более прочной организацией. На первых же порах удается мятежникам сманить на свою сторону бедуинов кельбитов. Под предводительством Абу Ганима они занимают опять, в союзе с настоящими карматами, часть Сирии, всюду грабя; на этот раз опустошаются области на востоке от верхнего Иордана вплоть до Дамаска. Когда из Ирака подоспел Хуссейн ибн Хамдан с правительственными войсками, проворные бедуины моментально рассыпались в разные стороны и, прежде чем войска успели их нагнать, снова разграбили по дороге Хит на Евфрате. Наконец предводимое Исхаком ибн Кундаджиком войско настигло их на месте их обычной кочевки в пустыне. Долее они уже не были в состоянии сопротивляться, а потому бедуины выдали Абу Ганима и их оставили в покое (293 = 906). Справиться с иракскими карматами было немного потруднее. Теперь выступает на сцену лично сам Зикравейхи, принимает титул имама, предоставляя другому военное командование над толпой многочисленных и отчаянных мятежников. В окрестностях Куфы становилось, начиная с Зу’ль Хиджжы 293 (сентябрь — октябрь 906), далеко не безопасно, мятежники осмеливаются даже проникать в самый город. А когда вскоре затем в Мухарреме 294 (октябрь — ноябрь 906) потянулись обратно иракские и хорасанские караваны пилигримов из Мекки, карматы стали подстерегать их на окраине пустыни. Завязались жаркие схватки, целые побоища — богомольцы не осмеливались в те смутные времена пускаться в дальний путь не вооруженные с ног до головы. Мятежникам, однако, удалось, частью благодаря пущенному ими в ход вероломству, умертвить большинство не только мужчин, но и женщин, а остальных увлечь с собой в виде добычи. Число убитых достигало во всяком случае, многих тысяч<ref>Перед нападением карматов насчитывалось, как утверждают, пилигримов в трех караванах 20 тыс. человек. Быть может, это несколько и преувеличено, но добрую половину этого числа, во всяком случае, они могли иметь.</ref>. Давно уже пора было положить конец всем этим бесчиниям. Муктафи выслал против мятежников сильное войско под предводительством турецкого генерала Васифа младшего, сына Сувартекина. Поблизости Куфы полководец настиг самого Зикравейхи. Карматы дрались с таким ожесточением, что первый день кончился для обеих сторон без всяких результатов. Когда же на другой день пал смертельно раненный Зикравейхи, мятежники обратились в бегство (Раби I, 294=декабрь 906 или январь 907). Хотя тайная организация карматов, несомненно, продолжала и далее существовать, но с этих пор сирийско-иракская отрасль ее если и не была подавлена окончательно, уже не решалась более в течение долгого времени производить здесь массовые неистовства. Трудно, конечно, уловить настоящую причину этого временного затишья. Наступило оно отчасти вследствие одержанных правительственными войсками побед, а еще скорее, как кажется, благодаря решительному повороту успешных действий Ши’ия в северной Африке. В связи с непрекращавшимися волнениями в Египте Убейдулле казались бесполезными дальнейшие жертвы в восточных провинциях ввиду положительной удачи похода против аглабидов. Задачу же ослабления халифата при помощи беспрерывных на него нападений для подготовки возможности позднейшего завоевания Египта фатимидами взяли на себя отныне карматы Бахрейна. В своей неприступной позиции за буграми арабской пустыни они обладали несравненно более прочным военным базисом, нежели их единоверцы, проживавшие в Сирии или же в Ираке. Упоминаемый нами раньше Абу Са’ид и его приверженцы, о первых успехах которых при Му’тадиде мы говорили уже выше, были неоспоримо карматами. Сам Абу Са’ид был послан в Персию Курматом главным дай Ирака, а исчезновение последнего и умерщвление Абдана восстановило и его против гроссмейстера измаилитов, проживавшего в Саламии. Но личные его цели, клонящиеся к основанию самостоятельного владычества в Бахрейне, как раз совпадали с видами Убейдуллы, пожелавшего связать руки аббасидам именно в этом направлении. И эта связь взаимных выгод установилась до такой степени прочно, что пока нельзя было и ждать никаких изменений в этих отношениях. И вот, пользуясь тем, что войска Муктафи заняты были многотрудной борьбой с Зикравейхи и его сыновьями, Абу Са’ид прибрал постепенно к своим рукам весь округ Бахрейн. Удалось было находившимся в этой провинции сторонникам правительства еще раз занять Катиф в 290 (903), но это был лишь временный успех. С одной стороны, виды на освобождение из-под строгой ферулы халифа, а также и самое учение измаилитов в том виде, как его усвоили карматы, представлялись для бедуинов: одно — слишком заманчивым, а другое — соответствовавшим их наклонностям. Как далеко ушел сам Абу Са’ид в степенях тайной веры, нам ничего неизвестно. Но масса карматов исповедовала, во всяком случае, только официальное вероучение, т. е. вообще признавала махдия и держалась обязательства исполнять все проповедуемое его дай как выражение божественной воли. И это учение, конечно, старательно приноравливалось тут, на арабской почве, к народному характеру. О том, что существенным намерением глав секты было истребление арабского владычества во всех странах вне Аравии, замалчивалось, понятно, самым тщательным образом. Вся полемика направлена была исключительно против владычества аббасидов и суннитской формы ислама; поэтому прилагалось особое старание ввести послабления или даже отменить некоторые неудобные к исполнению предписания религии, дабы чем-нибудь заслужить расположение народное. Молитва, посты и паломничество объявлены были для правоверных необязательными, а употребление вина и брачные союзы с ближайшими родственниками, строго запрещаемые Кораном по образцу еврейского закона, были отныне разрешаемы без дальних околичностей. Все подобное считалось, понятно, правоверными муслимами за нечто омерзительное, и они находили особое наслаждение приписывать карматам сверх всего этого всевозможные гадости, и прежде всего, конечно, коммунизм и общность женщин. Последнее, во всяком случае, было чистейшей напраслиной, да и первое относилось скорее к разделу добычи, установленному издавна самим Мухаммедом (т. I). Достойно всяческой похвалы, однако, то, что можно сказать на основании весьма скудных сведений об истинных отношениях между карматами. Между ними, несомненно, царствовало большое единодушие, черта совершенно не арабская. В особенности этим отличались члены совета управления, заступившие впоследствии единовластие дай. Их демократические воззрения понравились сразу же бедуинам. Но если это замечательное братство не было никоим образом подбором разбойников и убийц, какими представляли их позднейшие историки, то все же, судя по приведенному нами и раньше, а также принимая во внимание вообще характер бедуина, не имеющий ничего общего с истинной гуманностью, можно утвердительно сказать, что в войнах карматов много пролито неповинной крони и совершено не одно дикое, вопиющее дело. Во всяком случае, в первый раз после великих завоевательных войн I столетия (VII) своеобразно организованные сыны пустыни снова выказали блестящим образом превосходство исконной арабской храбрости, сохраненное ими всецело над изнеженными горожанами Ирака. Они засели теперь глубокой занозой на целые 50 лет в живое мясо багдадского халифата. И непрерывные войны, которые они вели против правительства, те опустошения, которые они произвели в провинциях, содействовали более, чем все остальное — слабость правителей, несогласия между визирями и турецкими генералами, — невероятно скорому упадку государства, в той самой форме, как было изложено нами в предыдущей главе. Лет через десять после 290 (903) весь Бахрейн находился уже во власти карматов. Главный город провинции, Хаджар, был взят после продолжительной осады и разорен до основания. Аль-Ахса (в обыкновенном, сокращенном произношении Лахса) стала резиденцией дай до попытки занять также соседние округа Иемамы и Оман, не имевшей пока успеха. Тем временем гроссмейстер секты Убейдулла вступил в Раккаду как махдий и халиф. Подобно Мансуру, ему захотелось как можно скорее устранить человека, который, собственно, доставил ему власть и во главе своих победоносных берберов казался фатимиду сдишком опасным. В конце 298 (911) пали Абу Абдулла Ши’ий и его брат Абу’ль Аббас, пораженные копьями приспешников Убейдуллы. Вскоре затем получено было восточными дай от страшного своего гроссмейстера лаконическое извещение: «Вы знаете, какое место занимали в исламе Абу Абдулла и брат его Абу’ль Аббас. Но сатана совратил их, а я искупил их грехи мечом. Мир с вами». Абу Са’ид не настолько был глуп, чтобы поверить в виновность Ши’ия. Он отлично прозрел манеру обхождения махдия с вернейшими своими слугами и повернулся к нему спиной. За то он тоже пал от руки убийцы (301 = 913/4). Но Убейдулла поостерегся далее вмешиваться в организацию тайного союза на востоке. В данном случае он выказал как бы беспристрастие, назначив сына убитого, Абу Тахира Сулеймана, старшим дай на востоке; благодаря этому карматы остались по-прежнему в подчиненном по отношению к нему положении. Можно смело назвать Абу Тахира настоящим героем карматизма. Подобно старинному главе хариджитов, Катари, он предводительствовал полчищами вольнолюбивых арабов и походил на своего первообраза главным образом тем, что увлекал своих в бой и мечом, и вдохновенно разжигающей военной песнью. Под его командой карматы стали пугалом для всего халифата. Пользуясь расположением даже тех из бедуинов, которые прямо не примкнули к сектантам, Абу Тахир сумел направить их в 302 (915) на грабеж караванов иракских богомольцев. Положим, новое нападение карматов на Оман кончилось неудачей. Зато в 307 (919/20) налетел Тахир коршуном на Басру, многих переколол, а город разграбил. Поход предпринят был по повелению Убейдуллы, собиравшегося сделать нападение на Египет и желавшего отвлечь внимание халифа в другую сторону. Нашествие повторилось в 311 (923) и имело еще худшие последствия. Побито было пропасть народу, многие бросились со страха в реку и тоже погибли. Карматы угнали с собой массу женщин и детей и овладели несметной добычей. В это самое время наступил в Багдаде министерский кризис, сопровождаемый тоже великими внутренними беспорядками. В 312 (924) стали выслеживать карматы караваны богомольцев и забрали в полон после одной кровавой схватки нескольких весьма почтенных личностей, в числе прочих и хамданида Абу’ль Хейджу. Абу Тахир взял с них обещание, что ему будут уступлены Басра и Ахваз, и освободил плененных. Когда же обещанное пришлось ждать слишком долго, карматы двинулись к концу года в новый поход и дошли до Куфы. Здесь разогнал он только что выступивший в Мекку караван богомольцев и в начале 313 (925) захозяйничал в городе со свойственной ему жестокостью. Весь Ирак пришел в величайшее смятение, жители западных кварталов Багдада бежали за Тигр. Ничтожный халиф Муктадир и его советчики не знали, что и делать; никто не осмеливался более предпринять паломничество в Мекку, ни в этом году, ни в следующем. Наконец вызван был из Азербайджана саджид Юсуф, сын Мухаммеда. Целый год прошел (314 = 926/7) в самых тщательных подготовлениях, а в следующем (315 = 927) выступил он против неприятелей. По меньшей мере вдвое сильнейшее правительственное войско было разбито наголову карматами у Куфы, сам предводитель попал в плен. Затем Абу Тахир разорил Амбар, перешел Евфрат и двинулся на Багдад. Наскоро собрали Абу’ль Хейджа и Мунис войско в 40 тыс. человек для прикрытия столицы; раз только осмелились войска халифа напасть на карматов с целью освобождения Юсуфа. Но силы посланного отряда оказались недостаточными, войска были отброшены, а саджида умертвили по приказанию Абу Тахира. Напасть на столицу карматы все же не посмели; лишь частью удавались походы, предпринимаемые им в 316 (928) на некоторые города, расположенные по Евфрату; жители оборонялись с мужеством отчаяния. Зато ему удалось пройтись с огнем и мечом по многим округам Месопотамии, а одновременные восстания иракских карматов, подавляемые с большим трудом, страшно разорили несчастное Междуречье. В 317 (930) Абу Тахир внезапно появился во время празднества богомольцев в самой Мекке. Тысячи пилигримов были убиты, умерщвляли в самом святилище, разграбили город, из Ка’бы был выломан священный черный камень (т. I) и увезен в Лахсу. Намерение было слишком очевидное — пожелали навсегда уничтожить престиж Мекки. Но в результате получилось повсеместное негодование во всем исламском мире, так что сам Убейдулла в одном официальном послании к Абу Тахиру принужден был настаивать на возвращении камня. В тайных инструкциях, вероятно, говорилось иное. Нам известно, что камень оставался в Лахсе до тех пор, пока в 339 (951) не предписано было серьезно фатимидским халифом Мансуром возвратить его обратно. Продолжавшийся упадок халифата, междоусобные войны, возникшие между эмирами, тянувшиеся без конца до и после кончины Муктадира, упрочили еще более могущество карматов, ставшее почти непреоборимым. Бесполезно описывать все отдельные набеги их, продолжавшиеся до самой смерти Абу Тахира (332 = 944). Вообще, впрочем, свирепость вторжений стала мало-помалу ослабевать. Ибн Раик, братья Баридии, а также Ихшид египетский сочли за лучшее стараться держать опасных гостей в отдалении при помощи уплачиваемой им дани; удалось также за звонкую монету восстановить, начиная с 327 (939), паломничества в Мекку к святым местам. Дела шли довольно долгое время и по смерти Абу Тахира все тем же порядком. Фатимидам предстояло много возни с непокорными берберами. Они оставили восток временно на произвол судьбы, даже не назначали ни одного нового дай. Карматы выбирали себе одного из родственников умершего предводителя, заседавшего в совете управления, заведывавшего вообще весьма успешно всеми делами этого оригинального государства. Влияние совета господствовало в те времена, не оспариваемое никем, над всем полуостровом; в 340 (951) покорен был и Оман. А вне границ Аравии все были довольны, если страшные бедуины довольствовались выплачиваемой им условленной данью. Только с 358 (969) начинает могущество карматов несколько падать вследствие событий, совершившихся в Африке. Описание их потребует особого рассмотрения. {{примечания|title=}} [[Категория:История ислама с основания до новейших времён (Мюллер)]] 2wntgn41tntvjdgbln19je6fusb7ip6 История ислама с основания до новейших времён (Мюллер)/Фатимиды и окончательный упадок династии Аббасидов 0 897117 5710369 5636736 2026-05-07T05:43:07Z Villarreal9 35500 5710369 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = История ислама с основания до новейших времен | ЧАСТЬ = Фатимиды и окончательный упадок династии Аббасидов | АВТОР = [[Август Мюллер (историк)|Август Мюллер]] (1848—1892) | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1895 | ИСТОЧНИК = Том II. Книга V. Глава IV. ({{РГБ|01003940056|312|dlib.rsl.ru}}) | ВИКИПЕДИЯ = | ДРУГОЕ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = [[../Алиды, измаилиты, карматы|Алиды, измаилиты, карматы]] | СЛЕДУЮЩИЙ = [[../Персидская нация|Персидская нация]] | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | КАЧЕСТВО = | ЛИЦЕНЗИЯ = 1917 | СТИЛЬ= text }}__NOEDITSECTION__ === Глава IV<br>Фатимиды и окончательный упадок династии Аббасидов === Когда 29 Раби II 297 (15 января 910) в Раккаду въезжал Убейдулла, первый халиф из семьи Фатимидов, план потомков персидского глазного врача, замыслившего истребление господства Аббасидов, был уже наполовину выполнен. Высшая власть переходила теперь в Африке от аббасидских арабов к берберам измаилитам. Занятая одновременно карматами в Аравии Лахса стала сборным пунктом, откуда тайная секта в течение каких-нибудь нескольких лет успела почти отвоевать власть багдадского правительства над Аравией, Сирией и Египтом. А непрестанно повторявшиеся нападения на Ирак открыли дорогу персидским Бундам к воротам самой столицы халифата, ибо тайная организация измаилитов продолжала действовать по-прежнему, раскинув свои сети начиная с западной Африки вглубь Персии, готовая к услугам безразлично каждого врага аббасидов, жаждущего гибели династии. Сколь преступными ни представлялись бы нам деяния этого ужасного семейства, нельзя же допустить, чтобы меймуниды или там фатимиды — как они весьма удачно присвоили себе это имя — готовы были удовольствоваться властью, брошенной им прихотью неслыханного рока, и были бы в состоянии хотя бы на одну секунду уклониться от преследования великого плана своего предка Абдуллы. О политике нового африканского халифа можно составить совершенно неверное понятие, если глядеть на него исключительно как на обыкновенного властелина прибрежного государства, простиравшегося между Баркой и Тангером. Не ради громкого титула и не для того, чтобы легче импонировать суеверным берберам, Фатимиды заставили величать себя халифами по примеру испанских Омейядов, едва ли когда-нибудь мечтавших о покорении всего востока. Титул «повелитель правоверных» заключал в себе для них скорее смысл неизбежно тяжкой необходимости. Неоткуда было им узнать<ref>Fournel, Les Berbers, II, 374.</ref>, что меч берберов когда-то разгромил при Каннах римские легионы и чуть не привел на край гибели величайшее государство древности. Но Фатимиды достаточно убедились в остроте лезвия этого меча и поняли, что наемникам Аббасидов и их эмирам не под силу будут эти дикие полчища. На первых же порах созрел у них план создать себе из берберов войско, при помощи которого, а также карматов Бахрейна могли бы они завоевать сначала Египет, а затем и остальные провинции востока. Едва минуло четыре года по вступлении на трон, сам Убейдулла предпринимает уже попытку овладеть востоком. И каждый раз, когда у Фатимидов являлась малейшая возможность, попытка возобновлялась и завоевание отчасти совершалось. Да, отчасти. С того самого момента, как хитрые узурпаторы раскинули свою резиденцию у самых врат Аравии, дальнейшее продолжение политики вытеснения династии арабских Аббасидов при помощи карматских арабов стало невозможным. Разнузданное, безграничное свободолюбие и хищничество последних обратилось теперь против тех, кто до сих пор умел понуждать их служить своим себялюбивым целям. Результатом этой политики был, во всяком случае, полный разгром багдадского халифата, а вместе с тем и потеря арабами своего первостепенного положения в исламе. Таким образом, история дома Фатимидов вследствие анти-арабского направления его целей должна составить в нашем изложении необходимую заключительную главу всего арабского периода ислама, хотя, с другой стороны, семья эта выступает временами и в следующей исторической эпохе ислама. Цели Фатимидов тяготели, собственно, к востоку: поэтому обращали они внимание на запад не более того, насколько этого требовала самая крайняя необходимость. Они старались прежде всего заручиться содействием самых сильных берберских племен, в особенности Китамы и Санхаджы. Во всем же остальном они поступали осторожно и остерегались углубляться далеко на запад больше, чем это требовалось необходимым обеспечением перевеса названных племен, равно и собственного владычества, — вот в главных чертах правительственная политика Фатимидов. Им никогда и в голову не приходило полнейшее порабощение всего побережья северной Африки, вплоть до Атлантического океана. Иначе трудно понять, каким образом могли они упустить множество случаев, когда возможно было смелым натиском занять округа от Тлемсана до Тангера и вырвать из рук властелинов Испании Омейядов отделенную от них самой природой Цеуту. Даже и это неизбежное закрепление господства Фатимидов над побережьем на восток от Тлемсана потребовало 65-летнего напряжения новых халифов, пока не посчастливилось им привести в исполнение давно лелеянные надежды на обладание Египтом. И наконец, весьма возможно, что благополучное решение обеих этих задач им удалось благодаря только особенным условиям, отличавшим резко эту замечательную династию от всех остальных родов исламских властителей. В качестве гроссмейстера тайного союза измаилитов у каждого Фатймида совесть — если возможно применить это слово к людям, по принципу заботящимся только о своих собственных интересах, — ничем решительно не была ограничена, лишь только дело касалось власти. Ради доброго народа своего, однако, вовсе не посвященного в сокровенные глубины высших степеней нигилистической пропаганды, вынуждены были «имамы» разыгрывать притворно роль настоящих шиитов. Само собой разумеется, что для укрепления власти постановлено было по смерти каждого из халифов предоставить одному только сыну его право престолонаследия. Таким образом, одним взмахом устранены были те пагубные распри из-за престола, которые так сильно поспособствовали гибели Омейядов и Аббасидов. Одно это распоряжение доставило дому Убейдуллы такую внутреннюю крепость, которая могла быть потрясена разве каким-либо из ряду выходящим событием или же целым поколением следующих один за другим неспособных властелинов. Но и при подобном режиме оставалась возможность восстания сына против отца, что и встречалось в истории этого дома, но ко времени упадка династии. Если ко всему этому прибавить еще высокое религиозное значение верховного главы государства, которое в глазах берберов имело особенную серьезную важность, можно себе представить, сколько преимуществ оказывалось у этого рода по сравнению с Аббасидами, не говоря уже про всех остальных эмиров. Попытки последних стать родоначальниками новых династий рушились обыкновенно при первом неспособном сыне либо внуке. И как ни странно, в сущности, но эти дерзкие узурпаторы, Фатимиды, сумели в течение целых 270 лет удержать за собой и передавать от отца к сыну свою весьма почтенных размеров власть. Убейдулла аль-Махдий (правил от 297—322 = 910—934) считал себя призванным осуществить самолично во всем объеме программу своего дома. Не согласовавшиеся никоим образом с разыгрываемой им ролью мирового спасителя первые правительственные его распоряжения возбудили, положим, недоверие даже в некоторых кружках племени Китама, которому исключительно обязан был мах-дий всем своим успехом. Но отдельные восстания, возникавшие среди этого племени, были подавляемы, так же как и многие другие, все тем же неутомимым Абу Абдуллой Ши’ием. Одновременно (297 = 910) направлены были другие полководцы Убейдуллы против племени Зената, осадившего Тахерт. Враждовавшие с китамитами, они потому и не высказали никакой охоты подчиниться новому главе. Рассеять их не стоило, впрочем, особого труда. Между тем в то самое время, как Абу Абдулла хлопотал о восстановлении порядка в Забе, территории племени китама, между основателем новой династии и его первым заместителем возникли крупные недоразумения, при существующих отношениях неизбежные. Убейдулла желал управлять самовластно, одолевший же и дисциплинировавший племя Китама Ши’ий, состоявший и поныне во главе этого воинственного племени, оказывался для повелителя слишком могущественным. Абу Абдулла со своей стороны находил вполне естественным за заслуги, оказанные им махдию, иметь голос и влияние в управлении новым государством. Он почувствовал себя в высшей степени обиженным, когда халиф как бы намеренно не обращался к нему за советом и выказал, хотя и осторожно, явное стремление умалить всячески и ограничить влияние его личности. Его заставляли, например, тратить время попусту в преследовании незначительных разъединенных банд, препятствовавших окончательному восстановлению порядка в Забе, вместо того чтобы принимать в столице серьезное участие в решении важнейших государственных дел. Происхождение имамата Убейдуллы как духовного звания было ему слишком известно, чтобы могло внушать ему почтение. И он начал постепенно, как рассказывают, искать тесной связи с главами племени китама, чтобы добиться, если понадобится, даже силой, признания своих личных достоинств, в чем ему упорно отказывал неблагодарный властелин. Он упустил из виду беспощадность тайной организации измаилитов, а ее-то и держал твердо в своих руках Убейдулла. Намерения его были переданы халифу. Ни одной минуты не промедлил властелин отделаться поскорее от опасного подчиненного, при помощи нескольких преданных людей из того же самого племени китама. 16 Джумада II<ref>По другим известиям, только 1 Зу’ль-Хиджжа (31 июля); ср. Wustenfeld, Fatimiden-Chalifen, с. 44; Фурнель, Les Berbers, II, 106, № 5.</ref> 298 (19 февраля 911) Ши’ий вместе со своим братом был умерщвлен неподалеку от Раккады; в тот же самый день, по повелению вероломного властелина, был принесен в жертву также вернейший соратник погибшего — Абу Заки, только что одержавший на пользу махдия решительную победу над взбунтовавшимися в Триполисе берберами. «Тот, повиноваться которому ты нас научил, приказывает умертвить тебя», — ответил один из убийц Абу Абдулле, когда Ши’ий умолял его не совершать такого гнусного преступления; лишивший же Абу Заки жизни наместник Триполиса приходился ему родным дядей. Этим разоблачается нагляднее всего та страшная власть над отдельными членами секты, которой пользовался неограниченно глава измаилитов; Убейдулла, как мы видели, ни на минуту не задумался устранить с легким сердцем столь боготворимого апостола Китамы. Параллель, которую мы несколько раньше проводили между этой трагедией и той, которая когда-то разыгралась на востоке между Мансуром и Абу Муслимом, становится поразительной до чрезвычайности. Что же касается нескольких отдельных восстаний среди племени Китама в 298 (911) и 300 (912/3), упоминаемых как последствия насильственной смерти Абу Абдуллы, а также возникших позднее раздоров между этими же берберами и большей частью арабского населения Кайрувана, то в них, надо полагать, принимало участие меньшинство групп этого могущественного племени. Ибо в целом оно продолжало составлять главнейшую опору Убейдуллы и его преемников. Правительство, например, в том же 300 (913) году без малейшего колебания приняло их сторону, когда население Триполиса, притесняемое некоторыми отделами Китамы, взбунтовалось. Против них же вооружилось весьма, понятно, отстаивающее свою независимость племя Зената, кочевавшее вокруг Тахерта. Побежденные несколько раз, они были усмирены окончательно 4 Сафара 299 (1 октября 911), когда непокорный город был взят. Поставленный здесь наместником Масала Ибн Хаббус, глава племени Бену Микнаса, в течение 13 лет строгими мерами поддерживал порядок и до самой смерти доблестно прикрывал на западе тыл махдия. Проникнув со своими микнаситами к Магрибу<ref>Аль Магриб «Запад», в противоположность Аль Метрику «Востоку», в более обширном смысле обозначает всякую страну на запад от Египта, а в тесном — запад Африки от Заба до океана. Современный Марокко зовется Аль Магриб аль Акса — «крайний запад».</ref>, занял он в 308 (920) владения идрисидов. Стремление Убейдуллы по возможности как можно менее навязывать себе хлопот на западе выказалось в данном случае весьма рельефно; положим, управление страной возложено было, в сущности, на одного из старейшин Микнасы, на Мусу Ибн Абу’ль-Афию, но идрисиду Яхье предоставлен был все-таки в распоряжение город Фец с титулом эмира. Правда, несогласия между обоими последними, возникшие в 309 (921), вызвали необходимость возобновленного вмешательства Масалы и удаления идрисидов. Но мы увидим вскоре, что Фатимиды ничего не имели против продолжения существования династии алидов, лишь бы они держались спокойно. В том же самом 309 (921/2) перебрался Масала через Атлас и занял снова Сиджилмасу, которая в 297 (909) прогнала гарнизон китамитов и впустила берберов Бену Мидрар. Теперь и Убейдулла, защищенный с тыла и совершенно полагавшийся на неусыпность пограничного своего полководца, мог без особенной самонадеянности начать постепенно приводить в исполнение свой излюбленный план завоевания Египта. Довольно неприятного свойства известия пришли из Сицилии в тот самый момент, когда махдий решился приступить к своему великому предприятию. Дело в том, что арабская знать на острове, обитавшая в Палермо, подобно тому как главная квартира берберов расположена была в Джирдженти, не посмела на первых порах (297 = 910) отказать в повиновении назначенному Фатимидами эмиру. Но вскоре этого человека возненавидели все на острове. В Палермо вспыхнуло восстание (299 = 912); оно повторилось в 300 (913) и охватило наконец весь остров. Арабы соединились с берберами для свержения африканского ига и присягнули как независимому эмиру одному всеми уважаемому человеку, Ахмеду Ибн Курхубу. Убейдулла остался, однако, при своем. Ему нежелательно было тратить понапрасну свои силы на походы в Сицилию и на запад. Он махнул рукой на Сицилию, предоставляя ей временно распоряжаться своей судьбой как вздумается. Оттуда издалека он не ждал ни помощи, ни нападения. К концу 300 или началу 301 (913)<ref>Как время, так и вся история этого похода не особенно достоверно расследованы. Fournel, Les Berbers, II, 116.</ref> махдий отправил своего 22-летнего сына Абу’ль Касима с войском и флотом, через Триполис, на восток. Без особых затруднений покорена была Барка, также и Александрия (нач. 302 = 914). В Египте после падения тулунидов долгое время царил страшный беспорядок. Хотя Текин, турецкий наместник аббасида Муктадира, и успел восстановить отчасти порядок в стране, но располагал слишком слабыми силами, чтобы дать настоящий отпор энергическому нападению извне. Таким образом, значительная часть страны на север и запад от Фустата была занята измаилитами, как вдруг Абу’ль Касиму пришло в голову отозвать назад своего подчиненного полководца Хабасу, командовавшего до сих пор передовыми отрядами, и назначить на ответственный пост другого. Взбешенный Хабаса покинул немедленно лагерь в сопровождении толпы всадников и поспешно направился к Магрибу, к своему брату, жившему в Тахерте. Убейдулла распорядился изловить обоих, предупреждая возможность дальнейших козней. Когда обе окровавленные головы легли у его ног, мрачный тиран, как бы озаренный философским наитием, воскликнул: «Странная превратность судеб! Восток и запад вот этим головам показались тесны, а теперь помещаются обе в этом ящичке!» А между тем потеря руководителя не прошла юному принцу даром. При первом известии о вторжении Фатимидов эмир аль-умара Мунис быстро собрал войско и направил его в Египет. С помощью новоприбывших Текин разбил наголову берберов. Абу’ль Касиму пришлось спасаться с остатками армии. Вскоре и Барка, где он оставил гарнизон, восстала. Китамиты по своему обыкновению и здесь стали обходиться с мирными жителями крайне жестоко. Таким образом, Фатимиды лишились и этого небольшого успеха, остававшегося еще после трудного похода. И из других мест приходили в Раккаду известия не особенно благоприятные: сицилийский эмир, ибн Курхуб, оказался человеком способным и предприимчивым. В угоду багдадскому халифу, не избалованному вообще расположением ближайших эмиров и карматов, он предписал во всей Сицилии чтение молитв за Муктадира вместо мах-дия. Кроме того, в конце 301 (июль 914) эмир снарядил к африканским берегам флот, который, нанеся поражение остававшимся здесь кораблям фатимида, не принимавшим участия в экспедиции египетской, разграбил приморский город Сфакс. Но благоденствие храброго эмира продолжалось недолго. Уже в 300 г. (913) возникли в войске его смуты; всеобщее неудовольствие было вызвано обложением Этны, в уступах которой еще к концу владычества аглабидов засели христиане. Попытка умиротворить их оказалась трудной, пришлось совсем отказаться от предприятия. Некоторое время спустя вследствие претерпенного флотом кораблекрушения не удался также хищнический набег на Калабрию, что возбудило среди сицилийских берберов ропот на арабского их предводителя. Не помогло также и то обстоятельство, что в середине 303 г. (начало 916) византийская императрица Зоя, желая обратить все свои силы против болгар, обязалась особым договором платить ибн Курхубу значительную дань. В начале 304 г. (август 916) берберы возмутились, захватили в плен эмира и отправили его к махдию. По повелению Убейдуллы над ним совершена была жесточайшая казнь. Немедленно же высланы были на остров сильные отряды из племени Китама. По своему обыкновению принялись они со свирепостью опустошать и грабить; на некоторое время злополучная Сицилия очутилась под владычеством Фатимидов. Таким образом, получался здесь снова удобный операционный базис для дальнейших опустошительных набегов на южную Италию, предпринятых по приказанию Убейдуллы между 306 и 318 г. (918—930). Производились они большей частью с помощью славянских рабов, которых число как раз к этому времени значительно размножилось во всех мусульманских странах, особенно же на западе, так как дружный натиск на Балканский полуостров славянского мира нисколько не препятствовал сербам, хорватам и другим мелким народностям продолжать вести междоусобные войны и продавать попутно пленных муслимам, быстроходные капера которых, шнырявшие вдоль Адриатического побережья, были как нельзя лучше приспособлены к деятельной торговле невольниками. Мы увидим впоследствии, какую политическую роль суждено было сыграть этим самым славянам в Испании. Фатимиды пользовались ими по преимуществу для вербовки на свои крейсеры матросов: воинственные, алчущие добычи люди были как нельзя более подходящими к этому делу. Наконец подобно тому, как ранее сделал ибн Курхуб, махдий дал понять Византии, что готов заключить мирный договор. Соглашение действительно воспоследовало. Император Роман обязался, само собой, уплачивать дань. Теперь Убейдулла направил свой хищнический флот к берегам Лигурийского моря. Незадолго до своей смерти (начало 322 = 934) он выслал к Генуе экспедицию, которая опустошила окрестности города, а в следующем году (323 = 935) произведено было еще большее кровопролитие. Нападение сделано было на самый город, находившийся в то время в цветущем положении. Пострадало мужское население, взята была несметная добыча вместе с тысячами детей и женщин. На возвратном пути много зла причинили пираты Корсике и Сардинии. Возникшие к этому времени некоторые затруднения в царстве Фатимидов положили предел всем этим хищническим набегам. Но все это были только второстепенные занятия, махдий ни на минуту не упускал из виду своей главной цели. Уже в 304 (916/7) занята была снова Барка, а в 306 (919) направился наследник престола Абу’ль Касим с новым войском, состоявшим из китамитов, других берберов и арабов, на восток. В Сафара 307 (10 июля 919) взята была Александрия и разграблена; вся часть страны на запад от Нила до самого Ушмунейна была покорена. В это время как раз умер наместник аббасидский. Вместо него снова назначен был Текин. Ему удалось одержать победу у Фустата, а одновременно напали на африканский флот у Рашида (Розетта) посланные по распоряжению эмира аль-умара из Тарса корабли. Обливаемые горящей нефтью, корабли фатимидов загорелись и были почти все истреблены (Шавваль 307=февраль-март 920). В том же году, вероятно, по приказанию Убейдуллы, 307 (919/20), карматы произвели нападение на Басру с целью отвлечь сюда силы аббасидов. В Мухарреме 308 (май — июнь 920) вступил сам эмир аль-умара Мунис со свежими войсками в Египет. После прибытия еще нескольких новых отрядов из Ирака войскам халифа удалось в течение 308 (920/1), после целого ряда битв, мало-помалу вытеснить Абу’ль Касима из страны. Но Барка осталась на этот раз за Фатимидами. Из нее принц прибыл обратно в столицу I Раджаба 309 (5 ноября 921). Резиденция переместилась к этому времени на другое место. На востоке новая династия неохотно вообще остается в местопребывании своих предшественников. Жители старинной столицы продолжают весьма упорно сохранять верность низвергнутой династии. Аббасиды основали Багдад, Аглабиды — Раккаду, по примеру их Убейдулла заложил в 300 или 303 (912/3 или 915/6) невдалеке от Тапсуса аль-Махдию — «город махдия». В 308 (920/1) властелин мог уже переселиться во вновь отстроенный город. Расположенная на берегу моря, новая столица была самым подходящим местом для пребывания повелителя, коего все внимание устремлено было одновременно на Сицилию и Египет. Положим, на десяток с лишним лет пришлось пока оставить помышления о вторжении в Египет. Убейдулла пришел к убеждению, что необходимо несколько выждать и дать окрепнуть молодому его государству. Поэтому все следующие годы старается он занять свои эскадры хищническими морскими набегами и приумножить награбленными богатствами казну свою. Тем временем, однако, Масала позаботился об усилении могущества Фатимидов на западе, о чем было отчасти упоминаемо нами и выше. Но как добросовестно ни исполнял свою обязанность в этом направлении глава микнаситов, оставалось еще достаточно элементов, могущих в искусных руках сделаться опасным оружием против самого же махдия. Обо всем этом повелитель своевременно получил довольно подробные сведения; так что, когда Масала пал в 312 (924) во время похода против вечно беспокойного племени Зената, приняты были немедленно же меры к возможному замещению в другом пункте потери личного влияния умершего полководца. С этой поры на западной окраине Заба воздвигнута была новая крепость Мухаммедия (ныне Мсила). Она стала главной квартирой наместника Магриба, а на место Масалы назначен был один из его подчиненных, ибн Абу’ль Афия. И действительно, можно было, по-видимому, смело положиться также и на этого старейшину микнаситов. В 313 (925) один из идрисидов взбунтовался в Феце. В короткий срок он набрал столько приверженцев, что в одном сражении даже осилил наместника. Но этот последний уже в 314 (926), положим, при посредстве измены успел снова овладеть взбунтовавшимся городом и умертвил опасного соперника. Когда же поход наследника престола, Абу’ль Касима, предпринятый через некоторую часть запада (315/6 = 927/8), не принес особенно выдающихся результатов, ибн Абу’ль Афия сумел до 319 (931) завладеть всем Магрибом, за исключением одной Цеуты, где засела кучка идрисидов. Именно это новое положение, казалось бы, столь благоприятное для Фатимидов, должно было в последние годы владычества Убейдуллы привести к довольно нежелательным осложнениям. Могущественный Абдуррахман III, первый кордовский халиф в Испании, не мог спокойно глядеть на то, что у самых врат его государства вместо беспорядочной горсточки подданных бессильного идрисидского владеньица расположился влиятельный представитель высокопарящего рода, обладающий притом характером самым беспощадным. Уже при первом появлении Фатимидов недоверчиво следил Абдуррахман за происходившим здесь. Он помог в 305 (917/8) одному маленькому владетельному князьку Накура, прогнанному было Масалой, снова отвоевать родной свой город, а в 314 (926) войска омейяда заняли даже крепость Мелиллу, как известно, и до сих пор главный форпост испанцев в Африке. Теперь же, когда успехи Ибн Абу’ль Афин в Магрибе становились все грозней, Абдуррахман послал, недолго думая, гарнизон в Цеуту и выгнал оттуда идрисидов. Ибн Абу’ль Афия не питал особенной личной привязанности к Фатимидам. Могущественный властелин Испании, могший в каждое мгновение высадить в Цеуте большое войско, внушал ему гораздо более уважения, чем махдий, находящийся почти в 200 немецких милях от Феца. И вот в 319 (931) полководец становится в ленные отношения к омейяду. Наместник Тахерта, положим, нанес изменнику поражение, и временно предатель должен был даже покинуть Фец (321 = 933); но победоносное войско Фатимидов слишком рано очистило Магриб; уже в 323 (935) Ибн Абу’ль Афия становится снова господином на западе. Все эти события не были, однако, такого сорта, чтобы серьезно тревожить двор махдия. Но со смертью Убейдуллы это изменилось. Ночью 14 Раби I 322 (3/4 марта 934) бывший глава тайной секты, ставший сразу властелином большого государства, испустил последний свой вздох. Кривыми путями, бессовестным применением самых ужасных средств вскарабкался он на престол. Нельзя, впрочем, отрицать, что махдий доблестно продержался на этой головокружительной высоте благодаря только своим громадным способностям, энергии и… вероломству. Спрашивалось, переживет ли сотворенное им государство кончину своего основателя, ибо как ни верен вообще расчет на глупость и суеверие толпы, тот, кто прозревает на этом свете следы высшего порядка, может с некоторого рода самоудовлетворением подмечать, что в расчетах, упомянутых выше, попадаются зачастую и порядочные прорехи. Убейдулла пользовался успехом в качестве махдия, т. е. спасителя; призванием его было положить конец безбожному и основать на земле царство Божие. Так продолжалось при его жизни — а, будучи махдием, он не мог умереть — и следовало с упованием ждать в будущем исполнения им обещанного. Теперь же скончался тот, который выступил с подобными претензиями, им, однако, не осуществленными. С течением времени Фатимиды постарались, разумеется, выпутаться и устранить вопиющее противоречие, переформировав постепенно основной свой догмат. По измененному толкованию, нужно еще ждать последнего натика, настоящего махдия. А в данную минуту нельзя было и удивляться, что немедленно же в 322 (934) появился в Триполисе «ложный» махдий, а в 323 (935), вскоре после отправленной в Геную второй экспедиции, кроме ибн Абу’ль Афин в Феце, весь Тахерт сразу охвачен был восстанием. Аль-Каим би-амр-илла «следующий Божиим велениям» — такой титул принял сын и наследник Убейдуллы, Абу’ль Касим; надо же было, понятно, вступить в конкуренцию с Аббасидами по вычурным прозвищам. Если понимать слово «Каим» в первоначальном его значении «стоящий», в таком случае новый властелин вполне заслужил свой титул. Ибо выдержке этого хотя и не всегда счастливого, но храброго и стойкого воина (управлял с 322—334 = 934—946) обязан африканский халифат своим сохранением. В самом начале, впрочем, обстоятельства не казались особенно страшными. Хотя полководец Кайма, Мейсур, осаждал с 323 (935) безуспешно в Феце Абу’ль Афию, но вскоре в 324 (936), завязав искусно переговоры с жителями этого большого города, он довел предприятие до недурного конца, поставив осажденного полководца в безвыходное положение. С оставшимся ему верным войском ибн Абу’ль Афия не мог уже сладить с Мейсуром. Разбитый наголову, принужден был он бежать за Атласский хребет в пустыню. И позже старался он тайком злоумышлять в разных местах против Фатимидов, но вскоре скончался в 327 (938/9). Владения его переданы были весьма благоразумно идрисидам (325 = 937), имевшим еще множество приверженцев в Магрибе, а со времени занятия Сеуты испанскими войсками успевшим поссориться с Омейядами. На возвратном пути от Феца Мейсур снова покорил Тахерт (324 = 936). И до такой степени Каим уверился в своих берберах, что предпринял третий поход в Египет, назначив начальником экспедиционного корпуса вольноотпущенника Зейдана. Положение дел действительно было таково, что предвещало, по-видимому, быстрый успех предприятию. Непрекращавшиеся потрясения, причиняемые борьбой с карматами, и пагубные распорядки эмиратства привели халифат при ничтожном Муктадире на край гибели. Но после долгой борьбы теперь именно достиг Мухаммед, сын Тугжда, наместничества в Сирии и Египте. Это был совершенно иного закала человек, чем все его предшественники. Поэтому едва только Зейдан временно занял Александрию, немедленно же далеко превосходящий его воинским дарованием противник заставил фатимидского полководца снова очистить город и тотчас же начать полное отступление. Каим решился собрать большие полчища, направить их снова против Мухаммеда, называвшегося с 327 (939) года Ихшидом. К счастью фатимида, готовая уже к выступлению армия еще не успела двинуться в свой дальний поход, как над головой властелина внезапно разразилась страшная буря, долгое время собиравшаяся среди полного зашитья. Абу Язид Махлад из племени Зената придерживался подобно многим другим берберам старинного учения хариджитов. Еще при Убейдулле начал он свою проповедь против махдия в непроходимых ущельях гор Аурас; здесь проживало к тому же множество хариджитов. Успех его пропаганды возрос значительно со смертью старого властелина, как бы подтверждавшей злобные выходки проповедника против обманщика. Благоприятствовало ему также немало вспыхнувшее в 325 (937) восстание в Сицилии, возбужденное самоволием и жестокостью тамошнего наместника Салима Ибн Рашида. Посланный туда Каимом Халиль Ибн Исхак, несмотря на свою непреклонную беспощадность, успел потушить бунт лишь после трехлетней ожесточенной борьбы, пролив целые потоки крови. Ужасы расправы затронули даже чересчур крепкие нервы арабских историков, отзывавшихся о них с содроганием (329 = 940). Вслед затем созрел и заговор в Африке. В 332 (943/4) Абу Язид спустился наконец с гор вместе с племенами аурас. К полчищам его примыкали всюду недовольные и сбитые с толку берберы; все это широкой волной хлынуло на восточные провинции. «Человек на осле», так прозвали начальника возмутившихся по его неизменному верховому животному, имел 60 лет от роду. Долгая и исполненная опасностей жизнь заговорщика сделала его отчаяннейшим фанатиком. Его приказания, дышавшие и без того презрением ко всему, что считается гуманным, приводились в исполнение дикими кабилами с жестокостью, превосходившей, быть может, даже самые намерения предводителя. Он направился по прямому пути к месту пребывания халифа. Бунтовщики взяли Аль-Урбус<ref>Испорченное «из Ларибус» древних, имеющее, в свою очередь, финикийское происхождение.</ref>, Беджу, Тунис и разорили их дотла, дико свирепствуя. Чувствительное поражение, нанесенное мятежным полчищам войсками халифа, заставило предводителя их повернуть на юг. На этот раз подверглась ужаснейшему опустошению (333 = 944) Раккада и Кайруван. Ставший было наперерез Мейсур, между Раккадой и Махдией, был разбит мятежниками и пал в сражении. Взята была затем Суса, над которой разразились все те же неистовства, и осажден был сам Каим в Махдии. Обложение города продолжалось почти круглый год. Халиф и гарнизон города, из племени Китама, с величайшей стойкостью отражали бешеные нападения осаждающих. Долгое время посланцы повелителя тщетно взывали о помощи у продолжавших преспокойно кочевать в Забе китамитов и проживавших в нынешнем Алжире групп племени Санхаджа. Даже и среди этих племен смерть махдия поколебала, надо полагать, прежнюю их веру. Наконец китамиты пришли в движение по собственному побуждению, но были разбиты при Константине; зато удалось одному из старшин Санхаджа, Зири, доставить в город целый обоз с провиантом. Город был спасен. Между тем вокруг все было давно уже разорено, с каждым днем труднее добывалось пропитание, осаждающие начинали выказывать нетерпение. Абу Язид делался, несмотря на это, все заносчивее, а берберы нетерпеливее. Одно племя за другим покидало его; пришлось поневоле в начале 334 (945) снять осаду. Но конца восстания еще не предвиделось. Абу Язид сразу же изменил свое обращение с берберами; новые подкрепления открыли ему возможность еще раз перейти в наступление, но благоприятный момент был уже упущен мятежниками. Напиравшее с запада ополчение китамитов хотя еще раз понесло поражение, однако войска халифа постепенно стали одерживать верх. Собравшись в последний раз с силами, набросились шайки бунтовщиков на Сусу, защиту которой взял на себя и на этот раз Каим. Халиф скончался во время осады 13 Шавваля 334 (18 мая 946) лишь 54 или 55 лет от роду, истощенный чрезмерным напряжением последних лет. В сыне его и наследнике, Абу Тахире Изма’иле (334—341 = 946—953), счастливо соединялись выдающиеся воинские доблести и энергия вместе с кротостью, свойством, весьма редко встречавшимся в этом страшном роде. И это самое качество души делало его более всякого другого способным завершить тяжкую междоусобицу. Чтобы не уронить дух в войсках, он скрыл прежде всего смерть отца. В одной удачной вылазке ему посчастливилось разбить Абу Язида и принудить его поспешно отступить. С этой поры опасный мятеж стал быстро затихать. Масса приверженцев покинула предводителя бунта, Кайруван запер перед ним ворота. Следовавший за ним по пятам Изма’ил сумел — где ласковостью, где снисходительностью — расположить в свою пользу запу-ганное население. Попытка Абу Язида коварно нарушить только что наступившее было по взаимному соглашению перемирие и одержать новую победу не привела ни к каким результатам благодаря присутствию духа и личной отваге фатимида. Противнику пришлось поневоле спасаться в конце концов на запад. До самого начала 336 (середина 947) упрямый фанатик все еще пытался возбуждать новые волнения и отчаянно отбивался от преследующих его. Окруженный наконец в последнем своем убежище в горах, он был смертельно ранен. Погибелью главаря мятежа закончилась эта грандиозная четырехлетняя борьба. Омейяд Абдуррахман не преминул, конечно, воспользоваться стесненным положением своего опасного соперника. Один из надежнейших его генералов, Ибн Томлос, переплыл нарочно Гибралтар, с тем чтобы возбудить восстание среди племени Зената, кочующего вокруг Тахерта. Но стоило только Изма’илу после одержанных им побед двинуться на запад, и возмутившееся племя поспешило ему навстречу с изъявлениями покорности. Возвратившись назад в Кайруван, фатимид объявил о смерти отца своего, официально принял сан властелина, а вместе с ним, и по всей справедливости, титул Аль-Мансур «Победоносный». Магриб, впрочем, продолжал по-прежнему волноваться. Идрисиды, державшие до сих пор сторону Фатимидов, последовали старинному личному влечению и подчинились снова Абдуррахману (337 = 948/9); отложились немедленно же и Зената вокруг Тахерта. Но испанский халиф потребовал от идрисидов еще большего, сильно стеснявшего их повиновения, а одним из родов племени зената перешел на сторону Мансура и обмануло своих же земляков, так что и здесь в общем не предстояло опасных усложнений. После подавления большого мятежа и продолжавшихся некоторое время все еще смут наступил наконец и в Сицилии покой. Посланный Мансуром к концу 336 или началу 337 (948) Хасан Ибн Алий, араб кельбит, обладавший редким благоразумием и твердостью, вскоре заслужил всеобщее уважение, каким едва ли кто пользовался до него со времени покорения острова. Освободив фатимида от всяких забот по управлению этим неудобным владением, эмир стал в сущности независимым властелином Сицилии. Правление Мансура пресеклось неожиданно. Простудившись случайно, он скончался 28 Шавваля 341 (18 марта 953). При сыне его Абу Темиме Ма’адце, прозванном Аль-Муътззом (правил 341—365 = 953—975), горизонт на западе в начале царствования, казалось, затянуло мрачными тучами. Непостоянные зенаты Тахерта перешли было сперва на сторону фатимидов, когда им не понравились некоторые новые распоряжения омейяда Абдуррахмана. Но могучий властелин как раз в эту пору, казалось, задумывал серьезное нападение на самое средоточие африканского халифата. На одном из судов Муъгзза, захваченном испанскими крейсерами, найдены были документы, изобличавшие неприязненные намерения фатимида. И вот, когда по повелению своего сюзерена сицилийский эмир Хасан приказал своему флоту сделать набег на окрестности Альмерии, Абдуррахман ответил немедленно подобной же хищнической высадкой у Сусы (345 = 956/7), а вслед за тем стал готовиться к формальному нашествию на Африку. Но Му’ыззу положительно повезло. Как раз к этому самому времени возникла у халифа кордовского серьезная война с испанскими христианами, поглотившая все его военные силы на полуострове. Лучшего случая едва ли можно было дождаться когда-либо для успешного действия на западе. Итак, в 347 (958) выступил в поход с большим войском, состоявшим из китамитов и зенатов, Джаухар вольноотпущенник, один из самых замечательных фатимидских полководцев. С ним вместе двинулся и Зири, предводительствовавший отделами Санхаджи. Этот достойный старейшина, со времени оказанной им так удачно помощи осажденным в Махдии, оставался неизменно одним из ревностнейших приверженцев халифа. И в данную минуту он завершил блестящий и энергичный поход Джаухара к самому океану штурмом и взятием Феца (348 = 959). Таким образом завоеван был весь Магриб, за исключением Тангера и Цеуты. Вскоре затем скончался омейяд Абдуррахман. Равно доблестный его преемник Хакам II распорядился, положим, об укреплении в 351 (962) Цеуты, но не мог помешать второму походу Джаухара в Магриб. Экспедиция продолжалась почти два года (355—357 или 356—358 = 965/6-967/8). Теперь Му’ызз мог окончательно не страшиться ничего с этой стороны и снова стал помышлять о возобновлении заброшенного на целые 30 лет плана завоевания Египта. На долю Ихшида выпало в Египте то же самое, что случилось некогда с Ахмедом Ибн Тулуном: у него также не нашлось ни одного достойного преемника. Порядок поддерживался еще кое-как, пока жив был его вольноотпущенник и бывший помощник, Кафур. После кончины властелина 21 Зу’ль Хиджжы 334 (24 июля 946) этот опытный администратор держал в полной зависимости юного сына скончавшегося наместника, а под конец даже сам стал разыгрывать из себя наместника. Когда же и он скончался (357 = 968), а эмиры избрали своим сюзереном 11-летнего внука Ихшида, в Египте и Сирии снова начались всевозможного рода беспорядки. Случилось так, что визирь несовершеннолетнего властелина обидел одного принявшего ислам еврея, Я’куба Ибн Киллиса, некогда занимавшего в стране высокую должность. Еврей бежал к Му’ыззу и порассказал ему многое, что могло иметь немаловажное значение для задуманного еще раньше похода в Египет. Почти было излишне назначать такого знаменитого генерала, каким был Джаухар, главнокомандующий этого четвертого похода, окончившегося полным успехом нападения на Фустат. Как только дошло сюда известие о приближении фатимидских войск, выступивших из столицы 14 Раби 1358 (5 февраля 969) и успевших уже достигнуть Барки 18 Раджеба (7 июня), египетская знать выслала, недолго думая, навстречу Джаухару послов, поручив им изъявить полную их готовность подчиниться. Конечно, ближайшие приверженцы ихшидов попробовали сопротивляться, за ними последовало немного солдат. У Гизе<ref>Пишут и Гизех; местечко вблизи знаменитых пирамид. — Собственно: Джизе, но арабская буква джим произносится в Египте как «г». — Примеч. ред.</ref> берберы почти шутя прорвали 11 Шабана (30 июня) ряды неприятельские, а 17 Шабана 358 (6 июля 969) Джаухар уже вступал в город Амра Ибн Аль-Аса (т. I). Свой лагерь полководец разбил на том самом месте, где теперь стоит Каир. Следуя примеру первого мусульманского завоевателя, он тотчас же приказал возвести на этом самом месте необходимые сооружения для будущей новой столицы. Дано было ей наименование Аль-Кахира «Победный город»; позднее звали ее обыкновенно Аль-Кахират Аль Му’ыззия «Каир Му’ызза». Ныне полное имя города Маср<ref>Первоначально Миср (по-еврейски Мисраим).</ref> Аль-Кахира, более же употребительное — Маср. Так назван он, следуя древнейшему обозначению страны, семитскими соседями. Фустат остался существовать рядом с ним и переименован в Старый Каир. С не покидавшей никогда этого полководца энергией Джаухар и не думал опочить на лаврах. Оставшись пока сам в Каире, он выслал большую часть войска на север. Во время паломничества 358 (969) фатимидские солдаты успели уже взять на себя охрану священных обрядов в Мекке, при этом в молитвословиях заставляли богомольцев упоминать имя Му’ызза. Одновременно начато было наступление на Сирию под предводительством Джа’фара Ибн Феллаха, китамита по происхождению. Здесь предстояло еще победить племянника ихшида, Хасана Ибн Убейдуллу. Он только что двинулся с войском по направлению к Египту. У Рамлы в Палестине столкнулись обе армии. Хасан был разбит и взят в плен. Затем в следующем году (359 = 969/70) занят был Дамаск. Вечно неугомонные берберы враждовали некоторое время с горожанами, но к концу 359 (970) наступило наконец спокойствие. Джа’фар, по-видимому, не двигался дальше Дамаска. Химс принадлежал ко владениям хамданида Са’д ад-даулы, втянутого в ожесточенную борьбу со своими непокорными эмирами и с плотно засевшими в Антиохии византийцами. Впутываться в эту страшно сложную борьбу было, конечно, неблагоразумно, прежде чем не наступило в Сирии и Египте полное спокойствие, и, наконец, фатимидов стесняло нечто очень важное, вскоре давшее о себе знать, и весьма ощутимо. В этот самый момент именно возникли несогласия между Фатимидами и их бывшими приверженцами, карматами. Припомним себе, что со времени кончины Абу Тахира своеобразный государственный строй в Бахрейне почти предоставлен был самому себе, ибо как раз в это время (332 = 944) вследствие восстания Абу Язида Каим очутился в крайне стесненном положении. Тем временем, за отсутствием главы, назначаемого Фатимидами, карматы выбрали из своей среды совет правления и он беспрепятственно распоряжался всеми государственными делами до тех пор, пока Му’ызз не выслал Джаухара для завоевания Египта. В случае успеха карматы становились в непосредственном соседстве, и при дальнейшем расширении власти Фатимидов на Сирию наступала необходимость в содействии арабских измаилитов. Вот главные побудительные причины, почему Му’ызз решился поставить во главе их нового дай, на которого мог бы твердо рассчитывать. Организация измаилитов по-прежнему сохранилась во всей своей старинной неприкосновенности. Властелин имел все данные, чтобы опереться на гибкую покорность этого элемента, так как еще в 339 (951) повеление Мансура о возвращении в Мекку обратно черного камня было исполнено с пунктуальной точностью. Но в расчеты закралась маленькая ошибка. Рядом со строго измаилитским направлением в течение 25-летней независимости укоренилось между обитателями Лахсы и иное, в котором выразилось древнее арабское свободолюбие. Таким образом, когда назначен был Му’ыззом главой карматов Сабур, внук первого дай, Абу Са’ида, многие другие члены семьи и совета управления воспротивились введению вновь среди них единовластия. На их стороне оказалось большинство. Сабура умертвили (конец 358 = 969). Возник, положим, через это раскол в общине, долженствовавший впоследствии ослабить могущество карматизма, но пока еще не была сломлена их воинская мощь, а она-то и находилась всецело в руках отныне восстановленного против Фатимидов совета управления. Чтобы несогласие превратилось в открытую неприязнь, недоставало только материального опорного пункта, и таковым стало завоевание Сирии. Подобно большинству эмиров, находившихся в сфере влияния государства Лахсы, также и ихшид Хасан ибн Убейдулла откупался от карматов значительной данью для ограждения спокойствия в сирийской провинции. С занятием Джа’фаром ибн Феллахом Сирии подать эта неизбежно прекращалась. Между тем кичливые арабы Бахрейна вовсе и не помышляли упустить из рук столь значительный доход. Совет управления распорядился тотчас же о восстановлении в Мекке в 359 (970) молитвословий за аббасидского халифа Мути’, а одновременно выправил посольство в Багдад с предложением к султану буидскому Бахтьяру заключить союз против фатимидов. Хотя бунды и были шиитами, но они верили нисколько не более алидов в подлинность полномочий Убейдуллы и его потомков. К тому же Бахтьяру предстояло достаточно забот оборонять свою власть над Ираком против посягательств честолюбивых членов своей собственной семьи. Поэтому становилось в высшей степени опасным для него, когда в Сирии, а может быть, вскоре и в Месопотамии укрепится, вместо ставших совершенно не страшными хамданидов и ихшидов, династия равно могучая, как и беспощадная. С величайшей охотой обещал бунд карматам просимую ими поддержку деньгами и оружием. И вот к концу 360 (971) двинулось сильное войско из Аравии под предводительством Хасана аль-А’сама и потянулось вдоль линии Евфрата в область Дамаска. Кичась своими недавними победами, Джа’фар Ибн Феллах отнесся слишком презрительно к нападению разбойников пустыни и до того опрометчиво действовал, что погиб вместе со всем своим отрядом (6 Зу’ль Кады 360 = 31 августа 971). Бедуины овладели городом, распорядились здесь о провозглашении имени Мути’ с церковной кафедры и потянулись далее на юг. Прозорливый Джаухар поступил гораздо осмотрительнее своего легковерного подчиненного; при первом известии о наступлении карматов он выслал немедленно вспомогательные войска в Сирию. Отряд был слишком слаб, чтобы загородить дорогу неприятелю, он укрылся за стенами Яффы, а дорога в Египет очистилась. Между тем А’сам некоторое время тщетно пытался овладеть Яффой. Затем двинулся дальше вперед, оставив вокруг крепости наблюдательный корпус. Внезапным натиском кармат овладел пограничной крепостью Кулзум (ныне Суэц), а к началу 361 (октябрь-ноябрь 971) был уже в нескольких милях от Каира. Джаухар держался некоторое время в выжидательном положении и пытался завязать сношения с подчиненными А’сама: нашлись, вероятно, некоторые измаилиты, готовые подчиниться велениям фатимидов, а также и бедуины, падкие к звонкой монете. Произошло, во всяком случае, так, что после борьбы, продолжавшейся несколько дней подряд, 3 Раби I (24 декабря 971) карматы были наконец побеждены и принуждены очистить Египет. Войскам Джаухара удалось также освободить гарнизон Яффы, но идти дальше на Дамаск оказалось пока невозможным. Наоборот, главнокомандующий приказал отступить всем остающимся в Палестине отрядам, как только узнал, что А’сам нисколько не упал духом после своего поражения. И действительно, карматы пододвинулись снова к самой Рамле, стягивая все новые подкрепления из Аравии. На этот раз они напрягали, казалось, все свои силы, чтобы отомстить за свое поражение. Им необходимо было, конечно, позаботиться о восстановлении своего влияния как вне, так и внутри Аравии. Джаухар стал все более и более ощущать всю тягость возложенной на него ответственности. Им отправлялись послы за послами с настоятельным приглашением к Му’ыззу пожаловать в Египет самому лично, что, впрочем, как раз соответствовало вообще и целям политики Фатимидов. Момент, конечно, был выбран во многих отношениях весьма неудобный. Передвижение войска, большей частью состоявшего из китамитов-берберов, в Египет послужило для заклятых неприятелей Фатимидов, вечно волновавшихся зенатов в центральном Магрибе сигналом к новым восстаниям (970/1). К счастью Му’ызза, имелись теперь в лице Зири и его санхаджитов надежные помощники. Положим, этот старейшина пал в одной из многочисленных стычек, происходивших при подавлении возмущения (360 = 971). Но сыну его Болуккину удалось наконец в течение 361 (971/2) вытеснить зенатов из прежних их кочевьев и прогнать за Атлас к Сиджильмасе и тем окончательно умиротворить весь запад. Так что в настоящее время одна только Цеута, занятая испанскими войсками, оставалась вне влияния Фатимидов. Далее не находили повода сопротивляться и идрисиды около Тангера: они признали тоже главенство Му’ызза, навлекши зато, конечно, на себя гнев Омейядов. Храбро отразили они в 302 (972/3) первое нападение, сделанное на них испанскими войсками, но в 364 (974) их забрали в полон и отвели в Кордову. Последние события произошли, впрочем, несколько лет спустя, но по всему тому, что можно было предположить на основании прошлого, едва ли мог Му’ызз сомневаться в том, что будет трудненько из Египта держать берберов в полной зависимости. И тем не менее властелин последовал призыву своего военачальника. Действительно, стоило потрудиться над восстановлением сильно пошатнувшейся гегемонии над измаилитами, а вместе и над дальнейшим подтачиванием халифата Аббасидов. Оставалось решить, в чьи надежные и крепкие руки передать управление западной Африкой, чтобы не угрожала отсюда никогда Фатимидам та же участь, какую они сами уготовили прежним властелинам Египта. Центр тяжести китамитов — берберов, переселившихся большей частью в Каир, переместился теперь также во вновь приобретенную провинцию. Из остальных племен самыми сильными были санхаджиты, а их предводитель Болуккин оказал правительству, так же как и покойный его отец, весьма значительные услуги. Му’ызз наметил его своим будущим наместником. Сначала передал он ему округа Магриба до малого Сирта, а позже, когда Фатимидам пришлось все серьезнее впутываться в распри из-за Сирии, передан был ему также и Триполис. Подобно тому, как в Сицилии, и здесь сан наместника переходил от отца к сыну, причем в Каире обыкновенно требовалось лишь формальное признание ленных отношений. Таким образом, с Болуккина начинается первая берберская династия Зиридов. Историей ее мы займемся более подробно в последнем отделе этого сочинения. 22 Зуль Хиджжы 361 (4 октября 972) вручил халиф Болуккину управление страной, а 10 Раби I 362 (19 декабря 972) покинул навсегда Кабис (Габес), последний большой город провинции «Африка». 23 или 25 Шабана (29, 31 мая 973) вступил властелин в Александрию, 2 Рамадана (6 июня) в Гизе, а 5 (9) того же месяца<ref>По другим известиям, 7 или 8 Рамадана = 11 или 12 июня.</ref> торжественно въезжал в «Каир Му’ызза». По всей справедливости мог он остаться довольным тем, что успел соорудить в новом городе Джаухар. Кроме необходимых зданий для войска и администрации, приступлено было к постройке большой мечети. Была это аль-Азхар «Блистательная», которая и поныне, несмотря на простоту своей постройки, считается за одну из величайших достопримечательностей ислама, ибо преемник Му’ызза, аль-Азиз, обратил ее в 378 (988/9) в училище для приготовления духовных и судей. И по сие время сохранила она прежнее свое воспитательное назначение, а благодаря большому влиянию каирских ученых на мухаммедан, живущих на востоке, представляет из себя, как и прежде, главную арену выработки исламского гения. Первоначально, конечно, служила она, подобно захваченной Джаухаром 15 Раби II 359 (25 февраля 970) тулунидской мечети Фустата, местом совершения богослужения по шиитским обрядам, введенным здесь, конечно, как это было и раньше в западной Африке, и признанным за государственную религию. Нельзя сказать, чтобы воспрещалось отныне суннитское исповедание: требовалось только совершение его негласно, не задевая высшего религиозного чувства победителей. Но все же на приверженцев старинной ортодоксии и офицеры, и чиновники, особенно берберы, смотрели косо. Во всяком случае, шиитизм не привился прочно в стране, сплошь населенной суннитами. Несмотря на то что Египет находился под владычеством Фатимидов более 200 лет, и в настоящее время в Каире число шиитов столь же незначительно, как и до прибытия Джаухера. Поэтому новое правление в глазах населения считалось непопулярным по религиозным причинам, а влиятельная роль, которую разыгрывали берберы, делало его и чуждым. Но Египет вовсе не был избалованной страной. Участь коптов оставалась неизменной при любом правлении. Они почитали себя счастливыми, если могли исполнять свою барщину, по крайней мере не подвергаясь побоям, не замучиваемые до смерти. Горожане считались арабами, но и здесь, как и везде, потеряли свой старинный воинский закал. Из бесконечных междоусобных войн, возникавших между эмирами и турецкой солдатчиной, вынесли они глубокое влечение ко внешнему покою. Невзирая на случайные драки со слишком ревностными шиитами, они и не думали подымать шума, лишь бы им не препятствовали спокойно заниматься ремеслами и торговлей. Зато, конечно, мало из них попадалось годных и охочих служить в войске халифа. Так же, как и теперь, бедуинов было немного, за исключением разве каменной пустыни между Нилом и Красным морем. И на них, засевших в недоступных своих закоулках, правительство вообще не рассчитывало. Все же нисколько не удивительно, что при Фатимидах, так же как и во время короткого управления Ибн-Тулуна, плодоносная со своим трудолюбивым населением страна стала быстро процветать. Несмотря на свою довольно незначительную территорию<ref>Кроме узкой полосы нильский долины годны в Египте к обработке, как известно, только Дельта и так называемый Фаюм (оазис Меридо-ва озера). Все это в совокупности составляет 554 кв. мили, несколько менее, чем пространство, занимаемое Бельгией (Аd Erman. Aegypten und agyptisches Leben in Alternum. Tubingen, 1885, с. 31).</ref>, произвела она массу ценностей как для себя, так и для своего повелителя, и дала династии полную возможность распространить свое влияние далеко за пределы государства. Довольно непрочными, конечно, оставались всегда владения, приобретаемые в Сирии и Аравии. Неустранимое физическое условие, не без основания не понравившееся еще первому Омару, — соединяющий Египет с Азией узкий Суэцкий перешеек, которому постоянно угрожала опасность, — сильно затрудняло решительные действия в соседних провинциях и даже способствовало попыткам византийцев, равно как и некоторых месопотамских и арабских властелинов, оттеснять египетских халифов даже к самому Нилу. Именно это самое успели уже испытать Фатимиды тотчас же после первого занятия Сирии и последовавшего за ним нападения карматов, что и было ближайшим поводом к переселению Му’ызза в Каир. И действительно, в 363 (974) повторилось ожидаемое новое нашествие карматов. Предпринято было оно, соответственно продолжительной подготовке, с громадными силами, далеко превышавшими численность войск Му’ызза. Поэтому, хотя берберы по своему обыкновению дрались хорошо и даже, как говорят, имели в первой битве некоторый перевес, халиф счел за лучшее не ставить все на карту в генеральном сражении и укрылся за стенами столицы. Он попробовал возобновить прежнюю игру, так счастливо удавшуюся Джаухару три года тому назад. За порядочную сумму Му’ызз успел убедить бедуинов из племени Тай, подошедших к карматам в виде подкрепления, изменить своим товарищам. И действительно, когда берберы бросились на осаждающих<ref>Приводимые Вюстенфельдом хронологические данные в его Geschichte der Fatimiden-Chalifen на с. 121, по которым вторжение А’сама в Египет произошло лишь в Шабане, а решительное сражение после 1 Рамадана, не согласуются с дальнейшим изложением (с. 124). В нем рассказывается, что войска фатимидские медленно следовали за бегущими карматами, а подступили к Дамаску уже 23 Рамадана. Еще менее достоверности в том, будто бы военачальник карматов Абу’ль Мунаджжа участвовал в начале того же месяца в сражении при Каире, а затем уже к 10 успел вернуться в Дамаск (с. 122, 124). Находившиеся у меня под рукой тексты не дали мне возможности подыскать настоящие даты. Быть может, главное противоречие разрешается просто тем, что Абу’ль Мунаджжа вовсе не был откомандирован от бегущего войска, а преспокойно оставался с самого начала в Сирии.</ref>, предатели попросту обратились в бегство. Остальные приведены были в расстройство, не ожидая ничего подобного; невзирая на выказанные предводителем А’самом и его свитой чудеса храбрости, Фатимиды одержали полную победу. Прежде чем успели остатки рассеянного войска достигнуть Лахсы, владычеству карматов и в Сирии положен был нежданный конец. Дело в том, что оба предводителя остававшихся здесь отрядов, быть может ранее еще катастрофы в Египте, поссорились. Этим воспользовался направлявшийся на север египетский полководец. Он сошелся с тем из поссорившихся, которому вообще главенство карматов было ненавистно. Противник был разбит и взят в плен, а Дамаск снова подчинился берберам. По своему обычаю они стали преследовать и обижать горожан. Доведенные до крайности, жители схватились за оружие, началась жестокая резня, дрались все. Бунт был потушен в середине 364 (975), когда явился из Египта со свежими войсками Райян, евнух халифа. Вслед за тем (364 = 975) напали на город полчища турецких наемников под предводительством Афтекина, одного из подчиненных бунда Бахтьяра, только что поссорившегося со своим властелином в Ираке. Разыскивая для себя какое-нибудь независимое княжество, он прогнал из Дамаска египетского военачальника. Немедленно же стали снова провозглашать здесь на богослужении имя аббасидского халифа Таи’. А чтобы хотя отчасти оградить себя от предполагаемых со стороны Египта нападений, Афтекин заключил союз с византийцами. В это время грекам удалось оттеснить один из фатимидских отрядов, выдвинувшийся было к самому Триполису, и нанести ему поражение при Бейруте. И не только это место, но и Сайда (Сидон) были ими заняты, а вместе с ними и все побережье на одной параллели с Дамаском. Но византийцы не посмели удерживать за собой далеко выдающуюся на юг позицию. И вот, когда они стали отступать к Триполису, Райян, соединившись после своего изгнания из Дамаска с остатками разбитого византийцами отряда, нанес им поражение. Таким образом, все расчеты Афтекина на поддержку греков сразу рухнули. Пока нечего было, однако, и думать о завоевании обратно Дамаска. Легко себе представить по описанному выше, какая страшная сумятица происходила при столкновении напиравших с востока и севера турецких и арабских эмиров, византийских войск с северо-запада и фатимидских и кар-матских полчищ с юга. Для всеобщей истории ислама все эти осложнения имеют лишь значение признаков характеристики степени продолжающегося разложения аббасидского государства и как бы служат подготовкой для дальнейших понятных успехов крестоносцев вследствие значительного раздробления исламских сил. Имея это в виду, мы и обратили особое внимание на первые шаги, совершенные Фатимидами в Сирии. Впоследствии достаточно будет ограничиться самыми существенными переменами, произошедшими в этом самом районе; до них, впрочем, не дожил первый египетский халиф. Раби II 365 (декабрь 975) скончался Му’ызз в своей резиденции 46 лет от роду. Покойный далеко уступал своему отцу и деду в воинских дарованиях, а между тем именно ему суждено было осуществить давние мечты предков: занять грозную позицию у самых врат аббасидского халифата и создать целое обширное государство. Властелин рассудительный и прозорливый, он умел выбирать людей, пригодных к исполнению его предначертаний. Благодаря также своей мудрой осмотрительности в обращении с местными суннитами и христианским элементом, ему удалось подготовить твердую почву для господства своего рода в Египте, так мало симпатизировавшем измаилитам. Сын и преемник его Низар по прозванию аль-Азиз (365—386 = 975—996) продолжал вообще дело родителя в том же самом направлении. Не подлежит, впрочем, никакому сомнению, что оба втайне твердо держались измаилитских традиций, но были слишком предусмотрительны и остерегались оттолкнуть от себя народ слишком крутыми мерами. Необходимость заставляла властелина действовать осмотрительно, так как обстоятельства понуждали Азиза ввиду недостаточности сил берберов-китамитов для нужд большого государства и возникавших опасных усложнений в Сирии позаботиться об увеличении военных сил. Набирать же их приходилось большей частью из людей, по крайней мере вначале, совершенно чуждых измаилитским воззрениям. Подобно тому, как и везде, понадобилось также и в Египте для усиления сухопутных сил обратиться к туркам и дейлемитам. Последние, правда, были шииты, но первые исповедовали в большинстве суннитское учение и притом значительно превышали числом остальных наемников. Быть может, в одинаковой мере, как вследствие религиозной, так равно и национальной антипатии, вскоре возникли дурные отношения между новыми войсками и берберами. Недовольство последних разразилось целым восстанием уже при Азизе (373 = 983/4). Подавили его турки, и это нисколько не утешило, конечно, негодования африканцев. Таким образом, и Фатимиды неизбежно подверглись общей участи разложения востока, а пока сделали еще один важный шаг для распространения своего владычества в Сирии. В 365 (976) обратился Азиз к старому Джаухару, устраненному было в последние годы управления Му’ызза, и поручил ему покончить трудную войну против Афтекина. Турок позвал к себе на помощь карматов, Джаухар принужден был отступить. Египетского полководца осадили враги в Аскалоне (366 = 976/7). Неизвестно, какими побуждениями руководился Афтекин — был ли это порыв добропорядочности, акт неосмотрительности или же он слишком боялся своих же собственных союзников карматов — так или иначе, он дозволил ему уйти, заручившись самыми многообещающими условиями, которые, конечно, не были исполнены. В 367 (977) выступил сам Азиз в поход в Сирию, союзники были им разбиты при Рамле. Победа была, впрочем, не из особенно блестящих; впоследствии лишь с помощью измены удалось халифу схватить Афтекина, а карматам обещано было выплачивать ежегодно 20 тыс. золотых в виде дани. С этих пор они окончательно перестают тревожить Фатимидов. А’сам, заклятый враг последних, скончался уже в 366 (976); большинство членов прежнего совета управления вместе с последним братом Абу Тахира тоже умерли, а неудачи последних лет подействовали губительно на единодушие внутри общины и не могли, конечно, благоприятно влиять и на остальных бедуинов. Поэтому новые предводители, избранные из других членов семьи Абу Са’ида, нашли нужным повернуть на старинный путь, доставивший в лучшие времена карматизма столько блестящих успехов. И снова толпы сектантов направились против Аббасидов, а лучше сказать бундов; опять возобновились грабительские нападения на караваны богомольцев и на пограничные округа Ирака. Но счастливые времена для сектантов миновали. Теперь в Мекке стали пользоваться высшим авторитетом особые городские старейшины — шерифы, т. е. потомки пророка, и сектанты потеряли всякое влияние на городские дела. Бедуины от них тоже сторонились. В 378 (988/9) сыны степей нанесли им даже жестокое поражение. Уже сами бедуины с этих пор стали взимать дань с пилигримов, за уплату которой и в прежние годы допускалось только беспрепятственное совершение паломничества. Карматы сразу превратились в обыкновенных властелинов Лахсы, лишь несколько раз упоминается их имя до 443 (1051), а затем более уже ничего не слышно о них, наводивших некогда панический ужас на три соседних больших государства. Для Фатимидов было, конечно, нежданным ударом, когда из рук их выскользнуло самое подходящее оружие. Случилось это в тот самый момент, когда они рассчитывали с помощью карматов сдвинуть с самых основ весь восток. Опираясь только на свои собственные и Египта силы, они не помышляют более о движении за границы Сирии. Тем временем тайный союз измаилитов продолжает разрастаться, приобретает сильное значение во всех округах востока и окончательно тоже выскользает из прежних властительных рук, складывается в самостоятельное могущество, не питающее никакого интереса к судьбам потомков своего основателя. И, несмотря на все это, история замечательной этой семьи представляет собой значительно более высокий интерес, чем все остальные побочные династии, следовавшие быстро одна за другой на почве аббасидского халифата. Этим обязаны фатимиды своей упорной политике и своеобразным традициям своего рода. Благодаря этим традициям встречаются в их истории поразительные эпизоды. Собственно, все происходившее в Сирии представляет собой, конечно, не более как весьма утомительный ряд своеволий и возмущений дамасских наместников, попыток вмешательства хамданидов в дела юга, а с упадком династии Сейф-ад-даулы — воздействия фатимидских эмиров на междоусобные войны Халеба. Не особенно блестящей, но мудрой политике Азиза и его влиятельного визиря Ибн Киллиса, того самого, который указал Джаухару путь в Египет, удалось мало-помалу подчинить Дамаск несколько большей зависимости от Каира. Когда же хамданиды, поставленные в безвыходное положение, были дважды спасены императором Василием, устроено было формальное признание халифа Хакима по соглашению, последовавшему в 402 (1011/2) через посредство майордома хамданидов, а впоследствии их заместителя Лулу. И фатимид возмечтал наконец, что он настоящий властелин во всей Сирии. Разнородные пограничные войны, веденные с византийцами, не особенно повлияли на суть вещей. Антиохия оставалась по-прежнему за греками, Хамат, Химс, Халеб и Дамаск неизменно считались арабскими, хотя эмиры, особенно в двух последних городах, неохотно подчинялись приказаниям своего сюзерена в Каире. Случалось временами какому-нибудь дельному генералу восстановлять, и довольно осязательно, авторитет Фатимидов. Так, например, турок Ануштекин Дизбирий отвоевал снова от поколения эмиров Мирдасидов Халеб и даже присоединил было некоторые города Месопотамии. Понадобились, впрочем, более могучие руки, чем руки маленьких сирийских князьков, чтобы вытеснить окончательно египтян из этой страны. Давно уже в Ираке и персидских провинциях буидские султаны вели нескончаемые семейные и междоусобные распри и стали впоследствии для своих турецких и дейлемитских войск игрушкой, совершенно подобно тому, как это случилось некогда с аббасидскими халифами Мус-та’ином и Му’таззом. Около середины V (XI) столетия надвигались новые турецкие полчища с востока, быстро падали пред ними раздробленные в виде крошечных атомов княжества. Раз на короткое время туркам удалось сплотить большую часть мухаммеданского востока — я говорю о внуках Сельджука, одного из турецких предводителей. Из нынешней страны киргизов их родоначальник переселился за Оксус, а его потомки, подражая другим предводителям наемников, так же точно стали властелинами великого государства, подобно тому как сто лет назад совершили то же самое бунды. 22 Рамадана 447 (15 декабря 1055) провозглашено было впервые имя Сельджука Тогрульбега в Багдаде на пятничном богослужении, а 25 (18) въезжал он торжественно в исконный град халифов, по имени вассал, а в действительности властелин беспомощных аббасидов, временных духовных привратников султана, питавшихся тут крохами, падавшими со стола мирского властелина. Двоюродному внуку Тогрульбега, Меликшаху, довелось подчинить под свой скипетр кроме севера также и весь запад Малой Азии. Войска его заняли под предводительством Атсиза в 463 (1071) Иерусалим, а в 468 (1076) и Дамаск. Подобно тому как и государство бундов, новое сельджукское царство распалось вскоре на целый ряд отдельных владений, повелители которых взаимно враждовали и дали возможность Фатимидам снова занять страну до Иерусалима. Но Дамаск вплоть до нынешнего столетия ни разу уже более не видел в своих стенах египетского наместника. Гораздо поучительнее, чем все эти внешние события, но зато и гораздо труднее поддающиеся в совокупности исследованию, являются стремления Фатимидов воспользоваться своим положением в качестве глав измаилитизма для оттеснения Аббасидов. С несколькими десятками тысяч находившимися в распоряжении каирского двора солдат берберов и турок можно было при напряжении всех сил завоевать Сирию, о покорении же Месопотамии и Ирака нечего было и думать. Было необходимо поэтому так опутать сетями измаилитской пропаганды эти провинции, чтобы впоследствии попытаться стать твердой ногой в Багдаде. С кошачьей ласковостью стал прозорливый Азиз искать сближения в 369 (980) со стоящим в то время на вершине могущества бундом Адуд-ад-даулой. Его подходы оценены были по достоинству вежливым ответом, но в то же время, по странному стечению обстоятельств, появился снова протест алидов и суннитов Багдада против подлинности генеалогии Фатимидов. Между тем измаилитская пропаганда по-прежнему ширилась тайным путем, на это существует множество достоверных указаний. Веселый и жизнерадостный Азиз питал пристрастие к великолепию и наслаждениям и при всем своем большом уме предоставлял много, быть может, даже слишком много простора своим подчиненным, в особенности же ибн Киллису, обладавшему, правда, солидными достоинствами. Но рядом с этим у властелина оказывались своеобразные особенности, бьющие в глаза. Он покровительствовал более, чем это водилось в Египте, христианам и евреям и выказывал притязание на способность предсказывать будущее. Были это, вероятно, первые шаги политики, приучавшей мало-помалу народ к измаилитским воззрениям и догматам. К несчастию Фатимидов, следующий халиф, увлекаемый складом своего ума и, быть может, подстрекаемый некоторыми фанатиками, ушел слишком далеко по этому пути и благодаря своей поспешности не только повредил успеху своих мероприятий, но даже поставил будущность всего рода на край гибели. Сын Азиза, Абу Алий Аль Мансур, прозванный Аль-Хаким би-амрилла «совершающий божье веление» (386—411 = 996—1021), представляет собой действительно одну из самых странных и загадочных личностей, когда-либо встречавшихся в истории. Кому приходится перерыть неимоверную кучу анекдотов, встречающихся у позднейших историков, затерявших ключ к уразумению сущности его характера, нагромождавших без всякого рассуждения предания, бессмысленные прежде всего и принявшие притом в народном пересказе самые грубые и необычайные формы, невольно может тому показаться, что Хаким просто-напросто был сумасшедший. И такое умозаключение неоднократно повторялось многими. Мы должны, однако, признать на основании одного несомненного факта<ref>Я говорю про пущенный в обиход вымысел об умерщвлении Хакимя по наущению его сестры. Легко опровергнуть этот слух благодаря приводимым одним христианином египетским подробностям, появившимся не более 30 лет спустя по исчезновении халифа. Ср. de Sacy, Ехроse de la religijn des Druses I, CCCCXVI и след. К этому неоспоримому свидетельству, пожалуй, не мешает прибавить, что приписываемое сестре Хакима побуждение (Sacy, CCCCVII) основано, несомненно, на известном отношении халифа к египетским женщинам (Sacy, CCCLXXII).</ref>, что этот наиболее странный, чем все остальные его рода, фатимид давал сам преданиям повод окутать свой образ густейшим покровом, через который неясно просвечивают лишь некоторые его главные черты. «В 395, — повествует историк египетских халифов<ref>Geschichte der Fatimiden-Chalifen, с. 179.</ref>, — обнародованы были ни с чем несообразные распоряжения. Публичный торг на рынках и базарах разрешался только ночью, предписывалось днем запирать лавки. Впоследствии же было это изменено как раз наоборот. После солнечного заката запирались все дома, никто не имел права выходить на улицу, женщинам запрещалось покидать дома, а сапожникам не дозволялось изготовлять им сапоги. Они не смели даже показываться в окнах… Чтобы отличать христиан и евреев в бане от правоверных мусульман, обязаны были христиане носить на шее крест, а евреи бубенчик… Всех собак на общественных площадях, на главных и второстепенных улицах поведено было убивать. Воспрещена была продажа напитков из ячменя… лупинов… воспрещалось ловить рыбу без чешуи» и т. д. Нельзя, однако, сказать, по крайней мере про некоторые из этих распоряжений, чтобы были они чистейшей бессмыслицей. Воспрещение выхода после заката солнечного и держание женщин взаперти можно легко объяснить как попытку ограничить распутство в громадном городе. Предписание, касающееся христиан и евреев, есть только дополнение к омаровым узаконениям о ношении платья неверными (т. I), которые уже в Багдаде при Мутеваккиле стали еще значительно строже. Это предписание, равно как и запрещение продажи одуряющего пива, указывает лишь на стремление восстановить в полной силе основные законы ислама. Иначе трудно и объяснить их появление, а потому невозможно считать их, недолго думая, за один простой каприз деспота, который во многом однако, как мы увидим, поступал весьма сознательно. Так как предание доставляет нам одни только голые факты, да и те несомненно частью исковерканные, частью преувеличенные, было бы чудом, конечно, разрешить ныне верно все эти загадки без исключения. Иногда таится глубокий смысл в действиях, по-видимому, бесцельной жестокости. Однажды, так гласит предание, выехал по своему обыкновению Хаким на осле ночью на прогулку; за ним следовало несколько телохранителей. Повстречались с повелителем десять вооруженных с ног до головы людей (вероятно, турецкие солдаты) и дерзко стали требовать денег. «Разделитесь на две половины, вступите в бои, кто победит, тот и получит деньги», — приказал халиф. Немедленно же началась свалка, девять человек вскоре пало на месте. Десятому кинул Хаким целую пригоршню золотых. Когда он наклонился, собираясь их подобрать, телохранители по мановению властелина изрубили его. Поразительно и внушающе, говорит другой летописец, было каждое появление этого сумасбродного повелителя. «Вид его устрашал подобно льву», — такую характеристику дает современный почти писатель. — Никто не мог выдержать взгляда его больших, темно-голубых очей, он обладал страшным, громоносным голосом". В его обращении замечалось своенравие, непостоянство в соединении с жестокостью, безбожием и суеверием. Он молился, как передают, обращаясь исключительно к планете Сатурну, и убежден был, что находится в постоянном общении с сатаной. Уверяют, что в течение его управления принесено было для удовлетворения его зверства 18 тыс. человеческих жертв. Нам предстоит, по моему разумению, видеть в этом загадочном человеке или одаренного, но своенравного тирана, дошедшего в школе измаилитов до безумного самообожания, или же властелина с возвышенными понятиями, подготовленного традициями и историей своего рода к полнейшему презрению человеческого рода. И он захотел из этого самого человечества вылепить, как из мягкого воска, нечто, быть может, лучшее. Весьма возможно, что в этой полной противоречий натуре заключалось более или менее и то и другое. Полную истину в данном случае мог бы пожалуй прозреть один разве вещий взор поэта. Как бы там ни было, выдающийся историк<ref>Dozy, Essai sur l`histoire de l`islsmisme, trad.p.Chauvin, Leyde, 1879, с. 283—291.</ref> так воссоздает из груды хроник все течение его политики. По убеждению историка, этот властелин разыгрывал попеременно в первые годы своего правления (386—408 = 996—1017) роль то шиита, то суннита. Во втором же периоде (408—411 = 1017—1021) он делал попытки установить государственной религией измаилитский догмат о воплощении божественного духа в натика (т. II, с. 289) и сам возымел при этом притязание стать седьмым высшим натиком, которому подобает божеское почитание. Этим и объясняются жестокие преследования евреев и христиан в первые годы царствования, принудительное обращение их массами в ислам, всевозможные насилия над самыми почтенными епископами, распоряжения о разрушении во всем государстве церквей и синагог; между тем во второй период предоставлено было каждому исповедовать какую кто пожелает религию. Дозволялось даже, неслыханное доселе дело, возвращение обращенных в ислам к прежнему вероисповеданию; нам известно, что для посвященных в высшие степени измаилитизма каждая религия считается безразличной по своему достоинству. Тем не менее я не могу согласиться с предположением, что личные убеждения Хакима проходили одновременно те же самые фазисы, которые отражались впоследствии в его правительственных мероприятиях. По моему мнению, факт обнародования в 399 (1009) полного равенства между суннитским и шиитским вероисповеданием, а затем личное, по-видимому, принятие властелином в 400 (1010) суннитской обрядности следует рассматривать в связи с непомерной строгостью исполнения всех мельчайших предписаний, касающихся платья и пищи, не только обязательных для евреев и христиан, но в равной мере трудных и для каждого мусульманина в той по крайней мере форме, как это было исстари установлено исламом. Властелину, воспитанному с самой юности в измаилитских принципах, быть может, желательно было приучить все население к равнодушию по отношению к религиозным обрядностям и довести их до того, чтобы они сами почувствовали всю тяготу и непригодность их. Конечно, возможность допущения как одного, так и другого толкования более или менее гадательна, так же как трудно сказать, что следует приписывать этому халифу лично, а что его измаилитским наставникам. Ибо при вступлении на трон ему было всего одиннадцать лет с несколькими месяцами, а при появлении его первых «бессмысленных» предписаний только шестнадцать. С другой же стороны, достоверно известно, что спустя столетие при последних слабых Фатимидах союз измаилитов стал совершенно независимым и неоднократно говорилось современниками про того или иного из визирей или генералов, управлявших самостоятельно: «Он был измаилит, а фатимида считал ни во что». Этот страшный орден всюду хорошо сохранил свои секреты, они не дошли до нас. В одном только нельзя усомниться, что тайное общество продолжало существовать и имело могущественное значение, а изменчивые отношения, существовавшие между им и халифами, покрыты до сих пор непроницаемым мраком, разоблачение которого, быть может, никогда и не наступит. Во всяком случае, тогдашний Египет едва ли был способен воспринять шиитизм, а тем более основы измаилитского учения. Благотворные и целесообразные меры, в усилиях к проведению которых никоим образом нельзя отказать этому всеми ославленному халифу, нисколько не остановили всеобщего народного неудовольствия и ожесточения, излившегося в опасном восстании и поставившего в 396 (1005/6) династию Фатимидов на самый край гибели. Один омейядский принц, прогнанный знаменитым испанским майордомом халифа Хишама, Аль-Мансуром<ref>Его зовут обыкновенно Альманзором.</ref>, известный под именем Абу Раква, сумел стать имамом среди арабов и берберов Барки, и без того негодовавших на фатимидских турецких генералов. Под его предводительством арабы и берберы восстали против Хакима. Высланные из столицы против мятежников турки были побиты. Раква уже находился невдалеке от Каира, когда в решительный момент подоспели вызванные спешно из Сирии вспомогательные войска и при помощи военной хитрости осилили мятежников. И позднее возникали неоднократно внутренние смуты. То сталкивались турецкие войска с толпами недовольных жителей резиденции, то вступали в борьбу турки вместе с берберами против негритянских войск, составлявших личную охрану халифа Хакима. Нельзя вообще не признать, что попытка халифа обратить Египет в образцовое измаилитское государство, для коего несовершенным прообразом служила организация карматов в Лахсе, повела к глубокому потрясению фатимидского могущества и имела дальнейшим последствием окончательный упадок династии. Уже в первый период управления Хакима дела приняли дурной оборот, а во второй перевернулось все кверху дном. В 395 (1004) открыта была под именем «дома знания» новая ученая коллегия, в которой проповедовалось и распространялось шиитское учение, а также безвредное с виду учение измаилитское первой степени. Школа далеко не совершенно исполнила свое назначение: народ как был, так и остался в душе при суннитском исповедании. Особенно широко разлилось восстание, когда один турецкий измаилит по имени Даразий, прибывший к Хакиму с востока, стал одним из приближеннейших лиц во дворце. Он обнародовал в 407 (1017)<ref>Время сообщения не вполне точно определено, но год этот, взятый нами у де Саси, наиболее достоверный, не так, как у Wustenfeld, Geschichte der Fatimiden-Chalifen, с. 206.</ref> записку и осмелился прочесть ее всенародно в большой мечети. В ней доказывалось, что душа Адама перешла на зятя пророка, от него на Фатимидов, а в настоящее время на Хакима. Собрание правоверных накинулось на дерзкого еретика. С превеликим трудом успел он спастись, но множество его приверженцев было умерщвлено, а дома их разграблены. Хаким снабдил его тайком деньгами и помог уйти в Сирию. Здесь, среди горцев южного Ливана, издавна не особенно благоволивших к исламу, нашел он многочисленных приверженцев. Так возникла секта друзов, носящая его имя<ref>Точное название ее по-арабски: ад-Даразийя — «братство Даразиев».</ref>. Последователи ее исповедуют почти одинаковый культ с измаилитским учением четвертой степени и признают халифа фатимидского до сих пор в качестве «своего Господа Хакима» божеством. Недостаточно проученный первой неудачей, халиф дозволил в 409 (1018) другому, а в 410 (1019) и третьему исповеднику его божественного происхождения набирать себе прозелитов в резиденции. Первого вскоре изгнал народ, второй, перс по имени Хамза, проживал здесь до 411 (1020). Он вздумал также проповедовать в мечети свои богохульства. И его встретили не лучше предшественников. Возникли снова сильные беспорядки, в которых принял на этот раз участие и турецкий гарнизон. Хамзе пришлось также спасаться бегством. Он направился к Даразию и стал настоящим теологическим авторитетом для друзов, которые и поныне придерживаются строго его катехизиса. Хаким постарался выместить своим неповоротливым подданным за их нежелание уверовать в его божественность. По мановению повелителя телохранители и турки набросились на горожан и расправились с ними по-свойски. Можно себе представить, как действовала и исполняла приказания повелителя солдатчина. В конце концов берберы и турки сцепились с негритянской гвардией халифа. Поднялся чистый содом. Каково было настроение Хакима в тот момент, трудно решить. В ночь 27 Шавваля 411 (13 февраля 1021) халиф внезапно исчез. Многие загадки его жизни кончаются этой последней, самой неразрешимой. Известие, что сестра его, опасаясь участи, грозившей ей, приказала его умертвить<ref>По другому известию его, растерзали, но это положительно неверно.</ref>, очевидно, вымышлено; куда же девался халиф — никому не известно. Судя по всему тому, что дошло до нас о его жизни, можно допустить, что халиф убедился наконец в невозможности дать ход в Египте своим планам и порешил продолжать жить в каком-нибудь потайном месте. Таким образом, он мог вдохнуть в своих приверженцев убеждение в непреложности его призвания как натика. Не тронутый смертью, он появится вновь к концу дней в качестве имама и махдия; так по крайней мере уповают и поныне друзы. Во всяком случае, сыну его, Абу’ль Хасан Алию, прозванному Аз-Захиром (411—427 = 1021—1036), юноше 16-летнему, приходилось очень трудно, но его опекуншей была тетка Ситт аль-мульк<ref>Зитта в «Натане Мудром» одного корня со словом «Ситт» — «госпожа». Титул ее был Ситт Аш-Шам «повелительница Сирии».</ref>, унаследовавшая от брата по меньшей мере энергию. Когда у ног ее легли головы коварным образом схваченных высших офицеров, в войске, а затем и в стране восстановлен был порядок. И Сирия, где после смерти Хакима никто более не заботился об авторитете халифа, к 420 (1029) подчинилась. К этому времени, впрочем, Ситт аль-мульк уже скончалась. По-видимому, сам Захир, несмотря на свое явное пристрастие ко всевозможного рода развлечениям, обладал некоторыми серьезными качествами властелина. И действительно, в течение его управления о смутах в Египте что-то не слышно. Было поистине несчастием для страны, когда он пал жертвой чумной эпидемии 15 Шабана 427 (13 июня 1036). Ибо сын его, Абу Темим Ма’адц, принявший титул Аль Мустансира (427—487 = 1036—1094), царствовал, положим, долее всех остальных мусульманских властелинов (60 лунных или 58 солнечных лет), но не выказал никаких особых талантов, за исключением разве весьма развитой в нем способности к веселью и швырянью деньгами. Положим, при вступлении на трон ему было всего 7 лет, и горе стране, имеющей властелином ребенка! Мать его была рабыня негритянка. Она стала управлять от его имени, опираясь на негритянскую гвардию, число которой постепенно возросло к тому времени до 50 тыс. человек. Между тем было слишком очевидно, что при опеке необразованной и не имеющей особенного значения женщины ничего хорошего не могло выйти. И действительно, когда отважный Дизбирий одержал в Сирии целый ряд блистательных успехов, в Каире доверчиво отнеслись к распространяемой на его счет клевете и сместили единственного в то время доблестного полководца, развязав этим руки всем сирийским эмирам и дав им полную возможность продолжать оказывать неповиновение. Дворцовые интриги, убийства министров и других высокопоставленных лиц становились отныне обыденным делом. А когда в 440 (1048/9<ref>Ср. Fournel, Les Berbers, II, 369, №. 2.</ref>) Зирид Му’ызз Ибн Бадис вздумал открыто провозгласить давно уже существовавшую на самом деле независимость запада, на владения отпавшего ленника направлены были некоторые племена арабских бедуинов, но без всяких выгодных последствий для халифа. И в самой резиденции с 450 (1058) все перессорились — визири, негры и турки. Несчастному Мустансиру пришлось исчерпать всю государственную кассу, чтобы хотя несколько удовлетворить нарушителей мира. В 454 (1062) турки, руководимые хамданидом Насир ад-Даулой, осилили окончательно к вящему ущербу халифа и безграничному бедствию страны. Турки поставили себя в Египте совершенно в такое же положение, в каком находились их земляки в Багдаде. Они не обращали более никакого внимания на так называемого повелителя правоверных, грабили казначейства, расхитили драгоценную библиотеку — невознаградимо тяжкая потеря и по настоящее время. И тогда, когда в 46 5 (1072/3) был устранен турком Ильдегизом ставший слишком невыносимым из-за своей непомерной кичливости Насир ад-даула, двору от этого нисколько не стало легче. Странная прихоть истории: этот самый Мустансир, уважение к которому в то время пало до такой степени, что Насир ад-даула распорядился об отмене во многих городах моления о нем и приказал вместо него упоминать во время хутбы аббасидского халифа Кайма, несколькими годами раньше убаюкивал себя надеждой, что ему предназначено судьбой осуществить старинные планы своего дома и вытеснить из Багдада аббасидов. В скверном положении очутились действительно со времени въезда в Багдад Му’ыззы ад-даулы (334 = 945, т. II, с. 267) потомки могучего Мансура, с которыми бунды обращались отныне весьма бесцеремонно. По устранении Мустакфи пришлось трем аббасидам Мути (334—363 = 946—974), Таи (363—381 = 974—992) и Кадиру (381—422 = 992—1031) испытать более чем печальное существование, перенося презрение и полное невнимание со стороны шиитских султанов. Эмиры аль-умара повелителя, как пока величали себя еще бунды чуть что не в насмешку, нуждались в духовном авторитете халифа для необходимого противовеса Фатимидам в их поступательном движении по Сирии. Вообще Аббасидов только терпели; их содержали так дурно, что иногда халифы лишены были самого необходимого. Число шиитов в Багдаде, понятно, возросло при новом правлении; раз один из этих еретиков едва не занял место суннитского главы кадиев. Превеликого труда стоило Кадиру не допустить до этого. Зато шииты получили своего собственного судебного главу с титулом накиб «настоятель». Враждебные партии, понятно, занимали обыкновенно особые кварталы города. И несмотря на это существовала непрестанная вражда между шиитами, гордившимися единоверством с султанами, и слишком известными по своему фанатизму суннитами столицы. Нельзя сказать, чтобы эта рознь была только чисто религиозного характера, она должна была неизбежно стать более тягостной для халифов, чем для бундов. Неприятности множились по мере того, как хозяева «повелителя правоверных» погрязали в провинциализме и семейных раздорах. Поистине оказывалось действительным избавлением для Аббасидов и для «града благоденствия», когда при Каиме (422—467 = 1031—1075) сельджуки Тогрульбега положили конец пришедшему в расстройство хозяйничанью бундов. Положим, турецкий султан не особенно торопился навестить своего верховного религиозного владыку. Круглый год он даже и не вспомнил о нем, а войска его распоряжались в Багдаде совершенно так же, как в былое время турки. Но сельджуки были суннитами, Тогрульбег счел необходимым для придания своему владычеству характера законности испросить у халифа в 449 (1058) в торжественной аудиенции инвеституру на титул султана. При этом он облобызал землю перед стопами наместника пророка и сел возле по особому приглашению — разыграна была, одним словом, полнейшая комедия в назидание почтеннейшей публике. Однако султан не мог и впоследствии обходиться дурно с халифом. Он предоставил ему средства на довольно представительную жизнь, по мере же возрастания благоденствия росло, понятно, уважение и влияние Аббасидов в Багдаде и окрестностях. И несмотря на все это халифу пришлось пострадать как раз именно теперь от козней злейших врагов веры — измаилитов и фатимидов. Им удалось наконец на короткое время изгнать его из старинной резиденции его предков. Пока бунды держались еще в Ираке, в их интересах было, конечно, противодействовать всем замыслам египетского властелина и его тайных приспешников измаилитов. Но с того самого момента, когда сельджуки заняли Багдад и изгнали из города начальствующего над войсками бундов турка Арслана Аль-Басасирия, настроение сразу изменилось. Надо полагать, что этот самый Басасирий давно уже предвидел успех Тогрульбега и на всякий случай искал сближения с измаилитами, располагавшими, кроме Египта, во многих отношениях большим влиянием вообще во всех странах востока. Несомненно одно, что он находился в постоянных сношениях с фатимидом Мустансиром. Когда же Ибрахим, брат Тогрульбега, подстрекаемый интригами измаилитов, во второй раз поднял знамя бунта в 450 (1058) в Персии и султан должен был спешно туда двинуться, Басасирий воспользовался беспомощностью Багдада и неожиданным набегом овладел на короткое время столицей. Когда же халиф Каим вынужден был покинуть город, он ввел немедленно же шиитское богослужение и приказал молиться за фатимида Мустансира (13 Зуль Ка’да 460 = 1 января 1059). При известии о совершившемся в Каире, конечно, возликовали. Но у обоих соперничествующих владетельных родов права были почти одинаковы — во всяком случае, ничтожные для торжества. Мы уже видели, каковы были порядки, наступившие в собственной стране Мустансира вскоре после этого случайного триумфа. Династия его никогда более не оправлялась после бедствий, причиненных ей турецкими смутами. Между тем халифу пришла в голову действительно не глупая мысль призвать к себе из Акки в 466 (1073/4) армянина Бедра Аль-Джамалия на помощь против турок и негров. Он занимал эту крепость на службе у фатимида с несколькими полками, состоявшими исключительно из его земляков армян. Хотя Бедру было уже лет 60 с лишком, но этот энергический человек нисколько не задумывался над какими-нибудь пустяками. В том же самом году (466 = 1074) поручил он своим подчиненным офицерам войти в дружеские отношения, каждому с одним из самых непокорных эмиров Каира, и постараться перебить всех этих забияк. Покончив с ними, он принял титул миргуша<ref>Точнее Эмир аль-гуюш «главнокомандующий».</ref>, т. е. генералиссимуса, и стал управлять страной почти самостоятельно. Его озабочивало одно только, что все его попытки отвоевать от сельджуков провинции в Сирии и Палестине, несмотря на занятый было им морской берег до Сидона, не увенчались ожидаемым успехом. Все-таки он был в состоянии, скончавшись незадолго до Мустансира в 487 (1094), передать успокоенный и снова начинающий процветать Египет сыну своему, Шаханшаху власть которого над страной стала еще неограниченней, чем власть покойного его отца. И недаром носил он при ничего не значащем младшем сыне Мустансира, Муста’ли (487—495 = 1094—1101) пышный титул: аль-Мелик аль-Афдаль «совершеннейший царь». Таковым он и был, управляя на самом деле Египтом. Между тем именно при Мустансире измаилиты безмолвно отстранились от Фатимидов. Тотчас же после призвания миргуша Бедра в Египте появился перс аль-Хасан ибн Сабах, очень влиятельный дай на востоке. Высшие сановники принимали его с почетом, что подтверждает, несомненно, существовавшее еще тогда единение между фатимидами и измаилитами. Но с этих пор потомки первых гроссмейстеров ордена начинают мало-помалу терять свою связь с обществом, со своей стороны и оно относится полупрезрительно к постепенно увеличивающейся слабости египетского халифата. Центр тяжести общества переносится при помощи этого самого Хасана в Персию и северную Сирию; там встретимся мы с ним опять в следующем отделе нашего сочинения. Отныне Египет становится для измаилитов как бы второстепенной величиной, с которой лишь случайно приходится им изредка считаться. Во всяком случае, для измаилитов сделалось совершенно безразличным то, что предпринял Египет в этот момент против надвигавшихся крестоносцев. В высочайшей степени бесстрастно относясь ко всякой положительной религии, измаилиты принимали франкских рыцарей как бы за новые фигуры в своей политической игре. Они приготовились разыграть на доске Малой Азии блестящую партию и вели ее со страшным успехом, как вдруг дерзновенная рука монголов опрокинула не только фигуры, но и самую доску. Хотя Афдаль был по натуре своей искусным властелином, но вместе с тем и увлекался. Как это часто бывает, он ценил менее противника более отдаленного, чем ближайшего, рассчитывал воспользоваться первым как средством и сам между тем обратился в его орудие. В 489 (1096) Иерусалим находился в руках Ортокидов из турецкого рода. Им передал этот город сельджук Тутуш, брат Мелик-шаха. Афдалю казалось верхом политики воспользоваться раздорами сельджуков с их эмирами, расшатавшими и это большое государство. Его манила надежда отвоевать снова Сирию. Следуя примеру, преподанному византийцами, пользовавшимися всякий раз возникавшими раздорами среди мусульман, он задумал также воспользоваться сумятицей, которая водворилась при первом крестовом походе<ref>Ср. «История Крестовых походов» Б. Кутлера, русский перевод изд. Л. Пантелеева, с. 14,62 и др. 1895 г.</ref> между эмирами Сирии и Палестины. В Шабане 491 (1098) ему действительно удалось отнять Иерусалим от ортокидов, но для того единственно, чтобы даровать как мусульманам, так и христианам зрелище взятия этого города крестоносцами ровно через год (23 Шабана 492 = 15 июля 1099)— Нам стыдно сознаться, что эти последние распоряжались в городе, освященном смертью Спасителя, пожалуй, ничуть не менее жестоко, чем турки; впрочем, во многих исторических сочинениях этот факт замалчивается. Афдалю и ближайшему халифу Амиру (495—524 = 1101—1130) не много помогла их запоздалая наука. Войска египетские неоднократно были побиваемы Иерусалимским королем Балдуином; самому Египту пришлось выносить теперь вторжение франков. Было, однако, истинным несчастием для страны, когда Амир, который вступил на престол, имея 5 лет от роду, утомленный долгой опекой, повелел в 515 (1121) умертвить Афдаля, так необходимого для Египта, несмотря на его роковую ошибку. Поддерживаемая некоторое время обоими армянами династия стала быстро клониться к упадку. Беспорядочное управление Амира в соединении с произволом и жестокостью повело в конце концов к устранению недостойного халифа. Так как после него не осталось мужского поколения, пришлось в первый раз уклониться от престолонаследия по прямой линии. Властелином выступил некто аль-Хафиз (524—544 = 1130—1149). Вскоре, уже с 528 (1134), началась ожесточенная борьба между обоими его сыновьями; с одной стороны стали негры и измаилиты, а с другой — турки и сунниты: халиф очутился в безвыходном положении. Так и умер Хафиз, не дождавшись прекращения нескончаемой борьбы своих солдат. Сын его, 17-летний Зафир (544—549 = 1149—1154), оказался настоящим типом сластолюбца; во время так называемого управления его выступает майордомом курд суннит, Ибн Саллар, служивший некогда в войске у Афдаля, но правителя заколол собственный же его внук, и вслед затем при возрастающем расстройстве дел последний форпост в Сирии, Аскалон, достался в руки франков<ref>По арабским источникам, 27 Джумады II 548 = 20 сентября 1153.</ref>. Пятилетний сын Зафира, Фаиз (549—555 = 1154—1160), недолго прожил, и измаилит Талаи, в то время самое влиятельное лицо в Египте, счел за лучшее возвести на трон опять-таки несовершеннолетнего, младшую отрасль семьи халифов, Адида, имевшего всего девять лет от роду (555—567 = 1160—1171). Во время номинального его правления, когда вспыхнула ожесточенная борьба эмиров, командовавших его войском, с Амори королем иерусалимским и полководцами турецкого атабега в Дамаске, Нуреддина Ибн Зенки, высоко выдвинулся облик героя, которого ислам, к своей чести, мог противопоставить западу даже в это время полнейшего упадка. Это был Салах ад-дин, сын Эйюба, известный всему христианскому миру. И его полюбили все наперекор религиозной нетерпимости, в образе Саладина, превознесенного вдохновенным пером самого вольномыслящего поэта Германии. Адид скончался, в сущности уже лишенный Саладином всякой власти, 10 Мухаррема 567 (13 сентября 1171). С этим последним халифом, если не считать слабые попытки некоторых шиитов присягнуть его сыну Да’уду, погасла династия Фатимидов. Несмотря на крайнюю сомнительность своего происхождения и быстро наступивший упадок, как это, впрочем, часто случается на востоке, все же этот род на долгое время сумел вселить в бедного копта сознание, что и он тоже человек. Сверх того династия эта представляет в лице Хакима одно из своеобразнейших и оригинальнейших явлений в среде всех властелинов Востока. А если конец этого замечательного рода мало соответствовал блестящим его начинателям, во всяком случае он был сноснее, чем это тянущееся целый ряд столетий недостойное существование, которое досталось в удел равно неразумным и несчастным соперникам их из дома Аббаса. Конечно, бесчинства, произведенные Басасирием в Багдаде, продолжались недолго. В течение каких-нибудь нескольких месяцев Тогрульбег успел подавить бунт своего брата, и уже к концу 451 (1059/60) халиф Каим снова был водворен в резиденции. С этих пор стали обходиться с ним с особенным уважением — Тогрульбег, а по смерти его (455—465 = 1063—1073) следующий султан, племянник его, Альп Арслан (455—465 = 1063—1073), и знаменитый его сын и преемник, Меликшах (465—485 = 1073—1092). А удовлетворение как материальных, так и духовных потребностей города халифов этими выдающимися властелинами и их знаменитым визирем, Низам аль-мульком, подействовало благотворно и на положение, занятое отныне верховным представителем религии, оделенным к тому же достаточными материальными средствами. Вскоре халифы приобретают значительно расширившееся влияние на жителей Багдада. Положим, Муктади (467—487 = 1075—1094) и Мустазхир (487—512 = 1094—1118) еще не успели воспользоваться предоставленным им более широким полем деятельности, но по смерти Мелик-шаха, когда возникли распри и войны между потомками Сельджука, Мустаршид (512—529 = 1118—1135) получил в 526 (1132) в дар от султана Мас’уда Багдад и большую часть Ирака, как самостоятельное владение. С этого времени халифы стали принимать снова участие в качестве светских властелинов в текущих политических делах, соответственно ограниченным силам своего «Pontificium Muhammedis», если так дозволено будет назвать этого рода небольших размеров первосвященническую территорию. Во всяком случае, новые права принесли несчастие первому же следующему халифу, Рашиду (529—530 = 1135—1136). Он поссорился с Мас’удом, а у султана нашлись средства сместить его по приговору собрания нескольких духовных ученых и юристов. В преемнике его, Муктафи (530—555 = 1136—1160), заметна была некоторая доля аббасидской беспощадности, но Мустанджид (555—566 = 1160—1170) и Мус-теди (566—575 = 1170—1180) как-то все не находили случая придать хотя некоторое значение своему маленькому государству. Из всех Аббасидов принес по мере сил своих наиболее вреда исламу Насир (575—622 = 1180—1225), обладавший зато сильным характером. Ему захотелось из своего крошечного государства сотворить нечто значительное. С ним случилось совершенно то же самое, что и с Афдалем, горько ошибшемся в расчетах на крестоносцев; только аббасиду пришлось иметь дело с гораздо более опасным врагом ислама — монголами. Экономя своими незначительными средствами, зато действуя довольно энергично, халиф силился расширить владения халифата далеко за пределы Ирака и сразу же затеял ссору с могущественным Мухаммедом Ибн Такашем, властелином Хорезма (Хивы), владевшим тогда уже Трансоксианой и частью Персии. Желая как-нибудь поживиться на счет богатого соседа, халиф убедил из корыстных видов монгола Чингисхана напасть на область шаха Хорезма, нисколько и не подозревая, подобно всякому жившему в западной Азии, подлинной силы этого страшного человека. Таким образом, признаваемый всеми за сберегателя веры, сам он накликал катастрофу, погубившую почти все исламские государства. Лично Насир не дожил до разразившейся бури, так же как и его непосредственные преемники Захир (622—623 = 1225—1226) и Мустансир (623—640 = 1226—1242). Последний, впрочем, уже очутился в опасном положении ввиду устремившихся на запад полчищ хорезмийцев и монголов. Последний халиф Багдада Муста’сим (640—656 = 1242—1258) оказался ничтожеством. Положим, ему предстояла трудная и не всякому по плечу роль погибнуть с достоинством. Этот полнейший нуль по каждой отрасли государственного управления имел при себе двух ревностных советчиков. Один убеждал его подчиниться, другой же подстрекал сопротивляться страшному Хулагу, брату и военачальнику над войсками императора монголов. А халиф все колебался, все не решался исходатайствовать вовремя милость у могущественнейшего варвара и в то же время не имел отваги пасть достойным образом с мечем в руках. После слабого и далеко неполного сопротивления ему пришлось сдать монголам на капитуляцию пятисотлетнюю резиденцию своего рода 4 Сафара 656 (10 февраля 1258). Халифа заставили сначала показать все драгоценности дворца, а затем его умертвили, воздав ему вполне по заслугам (14 Сафара 656 = 20 февраля 1258). Была это не последняя династия арабского происхождения, так постыдно низринутая во прах. Своенравному року угодно было, чтобы властелин Гранады, последний окаменелый вздох которого до сей поры показывает гордый испанец христианин чужестранцу, вел свой знаменитый род от Са’да Ибн Убады, верного союзника Мухаммеда, чуть что не ставшего по смерти пророка халифом (т. I). Не особенно важно, конечно, что этот род — Аббасиды вообще отличались искони свирепостью в счастии и необыкновенной покладистостью при наступлении неблагоприятных обстоятельств — потерял столь унизительно последние крохи бывшего некогда мирового значения своего. Всего более поражают дальнейшие судьбы этой странной семьи, прозвучавшие отголоском подобно игре сатира после греческих трагедий. И на этот раз потомки Аббаса ухитряются как-то не только спастись из развалин мирового пожара, но еще прихватить весьма добропорядочную синекуру. Хулагу истребил большинство членов семьи халифа, но некоторое их число успело бежать. Султан мамелюков, Бейбарс, о котором будет еще речь впереди, поставил одного из них, придав ему пышный титул Аль-Мустансир биллах, «желанный Богом помощник», халифом в Каире. Мамелюку понадобился в виде противовеса этим безбожным фатимидам, о которых до сих пор еще помнили старики в Египте, несомненной подлинности «повелитель правоверных», чтобы он явно свидетельствовал народу, будучи тут же под боком у султана, о законности его собственной власти. Потомки этого аббасида сохранили неизменно приобретенное ими случайное положение, редко доставлявшее им некоторого рода неудобства, до той самой поры, пока осман Селим в 923 (1517) не положил конец царствованию мамелюков в Египте. Чтобы окончательно присвоить себе официальным путем права духовного главы ислама, Селим захватил с собой в Константинополь и тогдашнего аббасида, Мутеваккиля III, заставив его предварительно отступиться торжественно от титула халифа в пользу османского победителя. Увы, Мутеваккиль следовал примеру своего тезки, вел жизнь самую беспорядочную и в конце концов попал в крепость в 926 (1520). Султан Солиман дозволил ему в 929 (1522/3) вернуться в Каир. Здесь, во время возникшего в том же году восстания Ахмеда паши, выступает еще раз аббасид в роли духовного авторитета. Далее о нем ничего более не слышно, кроме сухого известия, что он скончался в 945 (1538). С ним угас род аббасидов. {{примечания|title=}} [[Категория:История ислама с основания до новейших времён (Мюллер)]] 79jc1fxqw9h6lyh9y70oz8mibhr8f4j Индекс:Исторические очерки русской народной словесности и искусства Том 1 1861.pdf 106 900780 5710330 3817301 2026-05-06T22:36:36Z Lanhiaze 23205 категоризация, автор 5710330 proofread-index text/x-wiki {{:MediaWiki:Proofreadpage_index_template |Type=collection |Название=Исторические очерки русской народной словесности и искусства |Подзаголовок= |Автор=[[Автор:Фёдор Иванович Буслаев|Фёдор Иванович Буслаев]] |Переводчик= |Редактор= |Иллюстратор= |Год=1861 |Издатель= |Место= |Том=1 |Часть= |Издание= |Серия= |school= |Progress=OCR |Transclusion=no |Compilation=false |Изображение=1 |Страницы=<pagelist /> |Тома=[[Индекс:Исторические очерки русской народной словесности и искусства Том 1 1861.pdf|Том 1]] [[Индекс:Исторические очерки русской народной словесности и искусства Том 2 1861.pdf|Том 2]] |Примечания= |Содержание= |Источник=pdf |wikidata_item= |Header=__NOEDITSECTION__ |Footer=<!-- --> <references /> |Width= |Css= |Ключ= }} [[Категория:Индексы произведений Фёдора Ивановича Буслаева]] bxl19b7onb9vv79gppt3p0l2mk31lzh Индекс:Исторические очерки русской народной словесности и искусства Том 2 1861.pdf 106 900781 5710331 3817302 2026-05-06T22:36:38Z Lanhiaze 23205 категоризация, автор 5710331 proofread-index text/x-wiki {{:MediaWiki:Proofreadpage_index_template |Type=collection |Название=Исторические очерки русской народной словесности и искусства |Подзаголовок= |Автор=[[Автор:Фёдор Иванович Буслаев|Фёдор Иванович Буслаев]] |Переводчик= |Редактор= |Иллюстратор= |Год=1861 |Издатель= |Место= |Том=2 |Часть= |Издание= |Серия= |school= |Progress=OCR |Transclusion=no |Compilation=false |Изображение=1 |Страницы=<pagelist 1to5='-' 6=1 26='-' 27=21 93='-' 94=87 126to127='-' 128=119 130to131='-' 132=121 144='-' 145=133 151to154='-' 155=139 161=146 162='-' 163=147 169to170='-' 171=153 176=159 222to224='-' 225=205 227to228='-' 229=207 231='-' 232=209 234='-' 235=211 237='-' 238=213 240to242='-' 243=215 247='-' 248=219 258to259='-' 260=229 262='-' 263=231 313to315='-' 316=281 322to323='-' 324=287 328='-' 329=291 331='-' 332=293 342to345='-' 346=303 356to371='-' 372=313 374to376='-' 377=315 381to385='-' 386=319 392to394='-' 395=325 397to399='-' 400=327 422to425='-' 426=349 448to455='-' 456=371 470to475='-' 476=385 480to490='-' 491=389 493to494='-' 495=391 /> |Тома=[[Индекс:Исторические очерки русской народной словесности и искусства Том 1 1861.pdf|Том 1]] [[Индекс:Исторические очерки русской народной словесности и искусства Том 2 1861.pdf|Том 2]] |Примечания=Отсутствуют стр. 145, 158. Страница 218 нечитаема. |Содержание={{Dotted TOC|{{R|1}}.|О народной поэзіи въ древней русской литературѣ|1}} {{Dotted TOC|{{R|2}}.|О народности въ древне-русской литературѣ и искусствѣ|64}} {{Dotted TOC|{{R|3}}.|Памятники древне-русской духовной письменности|97}} {{Dotted TOC|{{R|4}}.|Изображеніе страшнаго суда по русскимъ подлинникамъ|133}} {{Dotted TOC|{{R|5}}.|Смоленская легенда о св. Меркуріи и Ростовская о Петрѣ царевичѣ Ордынскомъ|}} {{Dotted TOC|{{R|6}}.|Византійская и древне-русская Символика по рукописямъ отъ {{R|15}} до конца {{R|16}} в.|199}} {{Dotted TOC|{{R|7}}.|Древне-русская борода|216}} {{Dotted TOC|{{R|8}}.|Идеальные женскіе характеры древней Руси|238}} {{Dotted TOC|{{R|9}}.|Новгородъ и Москва|269}} {{Dotted TOC|{{R|10}}.|Для исторіи русской живописи {{R|16}} вѣка|281}} {{Dotted TOC|{{R|11}}.|Литература русскихъ иконописныхъ подлинниковъ|330}} {{Dotted TOC|{{R|12}}.|Видѣніе Мартирія, основателя Зеленой пустыни|391}} {{Dotted TOC|{{R|13}}.|Для біографіи царскаго иконописца Симона Ѳедоровича Ушакова|395}} {{Dotted TOC|{{R|14}}.|Русская эстетика {{R|17}} вѣка|397}} {{Dotted TOC|{{R|15}}.|Подлинникъ по редакціи {{R|18}} вѣка|409}} |Источник=pdf |wikidata_item= |Header=__NOEDITSECTION__ |Footer=<!-- --> <references /> |Width= |Css= |Ключ= }} [[Категория:Индексы произведений Фёдора Ивановича Буслаева]] ly4vefn2g22bx94o6cm3u2b1dnx86mq История ислама с основания до новейших времён (Мюллер)/Персидская нация 0 925010 5710370 5638657 2026-05-07T05:43:12Z Villarreal9 35500 5710370 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = История ислама с основания до новейших времен | ЧАСТЬ = Персидская нация | АВТОР = [[Август Мюллер (историк)|Август Мюллер]] (1848—1892) | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1896 | ИСТОЧНИК = Том III. Книга I. Глава I. ({{РГБ|01003940055|11}}) | ВИКИПЕДИЯ = | ДРУГОЕ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = [[../Фатимиды и окончательный упадок династии Аббасидов|Фатимиды и окончательный упадок династии Аббасидов]] | СЛЕДУЮЩИЙ = [[../Возникновение персидских государств|Возникновение персидских государств]] | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | КАЧЕСТВО = | ЛИЦЕНЗИЯ = 1917 | СТИЛЬ= text }}__NOEDITSECTION__ === Глава I<br>Персидская нация === Много удивительных вещей повествует старик Геродот про чужие страны и народы, а в числе этих вещей чуть ли не самой удивительной является его утверждение о персах, будто бы они своих сыновей с 5 до 20 лет обучали лишь ездить верхом, стрелять из лука и говорить правду[1]. Хотя чересчур мудрствующие старинные и, к сожалению, новые критики упрекают отца истории в легковерии или даже в неправдивости, но в большинстве случаев течением времени блистательно выяснилась полнейшая неосновательность подобного обвинения. Однако, приписывая персам правдивость, Геродот действительно, если можно так выразиться, попал впросак. Так и вижу перед собой хитрую физиономию того иранца, который, обращаясь к много странствовавшему ионийскому гостю с ласковой любезностью, среди других, более или менее верных сообщений, подсунул ему этот рассказ о правдивости персов. Очевидно, что добрый наш Геродот не проник в иронический смысл сообщения, переданного ему восточным человеком, но еще труднее объяснить, как мог рассудительный Страбон, более чем 400 лет спустя, почти дословно списать у Геродота эту его фразу о персах[2], так как в указанный 400-летний промежуток времени римляне имели достаточно случаев убедиться, насколько персам присуща «любовь к правде». Вряд ли следует относиться серьезно к частым жалобам римлян на лживость парфян[3], а также к тому добродетельному возмущению, с которым они умеют рассказывать о вероломстве греков и пунийцев. С их стороны это просто-напросто та самая высочайшая степень лицемерия, которая составляет наиболее непривлекательную основную черту этих сыновей волчицы[4]. Впрочем, в данном случае мнение римлян оказывается верным. Персы, или, точнее, различные ветви иранского племени, все без исключения слишком остроумные люди, чтобы решиться говорить неприкрашенную, голую истину. «Кто привык говорить правду, если однажды согрешит — позволительно; но кто уже известен по своим лживым речам, то, если скажет и правду, ему не поверят»[5]. Отсюда до изречения Мирзы Шаффи «Кто лжет, того нужно бить» расстояние, очевидно, значительное. Но, как известно, Мирза этот не перс, а турок из Генджи или, еще вернее, немец из Ганновера. Остальные сообщения Геродота по поводу персов заслуживают гораздо более доверия. Персы были искони превосходные всадники, да и в настоящее время остались таковыми. Перед иностранцами, посещающими Персию, жители этой страны могут блеснуть разными рыцарскими упражнениями. Не имея ни малейшей склонности к мореплаванию и морю[6], персы с удвоенной горячностью посвящают себя искусству верховой езды и коннозаводству с мирными и военными целями. Впрочем, на войне успех дела редко соответствует тому усердию, с которым они им занимаются. Персидский народ вовсе не представляет из себя трусов, нет, — хотя, впрочем, и в Персии, как и во многих других странах, сильно изнеженное городское население лучше сражается языком, чем мечом, — но даже и современный нам персидский солдат способен на геройскую храбрость и презрение к смерти лишь только тогда, когда его вдохновит пример полководцев. Те же самые обитатели восточных провинций Персии, которые со времени битвы при Нихавенде подчинялись обыкновенно почти безо всякого сопротивления всякому набегу арабов, после столетнего рабства, при Абу Муслиме, в два года неодолимым натиском отбросили за Тигр своих, правда находящихся в распрях между собой, властителей. Подобный народ, всегда обладавший подвижностью и предприимчивостью, соединенный при благоприятных обстоятельствах воедино могучим владыкой, — как бы он ни назывался: Кир, Ардешир или Аббас Великий — всегда способен во всякое время быстро и победоносно завоевать себе преобладающее положение среди остальных народов. Но гораздо менее способен он отвратить от себя напор врагов, как только этим последним благоприятствует первая удача. Мы уже видели, как великие сатрапы, вследствие полнейшего отсутствия патриотического духа, сами содействовали покорению Персии арабами. Это отсутствие патриотизма должно было вдвойне тяжко ощущаться после того, как иноземцы захватили в свои руки всю страну. Живо чувствуемое всюду отвращение к чужому племени и его новой религии, ярая ненависть к алчности угнетателей все же не были в состоянии, даже после пробуждения от первого ошеломляющего удара, вызвать в Персии действия сообща, пока, наконец, отдельные части населения не связала одна могущественная соединительная нить, последствие тех государственных мер Омара, по которым большинству населения оказалось весьма выгодным хоть внешним образом принять ислам. Эта мера отделила сначала вновь обращенных персов от их оставшихся при старой вере соотечественников такой преградой, которая должна была значительно усилить последствия прежнего их партикуляризма. Но после того, как персы приняли магометанство, они наконец поняли, что обещанная им равноправность с арабами в действительности существовала только на бумаге. И только когда это обстоятельство заставило их еще ярче и живее почувствовать и без того достаточно заметное для них приниженное их положение сравнительно с положением чужестранцев, — могла снова зайти речь об общности чувства всех отдельных членов нации. Но отсюда до совместного действия было еще достаточно далеко. За исключением некоторых элементов особенно энергичных, или же провинций, огражденных в деле сопротивления более благоприятным естественным местоположением, никому решительно не пришло в голову, после того как удача так явно встала на сторону арабов-врагов, переть против рожна. Хитрый народ бессознательно избрал наиболее, по тогдашним обстоятельствам, пригодный выход для сохранения в неприкосновенности в главных чертах хотя бы внутренней своей самостоятельности, изменив новую веру по своим потребностям. Средства к этому были им даны самими арабами — во всемирной истории встречается подчас комизм. С тех пор как Омар признал поклонников Зороастра «владетелями письмен» и этим самым уделил старой вере ту же терпимость, которой пользовались христиане и евреи, персам не представлялось уже необходимости, по крайней мере в форме прямого принуждения, переменить религию. Впрочем, позже магометане стали все более и более считать вероисповедание огнепоклонников идолопоклонством и все чаще стали вовсе запрещать совершение их богослужений. Однако мы знаем, что во многих провинциях, особенно в Азербайджане, в неприступном Табаристане, в Хорасане и в мидо-персидских горах, — еще целые столетия огонь хранился неугасимым в храмах Зороастра. Борьба из-за халифата и смерть Али и Хусейна представили персам желанный ими случай. Даже более, дали им возможность пользоваться именем властителя, который когда-то избрал себе столицей город Куфу, расположенный наполовину на персидской земле, как военным кличем, соединяющим всех недовольных, знаменем, одновременно носящим на себе и магометанские краски и, вместе с тем, враждебным правительству. Ничего не могло быть удобнее для персов, даже если бы это знамя было бы нарочно выдумано для них. Насколько это совпадение должно было оказаться впоследствии роковым для арабов и для ислама, мы уже не раз имели случай подчеркнуть. Здесь же, не иначе, конечно, как только самым беглым образом, можем напомнить о начавшейся с момента восстания Мухтара длинной нити внутренних неурядиц, в заключение приведшей к тому, что соединенные усилия арабских и персидских мечей одолели сирийских арабов и власть из рук Омейядов перешла в руки Аббасидов. Во все время, пока длилась примирительная политика Мансура и Бармекидов, умеренные среди персов держали сторону той династии, которая не только выказывала им терпимость, но давала им даже участие в управлении государством. Нам известно также, что благодаря этому обстоятельству умеренные персы попали во враждебный лагерь по отношению к своим соотечественникам, принадлежавшим к партии крайних шиитов, — нам известны постоянно продолжавшиеся восстания этих последних, разрушение политики примирения вследствие братоубийственной войны между Амином и Мамуном и фактическое отпадение восточных провинций от государства, вызванное Мамуном, который передал генерал-губернаторство этих провинций Тахиру, перешедшее затем к его потомкам. В конце II и в начале III столетия существовали на Востоке рядом с теми группами крайних шиитов, которые едва еще прикрывали некоторыми формальными выражениями свои коммунистические и пантеистические воззрения, и еще три другие религиозные партии, именно умеренные шииты, мутазилиты и правоверные. Умеренные шииты не только отрицали права павшего халифата Омейядов, — это же делали и мутазилиты и правоверные, но стали уже смотреть косо на первых трех халифов — Абу Бекра, Омара и Османа, и стали более или менее ясно высказывать, что и эти халифы несправедливо отстранили Али от имамата, принадлежащего ему по праву после смерти пророка. Во всяком случае, всем этим шиитам, даже самым миролюбивым, казалось, что, раз Али был халифом хотя бы короткое время, законными наследниками халифата непременно должны были быть только его потомки. Тем не менее умеренная партия не встала сначала в явную оппозицию к правлению Аббасидов и удовольствовалась тем, что почитала втайне тех из потомков Али, притязания которых на имамат оказывались в данное время наиболее законными. Эти потомки Али удивительно быстро размножались, и достоверные письменные изображения их родословного древа, при разбросанности отдельных лиц по всему государству, оказывались немыслимыми. И тогда, и позже в шиитских кружках должны были держаться различных мнений относительно вопроса, кто из этих потомков имел как раз в данный момент наибольшее право быть имамом. Следствием такого разногласия было распадение умеренной шиитской партии на множество маленьких подразделений, причем различие их взглядов нигде не было принципиальным и не исключало возможности прийти при надобности и к общему соглашению, и к соединению под знаменем победоносного вождя. Приверженцы этого направления могли казаться безвредными охранителями легитимистской фантазии; тем более что они не выказывали особенной охоты вступать в борьбу с правоверными[7]. А что касается придворных богословов — мутазилитов, то с ними они имели даже точки соприкосновения. Для того чтобы оправдать богословскими доводами возвышение Али над другими товарищами пророка, шиитам приходилось подыскивать подходящие цитаты в Коране и в преданиях. Первое оказывалось возможным благодаря несколько свободному, с течением времени все более и более переходившему в аллегорию толкованию Писания, толкованию, которое, по крайней мере вначале, близко сходилось с рационалистическими толкованиями мутазилитов. Опираться же на предание можно было, только отрицая правильность многих признанных правоверными отдельных преданий и изобретая взамен их новые, в которых для восхваления Али был бы выведен сам Мухаммед, как лицо, признававшее право Али на имамат. Нам уже известно, как с первых же времен ислама наивно производились переделка и изобретение преданий. Систематичная критика и кодификация этих преданий в смысле ортодоксальности началась, правда, уже в начале II (VIII) столетия, но, разумеется, не могла считаться руководством для шиитов и свободомыслящих. Как бы то ни было, во время владычества первых Аббасидов все три партии жили довольно мирно друг подле друга, правоверные имели перевес в арабских местностях государства, шииты — в персидских, а мутазилиты преобладали в Ираке, но все эти три направления имели в то же время многочисленных приверженцев и во владениях, где преобладали другие две партии. Особенно же в Ираке народная толпа держалась правоверия, воззрения же мутазилитов разделялись преимущественно образованными классами, в то время как среди них же насчитывалось также достаточно шиитов. Все лица арабского происхождения, проживавшие в персидских местностях государства, то есть в особенности большая часть городского населения, склонялись тоже к правоверию. Нигде, однако, не было заметно наружного разлада; дело шло тут, по-видимому, о богословских направлениях, которым соответствовало настроение умов народных масс. Но именно в этом-то настроении умов и крылась опасность для арабов. И с того времени, как старое противостояние между персами и арабами в политике снова проявилось, стало выясняться, что за легитимистическими фантазиями кроются совсем иные вещи, а именно: национальное отвращение персов к чуждому племени завоевателей и такое понимание ислама, благодаря которому, под прикрытием внешним образом усвоенной арабской религии, самую эту религию начали извращать и обратили в средство борьбы против всего арабства. Это извращение ислама продолжалось еще быстрее с того времени, как Мутеваккиль, из преданности и угождения к правоверию, объявил войну как свободомыслящим, так и шиитам. Цель этого постепенного извращения была наконец достигнута только через несколько столетий: она заключалась в том, чтобы почитание Али и его сыновей, Хасана и Хусейна, и отвращение к первым халифам, как к представителям арабства, обратить в настоящую персидскую религию и низвести одновременно религиозные догматы и обряды ислама до пустых формул. Как быстро все это шло, мы усматриваем хотя бы из того, что, например, уже у Фирдоуси (411 = 1020 г.) Али и Мухаммед наделены одинаковыми правами[8], и что еще раньше (351 = 962 г.) по приказанию шиитского султана из семьи Бундов, к величайшему негодованию суннитских жителей Багдада, на дверях мечетей была прописана торжественная формула проклятия Абу Бекра, Омара и Османа, правда, пока еще не называя прямо имен, но ясно указывая лица[9]. Около того же времени произошла перемена во взглядах умеренных шиитов, которая превратила их из полуполитической в чисто религиозную партию. Где следует было упомянуто, что после 260 (873) г. сильно разрослась среди шиитов секта «Почитателей двенадцатого», то есть тех почитателей Али, которые двенадцатого его потомка, Мухаммеда ибн Хасана, считали за Махди или ожидаемого восстановителя законного престолонаследия. Что побудило их отказаться от этой надежды, так и осталось невыясненным; быть может, новый блеск и сила, пролитые около этого же времени на халифат Аббасидов халифом Муваффаком. Как бы то ни было, позже, когда секта «Двенадцати» стала выступать на передний план, одним из догматов ее было верование, что уже в ранней юности Махди исчез в пещере близ Самарры. Впоследствии же он будто бы часто являлся своим почитателям в образе тех или других верующих, имена которых приводятся. Последний раз он явился в Багдаде в 328 (940) г., а теперь Махди вернется только лишь в последние дни перед концом мира. В переводе с шиитского языка предание это означает, по-видимому, что до указанного года некоторые лица из секты «Двенадцати» желали взять на себя роль Махди, но что в это самое время в Багдаде случились такие обстоятельства, вследствие которых оказывалось более благоразумным отказаться от мечты фактически овладеть властью для действительных или же вымышленных потомков Али и ограничиться одним религиозным почитанием их предков, особенно же самого Али и его сыновей. Обстоятельства эти должны были, в сущности, заключаться в том, что Ираком овладела династия, благосклонно относившаяся к шиитству, но не имевшая ни малейшего расположения отказаться от халифата в пользу какого-либо потомка Али. И как раз в 334 (945) г. Буид — Муызз ад-Даула — завоевал Багдад, вырвал власть из рук Аббасидов и тотчас же взял под свое покровительство шиизм. Этим не только объясняется, почему учение «Двенадцати» приняло указанный оборот. А также почему это учение, весьма сподручное для светской власти, вытеснило мало-помалу все остальные формы умеренного шиизма, пока наконец в 908 (1502) г., после побед первого из Сефевидов, Измаила, упомянутое учение было возведено в господствующую религию названным шахом, основателем персидского государства. Мы знаем точно все подробности учения «Двенадцати» во время династии Сефевидов, и оно в главных чертах сохранилось неизменным и в настоящее время. Считаю уместным во главе этих страниц, посвященных персидскому народу, дать очерк классической формы шиизма, подобно тому как истории арабских времен ислама я предпослал изложение суннитских догматов. По важному замечанию одного из знатоков страны[10] и как вытекает из указанного нами постепенного развития его, суть этого учения составляет собственно одно только прямое, точное и молчаливое отрицание. Главный догмат учения — отрицание законности первых трех халифов — Абу Бекра, Омара и Османа, а также отрицание исходящих от них и окружающих их суннитских преданий и замещение авторитета этих преданий преданиями (хадисами), приписываемыми Али его приверженцами. В той страстности, с которой еще и до сих пор шииты ненавидят Омара, завоевателя Персии[11], слышен отзвук старой злобы великого народа против чужеземного владычества. И одновременно весь тот восторг, которым подобный народ может воспылать к своему национальному покровителю и герою, нашел себе выражение в том мечтательном поклонении Али и его сыновьям, Хасану и Хусейну, которым проникнут всякий перс. К магометанскому символу веры — «нет Бога, кроме Аллаха, и Мухаммед его пророк» — шииты добавляют: «и Али наместник Бога»[12]. Отношение верующей католички к Мадонне, например, вряд ли теплее и сердечнее, чем отношение перса к своему Али. Правда, что прямо воплощением Божественного существа считают Али только члены особой секты, именуемой Али-Илахи — то есть боготворители Али[13], — но, в сущности, для всех остальных не Аллах и его пророк, а Али — настоящий предмет религиозного поклонения[14]. Как видно, к явному отрицанию первых халифов здесь присоединяется и молчаливое устранение самого арабского пророка. Та же черта, отнимающая у лиц и предметов их истинное арабско-исламское значение, ясно заметна и в других частях религиозного учения шиитов. Правда, за Кораном признается значение Божьего слова, но его прямой смысл извращен аллегорическим толкованием, которое в сути своей сводится к подсовыванию разных преданий и сказаний об Али, о которых ни Аллах, ни его пророк, коему приписывают их, никогда не могли иметь и помышления. Наконец, еще до конца IV (X) столетия шииты не отступили даже перед прямым своевольным изменением буквы Писания, текст Корана дополнили подложным текстом, чтобы этим путем получить свидетельство в пользу уравнения Али с пророком Аллаха. Нетрудно представить себе, что при подобных данных являют собой предания, которыми шииты заменили Сунну: «Я — город, а Али — врата к этому городу», — гласит это предание устами пророка; и даже Мухаммед договорился будто бы до следующей фразы, сильно отдающей учением о божественном воплощении: «Али составляет часть меня, а я — часть его»[15]. Рука об руку с этим вместе идет и стремление вообще сузить всякое значение Корана. Заодно с мутазилитами и шииты исповедуют учение о божественном происхождении Писания. Но если и не ясно выраженными словами, то по сути вещей у них получается такой вывод, что вообще не следует слишком точно придерживаться буквы Писания. Неуважению богословов к тексту соответствует то, что в народе больше интересуются жизненными правилами Саади и песнями Хафиза, чем содержанием божественного откровения. Тем же самым стремлением по возможности дальше отстранить все арабское был вызван и шиитский догмат об «имамате». Правда, сунниты верят, что первые преемники Мухаммеда, Абу Бекр, Омар и Осман, были отмечены особенными Божьими дарами и милостью, но им и в мысль не приходит отказывать Али в тех же свойствах. Кроме того, одновременно с названными четырьмя лицами они признают выдающуюся степень святости еще за целым рядом других товарищей пророка. Исторические факты настолько уважаются ими, что они уже не оспаривают больше ни у Омейядов, ни у Аббасидов законности их бывшего владычества. С тех пор как Сунна заместила собой прямой авторитет халифа, как главы общины (имама), все это не имеет уже больше существенного религиозного значения. Совершенно иначе у шиитов. Они вместо первых халифов, Омейядов и Аббасидов, считают имамами Али и одиннадцать его потомков и признают этих имамов. То есть отрицание арабского владычества стало у них религиозным догматом, и догматом существенной важности. Само собой разумеется, что первым имамом считается Али, которому будто бы сам Мухаммед — снова явная ложь — передал право наследовать ему. За Али следуют его сыновья 2) Хасан и 3) Хусейн, и затем по прямой линия потомки Хусейна 4) Али II[16], прозванный Зейн аль-Абидин («Украшение благочестивых»), 5) Мухаммед аль-Бакир («Искатель правды»), 6) Джафар ас-Садик («Правдивый»), 7) Муса аль-Казим («Владеющий собой»), 8) Али III ар-Рида (по персидскому произношению «Риза» — «любимец Аллаха»), 9) Мухаммед II аль-Джевад («Великодушный»), 10) Али IV аль-Аскери («Воин»), 11) Хасан II аль-Хамт («Горький плод»[17]), 12) Мухаммед III аль-Махди, скрывшийся имам, появление которого ожидается для восстановления царства Божьего на земле в последние дни мира перед светопреставлением. Из всех этих потомков Али, кроме последнего и самого Али с его сыновьями, мы знакомы также уже и с восьмым имамом Ридой: он жил во времена Мамуна и благодаря влиянию своих персидских приверженцев играл видную роль в то время, когда Мамун желал устроить примирение между Аббасидами и Алидами. Он сделался зятем Мамуна, хотя за эту честь ему вскоре пришлось расплатиться жизнью. Мечеть в Мешхеде[18] близ Туса, где похоронен имам Рида, наравне со святынями Неджефа и Кербела, где погибли Али и Хусейн, и часовней над гробницами седьмого имама, Мусы, и дочери его Фатимы[19] в мидийском местечке Кумме — свидетельствуют о высочайшем почитании, с которым шииты относятся ко всему, имевшему какое-либо касательство к их двенадцати имамам, — почитании, основанном только на том, что эти имамы считаются ими жертвами суннитской преступной несправедливости. Об остальных догматах и религиозных заповедях, предписываемых исламом, можно сказать в общем, что шиизм менее всего извратил те из них, которые не интересовали персов. Относительно понятия о Боге персидские богословы держались различных взглядов по вопросу, следует ли или не следует вести речь о божественных свойствах, но это у них не считается существенным вопросом. Также и на предопределение они смотрят довольно широко, и свободной человеческой воле у них все еще оставлен достаточный простор. Значит, и в том и в другом вопросе они опять-таки стоят близко к мутазилитам. Учение о последних событиях даже в день воскресения мертвых уделяет Али наряду с Мухаммедом первое место; в качестве заступника он присуждает к мучениям ада в числе других неверующих и всех противников двенадцати имамов. Своеобразно, что из числа религиозных обязанностей придается несоразмерное значение очищению: оно считается среди всех религиозных обрядов самым существенным. Молитва разнится лишь в незначительных чертах от формул, употребляемых суннитами; более всего замечательна эта разница в призыве к молитве, особенно вследствие добавления слов: «собирайтесь для лучшего из дел», то есть таких слов, которые часто изображают собой настоящий шибболет[20] шиитского вероисповедания. Молитва по пятницам в мечетях вообще не обязательна и произносится благочестивыми людьми всегда в одиночку, так как, со времени исчезновения двенадцатого имама, нет того, который имел быть заступником и молельщиком всего прихода. Пост в месяце рамадане по виду исполняется еще строже шиитами, чем суннитами; на деле же с обычной персидской хитростью он нарушается втайне гораздо чаще, чем то дерзнули бы сделать сунниты. Паломничество к святым местам — излюбленная мечта персов, но путь в Мекку открылся для них лишь недавно, да и теперь персы направляются туда очень редко. Вследствие наследственной их вражды к туркам, последние закрывали шиитам в течение целых столетий проезд в Аравию. Только с царствования султана Абдул-Меджида (1839—1861) им разрешено вступать на турецкую территорию в облике паломников в Мекку. Но лишь немногие пользуются этим разрешением, большинство же довольствуется возможно частым посещением священных гробниц своих имамов, в особенности же гробниц Али и Хусейна в Неджефе и Кербеле и имам Рида в Мешхеде. Посещение этих местностей кажется им настолько желанным, что уже с древнейших времен[21] благочестивые персы, владевшие нужными для того средствами, завещали перевезти свой прах и похоронить его в подобных священных местностях. Такое предсмертное желание исполнялось всегда добросовестно. Еще и в настоящее время из величайшей дали, даже из Индии, тянутся длинные караваны, везущие на верблюдах гробы умерших в мечети с гробницами почивших имамов, чтобы здесь опустить мертвецов в последнее место их упокоения. Горе путешественнику, которому встретится подобный караван, везущий мертвецов: запах разлагающихся трупов просто невыносим, — и если несчастный не один, то он в довершение всего будет еще вынужден выражать удовольствие, потому что бренные остатки столь благочестивых людей должны, конечно, издавать приятное благоухание. При самом сильном желании нельзя было изъять из Корана запрещение пить вино. Поэтому благочестивый перс предоставляет евреям приготовлять презренный напиток, но пьет его сам, хотя в большинстве случаев тайно. Особенно славятся в этом отношении жители Шираза, в окрестностях которого растет лучший виноград. <poem>Так и быть, о виночерпий, Пусть всех обойдет круговая чаша. Подавай ее сюда!</poem> Такими словами начинается книга песен величайшего поэта Шираза — Хафиза, в доказательство того, что и в XIV столетии дело обстояло там точно так же, как и в настоящее время. Но ввиду того, что и религии следует отвести надлежащее место, эти строки официально толкуются так: круговая чаша с вином, которой виночерпий Хафиза обносит всех присутствующих, означает вино божественного милосердня, опьяняющее человека божественною любовью. И когда перс, вдоволь насладившись жизнью и ее удовольствиями, которыми он по временам пользуется даже до безобразия, достигает 50-летнего возраста, он обыкновенно делает «таубэ», то есть приносит покаяние, имея в виду с этих пор серьезно подумать о жизни и достойно подготовиться к загробному существованию. Подобный нравственный переворот случается иногда и в других местах кроме Персии, но нигде как здесь он не представляет собой, так сказать, официального характера. Наш обзор религиозных обычаев персов был бы неполон, если бы мы не бросили хоть мельком взгляда еще на своеобразный облик, данный ими своему праздничному календарю. Прежде, по крайней мере, он, сравнительно с суннитской краткостью, был весьма пространен. «У него столько праздников, как у перса», — говорили обыкновенно остальные магометане о лентяях. Эта страсть к праздникам основана опять-таки на внутренних свойствах народа, любящего всевозможный внешний шум и блеск. «Если вы желаете, чтобы мои соотечественники поняли вас, — говорил в начале нынешнего столетия персидский посланник англо-индийскому государственному деятелю, — то говорите для глаз их, а не для ушей». Многие национальные черты шиизма лишь с течением времени и, в особенности, с возведения Сефевидами шиизма на степень господствующей религии персидского государства развились в полной своей яркости и силе. Заметная склонность развивать более и более эти национальный черты была уже налицо у всех персидских муслимов в конце II (VIII) столетия и ждала лишь случая выразиться с полной энергией; но пока этому препятствовали внешние обстоятельства, на которые мы теперь и обратим внимание. {{примечания|title=}} [[Категория:История ислама с основания до новейших времён (Мюллер)]] dlemlsfw1d5tickvcmhi5pft4ntwinx История ислама с основания до новейших времён (Мюллер)/Возникновение персидских государств 0 925011 5710371 5645183 2026-05-07T05:43:17Z Villarreal9 35500 5710371 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = История ислама с основания до новейших времен | ЧАСТЬ = Возникновение персидских государств | АВТОР = [[Август Мюллер (историк)|Август Мюллер]] (1848—1892) | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1896 | ИСТОЧНИК = Том III. Книга I. Глава II. ({{РГБ|01003940055|28|dlib.rsl.ru}}) | ВИКИПЕДИЯ = | ДРУГОЕ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = [[../Персидская нация|Персидская нация]] | СЛЕДУЮЩИЙ = [[../Саманиды и Буиды|Саманиды и Буиды]] | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | КАЧЕСТВО = | ЛИЦЕНЗИЯ = 1917 | СТИЛЬ= text }}__NOEDITSECTION__ === Глава II<br>Возникновение персидских государств === Когда в 205 (821) г. халиф Мамун передал управление восточными областями персу Тахиру, новый наместник застал здесь смешанное население. Исключение составляли лишь сельские жители, которые, в большей или меньшей степени, остались чистокровными иранцами. Обясняется это тем, что, находясь вдали от городов и больших проезжих дорог, сельчане не должны были принимать у себя арабских постоев, сборщиков податей и т. п. При всем этом им и вообще-то грозила меньшая вероятность подвергнуться другим случайным примесям чуждого элемента. Именно эта основная часть населения и сохранила с древних времен и до наших дней свою самобытность. Они не переставали открыто или тайно во время арабского владычества хранить во многих местностях старинную веру и поддерживать неугасимый священный огонь Зороастра. Эти же сельские жители передавали из уст в уста, от отца к сыну народные сказания об исчезнувшем величии Древнего Ирана и легенды о своих героях и царях[22]. За этим исключением всюду, особенно же в западных областях, национальный персидский элемент был сильно затронут арабами, большей частью смешанного происхождения. Численность этих арабов никак нельзя недооценивать; пусть вначале их было всего лишь несколько десятков тысяч, рассыпанных по стране в виде постоянных гарнизонов, юношеская сила арабской национальности и последствия многоженства должны были увеличить их число неимоверно быстро. Эти арабы составляли, вместе с персами, живущими в городах и принявшими ислам, высший класс населения. Только с той разницей, что новообращенным в мусульманство персам уделялись вначале одни лишь гражданские должности, например по торговле, ремеслам, учености и т. д., в то время как военное дело и надзор за религией побежденных победители оставили себе. Фактическое неравенство при формальной равноправности, господствовавшее между этими двумя элементами, стало с течением времени мало-помалу исчезать — особенно с той поры, как после воцарения Аббасидов персидское влияние стало проявляться более заметным образом в правительственных кругах. Так как в официальных кругах считалось более аристократическим разыгрывать из себя арабов, богатые или занимавшие высокое административное положение персы поручали какому-нибудь ученому генеалогу сочинить для себя арабскую родословную. Если они при этом и не меняли с той же легкостью свои мысли и чувства, а также и не забывали старинные традиции своей национальности, то по наружности не было уже почти никакого различия между настоящими арабами и переодетыми персами. Неудивительно поэтому, что при живом обмене ежедневных сношений сначала разговорный язык, а затем, во многих случаях, и понятия, и воззрения персов и арабов начали делаться однородными. Арабские слова перешли тысячами в персидский обиходный язык[23], правда, не всегда так, чтобы значение их соответствовало вполне персидскому понятию. Смотря по природе и духовной склонности, тут араб воспринимал нечто персидское в воззрениях и нравах, а там перс — нечто арабское. Но матери большинства лиц арабского происхождения были персиянки: таким образом, национальность победителей мало-помалу подчинилась национальности побежденных, как это обыкновенно и бывает в подобных случаях. И поэтому неудивительно, что требовалось только появление благоприятных внешних обстоятельств, чтобы из-за арабского покрова, скрывавшего персидское лицо, внезапно выглянуло это последнее. Отступления от подобного положения дел — не говоря уже о каспийских областях, навряд ли когда-либо покоренных даже внешним образом, — случались и на востоке Персии, по ту сторону великой соляной пустыни, отделяющей Мидию от Хорасана и обеспечивающей восточным провинциям известное привилегированное положение. Здесь, за исключением больших городов, — да и тут в самой слабой степени, — арабский элемент был очень незначителен. Вместо него замечается ближе к востоку все более и более густая масса турок, а к юго-востоку — но менее густо — индогерманцы неперсидского происхождения. Вся широкая полоса, охватывающая земли между Оксусом и Яксартом, старинную Бактрию и теперешний Афганистан, была уже с древних времен предметом спора для индийских, иранских и разных северных племен. Последние имели, по-видимому, этнографическую связь с турецкими, татарскими и монгольскими народностями. Но о родственных их отношениях, опираясь на дошедшие до нас известия греко-римских и китайских историков, нельзя сказать ничего более точного. Они, подобно вышеназванным народностям, в разные периоды существования староперсидского, македонского и среднеперсидского государства вторгались из степей и гор, средоточие которых составляли алтайские вершины, в Иран и производили в нем опустошения. Во времена Арзакидов они проникли через Кабульскую долину до Индии, а с другой стороны — до границы Кирмана. Возможно, что в какой-нибудь связи с ними находятся владетели Кабула, наделавшие столько хлопот магометанским полководцам и которых мусульмане называют турками. Во всяком случае, справедливо именуются «турками» те отряды всадников, которые в 560 г. отняли Трансоксанию у бывшего до них господствующим на Оксусе тоже северного племени гефталитов и основали там могучее государство под управлением Хакана («великого царя»). Оно охватывало значительное пространство древнеиранской территории, так как царство Ахеменидов в лучшие времена простиралось до Хорезма (Хивы) вблизи Аральского моря, и можно предполагать, что по крайней мере оседлые жители Бактрии, Трансоксании и оазиса Хорезма были иранцы. Даже в настоящее время городские жители Трансоксании большей частью еще персидского происхождения, несмотря на то что за этот долгий период монголы и татары сильно похозяйничали в центральной провинции, а турки-узбеки уже целыми столетиями владели страной. Приходится предположить, что турецкий Хакан, подобно тому как позже поступали мусульмане, представлял отдельным округам до известной степени собственное самоуправление[24]. Тем не менее во времена мусульманских завоеваний многочисленные турецкие толпы были внедрены среди персидского коренного населения, потому что главным образом турки были переведены из тех местностей в Багдад, сначала целой массой, а позже в виде гвардейских отрядов[25]. На юг от этих северо-восточных турок и рядом с так называемыми кабульскими турками поселились и другие неперсидские племена; особенно у индийской границы потомки пактиеров, которые позже называли себя пушту, и дикие жители Гура, гористой страны на юго-восток от Герата. Из смеси этих двух племен (с добавкой позже переселившихся сюда монголов) возник воинственный народ афганцев. На юго-востоке было, кроме того, немало индусов, которые когда-то владычествовали в Кабуле, вследствие чего доставили одно время в Восточной Персии исповедуемой ими буддийской религии сильное, чувствуемое еще при исламе, влияние. Все эти чуждые элементы, там, где сталкивались с персидской нацией, задерживали ее развитие, как в политическом, так и в религиозном отношении. Туркам, с их несложной, часто даже несколько узкой мыслью с самого уже начала, лишь только они вообще стали думать о религии, казался более симпатичным положительный, запрещающий всякое излишнее мудрствование правоверный догмат, по сравнению с аллегорическими тонкостями шиитов. Они перешли к суннитам, — как затем поступили и афганцы, которые, правда, в конце II (VIII) столетия были еще язычниками или буддистами. Таким образом, очевидно, что, сколько бы под арабским владычеством ни сохранилась персидская национальность, тем не менее и на западе и на востоке страны было трудно устранить хотя уже постепенно склоняющийся к упадку, но все еще владеющий довольно почтенной суммой сил халифат Аббасидов. К тому же все различие, весь антагонизм между суннитами и шиитами, между национальностями арабской и персидской, почти всюду скрывались под наружным миром; хотя тот, кто бросает взор на дальнейшее развитие истории Персии, довольно легко может разобраться в этом антагонизме и проследить его под кажущимся миром и согласием. Нас не удивит поэтому, если первые проблески стремлений персов к самостоятельности принимают сначала только облик личного честолюбия. И еще менее удивимся мы, если именно главнейшая опора всего тогдашнего положения дел — различие религиозных взглядов — остается вначале совершенно нетронутой. Нам известна попытка, на которую отважился Тахир, задумав добиться независимости от Мамуна и сделаться самостоятельным повелителем восточных областей. Несмотря на неудачу, которой кончилась попытка, сделанная Тахиром, вследствие его внезапной смерти, халиф не решился отнять у сыновей Тахира управление их родной страной. Фактическая самостоятельность, которой Тахириды пользовались по отношению к халифам, долго еще не приводила к положительному разрыву. Дух открытого мятежа, вдохновлявший Тахира и внушивший ему эту смелую попытку, не перешел к его сыновьям Тальхе и Абдулле. В то время как последний сражался за Мамуна в Месопотамии и Египте, брат его управлял (207—213 = 822—828) от имени халифа восточными областями, блюдя в них порядок и не принимая прямых приказаний из Багдада. Столицей Тальхи был Нишапур, откуда он правил Хорасаном и соседними странами. Одновременно с этим он считался верховным повелителем Трансоксании и Табаристана, пользовавшегося, правда, значительной долей свободы под правлением своих испехбедов. Отдельные округи Трансоксании находились в руках сыновей Асада, сына Самана. Утверждают, что и они тоже были по происхождению персы из старинного и благородного рода. По имени своего деда и они, и их потомки носят наименование Саманидов. Они принадлежали к свите Мамуна, который, переселяясь с востока в Багдад, пожелал утверждения их младшими наместниками, что и произошло в 204 (819—820) г. При Тахиридах они сохранили свои наместничества, в числе которых наиболее значительным следует считать наместничество Самарканда. Сначала это последнее попало в руки Нуху[26] ибн Асаду; затем, когда он умер, оно перешло к брату его Ахмеду I, а еще позже к сыну Ахмеда Насеру I. Таким образом, оно стало таким же наследственным, как и главное наместничество над восточными областями в доме Тахиридов. Обе эти династии оказались крайне благодетельными для управляемых ими провинций: наконец-то эти земли перестали быть жертвой алчности и грабежа со стороны арабских наместников. Но Саманидов, так же как и Тахиридов, всегда гораздо менее увлекала военная слава, чем внутреннее преуспеяние страны, развитие в ней ремесел и умственных и духовных интересов. Владения этих двух династий были достаточно обширны, чтобы успешно защищаться против внешних врагов, и все же не настолько значительны, чтобы из центра их властитель не мог во всякое время удобно окинуть взором положение всех своих областей. Будучи в качестве доблестного полководца и в качестве умного, одаренного поэтическим талантом человека достойным сыном своего отца, Абдулла ибн Тахир не имел все-таки отваги вести по примеру отца борьбу с халифом. В 213 (828/29) г. из Хорасана прибыло известие, что Тальха умер, а временно заместивший отца в его должности сын Тальхи, Али, убит возмутившимся народом, и вследствие того Мамун назначил наместником Абдуллу, который как раз в это время был занят сбором войска против Бабека. Абдулла быстро восстановил в Хорасане порядок и до самой своей смерти, последовавшей в 230 (844) г., добросовестно и точно исполнял все свои обязательства по отношению к Мамуну, а затем и к его преемнику, Мутасиму. Когда в 219 (834) г. в соседней с Хорасаном местности Талекан потомок Али, Мухаммед ибн Касим, отважился на мятеж и при этом попал в плен, Тахирид тотчас же отослал его в Багдад. Впоследствии, в эпоху происков Афшина, Абдулла встал на сторону халифа, что было весьма естественно, так как возмутившийся, подстрекаемый Афшином, испехбед Табаристана был подвластен наместнику Хорасана, и поэтому мятеж его касался настолько же самого Тахирида, насколько центрального правления. Само по себе это стремление действовать заодно с сюзереном было, конечно, вполне разумно до тех пор, пока власть халифа одновременно и внушала уважение, и обещала поддержку в нужный момент. Но когда после смерти Мутасима стали проявляться явные признаки начинающегося падения Аббасидов и усиливающейся распущенности турецких преторианцев, было бы умнее ограничиться охраной спокойствия в восточных областях, а халифат, с которым Тахириды, по крайней мере как властители Восточной Персии, не имели никаких общих интересов, предоставить собственной его судьбе. Но такое ограничение себя и своей деятельности шло вразрез с природой гордого и честолюбивого рода Тахиридов. Подобно предку своему, Тахиру, этому поставщику царей, который убил одного халифа, а другому доставил халифский престол, потомки его желали и впредь распоряжаться судьбами мировой империи и рассчитывали, что сумеют одновременно и удержать за собой восток, и ввести порядок в Ираке. Но для этого им недоставало уже ни силы, ни средств. Они приучились с тех пор жить расточительно и по-княжески. «Полный кошелек и посмертная слава не обретаются в одном и том же месте», — говорил обыкновенно Абдулла и поступал согласно с этими словами. Великолепное здание, которое он велел выстроить в Багдаде для временного пребывания своего и своих сыновей и которое, со всеми принадлежащими ему пристройками, походило на маленький городок, далеко перещеголяло все дворцы первых сановников халифата. Щедрость Абдуллы, особенно по отношению к поэтам и ученым, казалась даже в те времена совершенно необычайной. Но зато, по-видимому, его заботы о военных силах подвластных ему областей отступали на задний план. Правда, лично он выказал себя великим, талантливым полководцем, а позже, там, где оказалось нужно, он проявил подходящую энергию, — но тем не менее время выяснило, что все же он слишком полагался на силу и значение своего дома, при нем именно и достигнувшего вершины могущества. Умирая (230 = 844 г.), он владел, вследствие многих новых земельных пожалований, кроме собственно восточных областей, еще и Кирманом, Мидией, именовался также властителем Ирака, жестоко обираемого халифами и турками, и носил титул главнокомандующего войсками государства и губернатора Багдада. Во всех этих званиях наследовал ему сын его, Тахир II (230—248 = 844—862). Утверждение ближайшего наследника получалось из Багдада всегда без малейшего затруднения. При Тахире II политические ошибки этой династии стали впервые заметны по некоторым их последствиям. Невозможность одновременно управлять в Нишапуре и находиться в Багдаде для исполнения приказания халифов должна была наконец стать понятной обеим сторонам. Вот почему было шагом вперед, что халиф Мутеваккиль в 237 (851) г. передал должности наместника Ирака и губернатора Багдада, только номинально принадлежавшие Тальхе, его брату Мухаммеду ибн Абдулле и вместе с тем предложил ему переехать на постоянное жительство в столицу[27]. Подобное разрешение задачи, как бы ни казалось разумным, оставалось все-таки половинной мерой, которая не могла привести ни к какому существенному результату в наиболее важном вопросе. Тахиридам следовало бы освободиться совершенно от всякого участия в незавидном положении дел в Ираке, в этом они легко могли бы убедиться еще в том же 237 (851) г., если бы не были теми самоуверенными, гордыми людьми, какими они всегда были. Еще до того времени, когда Мухаммед переселился в Багдад, в Седжестане[28] стал сильно выдвигаться некий уроженец Боста по имени Салих ибн ан-Надр[29]. Во время волнений, вызванных хариджитами, ему удалось собрать значительные военные силы. Нужно думать, что силы эти состояли из воинственных обитателей соседних гор. Это было первое появление диких племен этих местностей, вмешательство которых должно было позже оказаться решающим в судьбах всего восточного ислама. Жители Седжестана приняли мусульманство, но во всем остальном они, по-видимому, остались такими же со времени принятия их в состав империи халифов, какими были и до того. По крайней мере, теперь, как и раньше, во время случайных мятежей они выказывали такую дикость и такое упорство, с которыми Тахириды еще менее могли справиться, потому что они упустили надлежащий момент для принятия нужных мер. Под маской добровольцев, сражающихся против хариджитов, Салих и его приверженцы скоро подчинили себе всю область. Тахир двинулся против них во главе войска, и ему удалось на время восстановить спокойствие. Но едва он возвратился в свою столицу, как снова разгорелась борьба между хариджитами и добровольцами. В числе добровольцев находился один из сыновей простолюдина Лейса. Нам известны трое его сыновей: Якуб, Амр и Али. О молодости Али у нас нет никаких сведений; Амр зарабатывал пропитание, отдавая внаймы ослов, а Якуб занимался одно время ремеслом саффара, то есть медника. Он был скупой на слова человек, и никто не видел, чтобы он когда-либо улыбнулся. Вечно погруженный в глубокое раздумье, он всегда опускал глаза вниз и отличался большой набожностью. Когда начались стычки добровольцев и хариджитов, Саффар бросил молоток и взялся за меч. Он скоро прославился, сделался первым лицом среди добровольцев, благодаря своей силе и храбрости. Всегда он сражался там, где битва была жарче, и с тех пор, как удар меча одного из хариджитов рассек ему половину лица, у него образовался рубец, идущий через нос вкось по всей щеке и придававший ему действительно лютое выражение. В 247 (861) г. его товарищи по оружию, недовольные своим тогдашним полководцем, поставили во главе своей по общему избранию Якуба ибн Лейса, или, как его обыкновенно звали, Саффара. Честолюбивый и дикий, но одаренный блестящими качествами полководца, Саффар сумел в скором времени ввести среди своих подчиненных порядок и дисциплину. Их влечение к войне и алчность к добыче стали все более и более разгораться благодаря постоянно увеличивавшейся удаче их оружия, вследствие чего отряды эти становятся вскоре бичом всех соседних стран. А за этот период времени Тахириды продолжают оставаться в бездействии. С 248 (862) г. в Нишапуре после смерти Тахира жил сын его Мухаммед, в то время как одноименный с ним дядя его, Мухаммед ибн Абдулла, тщетно тратил свои силы среди арабов и турок в Багдаде. Из числа качеств, присущих его роду, Мухаммед ибн Тахир наследовал великодушие, благородство, щедрость, любовь к блеску и роскоши и склонность к наукам и искусствам. Но гордая беспечность предков выродилась у него в невоздержанно-беспутную лень и ничегонеделание. Он вовсе не унаследовал от первого Тахира его искусства править государством, а крайняя молодость еще более содействовала тому, что все его слабости выступали как можно ярче. Управление страны он предоставил своим дядьям и двоюродным братьям, так что в Табаристане ведал государственными делами Сулейман ибн Абдулла, брат же Сулеймана, Тальха, правил в самом Нишапуре, между тем как в столичном дворце Мухаммеда царедворцы и поэты кадили ему фимиам, а он сам поклонялся Бахусу. Этот беспечный, любящий роскошь сибарит был, конечно, далеко не равным противником того сурового полководца со страшным рубцом во всю щеку, который едва ли знал другое жилище, кроме полевой палатки, большей частью ел один лишь сухой хлеб, спал не снимая сапог и во всю свою жизнь находил удовольствие только в шуме и грохоте битвы, в довершение всего не имел равного себе соперника также и в дипломатических уловках и лукавстве, основанных на превосходном знании человеческого сердца. «Если ты с кем-нибудь прожил сорок дней и не узнал доподлинно его характера, то не вникнешь в него и через сорок лет», — была одна из любимых его поговорок. Сам он действительно хорошо знал всех, от халифа до последнего солдата и простолюдина, из среды которых он сам вышел. Все его слова — позже он был так же скуп на разговоры, как и сначала, — носили печать лаконической краткости и так превосходно попадали в точку, что всегда производили сильное впечатление на народ. Перед самой смертью Саффара посланец халифа Мутамида явился от имени своего повелителя для мирных переговоров в главную квартиру ко все еще непобежденному и наводящему страх полководцу даже после поражения его при Дейр-аль-Акуле. Тот велел впустить к себе посланца, несмотря на то что был болен. Подле Саффара лежали меч, ломоть грубого с отрубями хлеба и две или три луковицы. Когда посол передал миролюбивое свое поручение, больной ответил ему: «Вот какие слова скажи от меня халифу: я болен, и если мне придется умереть, то тогда оба мы найдем покой, я от тебя, а ты от меня. Но если я выздоровею, между нами может быть разговор только с этим мечом в руках, пока я не получу полного удовлетворения или же пока ты не победишь и не столкнешь меня снова в ту темную безвестность, где я, как прежде, должен буду довольствоваться вот этим хлебом и луком». Был ли Мухаммед ибн Тахир вообще в состоянии есть грубый хлеб и лук — сомнительно, да и меч в его руках, если бы он выступил даже во главе всего своего войска, навряд ли напугал бы нового Рустема. В то время как Саффар в столице своей родины, Зерендже, устроился совершенно по-домашнему и в 248 (862) г. мог уже предпринять набег на Герат, злосчастное сплетение интересов Тахиридов с интересами приходящего в упадок халифата доставило ему вскоре такую удачную диверсию на Каспийском море, которая должна была быть решающей для дальнейших его успехов. Лица, находящиеся на службе у Мухаммеда ибн Абдуллы, продолжавшего жить и действовать в Багдаде, но имевшего в Табаристане разные имущественные дела, возбудили неудовольствие в населении своими незаконными поступками. Брат Мухаммеда, Сулейман, бывший в то время младшим наместником области, тоже со своей стороны втянулся во все эти дрязги и поддержал интересы Мухаммеда. Тогда негодование и без того всегда трудно обуздываемого горного племени обратилось против самих Тахиридов. Население призвало Алида Хасана ибн Зейда и изгнало Сулеймана и его приверженцев из страны (250 = 864 г.). Восстание распространилось быстро и на соседнюю область дейлемитов и дошло даже до Казвина, так что войска из Багдада, соединившись с войсками из Нишапура под предводительством Сулеймана, должны были совместно действовать, чтобы окружить возмутившихся. Борьба продолжалась с меняющимся успехом в течение года (251 = 865/66 г.), пока наконец хоть временно Хасан был оттеснен в неприступные горы Дейлема. Однако уже в 255 (869) г. мы вновь видим его сражающимся с одним из турецких полководцев из Ирака, а в 256 (870) г. он опять овладел Табаристаном. В то время как эти события отвлекали большую часть сил Тахиридов, Саффар в 253 (867) г. ворвался в область Герата, разбил наголову тамошнего вице-наместника и овладел как самим Гератом, так и соседним Бушенджем. В том же году умер в Багдаде Тахирид Мухаммед ибн Абдулла: мы в свое время видели, как его двух сыновей натравил друг на друга халиф Мутазза, и вследствие того влияние их дома потерпело крушение в Ираке. Сулейман пытался снова восстановить это потерянное влияние, отправившись с войском в Багдад в 255 (869) г. на призыв интригующего на все лады Мутаззы, как раз в то время, когда Алид Хасан снова угрожал Табаристану, а Саффар готовился продолжать еще в более широких размерах свои разбойничьи набеги. Изречение, что боги сначала отнимают разум у того, кого намерены погубить, никогда, кажется, не оправдывалось так блистательно, как именно тут, при гибели рода Тахиридов, которые в последние годы своего существования точно были поражены слепотой. Правда, этой гибели их содействовала отчасти и неимоверно лукавая политика Мутаззы. Так, например, когда Али ибн Хусейн, наместник Фарса, желая воспользоваться явным падением дома Тахиридов, задумал отнять у них Кирман, халиф, по бессилию своему не имевший возможности непосредственно вмешаться в это дело, не отказал Ибн Хусейну в дозволении заручиться Кирманом, но одновременно даровал и Саффару наместничество в той же стране. Халиф надеялся, что оба соперника будут держать друг друга на почтительном расстоянии. Но он жестоко ошибся в оценке военной ловкости и силы бывшего медника. Саффар сделал сначала вид, будто он отступает перед полководцем Али, Тауком ибн Мугалиссом. Но когда этот последний удачно занял Кирман и стал после победы легкомысленно и беззаботно пировать, его хитрый противник нежданно-негаданно как молния бросился на него, взял его в плен и, не вынимая почти меча из ножен, овладел всей областью (255 = 869 г.). Али понял, что ему приходится напрячь теперь все свои силы: Саффар шел на него спешным маршем, всюду громко объявляя о преданности своей халифу, который будто бы — он лгал, конечно, — даровал ему наместничество не только в Кирмане, но и в Фарсе, и также усиленно выражая негодование на теперешнего бессовестного наместника, который держит на службе курдов-язычников и позволяет им оскорблять и производить насилие над подданными-магометанами. Что курды Али обращались с народом так же мило, как и турецкая гвардия халифа, — весьма вероятно, но нельзя предположить, чтобы сыны горного Седжестана, проявлявшие себя чистыми волками в битвах, держали бы себя ягнятами в мирных сношениях с населением. Что грабеж шел со всех сторон — вещь доказанная. Однажды великий разбойничий повелитель Саффар сам весьма хладнокровно выразился так: «Мои солдаты — люди свободные, которых я держу и с которыми не могу расстаться прежде, чем будут исполнены все их желания». Но это, конечно, не мешало Саффару выдавать свое войско за бойцов и защитников веры; и они, и в особенности их предводитель, всегда были «набожными добровольцами». Как бы то ни было, Саффар блестяще провел свою кампанию. Когда Али с 15 тысячами солдат запер ему узкий проход, ведущий между высокими горами и рекой Кур в долину Шираза, Саффар велел своим всадникам снять доспехи и вместе с войском бросился прямо в реку. Переплыв через нее, враги неожиданно очутились у фланга войска Али и, разрушив весь его боевой строй, разбили наголову оторопелых солдат, раньше, чем те смогли проделать нужную перемену фронта. Сам Али попался в плен, и с него, так же как и с Таука, были взяты в виде выкупа неслыханные суммы денег, все же остальное страшно разграблено. Тогда желания «свободных людей» были удовлетворены, и Саффар послал халифу в подарок, в качестве верноподданного наместника Кирмана и Седжестана, каким он теперь числился, мускуса, несколько верховых коней, охотничьих соколов и роскошных одежд. Затем он удалился со своей добычей, отказавшись на время от обладания Фарсом, хотя с милым намерением вернуться весьма скоро. Выполнить это намерение он решил в 257 (871) г., а так как в это время халиф Мутамид, правивший с 256 (870) г. — или, вернее, дававший за себя править своему брату Муваффаку, — находился как раз в самой сильной борьбе с зинджами, то выбранный момент был действительно наиболее благоприятным для возобновления старой игры. Муваффак не имел ни малейшего желания видеть на собственной шее «наместника Седжестана» с его неразлучными спутниками солдатами и отделался от угрожавшего ему посещения дарованием Саффару другого наместничества, подальше. В ущерб Тахиридам, которые уже не могли быть опорой для центрального правительства, Саффару предоставили Балх, Тохаристан и всю местность дальше до океана и до индийской границы. Эти области были населены разными интересными народностями, так, например, кабульскими турками и их соседями, горными племенами гур и пушту. Пусть, думал Муваффак, неудобный вассал съест о них себе зубы. Но могучий полководец удачно справился и с этой трудной задачей. Отняв Балх у Тахиридов и довольно умеренно опустошив его, он ворвался через проходы Гиндукуша в долину Кабула. В течение почти целого столетия ни одному наместнику не дерзала прийти в голову мысль коснуться самостоятельности турецких владык Кабула, и жители страны могли спокойно совершать свое индийское идолопоклонство. Теперь этому был положен конец. Чего не достигли первые великие мусульманские завоеватели, то было совершено Якубом-медником. Он увел в плен кабульского владыку со всеми его сокровищами и всеми его идолами, — и только с этих пор Кабул стал действительно магометанской областью. Мы не ошибемся, если предположим, что все воинственные жители соседних местностей по личной охоте усиливали собой войска столь славного завоевателя, халифу же достались идолы побежденных, которые Саффар, вместе с другими подарками, как всегда, очень любезно послал в Багдад. Быть может, что они послужили назиданием Мухаммеду ибн Тахиру, но правитель государства Муваффак, наверное, взглянул на них с несколько смешанным чувством. Пока эмир Седжестана был занят организацией обширных областей, которые он присоединил к своим владениям и которые, по достоверным сведениям, захватывали даже некоторые части Пенджаба, дела Мухаммеда ибн Тахира очень быстро портились. Алид Хасан, бывший теперь неоспоримым властителем Табаристана, ворвался в 258 (872) г. в Джурджань, чтобы овладеть этой местностью. А так как Нишапур отстоит от границы этого восточного прибрежья Каспийского моря всего лишь на какие-нибудь 40 миль, Мухаммед ибн Тахир наконец-то собрался теперь с духом для защиты своей родной страны; но, как оказалось, слишком поздно. Победы храбрых его врагов, противодействовать которым он до тех пор почти что и не думал, наполнили души преданных его династии подданных негодованием и страхом, а дурно расположенных к ней — склонностью к возмущению. В то время как войско его спасалось бегством перед отрядами Хасана (258 = 872 г.), в разных местностях Хорасана, особенно в горном Кухистане, разгорелись мятежи. Эти новые затруднения, совместно с разными другими, должны были наконец привести к катастрофе. За это время в Седжестане, в отсутствие Саффара, некий Абдулла ас-Седжези (Седжестанец) поднялся против Саффара. Хотя устрашавший всех и победоносный полководец мог безусловно и смело довериться своему войску, но во врагах не могло быть недостатка у такого беспощадного забияки, как Саффар. Когда он вернулся на родину, мятежный Абдулла со своими приверженцами должен был быстро спасаться бегством и бросился в соседний Кухистан, где в заключение нишапурский властитель и Абдулла пришли к обоюдному соглашению, по которому беглец принял на себя охранение порядка на юге, на границе Седжестана. И повелителю, одаренному большей долей терпимости, чем Саффар, не могло бы понравиться такое непосредственное соседство мятежника. А так как Мухаммед ибн Тахир, высокомерный и гордый как всегда, наотрез отказался выдать Абдуллу, Саффар без дальнейших переговоров нагрянул с войском прямо в Хорасан. Когда гонец прибыл с этим известием во дворец Тахирида, Мухаммед только что удалился в свои покои для послеобеденного отдыха и, как всегда, заботясь исключительно о своих удобствах, строго запретил будить себя. «Ну, — объявил тогда гонец, принесший злополучную весть, — теперь уже скоро прибудет сюда тот, кто не побоится разбудить его». Благодарность и верность — такого рода качества, которые, по-видимому, и в настоящее время еще реже встречаются в Персии, чем где-либо в других странах. Но и тогда самые знатные сановники государства поспешно отвернулись от слабого своего повелителя, войско его потеряло еще раньше свою энергию и бодрость благодаря предшествовавшим событиям, и таким образом всякое сопротивление оказывалось бесполезным. Беззаботный Мухаммед сумел придумать для своей защиты одну только достаточно безобидную выходку: он послал навстречу Саффару гонца с вопросом, может ли он предъявить назначение его халифом наместником Хорасана. «Вот мое назначение», — ответил Саффар, ударив рукой по мечу. А так как противник его не имел возможности спорить против столь веского довода, то решил подчиниться необходимости. Если судить по обычным приемам Саффара, победитель отнесся к побежденному на этот раз еще довольно-таки милостиво: он удовольствовался тем, что держал Тахирида у себя в лагере в не особенно тяжелом плену. Правда, избалованный князь должен был сопровождать отныне полководца во всех его странствованиях, причем ему, вероятно, не раз суждено было лишаться послеобеденного сна, пока наконец в 262 (876) г. ему после поражения Саффара не посчастливилось вновь приобрести свою свободу. Но он воспользовался ею только для того, чтобы опять отдаться прежней роскошной и праздной жизни в великолепном своем дворце в Багдаде. Саффар достиг теперь вершины своего могущества. Он был признанный, неоспоримый властитель всех стран между Оксусом, Индусом и океаном вплоть до великой персидской пустыни, включая сюда и Кирман, то есть он владел, в общем, почти половиной всего халифского государства. Счастье — необходимое условие даже для самого могучего военного героя: со взятием Нишапура настал для Саффара тот момент, когда непостоянная богиня удачи повернулась к нему спиной. При осаде Хорасана Абдулла ас-Седжези снова спасся бегством, но Саффар решил во что бы то ни стало овладеть им не только из одного упрямства, но также и для того, чтобы напугать всех тех, которым пример мятежника показался бы достойным подражания. Преследуемый Абдулла искал убежища у Алида Хасана, владения которого, охватившие в ту пору уже весь Джурджань, Табаристан, Дейлем, Казвин и Рей, и без того грозили ему опасным столкновением с довольно-таки бесцеремонным пограничным соседом. На требование, предъявленное Саффаром, Хасан отказался выдать ему Абдуллу, что, конечно, оказалось достаточно веской причиной для могучего полководца, чтобы тотчас же нагрянуть на Джурджань и Табаристан. Но этим двум местностям, которые и по настоящее время доставляют немало хлопот всем владыкам Персии, суждено было положить предел удачам Саффара, подобно тому как они же были причиной гибели Тахиридов. Сначала и тут Саффар сломил всякое сопротивление, но в непроходимых ущельях Дейлема, в которые он дерзнул идти вслед за врагами, он потерял 40 тысяч человек. Наконец в 260 (874) г. он добился хоть того, что бежавший между тем в Рей Абдулла попался ему в руки. Саффар казнил его, но ему не удалось помешать изгнанному Хасану в 261 (875) г. снова укрепиться в Табаристане. Разные обстоятельства были причиной того, что в это время Саффар сделал нападение на Фарс, где Мухаммед ибн Василь стал более сильным, чем то казалось дозволительным бывшему меднику. К тому же, судя по прежним опытам, эмир мог рассчитывать здесь на более продолжительный успех, чем тот, который выпал на его долю среди скал каспийских горных ущелий. Мы помним, что он в самом деле завоевал Фарс и часть Хузистана, но затем, после тщетных переговоров при Дейр-аль-Акуле, близ Тигра, впервые оказался побежденным войсками правителя государства Муваффака в открытой битве (262 = 876 г.). Непреклонный, пока возле хлеба и лука лежал еще и его победный меч, Саффар продолжал борьбу; но дальновидная политика правителя недаром всюду за его спиной восстанавливала против него врагов. Еще в 261 (875) г. в Хорасане вспыхнуло восстание, вызванное сторонниками павших Тахиридов, и Хусейн, более мужественный брат Мухаммеда ибн Тахира, сумел успешно разжечь это восстание. Одновременно Саманид Насер ибн Ахмед был непосредственно из Багдада утвержден в звании наместника Самарканда, чем для будущих времен на северо-восточной границе владений Саффаридов была создана могучая, соперничавшая с ними область. Правда, понадобилось более десяти лет на то, чтобы Насер уладил различные внутренние затруднения, в особенности же достаточно неприязненные отношения к одному из своих братьев, живших в Бухаре. Но дружественный союз Саманидов с мятежниками в Хорасане, вследствие которого Саманиды заручились прикрытиями и защитой с тыла, был заключен уже Насером давно и имел величайшее значение в борьбе с Саффаром. Также и в Хорасане борьба эта велась из разных мест. Каждый военачальник, имевший под командой тысячу-другую солдат, мог воспользоваться удобным случаем и, прикрываясь именем Тахирида или халифа, провозгласить себя повелителем какой-нибудь местности и затем вести оттуда войну против других своих конкурентов. К этим подражателям старого Саффара, которых постоянно набиралось трое или четверо, воевавших друг с другом, — приходится еще причислить и повелителя Табаристана — Алида Хасана, а позже, после смерти его (270 = 884 г.), его брата Мухаммеда, которые, и тот и другой, имели дело то с одним, то с другим в облике друзей или врагов. Мы отказываемся передавать во всех подробностях эту войну всех против всех. Когда бывший медник, честолюбие которого перевернуло все вверх дном в столь счастливой до него стране, все еще занятый новыми планами против халифата, наконец, вследствие болезни, окончил беспокойную свою жизнь в 265 (875) г. в Джундишапуре, общее смятение достигло высшей степени, так что и тогда уже казалось почти немыслимым вообще положить ему конец. Несмотря на это, Амр ибн аль-Лейс, брат и наследник Саффара, не потерял мужества. По дошедшим до нас сведениям, этот человек обладал выдающимся дарованием государственного деятеля и умением ловко обращаться с людьми. Когда брат его возвысился до звания полководца, Амр отказался от своего ремесла — отдачи внаем ослов, — чтобы вместе с другим своим братом Али, третьим сыном Лейса, принять участие в неожиданном величии, выпавшем на долю их рода. Быть может, чувство ревности старшего брата к младшему помешало Амру еще при жизни Саффара играть более выдающуюся роль, подобно тому как позже сам он тоже не поддерживал хороших отношений с третьим братом — Али. Во всяком случае, нужно отдать ему справедливость, что он при самых трудных условиях мужественно продержался двадцать три года и несколько раз восстанавливал, по крайней мере временно, бывшее государство своего брата. После того как войско признало его повелителем, он выкинул прежде всего очень умную штуку: торжественно подчинившись правителю государства Муваффаку, он этим обеспечил за собой назначение на должность наместника в Хорасане, Синде, Седжестане, Кирмане, Исфахане и Фарсе. По крайней мере в первое время он не имел большого значения в Фарсе, но с восточной стороны, после битв с переменной удачей, он все же укрепился, сумев ловко восстановить друг против друга разных мятежников. Даже более — одного из них он успел склонить на свою сторону. Таким образом, у него были совсем не дурные карты в руках, в особенности когда он в 268 (881/82) г. подчинил себе еще и Фарс и часть Хузистана. Но в 270 (883) г. у Муваффака после уничтожения зинджей развязались руки, и теперь медаль повернулась своей обратной стороной. Амру поставили требование очистить Фарс, а также отказаться и от Хорасана в пользу Мухаммеда ибн Тахира. Когда же он не согласился выполнить эти требования, войска халифа двинулись против него (271 = 884 г.), и в 274 (887) г. он окончательно был вытеснен из Фарса самим Муваффаком. За это время, тоже в 271 (884) г., один из эмиров, сражавшихся в Хорасане, Рафи ибн Харсама, фактически овладел страной, и Мухаммед ибн Тахир был назначен наместником Хорасана только номинально, так как в действительности он и теперь, как с самого дня своего освобождения из плена у Саффара, постоянно жил и наслаждался жизнью в Багдаде, предоставив Рафи управлять страной. Таким образом, у Амра оставался один лишь Седжестан и Кирман, пока в 279 (892) г. Рафи, отнявший в 277 (890) г. у Алида Мухаммеда ибн Зейда Табаристан, не возмечтал о себе слишком много и не задумал присоединить к своим владениям еще и Мидию. Энергичный Мутадид, только что вошедший на халифский престол, объявил алчного своего вассала смещенным с его наместничества и снова передал Хорасан Амру. После разных событий Алид Мухаммед, разумеется, снова вмешался в дело. Рафи был убит в 283 (896) г., и кроме Хорасана Саффарид приобрел снова Табаристан. Но честолюбие его все еще не было удовлетворено, и ему пришла в голову несчастная мысль приняться теперь за Трансоксанию. Там умер в 279 г. (892/93) г. Саманид Насер; брат его Измаил, который ему наследовал, был воинственный властитель; он отбросил назад войско Амра, проникшее уже до Бухары, и в то время, как Амр приготовлялся лично переправиться через Оксус, Измаил предупредил его и, разбив при Балхе, взял в плен (287 = 900 г.). Энергично пользуясь победой, он не только занял теперь страну между Балхом и Нишапуром, но пошел войной еще в том же году на Алида Мухаммеда, убил его и завоевал Джурджань и Табаристан. Таким образом, бывшие владения Саффарида большей частью отошли в руки Саманида. Один только Седжестан оставил Мутадид Тахиру, внуку Амра. Сам же Амр был в 288 (901) г. отправлен в Багдад и вскоре после смерти халифа 289 (902) г. умерщвлен здесь в тюрьме. Ни Тахир, ни дядя его Лейс ибн Али, пытавшийся оспаривать у Тахира его наместничество, не были вылеплены из того теста, из которого были сделаны их отцы. В конце концов им пришлось уступить свою власть узурпатору, и, когда вслед за тем в Седжестане начались бесконечные мятежи, вызванные другими Саффаридами, Саманид Ахмед ибн Измаил, который в 295 (907) г. наследовал своему умершему отцу, занял в 298 (910/11) г. Седжестан. Два года спустя еще раз один из племянников Тахира Амр ибн Якуб сделал неудачную попытку восстания. В конце 300 г. (в середине 913 г.) его отправили пленным в Бухару. С ним прекратилась эта столь краткая династия; мнимые потомки ее играли позже некоторую роль среди газневидов, однако без выдающегося значения. {{примечания|title=}} [[Категория:История ислама с основания до новейших времён (Мюллер)]] cqf89fr7dt6cj16kmvrr0314tzcmbs6 История ислама с основания до новейших времён (Мюллер)/Саманиды и Буиды 0 925012 5710359 5636239 2026-05-07T05:41:25Z Villarreal9 35500 5710359 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = История ислама с основания до новейших времен | ЧАСТЬ = Саманиды и Буиды | АВТОР = [[Август Мюллер (историк)|Август Мюллер]] (1848—1892) | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1896 | ИСТОЧНИК = Том III. Книга I. Глава III. ({{РГБ|01003940055|47}}) | ВИКИПЕДИЯ = | ДРУГОЕ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = [[../Возникновение персидских государств|Возникновение персидских государств]] | СЛЕДУЮЩИЙ = [[../Султан Махмуд из Газны|Султан Махмуд из Газны]] | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | КАЧЕСТВО = | ЛИЦЕНЗИЯ = 1917 | СТИЛЬ= text }}__NOEDITSECTION__ === Глава III<br>Саманиды и Буиды === Как бы ни было велико несчастье, причиненное разбойничьей войной Якуба Саффара большей половине персидских владений, могучий эмир все-таки провел одну меру, которая способствовала прогрессу нации, — полнейшее отделение от халифата всех провинций, лежащих к востоку от большой пустыни, чего Тахириды, благодаря богатой последствиями ошибке, не сумели сделать вовремя. Может быть, после падения Саффарида Амра было бы возможно возобновить аббасидское влияние в этих областях, но расцвет халифов после Мухтади закончился с преждевременной смертью Муктефи (295 = 908 г.), и когда во время несчастного царствования Муктедира эмир Мунис время от времени пытался удержать Борман, Фарс и Мидию в прямом подчинении багдадскому двору, то он не мог выполнить даже этой задачи, не говоря уже о том, чтобы простереть свою власть за пределы Бирмана[30], до такой степени ослабело раздираемое карматами, Саджидами и Хамданидами центральное управление. Таким образом, весь восток был открыт для владычества Саманидов. Они никогда не переставали формально признавать верховенство багдадских халифов и ставить имена последних на своих монетах, но фактически их династия, со времени храброго Измаила ибн Ахмеда, истинного основателя их государства (царствовал в 279—295 = 892—907 гг.), и в особенности со времени пленения Саффарида Амра (287 = 900 г.), была совершенно независима, и им никогда не приходило в голову посылать дань в Багдад или чем-нибудь помочь лежащей при последнем издыхании светской власти халифата. Когда же их владения, кроме Трансоксании, захватывали еще и области Балха и Герата[31], Седжестана, Хорасана, Джурджана, Табаристана и Рея (Северной Мидии), когда, с другой стороны, наместники Исфахана, Кирмана и Фарса сохраняли стремление освободиться от падающей власти халифов, то может показаться, как будто персидские провинции имели уже тогда полную возможность соединиться в одно большое национальное государство. Но об этом тогда еще и речи не возникало; напротив, история последующего столетия сводится к тому, что персы доказали свою полную неспособность основать, на почве отношений, созданных исламом, самостоятельный и сколько-нибудь прочный государственный строй, который объединил бы все составные части народа от Бухары до Шираза. Причиной этого был недостаток постоянства и единомыслия и отсутствие связующего элемента, которым со временем должно было послужить только начинавшее развиваться шиитство. В некоторых местностях, преимущественно в прикаспийских провинциях, свободолюбивое население, которое давно уже отложилось от Аббасидов, присоединилось к воинственному зову Алидов; в других местах правоверие и шиитство еще уравновешивались, а местами между ними не существовало еще резкого распадения. Так что о шиитстве, которое во всех округах Персии заменяло бы отсутствующий патриотизм, как это было впоследствии при Сефевидах[32], тогда не могло быть и речи. При таких условиях объединение всего народа могло быть только насильственным, под рукою гениального правителя или великого завоевателя; но такого деятеля судьба не дала тогда стране; а когда он явился, и опять во главе чужеплеменного нашествия, Персия была самым злополучным образом раздроблена; это было бедствием, от которого и Саманиды не могли ее предохранить. Династию, правившую между 287 (900) и 389 (999) гг. Трансоксанией и подчиненными ей областями, нельзя причислить к слабым и неспособным. Недаром подданные Саманидов, незадолго до конца их правления, дали им следующее определение: «Глина[33], из которой возведен дом Самана, пропитана водой из источника щедрости и великодушия; прощение и забвение ошибок и проступков слуг своих — старый обычай и известное обыкновение членов этой семьи». В самом деле, основною чертой политики Саманидов является стремление с широкой терпимостью согласовать интересы населения различных местностей и различных классов народа в одной и той же местности. Едва ли где-либо на Востоке в Средние века мы можем встретиться с такой широкой религиозной веротерпимостью: при этом дворе могло случиться, что один поэт, аль-Кисаи из Мерва, воспевал хвалу Али и двенадцати имамам, а другой, Дакики из Туса, даже открыто заявлял себя последователем учения Зороастра. Точно так же мало соответствовала обыкновенным нравам исламских властелинов та легкость, с какою мятежные наместники получали помилование, как только они приносили покаяние в своем самоуправстве; причем прощение применялось не затем, чтобы при первой возможности коварно избавиться от помилованного, а было вполне искренно. Взаимное отношение между членами царствовавшего дома было гораздо дружественнее, чем среди семейств Омейядов и Аббасидов: при неопределенности закона о престолонаследии и вследствие чрезмерного влияния высших сановников государства на занятие престола тем или другим лицом часто возникала борьба партий; однако можно указать только на один случай, где, при крайне затруднительных условиях, один из Саманидов решился приказать выколоть глаза двум своим мятежным братьям. Такого рода внутренней политике, которая была возможна только благодаря известной умеренности со стороны некоторых влиятельных знатных родов, вполне соответствовало не менее ясно выраженное миролюбие и во внешней политике. Замечательное совпадение представляет то обстоятельство, что воинственный дух встречается только у первого действительно самостоятельного эмира Измаила ибн Ахмеда и у последнего представителя своего рода, Измаила, прозванного Мунтасиром, сделавшего тщетную попытку восстановить владычество своих предков. Другие же члены этого дома, проживая в Бухаре, которую Измаил избрал своей резиденцией, наряду с придворной жизнью внимательно следили за образом действий своих наместников и ленников. Первые признаки мятежа усмирялись немедленно, причем эмиры редко становились лично во главе войска, в большинстве же случаев предоставляли это своим полководцам. Ни один из них, кроме Измаила, не переходил за северные границы для поисков славы и добычи в областях турецкого хана; враждебность проявлялась только тогда, когда приходилось отражать вторжения, которые случались весьма редко. Население Кабула и прилегающих к нему округов, кроме долины Газны, доступной со стороны Седжестана, предоставлено было самому себе, подобно Гуру. Только с одной стороны невозможно было удержать мирную политику: на западе узкая полоса, которую образовали Джурджань и Табаристан, между саманидским Хорасаном и индийскими округами, представляла мост для постоянных вторжений неудобных соседей. В продолжение целого столетия здесь почти беспрерывно нарушался мир, и, чтобы по возможности защитить Хорасан, бухарские эмиры принуждены были вмешиваться в дела тех провинций, которые они, надо полагать, при других условиях предоставили бы самим себе. Саманидское государство, по всему своему строю, нисколько не было расположено делать серьезные попытки поглощения западноперсидских областей; для этого потребовалось бы слишком большое напряжение всех их сил. Вследствие того, что халифат не в состоянии был удержать за собой Кирман, Фарс и Мидию, а злополучный партикуляризм не допускал объединения, их беспрерывные столкновения и беспорядки здесь — явления вторичные. Все это, при бессильном раздроблении указанных областей, было бы для Саманидов безразлично, если бы не беспокойное население гор и ущелий Прикаспийского побережья, которое, при общем упадке, несмотря на свою малочисленность, представляло силу первостепенной важности. И в лучшие свои времена халифат не вполне мог с ними справиться, поэтому они пользовались первой возможностью для набегов в богатые местности Мидии и Хорасана. Кажущейся побудительной причиной их набегов была преданность дейлемитов и табаристанцев Алидам, которые со своей стороны нашли здесь впервые действительную почву для борьбы с аббасидским халифатом. Они не были уничтожены одновременно с Саффаридами, хотя их представитель, Мухаммед ибн Зейд, и погиб во время последней войны. Для обеспечения мира Хорасану Саманид Измаил принужден был, кроме Джурджани, также занять Табаристан: согласно распоряжению халифа Муктефи, он одновременно завладел и Реем, куда он назначил наместником своего племянника, Мансура ибн Исхака. В продолжение царствования Измаила и в начале царствования сына его, Ахмеда II (295—301 = 907—913), все, по-видимому, шло хорошо, но другой представитель Алидов, Хасан ибн Али, прозванный аль-Утруш («немой»), сеял смуту между дейлемитами. В 301 (913/14) г. он организовал восстание среди табаристанцев, недовольных своим саманидским наместником, и низкой хитростью овладел всей страной. Затем он направился на Джурджань и Хорасан в 315 (927) г., завладел Реем, и с тех пор эти провинции вместе с Прикаспийским побережьем ушли из-под непосредственного владычества Саманидов. Последние придерживались самой разумной с их стороны политики, заключавшейся в возможно меньшей трате своих сил для борьбы в этих отдаленных провинциях и предоставлении их милому населению быть вполне самим собой до тех пор, пока трудно угасимый огонь этот не давал себя чувствовать и в Хорасане. Последнее случалось довольно часто, и саманидские наместники в Нишапуре, принадлежали ли они семье царствующего дома или были, как впоследствии, представителями других знатных родов, редко могли противостоять искушению воспользоваться этой беспрерывной борьбой для занятия независимого от Бухары положения. При сыне Ахмеда, Насере II (301—331 = 914—943 гг.), который вступил на престол еще ребенком, такого рода события не представляли еще прямой опасности для царствующего дома; едва достигнув 20-летнего возраста, он сам в 313 (925) г. во главе войска направился в Рей; а потом ему пришлось подавить мятеж, вызванный за его спиной двумя его братьями. Но правитель этот, который проявлял, как нам передают, кроме энергии, много приветливости и великодушия и покровительство которого дало сильный толчок развитию персидской поэзии, скончался на 38-м году жизни. Царствование его сына Нуха II (331—344 = 943—954), вследствие возраставшего неподчинения ближайших его родственников, других эмиров, и войска, становилось уже довольно неспокойным. Но за этим умным правителем надо признать ту заслугу, что он не только, подобно своим предкам, явился покровителем науки и искусства, но и сумел ловкой политикой удачно бороться со своими внутренними и внешними врагами. Деятельность его была настолько успешна, что кратковременное царствование сына его Абдальмелика I (343—350 = 954—961), который убился при падении с лошади, прошло почти спокойно. Но его преемник, брат его Мансур I (350—365 = 961—976)[34], в числе своих противников до вступления на престол имел влиятельного турецкого эмира Алитегина, тогдашнего наместника Хорасана. Когда вскоре после вступления на престол Мансур пригласил наместника ко двору, турок увидел в этом для себя опасность. Так как большинство его подчиненных отказались изменить Мансуру, он в сопровождении нескольких тысяч[35] приверженцев бросился в Балх, откуда через Кабульские проходы перешел в Газну, где укрепился и разбил войска, высланные против него Мансуром. После его смерти несколько его товарищей были последовательно предводителями все усиливающихся новым приливом отрядов, и наконец власть перешла к другому представителю турецкого племени — Себук-тегину (366 = 977 г.). Будучи выдающимся полководцем, он для расширения своих владений предпринимал походы в Седжестан, в Афганистан (здесь мы встречаемся в первый раз с этим названием, которое равнозначно Пушту), простирая свои набеги до богатых индийских владений; позднее, по приглашению сына Мансура, Нуха II (366—387 = 977—997), он со своими войсками усмирял опасные мятежи в провинциях, которые составляли сердце Саманидского царства. У каспийских народов, особенно у жителей Дейлема, менее чем где-либо в Персии, предпочтение, оказываемое ими Али и его роду, имело побудительной причиной вопросы религии. Независимый дух этих племен, бывший источником такого предпочтения, тотчас же направлялся против самих Алидов, коль скоро те после победы мечтали серьезно приняться за управление предполагаемых своих почитателей. Главари, которым выпадала первая роль при таких условиях, были люди вроде Саффара, бесцеремонные предводители шаек, которые, по миновании надобности, не признавали над собой ничьей посторонней власти, хотя бы даже самого Али, и нисколько не стеснялись переходить на службу даже к врагам своих имамов, если только они предвидели вознаграждение или добычу. Многие из них были еще последователями Зороастра, из таких элементов не могло образоваться объединенное алидское государство. Поэтому прошло немного времени после побед Утруша и вскоре затем последовавшей его смерти (304 = 917 г.), когда подданные стали выражать свое недовольство его преемниками. Начались бесконечные войны между Алидами, саманидскими наместниками и несколькими предводителями местного ополчения; между последними выдвинулся своими победами некто по имени Мердавидж ибн Зияр[36], родом из Гилана, причисленного к Дейлему. К 320 (932) г. он изменническим образом составил себе довольно значительное государство, которое, кроме большей части[37] Джурджана, Табаристана и Дейлема, заключало в себе всю Мидию до Хамадана, Хульван и Исфахан, и отсюда полчища его предпринимали свои хищнические набеги на Хузистан. Но его могущество было не очень-то продолжительно. В числе его военачальников находились три сына Абу-Шуджа, Буя из Дейлема, который раньше сражался под знаменами Саманидов и их потомков. Это были: Али, Хасан и Ахмед, Бунды, как их обыкновенно называют по имени их родоначальника. Это были суровые, жестокие люди, которые едва ли признавали какую-либо религию, кроме своего меча, хотя по привычке они выдавали себя за шиитов. Старший из них, Али, повелевал всем войском, которое находилось под их знаменами; он отнял Исфахан у наместника халифа Кахира. Эта победа особенно обеспокоила Мердавиджа, который и без того относился с недоверием к Бундам; он предчувствовал в них неудобных конкурентов и предпочел вернуть Исфахан бессильным халифам, чем оставлять его в руках таких опасных друзей. Но этим он превратил их в открытых врагов: хотя сначала они отступили на юг к Арраджану, лежащему в Фарсе (320 = 932 г.), но теперь стали воевать совершенно самостоятельно. Счастье покровительствовало Бундам, и они несколько раз разбили наместника халифа, покорили Шираз (322 = 934 г.) и завладели целой провинцией; после смерти Мердавиджа (323 = 935 г.) они отняли у его брата и преемника Вашмегира Мидию от Исфахана до Рея и Казвина. Борьбу из-за индийских городов, не прекращавшуюся до смерти Вашмегира, вел Хасан; Али оставался в Фарсе. Третий Буид, Ахмед, занял Кирман и затем направился к Хузистану, правителями которого именем халифа были тогда сыновья Баридия. Борьба между ними и различными эмир аль-умара облегчила Ахмеду его наступательное движение на запад; если бы ему не приходилось так часто уклоняться, чтобы поддержать брата своего Хасана против Вашмегира, он бы мог еще гораздо раньше добраться до Багдада (334 = 945 г.). Одновременно с тем, как халиф вынужден был дать ему почетный титул Муызз ад-Даула («укрепитель государства»), братья его, Али и Хасан, названы были Имад ад-Даула («опора государства») и Рукн ад-Даула («столп государства»): и подобные же прозвища наряду с собственным именем, а иногда и вместо собственного имени получали их преемники. Таким образом, к 340 (951/52) г. в Персии было три государства: на востоке — Саманид с Трансоксанией, с полунезависимым, с собственным шахом, Хорезмом (Хивой), Балхом, Мервом, Гератом и Хорасаном; на западе — Бунд с Кирманом, Фарсом, Хузистаном и Ираном, а между ними Вашмегир с Джурджаном и Табаристаном; Мидия же, и особенно Рей, является яблоком раздора для всех трех. Маленькое государство Вашмегира, заключенное между крепко сидящими на своих местах Саманидами и быстро возрастающей силой Бундов, которые владели половиной Персии, должно было скоро почувствовать себя точно в тисках. И действительно, в 331 (943) г. Рукн ад-Даула завладел Реем, и хотя один из полководцев Саманида Нуха II отнял у него Рей, но Вашмегир уже не был в состоянии одновременно бороться с обоими врагами, тем более что отряды мятежников и бухарские войска в самом Табаристане и Джурджани доставляли ему значительные затруднения. Все это заставило его (332 = 944 г.) броситься в объятия Саманидов, для которых союз с таким выдающимся полководцем был весьма желателен; он, как и наследовавшие ему сыновья, Бисутун (356—366 = 967—976/77) и Бабус (366—403 = 976/77—1012/13), невзирая ни на какие перемены обстоятельств, верно служили бухарским эмирам, особенно же с тех пор, как Бунды окончательно захватили у них их владения и им пришлось разделить со своими союзниками печальную участь быть вытесненными сильнейшими. Бунды овладели всей Мидией, включая Рей с округами, с постепенно все более выходящими из повиновения саманидскими наместниками в Хорасане и различными предводителями шаек, вечно зияющая рана на этой окраине саманидского государства должна была довести его до окончательного истощения. Победы, доставшиеся на долю Бундов, принесли им мало счастья. Обладая таким обширным государством, они могли бы многое сделать, если бы их династия в короткий промежуток времени не распалась бы на бесконечное множество владений князьков; междоусобные распри привели их к гибели почти настолько же быстро, насколько блестяще было их возвеличение. Отсутствие твердых законов престолонаследия, висевшее как проклятие над всеми восточными народами, — и избавиться от которого удалось только Османам практичной и столь же ужасной мерой — скорее, чем кому бы то ни было, дало себя чувствовать Бундам. Достойно удивления то согласие, которое до конца царило между тремя братьями, родоначальниками, и умение, с которым один из них, переживший других, сдерживал молодых подрастающих родственников. Но с его смертью (366 = 977 г.) распались последние узы, связывающие многочисленных членов этого дома. Государство халифов распалось вследствие невозможности управлять из Багдада, как из центра, непокорными наместниками, и та же причина извела династии государств, которые выросли на месте его распадения: только Бундов, соответственно происхождению их могущества, постигла другая участь. По происхождению своему они не отличались кротостью, и последствия продолжавшегося деления их государства отягчались еще беспрерывными семейными войнами. Причина, побуждавшая их к делению, понятна. Как шиитам, им и в голову не могла прийти мысль считать себя только наместниками аббасидских халифов. Правда, за этими последними, ввиду суннитских слоев народа, было сохранено право сохранять свое имя на монетах и поминаться в молитвах, и у них же они продолжали брать свою инвеституру, но войско, состоявшее из дейлемитов и игравшее главенствующую роль, было не восприимчиво к подобному наименованию: наместников. Войско признавало только сыновей Буи, которые предводительствовали им к победам, славе и добыче, поэтому требовалось, чтобы им продолжали предводительствовать те же сыновья Буи. От этих воззрений не решались отучить войско; поэтому все важные военные посты замещались по возможности членами семьи, то есть все провинции распределялись между членами этого рода. Но так как все эти члены были между собой равноправны, как первые три брата между собой, то верховный авторитет существовал лишь до тех пор, пока находился в живых один из трех братьев — основателей государства. Как только последний из них умер, двоюродные братья немедленно сцепились друг с другом не только из-за вопроса, кому быть теперь эмиром эль-умара, сколько из-за разделения могущества по существу, а оно зависело от величины владений каждого. После округления буидских владений Кирманом, Фарсом, Мидией, Хузистаном и Ираком самый спокойный и непритязательный из всех братьев, Имад ад-Даула, удовлетворился завоеванным им Фарсом и признанием его главой рода. Мидия досталась Рукн ад-Дауле, а Хузистан и Ирак Муызз ад-Дауле. После смерти Имада[38] главенство в роде перешло к следующему за ним брату Рукну, а Фарс, за отсутствием прямых мужских наследников, достался старшему сыну Рукна, Адуд ад-Дауле («рука государства»). Он был очень честолюбив; после смерти дяди его Муызза (356 = 967 г.) Багдад и Ирак перешли к его сыну, Бахтияру, по прозвищу Изз[39] ад-Даула; при его слабом правлении начались столкновения и междоусобия дейлемитов и наемных турецких войск. Адуд явился по его зову на помощь своему двоюродному брату, но после восстановления порядка взял с собой в плен слабого правителя и захватил себе его государство. Руки ад-Даула, который очень дорожил согласием между членами своего рода, сильно возмутился самоуправным поступком Адуда, и ярость его была так велика, что Адуду, боявшемуся, что ему самому придется пострадать вследствие гнева высокочтимого всеми дейлемитами главы рода Бундов, пришлось уступить. Примирение состоялось, и Бахтияру были возвращены его владения. Незадолго перед своей смертью Руки ад-Даула (366 = 976 г.) призвал своих трех сыновей в Исфахан и напомнил им о необходимости единения и согласия, которым дом Бундов обязан своим возвышением; после чего он назначил Адуд ад-Даулу своим преемником и владетелем всего государства, выделив из него лишь Исфахан с прилегающими землями для Муайид ад-Даулы и остальную часть Мидии для Фахр ад-Даулы, однако же все это под сюзеренством Адуда. Когда же Рукн ад-Даула умер в том же году (366 = 976), в Рее начался раздор между братьями, вследствие которого Муайид с согласия Адуда захватил владения Фахра; только после смерти бездетного Муайида (373 = конец 983 или начало 984 г.) знатные люди государства вызвали обратно бежавшего перед тем в Нишапур Фахра, который теперь стал управлять Мидией, Табаристаном и Джурджаном, до тех пор, пока они не были отобраны у Кабуса. И позже области эти остались за его потомством, хотя и не без междоусобия; эту династию мы будем называть Буидской династией Фахр ад-Даулы. Вероятно, Адуд постарался бы воспрепятствовать образованию этой династии, если б он не умер раньше Муайида. Тотчас же после смерти отца своего Рукн ад-Даулы жестокий и упрямый Адуд снова вытеснил своего двоюродного брата Бахтияра из Багдада, а затем, когда Бахтияр нашел поддержку у Хамданита Абу-Таглиба, он разбил его при Текрите, взял в плен и убил. Таким образом было устранено и потомство Муызза, так как попытка, предпринятая сыновьями Бахтияра еще в 383 (993) г. в Фарсе, кончилась для них неудачей. Последний из этих сыновей, о котором до нас дошли сведения, нашел после жизни, полной приключений, в 383 г., насильственную смерть в Кирмане. Адуд ад-Даула считается на Востоке самым значительным из всех Бундов, и действительно у него ни в каком случае нельзя отнять большую энергию и предприимчивость. Приняв во внимание совершенно зависимое от него положение Муайида, он является единственным, который еще раз соединил под своим скипетром все буидские владения. К тому же он непосредственно подчинил себе еще и Мосул и обуздал курдов, которые долгое время среди Мосула и Хамадана вели себя крайне независимо. Наконец, даже властитель хамданитский, халебский и северосирийский Сад ад-Даула подчинился ему, что, впрочем, не имело практического значения. Ему нечего было опасаться византийцев, которые во времена Муызз ад-Даулы не раз проникали в Месопотамию, теперь же все их внимание было отвлечено вторжением Фатимидов в Сирию, и так же мало должен был бояться арабских карматов, которым скорее приходилось заискивать дружбы Бундов. С Фатимидами в Египте и Сирии он мог держаться вежливого, хотя и недоверчивого нейтралитета; словом, западные границы его государства были вполне обеспечены, точно так же, как и в персидских провинциях никто не осмелился бы сопротивляться его авторитету. Его царствование представляет вообще собой высшую точку буидского могущества; но нельзя умолчать о том, что и сам он после долгого промежутка времени был первым государем, сделавшим со своей стороны нечто для исцеления ужасных ран, нанесенных Ираку во время междоусобных войн последних столетий. Разрушенные мечети и другие общественные здания в Багдаде были им вновь восстановлены; он построил больницы, вырыл засыпанные каналы и колодцы, раздавал из государственных средств помощь обедневшему люду и старался назначением пенсии поэтам, ученым, врачам и т. д. содействовать народному развитию. Само собой разумеется, что его заботливость простиралась также и на священные местности шиитов в Неджефе и Кербеле, где он вновь возвел разрушенные Мутеваккилем гробницы Алидов. Но недолго пользовались его подданные таким благоприятным для них положением дел. В 372 (983) г. эмир умер в припадке эпилепсии, государство он разделил между тремя своими сыновьями, вследствие чего эти последние, Самсам ад-Даула, Беха ад-Даула и Шереф ад-Даула, повели между собой новую братоубийственную войну, из которой лишь в 380 (990) г., после смерти обоих своих братьев, вышел победителем Беха ад-Даула. У него было четыре сына, и во время их правления (с 403 = 1012 г.), а еще более во время правления их потомства раздробление государства и враждебные отношения правителей между собой увеличивались все более и более и одновременно с этим и неподчинение им турецких и дейлемитских второстепенных предводителей войск. Поэтому буидская династия Бехи ад-Даулы, владычество которой было, конечно, ненавистно курдским и арабским бедуинам Месопотамии и Южного Ирака, не могла уже удержать за собой эти области. После того как предводители различных племен в этих несчастных округах передрались досыта, с 380 (990) г. Дияр-Бекр остался в руках курдских Мерванидов, Мосул попал под владычество арабских Укейлидов; к этому прибавились позже еще дальнейшие арабские племена: нумейриты около Эдессы, мазьядиты у Евфрата, на запад от Багдада, и дубейситы в Южном Ираке; Халеб в V (XI) столетии тоже принадлежал арабским Мирдасидам. После фактического конца арабского владычества этот столетний период доказывает полную неспособность персов в тогдашнее время основать объединенное национальное государство. Но именно в этот промежуток наиболее значительные успехи сделало самостоятельное развитие персидского ума. Во время владычества Саманидов расцвела впервые персидская поэзия; в числе поэтов, писавших уже с своеобразной прелестью, остроумно, тонко, прочувствованно, порой, правда, только слишком изысканно и высокопарно, — назовем Рудаги, жившего при Насере II. После Рудаги, отчасти в виде его современника, последовал при Нухе III Дакики. Задачей его было превратить в обширный эпос героическую книгу иранского народа, которая уже во времена Саффара была переведена с древнеперсидского языка. Но едва успел он написать тысячу стихов своего эпоса, как погиб еще молодым от кинжала юного турка, бывшего его рабом и, по отвратительному персидскому пороку, любовником. Начатый им эпос было суждено окончить более великому таланту, чем он. Не менее чем о поэзии, заботились Саманиды и о преуспеянии наук. Когда в 387 (997[40]) г. известный Авиценна получил позволение воспользоваться частной библиотекой эмира Нуха III, она состояла из целого ряда залов, переполненных самыми различными научными книгами, аккуратно внесенными в каталог, среди которых имелось особое отделение для греческой философии и естественной истории. Что библиотека была древнего происхождения, доказывается многими признаками. Уже наместник Рея, известный нам Мансур ибн Исхак, дозволил самому знаменитому врачу средневекового Востока, Разию, посвятить ему написанную Разием на арабском языке медицинскую книгу, а тезка эмира, Мансур I, поручил Муваффаку ибн Али, родом из Герата, составить медицинский учебник, это — самая древняя научная книга, которая имеется у нас на персидском языке. То же самое стремление национализировать данные ученых исследований вызвало перевод или, вернее, обработку замечательной арабской хроники Табари визирем Мансура I, Беами, тоже дошедшую до нас, в то время как передача великого комментария Корана того же автора, переведенная соединенными усилиями нескольких ученых богословов, затерялась. Уже один тот факт, что оба названных гигантских сочинения, заключающих в себе около 60 томов, совершили в 50-летний период далекий путь из Багдада в Бухару, доказывает живой научный интерес, царивший в то время в Трансоксании, и объясняет, каким образом с этого времени столь дальний передовой пост ислама, находящийся на самой границе теперешнего Китая, был одним из самых твердых его опор. Но, как обыкновенно случается, семя, рассыпанное щедрыми руками на плодотворную почву, дало жатву, попавшую в житницы только тогда, когда уже новая тяжкая зима надвинулась для персидского народа, ожившего было на солнце свободы. {{примечания|title=}} [[Категория:История ислама с основания до новейших времён (Мюллер)]] 75o5sznhtv3xjpdlu8uxcor59udill7 История ислама с основания до новейших времён (Мюллер)/Султан Махмуд из Газны 0 925013 5710351 5636260 2026-05-07T05:39:43Z Villarreal9 35500 5710351 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = История ислама с основания до новейших времен | ЧАСТЬ = Султан Махмуд из Газны | АВТОР = [[Август Мюллер (историк)|Август Мюллер]] (1848—1892) | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1896 | ИСТОЧНИК = Том III. Книга I. Глава IV. ({{РГБ|01003940055|61}}) | ВИКИПЕДИЯ = | ДРУГОЕ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = [[../Саманиды и Буиды|Саманиды и Буиды]] | СЛЕДУЮЩИЙ = [[../Сельджуки|Сельджуки]] | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | КАЧЕСТВО = | ЛИЦЕНЗИЯ = 1917 | СТИЛЬ= text }}__NOEDITSECTION__ === Глава IV<br>Султан Махмуд из Газны === История не может проявить более горькой иронии, чем когда она губит род умных и деятельных людей, служивших идеальным стремлениям, и губит для того, чтобы нежданно-негаданно их место занял какой-нибудь баловень слепого счастья, выскочка, завоевавший себе силой оружия их владения и в то же время ненасытно прихвативший себе также и их духовные богатства. Таким выскочкой был тот, который выхватил из рук у Саманидов вместе с их государством и лучший перл этого государства, величайшего поэта Востока, Фирдоуси, и в глазах по крайней мере большинства людей считался полноправным собственником всего этого: сын турка Себуктегина, султан Махмуд из Газны. Этот человек, почти полстолетия правивший судьбами восточного ислама, несомненно, отличался выдающимся умом. Он был военным героем, как редко кто в мире, и вполне заслуживал счастья, которое никогда почти не покидало его знамени, не только вследствие отважной храбрости и неутомимой деятельности. Но и вследствие столь же последовательной, направленной к одной известной цели, тонкой и лукавой политики, благодаря которой он всегда умел подойти с видом дружелюбной предупредительности к намеченной им жертве своего властолюбия, пока не наступал момент обеспечить себе добычу — путем ли мирных переговоров или же быстрым ударом меча, всегда бывшего у него наготове. Таков был образ действия его по отношению к государствам или государям, исповедующим ислам; с немагометанами же он вообще не церемонился, а именно над ними одержал он наиболее блистательные свои победы. В первую минуту сказанное нами могло бы показаться странным ввиду состояния того полного разложения, в котором в конце IV в. находился мусульманский Восток, и того раздробления как персидских, так и арабских составных частей государства халифов, продолжавших тогда существовать лишь номинально. Но Махмуд одновременно и заканчивает тот период, который занимает нас в данный момент, потому что наносит смертельный удар национальному государственному строю в персидских землях, и вместе с тем открывает собой другую эпоху: ту, когда в Западной Азии появляются новые народности. Как когда-то история этих местностей была установлена на целых три века вторжением арабов с юго-запада, так, благодаря Махмуду и через него, подготовляется теперь обратное переселение народов с северо-востока, переселение, при котором сперва туркам и затем монголам предстояло наводнить все области от Гиндукуша до Средиземного моря. Этому переселению подчинено также вмешательство в судьбы восточных провинций маленького, но воинственного народа афганцев, вследствие чего впервые были приобретены для ислама более значительные индийские области и здесь подготовилось столь же богатое последствиями, как и самостоятельное развитие. Далеко не в первый раз турки играют роль в истории мусульманских народов: их губительное, в качестве преторианцев, влияние на упадок халифата нам даже слишком хорошо известно. Мы припомним, что прежние эмиры выступали не раз в качестве самостоятельных князей отделившихся от халифата провинций, особенно, например, в Египте. Но до сих пор речь шла лишь об определенном, хотя и довольно значительном числе лиц, которые в виде ли рабов или же по найму вступали на службу исламских повелителей. В последующие времена это уже скорее целые племена, даже нации, переброшенные сюда вследствие давления начинающихся народных переселений во внутренней Азии, племена, требующие себе земель, отказать им в которых слабеющее могущество персов и арабов уже не в силах. Султан Махмуд стоит в средоточии этих двух периодов: он сам был одним из тех турецких эмиров, которых в то время было множество почти во всех владениях ислама, — эмиров, находившихся здесь на службе по найму или же возвысившихся до положения военачальников отдельных частей войска. И сам же он под конец своего царствования был вынужден противопоставить, правда недолго продержавшийся, оплот против первых волн начавшегося переселения народов, хотя, с другой стороны, принимая в свои войска турецкие и афганские племена, он же и указал путь завоевательным наклонностям этих народов, как на западе, так и на востоке. Вот почему, собственно, сомнительно, куда, к какому периоду следует причислить его лично и недолго продержавшуюся его династию. Мы оставили отца Махмуда, Себуктегина, повелителем Газны и ее окрестностей. Все это он фактически крепко держал в руках, с 366 по 377 г., находясь в главе турецкой конницы, которая, впрочем, за этот промежуток времени очень усилилась представителями воинственных племен тура и пушту, а также соседнего Седжестана. По имени колыбели их могущества — города Газны — новую династию принято называть Газневидами. Себуктегин простер отсюда власть свою и на Воет, на юго-западе, и делал победоносные набеги в Ламгане[41], не переставая при этом прикрываться именем Саманидов, имена которых он продолжал чеканить на денежных знаках и поминать в мечетях. Но кроме этой чисто обрядовой стороны он нимало не заботился о сюзерене в Бухаре. Подобно своим предшественникам, и Нух был человек образованный, доступный для всех духовных интересов, непохожий, однако, на предков тем, что часто пренебрегал государственными делами, и особенно тем, что потерял действительную власть над подчиненными ему эмирами. Под конец его царствование представляет явные признаки глубоко проникшего разложения. Наместники, правившие его именем в Хорасане и в соседних областях, стремились при всяком удобном случае сделаться самостоятельными; если же им это не удавалось, то причиной тому было только то обстоятельство, что и они зависели от своих вице-эмиров, правивших отдельными округами или городами и, смотря по капризу, державших сторону либо двора в Бухаре, либо какого-нибудь мятежника. Все эти лица интриговали друг против друга и поддерживали отношения с двором в Бухаре, так же как и с Бундами в Рее. Всякий мало-мальски значительный эмир был окружен толпой личных приверженцев, с которыми он, при благоприятных обстоятельствах, нападал на конкурента и завоевывал земли, — при неудаче же бежал к Бундам или же к властителям Ирака, Седжестана или Хорезма, пока, в конце концов, все до того уже перепуталось и переплелось, что здесь и разобраться не было возможности. Везде было трудно ладить с войсками, особенно же когда денег оказывалось мало. Среди солдат было много турок и дейлемитов; также и хорасанцы были непостоянны и капризны. Рядом с регулярными войсками и в то время, как и теперь еще в Персии, особенно в Туркмении и Трансоксании, встречалось множество кочевников; некоторые из них арабского, большинство же турецкого происхождения. Из числа их наиболее опасным считалось турецкое племя тузов, которое населяло степи вокруг Бухары и Самарканда и которое, вследствие упадка правительственной энергии, стало уже проявлять угрожающие признаки беспокойства. Вместе с тем по ту сторону северной границы уже довольно давно образовалось могучее турецкое государство, простиравшееся с той стороны Кашгара до Аральского озера. Ханы[42] этого государства, хотя отношения их к Саманидам были пока вполне миролюбивы, все-таки начали бросать алчные взгляды через Яксарт. Двое из этих неподчиненных эмиров и дали толчок всем последующим событиям. Абу Али из рода Симджур, издревле игравшего в истории правления Саманидов значительную роль, жил в 383 (993) г. в Нишапуре в качестве наместника Хорасана как раз в то время, когда в Герате, который считался зависевшим от него, самостоятельно правил Фаик. Оба эти вассала казались слишком могущественными Нуху; ему удалось посеять между ними раздор, но в конце концов он достиг этим лишь того, что каждый из них стал опасаться за себя, и один вслед за другим оба начали вести переговоры с князем Туркестана, Богра-ханом. Богра-хан с удовольствием воспользовался представившимся случаем осуществить давно задуманный им план нападения на Бухару. Он разбил высланное против него Нухом войско; напрасно обманутый государь обращался то к одному, то к другому из двух изменивших ему вассалов — оба предали его турку. Нуху пришлось покинуть свою столицу, и Богра-хан мог уже считать себя властителем Трансоксании, как вдруг он заболел и был вынужден пуститься в обратный путь. Здесь на него напали тузы; когда же он, вырвавшись с трудом из их рук, вскоре затем умер, Нух вернулся в Бухару и был здесь восторженно встречен народом. Теперь Абу Али считал более удобным для себя разыграть на короткий миг роль раскаявшегося вассала, после того как нападение Фаика на столицу не удалось последнему. Но когда вслед за тем оба они соединили свои военные силы, Нух потерял голову, и ему пришла мысль вытребовать себе на помощь турецкого вождя из Газны, который считал его своим сюзереном. Себуктегин не заставил повторить себе этого зова; лишь только он сумел покончить собственные свои предприятия, как поспешил перейти Оксус с войском в 20 тысяч человек. Уже на Трансокеанской земле, в Кеше, он встретился с эмиром (384 = 994 г.). Себуктегин прислал ему сказать, что он стар и потому ему было бы приятнее, если б его избавили от придворного этикета, требовавшего от него, чтобы при встрече с государем он слез с коня и, уже пеший, выразил ему обычные знаки почета. Нух не осмелился отказать своему вассалу в этом желании, весьма характеризующем их обоюдные отношения, и хотя турок, «побежденный видом королевского величия», как выразился летописец, добровольно отдал все знаки почтения, которые от него уже более не требовались, но все ж по отношению к эмиру он занял тотчас же положение настоящего мажордома, или, чтобы выразиться ближе к восточному, эмира аль-умара. Правда, поддерживаемый своим юным сыном, храбрым Махмудом, он разбил мятежников близ Герата, отнял у них Нишапур и, когда они воспользовались кратковременной разлукой отца с сыном, чтобы победоносно напасть на Махмуда, снова решительно разбил их вблизи Туса. Когда же Фаик, после того как товарищ его был вскоре заманен в Бухару и там посажен в тюрьму, бежал к Илек-хану, преемнику Богры, тот сделал вид, что намеревается вторгнуться в Трансоксанию. Себуктегин, считавший, что за этот промежуток времени он имеет причины быть недовольным Нухом, удовлетворился таким миром, по которому именно Фаику, первому зачинщику всей путаницы и всех распрей, было передано наместничество Самарканда. Уже здесь сквозит намерение вассала войти помимо Саманидов в сношения с сильным турецким ханом. Но осуществление этих намерений пришлось на время отложить: в 387 (997) г. перемерли один за другим Себуктегин, Нух и Буид Фахр ад-Даула из Рея, который сперва вмешивался достаточно часто в распри саманидских наместников, но тотчас же сократился перед явной силой воинственного повелителя Газны. Место зрелых мужей заняли теперь молодые люди: бурный по природе Махмуд и легкомысленный Саманид Мансур II. Но пока у Махмуда было достаточно дела вдали от Оксуса. Неизвестно, почему Себуктегин назначил своим наследником не могущественного, геройского Махмуда, но более незначительного сына Измаила. Махмуд не оспаривал у брата престола, а желал лишь одного — во всяком случае, оставаться во главе войска; когда же Измаил отказал ему в этом, Махмуд поспешил в Газну, осадил город и принудил Измаила сдаться. Последний слишком преждевременно раздарил сокровища отца приближенным и теперь получил от них весьма незначительную помощь. Принимая во внимание нравы того времени, нужно сознаться, что Махмуду делает честь его отношение к побежденному брату, которому он оставил княжеские почести, и, даже когда было доказано, что Измаил подослал убийц к Махмуду, он не только оставил ему жизнь, но и не сделал ни малейшего зла. Однако теперь он твердо взял правление в собственные руки, и в скором времени весь мусульманский мир наполнился славой султана Газны Махмуда. В числе выдающихся качеств этого государя наиболее поразительным кажется мне его неутомимость. Едва вернувшись из похода в далекие индийские страны, он тотчас же спешит на север или восток для подавления какого-нибудь восстания, или для сражения с вторгнувшимися турецкими отрядами, или для расширения своего государства на счет Бундов. И едва цель его достигнута здесь, он уже снова в Индии, обширные области которой он так основательно покорил исламу, что мусульманство никогда уже не было вытеснено с северо-запада страны. В то время как прежде князья Пенджаба, находя себе поддержку в распрях и несогласиях горных племен, рассеянных в гористых местностях Кабула, Гора и вблизи них, могли подчас распространять свою власть даже на эти области, теперь все владения индусов становятся добычей именно этих подчиненных могучим воином и отчасти включенных им в состав своего войска горных племен, дикой силе которых не могли уж сопротивляться индусы, ослабленные влиянием старой цивилизации. При разносторонности предприятий Махмуда, он нуждался в поддержке даровитых военачальников. Но ввиду прирожденного военного таланта его турецких соотечественников в этом у него никогда не могло быть недостатка, и на таких полководцев, как брат его Насер, предводители Алтунташ и прежде всего Арслан Джазиб, он мог положиться почти так же, как на самого себя. Но львиная доля как в трудах, так и в удачах походов его всегда принадлежала ему самому, особенно же в Индии, приобретение которой для ислама он принимал близко к сердцу. После истечения целых веков теперь опять впервые в Махмуде и в турках вообще, вместе с завоевательными стремлениями и желанием добычи, соединяется снова ужасный, непреодолимый религиозный фанатизм. Та же самая притягательная сила, которую имело в свое время религиозное знамя для завоевательных целей арабов, должна была оказаться еще более действенной для турок. Последние имели, однако, одно преимущество перед арабами: они приняли ислам потому, что он был им по душе — ясен и понятен, — а не потому, что они были вынуждены к тому или же надеялись получить через него выгоду. Они с самого уже начала все поголовно стали и всегда оставались суннитами. Когда султан, 27 лет от роду, вступил на престол (387 = 997 г.), прежде всего требовало быстрого вмешательства положение дел в государстве Саманидов. Мансур II, молодой и неопытный человек, не имел представления о незначительном размере своих сил. Вместо того чтобы, как этого настоятельно требовало положение дел, сделать выбор между турецким ханом и властителем Газны или же, по крайней мере, хоть настолько выиграть время, пока бы он мог заручиться новыми и верными опорами, он тотчас же дерзнул — быть может, легкомысленно увлекаясь возникшей между Измаилом и Махмудом распрей — назначить на место последнего наместником Хорасана и главным военачальником всех войск, то есть первым вассалом государства, другого турка по имени Бегтузуна, и это в ту минуту, когда, по почину Илек-хана, наместник Самарканда Фанк уже был на пути в Бухару, под предлогом присягнуть в верности новому эмиру, в действительности же чтоб овладеть его особой. Вскоре Махмуд, возмущенный прямым отказом Мансура отменить сделанное им назначение, двинулся с войском в Хорасан. Бегтузун спешно бросил Нишапур, чтобы соединиться с эмиром и Фанком, которые вышли из Бухары с незначительными отрядами войска. Встреча произошла в Серахсе; здесь оба наместника, убедившись, что в их сюзерене еще слишком много для их целей королевского духа и силы воли, схватили его, велели выколоть ему глаза и провозгласили эмиром его брата, Абд аль-Мелика II, полудитя, оказавшееся в их руках беспомощной куклой (389 = 999 г.). Все это время Махмуд занимал выжидательное положение; ему совсем не казалось интересным разыгрывать роль мятежника против своего сюзерена, если другие брались устраивать его дела. Поэтому он стал вести мирные переговоры с Фанком и Бегтузуном до тех пор, пока их войска не бросились предательски на его арьергард. Тут и он взялся серьезно за дело. Он разбил изменников наголову при Мерве, так что они искали спасения в бегстве. Фанк с Абд аль-Меликом бросились в Бухару, Бегтузун — в Нишапур. Но повелитель Газны не намеревался вовсе заняться уничтожением турецкого осиного гнезда по ту сторону Оксуса; взор его был направлен на Индию. Пока он подготовлял в Балхе новый поход на юго-восток, он предоставил полководцу своему Арслану навести порядок в Хорасане. Это было сделано еще в том же году; после нескольких сражений Бегтузун должен был бежать в Бухару, а остальные эмиры на левом берегу реки тоже были вынуждены отказаться от сопротивления. Между тем Илек-хан со своей стороны приготовился пожать плоды победы Махмуда. Он двинулся с разными миролюбивыми уверениями на Бухару, где за этот промежуток времени умер Фаик. Бегтузун дал себя провести Илек-хану, как часто случается с предателями. Во время дружеской встречи он и много его высших военных чинов были изменнически схвачены, и вскоре такая же судьба постигла Абд аль-Мелика, который спешно бежал, как только узнал о судьбе Бегтузуна. Илек-хан послал его вместе с остальными Саманидами в Туркестан, где последние члены этого княжеского дома так и пропали без вести все, за исключением, впрочем, одного: было бы уж слишком обидно, если бы царский род, имевший такое громкое прошлое, погиб бы так позорно. Измаил, по прозвищу аль-Мунтасир, третий брат Мансура и Абд аль-Мелика, сумел вырваться из турецкого плена; и в то время как Илек-хан к концу[43] Хотя Махмуд, занятый продолжением своих индийских завоеваний, не имел собственно желания расширить власть свою дальше на запад, но принципиально он бы не отказался от этого, если бы оно могло быть достигнуто без большого труда или показалось бы необходимым для обеспечения остальных его владений. Буидская династия Фахра ад-Даулы после смерти своего основателя, вследствие войн и земельного дележа, ослабевала все более и более. В Рее управляла страной после смерти Фахра (387 = 997 г.) вместо совсем непригодного для этого дела сына его Меджа ад-Даулы («слава государства») мать последнего, известная под именем ас-Сейида («госпожа»), умная и энергичная женщина, которая сумела внушить почтение даже не очень-то чувствительному Махмуду поразительно дельным ответом на несколько неприличное с его стороны посольство к ней. Она умерла в 419 (1028) г. Медж не пользовался уважением войска, и разгорелось восстание, для усмирения которого трусливый повелитель был настолько наивен, что призвал Махмуда. Последний сделал вид, будто готов оказать просимое у него одолжение; но когда в 420 (1029) г. он явился в Рей, то призвал к себе слабоумного Бунда и грозно спросил его: «Читал ты „Шахнаме“ и хронику Табария?»[44] — «Да». — «Не очень-то похоже! Ты играл когда нибудь в шахматы?» — «Играл». — «Случалось тебе встречать на шахматном поле на одной стороне одновременно двух королей?» — «Нет». — «Как же могла прийти тебе нелепая мысль в голову отдать себя в руки того, кто сильнее тебя?» Сказал и велел отправить «славу государства» в Хорасан, а крохотные его владения, главными из которых были Рей и Казвин, присвоил себе. Также Хамадан и Исфахан, до тех пор собственность Бунда Ала ад-Даулы ибн Какуи, были тоже теперь заняты Махмудом; но больше труда пришлось ему потратить на взятие Седжестана, который вследствие мятежного и упрямого населения его не мог быть терпим в виде самостоятельного государства у границы владений султана. Самостоятельным стал Седжестан со времени начала упадка власти Саманидов, при их наместнике Халафе ибн Ахмеде[45], и сумел, благодаря разным столкновениям, вызвать к себе уважение у соседних Бундов Кирмана, по отношению же к Газневидам держался до тех пор независимо. Потребовалось несколько походов в 390—392 (1000—1002) гг., пока, наконец, справились сначала с Халафом, затем с его недовольными новою властью подданными. Более богатыми последствиями оказались предпринятые затем походы для подчинения племен гора и пушту. Долины Газны, Кабула и Ламгана, также как и проход через Сулейманову горную цепь на юго-восток, служившие с самого возникновения исторических времен воротами в Индию, осаждались этими дикими и воинственными горными народцами, и последние становились уже чересчур неприятны своими хищническими набегами и нападениями на военные отряды, проходившие здесь. Таким образом, в 401 (1010—1011) г. оказалось необходимым покорить область Гура. Недоступная эта страна, вся усеянная скалами и пропастями, при умелой защите и сопротивлении была почти непреодолима и остановила победоносное движение войска, предводительствуемого Алтунташем и Арсланом; самому Махмуду пришлось поспешить к ним на помощь с подкреплениями. Но и ему удалось одержать решительную победу только благодаря одной любимой его военной хитрости — мнимого обращения в бегство, которым он увлек алчных до добычи врагов к беспорядочному преследованию и тогда обрушился на них. Столица Гура была взята штурмом. Царь этой области, Ибн Сури[46], «потерял земное и вечное блаженство», кончив жизнь самоубийством — он принял яд, — а население было вынуждено платить дань султану и принять ислам. Махмуд повел такую же борьбу против властителя Кусдара, сохранившего до тех пор независимое положение в теперешнем Белуджистане. А когда в 409 (1019) г. на возвратном пути Махмуда из Индии афганцы снова напали на войско султана, они были чувствительно наказаны им. Все названные народы доставляли с той поры в усиленных размерах — случалось это временами ведь и раньше — отборных солдат для дальнейших походов Газневида и таким образом подготовились к самостоятельному вмешательству в судьбы Востока. Пришлые в Индии магометане были по отношению к индусам слишком незначительны числом и постепенно должны были быть поглощены ими, особенно с тех пор, как области эти, со времени возрастающего упадка могущества халифов, окончательно стряхнули с себя влияние багдадского правительства. В тех немногих городах, где магометане составляли правящую касту, они либо переходили к индийскому язычеству, как, например, в Мансуре, старинной тверди магометанства в Индии, или же они приспособлялись в высшей степени к среде, окружающей их, как, например, в Мультане, царь которого, современник Махмуда, хотя и носил арабское имя Абул-Футух, но считался страшнейшим еретиком[47]. Таким образом, на отдельные области, на которые распалась тогда Северо-Западная Индия от Гуджарата до Кашмира, следует смотреть как на области вполне отчужденные от ислама. Пятнадцать, а по более поздним историкам, даже семнадцать походов потребовалось вести Махмуду, чтобы вернуть эти области к истинной вере и завоевать их исламу, а кстати и своему государству. Как ни были обширны завоевания Махмуда, но далеко и половины той части Индии, которую попирали копыта его коней, не было суждено быть прочно включенной в государство Газневидов. Ввиду раздробления тогдашней Индии на большое число маленьких государств, союз которых в дни общей опасности бывал обыкновенно и запоздалым и бессильным, какой-нибудь отважный предводитель войска, если бы судьба дала ему на то время, мог безнаказанно во главе своих отрядов посетить одну вслед за другой все эти индусские провинции. Но фактически и прочно приобрести больше, чем близлежащие пограничные местечки, и вместе с тем пропитать их религией и обычаями ислама, не удалось бы даже и подобному энергичному и воинственному предводителю. Вот почему при преемниках Махмуда власть султанов простирается на восток и юг не очень далеко за Пенджаб[48]; правда, с той поры эта обширная и богатая страна оставалась всегда верной магометанству и служила исламу точкой опоры, из которой, медленно двигаясь вперед, он постепенно мог подчинить себе, хотя бы на короткое время, большую часть Передней Азии. Поэтому неудивительно, что султан Махмуд восхваляется всеми мусульманскими историками как герой ислама и считается ими образцом во всех отношениях мудрого и справедливого государя. Мнение народа об этом вопросе сказалось в известной легенде более поздних времен[49], в которой передается, будто бы визирь султана пожелал как-нибудь укротить не имеющую границ воинственность своего государя. Для того чтобы преподнести великим господам неприятную им истину, на Востоке обращаются обыкновенно к притчам, сказкам. Вот однажды вечером визирь в присутствии всего двора рассказал о том, как он, отдыхая в дневную жару в тени заброшенного дома, в котором свили себе гнезда филины, подслушал их разговор, — а по милости Аллаха он понимает птичий язык. Тут рассказчик, внезапно смущенный, останавливается. Махмуд, у которого уже задето любопытство, настаивает на продолжении рассказа, наконец, приказывает окончить его, согласно с истиной, и сообщить то, что говорили филины. "Это были два старика, — приступает наконец визирь к прерванному рассказу. — У одного из них был сын, у другого — дочь, и именно об их браке шла речь. Отец невесты требовал, чтобы дочь получила в свадебный подарок пять опустошенных деревень. «Пять? — посмеялся в ответ второй филин. — Я могу подарить ей не пять, а целых пятьсот деревень. До тех пор, пока Аллах сохранит жизнь султану, никогда не будет недостатка в опустошенных деревнях». Насколько горькое слово это должно заключать в себе правды, видно из сообщений тех же самых историков, которые так восхищаются Махмудом: ценность сокровищ, похищенных из храма в Сомнате, показывается ими в два миллиона золотых динариев, а при взятии одного этого города были будто бы умерщвлены 50 тысяч индусов; весьма возможно, даже вероятно, что цифры эти сильно преувеличены, но даже четвертая доля была бы просто ужасна. Не подлежит, однако, ни малейшему сомнению, что тысячи и тысячи жизней мирных обывателей пали жертвой тупого фанатизма Махмуда и дикой жестокости его турецких и афганских отрядов. Даже там, где меч султана положил предел кровавым неурядицам, продолжавшимся десятки лет в Хорасане, в Персии короткий промежуток спокойствия и порядка был куплен достаточно высокой ценой. Шло ли дело об индийских язычниках или о шиитах и вольнодумцах, ревностный суннит, султан одинаково не знал ни для кого пощады. Неустанное преследование апостолов измаилитской пропаганды, которая появилась везде в Персии во второй половине III столетия, может быть рассмотрено как защитительная мера против этой пропаганды. Султан назначил своего верховного инквизитора, конечно прославившегося в качестве светила веры, богослова, для выслеживания этих еретиков. Мы ведь только что видели, что уже в царствование Махмуда имелись в Индии «карматы», точно так же достоверно и то, что незадолго до конца правления Саманидов не менее далекая Трансоксания была уже пропитана измаилитскими элементами[50]. Честолюбию фатимидских халифов в Египте, которые именно теперь и достигли вершины своей власти, только что совершенное Бундами раздробление Персии придало до того крылья, что самые дерзкие надежды стали им казаться исполнимыми: в 403 (1012/13) г. был схвачен в Герате человек из Тагерта (самой глуби Западной Африки), который выдавал себя за посла Фатимида Хакима к Махмуду, но вернее всего был просто шпионом; его казнили, как еретика. Великим несчастьем для только что приобретенной свободы духовной жизни в Персии было гонение, воздвигнутое как на умеренный шиизм, допускавшийся Саманидами, поощрявшийся Бундами, так и на еще более невинные воззрения мутазилитов. Когда Махмуд в 420 (1029) г. осадил Рей, он велел распять множество шиитских товарищей[51] Меджа ад-Даулы и изгнал мутазилитов в Хорасан, сочинения по философии, по мутазилитскому богословию и астрологии велел сжечь, а другого рода книги увез на ста верблюдах с собой. Вечным обвинением, которое царедворцы Махмуда возводили друг на друга перед ним, было обвинение в шиизме. Благодаря тому же приему и знаменитому поэту Фирдоуси пришлось претерпеть массу неприятностей, несмотря на то что славолюбивый султан весьма дорожил пребыванием у него такого выдающегося человека. Также и то обстоятельство, что Махмуд в более поздние года своего царствования снова ввел вместо персидского языка арабский в административные сферы, не могло не отразиться дурно на вновь начавшемся было развитии в Персии. Конечно, даровитый персидский народ в только что истекшие полтора века, со времени вступления в правление Тахиридов, слишком узнал себе цену, чтобы теперь было бы возможно, как прежде, язык его, снова поднявшийся на степень литературного, вовсе отстранить от употребления в поэзии и науке. Но все же столь радостно зазеленевший росток до того заглох теперь, что впоследствии, когда при Сефевидах наступила окончательная победа шиизма, довольно много ветвей науки оказались заглохшими и после того уж никогда больше не оживали в Персии. Причиной тому были, конечно, ужасные времена сельджуков и монголов. Но поворот ко всему этому случился именно при Махмуде; характеристично то, что его секретарь аль-Утби, которому мы обязаны историческим сочинением о последних годах правления Саманидов и о начале правления Газневидов, считал более соответственным писать сочинение это хотя и поистине персидским блестящим слогом, но на арабском языке, при этом, однако, во всем остальном тон его для придворного историографа вполне независим; так, например, он говорит с уважением и участием о Мунтасире, который, как известно, наделал массу хлопот Махмуду. При Саманидах переводили арабского Табари на персидский язык, теперь персидские историки снова пишут по-арабски. Какими путями добивался Махмуд — а он был достаточно умен для этого — присоединения к прочим своим правам на удивление потомства еще и имени покровителя искусства и науки, ясно видно из его поступков при осаде Рея. Все, что в этой области можно было считать за ересь, было уничтожено, остальное же по возможности увезено в Газну для украшения блестящего султанского двора. Не отнимая у Махмуда ни заслуги его — он этим способом открыл дорогу многим выдающимся людям, — ни присущей ему способности верно оценивать достоинства поэтических произведений и судить о них со вкусом, мы в то же время должны сильно подчеркнуть, что побудительной причиной во всем этом вовсе не было сознательное желание поощрить умственную, духовную жизнь страны; нет, великому завоевателю просто хотелось собрать вокруг себя как можно больше знаменитостей, которые должны были изображать собой хор звезд, окружающий солнце султанской славы. Махмуд в завоеванных, разграбленных им местностях забирал ученых и поэтов и посылал в свою столицу, где талант их развивался на удивление миру. Конечно, мы этим вовсе не хотим сказать, чтобы яркий блеск его двора и хорошо рассчитанная им щедрость не привлекли бы без всякого принуждения многих выдающихся людей, но, раз мы имеем достоверные сведения о том, что при завоевании Хорезма Махмуд велел перевезти оттуда в Газну нескольких знаменитых ученых, можно, конечно, подобное же обращение предположить в других случаях, о которых мы не имеем более точных сведений. А что покровительство Махмуда искусству и науке, при всем шумном хвастовстве его, не было лишено мелких, низких черт, видно из его поведения относительно Фирдоуси, величайшего поэта Персии и одного из величайших поэтов мира[52]. Абул Касим Мансур, по прозванию аль-Фирдоуси[53], родился в 328 (940) г. в Шебезе, маленьком местечке близ Туса, в Хорасане. Он был чисто персидского происхождения; отец его, имя которого не вполне точно известно[54], был одним из тех дехкан, то есть маленьких землевладельцев, с которыми мы уже познакомились, как с истинными носителями старинных национальных преданий. Понятно, что в такой среде мысли и склонности даровитого юноши влекли его именно к тем преданиям старины, которые наряду с запретной религией Зороастра составляли настоящее зерно духовного наследия персов: тем более что стремление вновь приобрести это наследие, чтобы пользоваться им, уже в течение целого столетия побуждало к ревностному выслеживанию старых преданий о царях и героях, с целью полного восстановления «Царской книги» («Шахнаме») в виде сборника иранской истории от древнейших времен до вторжения арабов. И остальные поэты, более или менее добровольные товарищи Фирдоуси при дворе Махмуда, в свою очередь, оставили немало изящных стихотворений. Также и наука стояла в ту эпоху на высоком уровне. Один из известнейших выдающихся ученых — аль-Бируни, который при завоевании Хорезма был взят Махмудом в Газну, особенно прославился сочинением на арабском языке о хронологии древних народов, основанной на удачных астрономических и исторических исследованиях, — сочинение, имеющее и в настоящее время еще цену. Бируни был в душе настоящий перс, и, по-видимому, ему доставило мало удовольствия то обстоятельство, что он был вынужден променять свое пребывание на родине на пребывание при далеком султанском дворе, но он воспользовался представившимся ему случаем, чтобы первый из муслимов лично познакомиться с Индией и ее историей. Все это он изложил в своей «Истории Индии», ценность которой еще более увеличивается полным отсутствием исторической литературы у самих индусов. Из того же Хорезма был вывезен Махмудоск аль-Хасан ибн Зувар, знаменитый врач, искусством которого Махмуд пользовался и лично для себя. Хасан был очень большой оригинал, который, отправляясь лечить бедняков, одевался донельзя просто; ко двору же он являлся не иначе как в пышном и великолепном облачении. Следует упомянуть еще об одной выдающейся личности, которая одновременно с двумя только что названными учеными жила и действовала в Хорасане, об Абу Али аль-Хусейне, известном под именем Ибн Сина, превратившимся на Западе в Авиценну. {{примечания|title=}} [[Категория:История ислама с основания до новейших времён (Мюллер)]] 82loaglz3qhwqewgm52jvl164x1i6sq История ислама с основания до новейших времён (Мюллер)/Сельджуки 0 925014 5710350 5640134 2026-05-07T05:39:28Z Villarreal9 35500 5710350 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = История ислама с основания до новейших времен | ЧАСТЬ = Сельджуки | АВТОР = [[Август Мюллер (историк)|Август Мюллер]] (1848—1892) | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1896 | ИСТОЧНИК = Том III. Книга II. Глава I. ({{РГБ|01003940055|87}}) | ВИКИПЕДИЯ = | ДРУГОЕ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = [[../Султан Махмуд из Газны|Султан Махмуд из Газны]] | СЛЕДУЮЩИЙ = [[../Турки, ассассины и крестоносцы|Турки, ассассины и крестоносцы]] | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | КАЧЕСТВО = | ЛИЦЕНЗИЯ = 1917 | СТИЛЬ= text }}__NOEDITSECTION__ === Глава I<br>Сельджуки === Все великие народные переселения идут по двум главным направлениям. Нация, поднявшаяся постепенно до значительной высоты культуры, может в момент наивысшего развития своих умственных и политических сил натолкнуться на нецивилизованную расу. В таком случае эта нация обыкновенно или ассимилирует ее, или даже вовсе уничтожает. На несчастье восточного мира, натворивших немало зла, но зато все же политически даровитых и стремившихся к знанию арабов сменили сначала турки, сорвавшие цвет, а потом монголы, снявшие и листву с дерева восточной цивилизации. Сделали они все это до того основательно, что впоследствии едва кое-где могли пробиваться новые ростки, и то большей частью очень скудные. Как известно, всякое развитие встречает обыкновенно на своем пути разные препятствия; так случилось и тут. Благожелательные попытки некоторых турецких султанов воспрепятствовать упадку развития в старых халифских владениях, так же как и основание сильного, а в умственном отношении не бездарного монгольского государства в Индии, напоминают собой одинокие оазисы среди печальной песчаной пустыни, которым тоже грозит опасность быть вскоре засыпанными песком. Точное этнографическое определение турецких народов довольно затруднительно. Доказательства, основанные на языке, устанавливают, что многие из бесчисленных кочевых племен, населяющих юг Сибири и России, находятся в более или менее близком родстве с турками, в тесном смысле слова, с теми турками, которых мы в настоящее время встречаем в европейской Турции и Малой Азии, встречаем также на юге Кавказа, среди персидских кочевников. Изо всей толпы народов, которые, под конец правления Махмуда Газневида, готовились приняться за кочевку и войну, мы знакомы пока еще только единственно с одними западными турками Трансоксании. К ним принадлежат те тузы, которых в последнее время царствования Саманидов мы застали около Бухары и Самарканда, и, с другой стороны, вероятно, также и большая часть племен, подчиненных Илек-хану и его брату Тогану, имевших еще свой политический центр тяжести в Кашгаре, — но, после смерти обоих вышеназванных ханов[55], раздробленных многочисленными внутренними раздорами. И тузы распадались также на несколько ветвей, из которых наиболее значительной являются в 420 (1029) г. сельджуки. Они получили свое имя от предводителя орды Сельджука, поселившегося будто бы в 345 (955) г. в Джевде, местности на Яксарте к востоку от Хорезма. У него было, по преданию, пять или шесть сыновей, под предводительством которых сельджуки, так же как и другие тузы, проникли в государство Саманидов и впоследствии участвовали многократно в войнах, веденных Илек-ханом, его преемниками и Махмудом, при чем известная часть сельджуков была увлечена в Хорасан[56] в 420 (1029) г. и стала там опустошать страну. Теснимые Махмудом и его храбрым генералом Арслан-Джазибом, сельджуки расселились то туда, то сюда, причем в виде отдельных отрядов они проникли далеко на запад, вплоть до Хамадана, даже до Азербайджана и Мосула, везде безнаказанно грабя и убивая, так как ничтожные мелкие князья Персии и Ирака не умели дать им настоящего отпора. Понятно, что с течением времени к сельджукам по эту и по ту сторону Оксуса приливали все новые и новые толпы тузов и туркменов, так что около 435 (1043) г. Северная Мидия, Азербайджан и части Месопотамии были переполнены турками. Можно легко представить себе, какие они производили опустошения в злополучных местностях, уже и так большей частью сильно пострадавших от внутренних войн Бундов со своими вассалами. Но великого военного героя — султана Махмуда из Газны, который, быть может, один только еще мог бы воспрепятствовать все возрастающему кругом горю и бедствию, не было уже в живых. Вследствие чрезмерного непрерывного напряжения сил в последние годы он утратил здоровье; советами и увещеваниями врачей поберечь себя он пренебрегал и до последней минуты точно и добросовестно исполнял все свои тяжелые обязанности правителя. Он так и умер, как сообщает летописец, на ногах, окруженный высшими сановниками своего государства, творя суд. Его государство, не имеющее национальной основы, со своим смешанным населением из суннитов, шиитов и индусов, лишенное также и единства веры, сколоченное мечом афганцев из персов, турок и индийцев, без связи с отдельными его частями, составляло одно целое лишь благодаря постоянному личному вмешательству султана в дела каждой отдельной провинции, и только молниеподобная быстрота, с которой Махмуд появлялся то здесь, то там, чтобы подавить мятежные вспышки и обеспечить от вторжения неприятелей пограничные местности, давала ему возможность сохранить в обширном государстве своем целость и некоторую прочность. Зная традиции дома Газневидов, нельзя было и сомневаться, на что падет их выбор. В Индию повел Себуктегин свое войско прежде всего, раньше, чем он нашел повод вмешаться в положение дел государства Саманидов. Самым великим, самым славным подвигом Махмуда считалось завоевание им Индии для ислама. Поэтому весьма естественно, что преемники Махмуда предпочли удалиться в Индию, как только им не оказалось по силам сохранить свое государство в полном его объеме. С самого начала сын Махмуда Масуд (422—432 = 1030—1040), который вступил на престол после довольно-таки бесцеремонного устранения своего младшего брата, назначенного Махмудом наследником престола, едва ли мог предвидеть всю величину опасности, которая теперь нам кажется столь ясной. Как бы ни были неприятны сами по себе разбойничьи набеги сельджуков, в то время в 421 (1030) г. им придавалось не столь важное, лишь чисто местное значение. Поэтому нам незачем удивляться, что Масуд, который по энергии и деятельности далеко уступал отцу, удовлетворился временным вытеснением находившихся тогда в Хорасане отрядов тузов, тем более что его войска в 421—423 (1030—1032) гг. должны были сражаться и против Бунда Ала ад-Даулы в Исфахане, который все снова и снова упорно возмущался против турецкого государства в Бухаре, а в 424 (1033) г. потребовался прилив больших сил на восток для подавления опасного восстания наместника в Индии, Ахмеда Яннальтегина. Пока здесь шло все вверх дном, в 425 (1034) г. в Хорасане началась снова борьба с тузами, так что в заключение всего жители северной части этой области возмутились против правительства, бросавшего их без помощи и защиты на произвол врагов. Когда, наконец, в конце 425 (1035) г. индийское восстание было подавлено и Ахмед Яннальтегин убит, Масуд собрался с силами, чтобы вмешаться в дела в Хорасане; в 426 (1035) г. он вытеснил гузов из областей Туса и Нишапура и вскоре после того принудил князя Джурджана и Табаристана, сына Минучехра Ануширвана, желавшего воспользоваться случаем для приобретения самостоятельности, снова подчиниться верховной власти султана. Но за это время по ту сторону Оксуса произошли события, которые должны были сразу уничтожить все эти военные удачи Масуда. Алтунташ, верный наместник дома Газневидов в Хорезме, умер в 423 (1032) г. вследствие раны, полученной им в битве против бухарцев. Сын его, Харун, воспользовался увеличивающимися затруднениями в делах Масуда, чтобы объявить себя независимым (425 = 1034 г.). Правда, это объявление повлекло за собой взрыв лишь беспорядков и убийство Харуна (426 = 1035 г.), но узурпатор, правивший после него в Хорезме, окончательно забыл думать о существовании Масуда. Последний, быть может, и утешился бы и забыл о потере этой отдаленной области, но это происшествие изображало собой тот порыв ветра, который сдвигает с места лавину, катящуюся после того без удержу дальше. В союзе с Харуном были два внука Сельджука, братья Тогриль-бек и Чакыр-бек, которые после разных передряг и распрей с остальными турками Трансоксании, заручившись согласием властителя Хорезма, поселились в его владениях. Им не понравилось теперь новое положение дел, и они решили, по примеру своих одноплеменников, перебраться через Оксус в Хорасан. Сначала поселившись совершенно мирно вблизи Несы и Мерва, они предложили султану Масуду, который как раз в то время находился в Джурджане, свою помощь против остальных гузов, но султан не доверял им, и после продолжительных и бесплодных переговоров дело разошлось. Положение вещей в Индии принудило Масуда снова отправиться в Газну; его казначей, посланный им с войском в Хорасан, был разбит Чакыр-беком при Мерве в 427 (1036) г., и теперь могущество Сельджуков стало расти неудержимо. В 428 (1037) г. Мерв перешел в руки Чакыра, а в 429 (1038) г. Тогриль взял Нишапур. И хотя в следующих сражениях султана против появлявшейся то тут, то там неприятельской конницы эта последняя не раз терпела урон и могла овладеть Гератом лишь на самое короткое время, а Балха и совсем не могла взять, все же поход в Мерв под личным предводительством Масуда кончился решительным поражением его в 431 (1040) г. Тем не менее он не отказался окончательно от надежды снова вернуть себе Хорасан. Сына своего Маудуда он оставил в Балхе, а сам отправился в Газну, а оттуда, захватив с собой большие сокровища, в Индию, чтобы собрать там новое войско против сельджуков. Но частые поражения султанских войск посеяли недовольство и недоверие среди его турецких эмиров. Едва перешагнув границу Индии, часть войска султана возмутилась, освободила от оков брата его Мухаммеда, которого Масуд всюду водил за собой, и объявила освобожденного пленника султаном. Между мятежниками и оставшейся верной султану частью войска произошло сражение, в котором первые победили и даже взяли в плен самого Масуда (432 = 1041 г.). Его засадили в крепость, где в следующем году и умертвили. Сыну его Маудуду, который, получив известие о несчастье, постигшем отца, поспешил в Газну, удалось там утвердиться. В 434 (1042/43) г. он, близ индийской границы, разбил своего дядю и взял его в плен. В течение своего семилетнего правления 434—441 (1042—1049) гг. Маудуд делал много раз попытки положить конец дальнейшим успехам Сельджуков, но между тем ему не удалось даже хотя бы отнять у Чакыр-бека Седжестан, который тот занял за это время. Наконец враждебным действиям между Газневидами и Сельджуками был положен предел заключением мира между Чакыр-беком и Ибрахимом, братом Маудуда, который, после долгих распрей по вопросу престолонаследия, вступил в 451 (1059) г. на султанский престол, отказавшись бесповоротно и раз навсегда от потерянных для него областей. С тех пор южный склон Гиндукуша и Гура составляли западную границу государства Газневидов, центр тяжести которого лежит с этого времени уже в Индии; Хорасан же, со включением Балха и Герата, а также и Седжестана, окончательно остались за Сельджуками. Если великое государство могучего Махмуда не имело силы справиться с турецкими разбойниками, то мелкие государства Персии и Ирака, половина которых уже сделалась легкой добычей Махмуда, вовсе не были в состоянии сопротивляться набегам дикой турецкой конницы. Настолько велико было разложение Ирака и Персии Бундов, что даже в виду такой неминуемой опасности не было сделано попытки сплотить воедино силы этих областей для совместной защиты. Напротив того, с тех пор как Бунды Персии, так же как и в Багдаде и Басре, вследствие их никогда не кончающихся семейных раздоров и войн с домом Газневидов все более и более ослабевали, беспрерывный разлад царил не только между султанами и эмирами, но даже можно сказать, что враждовали друг с другом все военачальники, владевшие какой-нибудь крепостью, вожди курдов или шейхи бедуинов. А чтобы дорисовать и без того ужасную картину, по всей Мидии и по ту сторону Тигра толпы тузов неслись без удержу, разбойничая и убивая, причем они часто не щадили даже ни детей, ни женщин. Кроме разрывающих сердце повествование историков, имеется еще описание областей ислама того времени, принадлежащее перу известного поэта и путешественника Насери Хосрау, который побывал в 437—444 (1045—1052) гг. в большей части Средней Азии. Путь его лежал из Мерва через Серахс, Нишапур, Рей, Хамадан, Казвин, Тебриз, Эрзерум; Мейяфарикин, Амид (Диярбекир), Харран, Халеб, Хаму, Триполи в Сирии, Бейрут, Тир, Акку, Цезарею и Рамлу в Иерусалим, оттуда через Аскалон в Каир, потом через Суэц в Медину и Мекку для доведения до конца предпринятого паломничества. Когда поэт исполнил эту религиозную обязанность — побывал в Мекке, — он снова отправился в Каир. Затем, после годового пребывания здесь, поднялся вверх по Нилу в Ассуан, оттуда направился через пустыню в Айзаб, на берег Красного моря, и морем в Джедду и еще раз в Мекку, и потом, по весьма опасной дороге через Таиф и ненадежную, вследствие рыскающих по ней бедуинов, пустыню к карматам в Лахсу. После того вторично через пустыню в Басру, а оттуда через Казерун, Исфахан и всю персидскую соляную степь в Табес, Серахс и Балх, где, наконец, наш путешественник, после семилетнего странствования и всяких лишений, впервые опять отдохнул. И вот на всем этом пути Насери Хосрау, по собственным его словам, видел только в четырех местах порядок и исправное правосудие: в Деште[57], при управлении Лешкер-хана, в Дейлеме, при эмире аль-умара Джестан ибн Ибрахиме, в Египте при Мустансире и в Табесе при эмире Абуль Хасане Киликии. Что Египет, несмотря на раздоры, происходившие перед тем при Хакиме, пользовался до 450 (1058) г. спокойствием и благосостоянием, имеются, кроме сведений, сообщаемых Насери, и другие еще сообщения. Остальные же названные три местности представляют собой, как мы видим, крохотные области в горных странах или же в пустыне, и вследствие этого своего благоприятного местоположения они были избавлены от нашествия Бундов, тузов и сельджуков. Но тот же Насери Хосрау в 444 (1052) г., когда Тогриль и Чакыр-бек более десяти лет уже владели беспрекословно Хорасаном, жалуется на ненадежность и небезопасность дорог в этой области[58] После того как Тогриль и Чакыр-бек взяли верх над единственным государством, представлявшим в то время между Оксусом и Евфратом настоящую силу, является вполне естественным, что дальнейшие удачи их зависели исключительно от собственной энергии. Средств расширить свои завоевания в ту или другую сторону, почти по желанию, было у них вдоволь; надежда на войну и добычу должна была, чуть ли не ежедневно, привлекать к ним новые толпы турецких племен, которые переправлялись через Оксус, и без того уже направляясь на запад. Мы не ошибемся, если скажем, что несколько тысяч человек, во главе которых братья Тогриль и Чакыр-бек вступили в 426 (1035) г. в Хорасан, увеличились в 431 (1040) г. более чем в десять раз. Во всяком случае, обширные их завоевания в ближайшие 20 лет заставляют предположить у них весьма значительные военные силы, и масса турок, которую мы встречаем вскоре затем в Азербайджане, в Месопотамии и в Малой Азии, оправдывает, даже если допустить необычайно быстрое размножение, высказанное нами еще раньше мнение, что тут мы имеем дело уже с настоящим переселением народов. Сделаем вкратце перечень всем удачам и победам двух братьев, которым столь сильно благоприятствовали обстоятельства. Уже в 433 (1041) г. у Зиярида Ануширвана, повелителя Джурджана и Табаристана, была отнята ими часть его владений, и сам он, для сохранения остатка своих земель, вынужден признать над собой сюзеренство Тогриль-бека, между тем как одновременно Чакыр-бек овладел городом и округом Балха. В 437 (1045) г. оба брата вместе отняли у незаконного владетеля Хорезм, и Тогриль осадил еще в том же году Рей, откуда он и его брат Ибрахим Яннал проникли далее в Хамадан и Исфахан. Последние Бунды, для дейлемитов, для которых теперь, по отношению к туркам, речь шла уже чисто о существовании, дрались храбро; в 439 (1047) г. был заключен мирный договор с властителем Бирмана под условием признания им сюзеренства сельджуков, и только в начале 443 (1051) г. после храброй защиты, наконец вынужденный к тому голодом, сдался и Исфахан. В названных областях действовали исключительно Тогриль и Яннал, а Чакыр-бек остался в Хорасане, в завоевании которого и укреплении в нем; ему помогал сын его Альп Арслан. Оба они выполнили свою задачу более миролюбиво и согласно, чем два брата Чакыра на западе. Ибрахим Яннал, который предшествовал всюду Тогриль-беку, пробивая ему путь, предпринял уже в 440 (1048) г. победный набег в византийскую Армению. Опьяненный своею удачею, он стал прямо сопротивляться брату, когда последний хотел было взять себе некоторые части занятой его войсками Мидии. Дело дошло до открытого боя, в котором Ибрахим был разбит (441 = 1049/50 г.) и должен был сдаться, после чего между братьями произошло официальное примирение. Но эти события были все же дурным предзнаменованием для дальнейшего развития отношений между различными членами этой семьи, мир и согласие которых могли бы одни надолго упрочить сделанные завоевания. Затем, в течение ближайших годов, сражались большей частью в Фарсе и Хузистане, где Буид, багдадский эмир аль-умара Хосрау Фируз, прозванный аль-Мелик ар-Рахим («сострадательный король»), защищался с величайшим упорством и, много раз изгнанный, возвращался до 447 (1055) г. все с новыми силами. Тогриль-бек, которому это наконец надоело, решил иным образом окончить дело. В 446 (1054) г. он отправился в Азербайджан, подчинил себе местных мелких князей, проник глубоко в византийскую область и, обезопасив себе таким образом фланг, в 447 (1055) г. направился прямо на Багдад, чтобы отнять у Мелика Рахима главную его опору, после падения которой Хузистан и Персия, конечно, не могли бы уже продержаться. Благоприятствующим обстоятельством для достижения его цели явилось следующее: вражда, существовавшая между министром халифа Кайма и предводителем войск Мелика Рахима аль-Басасирием, постоянные распри суннитов с шиитами в Багдаде и, наконец, нескончаемые набеги арабских бедуинских князей Ирака, доходившие чуть ли не до самых ворот столицы, для отпора которых ежеминутно требовались имевшиеся в распоряжении Басасирия военные силы. На халифа падает подозрение, что он сам призвал правоверного турецкого султана, чтобы, по крайней мере, избавиться от еретика Бунда; верно это подозрение или нет, но нам уже известно, что в указанном году Тогриль-бек действительно положил конец царствованию Мелик-Рахима. Сам Мелик был вскоре, вопреки данному ему обещанию, лишен свободы и так и умер в 450 (1058) г. в плену. Еще за десять лет до того, в 440 (1048) г. умер государь Кирмана и после смерти его принадлежавшие ему области были, само собой разумеется, тоже захвачены сельджуками. После того несколько младших членов из дома Бундов снова пытаются играть роль, что им, однако, не удается. Последний из них, о котором сохранились сведения, некий Кей-Хосрау жил в 487 (1094) г. в небольшом персидском местечке, которое султаны отдали ему в собственность. Таким образом угасла династия Бундов, искупив в некотором роде значительные свои ошибки и недостатки храбрым сопротивлением против восставшего на нее с разных сторон враждебного превосходства сил. От сельджуков, принявших наследство Бундов без предшествующего исторического опыта, нельзя было и ожидать, чтобы судьба дейлемитских их противников послужила им уроком. Напротив того, они сразу устроили семейные свои отношения по образцу Бундов: в то время когда в конце 448 и в начале 449 (1056) г. Тогриль-бек подчинил себе Месопотамию, особенно Мосул, и частию сам, частик) через своих военачальников дал необходимую для них встрепку арабским мелким князьям и Басасирию, искавшему у них убежища, Ибрахиму Янналу показалось, что его снова обошли. Передают, будто бы измаильтянское влияние и тайные послы Басасирия много способствовали усилению его недовольства Тогриль-беком и подкрепили его в его мечте о возможности вступить ему самому на султанский престол. Так или иначе, но он внезапно, со своими приверженцами, в 450 (1058) г., в то время, когда еще шла битва в Месопотамии, бросил без позволения брата войско его и отправился в Мидию, где находились лично ему преданные военные отряды, и вместе с этим переманил к себе также и большую часть войска Тогриля. В опустошенном и разграбленном уже десятками лет Ираке не оставалось теперь ничего для поживы солдат, к тому же сражения с бедуинами оказывались утомительны и трудны, поэтому, когда прошел слух, что Яннал обещал прекратить войну в Иракской области, тысячи и тысячи солдат примкнули к нему. Положение дел было весьма критическое: Яннал располагал теперь неизмеримо большими военными силами, чем Тогриль, и отрезывал еще этого последнего в его и без того довольно затруднительной позиции среди арабов от восточных провинций. Но у Тогриля не было недостатка в энергии и решительности: моментально бросив Ирак и предоставив его на усмотрение халифу, арабам и Басасирию, он, с оставшимся у него небольшим количеством войска, прошел быстрым фланговым маршем мимо Яннала, прямо в Рей, а оттуда спешно послал за подкреплением в Хорасан. Хотя там Чакыр-бек и лежал как раз на смертном одре (451 = 1059 г.), но сын его Альп Арслан («храбрый лев») имел такие же правильные понятия о вещах, как и отец, и стоял за мир и согласие в семье. Он тотчас же поспешил с братьями своими Кавурдом и Якутием на помощь к Тогрилю, и Яннал, который неизвестно почему промедлил и, наконец, только теперь двинулся на Рей, был разбит и взят в плен. Тогриль присудил неисправимого Яннала к задушению тетивой от собственного его лука. Но близкое будущее должно было показать, как мало этот пример принес пользы в будущем. С гибелью Яннала кончилась и власть Басасирия в Багдаде; этот беспокойный человек, после годового пребывания в столице, был вынужден снова убраться оттуда. Когда его покинула удача, одновременно с этим его бросили также и предводители бедуинов, которые до тех пор держали его сторону. Теперь же они считали более выгодным для себя войти в соглашение с сельджуками. Басасирий был убит в последней отчаянной битве с преследовавшим его отрядом войска султана при Куфе в конце 451 г. (начало 1060) г. Тогриль удовольствовался этой развязкой и последовавшим затем, более или менее добровольным, подчинением арабских князей южной части Ирака и до конца жизни не делал уже дальнейших попыток увеличить свои владения. Даже Укейлиды Мосула, воспользовавшиеся восстанием Яннала для того, чтобы снова приобрести независимость, точно так же, как и курдские Мерваниды в Дияр-Бекре, и платившие дань с 422 (1031) г. византийцам[59] и Бену-Нумейр около Эдессы, все остались, в сущности, нетронутыми и в покое[60]. О причинах столь необычного бездействия энергичного воина и героя ничего не известно. Можно предположить, что годы стали брать свое, и полководец, почти целых тридцать лет не перестававший беспрерывно сражаться, несколько утомился, а быть может, вместе с тем и события 450 (1058) г. доказали ему, что следовало бы, раньше чем задумывать новые предприятия, обеспечить подходящими мерами уже сделанные приобретения. К тому же мир, заключенный Чакыром на востоке с представителями рода Газневидов, и окончательное овладение Багдадом на западе давали новому обширнейшему государству одновременно с обеих сторон твердую опору. Такой момент, совпадавший к тому же со смертью одного из двоих основателей государства, побудил другого к временному покою и созерцанию, а также и к заботе о дальнейшей судьбе своего рода. Прежде всего, Тогриль отослал Альпа Арслана в Мерв, управлять вместо отца восточными провинциями: это было очень разумное распоряжение, так как Альп Арслан давно уже был близко знаком, почти сросся с положением дел в тех областях. Затем понадобился довольно долгий период времени на восстановление в войске дисциплины, разрушенной в основании мятежом Яннала, а также и на умиротворение индийских и персидских областей (452 = 1060 г.). Наконец, с 453 (1061) г. мы видим султана занятым щекотливым делом, с удивительной выдержкой доведенным им до благоприятного конца. Несмотря на свои пожилые уже года, он забрал себе в голову мысль жениться на дочери халифа Кайма. Его опытный визирь аль-Кундурий, обыкновенно называемый почетным титулом Амид аль-Мульк («опора государства»), ревностно добивался согласия властителя правоверных на этот брак. Но халиф упорно сопротивлялся. Конечно, личная его выгода бесспорно требовала бы сохранить доброе расположение могучего турецкого султана, освободившего его от рабства Бундов и окружавшего его особу в Багдаде почетом, уважением и, впервые после долгого промежутка времени, также и блеском внешнего представительства. С другой стороны, этот же самый султан одним мановением руки мог бы свергнуть его с престола. Тем не менее в предполагаемом браке было много такого, что заставляло Аббасида считать этот союз нежелательным и неприятным. Выскочка Тогриль-бек навряд ли искал и нашел случай в непрерывной лагерной своей жизни научиться изящным манерам, и халиф во время этого сватовства чувствовал, вероятно, то же, что почувствовал бы гордый аристократ из старинного и благородного, хотя несколько захудалого рода, если б у него 69-летний промышленник, вышедший из простого рабочего класса и сделавшийся миллионером, просил руки его дочери, предъявляя одновременно несколько срочных векселей. Возможно также, что замедление его дать свое согласие на брак дочери с султаном истекало также из желания получить по возможности более дорогую плату за это. Передают, что он будто бы поставил условием присоединение к Багдаду и его окрестностям еще и Васита под непосредственную его власть, вероятно, как начало имеющего быть вновь восстановленным могущества дома Аббасидов. Но Амид аль-Мульк, хитрый персиянин из окрестности Туса, оказался сильнее властителя правоверных. В конце концов, в 454 (1062) г. халиф должен был дать свое согласие, и в 455 (1063) г. Тогриль совершил торжественный въезд в Багдад, в качестве жениха дочери халифа. Но и последняя, по-видимому, была не особенно польщена мыслью о будущем своем супруге. Она обошлась с ним так холодно и пренебрежительно, что добилась своего: брак их был пока лишь браком для вида. Нетрудно понять, почему султан, несмотря на все поставленные ему на пути затруднения, представлявшие для него столько же унижений, так упорно стремился дойти до задуманной им цели. Его династия находилась в том же самом положении, в каком находились Бунды, когда они достигли могущества и почета: для удержания приобретенного ими престола и власти Сельджуки могли рассчитывать только на свою личную храбрость и энергию и еще более на привязанность к ним их эмиров и солдат. Чтобы упрочить эту привязанность, тесный союз с халифом представлял величайшую ценность ввиду того, что турки, в качестве добрых суннитов, чтили халифа, как духовного своего главу. Поэтому сын султана и дочери халифа имел бы уже вдвойне право на повиновение турецких подданных.[61] (4 сентября 1063 г.) от болезни в Рее, куда он вскоре после своего брака отправился из Багдада. Суннитские писатели, которым мы обязаны самыми древними известиями о первых султанах из рода Сельджуков, необыкновенно расхваливают его за благочестие, ум и мягкость. Последнее подразумевает, вероятно, cum grano salis, хотя можно допустить, что уже из одной мудрости Тогриль-бек старался положить предел ужасным опустошениям, которые турки его творили в завоеванных землях. Рассказы византийцев о том, как тузы, сельджуки и туркмены хозяйничали в греческо-армянских областях[62], так ужасны, что и в нем и в его преемниках мы навряд ли можем предположить большую склонность к ангельским добродетелям, чем в турецких султанах из дома Османов, именем которых в более поздние времена немецкие матери имели обыкновение пугать своих детей. Все же для Сельджука Тогриль-бек был достаточно человеколюбив, что явствует из снисходительности, с которой он отнесся к брату Ибрахиму после первой его попытки мятежа. Во всяком случае, он был могучий воин по образцу Махмуда из дома Газневидов, хотя ему не пришлось бороться с такими значительными затруднениями и препятствиями, как Махмуду. Поэтому вопрос остается нерешенным, который из них двоих был одарен более выдающимся военным талантом. Во всяком случае, Махмуд превосходил Тогриль-бека восприимчивостью к духовным интересам; зато несколько прочнее оказалось политическое единство государства, основанного Тогриль-беком при помощи брата его Чакыра. Их сыновья показали себя достойными своих отцов. {{примечания|title=}} [[Категория:История ислама с основания до новейших времён (Мюллер)]] qmrb5mj3ybf2uk9q71lg3g054bczwx7 MediaWiki:Gadget-extWikiLinksMarker.css 8 937394 5710286 4024370 2026-05-06T19:34:05Z Vladis13 49438 5710286 css text/css a.with_icon { background-position: center right; background-repeat: no-repeat; padding-right: 14px; background-size: 12px; } a.with_icon.wikipedia { background-image: url(//upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/6/63/Wikipedia-logo.png/20px-Wikipedia-logo.png); } a.with_icon.wikilivres { background-image: url(//upload.wikimedia.org/wikisource/ru/thumb/c/cf/Wikilivres_logo.png/20px-Wikilivres_logo.png); } a.with_icon.wikilivresru { background-image: url(//upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/9/9c/Wlru-logo.png/20px-Wlru-logo.png); } nw53g0u4vl13nj1kla616u8ppupzf7w Смерть птиц (Коппе; Бунин) 0 1006544 5710304 5710141 2026-05-06T20:00:34Z Vladis13 49438 5710304 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Франсуа Коппе | НАЗВАНИЕ = Смерть птиц | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = fr | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = Иван Алексеевич Бунин | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 1900 | ИСТОЧНИК = [http://az.lib.ru/k/koppe_f/text_1900_poe.shtml az.lib.ru] | ВИКИДАННЫЕ = <!-- id элемента темы --> | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 1 <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old | СТИЛЬ = }} {{v|СМЕРТЬ ПТИЦ| В безмолвье сумерек, мечтая у огня, Не раз о смерти птиц задумывался я: Как много гибнет их зимой от бурь жестоких! Как много птичьих гнезд, пустых и одиноких, Качается в лесу, среди нагих ветвей, Под небом пасмурным тоскливых зимних дней! Но отчего ж весной, когда в лесу мы бродим, Скелетов маленьких нигде мы не находим? Нигде среди цветов их не заметит глаз… Иль птицы смерть свою должны скрывать от нас? |1898}} [[Категория:Стихотворения]] [[Категория:Поэзия 1900 года]] [[Категория:Поэзия Франсуа Коппе‎]] [[Категория:Импорт/lib.ru]] [[Категория:Переводы, выполненные Иваном Алексеевичем Буниным‎]] ajgco8nhr8dm3t77vrxcusxns68ujxv 5710305 5710304 2026-05-06T20:00:53Z Vladis13 49438 removed [[Category:Импорт/lib.ru]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5710305 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Франсуа Коппе | НАЗВАНИЕ = Смерть птиц | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = fr | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = Иван Алексеевич Бунин | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 1900 | ИСТОЧНИК = [http://az.lib.ru/k/koppe_f/text_1900_poe.shtml az.lib.ru] | ВИКИДАННЫЕ = <!-- id элемента темы --> | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 1 <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old | СТИЛЬ = }} {{v|СМЕРТЬ ПТИЦ| В безмолвье сумерек, мечтая у огня, Не раз о смерти птиц задумывался я: Как много гибнет их зимой от бурь жестоких! Как много птичьих гнезд, пустых и одиноких, Качается в лесу, среди нагих ветвей, Под небом пасмурным тоскливых зимних дней! Но отчего ж весной, когда в лесу мы бродим, Скелетов маленьких нигде мы не находим? Нигде среди цветов их не заметит глаз… Иль птицы смерть свою должны скрывать от нас? |1898}} [[Категория:Стихотворения]] [[Категория:Поэзия 1900 года]] [[Категория:Поэзия Франсуа Коппе‎]] [[Категория:Переводы, выполненные Иваном Алексеевичем Буниным‎]] hcphhli45q8bdtof692sfkxjir8dqij Ревность (Некрасов) 0 1024304 5710272 5309134 2026-05-06T18:52:02Z Egor 8124 оформление по источнику 5710272 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = [[Николай Алексеевич Некрасов]] (1821—1877) | НАЗВАНИЕ = Ревность | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1845 | ИСТОЧНИК = {{ПСС Некрасова (1981—2000)|том=1|страницы=446—447}} | СОДЕРЖАНИЕ= [[Николай Алексеевич Некрасов#Dubia|Dubia]] | ДРУГОЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ОГЛАВЛЕНИЕ=Автор:Николай Алексеевич Некрасов | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 3 | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = Ревность }} {{poemx|РЕВНОСТЬ| Есть мгновенья дум упорных, Разрушительно-тлетворных, Мрачных, буйных, адски-черных, Сих — опасных как чума — Расточительниц несчастья, Вестниц зла, воровок счастья И гасительниц ума!.. Вот в неистовстве разбоя В грудь вломились, яро воя,— {{№|10}}Всё вверх дном! И целый ад Там, где час тому назад Ярким, радужным алмазом Пламенел твой светоч — разум! Где добро, любовь и мир Пировали честный пир! Ад сей… В ком из земнородных От степей и нив бесплодных, Сих отчаянных краев, Полных хлада и снегов,— {{№|20}}От Камчатки льдянореброй До брегов отчизны доброй,— В ком он бурно не кипел? Кто его — страстей изъятый, Бессердечием богатый — Не восчествовать посмел?.. Ад сей… ревностью он кинут В душу смертного. Раздвинут Для него широкий путь В человеческую грудь… {{№|30}}Он грядет с огнем и треском, Он ласкательно язвит, Всё иным, кровавым блеском Обольет — и превратит Мир — в темницу, радость — в муку, Счастье — в скорбь, веселье — в скуку, Жизнь — в кладбище, слезы — в кровь, В яд и ненависть — любовь! Полон чувств огнепалящих, Вопиющих и томящих, {{№|40}}Проживает человек В страшный миг тот целый век! Венчан тернием, не миртом, Молит смерти — смерть бы рай! Но отчаяния спиртом Налит череп через край… Рай душе его смятенной — Разрушать и проклинать, И кинжалов всей вселенной Мало ярость напитать!! |}} == Примечания == {{примечания}} [[Категория:Поэзия Николая Алексеевича Некрасова]] [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Стихотворения]] [[Категория:Поэзия 1845 года]] ewii279dm3ij63ozbdwi7555aifbl64 5710276 5710272 2026-05-06T18:58:33Z Egor 8124 ошибка 5710276 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = [[Николай Алексеевич Некрасов]] (1821—1877) | НАЗВАНИЕ = Ревность | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1846 | ИСТОЧНИК = {{ПСС Некрасова (1981—2000)|том=1|страницы=446—447}} | СОДЕРЖАНИЕ= [[Николай Алексеевич Некрасов#Dubia|Dubia]] | ДРУГОЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ОГЛАВЛЕНИЕ=Автор:Николай Алексеевич Некрасов | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 3 | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = Ревность }} {{poemx|РЕВНОСТЬ| Есть мгновенья дум упорных, Разрушительно-тлетворных, Мрачных, буйных, адски-черных, Сих — опасных как чума — Расточительниц несчастья, Вестниц зла, воровок счастья И гасительниц ума!.. Вот в неистовстве разбоя В грудь вломились, яро воя,— {{№|10}}Всё вверх дном! И целый ад Там, где час тому назад Ярким, радужным алмазом Пламенел твой светоч — разум! Где добро, любовь и мир Пировали честный пир! Ад сей… В ком из земнородных От степей и нив бесплодных, Сих отчаянных краев, Полных хлада и снегов,— {{№|20}}От Камчатки льдянореброй До брегов отчизны доброй,— В ком он бурно не кипел? Кто его — страстей изъятый, Бессердечием богатый — Не восчествовать посмел?.. Ад сей… ревностью он кинут В душу смертного. Раздвинут Для него широкий путь В человеческую грудь… {{№|30}}Он грядет с огнем и треском, Он ласкательно язвит, Всё иным, кровавым блеском Обольет — и превратит Мир — в темницу, радость — в муку, Счастье — в скорбь, веселье — в скуку, Жизнь — в кладбище, слезы — в кровь, В яд и ненависть — любовь! Полон чувств огнепалящих, Вопиющих и томящих, {{№|40}}Проживает человек В страшный миг тот целый век! Венчан тернием, не миртом, Молит смерти — смерть бы рай! Но отчаяния спиртом Налит череп через край… Рай душе его смятенной — Разрушать и проклинать, И кинжалов всей вселенной Мало ярость напитать!! |}} == Примечания == {{примечания}} [[Категория:Поэзия Николая Алексеевича Некрасова]] [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Стихотворения]] [[Категория:Поэзия 1846 года]] mld7j3ere4uwnkxv3msrh8bqy4f8um1 Из истории кабаков в России (Петрищев) 0 1044562 5710250 5372779 2026-05-06T18:23:16Z EugeneBarshev 134428 /* Глава II. Царев, монастырский и боярский кабак */ Опечатка: вообщем -> в общем 5710250 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Афанасий Борисович Петрищев | НАЗВАНИЕ = Из истории кабаков в России | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1906 | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = [http://az.lib.ru/p/petrishew_a_b/text_1906_iz_istorii_kabakov.shtml az.lib.ru] | ВИКИДАННЫЕ = <!-- id элемента темы --> | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 1 <!-- оценка по 4-балльной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old | СТИЛЬ = text }} <center>Петрищев Афанасий Борисович (1872—1951)</center> Природа и школа : Еженед. журнал, № 2: Из истории кабаков в России / Петрищев А. Б. — Спб. : [Б.м.], 1906. — [2], 32 с. [[Файл:petrishew_a_b_text_1906_iz_istorii_kabakov_text_1906_iz_istorii_kabakov-1.jpg|225px|center]] === Петрищев А. Б. Из истории кабаков в России === === Глава I. «Руси — веселие пити» === Порою приходится слышать, будто в старину на Руси пьянства было меньше, чем теперь. В действительности, в старину пьянство было изобильнее и спиртные напитки были гораздо разнообразнее. В старые годы был в большом ходу хмельной квас, какого теперь не варят, да и варить его нельзя, не заплативши акциза. Было вино; было медовое вино, называемое кратко «медом», была и нынешняя водка — хлебное вино. Все эти напитки приготовлялись в России. Было еще вино виноградное разных сортов, но его привозили в Россию главным образом из-за границы. Пили по часту и помногу не только миряне, но и духовные лица, а в том числе и монахи, и схимники. Даже такой суровый подвижник, как инок Вассиан, живший во времена Ивана Грозного, хоть хлеба вкушал мало, но «пияше романию, мушкатель, ренское белое вино». Даже в женском Новодевичьем монастыре, для одной только царицы Евдокии, которая там была инокиней, был заведен особый погреб. а в погребе том, кроме простой водки, в изобилии хранилось «вино венгерское, вино бургонское, вино французское, целыми бочками, водка тминная. анисовая, настойки на ландыше и на сосновом побеге, вишневки, меды, пива и другое многое спиртное питье». Когда после царицы стали все это считать, то одного только хлебного вина (т. е. простой водки) оказалось 473 ведра — около 12 сорокаведерных бочек. В мужских обителях спрос на спиртное был еще больше. Напр., для игумена Сергиева монастыря возле Холмогор одного погреба с винами не хватало. И он завел себе два погреба. Троице-Сергиевской лавре «для обительного содержания» не хватало водки своего изделия, и ей было разрешено по 3000 ведер ежегодно привозить из Малороссии. Хмельное потреблялось ежедневно. И когда игумен той же, напр., Троицкой лавры выезжал в Москву, то он обильно запасался на дорогу «веселящими питиями», хотя от лавры до Москвы всего 60 верст. Духовенству от казны полагалось даже, сверх обычного содержания, особое жалованье водкой. Так, при царе Алексее Михайловиче сибирскому архиепископу Киприану «для его домашнего обихода» велено было отпускать «сто ведер водки из верхотурского кабака» на каждый год. В Астрахани чиновникам (по старинному: «служилым людям») от казны водка жаловалась лишь «на государевы ангелы», а духовным лицам «для повседневного питья». Насколько, вообще, пить было в обычае, можно судить по следующему. В старые годы в Москве, да и в иных местах, где много было святынь, каждый почти день по утрам происходил наем попов. Делалось это обыкновенно так. Духовные лица ранним утром собирались на людные места. Сюда же приходили те, кому нужно было заказать поминальную обедню, молебен или иное богослужение. Заказчик обращался к тому священнику, который ему больше нравился, и договаривался с ним. Конечно, не обходилось при этом без торга: заказчик давал меньше, священник запрашивал, один набавлял к своей цене, а другой сбавлял, — как обыкновенно при всяком торге бывает. А когда заказчик упрямился и не давал, сколько ему сказано, священник говорил; — Давай, а не то закушу. И подносил ко рту шкалик и калач. То есть заказчикова цена так несообразна, что он, священник, предпочитает позавтракать, а следовательно, отказаться на день от службы и от заработка (священнику подобает служить лишь натощак, а поевши служить нельзя). Это помогало убедить богомольца, что нужна прибавка, и он прибавлял. Шкалик же в руках попа никого не удивлял. Это считалось делом обычным: — Вышел, дескать, поп заказчика искать. А раз заказчик не нашелся, — надо же человеку позавтракать. А перед завтраком надо же выпить. Таковы были нравы духовенства, хотя духовные особы так стеснены и саном, и службой. Поэтому можно судить, как смотрели на выпивку мирские люди. Недаром же старинные книжники уверяли, будто князь Владимир киевский сказал: — Руси есть веселие нити. Не можем без того быти. Пить было вольготно. Каждый варил, сколько ему нужно, брагу, сусло, квасы, меды, курил водку, настаивал настойки, наливал наливки. Пили хмельное, обыкновенно, по-семейному, дома. В будни каждый выпивал со своими чадами и домочадцами, сколько привычно. А в праздничные дни знакомые и близкие собирались друг к другу, устраивались пирушки, и тут уж хмельное истребляли без счета, сколько влезет. Времена стояли дикие. Не было ни книг, ни школ. Не было и интереса к делам умственным, духовным Теперь часто бывает так: сойдутся люди, станут говорить, как лучше устроить жизнь, как справедливее жить, и говорят ос этом всю ночь напролет, забывают и еду, и сон. Теперь многие люди уже научились думать; стали сознавать, что мысль — дело великое и важное. Иная мысль так зажигает сердце человеческое, что за нее жизнь отдать не жалко и мучение претерпеть не страшно. Но, конечно, чтобы проникаться мыслью до готовности пострадать за нее, нужна привычка к умственной, духовной жизни. В старые годы такой привычки не было. Люди жили «по старине», как ныне нередко говорят, — т. е. работали для пропитания, ели, спали. А выпивка помогала им коротать часы досуга и забывать горе. Словом, выпивали в старину много. Спиртные напитки были у наших предков как бы предметом первой необходимости. А необходимый предмет довольно легко сделать источником дохода. === Глава II. Царев, монастырский и боярский кабак === Решаюсь для пояснения напомнить один, сравнительно недавний случай. Несколько лет назад в Уфимской губернии какой-то исправник в своем уезде стал предлагать крестьянам: — Составьте обществом приговор, что продаете мне ветер, а я вам за это дам на водку. Крестьяне хохотали до упаду. Легкомысленно составляли приговор и получали на водку. А когда исправник «скупил» таким способом ветер во всем уезде, то оказалось, что это вовсе не шутка. Он начал с того, что обложил налогом все ветряные мельницы и запретил строить новые: — Ветер, — говорил он, — мой. Я его купил. Значит, кто хочет моим ветром рожь молоть, тот пусть сначала аренду мне заплатит. Чужой собственностью нельзя пользоваться даром и без разрешения владельца. Исправник был человек мелкий, и его сместили. Но если бы это была особа покрупнее, напр., губернатор, то, Бог весть, какой оборот приняло бы дело о покупке ветра. Возможно допустить, что какой-нибудь барон, граф, либо князь был бы утвержден в правах собственности и стал бы торговать ветром оптом и в розницу, сдавать в аренду. И за пользование ветром без разрешения «владельца» людей стали бы судить, как за воровство. Спиртные напитки постигла судьба вроде той, какая угрожала уфимскому ветру. Явилось соображение: — Если объявить, что только мне принадлежит право курить водку и только мне принадлежит право торговать ею, то я могу получать большой доход, ибо водка всем необходима, и все ее привыкли пить. У кого впервые явилось это соображение, сказать трудно. Полагают, что оно принесено в Русь татарами. Действительно, татарские ханы, называвшие себя также «царями», считали, что только они имеют право приготовлять и продавать спиртные напитки. У татар хмельное продавалось обыкновенно в постоялых дворах (или, по татарски, «кабаках», и оттого, постоялые дворы назывались у них «ханскими кабаками», «царскими кабаками»). Ханы либо сажали в кабаках торговать своих чиновников, либо сдавали право кабацкой торговли в аренду откупщикам. Однако мы не знаем, сами ли татарские ханы додумались до этого, или их навели на эту мысль русские князья. Известно, напр., что в Галицкой Руси, еще до прихода татар, сдавалось в откуп право торговли водкою и вообще спиртными напитками. Известно далее, что в Византийской (греческой) империи право на торговлю спиртными напитками также сдавалось в аренду откупщикам. А так как христианство проникло к нам из Византии, то возможно, что именно греческое духовенство объяснило русским князьям, какой большой доход может давать водка. А, стало быть, возможно и то, что русские заимствовали мысль о «царевых кабаках» у греков, татары у русских, а потом, после свержения татарского ига, «царевы кабаки» возродились в России. Несомненно лишь то, что. во-первых, слово «кабак» татарское, а во-вторых, в Московском государстве еще при царе Иване Грозном кабаки были правительственными учреждениями. Закон был таков: Курить вино, а также приготовлять другие спиртные напитки имеет право только государь, либо те, кому государь укажет или позволит. Продавать вино и вообще спиртные напитки может также лишь государь, либо тот, кому государь укажет или позволит. Продажу спиртных напитков разрешалось производить только из особых учреждений, называемых кабаками. Причем весь доход от продажи поступает, обыкновенно, в царскую казну. Куда расходовались эти деньги, сказать затруднительно. Известны случаи, когда кабацкие доходы употреблялись государями для личной надобности или для надобностей царской семьи. Напр., в 1615 г. на погребение прочествовавшей царицы Александры государь Михаил Федорович повелел — взять из кабацких денег 50 рублей<ref>На нынешний счет это около 1000 р. Надо помнить, что в старину деньги были гораздо дороже, чем теперь.</ref>. Полагают, однако, что кабацкие деньги употреблялись также и для государственных надобностей. Кроме кабаков царских, были кабаки «жалованные». Жаловал государь кабаками довольно часто монастыри, т. е. монастыри получали право содержать кабак и пользоваться с него доходом. Например, пользовался большой известностью кабак Макарьевского монастыря (на Волге, близ села Лыскова). Об этом кабаке нам еще придется говорить. Был пожалованный кабак Новоиерусалимского монастыря, любимого патриархом Никоном; был кабак Крестного монастыря в Каргопольском уезде; были кабаки Троице-Сергиевской лавры и многих других обителей. За монастырями было признано также право курить вино. Право это сохранялось очень долго. Даже в 1866 г., т. е. уже при Александре II, было подтверждено, что «варение пива, меда и браги в корчагах и котлах, исключительно для монастырских нужд, дозволяется производить без акциза всем монастырям». Еще чаще жаловались кабаком дворяне и бояре и вообще близкие к царю люди. Напр., царь Иван Грозный пожаловал один кабак в Москве своим опричникам. Царь Федор, сын Ивина Грозного, пожаловал боярину Шуйскому псковские кабаки, т. е. Шуйский получил право открывать кабаки в Пскове и получать себе доход от них. Это было великой милостью, которой добивались все бояре. В смутное время этой жадностью к кабацким доходам воспользовался польский король Сигизмунд. Посулив боярам и дворянам кабаки, он добился того, что его сын Владислав был избран царем на русский престол (народ, конечно, в этом избрании не участвовал). И надо сказать правду Сигизмунд выполнил свое обещание: он пожаловал боярам несколько сот кабаков. А некоторые из тех, кого Сигизмунд обделил, обиделись, признали царем тушинского самозванца, и за это самозванец тоже жаловал кабаками. И каждый из пожалованных старался поддерживать того «царя», от которого получил выгоду. В конце концов дворяне добились исключительных прав. Екатериною II был установлен закон: «вино дозволяется курить всем дворянам, а прочим никому». II дворянам же было предоставлено преимущественное право содержать кабаки. И они держались этого права, даже принявши духовный сан. Между прочим, уже при государе Александре I в 1810 г. возник вопрос: имеют ли право духовные лица из дворян «держать кабаки»? Вопрос этот рассматривался государственным советом. И совет рассудил так: с одной стороны, 6-й Вселенский Собор воспретил содержать «корчемницы» даже церковным причетникам; тем паче нельзя иметь кабаки иереям, архимандритам и архиереям; а с другой стороны, никак нельзя лишать дворянина, хотя бы и принявшего духовный сан, дворянских прав. Поэтому было решено: если дворянин состоит только причетником, то он может сам торговать в своем кабаке; а если дворянин достиг сана высшего, напр., иеромонаха, схимонаха, архимандрита, архиепископа, то он должен свой кабак сдать в аренду или в откуп, а сам в нем торговать не может. Курить же вино дворянин во всяком случае может, хотя бы он достиг сана митрополичьего<ref>Это постановление государственного совета я заимствую из книги Ивана Прыжова: «История кабаков в России, в связи с историей русского народа». Книга эта напечатана в Петербурге в 1808 году и ныне найти ее очень трудно. Прыжов замышлял обширное научное исследование о питейном деле в России. Им были собраны богатые материалы. «История кабаков» — лишь первая часть задуманной работы. К сожалению, Прыжов, подвергнутый правительственному преследованию за свою политическую деятельность, этой работы не окончил. Куда делись собранные им материалы, неизвестно. Многое из того, что приведено в этой моей книжке, заимствовано из «Истории кабаков» Прыжова.</ref>. Взгляд, что дворянство имеет особые права на доход от водки, уцелел до сих пор. Ниже мы увидим, какое значение имели заботы правительства об увеличении дохода дворянских винокуренных заводов, когда вводилась министром Витте ныне существующая «казенная винная монополия». Здесь же напомним лишь следующее. При Александре III и ныне царствующем государе, когда Витте вводил монополию, возник вопрос, как быть с доходами, которые получают сельские общества и дворяне. После уничтожения крепостного права, когда установилась «вольная» торговля водкой, сельские общества за разрешение целовальнику на открытие кабака назначали особую плату. Благодаря этому общественному налогу крестьяне получали с кабатчиков крупную сумму. По расчету профессора Ходского, во всей России собиралось сельскими обществами ежегодно 12—15 миллионов рублей. Деньги эти шли на разные общественные нужды и, между прочим, на постройку школ. Но во многих местах разрешение на открытие кабаков зависело только от дворян. Это право дворян открывать кабаки и брать аренду с кабатчиков называлось «провинационным правом». И вот правительство рассудило так: сельские общества должны быть лишены того дохода, который они имеют от кабатчиков, что же касается дохода дворян, то его надо признать частною собственностью; а так как частная собственность священна и неприкосновенна, то за уничтожение провинационного права дворянам должно быть выдано из казны «справедливое вознаграждение». Таким образом, у крестьян был доход отнят, а дворяне получили несколько десятков миллионов рублей. Вообще доходами от продажи водки награждались лишь те сословия, которые помогали правительству укреплять самодержавие и держать народ в повиновении. Такими наградами правительство объединяло себя с духовенством и дворянами. Царь Василий Шуйский стал жаловать и купцов правом на курение вина. Некоторые купеческие фамилии получили царские грамоты на это. Но дворяне очень были недовольны такою льготою «неблагородному сословию». Они добились своего, хотя и не скоро. В 1759 году императрица Елизавета повелела «купеческие винокуренные заводы уничтожить». На счет же крестьян в законе, напр., царя Алексея Михайлоинча сказано было твердо и ясно: Буде крестьяне учнут вино курить и продавать, у тех крестьян сечь (т. е. отсекать) руки и ссылать в Сибирь. В общем, при Иване Грозном и следующих за ним царях (Федоре Ивановиче, Борисе Годунове, Федоре Годунове, Василии Шуйском, Михаиле Федоровиче Романове, Алексее Михайловиче Романове) дело стояло так: 1) были особые так сказать, царские винокурни, о которых речь впереди; затем были винокурни монастырские, боярские, дворянские и очень немного купеческих; крестьянам курить вино строго воспрещалось. 2) были кабаки монастырские и боярские. Главным же образом спиртные напитки продавались из кабаков царевых. Для управления царскими кабаками при Алексее Михайловиче существовали особые «приказы»: приказ большого дворца и приказ большой казны. Всего царевых кабаков было, говорят, около 1000. Некоторые кабаки давали царской казне в год 10—12 тысяч рублей дохода. Со всех же кабаков, как думают, получалось миллиона два<ref>Еще раз напомню, что это по тогдашнему счету. На нынешние же деньги выйдет раз в 10—15 больше.</ref>. Но за правильность этой цифры поручиться нельзя. Несомненно лишь, что доходы были значительны. Посмотрим, откуда они брались. === Глава II. Построение кабака === Теперь нетрезвому человеку, если он просит милостыни, нередко в насмешку говорят: — Подайте, Христа ради, на построение кабака. Было, однако, время, когда действительно приходилось просить Христа ради на построение кабака. И люди не смеялись над этими словами, а наоборот, живо соболезновали тому, кто говорил их, и подавали на построение кабака так же усердно, как ныне подают, например, погорельцам. Дело в том, что лишь говорилось, «кабак великого государя московского», но кабаки строила вовсе не Москва. Из Москвы только присылался приказ: «построить кабак». А самую постройку населенно обязано было производить своими средствами и за свой счет. Кроме того, само население обязано было доставлять в кабак вино, т. е. или построить винокурню, или подрядить винокуров. Это также на свой счет. Затем население обязано было выбрать «верного человека» для торговли в кабаке. Этот верный человек, обыкновенно, давал присягу не утаивать доходов и полностью передавать их в царскую казну. Отсюда и название «целовальник», т. е. кабацкий торговец целовал крест и Евангелие в подтверждение своей присяги. Но присяга была лишь для формы. А на деле за своего выборного отвечало опять-таки население. То есть, если выборный целовальник растратил выручку, или не внес в царскую казну столько, сколько назначено Москвою, то всю недостачу взыскивали с населения. В приказах об открытии кабаков так и писалось: «а буде явится остановка какая-нибудь, или выберете дурных людей, или учините какой-нибудь убыток, то быть вам в опале, и во всяком разоренье». Недостающая выручка, обыкновенно, разверстывалась. И кто не платил наложенной на него доли, того «ставили на правеж», т. е. выводили на площадь, раздевали и били палками до тех пор, пока не заплатит. От правежа могли избавиться только дворяне. Дворянин имел право вместо себя поставить на правеж своего холопа. Бывало, что хоть господские служители и усердно бьют неисправного плательщика, а он все-таки не платит. На этот случай воеводы имели приказ: «если людишки на правеж начнут отстаиваться и денежных доходов платить не станут, у таких дворы их, имения, лавки отписать на великого государя». Таким образом, поступление в казну кабацкого дохода было обеспечено. Но вот, положим, население построило кабак, поставило вино, выбрало целовальника. Началась торговля. Целовальнику надо во что бы то ни стало продавать как можно больше, чтобы собрать, сколько нужно, в царскую казну. Из Москвы на этот счет приказы были решительные. Целовальнику вменялось в обязанность «действовать бесстрашно, за прибыль ожидать государевой милости и в том никакого себе опасения не держать, а питухов не отгонять». «Питухи» — по нынешнему, пьяницы. Их прежде всего надо было привлечь к кабаку: иначе какая же торговля? В Москве строго за этим следили. Одному целовальнику, который жаловался: «в твоих, государь, царских кабаках, питухов мало», было отвечено: «вам бы где искать перед прежним прибыли, а вы кабаки хотите оставить, чего прежде не бывало». В городе Орлове в 1681 году кабак, по причине неурожая и скотского падежа, недовыручил восьми рублей за год, а целовальники пожаловались, что питухов стало меньше; в ответ из Москвы велено было произвести строгое дознание. В Белозерске в 1677 году случился недобор по той же причине («люди оскудели, а питухов было мало»); из Москвы вышел приказ произвести повальный обыск. Попадали в целовальники, конечно, и ловкие люди, которые умели спаивать народ. Напр., в Верхотурье одно время водворилось повальное пьянство. Пьянствовали «служилые люди, стрельцы, казаки, ямщики, пашенные крестьяне». Все стали «питухами». «Крестьяне от кабака одолжали и обнищали». Служилые люди, стрельцы и казаки, чтобы добывать денег на выпивку, впали в тяжкое лихоимство. Обо всем этом воеводы Барятинский и Языков в 1623 году донесли в Москву. «Унимать не смеем, — писали они, — боясь кабацкого недобора». На это из Москвы воеводам дан был выговор: «То вы пишете, — говорилось в царском указе, — не радея о нашем деле… Кабак, ведь, заведен не вчера, а давно… И до вас много воевод перебыло в Верхотурье, но никто из них о том кабаке нам не писал, а вы вместо того, чтобы искать перед прежним прибыли, хотите старое потерять… У вас в Верхотурье не одни служилые люди пьют, а есть много приезжих из разных мест Сибири, и поэтому кабак уничтожить нельзя… Поручаем смотреть накрепко, чтобы доходы перед прежними годами собраны были непременно с прибылью…». Через 5 лет из Москвы новым указом было подтверждено: «Чтобы нашему верхотурскому кабаку и нашей казне недобора не было». Наравне с служилыми людьми спаивалось и духовенство. «Питухов» из духовных лиц нашлось немало. В Шуе, напр., и одно время подвизались дьякон соборный Ларион, поп Григорий, пономарь, да старец шуйского монастыря Савватей. О них жаловались, что «пономарь все пьян валяется», дьякон либо в кабаке, либо, приходя к собору, и днем и ночью в колокола, ради пьяной забавы, бьет, поп Григорий в пьяном виде по улицам бродит, «мужской и женский пол бранит», срамные части тела всем показывает и озорничает, а старец Савватей «на кабаке пьет, иноческое с себя пропивает и в зернью играет». Для спаивания употреблялось много средств. Во-первых, целовальники заводили при кабаках игры в карты, в зернь (т. е. в кости). И таким образом, кабак превращался в игорный притон. Игры в царевом кабаке не считались делом позорным. Наоборот, они поощрялись. Так, соликамскому кабацкому голове Андрияну Жданову была выдана награда за хорошую выручку «от вина и карт». Во-вторых, при кабаках или поблизости от кабаков устраивали помещение для продажных женщин. В Москве к этому относились как к неизбежному злу. Правда, в царской грамоте 1623 года двинскому воеводе решительно осуждаются те монастыри, которые при своих кабаках «женок держат». «Оттого, — писал царь Михаил Федорович, — святому месту и царскому богомолью чинится позор великий». Но в данном случае речь идет о монастырских кабаках Того же, что целовальники царевых кабаков устраивают публичные дома, Москва старалась не замечать. В-третьих, в кабаке каждый оседлый житель имел возможность получить водку и под заклад и даже без заклада — просто в долг. Человеку стоило лишь один раз напиться. А когда он приходил опохмеляться, ему давали водки, сколько хотел, не спрашивая денег. Долг кабаку считался долгом государю. И каждого, кто не платил добровольно кабацкого долга, ставили на правеж. А если и правеж не помогал, то имущество должника отбиралось в пользу государя. Если же имущества не хватало, то кабацкий долг взыскивался со всего общества, к которому должник был приписан. Вообще кабацкие долги взыскивались строго. «Я, — доносил, напр., целовальник Андрей Образцов государю Михаилу Федоровичу, — никому не норовил, правил (т. е. взыскивал побоями) твои государевы доходы нещадно; побивал насмерть». С такой же, кстати заметим, нещадностью «правились» долги монастырских кабаков. Между прочим, об одном из сборщиков Троице-Сергиевской лавры Семене Иванове сохранилось такое сведение. Приехал он в монастырскую деревню (6 мая 1679 г.). Собрал мир и сборных целовальников, поставил их на правеж и целовальника Михаила Федорова бил поленом без милости, всего избил до самого увечья, причем говорил: «дай мне полведра вина, а не дашь — прибью до смерти, нечто мне сделаешь». Избив его, он украл у него рублю денег. На сборщика была подана жалоба Лавре. Лавра на жалобу ответила — А вы бы, крестьяне, деньги платили. Тогда бы вас и не били. Каждый, кто попадал в царев кабак, находил здесь «разливанное море». Здесь шел нескончаемый кутеж, здесь же были азартные игры; игроки, вконец спившиеся пропойцы, воришки, бродяги, публичные женщины, — все это ютилось в кабаке и жадно набрасывалось на новичка. Вот почему порядочные люди избегали заходить в кабак. Одни просто из стыда. Другие из боязни, так как в кабаках старались спаивать людей, а нередко и грабили. Среди кабацких пропойц были мастера обольстить человека и напоить пьяным. А пьяный поступал в полное распоряжение целовальника. В одном московском наказе целовальникам, между прочим, говорится, как надо поступать с пьяными: «А которые питухи озадорятся и напьются пьянствовать безобразным … таких унимать и, обобрав его всего, в особый чулан, чтоб проспался положить, а как проспится, по вине смотря, наказать его словами, или высечь батожьем, все отдать ему в целости, а взять только по правде, сколько он пропил». По какой правде мог брать целовальннк—пояснять нет нужды. Он ведь, имел власть высечь проспавшегося батогами. И обобранному человеку оставалось лишь уйти подобру-поздорову пока его не стали бить. Кабак был страшное место. И недаром народ решает самому царю писать, что «подле государева кабака жить не мочно». И недаром целые села порою умоляли: лучше обложите нас всех дополнительным оброком, только закройте ради Бога кабаки. Но Москва, обыкновенно, на это не соглашалась. И она была права. По оброку неизбежны недоимки. Оброк — дело заметное. Неловко, стыдно назначать его свыше меры. А кабацкий доход без недоимок. Кабак добывал деньги вернее всякого налога. И в то же время позволял говорить: — Народ не обижен, налоги у нас не чрезмерные. А что в кабаках много пропивается, — в этом виноват народ, зачем пьянствует? === Глава IV. Кабацкое разорение === Не надо, однако, думать будто, построивши кабак и посадивши в нем целовальника, население могло успокоится. Наоборот, построение кабака было лишь началом невзгод. И чем оборотливее оказывался целовальник, чем больше он умел привлекать «питухов», тем больше напастей грозило населению. Дело в том, что если кабацкий доход был значителен, то им хотели пользоваться и монастыри, и дворяне, и воеводы, и всякого рода иной — чиновный и нечиновный люд. У монастырей были свои кабаки. И когда вблизи царева кабака находился монастырский, то естественно, монастырь стремился перетянуть «питухов» на свою сторону. И если монастырскому целовальнику это удавалось, то «недобор» по царскому кабаку должно было платить само население. Вот почему между монастырями и населением нередко возникали не только тяжбы, но и междоусобные драки. Для примера расскажу вкратце о вражде между селом Лысковом и Макарьевским монастырем. Лысково на правом берегу Волги; и в нем был царев кабак; а Макарьевский монастырь насупротив на левом берегу Волги, и там же первоначально находился монастырский кабак. Но потом монастырь соблазнился доходами царева кабака, построил на правом берегу Волги возле Лыскова пустынь, а возле пустыни новый кабак. В этот кабак, разумеется, ушла часть «питухов» из Лыскова. А так как селу от этого грозил «недобор», то между монастырскими людьми и лысковцами начались нескончаемые ссоры и драки. Монастырь то и дело посылал в Москву доносы на лысковских целовальников. А лысковцы жаловались на монастырь. В старину же никакая жалоба не обходилась без взяток. Взятки, или, как их прежде называли, «поминки», платил московским приказным монастырь, платило «поминки» и село. Приходилось платить «поминки» и воеводе, и сотникам, и всякому иному «начальству». Одно время лысковцы ублаготворили воеводу «поминками» щедрее, чем монастырь. И воевода приехал лично водворить порядок. Он явился в монастырский кабак и переловил «питухов», какие там были, под тем предлогом, что они «беглые холопы». Таким образом, лысковцы взяли верх. Но вслед за тем монахи отправила щедрые «поминки» в Москву. И из Москвы был послан водворить порядок некий дворянин Мостинин. Он запретил лысковцам перебивать торговлю монастырскому кабаку. Сельчане не выдержали. Вооружились топорами и дубинками, взяли приступом монастырский посад Крестцы (ныне город Макарьев) и монахов частью убили, частью изувечили… Распря эта велась очень долго. И прекратилась окончательно лишь тогда, когда монастырские кабаки велено было закрыть, а царевы были отданы в откуп купцам Расторгуевым. Дворяне также открывали свои кабаки возле царских. А если дворянин не имел права на кабак, то открывал «квасную лавку», в которой под видом кваса продавалась водка. Бороться с этой бедою население не могло, так как дворяне и бояре были люди властные. И жаловаться на них порою было не только бесполезно, но и прямо таки опасно. Все чиновники были из дворян и бояр и друг друга, разумеется, поддерживали. Впоследствии, при Екатерине II, дворяне, между прочим добились, чтобы напр., крепостным было запрещено жаловаться. И каждая такая жалоба стала рассматриваться, как государственное преступление. И когда крестьяне пожаловались, напр., на помещиков Лопухина, Леонтьева и Толстого, то царица Екатерина II приказала всех жалобщиков поголовно высечь плетьми, а затем, если Лопухин, Леонтьев и Толстой пожелают, сослать е Нерчинск на каторгу (для работы на землях Кабинета Ея Величества). Жалобу же велено было не рассматривать. В нем говорилось не об кабаках, но случаи этот показывает, к чему могли привести жалобы на сильного человека. Этою безнаказанностью пользовались все, кому не лень. Сибирские воеводы, напр., не стесняясь, заводили собственную торговлю, а в царских кабаках иной год ни единого ведра продавать не позволяли. Между прочим, когда Сибирь была завоевана, то на сибирских народцев московские цари наложили особую дань — ясак. Ясак взимается до сих пор и идет в личную собственность государя. И вот, когда бывало народцы эти привозили ясак, то воеводы посылали им навстречу водку; посланцы воеводские подпаивали доверчивых дикарей, и те пропивали весь ясак. А затем, когда все пропито, воеводы приказывали взыскивать царскую дань, и таким образом дикари лишались всего своего добра. Сибирь, впрочем, далеко. И там каждый, власть имущим, делал, что хотел. Но вот, напр., что было близ Москвы, г. городе Коломне, при царе Алексее Михайловиче. Здесь «служилые люди» открыто торговали водкою сначала на улицах и базарах. А затем стали приходить прямо в царев кабак и продавали здесь свою водку. Целовальники пригрозили пожаловаться. Ответ на угрозы не замедлил. 6 декабря 1653 года служилые люди с солдатами пришли в царев кабак, стали «ломать поставы и питье кабацкое лить.., а целовальника Абакума Ременникова да работника Ивашку Долгова убили, — пробили им головы до мозгу и руки и ноги переломали». Конечно, жители понимали, что за «недобор» в кабак им придется платить из своего кармана. Поэтому некоторые старались покупать водку у целовальников. «Служилые люди» и против этого нашли средство. Они поставили около кабака солдат, а солдатам было приказано купленное у целовальника вино отнимать и выливать на землю. Так было, повторяю, близ Москвы, в Коломне. Да и в самой Москве водку, помимо кабака, продавали солдаты, стрельцы, дьяки, подьячие и всякий иной приказный люд. Возле самого царского дворца в земском приказе была устроена продажа водки. «Служилые люди» продавали ее и чарками, и ковшами, распивочно и на вынос, а пьяных обыгрывали в карты и даже прямо грабили. От этого в царевых кабаках был недобор. Но он взыскивался с населения. Далее, великую напасть населению мог причинить всякий вообще кулак и мироед. Так, в 1622 году в Угличе объявился некий Пашин. Он написал царю Михаилу Федоровичу, что обещается наторговать в кабаке много прибыли. Москва этому обещанию обрадовалась. И угличанам велено было отдать кабак Пашину, а в помощь ему выбрать целовальников. Добившись своего, Пашин откровенно заявил горожанам: — Обещался я собрать в царскую казну 1300 руб. Если чего не наберу, то запишу в долгу за вами. А должников, как я уже говорил, ставили на правеж… Через год угличане слезно жаловались царю, что Пашин разорил их вконец. Не трудно сообразить, к чему вела эта московская готовность пользоваться всяким предлогом, чтобы повысить кабацкую выручку. Население вынуждено было откупаться от всякого, кто грозил «а вот я посулю государю выручить больше, чем ваш целовальник, и тогда вы меня будете знать…» Наконец, много горя причиняли и целовальники. Порядочные люди на эту должность не шли. Бывали случаи, что человек, которому грозила участь попасть в целовальники, убегал из родных мест и скрывался неведомо где. Поэтому выбирали, обыкновенно, либо людей отпетых, либо бедняков, которым некуда деться и нечего есть. Выбранный совершенно отрывался от дома и хозяйства. Кабацкая торговля отнимала у человека все время с утра до вечера. А между тем, жалованья целовальнику не полагалось. Казна рассуждала, что так как население на свои средства строит царю кабак, то и содержать целовальника должно так же население. А население считало, что так как целовальник служит царю, то и жалованье должен платить царь. Словом, получалось, что если «целовальнику не украсть, то и хлеба достать негде». И пока целовальник из выручки «крал по-божьему», только «себе и детям на пропитание» было полбеды. Полбеды было и то, что целовальник крал на взятки приказным и воеводе. Без этого нельзя было обойтись, ибо если не дашь взятки, то приказные немедля найдут упущение, либо добьются повышения кабацкой выручки. Хуже бывало, когда целовальник, захвативши с собою всю выручку, скрывался. Тогда украденное им взыскивалось с населения. Но настоящее разорение наступало, если целовальник предпочитал не красть сразу, а наживаться и богатеть исподволь. Тогда он, действительно, мог разорить народ и пустить по миру целые села. Дело в том, что на целовальника возлагалось преследовать «тайное корчемство», т. е. вольное курение водки. Для этого дела целовальнику полагалось иметь особых шпионов, называемых «корчемными сыщиками». Само собою разумеется, что сыщики эти вовсе не мешали заниматься корчемством воеводам, приказным и вообще чиновному и сановному люду. «Власть имущих» целовальник благоразумно не трогал по пословице: «с сильным не борись, с богатым не судись». Но беднякам было плохо. Целовальник и его сыщики имели право во всякое время придти в любой дом, произвести обыск, поломать печь (под тем предлогом что там водка замурована), исковеркать полы, потолки и даже стены, раздевать донага женщин. Из Москвы от царя не раз бывали приказы «корчемного питья не подметывать». Но та же Москва знала, что целовальники и сыщики от этого выгодного занятия не откажутся. Кто не соглашался откупиться от обыска, тому сыщики тайком приносили на двор водку, ставили ее в сенях, в сарае, или еще где-либо, а затем целовальник являлся с обыском и, конечно, находил подброшенное… И обысканному оставалось или дать крупную взятку, или его уличали в «корчемстве». А за это, как уже сказано было выше, полагалось отрубить руку и ссылка в Сибирь. Точно так же из Москвы иногда присылались приказы, чтобы целовальники «никого клепать не учили». Однако, Москва хорошо знала, что «без поклепа кабак не живет». Любой сыщик в том же кабаке мог нанять пропойцу, который готов был клясться и божиться, что такой-то или такой-то человек (на кого целовальник укажет) тайно торгует водкой: «сам де я у него нынче целый штоф купил». Оклеветанному оставалось лишь «откупиться», ибо в противном случае у него отрубали руку. Повторяю, в Москве хорошо знали о целовальниках и их проделках (встарину все вообще злоупотребления назывались «воровством»). Царь Федор Алексеевич, как человек благочестивый, подумывал даже о том, нельзя ли уменьшить «кабацкий грех». Собственно речь шла не о том, чтобы уничтожить кабаки: отказаться от питейного дохода казалось делом невозможным. И не о том шла речь, чтобы избавить народ от кабацкого разорения. Но московскому правительству стало жалко целовальников: — Горестно, что целовальники воруют, — объяснил патриарх намерения государевы. — Но ничего мы против этого сделать не можем. И за этот свои грех целовальники перед Господом Богом ответ держат. Но, ведь целовальники присягу дают не воровать. Крест и Евангелие в том целуют. Значит, присягу они нарушают. И за этот грех нет их душам спасения. Поэтому патриарх предлагал — целовальников к присяге не приводить, «чтобы душевредства не было». Бояре же на это возражали: — И с присягою «было воровство многое, а без присяги опасно — воровство будет больше прежнего». Царь все-таки присягу отменил. Но «воровство» началось такое, что через два года присяга была восстановлена. === Глава V. Приказная совесть === Вообще московское правительство стыдливостью не грешило. О стыде Москва сложила поговорку: «стыд — не дым: глаза не выест». Не слишком боялся московский приказный люд и греха. На этот счет сложилась другая поговорка: «грех в орех, а зерно в рот». Пример тому, что стыдиться не следует, подавала верховная власть. Ее даже письменные приказы порою отличаются неслыханною откровенностью. Напр., воеводе Петру Горчакову было приказано: «приманить нелымского князя Аблегирима, да жен его, да племянников, да внучат, да лучших людей его», внушить им, «чтоб они пошли без боязни к государевым воеводам, государь-де их пожалует», а когда «нелымский князь и дети его придут за государевым жалованьем, то всех их казнить». Точно также кузнецкому воеводе было приказано: «послать к князю Айдарку служилых людей, позвать его в гости, ласково, а когда придет, — повесить». Таково же обращение было и с народом. Пока народ молчал и жил тихо, приказные неустанно грабили и обижали. Так шло, покуда терпение народное не истощалось. То и дело в Москве и в разных частях государства вспыхивали восстания и бунты. Порою не только воеводам или боярам, но самому царю приходилось выходить к бунтовщикам и вести переговоры с ними. Бунтовщики жаловались на «московскую волокиту» и неправду, на то, что они «вконец разорены» приказным лихоимством, и требовали, чтобы этого больше не было. Власти клялись, что они неправду выведут с русской земли. Обе стороны хлопали друг друга по рукам в знак договора. Потом в знак примирения целовались. И целоваться с вожаками бунтовщиков опять-таки приходилось не только воеводам, но порою и самому царю. А пока шли эти переговоры и лобзания, в толпе сновали сыщики и записывали «лучших людей» из бунтовщиков. То есть людей, которые заметно даровитее других, умнее и влиятельнее. После «рукобитья» и лобызаний наступало, обыкновенно, временное успокоение. Власти старались не «раздражать народ». А затем всех, кто был записан сыщиками, арестовывали, казнили, ссылали, и все начиналось по-прежнему, до следующего бунта. Покойный писатель Николай Константинович Михайловский недаром сравнивал Россию с кринкой молока, с которого постоянно снимают сливки. Едва появлялись «народные сливки», т. е. люди даровитые, преданные народу, способные руководить народом, власть старательно их замечала и уничтожала, по евангельскому завету — «поражу пастыря, и рассеются овцы». И народ, лишенный лучших своих людей, действительно, рассеивался, как «овцы без пастыря». Словом, Москва не стыдилась. При Алексее Михайловиче даже был такой случай. Целовальники стали жаловаться царю, что, приезжая по делам службы в Москву, они до крайности разоряются, так как приказные умышленно задерживают дела. Из-за этой «волокиты» — жаловались целовальники приходится нам давать приказным большие взятки и харчами, и деньгами; приказные же в надежде еще больше получить. устраивают новую задержку, и оттого мы разоряемся вконец. На эту жалобу в 1660 году последовал указ: чтобы выборным и целовальникам не страдать «лишний раз от московской волокиты», пусть приезжают в Москву только раз в год. Таким образом, государственная власть, не стыдясь, признала «московскую волокиту», как нечто должное и законное. Однако кабацкое безобразие было так велико, что даже московским глазам, привыкшим бояться не стыда, а дыма, становилось неловко. Между прочим, при том же Алексее Михайловиче новопоставленный патриарх Никон заговорил, что уж очень от кабаков срам велик. Царь с этим согласился. Было устроено 11 августа 1652 года совещание о кабаках. И затем последовал такой указ царя: «Советовали мы с отцом своим и богомольцем, святейшим патриархом Никоном и со всем священным собором и с боярами, и с окольничьими, и со всеми нашими думными людьми о кабаках, и указали: во всех городах, где были до сего кабаки, быть по одному кружечному двору, а в меньших, где малолюдно, кружечным дворам не быть… Продавать вино по одной чарке и одному человеку, а больше той указанной чарки не продавать, и на кружечных дворах, и близко двора питухам сидеть и питье продавать им не велено, и бражникам (пьяницам), и зернщикам (игрокам) на кружечном дворе не быть. По постам вина не продавать, священнический и иноческий чин на кружечный двор не пускать и вина им не продавать». Казалось бы, такая грамота должна заканчиваться словами: — А потому, мол, решено наложенный на кабаки царский доход уменьшить. Однако, указ предписывал: — Целовальникам сказать, чтобы им с кабака собрать перед прежним с прибылью. То есть, вина не продавай, а выручки больше. Иначе говоря, недовырученное должно быть уплачено населением. Казалось бы, далее, что и эта невзгода временная. В первые годы население будет вынуждено платить кабацкого «недобора» много. Но затем, прибыль от кабаков, конечно, будет уменьшаться; мало-помалу определится, сколько при новых порядках кабак может выручить. И с этой цифрой московское правительство поневоле примирится. Тогда доход царской казны от кабака станет значительно меньше; за то и срама прежнего не будет. В Москве быстро заметили эту опасность. И тот же Алексей Михайлович вскоре послал новый указ: «питухов с кружечных дворов не отгонять», чтобы «великого государя казне учинить прибыль». А когда целовальники жаловались: «в твоих, государь, царских кабаках питухов мало», из Москвы по-прежнему посылался воеводам приказ расследовать: нет ли среди целовальников хитрости и к царской службе нерадения. И если кто из посторонних докажет, что целовальник виноват, «то этим людям (доносчикам) дать царское жалованье по рассмотрению, да им же (виновного) целовальника отдать животы и промыслы». Это значило, что целовальника по оговору доносчика брали и пытали, и если он под пыткой признавался, что был нерадив к царской службе, то все его имущество отдавалось доносчику. Такая участь грозила тому, кто выполнял царский указ 1652 г. Далее, патриарх Никон добивался, чтобы в малолюдных городах кабаков не было. И, судя по указу 1652 года, добился этого. Однако тот же патриарх Никон в то же самое время выпросил кабак и доход своего любимого Новоиерусалимского монастыря в малолюдном месте на реке Екодре. Получилось, таким образом, следующее. Если бы кто стал упрекать, положим, Никона кабацким безобразием, патриарх мог бы ответить: — Не виноваты мы в этом. Наоборот, мы сами стараемся это безобразие уничтожить. Не голословно говорю. Смотрите сами, какой был указ послан. Но что же делать, если народ наш строптив, непослушен, испорчен, во грехах погряз. Нет у нашего народа ни стыда, ни совести. Указов не слушает. Оттого и безобразие. Дело в том, что указ 1652 года был торжественный, «всенародный», о нем на площадях кричали. А другие указы, противоположные ему, были неторжественные и никому неизвестные, кроме чиновников. Поэтому иностранцам, приезжавшим в Москву, предоставлялось думать: «какое в России благожелательное правительство и какой скверный народ», а народ думал: «в Москве дела по правде решают, а вся беда от мошенников воевод и приказных, ибо они указов не исполняют». Впоследствии эта манера делить указы на настоящие и общеизвестные была усовершенствована. И понемногу установился порядок, наблюдаемый ныне; во всеобщее сведение издаются законы, а о том, как надо поступать, чиновникам рассылаются секретные указы или циркуляры. Этим обычаем воспользовался, между прочим, и министр Витте, когда вводил свою «казенную монополию». Он старался всех уверять, будто казенная торговля водкой устраивается с единственной целью — уменьшить «народное пьянство». И даже одновременно с казенными кабаками завел, так называемые, попечительства о народной трезвости. Попечительства эти существуют, и по закону должны стремиться к сокращению кабаков. Но когда крестьяне хотят «протрезветь» и приговором просят закрыть в их селе «казенную винную лавку», правительство весьма этого не одобряет. На просьбы о закрытии казенного кабака обыкновенно следует отказ. А кое-где члены попечительства о народной трезвости — земские начальники рассматривали такой приговор, как бунтовщическое деяние и подписавшихся под приговором сажали в кутузку. Так обстоит дело в действительности. На бумаге же правительство всячески заботится об уменьшении пьянства и всячески поддерживает попечительство о трезвости. Такую же показную совестливость обнаружила Москва, когда самое слово: «кабак» среди народа стало ругательным и позорным. Сохранять название «царев кабак» было прямо-таки неудобным. Тогда Москва объявила, что уничтожает «кабаки», т. е. велела их называть «кружечными дворами». Таким способом удалось убить сразу двух зайцев: с одной стороны, позорный кабак был уничтожен на бумаге и каждый приказный дьяк мог говорить: «нет у нас на святой Руси кабаков», а с другой стороны — доходы царские сохранились полностью, ибо кабаки остались по-прежнему, только на них переменили вывеску. Впрочем, название «кружечный двор» тоже сделалось ругательным. Уже после Петра Великого, когда царствовала дочь его от Марты Скавронской Елизавета Петровна, было велено слова «кружечный двор» уничтожить, а называть кабаки «питейными домами», и при том не царскими питейными домами, а казенными. Еще позже, при государе Николае Павловиче, когда и «питейный дом» прославился, один сановник, по фамилии Мордвинов, предлагал новое название: «лавка продажного вина». Но об этом речь ниже. === Глава VI. Как исчез царев кабак === Несколько лет назад между двумя русскими министрами С. Ю. Витте и П. Л. Горемыкиным возник спор. Горемыкин убеждал, что надо распространить земские и городские общественные управления для заведывания местными хозяйственными делами (постройками дорог, мостов, больниц, школьных здании и т. п.). А Витте убеждал, что, наоборот, земские и городские общественные управления не только нельзя распространять, но наоборот, надо существующие уничтожить. Вкратце доказательства таковы: — В России верховная власть самодержавна. Она может делать все, не спрашиваясь, нравятся народу ее действия или не нравятся. Между тем в земствах и в городских общественных управлениях люди делают не то, что им приказано, а то, что они сами находят более правильным. Отсюда выходят три неудобства. Во-первых, выборные земцы, напр., решая свои местные общественные дела, естественно желают, чтобы и государственные дела решались выборными людьми, а не единоличною властью государя. Во-вторых, когда общественного управления нет, население разъединено и потому молчит, хотя бы распоряжение начальства ему не нравилось. Каждый человек чувствует, что один в поле не воин, и потому не прекословит. А когда население благодаря, например, земству объединено, то оно уже чувствует свою силу, и осмеливается возражать не только против губернаторских распоряжений, но и против министерских циркуляров и даже против Высочайших указов. В-третьих, с каждым отдельным человеком самодержавное правительство может поступать как угодно. Например, Родичев сам по себе или Петрункевич сам по себе могут быть но желанию начальства и казнены и помилованы. Иное дело, если те же Родичев и Петрункевич — выборные люди; например, гласные губернского земства. Их бы порою и хотелось наказать, но опасно, потому что могут выразить неудовольствие все избиратели. Значит, самое существование выборных людей неизбежно ограничивает самодержавие, мешает правительству всегда поступать так, как хочется. Витте вполне соглашался с тем, что выборное земство гораздо лучше, чем чиновники, устраивает дороги, больницы и все другое, необходимое для населения. Но, говорил он, главную задачу правительства составляют не эти мелочи, а поддержание и укрепление самодержавия. Поэтому необходимо выборное начало уничтожить. Доказательства министра Витте собраны в написанной по его приказанию книге: «Самодержавие и земство». Горемыкин против этих доказательств ничего не мог возразить. И одно время в России было решено верховным правительством выборные земства постепенно упразднить. Необходимо, однако, заметить, что в старину хорошо понимали, почему всякое местное самоуправление и всякие выборы мешают самодержавию. И, например, при царе Алексее Михайловиче, правительство исподволь уничтожало уцелевший от былых времен обычай выбирать должностных лиц. Таким образом, уничтожились понемногу и выборные целовальники. Появились целовальники назначенные. И в отличие от прежних, выборных, их велено было называть «бурмистрами». Эти бурмистры, или управляющие кабаками, были, конечно, послушнее и удобнее выборных целовальников. Но они приносили и очень важное неудобство: население, очевидно, не могло отвечать за действия назначенного чиновника, а следовательно, и не обязано было платить из своего кармана в случае недовыручки в кабаке, или если бурмистр совершил растрату. Поэтому сам собою возникал вопрос: — Как устроить, чтобы и целовальник был назначенный и чтобы народ нес за него ответственность? На первое время устроили так: бурмистра назначали, а когда он приезжал на место, то производилось нечто вроде опроса, «нравится ли, мол, вам, миряне, этот человек». Такой опрос и считался выборами. Однако, сами бурмистры находили такой оборот дела неправильным. Они считали себя чиновниками, или, как прежде выражались, «царскими холопами». Звание же: «царский холоп» считалось почетным и высоким. Выборных людей правительство старательно принижало. Они не имели права называться «холопами». И назывались «сиротами». Тем не менее каждый бурмистр считал, что он холоп. Так он норовил подписываться и в донесениях царю. Правда, царь запрещал это. В одном царском указе гневно сказано: «как смеете вы писаться холопами, когда напредь сего писались сиротами? Кто после этого будет писаться холопом, того будем бить нещадно». Не смешивать долго выборы с назначением было неудобно. Выходило все-таки так, словно население вправе утверждать назначенное правительством лицо. А, следовательно, может и не утвердить. В конце концов пришлось признать, что назначенный целовальник есть самый несомненный «холоп» и, стало быть, население за него не отвечает. А так как холопы воровали нещадно и возмещать украденное ими стало некому, то правительство нашло в конце концов более выгодные для себя — сдавать кабаки на откуп. Государынею Екатериною II откупные кабаки были распространены на всю Россию. То есть право торговать водкой стало сдаваться на года с торгов. Кто больше дал на торгах, положим, за право торговли в Московской губернии, тот становился московским откупщиком. Он платил в казну, сколько было условлено, открывав кабаки, вел торговлю. И, конечно, наживал большие деньги. Прибыль откупщика была явною потерею казны. И внук Екатерины II Александр I решился снова ввести казенную торговлю водкой. 2 апреля 1817 года об этом вышел Высочайший манифест. Снова появилась казенная продажа питей, но на этот раз оптом Продажу же враздробь было предоставлено производить частным лицам. Предполагалось, что при оптовой торговле воровства чиновничьего не будет. Но в действительности воровство началось страшное. Чтобы возместить украденное, пришлось повысить цену на водку: вместо 6 рублей за ведро было назначено 8 руб. Но и это не помогло. Доходы уменьшались. Наконец, преемнику Александра I Николаю I министр финансов Канкрин доложил. «Казенное управление (кабаками) показало то важное неудобство, что все злоупотребления по этой части обращаются непосредственно в упрек правительству». И в 1827 году «казенное управление» было уничтожено, и снова введен откуп. Вывод, значит, такой: — Старинную земщину, т. е. местное самоуправление посредством выборных людей, правительству надо было уничтожить, так как она мешала самодержавию. Это удалось не сразу. Привычка решать свои дела была у русского народа сильна. Она осталась от тех времен, когда существовало вечевое устройство т. е. когда народ решал все дела, выбирал себе князя, а если князь поступал неправильно, то увольнял его. Но в конце концов земщина была уничтожена. Все управление стало чиновничьим. Самодержавие восторжествовало. Но это торжество привело, между прочим, к необходимости отдать питейные доходы в откуп, ибо сделалось невозможно, чтобы за растраты и недоборы целовальника отвечало все население. === Глава VII. Откуп === В последние годы царствования государя Николая Павловича торговля водкой находилась в руках 216 откупщиков. Давали они казне в год дохода около 160 миллионов рублей. Причем по договору с правительством откупщик обязывался платить в казну по 3 р. 75 коп. за каждое ведро водки, а продавать ту же водку не дороже 3 р. за ведро. (За продажу выше этой цены полагалось наказание). Причем откупщик должен был на свои средства содержать кабаки, платить жалованье целовальникам и т. д. Получается нелепость: за что же откупщик платил казне, если правительство обязывало его терпеть на каждом ведре 75 к. убытку? Однако, это не нелепость. Ибо, в действительности, откупщики, по приблизительному подсчету получали в год не менее 500 миллионов рублей чистой прибыли. Да не меньше половины этой суммы высасывали из народа доверенные, сидельцы, приказчики и прочие служащие откупщиков. Объясняется этот непостижимый фокус так. Во-первых, откупщики продавали водку вовсе пе по 3 рубля ведро. На самом деле водка продавалась по 8 и даже по 10 р., т. е. за бутылку откупщик брал не 15 коп., как было указано, а 40 и даже 50 коп. Правда, правительство в своих газетах опубликовало, что откупщики, дескать, обязаны дороже 15 коп. за бутылку не брать. Но горе было простакам, которые этому верили и являлись в кабак с требованием отпускать водку по законной цене. С такими «смутьянами» полиция расправлялась жестоко. Во-вторых, откупщики вместо узаконенной водки продавали разбавленную водкой воду с примесью чаще всего настойки из дурману, иногда табаку; примешивали также «для крепости» медную окись и другие ядовитые и одуряющие вещества. В-третьих, не малый доход если не самому откупщику, то его многочисленной челяди, давало разыскивание, так называемого, тайного вина. Дело в том, что во владения каждого откупщика никто не имел права ввозить водку из соседних местностей. Поэтому, обыкновенно, откупщик имел право на всех дорогах и заставах ставить свою стражу и обыскивать проезжающих. На подмогу откупщиковой страже правительство ставило солдат. В конце царствования Николая I этой, так называемой, корчемной страже жалованье платилось частью из казны (из сумм «земского сбора»). Подчинялась же она откупщику. В Малороссии откупщик имел право не только обыскивать проезжающих, но к конвоировать их «от одной заставы до другой, а если проезжающий останавливается на обед или ночлег, то учреждать за ним надзор». Дворян, чиновников, духовных лиц «корчемная стража», обыкновенно, не трогала. По крестьянам приходилось круто. Везут они, например, в город на рынок рожь, рыбу, пеньку или что иное. Около заставы — стоп. Если дашь откупщику выкуп, тебя пропустят без задержки. Не дашь — жди, пока тебя обыщут. Еще хуже было обозам, когда везли, напр., товар из Курска в Москву или из Москвы в Курск (железных дорог не было); приходилось на каждой заставе откупаться. Бывало и так, что кордон откупщика занимался прямо-таки разбоем «на законном основании» и под охраною полиции. Так, одно время стража нижегородского откупщика хватала на заставе проезжающих мужиков и обирала, а, если нечего было обобрать, то надругалась. Один из сотрудников «Московских Ведомостей» был очевидцем такого надругательства: «пара лошадей бежит рысью, к пустым саням веревкой привязан мужик и тоже, конечно, бежит, а верхом на мужике сидит поверенный откупщика и погоняет» (Моск. Вед. 1859 г., № 34). А вот что некоторое время проделывали откупщиковы стражники в Харьковской губернии. В мешок с овсом они клали бутылку водки, и бросали на дороге, перед заставой. Проезжающий крестьянин подбирал, конечно, мешок и клал, ничего не подозревая, на воз. Около заставы его обыскивали, находили, разумеется, в овсе водку. И мужику приходилось либо сесть в тюрьму, либо отдать откупщиковой страже все, что у него есть. Кроме того, откупщикова стража, по указанию хозяина или его поверенного, имела право производить обыски в домах. И у кого находили «тайную водку», тот попадал под суд. Во что превращались эти обыски, можно судить по следующему случаю, бывшему в той же Харьковской губернии. Здесь один богатый крестьянин играл свадьбу. Пользуясь этим, какой-то бедняк забрался к нему на гумно, чтобы украсть намолоченного зерна. И вот когда он насыпал свой мешок, то к гумну подъехали откупщиковы люди, зарыли в скирду бочонок и, разговаривая во время этой работы, между прочим, упомянули: «а обыск завтра в обед». Как только они ушли, вор отправился к хозяину и чистосердечно рассказал, как было, и что видел. Хозяин был человек догадливый. Он тотчас же достал подброшенный стражею бочонок. Водка была немедля выпита. А на другой день в обед, действительно, явилась стража с обыском. Хозяин заявил: — Добровольно обыскивать не дам. А если хотите, давайте залогу 500 р. Если вы у меня найдете тайную водку, то берите мои деньги. А если не найдете, то я возьму ваши. Стража, видимо, соблазнилась «заработать» 500 рублей и приняла это условие. Деньги были внесены поручителям, и стражники приступили к обыску. Бочонка своего они, конечно, не нашли. Хозяин взял себе выигранные 500 рублей. И тут же при свидетелях раскрыл, какое мошенничество устраивала «корчемная стража». В-четвертых, откупщикам при Александре I было дано право заводить «негласные кабаки», т. е. попросту дома разврата. Позже откупщики пользовались этим средством наживы, так сказать, по обычаю. Конечно, начальство обязано было (если верить опубликованному закону) привлекать откупщика за всякое злоупотребление к ответу. Но как исполнялась эта обязанность, можно судить по следующему случаю. В селе Кармышеве, Медынского уезда, крестьяне вдруг перестали пить водку. Встревоженный откупщик донес об этом начальству. Начальство не замедлило приехать, согнало сход и приступило к допросу: — Почему вы не пьете водки? — Так, не желаем, — ответили крестьяне. — Почему не желаете? Несколько крестьян надумали объясниться откровенно: — Вино — это один разор хозяйству. Шутка сказать — восемь рублей ведро. Начальство сделало вид, что оно этого не слышит, ибо за такую цену по закону откупщика надо было наказать. — Да и вино-то больно плохо, — пожаловался один мужик. — Хуже нашей воды. На этот раз начальство услышало. И «смутьян» подвергся строгому допросу: — Как плохо? — Да так плохо, как бывает плохо: живот больно пучит. — Как ты смеешь это говорить? И вслед за тем «смутьян» получил в ухо… Почему власти мирволили откупщику, догадаться не трудно. Само министерство финансов в конце концов опубликовало, сколько платил «некий откупщик» взяток разным чиновникам. Вот этот список: 1) По губернскому городу: губернатору 3000 р., канцелярии губернатора 1200 р., полицеймейстеру 1200 р., секретарю полиции 300 р., 3 частным приставам 720 р., 6 квартальным 360 р., исправнику 600 р., окружному 500 р., 3 становым 720 р., непременному заседателю 300 р., секретарю земского суда 300 р., председателю казенной палаты 2000 р., советнику питейного отделения 600 р., столоначальнику того же отделения 500 р., винному приставу 600 р. — Итого 13000 р. 2) По уездному городу: городничему 420 р., секретарю полиции 200 р., частному приставу 240 р., 2 квартальным 120 р., исправнику 420 р., окружному 420 р., 3 становым 240 р., непременному заседателю 240 р., на казенную палату 500 р., винному приставу 420 р. — Итого 3700 р. В этот список, к сожалению, не вошли откупщиковы поминки архиереям и министрам. А без поминок и там дело не обходилось. Знаменитый в свое время откупщик Кокорев так понравился в Петербурге министрам, что ему была предоставлена в Орловской, напр., губернии, «власть не стесняться». Всего же заметнее связь между откупщиками и «высшими правителями» обнаруживалась в делах об обществах трезвости. Одним из первых за проповедь трезвости пострадал епископ воронежский Тихон, причисленный впоследствии к лику святых. Было это при Екатерине II. 30 мая 1765 года откупщики по случаю праздника выкатили на площадь бочки с вином и началось повальное спаивание народа. Преосвященный Тихон не вытерпел — вышел па площадь и обратился к народу с проповедью. Слово епископа имело успех. Народ разбил бочки с вином и прекратил пьянство. Откупщики немедленно послали в Петербург донос: — Архиерей, мол, «смущает народ, учит не пить водки и тем подрывает казенный интерес». В Петербурге на дело взглянули строго. И преосвященный Тихон вынужден был удалиться на покой. Однако проповедь о трезвости не умирала. И в конце царствования Николая I в самом народе обнаруживается стремление основывать общества трезвости. Когда же воцарился Александр II и прошли слухи, что готовится уничтожение крепостного права, число обществ трезвости стало сильно умножаться. Не только крестьяне в селах, но и горожане составляли приговоры, чтобы водки больше не пить. Откупщики забили тревогу. И вот тут произошло нечто, в высшей степени странное. В апреле 1859 года министры признавали, что требуемые откупщиками меры против обществ трезвости «неуместны». В июле того же года святейший синода говорил в своем указе, что он «благословляет священнослужителей ревностно содействовать возникновению в некоторых городских и сельских сословиях благой решимости воздержания от употребления вина». Но вслед за тем откупщики обратились к правительству с дерзкой просьбой: «отменить указ синода». И синоду через министра финансов было сделано следующее замечание: «совершенное запрещение горячего вина не должно быть допускаемо, как противное не только общему понятию о пользе умеренного употребления вина, но и тем постановлениям, на основании которых правительство отдало питейные сборы в откупное содержание». Синодский указ был отменен<ref>Синодом так и сказано: в «некоторых». О повсеместной трезвости не говорилось. Она считалась опасной, так как грозила уничтожением питейного дохода.</ref>. Вместо него последовал новый указ: «прежние приговоры городских и сельских обществ о воздержании от вина уничтожить, и впредь городских собраний и сельских сходов для сей цели нигде не допускать». Таким образом, общества трезвости были запрещены и подверглись преследованию. Вообще же откупщики пользовались деятельною поддержкою правительства. Губернаторы, например, еще со времен Александра I были особым указом обязаны оказывать откупщикам «особое покровительство во всех делах и нуждах откупа», и «по долгу звания подавать откупщику руку помощи и доставлять справедливость». Правда, из Петербурга порою получались указы, не выгодные откупщикам. Но на такие указы, по признанию самарского губернатора, местное начальство смотрело, «как на одну лишь формальность, не требующую действительного исполнения». Правительство хорошо знало об этом. И хорошо понимало, какой смысл имеет налагаемое па откупщика обязательство платить казне за ведро водки 3 р. 75 коп., а продавать то же ведро по 3 рубля. Обязательство это, разумеется, выполнить было невозможно. Но, благодаря ему, губернаторы, председатели казенных палат и все прочее начальство легко могло причинить откупщику неприятность. И, следовательно, это обязательство обеспечивало губернаторов, исправников, полицеймейстеров, становых и всех прочих, что от купщик будет платить им приличное вознаграждение. === Глава VIII. Акциз === Хоть откупщики и обязывались платить казне до 160 миллионов рублей в год, но в действительности казна не получала этих денег полностью. Во-первых, многие откупщики замошеничивали казенные деньги. Например, откупщик Евреинов не внес в казну около 4 миллионов рублей. А когда хотели с него эту сумму взыскать, то оказалось, что его имущество и капиталы куда-то исчезли. Другой откупщик Гарфунгель, когда надо было платить, бежал за границу и увез с собою 1 миллион 125 тысяч казенных денег. Во-вторых, казне приходилось платить ежегодно жалованье откупщиковой страже. В-третьих, откупщикова стража заполняла тюрьмы пойманными ею «преступниками». Например, в 1858 году в тюрьмах сидело около 111 тысяч человек — «подсудимых по питейным делам». Эту «армию» казне надо было кормить, судить, ссылать. Между тем, число «подсудимых» возрастало. Население было страшно возмущено откупами. В разных местах, например, в Холмогорском и Онежском уездах Архангельской губ., в Пензенской губ., дело доходило до того, что народ разбивал и уничтожал кабаки. Для «усмирения» надо было посылать воинские команды. Если исключить все эти потери и расходы, то откупы давали казне гораздо меньше 160 миллионов. Затем, соблазнительной казалась и сама прибыль откупщиков. Откупщики, как уже было сказано, наживали ежегодно не менее 500 миллионов рублей. И естественно хотелось, чтобы по крайней мере часть этих денег шла в казну, а не в карман откупщика. Сверх того, против откупщиков шло сильное брожение в народе. Хотя газетам и запрещено было «вредить откупу», т. е. писать о злоупотреблениях откупщиков, но оттого брожение не уменьшалось. В конце концов откуп пришлось уничтожить, что и было сделано в 1863 году. Установлена была, так называемая, вольная продажа водки, обложенная акцизом. Это значило вот что. За винокуренными заводами был установлен надзор акцизных чиновников. Акцизные наблюдатели, сколько ведер выкурит заводчик, и какой крепости. Положим, на заводе выкурено 100 ведер 60 % водки. Значит, заводчик должен был уплатить казне за 6000 градусов. Затем, водка поступала в оптовые водочные склады, где ее разбавляли водой Причем акцизные были обязаны наблюдать, чтобы склад выпускал водку не ниже 40-градусной крепости. Для раздробительной продажи каждый желающий мог открыть питейный дом. Для этого ему стоило лишь оплатить, так называемый, патентный сбор в казну и, кроме того, особый налог на кабатчиков, установленный городскими и сельскими обществами. В городах этот сбор взимался городскими управами. А в селах, обыкновенно, сход давал разрешение открыть кабак, но постановлял, чтобы кабатчик платил ежегодно обществу определенную сумму. Акцизные надзиратели обязаны были следить, чтобы в кабаках водка была 40-градусной крепости, т. е. чтобы кабатчик не разбавлял ее водой. В первое время шло довольно гладко. По затем и полиция, и кабатчики, и акцизные надзиратели быстро приспособились к новому порядку. Начав с того, что кабатчики имели, так называемые, льготные градусы. Хоть и полагалось, чтобы водка была 40 градусов, но так как спирт летуч и теряет крепость даже при переливании из одной посуды в другую, то было установлено, что кабатчик не отвечает, если водка имеет не 40 градусов, а на несколько десятых градуса меньше. Многие оптовые склады этим воспользовались, и стали отпускать в кабаки водку, вместо 40 градусов, в {{дробь|39|1|10}}, {{дробь|39|7|10}} и т. д. А дабы акцизные смотрели на это сквозь пальцы, от складчика им было положено «жалованье», как во времена откупа. А получивши жалованье от складчика, акцизные снисходительно относились и к тем кабакам, которые покупают у него водку. Кабатчики поняли, что это дело выгодное. И местами установилось так, что целовальники платили складчику «на акциз», а складчик лишь распределял деньги между акцизными. Далее, целовальник не имел права продавать водку по ночам, не имел права давать водку под заклады, не имел права устраивать игры в карты. Но в действительности и ночная торговля быстро процвела, и заклады принимались, и многие кабаки обратились в выгодные притоны. Все это в России устроить довольно легко: стоит лишь платить «жалованье» городовым, околоточным, приставам, и прочим полицейским чинам. А задобривши полицию, каждый мог действовать, как ему заблагорассудится. Бывали случаи, что кабатчик самовольно вызывал солдат из казармы «для усмирения взбунтовавшихся покупателей». И солдаты по зову этому приходили и усмиряли<ref>Такой случай, был, между прочим, в Брянске Орловской губернии. Избитые солдатами крестьяне жаловались. Но дело было замято. И лишь командовавший «усмирителями» унтер-офицер был «разжалован», т. е. лишен нашивок.</ref>. Таким образом, значение кабака всецело зависело от личных качеств целовальника. Если целовальник совестливый человек, то в его кабаке было мирно; одни собирались сюда, чтобы выпить, а другие просто, чтобы побеседовать, провести время. Такие кабаки являлись как бы клубами для малоимущих людей. Но целовальник мог из своего заведения сделать не только игорный, но и разбойничий притон: и этим выгодным делом можно было заниматься безнаказанно, стоило лишь давать хорошие взятки полиции. А так как в самодержавном государстве полиция безнаказанна, то не мудрено, что большая часть кабаков превратилась в притоны, где людей спаивали и обирали. Правительство пыталось с этим бороться. Но оно сваливало вину не на полицию, а на кабатчиков. При Александре III был издан новый закон: чтобы вино распивочно продавалось только из трактиров (а за право иметь трактир назначена высокая плата, — несколько сот рублей в год), а из обыкновенных кабаков, переименованных в ренсковые погреба, разрешалось продавать водку только навынос; кроме того, были заведены особые «винные лавки», откуда разрешалось продавать водку навынос только в запечатанной посуде. Надеялись, что если в кабаке нет в продаже распивочной, то не будет и притонов. Этот закон значительно увеличил доходы полиции. Но в ренсковых погребах и даже в винных лавках часто велась такая же «распивочная торговля», как и в трактирах. Чтобы избавиться от кабаков-притонов, возникло два проекта. Первый проект предлагал следующее: — Раз правительство не хочет отказаться от доходов с водки, пусть акциз будет сохранен. Но пусть открытие и содержание кабаков будет предоставлено или сельским и городским обществам (проект Аксакова), или земским и городским общественным управлениям. Между прочим, сельским обществам кое-где удавалось устраивать «мирские кабаки». Пишущему эти строки известен один такой кабак в Черниговской губернии. Сельское общество открыло его с целью «наторговать денег» для постройки школы и ремонта церкви. В селе там очень хороший священник — один из редких в России «попов — народолюбцев». За правильностью торговли наблюдало все село. Но в конце концов главное наблюдение перешло к священнику. Батюшка строго следил, чтобы кабак закрывался вовремя, и чтобы в нем не было никаких «безобразий». Благодаря этому, кабак вскоре стал не столько кабаком, сколько сельским клубом. Давал он обществу в год несколько сот рублей дохода. Полиция добилась, чтобы этот кабак, не дающий ей прибыли, был закрыт. Вообще начальство не одобряло мысль о мирских и общественных кабаках. Да оно и понятно. Благодаря торговле спиртными напитками общественные учреждения окрепли бы и усилились. А это, как основательно доказал бывший министр финансов Витте, вредно самодержавию. Второй проект был разработан старым откупщиком Кокоревым. Этот бывший владелец отданной ему министрами Орловской губернии предлагал следующее: — Частную продажу питей упразднить, а завести казенные винные лавки, так, чтобы весь спирт у заводчиков скупала казна. Кокорева поддержали помещики. Его проект был представлен от имени «собрания сельских хозяев» властному при Александре III министру Бунге. Сельские хозяева убеждали, что они хотят добиться уменьшения народного пьянства. Но это были лишь слова. В действительности же речь шла вовсе не о пьянстве. === Глава IX. Возрождение казенного кабака === «Вольный кабак» помог укрепиться крупным виноторговлям. Московские, напр., фирмы Петра Смирнова или Кошелева поставляли водку на всю Россию. Кроме этих всероссииских фирм были также фирмы местные. Например, в западной части Орловской губернии вся водочная торговля находилась в руках купцов Мартынова и Боева. Мы уже видели, что водочная прибыль считалась дворянской собственностью. Но когда открылся «вольный кабак», дворяне не выдержали купеческой конкуренции и лишились своей «собственности». В той же хотя бы Орловской губернии дворяне-винокуры были вынуждены продавать спирт либо Мартынову, либо Боеву. А Мартынов и Боев лишнего не заплатят и ничего зря не примут. Вот почему дворяне кричали, что вольный кабак «развращает народ» и убивает «сельскохозяйственное (т. е. помещичье) винокурение». По этой же причине «сельские хозяева» горячо ухватились за мысль Кокорева, — чтобы всю водку у заводчиков скупала казна. Каждый помещик хорошо знает, что для него гораздо выгоднее продавать спирт тароватой для дворян казне, а не соблюдающему свою выгоду купцу. Таким образом, речь шла в сущности о дворянских выгодах. И ради этих выгод казне предлагалось: 1) Построить по всей России свои водочные склады, свои спиртоочистительные заводы и вообще все приспособления для оптовой заготовки водок; 2) Оборудовать по всей России свои мелочные винные лавки. Иначе говоря, от казны требовалось ради выгоды дворян-винокуров единовременно затратить миллиарды рублей, и притом затратить зря, без надежды вернуть истраченное. Правда, «сельские хозяева» убеждали, будто казна сверх акциза, выручит в своих лавках всю ту прибыль, какую имели кабатчики. Однако министр Бунге без труда убедил государя Александра III, что прибыли этой казна не получит и не может получить, ибо чиновники возле кабаков постараются иметь свой доход. Мысль «воспособить дворянскому винокурению» была оставлена. Но к концу царствования Александра III заботы правительства о дворянстве усилились. Министром финансов был назначен защитник самодержавия Витте. Витте хорошо понимал, что дворянство необходимо для защиты и поддержки самодержавной власти. А следовательно, необходимо, чтобы дворянам были предоставлены особые права и преимущества. Он взялся за проект Кокорева, и 6 июня 1894 года государственный совет постановил ввести с 1 января 1895 года в губерниях Оренбуржской, Пермской, Самарской, Уфимской, казенную продажу водки, или так называемую казенную винную монополию. Однако даже состоящий из дворян государственный совет испугался тех тяжких жертв, каких требует Витте от казны, и решил, чтобы казенная монополия существовала только в этих четырех губерниях и при том «в виде опыта». Постановление было утверждено Государем и стало законом. Но Витте решил не признавать этого закона. Он, вопреки законному порядку, помимо государственного совета, добился того, что 11 июля и 9 декабря 1894 года были подписаны заготовленные им указы о распространении «казенной монополии» на всю Россию. На основании этих незаконных законов были истрачены сотни миллионов рублей на постройку казенных зданий (для хранения и переработки дворянского спирта). И с 1 июля 1901 года повсеместно в Европейской России водворен тот «государственный кабак», об упразднении которого теперь, т. е. всего через 5 лет, приходится и говорить, и думать. Оригинал здесь — http://alcdata.narod.ru/Kabak_1906 {{примечания|title=}} [[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]] [[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с внешними ссылками]] [[Категория:Публицистика 1906 года]] [[Категория:Историческая литература]] [[Категория:Афанасий Борисович Петрищев]] [[Категория:Литература 1906 года]] [[Категория:Импорт/lib.ru]] [[Категория:Импорт/az.lib.ru/Афанасий Борисович Петрищев]] c03raobg2jb6o7p96v6ak7gjaohv2qc 5710282 5710250 2026-05-06T19:25:16Z Vladis13 49438 5710282 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Афанасий Борисович Петрищев | НАЗВАНИЕ = Из истории кабаков в России | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1906 | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = Природа и школа : Еженед. журнал, № 2: Из истории кабаков в России / Петрищев А. Б. — Спб. : [Б.м.], 1906. — [2], 32 с. [http://az.lib.ru/p/petrishew_a_b/text_1906_iz_istorii_kabakov.shtml az.lib.ru] | ВИКИДАННЫЕ = <!-- id элемента темы --> | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = petrishew_a_b_text_1906_iz_istorii_kabakov_text_1906_iz_istorii_kabakov-1.jpg | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 1 <!-- оценка по 4-балльной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old | СТИЛЬ = text }} == Из истории кабаков в России == === Глава I. «Руси — веселие пити» === Порою приходится слышать, будто в старину на Руси пьянства было меньше, чем теперь. В действительности, в старину пьянство было изобильнее и спиртные напитки были гораздо разнообразнее. В старые годы был в большом ходу хмельной квас, какого теперь не варят, да и варить его нельзя, не заплативши акциза. Было вино; было медовое вино, называемое кратко «медом», была и нынешняя водка — хлебное вино. Все эти напитки приготовлялись в России. Было еще вино виноградное разных сортов, но его привозили в Россию главным образом из-за границы. Пили по часту и помногу не только миряне, но и духовные лица, а в том числе и монахи, и схимники. Даже такой суровый подвижник, как инок Вассиан, живший во времена Ивана Грозного, хоть хлеба вкушал мало, но «пияше романию, мушкатель, ренское белое вино». Даже в женском Новодевичьем монастыре, для одной только царицы Евдокии, которая там была инокиней, был заведен особый погреб. а в погребе том, кроме простой водки, в изобилии хранилось «вино венгерское, вино бургонское, вино французское, целыми бочками, водка тминная. анисовая, настойки на ландыше и на сосновом побеге, вишневки, меды, пива и другое многое спиртное питье». Когда после царицы стали все это считать, то одного только хлебного вина (т. е. простой водки) оказалось 473 ведра — около 12 сорокаведерных бочек. В мужских обителях спрос на спиртное был еще больше. Напр., для игумена Сергиева монастыря возле Холмогор одного погреба с винами не хватало. И он завел себе два погреба. Троице-Сергиевской лавре «для обительного содержания» не хватало водки своего изделия, и ей было разрешено по 3000 ведер ежегодно привозить из Малороссии. Хмельное потреблялось ежедневно. И когда игумен той же, напр., Троицкой лавры выезжал в Москву, то он обильно запасался на дорогу «веселящими питиями», хотя от лавры до Москвы всего 60 верст. Духовенству от казны полагалось даже, сверх обычного содержания, особое жалованье водкой. Так, при царе Алексее Михайловиче сибирскому архиепископу Киприану «для его домашнего обихода» велено было отпускать «сто ведер водки из верхотурского кабака» на каждый год. В Астрахани чиновникам (по старинному: «служилым людям») от казны водка жаловалась лишь «на государевы ангелы», а духовным лицам «для повседневного питья». Насколько, вообще, пить было в обычае, можно судить по следующему. В старые годы в Москве, да и в иных местах, где много было святынь, каждый почти день по утрам происходил наем попов. Делалось это обыкновенно так. Духовные лица ранним утром собирались на людные места. Сюда же приходили те, кому нужно было заказать поминальную обедню, молебен или иное богослужение. Заказчик обращался к тому священнику, который ему больше нравился, и договаривался с ним. Конечно, не обходилось при этом без торга: заказчик давал меньше, священник запрашивал, один набавлял к своей цене, а другой сбавлял, — как обыкновенно при всяком торге бывает. А когда заказчик упрямился и не давал, сколько ему сказано, священник говорил; — Давай, а не то закушу. И подносил ко рту шкалик и калач. То есть заказчикова цена так несообразна, что он, священник, предпочитает позавтракать, а следовательно, отказаться на день от службы и от заработка (священнику подобает служить лишь натощак, а поевши служить нельзя). Это помогало убедить богомольца, что нужна прибавка, и он прибавлял. Шкалик же в руках попа никого не удивлял. Это считалось делом обычным: — Вышел, дескать, поп заказчика искать. А раз заказчик не нашелся, — надо же человеку позавтракать. А перед завтраком надо же выпить. Таковы были нравы духовенства, хотя духовные особы так стеснены и саном, и службой. Поэтому можно судить, как смотрели на выпивку мирские люди. Недаром же старинные книжники уверяли, будто князь Владимир киевский сказал: — Руси есть веселие нити. Не можем без того быти. Пить было вольготно. Каждый варил, сколько ему нужно, брагу, сусло, квасы, меды, курил водку, настаивал настойки, наливал наливки. Пили хмельное, обыкновенно, по-семейному, дома. В будни каждый выпивал со своими чадами и домочадцами, сколько привычно. А в праздничные дни знакомые и близкие собирались друг к другу, устраивались пирушки, и тут уж хмельное истребляли без счета, сколько влезет. Времена стояли дикие. Не было ни книг, ни школ. Не было и интереса к делам умственным, духовным Теперь часто бывает так: сойдутся люди, станут говорить, как лучше устроить жизнь, как справедливее жить, и говорят ос этом всю ночь напролет, забывают и еду, и сон. Теперь многие люди уже научились думать; стали сознавать, что мысль — дело великое и важное. Иная мысль так зажигает сердце человеческое, что за нее жизнь отдать не жалко и мучение претерпеть не страшно. Но, конечно, чтобы проникаться мыслью до готовности пострадать за нее, нужна привычка к умственной, духовной жизни. В старые годы такой привычки не было. Люди жили «по старине», как ныне нередко говорят, — т. е. работали для пропитания, ели, спали. А выпивка помогала им коротать часы досуга и забывать горе. Словом, выпивали в старину много. Спиртные напитки были у наших предков как бы предметом первой необходимости. А необходимый предмет довольно легко сделать источником дохода. === Глава II. Царев, монастырский и боярский кабак === Решаюсь для пояснения напомнить один, сравнительно недавний случай. Несколько лет назад в Уфимской губернии какой-то исправник в своем уезде стал предлагать крестьянам: — Составьте обществом приговор, что продаете мне ветер, а я вам за это дам на водку. Крестьяне хохотали до упаду. Легкомысленно составляли приговор и получали на водку. А когда исправник «скупил» таким способом ветер во всем уезде, то оказалось, что это вовсе не шутка. Он начал с того, что обложил налогом все ветряные мельницы и запретил строить новые: — Ветер, — говорил он, — мой. Я его купил. Значит, кто хочет моим ветром рожь молоть, тот пусть сначала аренду мне заплатит. Чужой собственностью нельзя пользоваться даром и без разрешения владельца. Исправник был человек мелкий, и его сместили. Но если бы это была особа покрупнее, напр., губернатор, то, Бог весть, какой оборот приняло бы дело о покупке ветра. Возможно допустить, что какой-нибудь барон, граф, либо князь был бы утвержден в правах собственности и стал бы торговать ветром оптом и в розницу, сдавать в аренду. И за пользование ветром без разрешения «владельца» людей стали бы судить, как за воровство. Спиртные напитки постигла судьба вроде той, какая угрожала уфимскому ветру. Явилось соображение: — Если объявить, что только мне принадлежит право курить водку и только мне принадлежит право торговать ею, то я могу получать большой доход, ибо водка всем необходима, и все ее привыкли пить. У кого впервые явилось это соображение, сказать трудно. Полагают, что оно принесено в Русь татарами. Действительно, татарские ханы, называвшие себя также «царями», считали, что только они имеют право приготовлять и продавать спиртные напитки. У татар хмельное продавалось обыкновенно в постоялых дворах (или, по татарски, «кабаках», и оттого, постоялые дворы назывались у них «ханскими кабаками», «царскими кабаками»). Ханы либо сажали в кабаках торговать своих чиновников, либо сдавали право кабацкой торговли в аренду откупщикам. Однако мы не знаем, сами ли татарские ханы додумались до этого, или их навели на эту мысль русские князья. Известно, напр., что в Галицкой Руси, еще до прихода татар, сдавалось в откуп право торговли водкою и вообще спиртными напитками. Известно далее, что в Византийской (греческой) империи право на торговлю спиртными напитками также сдавалось в аренду откупщикам. А так как христианство проникло к нам из Византии, то возможно, что именно греческое духовенство объяснило русским князьям, какой большой доход может давать водка. А, стало быть, возможно и то, что русские заимствовали мысль о «царевых кабаках» у греков, татары у русских, а потом, после свержения татарского ига, «царевы кабаки» возродились в России. Несомненно лишь то, что. во-первых, слово «кабак» татарское, а во-вторых, в Московском государстве еще при царе Иване Грозном кабаки были правительственными учреждениями. Закон был таков: Курить вино, а также приготовлять другие спиртные напитки имеет право только государь, либо те, кому государь укажет или позволит. Продавать вино и вообще спиртные напитки может также лишь государь, либо тот, кому государь укажет или позволит. Продажу спиртных напитков разрешалось производить только из особых учреждений, называемых кабаками. Причем весь доход от продажи поступает, обыкновенно, в царскую казну. Куда расходовались эти деньги, сказать затруднительно. Известны случаи, когда кабацкие доходы употреблялись государями для личной надобности или для надобностей царской семьи. Напр., в 1615 г. на погребение прочествовавшей царицы Александры государь Михаил Федорович повелел — взять из кабацких денег 50 рублей<ref>На нынешний счет это около 1000 р. Надо помнить, что в старину деньги были гораздо дороже, чем теперь.</ref>. Полагают, однако, что кабацкие деньги употреблялись также и для государственных надобностей. Кроме кабаков царских, были кабаки «жалованные». Жаловал государь кабаками довольно часто монастыри, т. е. монастыри получали право содержать кабак и пользоваться с него доходом. Например, пользовался большой известностью кабак Макарьевского монастыря (на Волге, близ села Лыскова). Об этом кабаке нам еще придется говорить. Был пожалованный кабак Новоиерусалимского монастыря, любимого патриархом Никоном; был кабак Крестного монастыря в Каргопольском уезде; были кабаки Троице-Сергиевской лавры и многих других обителей. За монастырями было признано также право курить вино. Право это сохранялось очень долго. Даже в 1866 г., т. е. уже при Александре II, было подтверждено, что «варение пива, меда и браги в корчагах и котлах, исключительно для монастырских нужд, дозволяется производить без акциза всем монастырям». Еще чаще жаловались кабаком дворяне и бояре и вообще близкие к царю люди. Напр., царь Иван Грозный пожаловал один кабак в Москве своим опричникам. Царь Федор, сын Ивина Грозного, пожаловал боярину Шуйскому псковские кабаки, т. е. Шуйский получил право открывать кабаки в Пскове и получать себе доход от них. Это было великой милостью, которой добивались все бояре. В смутное время этой жадностью к кабацким доходам воспользовался польский король Сигизмунд. Посулив боярам и дворянам кабаки, он добился того, что его сын Владислав был избран царем на русский престол (народ, конечно, в этом избрании не участвовал). И надо сказать правду Сигизмунд выполнил свое обещание: он пожаловал боярам несколько сот кабаков. А некоторые из тех, кого Сигизмунд обделил, обиделись, признали царем тушинского самозванца, и за это самозванец тоже жаловал кабаками. И каждый из пожалованных старался поддерживать того «царя», от которого получил выгоду. В конце концов дворяне добились исключительных прав. Екатериною II был установлен закон: «вино дозволяется курить всем дворянам, а прочим никому». II дворянам же было предоставлено преимущественное право содержать кабаки. И они держались этого права, даже принявши духовный сан. Между прочим, уже при государе Александре I в 1810 г. возник вопрос: имеют ли право духовные лица из дворян «держать кабаки»? Вопрос этот рассматривался государственным советом. И совет рассудил так: с одной стороны, 6-й Вселенский Собор воспретил содержать «корчемницы» даже церковным причетникам; тем паче нельзя иметь кабаки иереям, архимандритам и архиереям; а с другой стороны, никак нельзя лишать дворянина, хотя бы и принявшего духовный сан, дворянских прав. Поэтому было решено: если дворянин состоит только причетником, то он может сам торговать в своем кабаке; а если дворянин достиг сана высшего, напр., иеромонаха, схимонаха, архимандрита, архиепископа, то он должен свой кабак сдать в аренду или в откуп, а сам в нем торговать не может. Курить же вино дворянин во всяком случае может, хотя бы он достиг сана митрополичьего<ref>Это постановление государственного совета я заимствую из книги Ивана Прыжова: «История кабаков в России, в связи с историей русского народа». Книга эта напечатана в Петербурге в 1808 году и ныне найти ее очень трудно. Прыжов замышлял обширное научное исследование о питейном деле в России. Им были собраны богатые материалы. «История кабаков» — лишь первая часть задуманной работы. К сожалению, Прыжов, подвергнутый правительственному преследованию за свою политическую деятельность, этой работы не окончил. Куда делись собранные им материалы, неизвестно. Многое из того, что приведено в этой моей книжке, заимствовано из «Истории кабаков» Прыжова.</ref>. Взгляд, что дворянство имеет особые права на доход от водки, уцелел до сих пор. Ниже мы увидим, какое значение имели заботы правительства об увеличении дохода дворянских винокуренных заводов, когда вводилась министром Витте ныне существующая «казенная винная монополия». Здесь же напомним лишь следующее. При Александре III и ныне царствующем государе, когда Витте вводил монополию, возник вопрос, как быть с доходами, которые получают сельские общества и дворяне. После уничтожения крепостного права, когда установилась «вольная» торговля водкой, сельские общества за разрешение целовальнику на открытие кабака назначали особую плату. Благодаря этому общественному налогу крестьяне получали с кабатчиков крупную сумму. По расчету профессора Ходского, во всей России собиралось сельскими обществами ежегодно 12—15 миллионов рублей. Деньги эти шли на разные общественные нужды и, между прочим, на постройку школ. Но во многих местах разрешение на открытие кабаков зависело только от дворян. Это право дворян открывать кабаки и брать аренду с кабатчиков называлось «провинационным правом». И вот правительство рассудило так: сельские общества должны быть лишены того дохода, который они имеют от кабатчиков, что же касается дохода дворян, то его надо признать частною собственностью; а так как частная собственность священна и неприкосновенна, то за уничтожение провинационного права дворянам должно быть выдано из казны «справедливое вознаграждение». Таким образом, у крестьян был доход отнят, а дворяне получили несколько десятков миллионов рублей. Вообще доходами от продажи водки награждались лишь те сословия, которые помогали правительству укреплять самодержавие и держать народ в повиновении. Такими наградами правительство объединяло себя с духовенством и дворянами. Царь Василий Шуйский стал жаловать и купцов правом на курение вина. Некоторые купеческие фамилии получили царские грамоты на это. Но дворяне очень были недовольны такою льготою «неблагородному сословию». Они добились своего, хотя и не скоро. В 1759 году императрица Елизавета повелела «купеческие винокуренные заводы уничтожить». На счет же крестьян в законе, напр., царя Алексея Михайлоинча сказано было твердо и ясно: Буде крестьяне учнут вино курить и продавать, у тех крестьян сечь (т. е. отсекать) руки и ссылать в Сибирь. В общем, при Иване Грозном и следующих за ним царях (Федоре Ивановиче, Борисе Годунове, Федоре Годунове, Василии Шуйском, Михаиле Федоровиче Романове, Алексее Михайловиче Романове) дело стояло так: 1) были особые так сказать, царские винокурни, о которых речь впереди; затем были винокурни монастырские, боярские, дворянские и очень немного купеческих; крестьянам курить вино строго воспрещалось. 2) были кабаки монастырские и боярские. Главным же образом спиртные напитки продавались из кабаков царевых. Для управления царскими кабаками при Алексее Михайловиче существовали особые «приказы»: приказ большого дворца и приказ большой казны. Всего царевых кабаков было, говорят, около 1000. Некоторые кабаки давали царской казне в год 10—12 тысяч рублей дохода. Со всех же кабаков, как думают, получалось миллиона два<ref>Еще раз напомню, что это по тогдашнему счету. На нынешние же деньги выйдет раз в 10—15 больше.</ref>. Но за правильность этой цифры поручиться нельзя. Несомненно лишь, что доходы были значительны. Посмотрим, откуда они брались. === Глава II. Построение кабака === Теперь нетрезвому человеку, если он просит милостыни, нередко в насмешку говорят: — Подайте, Христа ради, на построение кабака. Было, однако, время, когда действительно приходилось просить Христа ради на построение кабака. И люди не смеялись над этими словами, а наоборот, живо соболезновали тому, кто говорил их, и подавали на построение кабака так же усердно, как ныне подают, например, погорельцам. Дело в том, что лишь говорилось, «кабак великого государя московского», но кабаки строила вовсе не Москва. Из Москвы только присылался приказ: «построить кабак». А самую постройку населенно обязано было производить своими средствами и за свой счет. Кроме того, само население обязано было доставлять в кабак вино, т. е. или построить винокурню, или подрядить винокуров. Это также на свой счет. Затем население обязано было выбрать «верного человека» для торговли в кабаке. Этот верный человек, обыкновенно, давал присягу не утаивать доходов и полностью передавать их в царскую казну. Отсюда и название «целовальник», т. е. кабацкий торговец целовал крест и Евангелие в подтверждение своей присяги. Но присяга была лишь для формы. А на деле за своего выборного отвечало опять-таки население. То есть, если выборный целовальник растратил выручку, или не внес в царскую казну столько, сколько назначено Москвою, то всю недостачу взыскивали с населения. В приказах об открытии кабаков так и писалось: «а буде явится остановка какая-нибудь, или выберете дурных людей, или учините какой-нибудь убыток, то быть вам в опале, и во всяком разоренье». Недостающая выручка, обыкновенно, разверстывалась. И кто не платил наложенной на него доли, того «ставили на правеж», т. е. выводили на площадь, раздевали и били палками до тех пор, пока не заплатит. От правежа могли избавиться только дворяне. Дворянин имел право вместо себя поставить на правеж своего холопа. Бывало, что хоть господские служители и усердно бьют неисправного плательщика, а он все-таки не платит. На этот случай воеводы имели приказ: «если людишки на правеж начнут отстаиваться и денежных доходов платить не станут, у таких дворы их, имения, лавки отписать на великого государя». Таким образом, поступление в казну кабацкого дохода было обеспечено. Но вот, положим, население построило кабак, поставило вино, выбрало целовальника. Началась торговля. Целовальнику надо во что бы то ни стало продавать как можно больше, чтобы собрать, сколько нужно, в царскую казну. Из Москвы на этот счет приказы были решительные. Целовальнику вменялось в обязанность «действовать бесстрашно, за прибыль ожидать государевой милости и в том никакого себе опасения не держать, а питухов не отгонять». «Питухи» — по нынешнему, пьяницы. Их прежде всего надо было привлечь к кабаку: иначе какая же торговля? В Москве строго за этим следили. Одному целовальнику, который жаловался: «в твоих, государь, царских кабаках, питухов мало», было отвечено: «вам бы где искать перед прежним прибыли, а вы кабаки хотите оставить, чего прежде не бывало». В городе Орлове в 1681 году кабак, по причине неурожая и скотского падежа, недовыручил восьми рублей за год, а целовальники пожаловались, что питухов стало меньше; в ответ из Москвы велено было произвести строгое дознание. В Белозерске в 1677 году случился недобор по той же причине («люди оскудели, а питухов было мало»); из Москвы вышел приказ произвести повальный обыск. Попадали в целовальники, конечно, и ловкие люди, которые умели спаивать народ. Напр., в Верхотурье одно время водворилось повальное пьянство. Пьянствовали «служилые люди, стрельцы, казаки, ямщики, пашенные крестьяне». Все стали «питухами». «Крестьяне от кабака одолжали и обнищали». Служилые люди, стрельцы и казаки, чтобы добывать денег на выпивку, впали в тяжкое лихоимство. Обо всем этом воеводы Барятинский и Языков в 1623 году донесли в Москву. «Унимать не смеем, — писали они, — боясь кабацкого недобора». На это из Москвы воеводам дан был выговор: «То вы пишете, — говорилось в царском указе, — не радея о нашем деле… Кабак, ведь, заведен не вчера, а давно… И до вас много воевод перебыло в Верхотурье, но никто из них о том кабаке нам не писал, а вы вместо того, чтобы искать перед прежним прибыли, хотите старое потерять… У вас в Верхотурье не одни служилые люди пьют, а есть много приезжих из разных мест Сибири, и поэтому кабак уничтожить нельзя… Поручаем смотреть накрепко, чтобы доходы перед прежними годами собраны были непременно с прибылью…». Через 5 лет из Москвы новым указом было подтверждено: «Чтобы нашему верхотурскому кабаку и нашей казне недобора не было». Наравне с служилыми людьми спаивалось и духовенство. «Питухов» из духовных лиц нашлось немало. В Шуе, напр., и одно время подвизались дьякон соборный Ларион, поп Григорий, пономарь, да старец шуйского монастыря Савватей. О них жаловались, что «пономарь все пьян валяется», дьякон либо в кабаке, либо, приходя к собору, и днем и ночью в колокола, ради пьяной забавы, бьет, поп Григорий в пьяном виде по улицам бродит, «мужской и женский пол бранит», срамные части тела всем показывает и озорничает, а старец Савватей «на кабаке пьет, иноческое с себя пропивает и в зернью играет». Для спаивания употреблялось много средств. Во-первых, целовальники заводили при кабаках игры в карты, в зернь (т. е. в кости). И таким образом, кабак превращался в игорный притон. Игры в царевом кабаке не считались делом позорным. Наоборот, они поощрялись. Так, соликамскому кабацкому голове Андрияну Жданову была выдана награда за хорошую выручку «от вина и карт». Во-вторых, при кабаках или поблизости от кабаков устраивали помещение для продажных женщин. В Москве к этому относились как к неизбежному злу. Правда, в царской грамоте 1623 года двинскому воеводе решительно осуждаются те монастыри, которые при своих кабаках «женок держат». «Оттого, — писал царь Михаил Федорович, — святому месту и царскому богомолью чинится позор великий». Но в данном случае речь идет о монастырских кабаках Того же, что целовальники царевых кабаков устраивают публичные дома, Москва старалась не замечать. В-третьих, в кабаке каждый оседлый житель имел возможность получить водку и под заклад и даже без заклада — просто в долг. Человеку стоило лишь один раз напиться. А когда он приходил опохмеляться, ему давали водки, сколько хотел, не спрашивая денег. Долг кабаку считался долгом государю. И каждого, кто не платил добровольно кабацкого долга, ставили на правеж. А если и правеж не помогал, то имущество должника отбиралось в пользу государя. Если же имущества не хватало, то кабацкий долг взыскивался со всего общества, к которому должник был приписан. Вообще кабацкие долги взыскивались строго. «Я, — доносил, напр., целовальник Андрей Образцов государю Михаилу Федоровичу, — никому не норовил, правил (т. е. взыскивал побоями) твои государевы доходы нещадно; побивал насмерть». С такой же, кстати заметим, нещадностью «правились» долги монастырских кабаков. Между прочим, об одном из сборщиков Троице-Сергиевской лавры Семене Иванове сохранилось такое сведение. Приехал он в монастырскую деревню (6 мая 1679 г.). Собрал мир и сборных целовальников, поставил их на правеж и целовальника Михаила Федорова бил поленом без милости, всего избил до самого увечья, причем говорил: «дай мне полведра вина, а не дашь — прибью до смерти, нечто мне сделаешь». Избив его, он украл у него рублю денег. На сборщика была подана жалоба Лавре. Лавра на жалобу ответила — А вы бы, крестьяне, деньги платили. Тогда бы вас и не били. Каждый, кто попадал в царев кабак, находил здесь «разливанное море». Здесь шел нескончаемый кутеж, здесь же были азартные игры; игроки, вконец спившиеся пропойцы, воришки, бродяги, публичные женщины, — все это ютилось в кабаке и жадно набрасывалось на новичка. Вот почему порядочные люди избегали заходить в кабак. Одни просто из стыда. Другие из боязни, так как в кабаках старались спаивать людей, а нередко и грабили. Среди кабацких пропойц были мастера обольстить человека и напоить пьяным. А пьяный поступал в полное распоряжение целовальника. В одном московском наказе целовальникам, между прочим, говорится, как надо поступать с пьяными: «А которые питухи озадорятся и напьются пьянствовать безобразным … таких унимать и, обобрав его всего, в особый чулан, чтоб проспался положить, а как проспится, по вине смотря, наказать его словами, или высечь батожьем, все отдать ему в целости, а взять только по правде, сколько он пропил». По какой правде мог брать целовальннк—пояснять нет нужды. Он ведь, имел власть высечь проспавшегося батогами. И обобранному человеку оставалось лишь уйти подобру-поздорову пока его не стали бить. Кабак был страшное место. И недаром народ решает самому царю писать, что «подле государева кабака жить не мочно». И недаром целые села порою умоляли: лучше обложите нас всех дополнительным оброком, только закройте ради Бога кабаки. Но Москва, обыкновенно, на это не соглашалась. И она была права. По оброку неизбежны недоимки. Оброк — дело заметное. Неловко, стыдно назначать его свыше меры. А кабацкий доход без недоимок. Кабак добывал деньги вернее всякого налога. И в то же время позволял говорить: — Народ не обижен, налоги у нас не чрезмерные. А что в кабаках много пропивается, — в этом виноват народ, зачем пьянствует? === Глава IV. Кабацкое разорение === Не надо, однако, думать будто, построивши кабак и посадивши в нем целовальника, население могло успокоится. Наоборот, построение кабака было лишь началом невзгод. И чем оборотливее оказывался целовальник, чем больше он умел привлекать «питухов», тем больше напастей грозило населению. Дело в том, что если кабацкий доход был значителен, то им хотели пользоваться и монастыри, и дворяне, и воеводы, и всякого рода иной — чиновный и нечиновный люд. У монастырей были свои кабаки. И когда вблизи царева кабака находился монастырский, то естественно, монастырь стремился перетянуть «питухов» на свою сторону. И если монастырскому целовальнику это удавалось, то «недобор» по царскому кабаку должно было платить само население. Вот почему между монастырями и населением нередко возникали не только тяжбы, но и междоусобные драки. Для примера расскажу вкратце о вражде между селом Лысковом и Макарьевским монастырем. Лысково на правом берегу Волги; и в нем был царев кабак; а Макарьевский монастырь насупротив на левом берегу Волги, и там же первоначально находился монастырский кабак. Но потом монастырь соблазнился доходами царева кабака, построил на правом берегу Волги возле Лыскова пустынь, а возле пустыни новый кабак. В этот кабак, разумеется, ушла часть «питухов» из Лыскова. А так как селу от этого грозил «недобор», то между монастырскими людьми и лысковцами начались нескончаемые ссоры и драки. Монастырь то и дело посылал в Москву доносы на лысковских целовальников. А лысковцы жаловались на монастырь. В старину же никакая жалоба не обходилась без взяток. Взятки, или, как их прежде называли, «поминки», платил московским приказным монастырь, платило «поминки» и село. Приходилось платить «поминки» и воеводе, и сотникам, и всякому иному «начальству». Одно время лысковцы ублаготворили воеводу «поминками» щедрее, чем монастырь. И воевода приехал лично водворить порядок. Он явился в монастырский кабак и переловил «питухов», какие там были, под тем предлогом, что они «беглые холопы». Таким образом, лысковцы взяли верх. Но вслед за тем монахи отправила щедрые «поминки» в Москву. И из Москвы был послан водворить порядок некий дворянин Мостинин. Он запретил лысковцам перебивать торговлю монастырскому кабаку. Сельчане не выдержали. Вооружились топорами и дубинками, взяли приступом монастырский посад Крестцы (ныне город Макарьев) и монахов частью убили, частью изувечили… Распря эта велась очень долго. И прекратилась окончательно лишь тогда, когда монастырские кабаки велено было закрыть, а царевы были отданы в откуп купцам Расторгуевым. Дворяне также открывали свои кабаки возле царских. А если дворянин не имел права на кабак, то открывал «квасную лавку», в которой под видом кваса продавалась водка. Бороться с этой бедою население не могло, так как дворяне и бояре были люди властные. И жаловаться на них порою было не только бесполезно, но и прямо таки опасно. Все чиновники были из дворян и бояр и друг друга, разумеется, поддерживали. Впоследствии, при Екатерине II, дворяне, между прочим добились, чтобы напр., крепостным было запрещено жаловаться. И каждая такая жалоба стала рассматриваться, как государственное преступление. И когда крестьяне пожаловались, напр., на помещиков Лопухина, Леонтьева и Толстого, то царица Екатерина II приказала всех жалобщиков поголовно высечь плетьми, а затем, если Лопухин, Леонтьев и Толстой пожелают, сослать е Нерчинск на каторгу (для работы на землях Кабинета Ея Величества). Жалобу же велено было не рассматривать. В нем говорилось не об кабаках, но случаи этот показывает, к чему могли привести жалобы на сильного человека. Этою безнаказанностью пользовались все, кому не лень. Сибирские воеводы, напр., не стесняясь, заводили собственную торговлю, а в царских кабаках иной год ни единого ведра продавать не позволяли. Между прочим, когда Сибирь была завоевана, то на сибирских народцев московские цари наложили особую дань — ясак. Ясак взимается до сих пор и идет в личную собственность государя. И вот, когда бывало народцы эти привозили ясак, то воеводы посылали им навстречу водку; посланцы воеводские подпаивали доверчивых дикарей, и те пропивали весь ясак. А затем, когда все пропито, воеводы приказывали взыскивать царскую дань, и таким образом дикари лишались всего своего добра. Сибирь, впрочем, далеко. И там каждый, власть имущим, делал, что хотел. Но вот, напр., что было близ Москвы, г. городе Коломне, при царе Алексее Михайловиче. Здесь «служилые люди» открыто торговали водкою сначала на улицах и базарах. А затем стали приходить прямо в царев кабак и продавали здесь свою водку. Целовальники пригрозили пожаловаться. Ответ на угрозы не замедлил. 6 декабря 1653 года служилые люди с солдатами пришли в царев кабак, стали «ломать поставы и питье кабацкое лить.., а целовальника Абакума Ременникова да работника Ивашку Долгова убили, — пробили им головы до мозгу и руки и ноги переломали». Конечно, жители понимали, что за «недобор» в кабак им придется платить из своего кармана. Поэтому некоторые старались покупать водку у целовальников. «Служилые люди» и против этого нашли средство. Они поставили около кабака солдат, а солдатам было приказано купленное у целовальника вино отнимать и выливать на землю. Так было, повторяю, близ Москвы, в Коломне. Да и в самой Москве водку, помимо кабака, продавали солдаты, стрельцы, дьяки, подьячие и всякий иной приказный люд. Возле самого царского дворца в земском приказе была устроена продажа водки. «Служилые люди» продавали ее и чарками, и ковшами, распивочно и на вынос, а пьяных обыгрывали в карты и даже прямо грабили. От этого в царевых кабаках был недобор. Но он взыскивался с населения. Далее, великую напасть населению мог причинить всякий вообще кулак и мироед. Так, в 1622 году в Угличе объявился некий Пашин. Он написал царю Михаилу Федоровичу, что обещается наторговать в кабаке много прибыли. Москва этому обещанию обрадовалась. И угличанам велено было отдать кабак Пашину, а в помощь ему выбрать целовальников. Добившись своего, Пашин откровенно заявил горожанам: — Обещался я собрать в царскую казну 1300 руб. Если чего не наберу, то запишу в долгу за вами. А должников, как я уже говорил, ставили на правеж… Через год угличане слезно жаловались царю, что Пашин разорил их вконец. Не трудно сообразить, к чему вела эта московская готовность пользоваться всяким предлогом, чтобы повысить кабацкую выручку. Население вынуждено было откупаться от всякого, кто грозил «а вот я посулю государю выручить больше, чем ваш целовальник, и тогда вы меня будете знать…» Наконец, много горя причиняли и целовальники. Порядочные люди на эту должность не шли. Бывали случаи, что человек, которому грозила участь попасть в целовальники, убегал из родных мест и скрывался неведомо где. Поэтому выбирали, обыкновенно, либо людей отпетых, либо бедняков, которым некуда деться и нечего есть. Выбранный совершенно отрывался от дома и хозяйства. Кабацкая торговля отнимала у человека все время с утра до вечера. А между тем, жалованья целовальнику не полагалось. Казна рассуждала, что так как население на свои средства строит царю кабак, то и содержать целовальника должно так же население. А население считало, что так как целовальник служит царю, то и жалованье должен платить царь. Словом, получалось, что если «целовальнику не украсть, то и хлеба достать негде». И пока целовальник из выручки «крал по-божьему», только «себе и детям на пропитание» было полбеды. Полбеды было и то, что целовальник крал на взятки приказным и воеводе. Без этого нельзя было обойтись, ибо если не дашь взятки, то приказные немедля найдут упущение, либо добьются повышения кабацкой выручки. Хуже бывало, когда целовальник, захвативши с собою всю выручку, скрывался. Тогда украденное им взыскивалось с населения. Но настоящее разорение наступало, если целовальник предпочитал не красть сразу, а наживаться и богатеть исподволь. Тогда он, действительно, мог разорить народ и пустить по миру целые села. Дело в том, что на целовальника возлагалось преследовать «тайное корчемство», т. е. вольное курение водки. Для этого дела целовальнику полагалось иметь особых шпионов, называемых «корчемными сыщиками». Само собою разумеется, что сыщики эти вовсе не мешали заниматься корчемством воеводам, приказным и вообще чиновному и сановному люду. «Власть имущих» целовальник благоразумно не трогал по пословице: «с сильным не борись, с богатым не судись». Но беднякам было плохо. Целовальник и его сыщики имели право во всякое время придти в любой дом, произвести обыск, поломать печь (под тем предлогом что там водка замурована), исковеркать полы, потолки и даже стены, раздевать донага женщин. Из Москвы от царя не раз бывали приказы «корчемного питья не подметывать». Но та же Москва знала, что целовальники и сыщики от этого выгодного занятия не откажутся. Кто не соглашался откупиться от обыска, тому сыщики тайком приносили на двор водку, ставили ее в сенях, в сарае, или еще где-либо, а затем целовальник являлся с обыском и, конечно, находил подброшенное… И обысканному оставалось или дать крупную взятку, или его уличали в «корчемстве». А за это, как уже сказано было выше, полагалось отрубить руку и ссылка в Сибирь. Точно так же из Москвы иногда присылались приказы, чтобы целовальники «никого клепать не учили». Однако, Москва хорошо знала, что «без поклепа кабак не живет». Любой сыщик в том же кабаке мог нанять пропойцу, который готов был клясться и божиться, что такой-то или такой-то человек (на кого целовальник укажет) тайно торгует водкой: «сам де я у него нынче целый штоф купил». Оклеветанному оставалось лишь «откупиться», ибо в противном случае у него отрубали руку. Повторяю, в Москве хорошо знали о целовальниках и их проделках (встарину все вообще злоупотребления назывались «воровством»). Царь Федор Алексеевич, как человек благочестивый, подумывал даже о том, нельзя ли уменьшить «кабацкий грех». Собственно речь шла не о том, чтобы уничтожить кабаки: отказаться от питейного дохода казалось делом невозможным. И не о том шла речь, чтобы избавить народ от кабацкого разорения. Но московскому правительству стало жалко целовальников: — Горестно, что целовальники воруют, — объяснил патриарх намерения государевы. — Но ничего мы против этого сделать не можем. И за этот свои грех целовальники перед Господом Богом ответ держат. Но, ведь целовальники присягу дают не воровать. Крест и Евангелие в том целуют. Значит, присягу они нарушают. И за этот грех нет их душам спасения. Поэтому патриарх предлагал — целовальников к присяге не приводить, «чтобы душевредства не было». Бояре же на это возражали: — И с присягою «было воровство многое, а без присяги опасно — воровство будет больше прежнего». Царь все-таки присягу отменил. Но «воровство» началось такое, что через два года присяга была восстановлена. === Глава V. Приказная совесть === Вообще московское правительство стыдливостью не грешило. О стыде Москва сложила поговорку: «стыд — не дым: глаза не выест». Не слишком боялся московский приказный люд и греха. На этот счет сложилась другая поговорка: «грех в орех, а зерно в рот». Пример тому, что стыдиться не следует, подавала верховная власть. Ее даже письменные приказы порою отличаются неслыханною откровенностью. Напр., воеводе Петру Горчакову было приказано: «приманить нелымского князя Аблегирима, да жен его, да племянников, да внучат, да лучших людей его», внушить им, «чтоб они пошли без боязни к государевым воеводам, государь-де их пожалует», а когда «нелымский князь и дети его придут за государевым жалованьем, то всех их казнить». Точно также кузнецкому воеводе было приказано: «послать к князю Айдарку служилых людей, позвать его в гости, ласково, а когда придет, — повесить». Таково же обращение было и с народом. Пока народ молчал и жил тихо, приказные неустанно грабили и обижали. Так шло, покуда терпение народное не истощалось. То и дело в Москве и в разных частях государства вспыхивали восстания и бунты. Порою не только воеводам или боярам, но самому царю приходилось выходить к бунтовщикам и вести переговоры с ними. Бунтовщики жаловались на «московскую волокиту» и неправду, на то, что они «вконец разорены» приказным лихоимством, и требовали, чтобы этого больше не было. Власти клялись, что они неправду выведут с русской земли. Обе стороны хлопали друг друга по рукам в знак договора. Потом в знак примирения целовались. И целоваться с вожаками бунтовщиков опять-таки приходилось не только воеводам, но порою и самому царю. А пока шли эти переговоры и лобзания, в толпе сновали сыщики и записывали «лучших людей» из бунтовщиков. То есть людей, которые заметно даровитее других, умнее и влиятельнее. После «рукобитья» и лобызаний наступало, обыкновенно, временное успокоение. Власти старались не «раздражать народ». А затем всех, кто был записан сыщиками, арестовывали, казнили, ссылали, и все начиналось по-прежнему, до следующего бунта. Покойный писатель Николай Константинович Михайловский недаром сравнивал Россию с кринкой молока, с которого постоянно снимают сливки. Едва появлялись «народные сливки», т. е. люди даровитые, преданные народу, способные руководить народом, власть старательно их замечала и уничтожала, по евангельскому завету — «поражу пастыря, и рассеются овцы». И народ, лишенный лучших своих людей, действительно, рассеивался, как «овцы без пастыря». Словом, Москва не стыдилась. При Алексее Михайловиче даже был такой случай. Целовальники стали жаловаться царю, что, приезжая по делам службы в Москву, они до крайности разоряются, так как приказные умышленно задерживают дела. Из-за этой «волокиты» — жаловались целовальники приходится нам давать приказным большие взятки и харчами, и деньгами; приказные же в надежде еще больше получить. устраивают новую задержку, и оттого мы разоряемся вконец. На эту жалобу в 1660 году последовал указ: чтобы выборным и целовальникам не страдать «лишний раз от московской волокиты», пусть приезжают в Москву только раз в год. Таким образом, государственная власть, не стыдясь, признала «московскую волокиту», как нечто должное и законное. Однако кабацкое безобразие было так велико, что даже московским глазам, привыкшим бояться не стыда, а дыма, становилось неловко. Между прочим, при том же Алексее Михайловиче новопоставленный патриарх Никон заговорил, что уж очень от кабаков срам велик. Царь с этим согласился. Было устроено 11 августа 1652 года совещание о кабаках. И затем последовал такой указ царя: «Советовали мы с отцом своим и богомольцем, святейшим патриархом Никоном и со всем священным собором и с боярами, и с окольничьими, и со всеми нашими думными людьми о кабаках, и указали: во всех городах, где были до сего кабаки, быть по одному кружечному двору, а в меньших, где малолюдно, кружечным дворам не быть… Продавать вино по одной чарке и одному человеку, а больше той указанной чарки не продавать, и на кружечных дворах, и близко двора питухам сидеть и питье продавать им не велено, и бражникам (пьяницам), и зернщикам (игрокам) на кружечном дворе не быть. По постам вина не продавать, священнический и иноческий чин на кружечный двор не пускать и вина им не продавать». Казалось бы, такая грамота должна заканчиваться словами: — А потому, мол, решено наложенный на кабаки царский доход уменьшить. Однако, указ предписывал: — Целовальникам сказать, чтобы им с кабака собрать перед прежним с прибылью. То есть, вина не продавай, а выручки больше. Иначе говоря, недовырученное должно быть уплачено населением. Казалось бы, далее, что и эта невзгода временная. В первые годы население будет вынуждено платить кабацкого «недобора» много. Но затем, прибыль от кабаков, конечно, будет уменьшаться; мало-помалу определится, сколько при новых порядках кабак может выручить. И с этой цифрой московское правительство поневоле примирится. Тогда доход царской казны от кабака станет значительно меньше; за то и срама прежнего не будет. В Москве быстро заметили эту опасность. И тот же Алексей Михайлович вскоре послал новый указ: «питухов с кружечных дворов не отгонять», чтобы «великого государя казне учинить прибыль». А когда целовальники жаловались: «в твоих, государь, царских кабаках питухов мало», из Москвы по-прежнему посылался воеводам приказ расследовать: нет ли среди целовальников хитрости и к царской службе нерадения. И если кто из посторонних докажет, что целовальник виноват, «то этим людям (доносчикам) дать царское жалованье по рассмотрению, да им же (виновного) целовальника отдать животы и промыслы». Это значило, что целовальника по оговору доносчика брали и пытали, и если он под пыткой признавался, что был нерадив к царской службе, то все его имущество отдавалось доносчику. Такая участь грозила тому, кто выполнял царский указ 1652 г. Далее, патриарх Никон добивался, чтобы в малолюдных городах кабаков не было. И, судя по указу 1652 года, добился этого. Однако тот же патриарх Никон в то же самое время выпросил кабак и доход своего любимого Новоиерусалимского монастыря в малолюдном месте на реке Екодре. Получилось, таким образом, следующее. Если бы кто стал упрекать, положим, Никона кабацким безобразием, патриарх мог бы ответить: — Не виноваты мы в этом. Наоборот, мы сами стараемся это безобразие уничтожить. Не голословно говорю. Смотрите сами, какой был указ послан. Но что же делать, если народ наш строптив, непослушен, испорчен, во грехах погряз. Нет у нашего народа ни стыда, ни совести. Указов не слушает. Оттого и безобразие. Дело в том, что указ 1652 года был торжественный, «всенародный», о нем на площадях кричали. А другие указы, противоположные ему, были неторжественные и никому неизвестные, кроме чиновников. Поэтому иностранцам, приезжавшим в Москву, предоставлялось думать: «какое в России благожелательное правительство и какой скверный народ», а народ думал: «в Москве дела по правде решают, а вся беда от мошенников воевод и приказных, ибо они указов не исполняют». Впоследствии эта манера делить указы на настоящие и общеизвестные была усовершенствована. И понемногу установился порядок, наблюдаемый ныне; во всеобщее сведение издаются законы, а о том, как надо поступать, чиновникам рассылаются секретные указы или циркуляры. Этим обычаем воспользовался, между прочим, и министр Витте, когда вводил свою «казенную монополию». Он старался всех уверять, будто казенная торговля водкой устраивается с единственной целью — уменьшить «народное пьянство». И даже одновременно с казенными кабаками завел, так называемые, попечительства о народной трезвости. Попечительства эти существуют, и по закону должны стремиться к сокращению кабаков. Но когда крестьяне хотят «протрезветь» и приговором просят закрыть в их селе «казенную винную лавку», правительство весьма этого не одобряет. На просьбы о закрытии казенного кабака обыкновенно следует отказ. А кое-где члены попечительства о народной трезвости — земские начальники рассматривали такой приговор, как бунтовщическое деяние и подписавшихся под приговором сажали в кутузку. Так обстоит дело в действительности. На бумаге же правительство всячески заботится об уменьшении пьянства и всячески поддерживает попечительство о трезвости. Такую же показную совестливость обнаружила Москва, когда самое слово: «кабак» среди народа стало ругательным и позорным. Сохранять название «царев кабак» было прямо-таки неудобным. Тогда Москва объявила, что уничтожает «кабаки», т. е. велела их называть «кружечными дворами». Таким способом удалось убить сразу двух зайцев: с одной стороны, позорный кабак был уничтожен на бумаге и каждый приказный дьяк мог говорить: «нет у нас на святой Руси кабаков», а с другой стороны — доходы царские сохранились полностью, ибо кабаки остались по-прежнему, только на них переменили вывеску. Впрочем, название «кружечный двор» тоже сделалось ругательным. Уже после Петра Великого, когда царствовала дочь его от Марты Скавронской Елизавета Петровна, было велено слова «кружечный двор» уничтожить, а называть кабаки «питейными домами», и при том не царскими питейными домами, а казенными. Еще позже, при государе Николае Павловиче, когда и «питейный дом» прославился, один сановник, по фамилии Мордвинов, предлагал новое название: «лавка продажного вина». Но об этом речь ниже. === Глава VI. Как исчез царев кабак === Несколько лет назад между двумя русскими министрами С. Ю. Витте и П. Л. Горемыкиным возник спор. Горемыкин убеждал, что надо распространить земские и городские общественные управления для заведывания местными хозяйственными делами (постройками дорог, мостов, больниц, школьных здании и т. п.). А Витте убеждал, что, наоборот, земские и городские общественные управления не только нельзя распространять, но наоборот, надо существующие уничтожить. Вкратце доказательства таковы: — В России верховная власть самодержавна. Она может делать все, не спрашиваясь, нравятся народу ее действия или не нравятся. Между тем в земствах и в городских общественных управлениях люди делают не то, что им приказано, а то, что они сами находят более правильным. Отсюда выходят три неудобства. Во-первых, выборные земцы, напр., решая свои местные общественные дела, естественно желают, чтобы и государственные дела решались выборными людьми, а не единоличною властью государя. Во-вторых, когда общественного управления нет, население разъединено и потому молчит, хотя бы распоряжение начальства ему не нравилось. Каждый человек чувствует, что один в поле не воин, и потому не прекословит. А когда население благодаря, например, земству объединено, то оно уже чувствует свою силу, и осмеливается возражать не только против губернаторских распоряжений, но и против министерских циркуляров и даже против Высочайших указов. В-третьих, с каждым отдельным человеком самодержавное правительство может поступать как угодно. Например, Родичев сам по себе или Петрункевич сам по себе могут быть но желанию начальства и казнены и помилованы. Иное дело, если те же Родичев и Петрункевич — выборные люди; например, гласные губернского земства. Их бы порою и хотелось наказать, но опасно, потому что могут выразить неудовольствие все избиратели. Значит, самое существование выборных людей неизбежно ограничивает самодержавие, мешает правительству всегда поступать так, как хочется. Витте вполне соглашался с тем, что выборное земство гораздо лучше, чем чиновники, устраивает дороги, больницы и все другое, необходимое для населения. Но, говорил он, главную задачу правительства составляют не эти мелочи, а поддержание и укрепление самодержавия. Поэтому необходимо выборное начало уничтожить. Доказательства министра Витте собраны в написанной по его приказанию книге: «Самодержавие и земство». Горемыкин против этих доказательств ничего не мог возразить. И одно время в России было решено верховным правительством выборные земства постепенно упразднить. Необходимо, однако, заметить, что в старину хорошо понимали, почему всякое местное самоуправление и всякие выборы мешают самодержавию. И, например, при царе Алексее Михайловиче, правительство исподволь уничтожало уцелевший от былых времен обычай выбирать должностных лиц. Таким образом, уничтожились понемногу и выборные целовальники. Появились целовальники назначенные. И в отличие от прежних, выборных, их велено было называть «бурмистрами». Эти бурмистры, или управляющие кабаками, были, конечно, послушнее и удобнее выборных целовальников. Но они приносили и очень важное неудобство: население, очевидно, не могло отвечать за действия назначенного чиновника, а следовательно, и не обязано было платить из своего кармана в случае недовыручки в кабаке, или если бурмистр совершил растрату. Поэтому сам собою возникал вопрос: — Как устроить, чтобы и целовальник был назначенный и чтобы народ нес за него ответственность? На первое время устроили так: бурмистра назначали, а когда он приезжал на место, то производилось нечто вроде опроса, «нравится ли, мол, вам, миряне, этот человек». Такой опрос и считался выборами. Однако, сами бурмистры находили такой оборот дела неправильным. Они считали себя чиновниками, или, как прежде выражались, «царскими холопами». Звание же: «царский холоп» считалось почетным и высоким. Выборных людей правительство старательно принижало. Они не имели права называться «холопами». И назывались «сиротами». Тем не менее каждый бурмистр считал, что он холоп. Так он норовил подписываться и в донесениях царю. Правда, царь запрещал это. В одном царском указе гневно сказано: «как смеете вы писаться холопами, когда напредь сего писались сиротами? Кто после этого будет писаться холопом, того будем бить нещадно». Не смешивать долго выборы с назначением было неудобно. Выходило все-таки так, словно население вправе утверждать назначенное правительством лицо. А, следовательно, может и не утвердить. В конце концов пришлось признать, что назначенный целовальник есть самый несомненный «холоп» и, стало быть, население за него не отвечает. А так как холопы воровали нещадно и возмещать украденное ими стало некому, то правительство нашло в конце концов более выгодные для себя — сдавать кабаки на откуп. Государынею Екатериною II откупные кабаки были распространены на всю Россию. То есть право торговать водкой стало сдаваться на года с торгов. Кто больше дал на торгах, положим, за право торговли в Московской губернии, тот становился московским откупщиком. Он платил в казну, сколько было условлено, открывав кабаки, вел торговлю. И, конечно, наживал большие деньги. Прибыль откупщика была явною потерею казны. И внук Екатерины II Александр I решился снова ввести казенную торговлю водкой. 2 апреля 1817 года об этом вышел Высочайший манифест. Снова появилась казенная продажа питей, но на этот раз оптом Продажу же враздробь было предоставлено производить частным лицам. Предполагалось, что при оптовой торговле воровства чиновничьего не будет. Но в действительности воровство началось страшное. Чтобы возместить украденное, пришлось повысить цену на водку: вместо 6 рублей за ведро было назначено 8 руб. Но и это не помогло. Доходы уменьшались. Наконец, преемнику Александра I Николаю I министр финансов Канкрин доложил. «Казенное управление (кабаками) показало то важное неудобство, что все злоупотребления по этой части обращаются непосредственно в упрек правительству». И в 1827 году «казенное управление» было уничтожено, и снова введен откуп. Вывод, значит, такой: — Старинную земщину, т. е. местное самоуправление посредством выборных людей, правительству надо было уничтожить, так как она мешала самодержавию. Это удалось не сразу. Привычка решать свои дела была у русского народа сильна. Она осталась от тех времен, когда существовало вечевое устройство т. е. когда народ решал все дела, выбирал себе князя, а если князь поступал неправильно, то увольнял его. Но в конце концов земщина была уничтожена. Все управление стало чиновничьим. Самодержавие восторжествовало. Но это торжество привело, между прочим, к необходимости отдать питейные доходы в откуп, ибо сделалось невозможно, чтобы за растраты и недоборы целовальника отвечало все население. === Глава VII. Откуп === В последние годы царствования государя Николая Павловича торговля водкой находилась в руках 216 откупщиков. Давали они казне в год дохода около 160 миллионов рублей. Причем по договору с правительством откупщик обязывался платить в казну по 3 р. 75 коп. за каждое ведро водки, а продавать ту же водку не дороже 3 р. за ведро. (За продажу выше этой цены полагалось наказание). Причем откупщик должен был на свои средства содержать кабаки, платить жалованье целовальникам и т. д. Получается нелепость: за что же откупщик платил казне, если правительство обязывало его терпеть на каждом ведре 75 к. убытку? Однако, это не нелепость. Ибо, в действительности, откупщики, по приблизительному подсчету получали в год не менее 500 миллионов рублей чистой прибыли. Да не меньше половины этой суммы высасывали из народа доверенные, сидельцы, приказчики и прочие служащие откупщиков. Объясняется этот непостижимый фокус так. Во-первых, откупщики продавали водку вовсе пе по 3 рубля ведро. На самом деле водка продавалась по 8 и даже по 10 р., т. е. за бутылку откупщик брал не 15 коп., как было указано, а 40 и даже 50 коп. Правда, правительство в своих газетах опубликовало, что откупщики, дескать, обязаны дороже 15 коп. за бутылку не брать. Но горе было простакам, которые этому верили и являлись в кабак с требованием отпускать водку по законной цене. С такими «смутьянами» полиция расправлялась жестоко. Во-вторых, откупщики вместо узаконенной водки продавали разбавленную водкой воду с примесью чаще всего настойки из дурману, иногда табаку; примешивали также «для крепости» медную окись и другие ядовитые и одуряющие вещества. В-третьих, не малый доход если не самому откупщику, то его многочисленной челяди, давало разыскивание, так называемого, тайного вина. Дело в том, что во владения каждого откупщика никто не имел права ввозить водку из соседних местностей. Поэтому, обыкновенно, откупщик имел право на всех дорогах и заставах ставить свою стражу и обыскивать проезжающих. На подмогу откупщиковой страже правительство ставило солдат. В конце царствования Николая I этой, так называемой, корчемной страже жалованье платилось частью из казны (из сумм «земского сбора»). Подчинялась же она откупщику. В Малороссии откупщик имел право не только обыскивать проезжающих, но к конвоировать их «от одной заставы до другой, а если проезжающий останавливается на обед или ночлег, то учреждать за ним надзор». Дворян, чиновников, духовных лиц «корчемная стража», обыкновенно, не трогала. По крестьянам приходилось круто. Везут они, например, в город на рынок рожь, рыбу, пеньку или что иное. Около заставы — стоп. Если дашь откупщику выкуп, тебя пропустят без задержки. Не дашь — жди, пока тебя обыщут. Еще хуже было обозам, когда везли, напр., товар из Курска в Москву или из Москвы в Курск (железных дорог не было); приходилось на каждой заставе откупаться. Бывало и так, что кордон откупщика занимался прямо-таки разбоем «на законном основании» и под охраною полиции. Так, одно время стража нижегородского откупщика хватала на заставе проезжающих мужиков и обирала, а, если нечего было обобрать, то надругалась. Один из сотрудников «Московских Ведомостей» был очевидцем такого надругательства: «пара лошадей бежит рысью, к пустым саням веревкой привязан мужик и тоже, конечно, бежит, а верхом на мужике сидит поверенный откупщика и погоняет» (Моск. Вед. 1859 г., № 34). А вот что некоторое время проделывали откупщиковы стражники в Харьковской губернии. В мешок с овсом они клали бутылку водки, и бросали на дороге, перед заставой. Проезжающий крестьянин подбирал, конечно, мешок и клал, ничего не подозревая, на воз. Около заставы его обыскивали, находили, разумеется, в овсе водку. И мужику приходилось либо сесть в тюрьму, либо отдать откупщиковой страже все, что у него есть. Кроме того, откупщикова стража, по указанию хозяина или его поверенного, имела право производить обыски в домах. И у кого находили «тайную водку», тот попадал под суд. Во что превращались эти обыски, можно судить по следующему случаю, бывшему в той же Харьковской губернии. Здесь один богатый крестьянин играл свадьбу. Пользуясь этим, какой-то бедняк забрался к нему на гумно, чтобы украсть намолоченного зерна. И вот когда он насыпал свой мешок, то к гумну подъехали откупщиковы люди, зарыли в скирду бочонок и, разговаривая во время этой работы, между прочим, упомянули: «а обыск завтра в обед». Как только они ушли, вор отправился к хозяину и чистосердечно рассказал, как было, и что видел. Хозяин был человек догадливый. Он тотчас же достал подброшенный стражею бочонок. Водка была немедля выпита. А на другой день в обед, действительно, явилась стража с обыском. Хозяин заявил: — Добровольно обыскивать не дам. А если хотите, давайте залогу 500 р. Если вы у меня найдете тайную водку, то берите мои деньги. А если не найдете, то я возьму ваши. Стража, видимо, соблазнилась «заработать» 500 рублей и приняла это условие. Деньги были внесены поручителям, и стражники приступили к обыску. Бочонка своего они, конечно, не нашли. Хозяин взял себе выигранные 500 рублей. И тут же при свидетелях раскрыл, какое мошенничество устраивала «корчемная стража». В-четвертых, откупщикам при Александре I было дано право заводить «негласные кабаки», т. е. попросту дома разврата. Позже откупщики пользовались этим средством наживы, так сказать, по обычаю. Конечно, начальство обязано было (если верить опубликованному закону) привлекать откупщика за всякое злоупотребление к ответу. Но как исполнялась эта обязанность, можно судить по следующему случаю. В селе Кармышеве, Медынского уезда, крестьяне вдруг перестали пить водку. Встревоженный откупщик донес об этом начальству. Начальство не замедлило приехать, согнало сход и приступило к допросу: — Почему вы не пьете водки? — Так, не желаем, — ответили крестьяне. — Почему не желаете? Несколько крестьян надумали объясниться откровенно: — Вино — это один разор хозяйству. Шутка сказать — восемь рублей ведро. Начальство сделало вид, что оно этого не слышит, ибо за такую цену по закону откупщика надо было наказать. — Да и вино-то больно плохо, — пожаловался один мужик. — Хуже нашей воды. На этот раз начальство услышало. И «смутьян» подвергся строгому допросу: — Как плохо? — Да так плохо, как бывает плохо: живот больно пучит. — Как ты смеешь это говорить? И вслед за тем «смутьян» получил в ухо… Почему власти мирволили откупщику, догадаться не трудно. Само министерство финансов в конце концов опубликовало, сколько платил «некий откупщик» взяток разным чиновникам. Вот этот список: 1) По губернскому городу: губернатору 3000 р., канцелярии губернатора 1200 р., полицеймейстеру 1200 р., секретарю полиции 300 р., 3 частным приставам 720 р., 6 квартальным 360 р., исправнику 600 р., окружному 500 р., 3 становым 720 р., непременному заседателю 300 р., секретарю земского суда 300 р., председателю казенной палаты 2000 р., советнику питейного отделения 600 р., столоначальнику того же отделения 500 р., винному приставу 600 р. — Итого 13000 р. 2) По уездному городу: городничему 420 р., секретарю полиции 200 р., частному приставу 240 р., 2 квартальным 120 р., исправнику 420 р., окружному 420 р., 3 становым 240 р., непременному заседателю 240 р., на казенную палату 500 р., винному приставу 420 р. — Итого 3700 р. В этот список, к сожалению, не вошли откупщиковы поминки архиереям и министрам. А без поминок и там дело не обходилось. Знаменитый в свое время откупщик Кокорев так понравился в Петербурге министрам, что ему была предоставлена в Орловской, напр., губернии, «власть не стесняться». Всего же заметнее связь между откупщиками и «высшими правителями» обнаруживалась в делах об обществах трезвости. Одним из первых за проповедь трезвости пострадал епископ воронежский Тихон, причисленный впоследствии к лику святых. Было это при Екатерине II. 30 мая 1765 года откупщики по случаю праздника выкатили на площадь бочки с вином и началось повальное спаивание народа. Преосвященный Тихон не вытерпел — вышел па площадь и обратился к народу с проповедью. Слово епископа имело успех. Народ разбил бочки с вином и прекратил пьянство. Откупщики немедленно послали в Петербург донос: — Архиерей, мол, «смущает народ, учит не пить водки и тем подрывает казенный интерес». В Петербурге на дело взглянули строго. И преосвященный Тихон вынужден был удалиться на покой. Однако проповедь о трезвости не умирала. И в конце царствования Николая I в самом народе обнаруживается стремление основывать общества трезвости. Когда же воцарился Александр II и прошли слухи, что готовится уничтожение крепостного права, число обществ трезвости стало сильно умножаться. Не только крестьяне в селах, но и горожане составляли приговоры, чтобы водки больше не пить. Откупщики забили тревогу. И вот тут произошло нечто, в высшей степени странное. В апреле 1859 года министры признавали, что требуемые откупщиками меры против обществ трезвости «неуместны». В июле того же года святейший синода говорил в своем указе, что он «благословляет священнослужителей ревностно содействовать возникновению в некоторых городских и сельских сословиях благой решимости воздержания от употребления вина». Но вслед за тем откупщики обратились к правительству с дерзкой просьбой: «отменить указ синода». И синоду через министра финансов было сделано следующее замечание: «совершенное запрещение горячего вина не должно быть допускаемо, как противное не только общему понятию о пользе умеренного употребления вина, но и тем постановлениям, на основании которых правительство отдало питейные сборы в откупное содержание». Синодский указ был отменен<ref>Синодом так и сказано: в «некоторых». О повсеместной трезвости не говорилось. Она считалась опасной, так как грозила уничтожением питейного дохода.</ref>. Вместо него последовал новый указ: «прежние приговоры городских и сельских обществ о воздержании от вина уничтожить, и впредь городских собраний и сельских сходов для сей цели нигде не допускать». Таким образом, общества трезвости были запрещены и подверглись преследованию. Вообще же откупщики пользовались деятельною поддержкою правительства. Губернаторы, например, еще со времен Александра I были особым указом обязаны оказывать откупщикам «особое покровительство во всех делах и нуждах откупа», и «по долгу звания подавать откупщику руку помощи и доставлять справедливость». Правда, из Петербурга порою получались указы, не выгодные откупщикам. Но на такие указы, по признанию самарского губернатора, местное начальство смотрело, «как на одну лишь формальность, не требующую действительного исполнения». Правительство хорошо знало об этом. И хорошо понимало, какой смысл имеет налагаемое па откупщика обязательство платить казне за ведро водки 3 р. 75 коп., а продавать то же ведро по 3 рубля. Обязательство это, разумеется, выполнить было невозможно. Но, благодаря ему, губернаторы, председатели казенных палат и все прочее начальство легко могло причинить откупщику неприятность. И, следовательно, это обязательство обеспечивало губернаторов, исправников, полицеймейстеров, становых и всех прочих, что от купщик будет платить им приличное вознаграждение. === Глава VIII. Акциз === Хоть откупщики и обязывались платить казне до 160 миллионов рублей в год, но в действительности казна не получала этих денег полностью. Во-первых, многие откупщики замошеничивали казенные деньги. Например, откупщик Евреинов не внес в казну около 4 миллионов рублей. А когда хотели с него эту сумму взыскать, то оказалось, что его имущество и капиталы куда-то исчезли. Другой откупщик Гарфунгель, когда надо было платить, бежал за границу и увез с собою 1 миллион 125 тысяч казенных денег. Во-вторых, казне приходилось платить ежегодно жалованье откупщиковой страже. В-третьих, откупщикова стража заполняла тюрьмы пойманными ею «преступниками». Например, в 1858 году в тюрьмах сидело около 111 тысяч человек — «подсудимых по питейным делам». Эту «армию» казне надо было кормить, судить, ссылать. Между тем, число «подсудимых» возрастало. Население было страшно возмущено откупами. В разных местах, например, в Холмогорском и Онежском уездах Архангельской губ., в Пензенской губ., дело доходило до того, что народ разбивал и уничтожал кабаки. Для «усмирения» надо было посылать воинские команды. Если исключить все эти потери и расходы, то откупы давали казне гораздо меньше 160 миллионов. Затем, соблазнительной казалась и сама прибыль откупщиков. Откупщики, как уже было сказано, наживали ежегодно не менее 500 миллионов рублей. И естественно хотелось, чтобы по крайней мере часть этих денег шла в казну, а не в карман откупщика. Сверх того, против откупщиков шло сильное брожение в народе. Хотя газетам и запрещено было «вредить откупу», т. е. писать о злоупотреблениях откупщиков, но оттого брожение не уменьшалось. В конце концов откуп пришлось уничтожить, что и было сделано в 1863 году. Установлена была, так называемая, вольная продажа водки, обложенная акцизом. Это значило вот что. За винокуренными заводами был установлен надзор акцизных чиновников. Акцизные наблюдатели, сколько ведер выкурит заводчик, и какой крепости. Положим, на заводе выкурено 100 ведер 60 % водки. Значит, заводчик должен был уплатить казне за 6000 градусов. Затем, водка поступала в оптовые водочные склады, где ее разбавляли водой Причем акцизные были обязаны наблюдать, чтобы склад выпускал водку не ниже 40-градусной крепости. Для раздробительной продажи каждый желающий мог открыть питейный дом. Для этого ему стоило лишь оплатить, так называемый, патентный сбор в казну и, кроме того, особый налог на кабатчиков, установленный городскими и сельскими обществами. В городах этот сбор взимался городскими управами. А в селах, обыкновенно, сход давал разрешение открыть кабак, но постановлял, чтобы кабатчик платил ежегодно обществу определенную сумму. Акцизные надзиратели обязаны были следить, чтобы в кабаках водка была 40-градусной крепости, т. е. чтобы кабатчик не разбавлял ее водой. В первое время шло довольно гладко. По затем и полиция, и кабатчики, и акцизные надзиратели быстро приспособились к новому порядку. Начав с того, что кабатчики имели, так называемые, льготные градусы. Хоть и полагалось, чтобы водка была 40 градусов, но так как спирт летуч и теряет крепость даже при переливании из одной посуды в другую, то было установлено, что кабатчик не отвечает, если водка имеет не 40 градусов, а на несколько десятых градуса меньше. Многие оптовые склады этим воспользовались, и стали отпускать в кабаки водку, вместо 40 градусов, в {{дробь|39|1|10}}, {{дробь|39|7|10}} и т. д. А дабы акцизные смотрели на это сквозь пальцы, от складчика им было положено «жалованье», как во времена откупа. А получивши жалованье от складчика, акцизные снисходительно относились и к тем кабакам, которые покупают у него водку. Кабатчики поняли, что это дело выгодное. И местами установилось так, что целовальники платили складчику «на акциз», а складчик лишь распределял деньги между акцизными. Далее, целовальник не имел права продавать водку по ночам, не имел права давать водку под заклады, не имел права устраивать игры в карты. Но в действительности и ночная торговля быстро процвела, и заклады принимались, и многие кабаки обратились в выгодные притоны. Все это в России устроить довольно легко: стоит лишь платить «жалованье» городовым, околоточным, приставам, и прочим полицейским чинам. А задобривши полицию, каждый мог действовать, как ему заблагорассудится. Бывали случаи, что кабатчик самовольно вызывал солдат из казармы «для усмирения взбунтовавшихся покупателей». И солдаты по зову этому приходили и усмиряли<ref>Такой случай, был, между прочим, в Брянске Орловской губернии. Избитые солдатами крестьяне жаловались. Но дело было замято. И лишь командовавший «усмирителями» унтер-офицер был «разжалован», т. е. лишен нашивок.</ref>. Таким образом, значение кабака всецело зависело от личных качеств целовальника. Если целовальник совестливый человек, то в его кабаке было мирно; одни собирались сюда, чтобы выпить, а другие просто, чтобы побеседовать, провести время. Такие кабаки являлись как бы клубами для малоимущих людей. Но целовальник мог из своего заведения сделать не только игорный, но и разбойничий притон: и этим выгодным делом можно было заниматься безнаказанно, стоило лишь давать хорошие взятки полиции. А так как в самодержавном государстве полиция безнаказанна, то не мудрено, что большая часть кабаков превратилась в притоны, где людей спаивали и обирали. Правительство пыталось с этим бороться. Но оно сваливало вину не на полицию, а на кабатчиков. При Александре III был издан новый закон: чтобы вино распивочно продавалось только из трактиров (а за право иметь трактир назначена высокая плата, — несколько сот рублей в год), а из обыкновенных кабаков, переименованных в ренсковые погреба, разрешалось продавать водку только навынос; кроме того, были заведены особые «винные лавки», откуда разрешалось продавать водку навынос только в запечатанной посуде. Надеялись, что если в кабаке нет в продаже распивочной, то не будет и притонов. Этот закон значительно увеличил доходы полиции. Но в ренсковых погребах и даже в винных лавках часто велась такая же «распивочная торговля», как и в трактирах. Чтобы избавиться от кабаков-притонов, возникло два проекта. Первый проект предлагал следующее: — Раз правительство не хочет отказаться от доходов с водки, пусть акциз будет сохранен. Но пусть открытие и содержание кабаков будет предоставлено или сельским и городским обществам (проект Аксакова), или земским и городским общественным управлениям. Между прочим, сельским обществам кое-где удавалось устраивать «мирские кабаки». Пишущему эти строки известен один такой кабак в Черниговской губернии. Сельское общество открыло его с целью «наторговать денег» для постройки школы и ремонта церкви. В селе там очень хороший священник — один из редких в России «попов — народолюбцев». За правильностью торговли наблюдало все село. Но в конце концов главное наблюдение перешло к священнику. Батюшка строго следил, чтобы кабак закрывался вовремя, и чтобы в нем не было никаких «безобразий». Благодаря этому, кабак вскоре стал не столько кабаком, сколько сельским клубом. Давал он обществу в год несколько сот рублей дохода. Полиция добилась, чтобы этот кабак, не дающий ей прибыли, был закрыт. Вообще начальство не одобряло мысль о мирских и общественных кабаках. Да оно и понятно. Благодаря торговле спиртными напитками общественные учреждения окрепли бы и усилились. А это, как основательно доказал бывший министр финансов Витте, вредно самодержавию. Второй проект был разработан старым откупщиком Кокоревым. Этот бывший владелец отданной ему министрами Орловской губернии предлагал следующее: — Частную продажу питей упразднить, а завести казенные винные лавки, так, чтобы весь спирт у заводчиков скупала казна. Кокорева поддержали помещики. Его проект был представлен от имени «собрания сельских хозяев» властному при Александре III министру Бунге. Сельские хозяева убеждали, что они хотят добиться уменьшения народного пьянства. Но это были лишь слова. В действительности же речь шла вовсе не о пьянстве. === Глава IX. Возрождение казенного кабака === «Вольный кабак» помог укрепиться крупным виноторговлям. Московские, напр., фирмы Петра Смирнова или Кошелева поставляли водку на всю Россию. Кроме этих всероссииских фирм были также фирмы местные. Например, в западной части Орловской губернии вся водочная торговля находилась в руках купцов Мартынова и Боева. Мы уже видели, что водочная прибыль считалась дворянской собственностью. Но когда открылся «вольный кабак», дворяне не выдержали купеческой конкуренции и лишились своей «собственности». В той же хотя бы Орловской губернии дворяне-винокуры были вынуждены продавать спирт либо Мартынову, либо Боеву. А Мартынов и Боев лишнего не заплатят и ничего зря не примут. Вот почему дворяне кричали, что вольный кабак «развращает народ» и убивает «сельскохозяйственное (т. е. помещичье) винокурение». По этой же причине «сельские хозяева» горячо ухватились за мысль Кокорева, — чтобы всю водку у заводчиков скупала казна. Каждый помещик хорошо знает, что для него гораздо выгоднее продавать спирт тароватой для дворян казне, а не соблюдающему свою выгоду купцу. Таким образом, речь шла в сущности о дворянских выгодах. И ради этих выгод казне предлагалось: 1) Построить по всей России свои водочные склады, свои спиртоочистительные заводы и вообще все приспособления для оптовой заготовки водок; 2) Оборудовать по всей России свои мелочные винные лавки. Иначе говоря, от казны требовалось ради выгоды дворян-винокуров единовременно затратить миллиарды рублей, и притом затратить зря, без надежды вернуть истраченное. Правда, «сельские хозяева» убеждали, будто казна сверх акциза, выручит в своих лавках всю ту прибыль, какую имели кабатчики. Однако министр Бунге без труда убедил государя Александра III, что прибыли этой казна не получит и не может получить, ибо чиновники возле кабаков постараются иметь свой доход. Мысль «воспособить дворянскому винокурению» была оставлена. Но к концу царствования Александра III заботы правительства о дворянстве усилились. Министром финансов был назначен защитник самодержавия Витте. Витте хорошо понимал, что дворянство необходимо для защиты и поддержки самодержавной власти. А следовательно, необходимо, чтобы дворянам были предоставлены особые права и преимущества. Он взялся за проект Кокорева, и 6 июня 1894 года государственный совет постановил ввести с 1 января 1895 года в губерниях Оренбуржской, Пермской, Самарской, Уфимской, казенную продажу водки, или так называемую казенную винную монополию. Однако даже состоящий из дворян государственный совет испугался тех тяжких жертв, каких требует Витте от казны, и решил, чтобы казенная монополия существовала только в этих четырех губерниях и при том «в виде опыта». Постановление было утверждено Государем и стало законом. Но Витте решил не признавать этого закона. Он, вопреки законному порядку, помимо государственного совета, добился того, что 11 июля и 9 декабря 1894 года были подписаны заготовленные им указы о распространении «казенной монополии» на всю Россию. На основании этих незаконных законов были истрачены сотни миллионов рублей на постройку казенных зданий (для хранения и переработки дворянского спирта). И с 1 июля 1901 года повсеместно в Европейской России водворен тот «государственный кабак», об упразднении которого теперь, т. е. всего через 5 лет, приходится и говорить, и думать. {{примечания|title=}} [[Категория:Публицистика 1906 года]] [[Категория:Историческая литература]] [[Категория:Афанасий Борисович Петрищев]] [[Категория:Литература 1906 года]] [[Категория:Импорт/lib.ru]] 4mhbp1x6orxwi35f600538dw4cjjufn Из эпохи государственнаго бреда (Петрищев)/ДО 0 1044563 5710288 5656597 2026-05-06T19:37:16Z Vladis13 49438 5710288 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Афанасий Борисович Петрищев | НАЗВАНИЕ = Из эпохи государственнаго бреда | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1907 | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = «[[Русское богатство]]», № 3, 1907. [http://az.lib.ru/p/petrishew_a_b/text_1907_iz_epohi_gosudarsvennogo_breda_oldorfo.shtml az.lib.ru] | ВИКИДАННЫЕ = <!-- id элемента темы --> | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 1 <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = text }} '''Изъ эпохи государственнаго бреда'''. — Въ 1904, если не ошибаюсь, году военный губернаторъ Семирѣченской области вступилъ черезъ чугучакскаго консула въ чрезвычайно оригинальные, такъ сказать, «дипломатическіе» переговоры съ китайскимъ императорскимъ правительствомъ. Этотъ губернаторъ — насколько помнится, генералъ Іоновъ — предлагалъ правительству богдыхана дать русскимъ крестьянамъ-переселенцамъ разрѣшеніе поселиться въ Китайской имперіи. Эпизодъ, съ европейской точки зрѣнія, нѣсколько фантастическій. Мнѣ лично приходилось слышать о немъ чисто легендарныя подробности. Но даже тѣ свѣдѣнія, которыя оффиціально удостовѣрены и сообщены въ оффиціальныхъ изданіяхъ, похожи скорѣе на легенду, чѣмъ на дѣйствительность. По оффиціальнымъ свѣдѣніямъ, выступленіе семирѣченскаго губернатора на путь дипломатическихъ сношеній съ китайскимъ правительствомъ произошло такимъ образомъ. Во ввѣренныхъ ему владѣніяхъ появилась довольно многочисленная партія такъ называемыхъ «самовольныхъ переселенцевъ». «Съ разрѣшенія военнаго губернатора», какъ сказано въ оффиціальномъ документѣ<ref>См. «Переселенцы самовольцы», офф. изд. Переселенческаго упр. 1906 г., стр. 116.</ref>, или по распоряженію военнаго губернатора, — не будемъ спорить о словахъ, они были выдворены на суровыя и пограничныя съ Китаемъ Барлыкскія горы. Между прочимъ, нѣсколько семействъ было поселено «на урочищѣ Чулакъ», «къ югу отъ озера Ала-Куль». Хлѣбъ здѣсь вымерзаетъ. Привычный для крестьянина-переселенца земледѣльческій трудъ не возможенъ. А такъ какъ переселенцы, что нетрудно было предвидѣть, пытались и пахать, и сѣять, губя праздно свой трудъ и свои запасы, то голодная смерть, въ видѣ естественнаго наказанія за самовольство, казалась неизбѣжной. И, такимъ образомъ, счетъ государственной власти съ мужицкими семьями, водворенными «на урочищѣ Чулакъ», могъ быть закрытъ силами суровой горной природы. Мужики, поселенные на Чулакѣ, однако, не потерялись. Они вступили въ торговыя сношенія съ китайцами. Къ счастью, мѣстность оказалась лѣсистой, и «самовольцы» стали снискивать себѣ хотя и скудное, но все же пропитаніе — кто рубкою и раздѣлкою лѣса, это продажею лѣсныхъ матеріаловъ китайцамъ. «Опытъ поселенія на Чулакѣ» длился два года. За это время вполнѣ выяснилось, что переселенцы съ голоду во всякомъ случаѣ не умрутъ; пожалуй, даже сумѣютъ достигнуть нѣкотораго благосостоянія. Горная природа съ самовольнымъ мужикомъ не сладила. Въ такой крайности заботу о наказаніи самовольства рѣшилась откровенно взять на себя государственная власть. Словомъ, крестьяне, поселенные на Чулакѣ «мѣрами полиціи», черезъ два года были прогнаны съ Чулака мѣрами той же полиціи. Даже оффиціальное изданіе, которымъ я пользуюсь, не находитъ никакихъ резоновъ для такого мѣропріятія. Оно такъ и остается немотивированнымъ, если, разумѣется, не считать главнаго и основного мотива — наказать за своевольство. Однако въ послѣднюю минуту сердце военнаго губернатора, видимо, дрогнуло, и ему пришла въ голову человѣколюбивая мысль: замѣнить для прогнанныхъ съ Чулака крестьянъ голодную смерть перечисленіемъ въ китайское подданство. Результатомъ губернаторскаго человѣколюбія и явилась переписка съ китайскимъ правительствомъ о разрѣшеніи русскимъ крестьянамъ переселиться въ Китайскую имперію. Мало сказать, что переговоры эти извѣстны «центральной власти», и не то удивительно, что они не скрыты въ оффиціальномъ изданіи. Гораздо удивительнѣе тонъ, какимъ говорятся о нихъ въ документахъ, которыми я располагаю. Напр., въ упомянутомъ мною изданіи Переселенческаго Управленія читаемъ: «Военный губернаторъ… говорилъ, что онъ, входя въ положеніе крестьянъ, обращался къ чугучакскому консулу съ просьбою, нельзя ли этихъ крестьянъ поселить въ китайскихъ предѣлахъ». «Самъ говорилъ»… А вслѣдъ за нимъ и центральная власть готова не только повторить, но и подчеркнуть, — вотъ, молъ, каковы мои агенты, вотъ, молъ, какъ россійское правительство «входитъ въ положеніе крестьянъ», вотъ до какой степени простирается его заботливость о крестьянскомъ благополучіи… Разумѣется, эпизодъ съ крестьянами, сосланными въ «урочище Чулакъ» и обреченными — повѣримъ, что безъ сознательно обдуманнаго намѣренія, но во всякомъ случаѣ на голодную смерть, не представляетъ чего-либо исключительнаго въ Россіи. Въ сущности, мало извѣстная исторія крестьянъ, водворенныхъ на урочищѣ Чулакъ, съ буквальною точностью копируетъ хотя-бы, напр., знаменитую исторію другихъ крестьянъ, переименованныхъ въ «кавказскихъ духоборовъ». И тамъ, и здѣсь выборъ мѣста для поселенія былъ равносиленъ приговору къ смертной казни. И тамъ, и здѣсь потребовалось откровенное выступленіе государственной власти. И тамъ, и здѣсь для спасенія людей, уцѣлѣвшихъ, несмотря на смертоубійственный климатъ, оказалось налицо только одно средство: переходъ въ иностранное подданство. «Семирѣченская исторія» случилась позже «кавказской». За интересы кавказскихъ духоборовъ понадобилось особое предстательство передъ канадскимъ правительствомъ, и люди, предстательствовавшіе за духоборовъ, совершили большое человѣколюбивое дѣло. Переговоры о чулакскихъ крестьянахъ тоже можно бы признать человѣколюбивымъ дѣломъ; можно бы признать, даже предполагая подражательность съ чисто политическими цѣлями: — Вотъ, молъ, «вы» все «вашего» Льва Толстого хвалите. А между тѣмъ, мы ничѣмъ не хуже Толстого. Онъ насчетъ духоборовъ и Канады. А я насчетъ самовольныхъ переселенцевъ и Китая. Даже при условіи простой подражательности съ полемическими цѣлями, заступничество за приговоренныхъ къ голодной смерти людей можно бы признать заслуживающимъ уваженія, — если, конечно, оно исходитъ отъ частныхъ лицъ и совершается въ частномъ порядкѣ. Но когда государственная власть, въ лицѣ хотя бы отдѣльныхъ ея представителей, черезъ своихъ консуловъ обращается къ иностранному правительству съ просьбою защитить ея подданныхъ отъ ея собственныхъ приговоровъ, когда государственная власть склонна почти хвастать такого рода просьбами и ставить ихъ себѣ въ заслугу, — боюсь, что это нѣсколько больше, чѣмъ простое безуміе. А если это и безуміе, то въ немъ есть «своя система». Передо мною любопытный документъ: «приложеніе ко всеподданнѣйшему отчету черниговскаго губернатора». Цифровыя данныя въ этомъ отчетѣ обнимаютъ время «съ 1887 г. по 1904 г.». А извлеченія изъ него оффиціально опубликованы черниговскимъ губернскимъ статистическимъ комитетомъ въ концѣ 1904 г. Значитъ, «отчетъ» черниговскаго губернатора отправленъ на Высочайшее имя, приблизительно, тогда же, когда семирѣченскій генералъ просилъ китайцевъ спасти русскихъ крестьянъ отъ русскаго правительства. У черниговскаго губернатора рѣчь идетъ «о движеніи крестьянъ Новозыбковскаго уѣзда на заработки въ Америку». Судя по документамъ, какими я располагаю, часть всеподданнѣйшаго отчета, опубликованная отъ имени черниговскаго губернскаго статистическаго комитета, не вполнѣ соотвѣтствуетъ подлиннику: комитетомъ, видимо, пропущены «виды и предположенія» губернатора. По нѣкоторымъ соображеніямъ я предпочитаю, однако, пользоваться только тѣми данными, которыя оффиціально опубликованы. По губернаторскимъ свѣдѣніямъ, въ одной Старобобовичской волости, Новозыбковскаго уѣзда., къ началу 1904 г. зарегистрировано 373 «лица, уѣзжавшихъ въ Америку». Въ этотъ итогъ вошли только крестьяне, «бравшіе паспорта»; «числа же уходившихъ безъ паспортовъ не представилось возможнымъ точно установить». Собственно, свѣдѣнія, какими располагалъ губернаторъ при составленіи отчета, касаются одной только Старобобовичской волости. Объ остальныхъ волостяхъ онъ не знаетъ и не упоминаетъ. Изъ Старобобовичской же волости движеніе «въ Америку началось лѣтъ пятнадцать назадъ, ''съ легкой руки'' крестьянина с. Новыхъ Бобовичъ Ѳедора Короткаго… Ѳедоръ Короткій и въ настоящее время живетъ въ Америкѣ; купилъ тамъ, въ Питсбургѣ, два домика и содержитъ въ нихъ, по выраженію крестьянъ, вернувшихся съ заработковъ въ Америкѣ, салонъ<ref>Т. е. гостиницу.</ref>. Въ Америкѣ Ѳедоръ Короткій живетъ одинъ, а жена его проживаетъ въ Коноплевѣ, Минской губерніи, на купленномъ мужемъ ея на американскія деньги участкѣ земли». Губернаторъ недаромъ употребилъ во всеподданнѣйшемъ отчетѣ подчеркнутое мною выраженіе: «съ легкой руки». «Рука», дѣйствительно, оказалась «легкая», и дѣло, «начатое Ѳедоромъ Короткимъ», по мнѣнію составителя отчета, — въ высшей степени пріятное дѣло. «Американскія деньги» то и дѣло выскакиваютъ изъ-подъ губернаторскаго пера, и г. начальникъ губернія вовсе не склоненъ жалѣть ихъ: Въ Америкѣ, — пишетъ онъ, — «наши крестьяне вырабатываютъ въ день отъ 2 рублей при поденной работѣ и до 6 р. При издѣльной чистый годовой заработокъ ихъ достигаетъ отъ 300 до 700 р.» Черезъ нѣсколько строкъ губернаторъ еще болѣе щедръ: «Обыкновенно, — пишетъ онъ, — Въ годъ („наши крестьяне“) зарабатываютъ („въ Америкѣ“) отъ 400 до 700 р.» Но это «обыкновенно». А «вотъ примѣры»: «Совѣтовъ Василій… изъ Америки… привезъ 3500 p., купилъ 35 десятинъ земли, съ выплатой въ банкъ, построилъ новую избу, оцѣненную при страховкѣ въ 650 p., истратилъ на лошадей больше 300 p., и у него остались еще свободныя деньги… Дорошенко Алексѣй… изъ Америки привезъ 2300 p., построилъ новую хату и завелъ полное хозяйство: 3 лошади, 7 коровъ, 4 свиньи и держитъ въ арендѣ 26 десятинъ земли… Лысобыкъ Карпъ… привезъ 1000 p., построилъ новую хату, заплатилъ отцовскій и свой долгъ въ 300 p., купилъ лошадь, корову, и у него еще остались деньги»… Въ виду такихъ молочныхъ рѣкъ и кисельныхъ береговъ, прямо жаль, что, по оффиціальнымъ свѣдѣніямъ, только «400 человѣкъ новозыбковцевъ находится въ настоящее время въ Америкѣ» и «только 20 человѣкъ взяли съ собою своихъ женъ». «Въ Америкѣ же наши женщины-крестьянки… играютъ роль хозяекъ стряпухъ» (тоже, значитъ, «американскія деньги»). Фактическую несостоятельность этого губернаторскаго фельетона, включеннаго во всеподданнѣйшій отчетъ, едва ли нужно подчеркивать. Но самъ «фельетонистъ» былъ такъ увлеченъ «Америкой», что приказалъ напечатать свое сочиненіе въ оффиціальномъ и, какъ извѣстно, «обязательномъ» для оффиціальныхъ лицъ и мѣстъ «Календарѣ Черниговской губерніи на 1905 годъ». Такимъ способомъ «свѣдѣнія о движеніи крестьянъ на заработки въ Америку» оказались распространенными, въ качествѣ агитаціоннаго матеріала, по волостнымъ правленіямъ. Меня увѣряли, что соотвѣтственная агитація велась и въ «Губернскихъ Вѣдомостяхъ», гдѣ тоже появились статейки о легкихъ американскихъ деньгахъ. Къ сожалѣнію, это послѣднее обстоятельство я до сихъ поръ не успѣлъ провѣрить, да оно и не имѣетъ существеннаго значенія. Достаточно и того, что напечатано въ «Календарѣ». Напечатано какъ будто только извлеченіе изъ всеподданнѣйшаго отчета. Но это извлеченіе редактировано такъ, что, попадая въ волостное правленіе, оно пріобрѣтаетъ прямо-таки пикантный смыслъ. Получается, съ одной стороны, одурачиваніе крестьянъ розсказнями объ «американскихъ деньгахъ». А съ другой, — рядъ чрезвычайно точныхъ дѣловыхъ свѣдѣній, — какъ попасть изъ Чернигова въ Америку, и какъ — изъ Америки въ Черниговъ. Въ губернаторской рекламѣ, опубликованной въ оффиціальномъ календарѣ, подъ видомъ извлеченія изъ всеподданнѣйшаго отчета, каждому крестьянину, желающему попасть въ Америку, рекомендуется поступать такъ: Надо взять «въ волостномъ правленіи годовой паспортъ», но можно, по словамъ губернатора, и безъ паспорта. Затѣмъ, «взявъ съ собою только полпуда хлѣба и перемѣну бѣлья», нужно «направиться въ Вильну по желѣзной дорогѣ или пѣшкомъ». Въ Вильнѣ же спросить «еврея Крызовскаго», у котораго «для этой цѣли устроена контора» и «который проситъ, чтобы всѣ желающіе ѣхать въ Америку обращались къ нему». «Адресъ Крызовскаго» можно узнать въ Новозыбковѣ отъ «вернувшихся изъ Америки». Нѣкоторые же изъ этихъ вернувшихся, какъ бы невзначай, губернаторомъ названы, и «мѣстожительство» ихъ точно указано. Крызовскій беретъ «за всю дорогу до Нью-Іорка или Филадельфіи отъ Вильны» «отъ 115 до 150 р., чаще 125 p.; весною дешевле, осенью дороже». Агентъ Крызовскаго, когда плата за проѣздъ внесена, повезетъ васъ «по желѣзной дорогѣ до ст. Вержболово». Но — предупреждаетъ губернаторъ — до самаго Вержболова не слѣдуетъ ѣхать; надо, «не доѣзжая 1—2 станцій высадиться и поступить въ распоряженіе другого агента, который и переводитъ тайно черезъ границу; способы же перехода черезъ границу различны и зависятъ отъ изобрѣтательности агента. Переводятъ черезъ границу обыкновенно ночью, при чемъ иногда приходится ждать удобнаго случая по нѣскольку дней, голодая и скрываясь въ лѣсахъ и сараяхъ». Губернаторъ, видимо, понимаетъ, что послѣднее обстоятельство не совсѣмъ пріятно. И съ очаровательной предупредительностью объясняетъ, что есть и другой маршрутъ. Тотъ же Крызовскій можетъ направить васъ «изъ Вильны до Петербурга», а изъ Петербурга «по Финляндской желѣзной дорогѣ до приморскаго города Ганге», гдѣ и вручатъ вамъ «билетъ прямого сообщенія (шиффкарту) до Питсбурга черезъ Англію». Извиняюсь передъ читателями за эти цитаты, но, мнѣ кажется, онѣ характерны. Для лицъ, коимъ адресуются губернаторскіе всеподданнѣйшіе отчеты, конечно, не нужно пояснять, что Ганге — «приморскій городъ», что «шиффкарта» есть «билетъ прямого сообщенія», что «способы перехода черезъ границу различны», что самъ безъ помощи «изобрѣтательнаго агента» ее не перейдешь, и что, слѣдовательно, ни въ коемъ случаѣ не обойдется безъ услугъ «еврея Крызовскаго, который проситъ всѣхъ желающихъ ѣхать въ Америку обращаться къ нему». Столь нарочитая популярность изложенія во всеподданнѣйшемъ отчетѣ едва ли доказываетъ, что распространеніе перепечатокъ изъ этого отчета по волостнымъ правленіямъ произошло случайно, безъ заранѣе обдуманнаго намѣренія. Въ дальнѣйшемъ изложеніе столь же популярно. Подробно и обстоятельно разсказывается, что васъ ждетъ «въ Гамбургѣ или Бременѣ», если вы поѣдете на Вержболово, что — въ Ливерпулѣ, если поѣдете черезъ Ганге. Съ такою же обстоятельностью объясняется весь маршрутъ вплоть до Питсбурга, гдѣ «русскихъ рабочихъ отлично знаютъ и квартиру ихъ укажутъ (эмигрантамъ) даже уличные мальчишки». «Обратное путешествіе въ Россію» можно, пожалуй, совершить вполнѣ легально: надо явиться къ консулу, отдать ему паспортъ, взамѣнъ котораго онъ выдастъ «проходное свидѣтельство»; съ этимъ свидѣтельствомъ ѣхать по такому-то и такому-то маршруту «черезъ Эйдкуненъ въ Вержболово»; здѣсь съ васъ «на таможнѣ возьмутъ 15 руб. (5 руб. на Красный Крестъ), арестуютъ и отправятъ домой этапнымъ порядкомъ»; сверхъ того, «оставленный у консула паспортъ пересылается въ новозыбковскую полицію, которая и привлекаетъ къ отвѣтственности за недозволенную поѣздку въ Америку». Вотъ почему «обратное путешествіе крестьяне совершаютъ безъ мытарствъ».... «предпочитая переходить границу нелегальнымъ путемъ». Да это и дешевле, ибо въ Эйдкуненѣ легко найти «еврея, который за 5—15 рублей переведетъ черезъ границу ночью». Далѣе слѣдуетъ детальный разсчетъ, сколько стоитъ «нелегальный проѣздъ» отъ Питсбурга до Новозыбкова. Вообще же въ Америкѣ совсѣмъ не страшно: тамъ «ни одинъ изъ русскихъ рабочихъ не сидѣлъ въ тюрьмѣ», такъ что «наши крестьяне» могутъ попасть въ тюрьму лишь на обратномъ пути въ Вержболовѣ, если они, по глупости своей, захотятъ ѣхать легально. Надо полагать, это губернаторское сравненіе американскихъ порядковъ съ русскими особо убѣдительно дѣйствуетъ на крестьянъ. Наконецъ, и религіозныя соображенія не могутъ препятствовать поѣздкѣ за «американскими деньгами»: «Въ Америкѣ празднованіе нашихъ православныхъ праздниковъ вполнѣ возможно… Какъ въ Питсбургѣ, такъ и въ Нью-Іоркѣ есть православныя церкви; въ Питсбургѣ двѣ, при чемъ въ одной изъ нихъ священникъ — уроженецъ Елисаветграда. Кромѣ богослуженія, священники часто собираютъ всѣхъ и бесѣдуютъ съ ними, укрѣпляя ихъ въ вѣрѣ. Ежегодно всѣ говѣютъ. Посты соблюдаются строго»… Словомъ, Аркадія, совершеннѣйшая Аркадія! Внемлите же, православные крестьяне, совѣту вашего «начальника губерніи», ступайте въ Вильну, найдите тамъ контору Крызовскаго… Спрашивается, съ какой стати россійскій администраторъ счелъ долгомъ подстрекать населеніе ввѣренной ему губерніи къ эмиграціи въ Америку? Нельзя же предполагать, что онъ не понималъ, какой смыслъ имѣетъ опубликованное имъ. Не младенецъ же въ самомъ дѣлѣ это, не вѣдающій, что творитъ. Трудно предположить также, что онъ позволилъ зло подшутить надъ собою, помѣстивъ и въ своемъ всеподданнѣйшемъ отчетѣ и въ оффиціальномъ календарѣ рекламу виленской «фирмы Крызовскаго». Столь же, пожалуй, трудно допустить, что черниговскій губернаторъ дѣйствовалъ, какъ компаньонъ или пайщикъ конторы Крызовскаго. Вѣроятнѣе всего, въ губернаторскихъ мозгахъ мерцала какая-то особая мысль. Но какая? Я не рѣшился бы сдѣлать отсюда вполнѣ опредѣленный и точно формулированный выводъ, но фактъ самъ по себѣ знаменателенъ. Мною, такъ сказать, на пробу взяты два администратора, раздѣленные пространствомъ въ нѣсколько тысячъ верстъ. Но посмотрите, какое трогательное единодушіе! Одинъ начальствуетъ въ краѣ, гдѣ плотность населенія едва достигаетъ цифры 3 на кв. клм. Это въ 27 разъ меньше, чѣмъ въ Австрія, въ 11 разъ меньше, чѣмъ въ Европейской Турціи, почти въ 70 разъ меньше, чѣмъ въ Бельгіи, почти въ 16 разъ меньше, чѣмъ въ Черниговской губ. И, тѣмъ не менѣе, онъ хлопочетъ о выдвореніи поселенцевъ въ Китай, — о выдвореніи изъ области, которая почтя пустынна, и въ которой каждая рабочая сила нужна и дорога. Другому, по волѣ судебъ, отдана подъ началъ Черниговская губернія, и онъ убѣждаетъ коренное населеніе эмигрировать въ Америку. Безспорно, это — симптомы государственнаго безумія. Но въ этомъ безуміи, повторяю, есть система. Мнѣ лично, когда я вдумываюсь въ эту систему, невольно припоминается разсказъ о «Никишкѣ Григорьевѣ», который при Борисѣ Годуновѣ былъ посланъ обучиться наукамъ, а замѣсто того перешелъ «въ басурмане» и сталъ «аглицкимъ попомъ». Московское правительство настойчиво требовало у Англіи возвратить «нашего Никишку» и отказывалось вѣрить, что онъ самъ не хочетъ вернуться на родину. Дипломатическіе переговоры о Никишкѣ тянулись что-то около 20 лѣтъ. Это была тоже система. Пусть очень глупая, пусть чрезвычайно вредная. Но все-таки подъ нею было хоть сознаніе, что «нашихъ людей» нельзя зря терять, что «нашими» надо дорожить. Въ московской — глупой и вредной — системѣ былъ хоть нѣкоторый намекъ на государственный смыслъ, хоть проблески понятія о государственной солидарности. Жестоковыйная Москва все-таки понимала, что пустыню надо населить, и что эмиграція не даетъ блага. Но какой смыслъ въ нынѣшней системѣ? Въ Россіи съ октября 1905 г. идетъ сплошной погромъ. Населеніе бѣжитъ во всѣ стороны: въ Японію, въ Персію, въ Австрію, Германію, въ Америку, въ Англію, даже въ Китай, даже въ Турцію. Уже полтора года наши губернаторы избавлены отъ заботы рекламировать «контору Крызовскаго» и рекомендовать путь по Финляндской дорогѣ къ «приморскому городу Ганге», какъ наиболѣе удобный для «нелегальнаго» путешествія за границу. Слово: «эмиграція» оказывается слишкомъ блѣднымъ и робкимъ. Появилась надобность въ терминахъ болѣе рѣшительныхъ, такъ какъ передъ нами своеобразный исходъ народа изъ Россіи, во многомъ подобный исходу евреевъ изъ Египта, съ тою существенной разницей, что тамъ уходили пришельцы изъ чужой земли, а здѣсь коренные жители вынуждены покидать родную землю. Сейчасъ, между прочимъ, по одной только Финляндской дорогѣ безпрерывно льется эмигратскій потокъ изъ Прибалтійскаго края. Коренное населеніе этого несчастнаго края бѣжитъ куда-то, «въ невѣдомую даль». Бѣгутъ старики, бѣгутъ женщины, бѣгутъ дѣти, бѣгутъ семьи, бѣгутъ одинокіе люди. И если вѣрить тѣмъ отрывочнымъ свѣдѣніямъ, которыя удалось собрать мнѣ, число бѣгущихъ не только не уменьшается, но явно растетъ. На нашихъ глазахъ происходитъ громадное и во многихъ отношеніяхъ непоправимое общенародное бѣдствіе. А отношеніе къ нему со стороны государственной власти таково, словно эта власть находится не то въ рукахъ бывшаго черниговскаго губернатора, убѣждавшаго крестьянъ уѣзжать въ Америку, не то въ рукахъ семирѣченскаго генерала хлопотавшаго объ увеличеніи народонаселенія въ Китаѣ. Пусть власть свирѣпа и кровожадна. Иванъ Грозный былъ и свирѣпъ, и кровожаденъ. Но даже Ивану Грозному, опустошителю цѣлыхъ областей, было понятно, что пустынное Пріуралье надо «облюдить». Даже этотъ незабвенный и безпощадный истребитель лучшихъ людей умѣлъ чувствовать и учитывать значеніе такихъ фактовъ, какъ «отъѣздъ» Курбскаго. Библейская легенда не церемонится, когда рѣчь заходитъ о репутаціи египетскихъ фараоновъ. Но даже библейская легенда не рѣшилась приписать фараонамъ равнодушіе, когда евреи «уходили» изъ Египта. Къ сожалѣнію, текущая русская дѣйствительность безпощаднѣе легенды. За послѣдніе {{дробь|1|1|2}} — 2 года у насъ сложился цѣлый рядъ служебныхъ репутацій, основанныхъ единственно на умѣньи вынуждать населеніе къ повальному бѣгству. Рядомъ съ полковникомъ Думбадзе, получившимъ генералъ-маіорскій чинъ послѣ блестящаго и безпримѣрнаго опустошенія Ялты, можно поставить цѣлый рядъ не менѣе громкихъ именъ, начиная съ Курлова-Минскаго, а нынѣ Кіевскаго. Мы до такой степени превзошли славу библейскихъ фараоновъ, что нами уже изобрѣтена система принудительной эмиграціи: извѣстно нѣсколько случаевъ, когда представители государственной власти, не обинуясь, ставили альтернативу: либо уѣзжай немедленно за границу, либо будешь заточенъ въ тюрьму и сосланъ. Равнодушіе, съ какимъ правительство Людовика XIV смотрѣло на повальную эмиграцію гугенотовъ, до сихъ поръ оцѣнивалось, какъ классическій примѣръ государственнаго безумія. Но даже это безуміе не заходило такъ далеко, чтобы равнодушно взирать на повальную эмиграцію населенія, приписаннаго къ государственной церкви. Для насъ всѣ «вѣры» и всѣ «церкви» въ сущности одинаковы, и, сознательно принимая «мѣры къ уменьшенію іудейскаго народонаселенія», мы одновременно хлопочемъ о переселеніи православныхъ и въ «инославную» Америку, и въ «иновѣрный» Китай. Правленіе случайныхъ авантюристовъ, вынесенное Россіей въ теченіе XVIII и., до сихъ поръ считалось классическимъ примѣромъ государственнаго безпутства. Но даже въ эпоху безпутства даже безпардонныхъ фаворитовъ временъ Анны Ивановны и Елизаветы Петровны серьезно озабочивала усиленная въ ту пору эмиграція изъ Россіи за польскій и нѣмецкій рубежъ. Даже тогдашнимъ куринымъ умамъ было понятно, что массовая эмиграція — великое зло, и что противъ нея надо принимать мѣры. Нынѣ мы отрѣшились даже отъ тѣхъ азбучныхъ истинъ, какія были понятны полтораста лѣтъ назадъ курдяндскимъ кучерамъ и украинскимъ пастухамъ. Недавно стало извѣстно, какую сложную и рѣшительную переписку вело правительство по случаю ареста теріокскаго жандарма, заподозрѣннаго въ причастности къ убійству Герценштейна. Г. Столыпинъ, оказывается, требовалъ отдать выборгскаго губернатора подъ судъ, теріокскаго ленемана тоже подъ судъ. Командующій отдѣльнымъ корпусомъ жандармовъ адресовался къ финляндскому генералъ-губернатору въ крайне рѣзкомъ и оскорбительномъ тонѣ. Не то, видите ли важно, что убили Герценштейна. Не это безпокоитъ г. Столыпина. Ему важно лишь, что арестованъ подозрѣваемый въ убійствѣ жандармъ. Мелкое дѣло объ арестованномъ жандармѣ было раздуто до послѣдней крайности и отняло у правительства много труда и заботъ. Но совершенно не видно, чтобы правительство хоть на одну минуту озаботилось о такомъ важномъ и сложномъ вопросѣ, какъ усиленная эмиграція хотя-бы изъ Прибалтійскаго края. По крайней мѣрѣ, за послѣднее время извѣстна только одна забота объ этомъ краѣ: онъ отданъ подъ начало прославленному опустошителю помилованному убійцѣ судьи Каргопольцева, а нынѣ генералу Меллеръ-Закомельскому<ref>Подробнѣе объ убійствѣ Каргопольцова мною упоминалось въ замѣткѣ «Каламбуристы». (См. "Р. Б ", августъ 1906 г., стр. 209).</ref>. И среди прибалтійскаго населенія началось въ буквальномъ смыслѣ слова бѣгство. Я опять упомянулъ о прибалтійскихъ бѣглецахъ. Быть можетъ, это — результатъ личныхъ впечатлѣній. Въ послѣднее время мнѣ часто приходится бывать на Финляндской дорогѣ, и каждый разъ приходится видѣть вагоны съ прибалтійскими эмигрантами. И каждый разъ, когда я вижу эти вагоны, мнѣ невольно кажется, что скоро мы окончательно освободимся отъ всякихъ истинъ, отъ всякихъ понятій, отъ всякихъ намековъ на здравый смыслъ. И если уже теперь у насъ сочиняются проекты разрѣшенія земельнаго вопроса посредствомъ утилизаціи человѣческихъ экскрементовъ, то въ недалекомъ будущемъ ничто не помѣшаетъ намъ воспользоваться мыслью генерала Іонова и возбудить международный вопросъ о колонизаціи всѣхъ странъ земнаго шара силами Россійскаго населенія. {{right|'''А. Петрищевъ.'''}} {{примечания|title=}} [[Категория:Статьи]] [[Категория:Публицистика 1907 года]] [[Категория:Афанасий Борисович Петрищев]] [[Категория:Литература 1907 года]] [[Категория:Импорт/lib.ru]] [[Категория:Публикации в журнале «Русское богатство»]] hb90kbggkjo8luaai3jc3hcl682rjdk 5710348 5710288 2026-05-07T02:07:26Z Vladis13 49438 Содержимое страницы заменено на «{{Отексте | АВТОР = Афанасий Борисович Петрищев | НАЗВАНИЕ = Из эпохи государственнаго бреда | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛ...» 5710348 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Афанасий Борисович Петрищев | НАЗВАНИЕ = Из эпохи государственнаго бреда | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1907 | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = «[[Русское богатство]]», № 3, 1907. [http://az.lib.ru/p/petrishew_a_b/text_1907_iz_epohi_gosudarsvennogo_breda_oldorfo.shtml az.lib.ru] | ВИКИДАННЫЕ = <!-- id элемента темы --> | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 1 <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = text }} <pages index="Русское богатство 1907 03 472 с..pdf" from=434 to=444 fromsection="Петрищев" tosection="Петрищев" /> {{примечания|title=}} [[Категория:Статьи]] [[Категория:Публицистика 1907 года]] [[Категория:Афанасий Борисович Петрищев]] [[Категория:Литература 1907 года]] [[Категория:Публикации в журнале «Русское богатство»]] 92p4lto86f31fbm7koh1r0o38bgqhd7 Триста лет (Петрищев) 0 1044564 5710292 5654664 2026-05-06T19:47:42Z Vladis13 49438 5710292 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Афанасий Борисович Петрищев | НАЗВАНИЕ = Триста лет | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1906 | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = [https://protatar.narod.ru/Kitaplar/TristaLet/TristaLet.html], [http://az.lib.ru/p/petrishew_a_b/text_1907_trista_let.shtml az.lib.ru] | ВИКИДАННЫЕ = <!-- id элемента темы --> | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = Отсутствует несколько последних страниц. | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 1 <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old | СТИЛЬ = text }} ==Триста лет. <br>1606—1906.== === 1. До смутного времени. === До сих пор сохранилось в народе предание, что в старые годы «земля была свободной», всенародной, никому не запрещалось селиться на ней и обрабатывать ее, князья же призывались лишь для порядка и для защиты от внешних врагов. И это правда. Действительно, когда-то считалось, что «земля — народу, а князья для порядку». Но такое устройство жизни было очень давно. И оно окончательно исчезло, когда Россия была завоевана татарскими ханами. Татарские ханы, называвшие себя также царями, объявили всю русскую землю своею собственностью. И в качестве собственников они раздавали патенты, или ярлыки, на временное пользование тою или другою областью. Такой ярлык старались получить прежние князья, уцелевшие от войны с ханом, или их дети. По старой привычке они и назывались князьями. Но это были уже не прежние князья. Прежний князь устанавливал порядок и командовал войсками. Такова была его главная обязанность. Человек же, получивший от Хана ярлык, хоть и назывался князем, но был прежде всего арендатором ханских земель. Его главною обязанностью было: наложить на жителей оброк за пользование ханскою землею, собрать этот оброк, и притом собрать в таком размере, чтобы можно было и татарам заплатить аренду, и чтобы себе за хлопоты осталось. Так появились арендаторы земель тверских, рязанских, владимирских, московских, называвшие себя князьями. В первое время арендаторы порою получали от хана не только ярлык, но и войско. Если жители не платили княжескому слуге оброка, князь-арендатор посылал против них отряд татар. Татары раздевали неплательщика донага и били на площади кнутами. Били медленно, не торопясь, в течение нескольких дней, дабы семья избиваемого имела время распродать или заложить имущество и уплатить оброк. А если никто не мог внести оброка, то неплательщика засекали насмерть. Такой способ взыскивать оброк стал называться правежом. Когда князья-арендаторы разбогатели, они уже не нуждались в татарском войске, а нанимали свое. Да это было и выгоднее, ибо командированные ханом татары чувствовали себя завоевателями, требовали большого жалованья, держали себя дерзко; свое же войско было гораздо смирнее, послушнее и стоило дешевле. Обычай же ставить недоимщика на правеж сохранился на много сотен лет. Еще и теперь во многих местах полиция взыскивает с крестьян подати розгами. Говорят, что и кнут до татар в России не был известен, и что именно татары научили сечь кнутами, не только животных, но и людей. Сначала ханы отдавали землю нескольким арендаторам. Но впоследствии они нашли более удобным иметь дело с одним. Таким единственным арендатором всей русской земли стал московский князь. Чтоб не лишиться ярлыка, московские князья исправно платили хану аренду и задабривали ханских жен в вельмож щедрыми подарками. Когда князь умирал, то в орду ехал его старший сын с поклонами и «поминками», т. е. подарками, и от задобренного хана получал ярлык. Таким образом, аренда «ханских земель» стала наследственною, — переходила от отца к сыну. Это помогло московским князьям скопить громадные средства. Разумеется, татарским игом тяготились все. После долгих колебаний князь Иван 3-й решился выполнить заветное желание народа: собраны была большие силы; татары были разбиты, и частью прогнаны, частью покорены. Россия окончательно освободилась от татар. Но тут оказалось, что слова: «освободиться от татар» не все люди одинаково понимают. Одни освобождение понимали как возврат к старине, к тому устройству жизни, когда признавалось, что «земля народу, а князь для порядка». Другие освобождение понимали так, чтобы оброк взыскивать по-прежнему, но хану никакой аренды не платить. На деле освобождение свелось именно к неплатежу хану аренды. До свержения татарского ига обладателем всей земли считался хан, а московский князь был лишь арендатором. После свержения ханские права перешли к Московскому князю. Он оставил те же оброки и правежи, какие были при ханах. К нему шел весь доход. И он уже стал не арендатором, а верховным хозяином и обладателем всей земли. Земля стала собственностью Московского князя. Сообразно с этим уже Иван Третий стал называться царем. Внук его Иван 4-й, прозванный Грозным, окончательно принял царский титул. Однако, Иван Грозный еще не мог распоряжаться землею. Например, — хотя цари и объявили своею собственностью землю в нынешней Архангельской в Вологодской губерниях, однако, тамошние жители-земледельцы упорно считали эту землю своею, народною собственностью. Кроме того, были прежние князья и бояре, которые еще в татарские времена хоть и перешли на службу к московскому князю, но удержали за собою доход с тех местностей, где они раньше жили. Раньше таких князей и бояр Московские князья всячески привлекали к себе и предоставляли им всякие вольности и льготы. И таким образом они оказались владельцами «вотчин», т. е. имений наследственных, переходящих от отца к сыну. Когда же татарское иго было свергнуто, Московские цари стали отнимать вотчины в свою пользу. Один только Иван Грозный отнял таких вотчин несколько десятков. С этою целью некоторые крупные собственники были прямо таки истреблены. Так, например, был истреблен род Прозоровских, Ушатых, Воротынских, Одоевских, «понеже, — как объясняют, старинные документы, — они имели вотчины великие». Некоторые вотчинники были помилованы только под условием, что они не женятся и не будут иметь потомства, т. е. правительство согласилось их не истреблять в надежде, что наследников после них не останется и, значит, имение их перейдет к государю, как выморочное. Таким образом, уже Иван Грозный стал полновластным обладателем почти всей русской земли. Он не был единоличным хозяином лишь немногих уцелевших вотчин; кроме того, в северных областях народ отказывался признать землю царскою собственностью, да еще монастыри владели имениями на правах частной собственности. Вся земля, за исключением монастырской, вотчинной, оказалась государевой собственностью. И только от государя зависело, куда употреблять доход со всей земли: на свои личные или на государственные надобности. И точно также от одного государя зависело, как получить доход: самому ли взыскивать оброк и потом платить жалованье и давать награды приближенным и чиновникам или предоставить им такое право, чтобы они сами собирали оброк в свою пользу. Так как взыскание оброка дело сложное, то весьма часто практиковался второй способ. То есть приближенные царя, дворяне<ref>Слово «дворяне» происходит от слова: «двор». Двор — местопребывание государя. Отсюда и дворяне, т. е. царская дворня, люди, имеющие или имевшие службу при дворе.</ref> за свою службу не деньги, а поместья на прокормление. Получавший такую награду назывался «помещиком». Население было обязано «слушаться во всем помещика, пашню на него пахать и доход ему платить хлебный, денежный и всякий, чем он изоброчит». Такие поместья жаловались митрополитам, архиереям, воеводам, царским стольникам, царским спальникам и всякому иному служилому и придворному люду. Однако, цари строго наблюдали, чтобы земля не переходила в чью-либо собственность. И лишь только служба кончалась, государь отбирал имение себе. Точно также, если воевода, например, умирал, то поместье отбиралось у его жены и детей. Таким образом, была земля царская, с которой доход собирался прямо в царскую казну; была земля помещичья, то есть отданная государем во временное пользование, и доход с нее шел в пользу помещика; была земля монастырская, с которой доход шел в монастырскую казну; были остатки земли вотчинной. Собственно же у народа, который называл себя «хрестьянами» или «крестьянами» (т. е. христианами), земли совершенно не было. Все крестьянство, если не считать Архангельской области, оказалось сплошь безземельным. Получилось следующее: земли в России и тогда было страшно много, а народу мало; если бы только населенную землю, т. е. не считая Сибири и пустынных местностей, разделить поровну между жителями, то на каждую семью в 5 душ мужского и женского пола пришлось бы свыше 100 десятин, а на семью в 10 душ свыше 200 десятин. Между тем, жить было негде. Земля везде чужая. Везде крестьянин был обязан за право трудиться на ней платить оброк либо государю, либо помещику, либо монастырю. И везде неисправного плательщика ставили на правеж. Чтобы избавиться от оброков к платежей, крестьяне убегали либо в пустынные места, где не было воевод и чиновников, и где, стало быть, «царский глаз не видит», либо скрывались в неподчиненные еще московскому государю днепровские и донские степи, «где царская рука не достанет», и там становились «вольными» казаками. Такие побеги были очень убыточны владельцам. Правда, у них оставалась земля. Но, ведь, земля сама по себе дохода не дает. Да и владеть землею собственно невозможно, как невозможно владеть воздухом, водою, солнцем, месяцем, звездами. Смысл землевладения заключается в том, что «владельцу» предоставлено право налагать оброк, т. е. присваивать себе труд человека, который обрабатывает землю. Население же в старину, повторяю, было редкое. Людей для обработки земли не хватало. Поэтому каждый ушедший причинял владельцу невознаградимую потерю. И чтобы избежать этой потери, был предпринят целый ряд мер. Оброк в царскую казну налагался на всех жителей, и обязаны были платить все, за круговою порукою. И, следовательно, за каждого ушедшего с царской земли должны были платать оброк все, кто остался. Таким способом государь добился, что сами крестьяне следили друг за другом и не позволяли друг другу уходить. Так что уйти можно было только с помещичьей земли. А так как людей не хватало для обработки земли, то помещики сами способствовали переходу крестьян, ибо дорожили работниками и переманивали их друг у друга. Таким образом, простое соперничество друг с другом побуждало помещиков не слишком притеснять крестьян и не налагать на них непосильных оброков. Но в конце концов помещики сообразили, что им соперничать невыгодно. И, по их желанию, царь Борис Годунов особым указом запретил переманивать крестьян с одного поместья на другое. Таким образом, помещик получил возможность налагать оброк по своему усмотрению. Крестьянин же оказался вечным недоимщиком и вечным должником. А так как своего недоимщика барин мог поставить на правеж, то избавиться от мучительных и порою смертельных побоев был, по тогдашним законам, только один способ: продать (себя или свою жену, сына, дочь) помещику в холопы. Кто продался в холопы, тот становился полною собственностью своего господина. Господин мог продать холопа, убить, променять, уморить голодом. Холоп становился хозяйскою вещью и был обязан работать на помещика день и ночь. Продавший себя помещику за долги попадал в полную кабалу и лишался всех гражданских прав. Даже дети холопа считались собственностью помещика. Крестьяне ясно чувствовали, что дело клонится к их полному закабалению, и глухо волновались. Бояре тоже были крайне раздражены, ибо государь отнимал у них вотчины. Недовольны были и помещики, так как находили, что служба их не обеспечивает. — Государь — говорили они — только нами и держится. Мы и народ подчиняем, и на войну идем. И пока служишь — семья кормится поместьем. Но стоить заболеть, или смерть придет, — твою жену и детей гонят с поместья. Кроме того, всех давило общее бесправие. Над крестьянами беспощадно издевались помещики и чиновники. Мелких дворян давили крупные. Крупных дворян угнетали бояре. А из бояр, в свою очередь, никто не был уверен в завтрашнем дне. Государи распоряжались самовластно. От пыток и жестоких казней без суда по первому приказанию государя не спасал ни чин, ни сан. Иван Грозный, как уже сказано, казнил бояр только затем, чтобы взять себе их вотчины. При том же Иване Грозном был задушен митрополит Филипп за то, что он отказался дать благословение палачу Малюте Скуратову. Жена одного чиновника стала сопротивляться во дворце, когда ее насиловали. Она всё-таки была изнасилована, а за сопротивление государь приказал ее повесить в доме мужа над обеденным столом. Казни шли непрерывно и без счета. Один англичанин, живший тогда в России, с ужасом писал, что тела казненных в Москве нарочно бросают в царский пруд, так как рыба, питаясь человечьим мясом, приобретает особо нежный вкус, и потому ее ловят исключительно для государева стола. Естественно, люди стали говорить, что надо ограничить столь безудержное самовластье, что нужен закон и правильный суд, дабы человека не подвергали казни, если он не совершил преступления. Такие речи тогдашнее правительство считало крамольными. И чтоб искоренить крамолу, усилено было шпионство, доносничество; пытки и казни множились. Выходило словно в сказке о том, «как исчезли богатыри». В сказке этой говорится, что на богатырей: Илью Муромца, Добрыню Никитича, Алешу Поповича и всех прочих, когда они собрались вместе, напал какой-то захудалый мужичишка с дубиной. Богатыри шутя разрубили этого мужика пополам, но он не умер, а превратился в двух мужиков с дубинами. Богатыри разрубили этих двух, вышло 4 мужика; разрубили четырех — вышло 8, разрубили восьмерых — вышло 16, разрубили 16-вышло 32; чем больше богатыри рубили, тем больше народу становилось. Рубили богатыри от раннего утра, до поздней ночи, и окружила их несметная рать, и от той рати они погибли. Так говорится в сказке. Так оно произошло и в жизни. Сначала крамольников было очень мало. Правительство казнило их самыми лютыми казнями. Но именно потому, что их казнили за справедливые слова и мысли, люди убеждались, что, действительно, нужен закон и правильный суд. И благодаря именно казням, число крамольников возрастало. Таким образом, чем больше усиливались казни, тем больше становилось крамольников. И в конце концов третий после Ивана Грозного царь Борис Годунов очутился как бы на краю пропасти. Это был царь, неограниченный обладатель всей земли и неограниченный повелитель всего живущего на ней народа. Это был самодержец: от него одного зависело, какие законы отменить, какие ввести, он не подчинялся никаким законам; ему одному были подвластны все войска и все чиновники; он один владел всею государственною казною, назначал подати; он один распоряжался всеми государственными деньгами, всеми силами и средствами своих подданных. Как самодержавный государь, он мог делать, что хотел. Его воле никто не мог противиться. И в то же время это был жалкий, беспомощный человек, у которого со всех сторон враги и нет друга. Прежние князья чувствовали, что они живут среди своего народа, у которого можно найти защиту и поддержку. Они безбоязненно шли к народу и не боялись, когда народ шел к ним. Теперь государь чувствовал себя, как в неприятельском стане. Такое состояние беззащитности и отовсюду грозящей опасности было знакомо еще Ивану Грозному. И чтобы найти защиту, Грозный окружил себя продажными людьми, — опричниками. Он надеялся на эту наемную стражу и задабривал ее пышными подарками. Но Борис Годунов близко стоял к опричнине. Он был женат на дочери ближайшего к царю опричника — Малюты Скуратова. И он знал, что опричнина — слишком плохая защита. Именно о Годунове ходили слухи, что он отравил Ивана Грозного, и что по его приказанию был зарезан в Угличе наследник престола царевич Дмитрий Иванович. Наемный защитник защищает лишь до тех пор, пока ему это выгодно. А когда он найдет, что для него выгоднее предать или убить, то предаст и убьет. Годунову, как бывшему наемному защитнику, это было особенно понятно. И он, самодержец, неограниченный повелитель всего народа и обладатель всей земли, чувствовал себя беспомощнее самого последнего из своих подданных. Самый последний из его подданных безбоязненно ел свой хлеб, безбоязненно утолял жажду, ходил по улицам, дышал воздухом. Самый последний из подданных знал, что в случае несчастья первый случайный прохожий окажет ему посильную помощь, и не из корысти, не за плату, а «ради Бога», из естественной в каждом человеке любви к ближнему. А самодержец и повелитель боялся собственной пищи и собственных напитков, и не смел прикоснуться к ним, не убедившись, что в них нет отравы, а совершенно убедиться в этом нет возможности; он со страхом засыпал, боясь, что его задушит собственная стража; боялся показаться на улицу, если его не охраняли десятки вооруженных людей, на верность которых, однако, нельзя положиться… Он собственно не жил, а лишь метался, как затравленный погонею беглец, который испуганно дрожит даже перед собственной тенью. Между прочим, от этого судорожного метания жестоко пострадали люди, которым впоследствии суждено было сыграть крупную роль. В июне 1601 года добровольный шпион Бартенев донес царскому брату Семену Годунову, что в доме Федора Никитича Романова есть мешки с кореньями. Семен сообщил об этом царю. Борис испугался. В доме Федора Романова немедленно был произведен обыск. Действительно, нашли мешки с кореньями. Полагают, что их подбросил сам шпион Бартенев, в надежде на царскую награду. Надежда оправдалась. Бартенев был щедро награжден. Федор Никитич был лишен всего имущества, насильно пострижен в монахи, назван Филаретом и сослан в Антониевский монастырь. Жену его Аксинью Ивановну царь приказал также насильно постричь в монахини; се назвали Марфой и сослали на дальний север, за реку Онегу. Кроме того, царь приказал сослать всех ближайших родственников Федора Никитича: братьев, сестер и зятьев. Даже дети его — пятилетний мальчик Михаил и девочка-малютка — не были пощажены. Их отняли у отца с матерью и сослали на Белое озеро. Какие коренья были подброшены Романову, осталось неизвестным. Но Борис испугался, что они ядовиты. И этого оказалось достаточным для того, чтобы разгромить несколько семейств. На этом случае ясно видно, до какого состояния дошел Годунов. Это состояние душевно больного человека, которому даже собственная тень кажется смертельно опасной, и он изо всех сил старается убежать от нее. === 2. Смутное время. === Царь Борис недаром боялся призраков. Он действительно погиб от призрака. В Литве появился какой-то неведомый человек, который назвал себя царевичем Дмитрием Ивановичем, сыном Ивана Грозного. И самодержец, повелитель миллионов людей, владелец несметных богатств, начальник громадного войска, Борис Годунов оказался бессильнее одного человека, который ничем не владел, никем не распоряжался и даже никому не был известен. Тщетно Годунов доказывал, что настоящий Дмитрий убит в Угличе, а самозванец в Литве никто иной, как беглый монах Григорий Отрепьев. Царское войско перешло на сторону самозванца. Сам Годунов умер, прежде чем его свергли с престола. Семья его была уничтожена. Неизвестный человек, назвавший себя Дмитрием, оказался самодержцем, повелителем и обладателем; он старался привлечь на свою сторону людей; многих вернул из ссылки; в числе прочих вернулся и невольный монах Филарет Романов, вскоре произведенный в сан митрополита; сын его Михаил Федорович быль возвращен матери инокине Марфе и поселился с нею в Москве. Далее, новый царь не скупился на подарки, щедро раздавал жалованье. Но эти средства оказались слишком ничтожными, чтобы прекратить общее недовольство. «Дмитрий», подобно Борису, оказался как бы в неприятельском стане. Он процарствовал всего несколько месяцев. Боярин Василий Шуйский с шайкою случайных людей напал на него и убил. Человек, назвавший себя Дмитрием, погиб. На его место сел Василий Шуйский. Но это лишь значило, что царский престол ничем не отличается от обыкновенной табуретки, — на нее может сесть всякий, кому удалось столкнуть своего предшественника. Охотников же столкнуть Шуйского с царского места оказалось немало. В разных частях государства появилось сразу несколько самозванцев. Чтобы привлечь дворян на свою сторону, Шуйский стал отдавать им поместья в потомственное владение, т. е. делал помещиков вотчинниками. Самозванцы тоже раздавали земли тем, кто переходил на их сторону. Затем русским царем захотелось быть польскому королевичу Владиславу. Он также привлекал сторонников раздачею земель. Отец Владислава Сигизмунд тоже был не прочь сесть на московский престол и тем же порядком привлекал на свою сторону дворянство. Те же замыслы имел и шведский король. И весь спор сводился к тому, у кого больше окажется силы, т. е. кто больше наберет себе шайку приверженцев. Россия превратилась в сплошное поле битвы, где самозванцы воевали с Шуйским и друг с другом, и кроме того приходилось воевать с поляками и шведами, которые вторгались в русские пределы и осаждали русские города. Дворянство металось из стороны в сторону. Многие дворяне, присягнувши Шуйскому и получивши от него за это награду, уходили к самозванцу. Самованец давал им от себя награду, и они присягали ему. Потом, получивши «милость» от Владислава, присягали Владиславу. Что же в это время делал народ? По всей стране бродили казацкие и мужицкие отряды. Одно время они соединились; от них зависело смести с лица земли и Шуйского, и самозванцев, и установить в государстве иные порядки. Беда лишь в том, что народ не знал, как это сделать. Обезземеленный народ знал, что ему нужна земля. Он зависел от произвола помещиков, чиновников и потому знал, что ему нужны права, свобода, воля. Но как устроить, чтобы была земля и воля? Сам народ был слишком темен. А руководителей и учителей в ту пору не нашлось. Народная сила была грозна и могуча, когда приходилось разрушать старое. А когда понадобилось строить новое, она оказалась слепа и беспомощна. В конце концов, казацкие старшины перессорились друг с другом. Собранная ими сила распалась на мелкие шайки. Часть ушла восвояси. Часть просто занялась разбоем и грабежом. Таким образом, устройство государства перешло исключительно в руки «верхов», т. е. бояр и дворян. Мы видели, что «верхи» также желали земли, но не народу, а себе; им хотелось владеть поместьями не временно, а вечно, чтобы пожалованное имение можно было продавать, покупать, передавать по наследству. Далее, они несомненно хотели прав и свободы, но опять-таки только для себя. Требовалось так, чтобы дворяне были свободны, чтобы их судили правильным судом и по закону, но чтобы они могли поступать с крестьянами, как угодно. Являлся лишь вопрос, как это устроить? Образцово была устроена такая «свобода» в Польше. Там всеми государственными делами управляли дворяне, — или, по-польски, шляхта. Дворянское собрание (сейм) установляло все законы и порядки. Оно же выбирало короля, и притом не наследственного, а пожизненного. Так что, когда король умирал, шляхта выбирала нового. Словом, Польша была государством аристократическим, т. е. в ней было правление дворянское. И потому шляхта поступала с крестьянами как угодно. На дворянина негде было искать ни суда, ни управы. И один иностранный путешественник недаром писал, что в Польше дворяне блаженствуют, как в раю, а крестьянство мучается, как в аду. Впоследствии крестьяне были доведены до крайнего отчаяния. И без сопротивления пошли под власть чужих государств, лишь бы не терпеть дворянского ига. Другими словами, народ дошел до такого состояния, что «хоть гирше, да инше». Тогда Польша, как самостоятельное государство, погибла. Но это случилось много позже. Во времена же смуты в России Польша казалась сильным государством. Дворянское правление держалось твердо. И народ польский ему подчинялся. Это быль образец для нашего боярства и дворянства. Однако, к русским нравам и обычаям этот образец не подошел. Бояре пробовали поставить своего царя — Шуйского Василия. Но этому боярскому ставленнику никто не подчинялся. Потом дворянство московское поручило временное управление боярину «Мстиславскому с товарищами». Но и Мстиславского никто не слушался. Этот опыт показывал, что если в Россию переносить польские порядки, то придется созывать собрание не дворянских представителей, а представителей всего народа; показывал этот опыт также, что если в России и возможен, по образцу Польши, выборный, а не наследственный царь, то избрание такого царя нужно предоставить не дворянству, а всему народу. Иначе говоря, нравы и обычаи русские допускали демократическое устройство, т. е. народное правление, но совершенно не допускали устройства аристократического. А при народном правлении дворянству пришлось бы распроститься и с поместьями, и со своими привилегиями. Правда, дворяне слезно продолжали жаловаться на царскую жестокость и самовластье. Но когда польские шляхтичи на это сказали: «заведите себе наши порядки — и будете свободны», то дворяне ответили: — Нет, ваши порядки нам не годятся. Вам, полякам, гладка ваша свобода, а нам — наша неволя. То есть: хоть государи нас и крепко били, зато сытно кормили. — В России — объяснил один дворянин — нужен человек, на которого все подданные надеялись бы, что он никого не даст в обиду, чтобы самый беднейший крестьянин мог думать: если, мол, я пожалуюсь на дворянина, то и дворянина накажут, если на вельможу пожалуюсь, то и вельможу не помилуют. Мысль эта не была новой. Между прочим, еще Иван Грозный старался показать, что он — первый защитник сирых и убогих и готов «до последней капли крови» защищать народ от дворянской и боярской неправды. Грозный уверял, что он всегда за народ, за крестьянство, а если в России и происходят притеснения, то единственно потому, что они делаются тайно и царь об этом не знает. Укоренялась мысль, будто кривда идет только от дворян и приказных, и будто держится она в России только потому, что «царь не знает». А если бы он узнал, то и кривды бы не было. Вкратце намерения дворянства были таковы: — В России нужен по-прежнему царь и притом наследственный. Государство должно по-прежнему остаться монархическим, т. е. чтобы верховное правление находилось в руках одного человека. И пусть монарх по-прежнему считается обладателем всей земли, ибо если он сразу станет раздавать не поместья, а вотчины, то крестьянство, пожалуй, ему не поверит. Но дабы избавиться от прежней жестокости, надо власть царя ограничить, — взять с него клятву, что он ничего не будет делать без согласия бояр и дворян. Нужно, однако, поставить царя такого, чтобы народ надеялся найти у него защиту, чтобы народ считал, что новый царь не дворянский, не боярский, а народный, крестьянский. Василий Шуйский под эти условия не подходил, — и его свергли. Затем бояре и дворяне повели переговоры с польским королевичем Владиславом. Владислав согласился ничего не делать без согласия бояр и дворян. Дворянство московское присягнуло ему и объявило царем. На этом основании в Москву были впущены польские войска. Для окончательных переговоров с Владиславом было отправлено посольство с митрополитом Филаретом Романовым во главе. Но едва Филарет уехал, как начались разногласия. Стали говорить, что Владислав опасен: у него отец король; от отца он постоянно будет получать поддержку и станет действовать, как прежние цари, — без дворянского и боярского согласия. Часть бояр начала убеждать, что более подходящим царем будет Филаретов сын, тринадцатилетний Михаил Федорович, живший с матерью в Москве. — Род Романовых — откровенно объясняли некоторые — незнатный. Поддержки Михаилу Федоровичу неоткуда ждать. И, значит, самовластничать ему не придется. Притом же, как слышно, и способностями он слаб, — без нашей помощи с государственными делами не справится. Духовенство живо откликнулось на ту мысль: от царя, который был сыном митрополита, оно естественно ожидало особых милостей. А так как Владислав был католик, то оттолкнуть от него религиозных людей труда не составляло (какой же, мол, это будет царь, когда он еретик!). Ввиду таких разногласий, Филарет был арестован польским королем. Для изгнанья поляков, занявших Москву после того, как она присягнула Владиславу, составилось ополчение под руководством Минина и Пожарского. После долгой осады ополченцы взяли Москву. Уцелевшие в ней поляки сдались в плен. После этого стало ясно, что Владиславу царем не бывать. Надо было приступить к выбору нового царя. Условия, на которых был, выбран новый царь, до сих пор составляют тайну. Но тайна эта отчасти уже разгадана. Вот что, например, рассказывает близко знавший тогдашние дела иностранец Фокеродт: «Вельможи составили из себя нечто вроде сената, который они назвали собором. В этом „соборе“ заседали и имели голос не только бояре, но также и все другие лица, занимавшие высокие государственные должности (т. е. высшие чиновники). Они приняли единодушное решение: не ставить в цари никого, кто не обещает под присягою — предоставить полный ход правосудию, никого не судить и не осуждать высочайшею властью<ref>Надо помнить, что цари судили только знатных людей: воевод, вельмож, бояр и т. д. Обыкновенных же людей "судили и осуждали, по своему усмотрению, чиновники и помещики.</ref>; без согласия собора не вводить никаких новых законов, не отягчать подданных новыми налогами и не принимать никаких решений в ратных и земских делах. Чтобы крепче связать нового царя этими условиями, они решили не выбирать никого, кто принадлежит к влиятельной фамилии и имеет много приверженцев, с помощью которых он мог бы нарушить присягу… Михаил Федорович, (которому исполнилось уже 16 лет), подписал эти условия без колебаний.» Однако, когда именно состоялась подпись, неизвестно. Судя по всему, переговоры с матерью Михаила, инокиней Марфой, начаты были тотчас после отправки посольства к Владиславу. Когда Москвою овладело ополчение Минина и Пожарского, Марфа недолго жила в столице и вскоре уехала в дальней Ипатьевский монастырь близ Костромы. В этом видят доказательство, что перед отъездом дело уже было решено: Марфа не осталась в Москве, чтобы отклонить подозрение, будто выбор состоялся по чьей-либо просьбе или из-за подкупа. Прежде чем окончательно объявить Михаила царем, верховники, о которых рассказывает Фокеродт, созвали земский собор. Он был назван «собором всей земли», хотя в нем участвовали лишь бояре, выборные от дворян, купцов, посадских людей и наиболее крупные чиновники. Представителей крестьянства на этом соборе почти совершенно не было. Съехавшиеся на собор согласились, чтобы Михаил Федорович был царем. После этого в Москве было объявлено: «так хочет Бог». В грамотах, отправленных в другие города, писалось также, что Михаил Федорович становится царем единственно по указанию Божью: «Дух святой избрал его». К Михаилу от правили послов объявить об избрании. И хоть было известно, что он с матерью находится в Костроме, однако послам велели ехать в Ярославль «или другие города». Этим подчеркивалось, что никакого предварительного соглашения не было, и что выбор произошёл только по воле Духа Святого, а не после долгих переговоров. Кто-то распространил даже сказание, будто возле Костромы «благочестивый крестьянин» Иван Сусанин спас Михаила Федоровича от шайки поляков и за это был убит. Сказание о «подвиге Ивана Сусанина» усиленно распространялось, как доказательство, что «мужики» сразу признали Михаила Федоровича «народным царем» и готовы были за него жизнь положить. Любопытно, что родственникам Сусанина была даже дана награда, хотя все знали, что возле Костромы никаких поляков (а тем паче польских шаек) не было, и, следовательно, рассказ о том, как Сусанин спасал государя от поляков, — уж слишком неправдоподобен. В старину был обычай: «отнекиваться» от почета. Борис Годунов, например, когда его упрашивали «сесть на царство», «морщился, — по непочтительному выражению Пушкина, — как пьяница пред чаркою вина». Перед ним становились на колени, плакали, его просили Христа ради. Это продолжалось несколько дней, пока Борис нашел, что обычай соблюден вполне, и дал согласие. Инокиня Марфа не отступила от старого обычая. Она отнекивалась шесть часов. Но потом благословила сына. Вначале возникли было небольшие разногласия. Земский собор временно назначил царю на жительство малые хоромы, так как царский большой дворец требовал дорогого ремонта, а в казне было пусто. Михаил же Федорович настаивал, чтобы ему немедленно были отведены покои во дворце. Недоразумение удалось уладить. Михаил Федорович беспрепятственно въехал в Москву и здесь в 1613 году торжественно короновался. === 3. Михаил Федорович и Алексей Михайлович. === Новый царь был, действительно, слаб и не отличался крепким здоровьем, он умер в 1645 году, 48 лет от роду. Сын его Алексей Михайлович также был человек болезненный, — умер в 1676 году, 47 лет от роду. Хотя Михаил Федорович обещал перед вступлением на престол «восстановить правосудие, судить по закону и никого не осуждать верховною властью», однако, нельзя сказать, что это обещание было выполнено. Были, например, такие случаи. Михаилу Федоровичу сосватали невесту-Марию Хлопову. Незадолго до свадьбы девушка эта вдруг почувствовала сильный припадок тошноты. Никакой другой вины за несчастной Хлоповой не было. Тем не менее государь приказал немедленно отправить ее в Сибирь. Позже открылось, что царскую невесту чем-то скверным накормили родственники инокини Марфы, оттого и тошнота случилась. Тем не менее Марья Хлопова, по настоянию Марфы, была оставлена в ссылке. То же произошло в с первой невестой Алексея Михайловича — Всеволожской. Она чем-то не угодила государевым приближенным. И ей подсыпали, как говорят, по приказу царского любимца боярина Морозова в питье какого-то снадобья. От этого снадобья девушка почувствовала дурноту и упала в обморок. Царь приказал за это сослать ее в Сибирь вместе с её родственниками. Впрочем, незаконные наказания грозили не только русским подданным. Михаил Федорович хотел выдать свою дочь Ирину замуж за датского королевича Вольдемара. Вольдемар приехал в Москву. Однако, от брака стал отказываться. За это царь подверг его аресту, хотя арест иностранного принца грозил России войной. Впрочем, Михаил Федорович вскоре умер. Сын его поспешил отпустить Вольдемара и кое-как замял это скандальное дело. Несчастная же царевна Ирина, обесславленная неумным сватовством, скоротала свой век девушкой. Тем не менее уже первые шаги Михаила Федоровича показывали, что новый царь не пойдет по пути Ивана Грозного: не станет без пощады казнить, ссылать, отнимать вотчины. Наоборот, новый царь, по-видимому, сразу понял, что страна в опасном брожении. Было ясно, что мысль о земле крепко засела в мужицких головах. Было ясно и то, что крестьяне хоть и сдерживают свое недовольство, в надежде на царя, но недовольство в любую минуту может прорваться наружу. Из опасения взрыва приходилось мужицкую надежду поддерживать обещаниями и ласковыми словами. В Москве прекрасно понимали, что передавать крестьянам землю нельзя. Ибо, лишившись земли, государь потеряет власть. А мужик, получивши землю, приобретет силу и независимость. Это неминуемо привело бы к тому, что в России оказалось бы народное правление. А этого правительство допустить не могло. Оставался лишь один выход: успокаивать крестьян, насколько можно, и держать в повиновении при помощи дворян. В дворянах Михаил Федорович видел самую надежную и единственную опору своего престола. Так же понимал дело и Алексей Михайлович. Правда, в минуты гнева оба государя бывали жестоки и самоуправны. Однажды, например, болезненный Алексей Михайлович открыл себе кровь. Кровопускание помогло: Государь почувствовал облегчение. И на радостях он приказал всем своим приближенным боярам и дворянам также открыть кровь. Приближенные ослушаться не посмели, кроме одного, который сказал: — Зачем мне кровь зря терять, когда я, слава Богу здоров. Узнавши об этом, государь страшно рассердился, напал на ослушника и стал его бить, приговаривая: — Разве твоя холопская кровь дороже моей царской?! Но через несколько дней Алексей Михайлович извинился перед побитым, наградил его и тем опять привлек к себе. Бывало и так. Приближенный государя Морозов уж очень безбожно притеснял народ и отягощал корыстными поборами. В конце концов, москвичи возмутились и потребовали Морозова на свой суд. Царь лично обещал казнить преступника, а между тем спрятал его от народа в монастыре и написал игумену: — Непременно бы вам (монахам) боярина нашего Бориса Ивановича уберечь, а грамотку сию покажите ему, приятелю моему. Когда же переписанные во время разговора с государем «зачинщики мятежа» были казнены, Морозов тихонько вернулся в Москву и стал жить по-прежнему. Словом, дворяне ясно видели, что для них пора чрезмерных жестокостей и казней миновала; и что, наоборот, наступила пора чрезмерных милостей, чрезмерного покровительства и даже чрезмерного укрывательства. Правительство уже не спешило отнимать у дворянских жен и детей поместья в случае, если отец прекращает службу. Напротив, дворян оно все чаще и чаще награждало землями в потомственное владение. И число дворянских фамилий, владевших «пожалованными вотчинами», стало сильно увеличиваться. Сын Алексея Михайловича Петр Алексеевич пошел еще дальше: он объявил закон, что каждый дворянин владеет поместьем вечно и может распоряжаться им, как своею полною собственностью. Таким образом, при внуке Михаила Федоровича заветная дворянская мечта исполнилась: все поместья превратились в вотчины. Великою милостью для дворян была и другая мера. Как известно, еще при Годунове правительство отняло у крестьян законный способ переходить с одного места на другое. Благодаря этому, помещики получили возможность налагать оброк по своему желанию. Крестьяне в короткое время стали неоплатными должниками. А так как своего должника помещик мог поставить на правеж, то избежать смертельных побоев был лишь один способ: стать полным рабом заимодавца. Чтобы избавиться от этой горькой участи, крестьяне убегали и скрывались. Относительно этих беглецов существовало правило: если беглец не пойман в течение 5 лет, то помещик теряет над ним всякую власть. Убежавший мог через 5 лет явиться на родину и жить уже не рабом, а свободным человеком. Михаил Федорович велел этот прежний срок удвоить: т. е. беглец должен был скрываться 10 лет, и только через 10 лет помещик терял над ним власть. Алексей Михайлович в год восшествия на престол вовсе отменил сроки, т. е. ввел закон, что власть помещиков никакими сроками не отменяется. Через два года велено было произвести перепись, причем государь, приказал, чтобы каждый человек жил в том поместье, где его застала перепись. Поэтому, если даже вполне свободный человек, незадолжавший помещику, переходил на жительство в другое место, то его считали беглецом, ловили и препровождали в распоряжение помещика. На первый взгляд, все это были невинные и как бы даже резонные распоряжения. Не беда, кажись, что должникам запрещено убегать от уплаты долгов. Задолжал, — значит, плати, а не отговаривайся пятилетними сроками. Указ о запрещении переходить с одного места на другое даже был удостоен похвал: нельзя же, мол, допускать, чтобы люди постоянно шлялись из стороны в сторону; для них же лучше, если они будут прикреплены к земле: «на одном месте и камень обрастает». Выходило так, словно Москва заботится о крестьянах, которые по глупости своей и из дурной привычки к бродяжничеству сами себя разоряют. Но в Москве хорошо знали, что, кроме прямого смысла законов и указов, есть еще и дворянский обычай. А обычай у дворян был такой: они считали себя вправе судить всех людей, которые живут в их поместье, сечь, сажать в собственную тюрьму, заставлять работать на себя. И «прикрепление к земле» в сущности означало, что крестьянам запрещено уходить из-под судебной, полицейской и хозяйственной власти помещика. Таким образом, с одной стороны перепись 1647 года прикрепила крестьян собственно не к земле, а к помещику, т. е. окончательно ввела крепостное право, а с другой — дело имело такой вид, будто дворяне ввели крепостное право самопроизвольно и беззаконно, вопреки благожелательным намерениям Москвы: — Москва, дескать, издала приказ, чтобы крестьянам было хорошо. Если все вышло не хорошо, а очень скверно, то виновата не она, а помещики. Все жалобы на помещичье «лиходейство», конечно, успеха не имели. Было лишь из Москвы «приказано накрепко», чтобы помещики крестьян не убивали и голодною смертью не морили. Однако такого закона, который налагал бы на помещика наказание за убийство «крепостного человека», издано не было. Так что «приказ» был хоть и «крепкий», но для помещиков явно не обязательный. Вступая на царство, Михаил Федорович дал обещание решать дела не иначе, как с согласия земского собора. Дворянство особенно настаивало на этом, чтобы наблюдать за царем и не допустить той самовластной жестокости, какою ознаменовал себя Иван Грозный. На деле этой опасности не оказалось, и земским соборам пришлось не наблюдать за царем, а лишь помогать ему. Помощь, правда, была необходима. Государь был и молод, я не знаком с государственными делами, да и по способностям своим он не мог быстро сообразить, что нужно. И характер у него был не такой, чтобы поступать решительно и поставить на своем. Однако, дворянам вовсе не нравилось бросать свои собственные дела и возлагать на себя государственные заботы. Земские соборы заседали постоянно в течении 9 лет. Выборы представителей происходили 3 раза (Представители избирались на 3 года). До земских соборов указы начинались словами: «государь указал, а бояре приговорили». Теперь же указы стали начинаться так: «мы, великий государь, говорили и советовали на соборе, а всех великих российских городов ратные и выборные и всякие люди приговорили». Когда возвращен был из польского плена государев отец Филарет, человек твердый и способный, то все словно признали молчаливо, что «теперь делами управлять есть кому». И действительно, Филарет получил сан патриарха, титул «великого патриарха», взял на себя бремя государственных забот, и без его совета или указания сын ничего не делал. Депутаты третьего земского собора разъехались по домам, лишь только отслужили свой срок. А четвертых выборов государь не назначил. Так потихоньку земские соборы прекратились. И несколько лет спустя Михаил Федорович велел сделать себе новую царскую печать, чтобы на ней стояло слово: «Самодержец». Таким образом, неограниченная власть государей была восстановлена. Судя по всему, и Михаил Федорович, и сын его Алексей Михайлович помнили данное в 1613 году обещание. И время от времени на короткий срок они созывали земские соборы. Но это делалось лишь в тех случаях, когда надо было ввести новые, особо тяжкие налоги или начать новую, очень тяжелую войну. Алексей Михайлович о своих верховных правах говорил между прочим, так: «Бог передал нам, государю, править и рассуждать люди своя». То есть, государь смотрел на себя, как на наместника Божьего на земле. И если воля Господа Бога никем не ограничена, то и волю наместника Божьего никто, кроме Бога, не ограничивает. После же Алексея Михайловича обещание о земских соборах было забыто навсегда. Следовательно, судьба устроила так, что крестьянство ничего не получило. Удалось совершенно восстановить самодержавную царскую власть. Спрашивается: достигнута ли была личная безопасность государей? успокоено ли было государство? Увы, уже Алексею Михайловичу пришлось опасаться почти так же, как и государям до смутного времени. В своем дворце, среди людей особо близких к нему и щедро награжденных им, Алексей Михайлович все-таки не чувствовал себя спокойно. Он боялся даже врача, даже своих любимцев. Когда для него изготовлялось лекарство, то на глазах государя врач должен был выпить часть этого лекарства, затем пил ближний боярин и друг царя Матвеев, затем пили другие приближенные, и только после этого Алексей Михайлович решался принять лекарство, да и то не весь прием: недопитое должен был тут же на глазах государя выпить Матвеев. Такова оказалась личная безопасность. Не лучше было и спокойствие. Едва Алексей Михайлович взошел на престол, как начались бунты: сначала в Москве, потом в Сольвычегодске, в Устюге, в Пскове, Новгороде, и опять в Пскове, и опять в Москве. «К счастью для государя, — пишет историк Соловьев, — города бунтовались в разное время, а не все вместе». Но «счастье» было не только в этом. Гораздо больше «счастья» заключалось в том, что народ глубоко верил государю. Между прочим в Пскове бунт начался из-за секретного указа передать шведскому королю деньги и хлеб. Народ не понял, для чего это нужно, и увидел в этом государственную измену. — «Государь этого дела не знает, — кричали бунтовщики. — Отдают казну шведам бояре-изменники». Ради спасения собственной жизни бояре показали бунтовщикам подлинную царскую грамоту. Ее стали читать на площади всенародно. Дошли, наконец, до слов: — «А сего бы тайного указа никто у нас не ведал»… Бунтовщики оторопели. Но после некоторого замешательства рассудили так: — Не может быть, чтобы государь скрывал от народа свои указы. А если написано, что указ скрыть, значит — он подложный; значит, сочинен боярами, а государь о нем не знает. Вот эта вера в государя и была великим счастьем Алексея Михайловича. Только благодаря ей ему удалось сравнительно легко справиться с затруднениями, какими было богато его царствование Алексей Михайлович задумал ознаменовать свое царствование благочестивым, как тогда полагали, подвигом — напечатать так все богослужебные книги, чтобы они были точь-в-точь такие же, как у греков, откуда в Россию пришло христианство. Догадываются некоторые, что это дело было затеяно с целью отвлечь народное внимание от политических неурядиц. Само по себе это дело мирное, но за него взялись в высшей степени неумно: сначала шумели так, как будто речь идет о спасении веры православной, а не об ученом сличении греческих книг с русскими, от которого никому не тепло и не холодно. А когда книги были сличены и изменены по греческим спискам, государь и патриарх Никон поступили уж слишком круто и самовластно. Приказано было старые отбирать и истреблять, словно они и в самом деле еретические, а церковную службу править только по новым книгам. Вышло так: народ искони, например, крестился двумя перстами; это велось от дедов и прадедов и к этому все привыкли. И вдруг государь приказал: креститься тремя перстами, а кто будет крест налагать по-прежнему, тот еретик. Люди, равнодушные к церковным делам, отнеслись к этому приказу спокойно, по пословице: «скачи, враже, как пан скажет». Но кто относился к церкви ревностно, те естественно возмутились: «почему тремя, а не двумя? И с какой стати еретик? И дед мой был двоеперстник, и отец, — разве они еретики? Митрополит Филипп к лику святых угодников Божьих причислен, а он двумя перстами крестился. По новому же указу выходит, что это не святой, а еретик»… Словом, «исправление книг», как называл Никон свое предприятие, не только никого не успокоило, но послужило причиной новых смут. Против нового указа восстала наиболее ревностная к делам веры часть духовенства. Взбунтовался Соловецкий монастырь. Пришлось посылать против него войска, брать осадой и громить пушками, как неприятельскую крепость. И в довершение смуты, на Волге вспыхнул крестьянский бунт, связанный с именем знаменитого казака Степана Разина. Разин промышлял грабежом. Когда его шайка стала многочисленной, ему пришло в голову — совершить большое государственное дело. «Пойдем, — говорил он, — в Москву, возьмем ее и заведем новые порядки, чтобы все люди были равны, и чтобы крестьянам была воля и земля». Узнавши об этом, крестьяне стали истреблять помещиков и присоединяться к «Степану Тимофеевичу». О Разине до сих пор сохранилось много сказаний. Говорят, будто у него была важная мысль: водворить в России народное правление, но он держал эту мысль втайне, из боязни, что народ не поймет его. Возможно, что он, действительно, думал о народном правлении, но вряд ли знал, как ввести его. И быть может, именно потому, что он этого сам не знал, ему пришлось прибегнуть к обману: Разин объявил, что у него находится царевич Алексей Алексеевич. Выходило так, что царевич хочет быть мужицким, а не дворянским царем и поэтому надо лишь посадить Алексея Алексеевича на престол, а уж он, мол, знает как надо сделать, чтобы народ получил волю и землю. В таком виде мысль была для крестьян понятна и проста: — Пойдем, — рассуждали они, — на Москву, свергнем нынешнего «дворянского царя» и посадим своего «крестьянского». Но эта же мысль показывала, что дело, задуманное Разиным, безнадежно. Во-первых, царевича Алексея уже не было в живых, когда поднялись крестьяне. Он умер. И народ рано или поздно воочию убедился бы в его смерти. Во-вторых, даже тем, кто не знал о смерти царевича, не очень могло нравиться, что сын собирает войско, чтобы уничтожить отца. В-третьих, не все могли поверить, что царевич будет «мужицким царем». Вполне естественно было предположить, что «сын будет во всем походить на отца». Наконец, сам Разин в сущности вел себя не как предводитель народного восстания, а как атаман разбойничьей шайки. Он кутил, бражничал, пропустил благоприятное для него время и был разбит. Есть известие, что для окончательного устрашения крестьян воеводами было истреблено 100 тысяч людей. Бунт был подавлен. Но все видели, что спокойствие этим не обеспечено. Даже вблизи Москвы народ, не примкнувший к Разину, явно стоял не на стороне правительства. «Разнесется весть, — жаловался один современник Алексея Михайловича, — что мятежники побили государевых людей, и все этому радуются, а скажут, что ратные государевы люди побили мятежников, и станут все унылы и печалятся о погибели мятежников». Да и на «ратных государевых людей» нельзя было положиться: часть их переходила на сторону Разина. В самой Москве даже среди стрельцов замечалось глухое недовольство. В таком состоянии общей смуты и народного отчуждения от правительственной власти Алексей Михайлович оставил царство своим наследникам. === 4. Петр Великий. === Алексей Михайлович имел трех сыновей: от первой жены (из рода Милославских) Федора и Ивана, и от второй жены (Натальи Нарышкиной) Петра. Федор, крайне хилый и болезненный умер через 6 лет после отца (в 1682 году). Иван был также больной и совершенно слабоумный. После смерти Федора патриарх и царедворцы объявили царем Петра, которому едва исполнилось десять лет. Петр был крепкий и сильный мальчик, — «не в отца». И по этому поводу в Москве ходило много сплетен. Рассказывали, будто Наталья Нарышкина не отличалась воздержностью, имела несколько любовников, и будто Петр не Алексеев сын («оттого, мол, он и здоровый такой»). Этими слухами ловко воспользовались Милославские, родственники слабоумного Ивана. Возник стрелецкий бунт. Стрельцы потребовали, чтобы оба брата — Иван и Петр были объявлены царями. А по слабоумию одного и по малолетству другого управление государством было поручено — опять-таки по настоянию стрельцов — единоутробной сестре Ивана — царевне Софье. Делами управляла, впрочем, не Софья, а ее любимец Василий Голицын. Василий Голицын ведал делами почти семь лет. Это быль один из самых образованных людей своего времени. Он старался править возможно мягче и возможно милостивее. С самого начала Голицын завел переговоры с Польшею о том, чтобы заключить «вечный мир» и сообща идти войною на турок. Поляки на это ответили, что миру они рады, а воевать с турками не желают. Тогда Голицын объяснил, что без войны никак Россия обойтись не может, так как война — единственное средство отвлечь внимание народа от внутренних дел. В конце концов, без всякого основательного предлога война туркам была объявлена. Правитель лично предводительствовал войсками. Хотя походы Голицына и закончились неудачно, но «внимание народа» все-таки они помогли «отвлечь от внутренних дел» на два года. Когда же война окончилась, снова возник вопрос: «что дальше? как успокоить народ?» Голицын решился пустить в ход настоящее средство. Он задумал освободить крестьян, дать им земли, прекратить гонения против старообрядцев, т. е. приверженцев тех старых молитвенных обрядов, которые Алексей Михайлович объявил преступными. Это было средство, действительно, хорошее. Но как к нему приступить? Освобождение крестьян и передача им земли вооружили бы дворян против правительства. А имея против себя дворян, в ком найти защиту и поддержку? Будь на месте Голицына общепризнанный государь, он не смутился бы перед этим вопросом. Но, ведь, Голицын был всего лишь любовником временной правительницы, а правительница эта в свою очередь должна была передать дела Петру, которому уже исполнилось 17 лет. Наперсник правительницы хорошо понимал, что стоит лишь заикнуться об освобождении крестьян, и дворянство немедленно станет около Петра, и от Софьи не останется даже следа, прежде чем она успеет что-либо сделать. Без сомнения, Софья Алексеевна знала о замыслах и опасениях своего любимца. В 1689 году она окончательно решила устранить единокровного брата. Был составлен заговор на жизнь Петра. Петру удалось спастись от заговорщиков. Он быстро собрал дворянское ополчение, сверг Софью и заточил ее в монастырь. И, таким образом, забота об успокоении государства перешла к Петру Первому. Петр Алексеевич царствовал до 1725 года. Его называют основателем русского флота, учредителем солдатского войска<ref>До Петра войско было стрелецкое. Стрельцы в мирное время жили по-семейному, с женами и детьми, занимались хозяйством. В этом их главное отличие от солдат.</ref>, великим победителем и великим преобразователем. О том, как он кутил с немцами и в то же время неустанно работал топором, пилой, молотом и шилом, как был полководцем и барабанщиком, адмиралом и матросом, императором и солдатом, и как собственноручно колотил своих вельмож дубинкою, — обо всем этом существует множество рассказов. Но смысл свершенного Петром вовсе не в этой дубинке, и не в том, что он (довольно таки плохо, как оказывается) владел топором и умел барабанить; смысл даже не во флоте и войске. Все это было лишь внешность. Суть же дела вот в чем. Возьмем такой пример. Положим, нас десять человек, и мы отправляемся куда-либо в одно место, — ну, хоть в Белобережский монастырь. Девятеро из нас очень хотят именно в этот монастырь и торопятся туда. А десятому, положим, хочется вовсе не в монастырь, а в кабак. Уговорить нас, что кабак лучше монастыря, он не может. Силою заставить, чтобы мы шли в кабак, тоже не может. И вдруг этому человеку, которому не хочется в монастырь, приходит в голову удачная мысль: он говорит: — Братцы, свернем немного в сторону, тут поблизости зарыт клад. Давайте, выроем его и разделим. В первое время мы, наверное, будем колебаться. Но затем большинство, по всей вероятности, рассудят так: — Монастырь все равно не уйдет, а клад могут и другие перехватить. Отчего, в самом деле, и не взять зарытые деньги, — ведь, это же по дороге? И если человеку, которому хотелось в кабак, мы верим, то в конце концов неизбежно случится, что одни из нас с интересом, а другие нехотя, подчиняясь товарищескому большинству, свернут с дороги и станут искать и разрывать клад. Утомившись и увлекшись этой работой мы, наверное, сходим и в кабак, или по крайней мере, пошлём туда за водкой. Во всяком случае, мы опять направимся в монастырь не раньше, чем наше кладоискание кончится. К таким отклонениям от намеченной цели люди прибегают и в частной и в государственной жизни. Между прочим, покойный немецкий министр Бисмарк умел прекрасно пользоваться этим средством. Когда прусскому королю угрожала опасность лишиться власти, Бисмарк разогнал народных представителей, временно восстановил в Пруссии самодержавие, но при этом явно стал стремиться к тому, чтобы объединить все немецкие государства под властью пруссаков. Народ сообразил, что это дело хорошее, выгодное, увлекся им, помог объединить Германию, отнял у французов старинные немецкие города. Таким образом, нападения на королевскую власть ослабли, и король на много лет сохранил многие свои права неприкосновенными. Политики это называют: поставить перед народом увлекательную и крупную цель и тем отвлечь его от другой цели, которую он сам себе поставил и к которой хотел идти. Такую увлекательную цель придумывали еще вельможи Алексея Михайловича: отобрать у Польши старинные русские города (например, Смоленск), присоединить Малороссию, попавшую под власть поляков; эти цели ставились и, несомненно, помогли отвлечь народное внимание от внутренних дел. При Алексее Михайловиче подумывали даже о том, чтобы отвоевать доступ к морю и устроить флот. Но доступ к морю можно было иметь лишь после войны с прекрасно обученными и хорошо вооруженными шведскими войсками. Для борьбы со шведами нужно было искусно устроенное войско. Чтобы устроить такое войско, нужно иметь много образованных начальников; значит, нужно прежде всего образование и школы. В Москве же боялись школ, справедливо полагая, что они вредят самодержавию и духовенству<ref>Об этом подробнее сказано в моей книжке: «Из истории русской школы».</ref>. Мысль о море пришлось поэтому оставить, а, вместо флота, построили лишь единственный корабль на Каспийском море, да и тот был сожжен Разиным. Василий Голицын придумал другую, хотя вряд ли удачную, цель: освободить наших «братушек» и единоверцев балканских славян из-под турецкого ига. Эта цель годилась лишь потому, что для войны со шведами нужны школы, а для войны с турками и наши доморощенные войска неплохи. Но сами по себе балканские «братушки» были уже слишком далеки и мало ведомы народу. Да и походы Голицына против турок закончились плачевно. Петр взял готовую мысль о море и не остановился перед теми трудностями, которые пугали Алексея Михайловича. Видя, что нет русских начальников для устройства искусного войска, стал звать иностранцев; сам поехал заграницу, других посылал туда учиться, завел школы. Патриарх сильно негодовал на наплыв иностранцев. Говорил, что от этого страдает православная церковь и православная «святыня». Но Петра всего труднее было испугать святынями. В насмешку над «его всесвятейшеством» патриархом он своему собутыльнику и непременному участнику царских кутежей дал титул: «его всепьянейшество», издевался над патриархом во время попоек, а потом и вовсе уничтожил патриаршество. Собравши войско, он бросился на турок: потерпел жестокую неудачу. Но как человек с большим характером, он не потерялся, быстро собрал новые силы, опять пошел туда же и взял крепость Азов. Таким образом, был «пробит первый доступ» к Азовскому морю, отнятый, впрочем, у Петра спустя несколько лет теми же турками. Затем он бросается на шведов, к Балтийскому морю и терпит под Нарвой тяжкое поражение. Однако, не падает духом. Носится неустанно из одного конца царства в другой. Собирает войско и деньги, овладевает устьем реки Невы и торопится показать народу, что «пробит» доступ и ко второму морю. Хотя война со шведами только начиналась, и многие были убеждены, что русские будут побеждены, однако, Петр немедля со страшными затратами строит на шведской земле город Петербург. И притом строит на таком невылазном болоте, что даже старожилы здешние, чухонцы, удивлялись и сложили сказание, будто русские строили город на воздухе, а потом сразу опустили на землю, — только поэтому, дескать, он и не утонул в болотной тине. Война со шведами тянулась 21 год. Но едва она кончилась, Петр, имевший от роду уже 50 лет, мчится к третьему, Каспийскому морю, объявляет войну Персии и старается овладеть далекими городами Дербентом и Баку, за несколько тысяч верст от своей новой столицы-Петербурга. Через 2 года после персидского похода Петр умер. Его преемники не выдумывали новой «увлекательной цели», да и нечего было выдумывать. Оставалось лишь продолжать завоевание новых морей и «забрание под русскую власть новых земель». Каждый новый государь как бы задавал себе вопрос: что еще не забрано и что еще надо забрать? А забирать было что. Сначала надо было забрать Азов, ибо он отнят у Петра Великого турками. Потом надо было забрать «западную Русь», т. е. Литву, Белороссию и часть Малороссии, ибо это старинные русские области, отошедшие под власть Польши. Затем надо было забрать саму Польшу, да, кстати, уже и Финляндию. Потом оказалось, надо забрать «Новороссию», т. е. черноморские степи, да нельзя же и без того, чтобы не забрать Кавказ. Далее оказалось, что надо забрать Индию, потому что очень уж страна богатая. Правда, до Индии добраться не удалось: англичане не пустили. Но по дороге встретилась Средняя Азия: нельзя же ее оставить непокоренной. Потом оказалось, что православных греков, от которых мы веру приняли, турки обижают: разве можно оставить это дело и не побить турок? Потом пришлось вспомнить и Василия Голицына: нельзя же в самом деле наших единоверцев — балканских «братушек» не освободить от турецкого ига! Потом оказалось, что есть в Китае большая область — Манчжурия. Лежит рядом с нашими владениями. Разумеется, нужно и ее забрать. Кстати и название Китаю хорошее в Петербурге придумано: «Желтороссия». Так что, если и весь Китай взять да переименовать его в Желтороссию, то выйдет чрезвычайно приятно. Да и нельзя нам не забрать эту самую «Желтороссию», ибо «нам нужен незамерзающий порт на Великом океане», а в Китае есть прекрасные незамерзающие порты: например, Порт-Артур. Правда, еще есть незамерзающие берега в Корее. Но это значит, что необходимо забрать и Корею. Так оно и пошло от одного забрания к другому вплоть до наших дней. Однако, между Петром Алексеевичем и его подражателями есть разница. Во-первых, хоть под конец своей жизни он, видимо, понял, что одними завоеваниями обойтись нельзя, и что надо также упорядочить внутренние дела. Он даже посылал своего вельможу в Швецию — списать тамошние законы. К сожалению, из этого списывания ничего путного не вышло. Во-вторых, Петр обладал драгоценным качеством, какого не имели преемники: он умел находить в помощники себе способных и толковых людей. Способными и толковыми людьми Россия никогда не была бедна. Но, к сожалению, их чаще всего постигала такая же горькая участь, какая выпала на долю одного безвестного изобретателя летательной машины, жившего при Петре Великом. Это был простой крестьянин. Он придумал, как устроить крылья, наподобие птичьих, и как управлять ими. Хорошо понимая, какое это важное дело, он, по-тогдашнему обычаю, в базарный день вышел на середину одной московской площади и стал кричать «караул». В старину этим криком вызывали правительственную стражу. Стража подбежала к кричавшему. Тогда он заявил, что знает «государево слово и дело». По закону, всякого, сделавшего такое заявление, стража обязана была представить по начальству. Начальнику же этот безвестный изобретатель сказал, что он сумеет устроить летательную машину, если ему дадут на это средства; летать же он обещался на своей машине с быстротою журавля. При Петре интересовались такими новинками. Начальство согласилось строить крылья на казенный счет и ассигновало на это что-то около 7 рублей. К сожалению, крылья оказались так тяжелы, что изобретатель не мог управлять ими. Тогда он просил разрешения построить другие, полегче. Но начальство рассердилось и приказало избить изобретателя палками до полусмерти. Куда после этого делся этот человек, мысль которого много лет спустя до некоторой степени осуществлена заграницей, иностранцами, — Бог весть. Но уж одно появление таких людей показывает, что государю было откуда найти себе помощников. И Петр Великий умел находить их. Он не стеснялся приближать к себе людей самого «низкого» звания, если считал, что они полезны. Петр смотрел на себя, как на прирожденного государя, и не видел никакого ущерба для себя в том, что его окружают министры, которые вовсе не отличаются знатностью происхождения. Преемники Петра смотрели на себя не так. Да и не могли они по совести считать себя прирожденными государями. === 5. Наследники Петра I. === Умирая, Петр успел написать слова: «отдать все»… Но кому отдать, его окоченевшая рука написать не могла. И очень трудно решить, кого он хотел назначить наследником. От первой жены Евдокии Петр имел сына Алексея. Но когда государь близко сошелся со своей любимицей Анною Монс, то Евдокия попала в монастырь и все время находилась в ссылке. Впрочем, Анна Монс завела себе другого любимца и за это была посажена в тюрьму. Алексей Петрович не любил отца и стал во главе недовольных его правлением. Петр пригрозил ему за это казнью. Тогда Алексей скрылся — было заграницу. Оттуда отец выманил его и посадил в Петропавловскую крепость. Здесь Алексея Петровича подвергли жестокой пытке и замучили. Прошел слух, что Петр задушил сына своими руками. У несчастного царевича остался, однако, сын, нареченный в честь деда Петром. Этот внук царя — Петр Алексеевич был единственным мужским потомком блаженной памяти царя Михаила Федоровича Романова (с рассказами, что Петр Великий был сын не Алексея Михайловича, мы, конечно, не считаемся). Кроме того, у Петра Великого были две дочери: Анна и Елизавета, от второй его законной жены Екатерины. Судьба этой Екатерины замечательна. Раньше она называлась Мартой и детство провела в Ливонии. Когда в Ливонию пришли русские войска, то Марта за свою красоту попала в наложницы к полковнику Балку, при котором она жила под видом солдатской прачки. В этом чине увидел ее вельможа Меньшиков, и взял к себе. А от Меньшикова она перешла к государю. В России продавалась даже печатная картинка, где было нарисовано, как Меньшиков дарит государю Марту; надпись над картинкой объясняла, что так поступают верноподданные вельможи, — они отдают государю самое драгоценное, что у них есть. Марта находилась при дворце в качестве жены придворного повара и носила фамилию Сковронской. Еще до брака государь прижил с нею двух дочерей. Марта приняла православие и стала называться Екатериной Алексеевной. Потом царь обвенчался с нею. Около этого времени она выучилась подписывать свою фамилию и немножко писать другие слова и цифры. Незадолго до смерти Петр короновал ее императорскою короною. Но вслед затем раскрылась какая-то темная история, в которую был запутан брат Анны Монс, знаменитый шут Балакирев, и многие другие лица. Все они понесли жестокое наказание, а Петр заметно охладел к своей супруге. Кроме внука, дочерей и жены Петр имел еще племянницу Анну Ивановну, дочь Ивана Алексеевича. Она была выдана замуж за курляндского герцога, но скоро овдовела. Вот почти и все те родственники, кому государь, умирая, мог передать царство (других, менее заметных, не упоминаем). Когда государь уже кончался, Екатерина была очень озабочена. К ней то и дело приходили офицеры гвардейских (Преображенского и Семеновского) полков. Она им выдавала жалованье (почему-то сразу за несколько месяцев) и какую-то награду солдатам, по 30 рублей на человека. Наконец, Петр умер. Вельможи собрались, чтобы обсудить, кому же быть царем. В это время появились гвардейские солдаты в полном боевом снаряжении. Тогдашний военный министр Репнин страшно рассердился, видя это: — Я получил приказание от Ея Императорского Величества Государыни Императрицы Екатерины Алексеевны, — ответил на это подполковник Бутурлин. Прочие офицеры со своей стороны заявили, что надо дать присягу «Императрице Екатерине Алексеевне», и при этом не скрывали, что если вельможи не подчинятся, то солдатам будет отдан приказ стрелять. Оставалось лишь покориться офицерской воле, хотя дело Монс все прекрасно знали и все понимали, что Петр Великий не имел намерения передать престол своей супруге, против которой был очень недоволен. Впрочем, эти соображения понадобилось скрыть. А Екатерина Алексеевна объявила в своем манифесте, что вступает на престол по завещанию Петра I. Вступивши на престол, государыня распорядилась, чтобы Монс, Балакирев и другие лица, замешанные в дело о ее неверности покойному мужу, были возвращены из ссылки. Самое дело это государыня приказала запечатать и положить в секретный архив, а один наиболее неприятный ей документ вовсе сжечь. Таким образом, престол перешел к супруге Петра I. Близким к государыне человеком стал ее бывший покровитель Меньшиков. Кроме того, государыня приблизила к себе своего зятя, герцога Гольштинского «Карла Фридриховича». Судьба этого Карла тоже замечательна. Это был болезненный, невзрачный и не блиставший умом немец. Его отцовское наследственное владение Гольштинию отнял датский король. И Карл-Фридрих явился в Россию просто затем, чтобы просить себе помощи. Таких немцев, которым пока некуда деваться на родине, много наезжало в Петербург. Екатерине, однако, бывший гольштинский герцог понравился. Она выдала за него свою дочь Анну Петровну. Но и после брака «Карл Фридрихович» оставался гораздо ближе к теще, нежели к своей супруге, которую не любил (а может быть показывал лишь вид, что не любит, надеясь этим угодить своей покровительнице). Видя такую холодность мужа, Анна Петровна завела себе любимцев. Впрочем, Меньшиков дал ему миллион рублей из казны пособия и выжил заграницу. Заграницей Анна Петровна родила сына, нареченного Карлом. Этому ребенку впоследствии суждено было стать во главе крупных событий. Из приближенных к государыне женщин замечательна, между прочим, её статс-дама Анна Крамер, которая была раньше наложницей казанского губернатора Апраксина; потом Апраксин подарил ее Петру I; благодаря этому, она стала придворной дамой. Впоследствии эта Анна Крамер вместе со своей подругой Каро, публичной девицей из Гамбурга, совершила кражу, за что и была посажена в тюрьму. Кроме того, к государыне была близка женщина неизвестного происхождения, которую называли почему-то «Иоганной Петровной». Об этой Иоганне Петровне француз Кампредон в своих записках пишет: «мамзель Иоганна хранит все любовные секреты государыни». О том, как государыня императрица проводила время, саксонский посол писал своему королю следующее: — Меньшиков являлся каждое утро и постоянно заставал Екатерину в постели. Разговор между ними неизбежно начинался всегда с одной и той же фразы: «Ну, что же мы будем нынче пить?» Затем приступали к винопитию. Поначалу выпивалось несколько стаканов водки. Далее шли вина, ликеры, наливки и настойки. Вслед за Меньшиковым являлись другие приближенные. И пир шел до поздней ночи, а иногда и до 9 часов утра. Так что «утро» при дворце собственно назывался вечер. При Екатерине Алексеевне, по вычислениям датского посла, на водку для императорского стола тратилась десятая часть всех государственных доходов. Надо заметить, что Екатерина любила выпить еще до связи с Петром. При Петре любовь к выпивке усилилась. А после смерти мужа она уже не стеснялась. Порою государыне надоедали приближенные. Тогда она приезжала на солдатские смотры и выбирала бравых солдат для представления ко дворцу. От слишком невоздержной жизни она скончалась в 1727 году, процарствовавши всего 2 года. После её смерти вельможи решили объявить царем десятилетнего мальчика Петра Алексеевича. Этот внук Петра Великого казался умным и скромным мальчиком. Он очень нравился своей тетке Елизавете Петровне. Елизавета со своими приближенными проводила время так же весело, как и её покойница-мать. И в этот кружок был втянут малолетний император. Близость между ним его красавицей теткой пошла гораздо дальше, чем полагается для столь близких родственников. Такое кровосмешение осуждали даже вельможи, ко всему привыкшие во времена Екатерины Алексеевны. Малолетнему Петру II, однако, нравилось кутить и проводить время с теткой. Под видом охоты они путешествовали по полям и лесам, с многочисленной стражей. Затем государь приказал, чтобы вместе с ним разъезжали сенаторы и вельможи. — В России правительство окончательно забастовало, — в ужасе доносили иностранные послы своим королям. — Эта несчастная страна теперь живет без правительства. В конце концов, племянник, конечно, надоел тетке, а тетка перестала увлекать племянника. Петр II сблизился с другими женщинами. Но, по-прежнему, продолжал охотиться и веселиться, пока не заболел оспой; умер в 1730 году, 14 лет от роду. Мужское поколение Михаила Федоровича окончательно пресеклось. Вельможи объявили императрицей вдовствующую курляндскую герцогиню Анну Ивановну. Но предварительно они взяли с нее письменное обязательство: не раздавать земель, не объявлять войны, не заключать мира, не издавать новых законов без согласия совета вельмож. Анна Ивановна без колебания подписала эти условия. А затем пущены были в ход гвардейские полки так же, как это сделала Екатерина. Пьяные гвардейцы ворвались во дворец и потребовали уничтожения обязательства. Анна Ивановна чрезвычайно охотно подчинилась этому требованию: собственноручно разорвала договор и объявила себя самодержицей. Впрочем, всю свою жизнь она государственными делами не занималась. Государыня проводила дни со своими шутами и шутихами, а вечера и ночи на балах и вечеринках. Умом она напоминала своего родителя — Ивана Алексеевича. А нрав у нее был легкий и мужелюбивый. Управление делами она возложила на своего любимца, бывшего придворного кучера Бирона, которого, вступивши на престол, повелела называть курляндским герцогом и герцогским высочеством. Его герцогское высочество Бирон управлял Россией 10 лет. Анна Ивановна желала обеспечить его и после своей смерти и сделала это так. При ее дворе появился немецкий принц Антон Брауншвейский. Незадолго до смерти императрицы жена этого принца родила сына. Новорожденного назвали Иваном. Умирая, Анна Ивановна завещала, чтобы императором был объявлен младенец Иван Антонович, и чтобы до его совершеннолетия делами управлял по-прежнему Бирон. В 1740 году Ивана Антоновича объявили императором. Но прежде чем Бирон успел «устранить младенца» и присвоить себе не только управление, но и корону, мать Ивана Анна Леопольдовна обратилась к испытанному средству: к гвардейцам. Двадцать гвардейцев ночью схватили Бирона, посадили его в Шлиссельбургскую крепость и объявили Анну Леопольдовну правительницей России. Но затем гвардейских солдат привлекла Елизавета Петровна, которая так своеобразно воспитывала своего племянника Петра II. С преданными ей гвардейцами она ночью явилась во дворец, арестовала правительницу и её грудного ребенка — императора. Несчастного младенца Елизавета взяла на руки и велела отвезти сначала в Холмогоры, а потом его заточили навсегда в Шлиссельбургскую крепость. В крепости он прожил около 20 лет и был убит уже при Екатерине II. Елизавета Петровна в своем манифесте объявила, что вступает на престол «по всеусерднему всех наших верноподданных желанию». Она была последним прямым отпрыском царствовавшей фамилии. Говорят, у неё были свои дети от тайного брака с Разумовским. Но это секретное потомство государыня предпочла к оставить в секрете. Наиболее известна лишь судьба княжны Таракановой, которая называла себя дочерью Елизаветы. Тараканова при Екатерине II была заточена в Петропавловскую крепость и там погибла, по одним сведениям от наводнения, затопившего подземелье, где она сидела, по другим — просто от чахотки. Елизавета Петровна привлекла к себе из Германии гольштинского принца Карла-Ульриха, отец которого, как уже сказано, был любимцем покойной Екатерины I, супруги Петра Великого. Карла-Ульриха императрица женила на немецкой принцессе Софье-Фредерике Ангальт-Цербтской. Как бы вспомнивши своих родителей, Елизавета Петровна назвала Карла-Ульриха — Петром, Софью Фредерику — Екатериной, а фамилию им определила: Романовы. Этого нареченного Петра государыня и назвала наследником престола. Елизавета Петровна оставила государственную казну в глубоком расстройстве. Отчасти это случилось потому, что она чрезвычайно щедро награждала своих любимцев: например, один только граф Разумовский за свою службу получил сто тысяч душ крестьян, не считая денежных наград из казны. Отчасти же государыня немало тратила на увеселения и наряды. После её смерти осталось бесчисленное множество платьев: одних только золотошвейных насчитали свыше 4000. === 6. Петр III и его супруга. === Карл-Ульрих вступил на престол в 1761 году под именем Петра III Федоровича. Еще до этого он поражал своими странностями: имея от роду около тридцати лет, он, однако, играл игрушечными солдатиками, усиленно занимался стрельбой из игрушечных пушек горохом, ловил крыс и устраивал над ними военно-полевые суды. Сделавшись императором, он начал с того, что объявил себя подвластным прусского короля Фридриха, возвратил этому Фридриху завоеванный у него русскими войсками владения, всячески старался показать, что Россию ненавидит и употребит все меры, чтобы ее онемечить. Эти чрезвычайно странные выходки «Петр Федорович», ни слова не говоривший по-русски, завершил знаменитым указом «о вольности дворянской». Значение этого указа необходимо объяснить подробнее. Мы уже знаем, что еще со времен Ивана Грозного государи считались владетелями всей русской земли. Оброк шел в царскую казну, которую государи тратили, по своей воле, — и на собственные надобности, и на государственные дела. Впоследствии это было несколько упорядочено. Наиболее доходные земли были «отписаны на государя». Так как имения, с которых доход шел в пользу государя, очень обширны, то для управления ими при Елизавете Петровне учреждено было особое ведомство, под названием: «Кабинет Его Императорского Величества». Кабинет Его Величества существует до сих пор. И земли, с которых он собирает доход, называются кабинетскими. Таких кабинетских земель ныне в России свыше 50 миллионов десятин. И доход с них идет в личную собственность государя. Прочие же земли хоть и считались по-прежнему царскими, и распоряжался ими только царь, тем не менее доход с них стал идти не в царскую, а в государственную казну, а потому и были названы казенными. Правда, распоряжение государственной казной также находилось в руках государя. И государи свободно брали из казны, когда кабинетских доходов не хватало. А впоследствии и все вообще содержание императорского двора было отнесено на счёт государственной казны. Но, по крайней мере, на бумаге различие между казенными и кабинетскими землями существовало, как существует до сих пор. Из земель, ныне называемых казенными, государь раздавал поместья. Но поместья давались только за службу. И помещик владел ими только до тех пор, пока служил. Позже Петр Великий передал дворянам поместья в потомственное владение. Но одновременно он обязал их служить. По достижении известного возраста каждого дворянина брали на службу, как теперь берут людей в солдаты. Правительство распределяло дворянских недорослей по канцеляриям и полкам, т. е. на гражданскую или на военную службу. И дворянин был обязан служить, пока государь не уволит его в отставку. Правда, Бирон, чтобы привлечь дворян на свою сторону, издал закон о 25-летней службе. По этому закону дворянин прослуживши 25 лет, имел право отказаться от дальнейшей службы и выйти в отставку. Правда и то, что преемники Петра Великого вообще старались облегчить дворянскую службу. Дворянам, например, разрешалось записывать своих новорожденных детей в полки. Благодаря этому двухмесячный ребенок оказывался солдатом; в полковой канцелярии вели его послужной список; за выслугу лет его представляли к чинам. Так что пятнадцатилетний мальчик являлся в «свой полк» уже офицером и тем освобождался от несения солдатской лямки. Благодаря закону Бирона явилась даже возможность прожить спокойно все детство и юность до 25 лет в своей усадьбе (записавшись, конечно, на службу) и затем, не служивши ни одного часа, подать прошение об отставке. Но все это было так сказать попустительство. Закон же состоял в том, что дворяне владеют землею за свою службу и только за службу. Земля, таким образом, оставалась по закону казенной. И только Петр III совершенно освободил дворян от обязательной службы, и вместе с тем предоставил им пользоваться и владеть землями по-прежнему, как было во времена обязательной службы. Иначе говоря, он подарил дворянам все поместья. Освобождение от обязательной службы и было названо указом о вольности дворянской. Конечно, дворяне встретили этот указ восторженно. Они называли нового царя освободителем отечества. О Петре III стали говорить, что он «России дал вольность и благоденство». Сенат постановил воздвигнуть в знак благодарности золотую статую императора. Но вскоре господам сенаторам пришлось старательно забыть о своем постановлении. В дело снова вмешались гвардейские солдаты. Петр открыто стал жить со своей любимицей Воронцовой, а жену хотел сослать в монастырь. Софья-Фредерика, названная Екатериною Алексеевной, при помощи своего любимца Орлова привлекла к себе гвардию. Петр был свергнут с престола, и вскоре задушен Алексеем Орловым. А его супруга объявила себя императрицей и царствовала 34 года под именем Екатерины II. Впрочем, при восшествии на престол она подтвердила указ мужа «о вольности дворянской» не только словами, но и делами. Издавши свой указ о вольности, Петр III подарил дворянам всю старо-пожалованную казенную землю. А затем стал щедро раздаривать казенную землю, которая во владении дворян до той поры не находилась. Например, своему приближенному Гудовичу он подарил 15000 десятин. Екатерина II, вступивши на престол, в первый же месяц подарила 18 тысяч душ казенных крестьян разным лицам, которые помогли ей свергнуть мужа, и кроме того, велела выдать им из казны почти полтора миллиона рублей. Награждала Екатерина щедро: например, даже дворцовый лакей Шкурин получил тысячу душ крестьян. Конечно, крестьян государыня дарила вместе с землею, на которой они жили. Екатерина II не скупа была на подарки. Она имела такой же веселый и мужелюбивый нрав, как и Екатерина I. И сохранила этот нрав до конца жизни. Один из её современников, поляк Чарторыйский, рассказывает в своих записках, недавно напечатанных в журнале «Исторический Вестник», что у государыни даже когда ей было уже около 65 лет, «глаза горели огнем и страстью». Бывало — говорит он — вечером Екатерина играет со своими приближенными в карты. Но вдруг не выдерживает, оставляет игру и идет в свои покои. Послушный этому знаку, её любимец также оставлял игру и шел за своею повелительницею. Такою была государыня в 65 лет. В молодости у нее, конечно, живости было гораздо больше. Она вступила на престол 33 лет от роду. В это время её любимцем был Орлов, от которого она еще при жизни мужа тайно родила сына. Этот побочный сын был щедро обеспечен матерью; от него произошли графы Бобринские, ныне знаменитые своими богатствами. Например, один из теперешних Бобринских имеет 30’600 десятин в Киевской губернии, 15’300 десятин в Тульской, 2’900 десятин в Курской, 4’300 в Петербургской. Орлов был близок к государыне довольно долго. За свою службу он получил в награду сорок пять тысяч крестьян и свыше восьмидесяти миллионов деньгами и драгоценностями. Брат Орлова также пользовался милостями государыни. Эти Орловы получили графский титул, и потомки их носят фамилию Орловых-Давыдовых. Орловы-Давыдовы теперь тоже славятся своими богатствами. В настоящее время, например, один только граф А. В. Орлов-Давыдов имеет 40’363 десятины. Следующий любимец государыни князь Васильчиков был близок недолго: всего 1 год и 9 месяцев. Он получил за свою службу семь тысяч душ крестьян, около миллиона деньгами и драгоценностями, да еще велено было выдать ему пенсию, — по 100 тысяч рублей в год. Род Васильчиковых ныне также славится своими богатствами. Из них князь Б. А. Васильчиков, назначенный в 1906 г. после роспуска государственной думы на пост министра земледелия, имеет «много десятков тысяч десятин земли в нескольких губерниях» («XX-й Век»). Затем наперсником государыни около 2 лет был гвардейский поручик Потемкин, получивший за свою службу княжеский титул, 37 тысяч душ крестьян, сорок пять миллионов деньгами, да и сам он имел волю брать из казны, сколько ему нужно. Еще при Потемкине к государыне приблизился на некоторое время Завадовский; он получил графский титул, 2000 душ крестьян, около 400 тысяч деньгами, да еще велено было выдавать ему пенсию, — по 25 тысяч рублей в год. Завадовского сменил Зорич, по происхождении серб. Он был наперсником государыни всего 11 месяцев. За свою службу он получил во владение местечко Шклов, громадное имение в Лифляндии, дом в Петербурге около зимнего дворца и деньгами около 2 миллионов. Зорича сменил Римский-Корсаков, Римского-Корсакова — Ланской, Ланского — Ермолов, Ермолова — Мамонов, Мамонова — Зубов. Кроме этих главных любимцев было много случайных, — вроде гвардейского солдата Скобелева, — и все они за свою службу получили щедрую награду. В среднем государыня ежегодно дарила своим приближенным около 23’400 душ казенных крестьян, а всего за 34 года ею было роздано 800’000 душ, т. е. почти двадцатая часть всего тогдашнего населения Российской империи. Отметим кстати, что сын и преемник Екатерины II раздавал ежегодно в среднем около 120 тысяч душ казенных крестьян в год, а всего успел раздать около 600 тысяч. Таким образом, тремя государями за сорок лет со времени указа о «вольности дворянской» была отдана дворянам десятая часть всего населения России, живущего на заселенных землях. Это — не считая старо-пожалованных поместий. Кроме того, раздавалась земля в малолюдных областях: например, в Екатеринославской, Таврической, Херсонской и в других губерниях. В одной только Саратовской губернии в течение одного только 1800 года было подарено дворянам 213 тысяч десятин казенной земли. Соответственно изменилось и положение крестьян. При Алексее Михайловиче крестьяне на деле были обращены в крепостное состояние, хотя на бумаге продолжали считаться свободными. Уже тогда помещики торговали крестьянами оптом и в розницу, променивали их на утварь и на домашних животных. Хотя Петр Великий и возмущался, что в России мужиков продают, «яко скотов, чего во всем свете не водится», однако, из этого возмущения ничего не вышло. И правительство начало постепенно объявлять законным тот порядок, который уже был утвержден дворянами. Так, Екатерина Первая запретила крестьянам уходить на промыслы, Бирон запретил им брать подряды, Елизавета Петровна предоставила дворянам право ссылать крестьян в Сибирь, затем выдаваемые крестьянами долговые расписки были объявлены недействительными, т. е. у крестьян отняли возможность делать займы под векселя и расписки. А это помогло чрезвычайно затруднить для крестьян занятие торговлею. Оставалось, однако, многое, о чем закон умалчивал. Например: имеют ли право помещики насиловать крестьянских девушек? запрещать браки или принуждать к заключению браков? заставлять крестьян работать на себя, т. е. вводить вместо оброка барщину? могут ли выменивать на собак? заставлять крестьянских жен, чтобы они бросали своих грудных детей и кормили грудью боярских щенят? продавать женщину отдельно от её мужа и детей, детей отдельно от родителей? Само правительство несколько смущалось, что нет «точного закона» о том, как поступать, если крепостной человек «помрет вскорости» после побоев, нанесенных ему господином. Словом, права, помещиков и обязанности крестьян не были определены законом. Между тем, дела творились прямо таки невероятные. Некоторые помещики ввели, например, такое наказание: если крестьянин не исполнил барского приказания или не внес полностью оброка, то его валили на землю, вязали и ошпаривали голову кипятком. Одна барыня очень любила смотреть, как голых людей порют, и потому, когда она обедала, около неё в столовой пороли крестьян, и притом не за вину, а так, «для возбуждения у барыни аппетита», и потому идти в столовую на порку было, так сказать, натуральною повинностью. Эта натуральная повинность чаще всего выпадала на долю кухарки, потому что барыня любила, чтобы за ее обедом пороли именно ту кухарку, которая варила этот обед. Помещичьи зверства были уж слишком возмутительны. Между тем, положение правительства было безвыходное. Если признать в законном порядке помещичью власть над крестьянами безграничной, то крестьяне перестанут верить правительству и взбунтуются. А если издать закон, ограничивающий власть помещика, то останутся недовольны помещики; а так как все гвардейские офицеры из помещиков, то недовольство проникнет и в гвардию, которая уже привыкла смещать одних государей и сажать на их место других. Екатерина прекрасно вышла из этого затруднения: в 1767 году она издала закон, запретивший крестьянам жаловаться на помещиков. За подачу крестьянами жалобы в суд, или даже государю было повелено сечь плетьми. Таким образом, помещики безнаказанно сохранили свою власть. А крестьяне, когда в ответ на их жалобу приезжала полиция и начинала пороть, получали как бы доказательство, что, значит, их жалоба не дошла, куда следует, была перехвачена чиновниками. Под конец своей жизни в 1792 г. государыня Екатерина II узаконила обычай продавать крестьян в розницу, наравне с домашним скотом. Сын её Павел Петрович в 1797, приказавши ввести крепостное право во вновь присоединенных новороссийских губерниях (Екатеринославской, Таврической и др.), издал знаменитый указ: — «Повелеваем, — писалось в этом указе, — всем и каждому наблюдать, чтобы никто и ни под каким видом не дерзал принуждать крестьян к работам в воскресные дни, тем более, что остающиеся в неделе шесть дней, по равному числу оных вообще разделяемые,… достаточны… на удовлетворение всякой хозяйственной надобности». Многие называли этот указ милостью крестьянам и, действительно, он составлен в милостивых для крестьян выражениях. Приказано было освободить народ от работы в праздничные дни. Затем употреблены были слова, «чтобы неделю делить поровну», т. е. чтобы крестьянин три дня работал на помещика, а 3 дня на себя. Однако, за нарушение этого указа никакого наказания в сущности не налагалось. А главное он окончательно узаконил обязательную работу на помещика, т. е. барщину. На барщину и прежде помещик ставил своих крепостных, однако, он чувствовал, что делает нечто, неоправдываемое законом. Теперь же закон прямо отдавал дворянам в их полное распоряжение половину всей крестьянской жизни. И на основании такого благодетельного для них закона помещики сочли себя вправе уже отдавать крестьян внаймы, на заработки, как отдают теперь лошадей извозчикам. Эта новая торговля стала давать немалый доход. Так, например, в Витебской и Могилевской губерниях подрядчики по земляным работам платили дворянам 110 рублей в лето за каждого мужика. Крестьяне, отданные на подержание, поступали в полное распоряжение подрядчика, а их поля и хозяйства оставались, конечно, заброшенными. Таким же порядком крестьяне «продавались на подержание» фабрикантам, заводчикам. Причем на подержание помещики отдавали не только взрослых мужчин и женщин, но и детей, ибо, ведь, и детские 3 дня в неделю закон объявил собственностью барина. А другую половину недели барин также брал себе, ибо закон хотя и запрещал это на бумаге, но не препятствовал этому в действительности. Во многих местах помещики стали толковать указ так: — Неделю велено делить поровну. Это значит, что крестьянин обязан работать на нас днем, а на себя ночью. Такое «деление поровну» укоренилось, так что крестьянам местами приходилось, на основании указа 1797 г., днем работать на помещичьих полях или фабриках, а свои поля пахать и убирать ночью. Кое-где помещики пошли еще дальше: они сочли, что указ 1797 г. разрешает крестьянам работать «полнедели» лишь на свои семейные надобности: сшить детям одежду, починять кафтан, сплести лапти и т. д. Весь же урожай они стали считать своею собственностью. Осенью они отбирали весь хлеб, продавали скупщикам и крестьянам предоставляли кормиться — «как угодно». Вот почему были села, где крестьяне, снявши с полей богатый урожай, надевали сумки и шли по миру. Наконец, некоторые помещики придумали еще более удивительное толкование указа. Во многих местах зимою все фабрики замирают. Фабрик, заводов или иных промыслов нет. И население поневоле вынуждено «отдыхать». Между тем, каждые «полнедели» принадлежали помещикам. Спрашивается: как устроить, чтобы эта барская собственность не пропадала, если у барина фабрики нет, а подрядчик, которому можно бы сдать мужиков на фабрики, не является? Способ удалось найти: с наступлением зимы крепостным давали приказ: — Надевайте сумки и идите собирать милостыню в пользу барина. Были деревни, где все взрослое население выгонялось таким способом по милостыню. Все собранное мужики были обязаны сдать барину. Таково было значение указа 1797 г. Только после него сдача помещиками крестьян па заработки стала общераспространенным и заметным явлением. Крестьянство продолжало твердо верить правительству и надеяться на его помощь. Любопытно, что Екатерине II эта вера причинила одно время много хлопот и огорчений. Случилось это так. Когда супруг ее Петр Федорович издал указ «о вольности дворянской», то дворяне от чрезмерной радости провозгласили, что государь «даровал России вольность». Они, как сказано уже, собирались было поставить Петру III золотой памятник. Позже об этом пришлось забыть. Но неумные и неосторожные слова были произнесены и проникли в деревню. Деревня приняла слух «о даровании вольности России» всерьез. Однако, она видела, что никакой вольности нет. А тут государь, даровавший «вольность», вдруг оказался низвергнутым. Потом, когда он был задушен, в Высочайшем манифесте причина смерти объяснилась неясно и туманно: Екатерина объявила народу, что ее супруг умер «от геморройного припадка и прежестокой рези в кишках». И вот пошли толки, что Петр Федорович написал золотую грамоту о воле, да только дворяне грамоту эту скрыли, самого государя отравили, а на царство супругу его посадили. А затем явились и другие толки, что государь спасся и где-то скрывается от жены и дворян. Этими толками воспользовался донской казак Емельян Пугачев. Он объявил себя «государем Петром Федоровичем» и «подтвердил свой указ о земле и воле». — «Жена моя, — говорил самозванец, — увлеклась на сторону дворян. Они склонили ее, чтобы всех крестьян отдать в рабство, но я этому воспротивился, и они возненавидели меня, подослали убийц, но Бог спас меня»… Почти все поволжское крестьянство стало на сторону мнимого «Петра Федоровича». Крестьяне безжалостно истребляли помещиков. Полководцы Екатерины II Бибиков, Панин и другие беспощадно истребляли крестьян: приказано было вешать «каждого третьего», а всех остальных пороть плетьми. Так что, если в деревне было 300 человек, то войска вешали 100, а плетьми секли 200. Как и следовало ожидать, пугачевский бунт, основанный на жалком заблуждении и не менее жалком обмане, был подавлен. Но заблуждение уцелело. Говорят, долго еще в деревнях сохранялась память о «царе Петре Федоровиче», который был де «настоящим, русским, крестьянским царем», да только его «золотую грамоту» дворяне утаили. По некоторым известиям, эта память о покойном Карле-Ульрихе Голштинском в глухих местах жива до сих пор. === 7. Павел Петрович и его дети. === Екатерина II умерла в 1796 году скоропостижно. От брака с Петром III у нее был сын Павел<ref>О нем, впрочем, долго ходили сплетни, что отцом его был не Петр, а один из любимцев Екатерины.</ref>. Государыня не любила его. Он жил вдали от дворца — в Гатчине. Есть известия, что государыня желала отстранить Павла Петровича, чтобы престол был передан её старшему внуку Александру Павловичу, но Павел Петрович будто бы уничтожил это завещание и объявил себя императором. У Павла Петровича было несколько сыновей (Александр, Константин, Николай, Михаил) и дочерей. Имея многочисленное семейство, новый государь видел, что впредь сановники и гвардия не будут вынуждены заботиться о выборе нового царя. Необходимо лишь было установить порядок перехода престола от умершего государя к наследнику. Поэтому Павел Петрович на первых же порах выработал закон о престолонаследии. Вот имена государей, всходивших на престол не по выбору, как прежде, а в порядке законного наследования: Павел Петрович; супруга его Софья-Доротея-Августа-Луиза принцесса Виртемберг-Штутгартская, нареченная в России Марией Федоровной. Александр I, сын Павла Петровича и Марии Федоровны. Николай I, сын Павла Петровича и Марии Федоровны; супруга его Фредерика-Луиза-Шарлотта-Вильгельмина королевна Прусская, нареченная в России Александрой Федоровной. Александр II, сын Николая Павловича и Александры Федоровны; супруга его Максимилиана-Вильгельмина-Августа-София-Мария принцесса Гессенская, нареченная в России Марией Александровной. Александр III, сын Александра Николаевича и Марии Александровны; супруга его, ныне Вдовствующая Государыня Императрица, Мария-София-Фредерика-Дагмара королевна Датская, нареченная в России Марией Федоровной. Ныне царствующий Государь Император Николай II, сын Александра Александровича и Марии Федоровны; Супруга его Александра Федоровна, дочь гессенского герцога Людвига 4-го, носившая до перехода в православие имя Алисы. Во времена Павла Петровича память о родителях его была еще слишком жива. Правда, от крестьян и вообще от простого народа многое было скрыто. Но дворянство, например, хорошо знало, что отец Павла Петровича — немецкий герцог Карл-Ульрих, а мать — немецкая принцесса. Старым людям не нравилось, что в России «цари немецкие», из Гольштинии. И глухо поговаривали многие, что надо бы завести «царя своего», русского. Это недовольство «голштинцами» существовало долго. Павел Петрович знал о нем и постановил закон, чтобы все государи и государыни исповедовали православную веру, и сверх того объявил себя главою православной церкви. Этот закон, правда, с одной стороны, обязывал иноземных принцесс, выходивших замуж за государей, отрекаться от родной веры и переходить в православие. Зато, благодаря ему, потомки Петра III раз навсегда стали русскими по вере и этим избавлялись от нареканий, что они не русские по крови. Второю заботою Павла Петровича было — обеспечить свое семейство и потомство. Сами государи уже были обеспечены. В их пользу, помимо государственных средств, шли доходы с «царских имуществ», который при Елизавете Петровне были названы имуществами кабинетскими; сюда вошли, между прочим, Алтайский и Нерчинский округа в Сибири, с их богатыми золотыми россыпями, серебряными рудниками, залежами серебряных руд и месторождениями дорогих камней; в этих округах около 53 миллионов десятин. Так как население здесь редкое, то издавна сюда стали ссылать на работу уголовных и политических преступников. Здесь они размещаются в так называемых каторжных<ref>Собственно каторгами или галерами раньше назывались корабли, по преимуществу военные. На каторгу или галеру сажали преступников, главным образом в качестве гребцов. Принудительные работы на каторгах получили название в каторжных работ. И так как они были очень тяжелы и опасны, то на каторги ссылались лишь самые закоренелые преступники. Впоследствии преступников, приговоренных к каторге, стали посылать не на военные корабли, а между прочим для обработки кабинетских земель. И работы на кабинетских землях тоже стали называться каторжными. Сколько дают кабинету Его Величества каторжане дохода — неизвестно, сведения об этом не публикуются. Известно лишь, что, например, заключенные в карийских каторжных тюрьмах по реке Каре, в Алтайском округе) добывали ежегодно не менее 100 пудов золота, которое шло в личную собственность Государя Императора. Но все такие сведения приблизительны и не точны.</ref> тюрьмах и работают в пользу Кабинета Его Величества по приказанию тюремного начальства. В Сибири же в личную собственность государя собирается особая подать (ясак) с кочевых инородцев. Впоследствии в личный доход Государя Императора были отчислены имения в Крыму и на Кавказе. Рост кабинетских имуществ продолжается до сих пор. Так, например, Александр II Высочайшим указом 6 августа 1887 года повелел отчислить в государеву собственность 80 тысяч десятин земли по реке Мургабу близ города Мерка. Словом, лично государи были издавна обеспечены. Но надлежало обеспечить все императорское потомство Это и сделал Павел Петрович: 5 апреля 1797 года он особым законом повелел отпускать впредь на расходы из государственных сумм: государыне императрице 600.000 рублей<ref>Впрочем, для своей супруги Марии Федоровны «за помощь утвердить судьбу и состояние» Царской Фамилии Павел Петрович повелел отпускать из казны по 1.000.000 руб в год. <<<<<</ref>, на содержание детей Государя Императора каждому, кроме наследника до совершеннолетия по 100.000 рублей в год, наследнику же сверх расходов на содержание двора по 300.000 рублей в год, супруге наследниковой по 150.000 рублей в год (а ежели овдовеет, то и 300.000 рублей), детям наследниковым каждому по 50.000 рублей в год. Из государственных же сумм было повелено награждать приданым при выходе замуж: дочерей и внучек государевых по 1.000.000 рублей на каждую, правнучек и праправнучек по 300.000 рублей на каждую, всех прочих великих княжен — по 100.000 рублей на каждую (статья 73 «Учреждения об Императорской Фамилии» 5 апреля 1797 года). Одновременно, сверх государственных сумм, «для удовольствования происходящих от крови Императорской Родовъ всем нужным к непостыдному им себя содержанию, определены» были «немалые недвижимые имения и знатные денежные суммы». (Статья 80 «Учреждения»). Эти отобранные на содержание Императорской Фамилии земли и получили название удельных. Из доходов с них Павел I повелел отпускать: каждому сыну своему по достижении совершеннолетия по 500.000 рублей в год, женам их по 60.000 рублей, и каждому ребенку их до совершеннолетия по 50.000 рублей; дочерям своим государь повелел отпускать с совершеннолетия до замужества по 150.000 рублей в год; внучатам с совершеннолетия по 50.000 рублей в год, а женам внуковым по 60.000 рублей в год; правнукам со дня рождения до совершеннолетия по 30.000 рублей в год, а по достижении совершеннолетия «удел деревнями на 300.000 рублей доходу и по 150.000 рублей деньгами в год»; женам правнуковым по 30.000 рублей в год; праправнукам с совершеннолетия по 100.000 рублей в год, жёнам праправнуковым по 15.000 рублей в год; внучкам с совершеннолетия до замужества по 150.000 рублей в год, правнучкам по 50.000 рублей в год, праправнучкам по 20.000 рублей в год и т. д. (Ст. 78 «Учреждения об Императорской Фамилии»). Закон этот существует до сих пор. И расходы, какие в нем назначены, покрываются из удельных имений. Когда рождается в Императорской Фамилии новый младенец, Высочайшим указом определяется его родство к Государю (внук, правнук, сын, дочь, внучка и т. д.). На основании этого указа младенцу отпускается назначенное в законе жалованье из казны и от доходов с удельных имуществ. В настоящее время удельных имений в одной Европейской России, (не считая Сибири, Кавказа и Закаспийского края), около 7,5 миллионов десятин. С ними не надо смешивать кабинетские земли, ибо они — личная собственность Государя, и получаемое с них составляет личный государев доход. Не надо также смешивать уделов с личною земельною собственностью особ Императорской Фамилии, так как помимо уделов Их Императорским Величествам и Их Императорским Высочествам принадлежит много земли в разных губерниях и областях России. Павел Петрович сильно негодовал, что французы свергли своего короля и ввели у себя республику. В надежде водворить во Франции королевскую власть против французов были посланы русские войска под начальством Суворова. Это и послужило началом целого ряда войн с Францией, которые закончились нашествием французов в Россию в 1812 г. Но до этих плодов суворовского похода Павел I не дожил. Дело в том, что Павел был раздражен против своего старшего сына Александра. И, говорят, хотел даже лишить его наследства. Это и побудило Александра Павловича сблизиться с несколькими вельможами. Составился заговор. Своего друга Чарторийского Александр уверял, будто он хотел лишь свергнуть отца с престола и заключить в Михайловском дворце под почетным караулом. Насколько это верно, Бог весть. Александр редко был прямодушен и редко говорил правду. Возможно, что и Чарторийскому он сказал не все. Во главе заговорщиков стал граф Пален и три брата Зубовы. Опасаясь участи своего отца, государь жил в Михайловском дворце. Это была крепость, окруженная рвом; попасть в нее можно было лишь через подъемные мосты. Покои государевы старательно охранялись гвардейцами, гвардейцы же так были осыпаны милостями, что государь рассчитывал на их преданность. Перед кабинетом государя денно и нощно стояли часовые. Кроме того, постоянно дежурил адъютант, который был обязан, в случае чего-либо подозрительного или опасного, немедленно во всякое время дня и ночи явиться к государю и доложить о замеченном. Наконец, существовало особое тайное наблюдение за всеми находящимися в «крепости святого Михаила», — так назывался Михайловский дворец. Любопытно, что этим тайным наблюдением заговор был обнаружен, и о нем было сообщено государю. Государь призвал графа Палена. Пален сказал ему, что умышленно примкнул к заговорщикам, чтобы раскрыть все их замыслы и намерения, и когда окончательно соберет улики, то немедленно доложит государю. Павел поверил этому и успокоился. Судя по всему, он знал многое или, по крайней мере, о многом догадывался. В последний день своей жизни за ужином был довольно весел. Тут же за столом сидел молча Александр, задумчивый и как бы не то озабоченный, не то смущенный. — Что с вами, Ваше Высочество? — спросил его отец. Александр ответил, что у него болит голова. Отец многозначительно посоветовал ему лечиться и тотчас же удалился в свою опочивальню. Заговорщики должны были понять, что медлить нельзя. И действительно не медлили. Государь заперся в своей опочивальне. Перед входом в нее стоял часовой. На смену преображенцев, которые в ту ночь держали караул, пришли семеновцы. Тогда Пален, Орловы и другие заговорщики направились к опочивальне государя. Впереди шел адъютант Преображенского полка Аргамаков. Именно он был обязан донести государю о малейшей опасности. Но, как говорят, за хорошую сумму примкнул к заговору. Часовой, стоявший у дверей, был захвачен врасплох и убит. Аргамаков постучал в дверь, давая знать, что явился с чрезвычайным докладом. Государь поспешил отворить дверь. Он сразу заметил, что дело неладно, и спрятался за ширмы. Рассказывают, что именно это и погубило его. Дело в том, что из государевой опочивальни была особая потайная дверь в опочивальню государыни. И Павел Петрович имел возможность скрыться чрез эту дверь. Но он, видимо, потерялся и стоял за ширмами, и здесь был окружен заговорщиками. Павел заявил заговорщикам, что отказывается от престола и соглашается, чтобы государем был Александр. Но заговорщики хорошо понимали, что царь скажет не то, если на помощь к нему явится караул. Николай Зубов схватил со стола пресс для бумаг и ударил Павла Петровича по голове. Удар был так силен, что у государя выскочил глаз. Павел рухнул на пол. Заговорщики навалились на него и стали душить шарфом. В это время какой-то из лакеев пробежал к караулу и поднял тревогу. Караул уже намеревался подняться наверх, в покои государя, но в это время появились заговорщики и объявили солдатам, что Государь Павел Петрович скоропостижно скончался, и что должно присягнуть новому Государю Александру Павловичу. Вслед затем был арестован преданный Павлу вельможа и любимец его граф Кутайсов. Во время ареста в кармане Кутайсова найден запечатанный пакет; в этом пакете Кутайсову сообщили, что ночью будет произведено нападение на Павла Петровича. Оказалось, что это донесение было получено Кутайсовым вечером, за несколько часов до убийства. Но Кутайсов торопился к своей любовнице, французской актрисе Шевалье. Он сунул нераспечатанный пакет в карман, а потом любезничая со своею любовницею, совершенно забыл о нем. Рассказывают, что Александр Павлович упал в обморок, когда ему донесли, что дело кончено. Впрочем, он быстро оправился. На следующий день он взошел на престол. Причем в манифесте было объявлено, что государь Павел Петрович скончался скоропостижно от удара. Павел I лежал в гробу в шляпе; ее надели, чтобы скрыть рану на голове, около виска. Кроме того, так как государя душили, то у него высунулся язык. Долго думали, как это скрыть. Хотели вдвинуть язык обратно в рот. Но, несмотря на все усилия, этого не удалось сделать. В конце концов язык просто вырезали. Так и похоронили императора — с вырезанным языком. Любопытна и еще одна подробность. Заговорщики торопились также из боязни, что скоро приедет в Петербург лучший друг Павла Петровича Аракчеев. Никто не сомневался, что Аракчеев раскроет заговор и погубит Александра. Этот лучший друг государя приехал уже после того, как Павел был убит. Он постарался заслужить милость нового государя. И впоследствии также верно служил Александру Павловичу, как и Павлу Петровичу. Да и вообще утаивать истинные причины смерти Павла вряд ли было нужно. В Петербурге открыто радовались этой смерти. Знакомые даже на улицах поздравляли друг друга со смертью государя и целовались по этому поводу, как на Пасхе. Словом, смерть Павла Петровича люди праздновали, как необыкновенно радостное событие. Эта радость требует некоторых объяснений. Уже при Екатерине II давал себя чувствовать особый разряд людей, которые впоследствии были названы разночинцами. Это были люди в большинстве образованные, но не связанные ни службою государю, ни заботами о выгодах дворянского сословия. В этот разряд попадали и дворяне и дети духовных лиц, и купеческие сыновья, и откупившиеся на волю крестьяне, — люди разных чинов и званий. Отсюда и слово: «разночинцы». Это были люди, оторвавшиеся от своей среды и живущие своим умом. Об одном из лучших русских разночинцев, Виссарионе Григорьевиче Белинском, писатель Тургенев рассказывает, между прочим, такой случай. Белинский и Тургенев как-то раз стали спорить о Боге. Спор тянулся долго. Наконец, Тургеневу захотелось есть. И он сказал, что не худо бы пообедать. — Мы еще не кончили разговора о Боге, — с упреком ответил на это Виссарион Григорьевич, — а вы говорите уже об обеде. Белинский был совершенно исключительный и поистине святой человек. Таких земля редко рождает. И, конечно, не много было таких разночинцев, которых до того увлекала мысль о Боге, что они забывали про еду. Но все они жили по преимуществу не заботами о денежных или иных благах, а интересами духовными, умственными (интеллектуальными). Отсюда и другое название их: «интеллигенция», т. е. образованные люди, живущие умственными интересами. В отличие от образованных чиновников, дворян, духовных лиц, купцов, которые живут для себя и для своей личной или сословной выгоды, они стали называться также «разночинною интеллигенцией». Откуда взялась в России разночинная интеллигенция, подробно говорить не буду. Напомню лишь по этому поводу одно мнение, которое сводится к следующему. В России всегда было немало охотников жить для Бога и для души. Но в прежние года все такие люди уходили в монастыри и там спасались. Однако, с течением времени народ стал убеждаться, что черная ряса вовсе не спасает, а чаще всего губит, и что церковь служит не Богу и правде, а начальству. Люди, жаждущие положить душу свою за ближних своих, поняли, что в кельях и церквах им нечего делать, и что настоящее дело не за монастырскими стенами, а в миру. Один из таких Мирских подвижников, Радищев, при Екатерине написал книгу, в которой горячо доказывал, что крестьян нужно освободить от крепостной зависимости. За это Радищев был сослан в Сибирь, а книгу его сожгли. Другой подвижник Новиков стал просвещать народ и для этого издавал полезные книги. Екатерина приказала посадить его в Петропавловскую крепость. Но недаром сказано: «кровью мучеников укрепляется вера». Разночинная интеллигенция умножилась. А мысль, что народ надо освободить, крепла. На вид это была та же мысль, которую выражали крестьяне словами: «земля и воля», когда шли с Пугачевым. Однако, была и разница. У крестьян это была не столько мысль, сколько желание. Они хотели воли, но не знали, как ее устроить, и полагали, будто волю может дать Пугачев. Разночинная интеллигенция понимала, что воля может быть только тогда, когда законы будут издаваться не иначе, как с согласия народных представителей, и когда народные представители будут наблюдать за исполнением законов. Интеллигенция не только хотела воли, но и знала, как ее устроить. Однако, в те поры интеллигенция надеялась, что государь согласится ввести конституцию т. е. закон о свободе граждан и народном представительстве. Но Павел Петрович всего меньше был склонен поддерживать такие надежды. Наоборот, малейший намек на конституцию он считал тяжким преступлением, всячески подчеркивал свои самодержавные права и доводил это до того, что порою требовал себе почти божеских почестей. Между тем Александр Павлович считался «другом свободы», сторонником освобождения крестьян и конституции. Вот почему люди радовались смерти Павла I: они надеялись, что Александр Павлович даст свободу. И, действительно, слова о конституции произносились в первые годы царствования Александра I. Конституция была даже дана новозавоеванной Финляндии и новоприсоединенному Царству Польскому (впоследствии, однако, конституция в Царстве Польском была уничтожена). В этом интеллигенция видела, что государь думает о свободе и введет ее во всей России. Однако, случилось иначе: дальше разговоров и обещаний дело не пошло, а лет через 15 после воцарения Александра I даже обещания прекратились, и под конец своей жизни государь сделался таким же сторонником самодержавия и крепостного права, как и его покойный родитель. Он даже заключил с другими государями так называемый «Священный Союз», чтобы общими усилиями охранять самодержавие и не допускать народного представительства. На основании этого договора австрийский император, когда у него не хватило войск справиться со своим народом, требовавшим конституции, обращался за помощью к русскому государю. Русский государь (Николай I) послал ему свои войска под начальством Паскевича, и австрийский народ был усмирен силою нашего оружия. В 1825 году Александр Павлович умер в Таганроге. Обстановка его смерти до сих пор не выяснена. Рассказывают, будто государь, под влиянием воспоминаний о смерти отца, просто скрылся и долгое время ходил по Дону и Волге в виде странника. В каком-то городке он будто бы был арестован, и так как не имел паспорта, то на основании закона о беглых и бродягах, высечен и сослан в Сибирь. В Сибири будто бы он и жил под именем Федора Кузьмичева и умер в глубокой старости уже после освобождения крестьян. А вместо Александра I был будто бы привезен в Петербург и похоронен труп какого-то донского казака. Об этом даже песня была сложена: «В Таганроге случилася беда, — Там убили молодого казака»… Это сказание тем более кажется вероятным, что в Сибири действительно жил какой-то старец Федор. Притом же судьба потомков Петра-Карла-Ульриха Голштинского вообще не совсем обыкновенна: сам Петр был убит, сын его Павел задушен, внук Николай I умер от чрезмерного употребления лекарства, правнук Александр II погиб от бомбы 1 марта 1881 г. Однако, никаких прямых доказательств, что вместо Александра Павловича похоронено другое лицо, пока нет. А на доказательства косвенные, которые несколько лет назад печатались, между прочим, «Новым Временем» и «Историческим Вестником», вполне полагаться нельзя. Во всяком случае в 1825 году после бездетного Александра на престол должен бы взойти его брат Константин Павлович. Но так как Константин был женат, вопреки воле государя, на особе нецарского происхождения, то он еще при жизни Александра подписал письменное отречение от престола. Потому воцарился следующий брат, — Николай Павлович. Под конец царствования Александра I интеллигенция, желавшая добиться конституции, образовала несколько тайных обществ. К этим обществам принадлежала, между прочим, и часть офицеров. Члены тайных обществ, жившие в Петербурге, решили воспользоваться замешательством по случаю замены одного государя другим, чтобы добиться, наконец, освобождения крестьян в конституции. Лучшая часть гвардейских офицеров вместе с солдатами вышла на сенатскую площадь и потребовала новых законов и порядков. Это было в декабре 1825 года, и самый «мятеж гвардейских полков» до сих пор называется «восстанием декабристов». Декабристы держались довольно спокойно, в надежде, что государь согласится. Но Николай Павлович приказал стрелять в них из пушек. Гвардейцы были рассеяны. Государь лично руководил следствием но этому делу. Он вызывал арестованных декабристов во дворец и здесь говорил им, что он сам желает ввести конституцию, но огорчен и обижен бунтом. Арестованные верили этому и в большинстве чистосердечно покаялись и открыли почти всех своих соучастников. Благодаря этому удалось выяснить состав всех тайных обществ. Следствие было закончено. Наиболее влиятельные и опасные для правительства декабристы были преданы особому верховному суду. Из них, по повелению Николая Павловича, пятеро казнено, а 16 человек сослано на каторгу. Однако, спор о конституции и об освобождении крестьян этим, конечно, не мог окончиться. === 8. Интеллигенция и народ. === В 1820 году малороссийский губернатор обратил внимание на то, как чувствуют себя крестьяне, узнавши законы о них. Случилось это так. Один сочинитель написал статью, в которой всячески хвалил правительство за его законы о крестьянах. Эта во всех отношениях приятная для правительства статья случайно попала в какую-то деревню и здесь была прочитана крестьянам. Таким образом, деревня эта узнала, какие правительство издает законы о крестьянах, и это так подействовало на нее, что произошел бунт. Военный губернатор донес об этом в Петербург государю. Но в Петербурге уже знали, какое действие оказывает на крестьян знакомство с русскими законами. И еще в 1818 году было запрещено печатать какие бы то ни было статьи «по крестьянскому вопросу», даже такие, в которых крепостное право защищалось. В 1821 году государь повелел запретить даже «печатание отдельных помещичьих уставов, непосредственно до управления крестьян относящихся». Это было при Александре I. Николаю Павловичу пришлось пойти еще дальше: при нем, даже в университетах было запрещено профессорам касаться некоторых русских законов. Такое отношение к законам сохранялось, впрочем, и после Николая I. Всего несколько лет назад многим газетам запрещалось приводить статьи закона. И не далее, как в 1902 году Екатеринославская газета «Приднепровский Край» подверглась жестокому преследованию за то, что напечатала подлинные слова Императора Александра II, опубликованные в «Правительственном Вестнике». Получается на первый взгляд совершенная нелепость. Правительство требовало, чтобы народ подчинялся законам и соблюдал законы, и в то же время запрещало знакомить народ с законами, незнанием которых, однако, никто не может отговариваться. Но это лишь на первый взгляд кажется нелепостью. В действительности же правительство могло поступать только так, как оно поступало. Для него собственные законы были опасны. Однажды Николай Павлович сказал смоленским дворянам следующие слова: — «Я буду говорить с вами, как первый дворянин империи. Земля принадлежит нам, дворянам, по праву, потому что мы приобрели их нашею кровью, пролитою за государство. Но я не понимаю, каким образом человек (т. е. крестьянин) сделался вещью. И не могу себе объяснить этого иначе, как хитростью и обманом с одной стороны и невежеством с другой». Не надо понимать слова: «хитрость и обман», как укоризну. Это был просто способ, благодаря которому удалось ввести в России крепостное право. И при Николае Павловиче приходилось прибегать к тому же способу. Помещики, например, южных губерний отбирали ежегодно наиболее красивых крестьянских девушек, вывозили на ярмарку и продавали приезжавшим из Турции скупщикам «живого товара» в гаремы. В северных губерниях продажа на ярмарках не практиковалась. Зато сюда приходили скупщики под видом торговцев шалями, трубками, шелками и другими товарами. И здесь происходил меновой торг: помещик брал у скупщика шаль и шелк своей жене и дочкам, а скупщик брал у помещика за это крестьянских девушек, которых отправляли целыми партиями в турецкие и персидские гаремы. Ни одно правительство, конечно, не осмелилось бы издать закон, разрешающий такую гнусную торговлю «женским товаром». При том же Николае Павловиче практиковались самые невероятные зверства над крестьянами. В Саратовской, например, губернии помещики изобрели такие наказания. Если женщина или девушка не подчинялась барину, то ее нагую распинали на колоде и лучинами опаливали волосы между ногами, под мышками и на голове, так же, как палят свиней, с тою лишь разницей, что свиней предварительно убивают, а потом палят, а женщин сначала палили, а потом им представлялось или выздороветь, или умереть от ожогов. Наиболее строптивых крестьян помещики приговаривали к голодной смерти; а дабы приговоренный действительно умер от голоду, ему забивали в рот деревянную втулку, привязывали эту втулку веревкой, а концы веревки барин припечатывал к голому телу сургучом (печать накладывалась именно на голое тело из боязни, что иначе кто-либо поможет наказанному снять, не ломая печати, одежду и вынуть втулку изо рта). Впрочем, некоторые помещики находили, что забивать клинья в рот уж слишком жестоко, и поэтому они на голову приговоренному к голоду надевали сетку, которую также припечатывали к голому телу именными сургучными печатями. Менее тяжких преступников помещики ставили ногами на горячую сковороду, секли солеными розгами, или колючим терновником, а раны натирали солью (конечно, дешевой, крупной — «бузуном»). Чаще употреблялось более легкое наказание: выщипывание бороды по волоску, битье под зубы каблуками, подвешивание за руки или за ноги на шесть, «уточка»<ref>У приговоренного связывали веревкой ноги и руки сзади, на спине: затем между рук и ног продергивали кол, и на колу «преступник» висел несколько часов, животом книзу. Это наказание и называлось «уточкой».</ref>… Всего, впрочем, не перечислишь. И опять приходится сказать, что ни одно правительство не осмелится издать закон, который разрешил бы такие зверства. И подобных законов в России не было. Мало того: русскими законами прямо запрещалось убивать и мучить людей. И выходило так, что из законов крестьяне могут узнать, что их помещик не имеет права поступать так, как он поступает. Закон, стало быть, возбуждал крестьян к неповиновению помещикам. Значить, нельзя было допускать, чтобы деревня его узнала. Пожалуй, скажут: — Но, ведь, правительство знало об этих зверствах. Почему же оно не преследовало их? Не преследовало потому, что они были нужны и без них нельзя было обойтись. Существует мнение, что после указа Петра III «о вольности дворянской», помещики совершенно даром стали пользоваться землею и трудом крепостных, так как их обязательная служба государству прекратилась. Но это не совсем правильно. В действительности для дворян и после указа Петра III нашлась служба, и притом чрезвычайно важная в необходимая для правительства. При Николае Павловиче эту службу хорошо понимал и ценил князь Васильчиков, который сказал: — «Власть помещичья необходима для поддержания власти самодержавной». Такого же мнения был брат государя, Константин Павлович, который находил, что нельзя уничтожать помещичью власть, ибо это поколеблет самодержавную власть. Старший сын государя, Александр Николаевич (впоследствии ставший императором), находил, что крестьянам надо запретить откупаться на волю даже тогда, когда имение помещика продается за долги, с публичного торга. Сам государь Николай Павлович сказал в 1842 году государственному совету: — «Всякий помысел о сем (т. е. об уничтожении помещичьей власти) был бы лишь преступным посягательством на общественное спокойствие и благо государства». По меткому выражению Николая I, помещики были необходимы, как «полицеймейстеры», которые помогают держать народ в повиновении, т. е. собирать с него деньги в казну и рекрутов для войска. А казна и войско и есть то самое важное, что нужно для правительства и без чего оно жить не может. Кроме того, помещики имели постоянное наблюдение за крестьянами, не допускали, чтобы крестьянство объединилось и стало действовать сообща, помогали правительству предупреждать такие потрясения, какие были при Пугачеве. То есть каждый помещик действительно исполнял обязанности полицеймейстера, — как основные (сбор налогов и войска), так и второстепенные (предупреждение и пресечение восстаний и бунтов). А легко ли выполнять эти обязанности, мы видим еще до сих пор на примере полицейских чиновников. В одних местах полиция обходится сравнительно мягкими мерами, и если бьет народ в участках, то не дубовыми колами, а резиновыми палками. В других, как, например, в Тамбовской губернии, ей в 1906 году приходилось сечь крестьян нагайками по лицу и припекать папиросами груди обнаженных женщин. А в третьих, как, например, в Варшаве на пост начальника сыскной полиции пришлось назначить преступника из арестантских рот, ибо обыкновенный человек не способен на те неслыханные зверства, какие понадобились, чтобы держать варшавских жителей в покорности. Конечно, закон безусловно запрещает, например, такое наказание, какое придумали в Варшаве: человека, который недостаточно покорен полиции, кладут связанным на пол грудью вверх, а городовые прыгают на него со скамейки, стараясь, чтобы каблуки ударили связанного либо по груди, либо по ребрам. Но как запретить это наказание, если полиция находит, что без него жители не будут чувствовать надлежащего страха и не покорятся? Поневоле приходится сказать: — Делай, что хочешь, лишь бы не остаться без податей и рекруты поступали своевременно. Так же приходилось правительству относиться и к помещикам: — Делайте, что хотите, лишь бы не остаться без податей и солдат. И помещики делали, что хотели. Благо само правительство подавало им пример. Так, например, вельможа Аракчеев, который при Александре I безгранично вершил всеми делами, приказывал своих крестьян бить палками по животу, пока сквозь раны не выпадут кишки. Тот же Аракчеев, желая назначить смертную казнь и зная, что это законом воспрещено, приказывал «дать 12,000 палок без медика». С самим государем был такой случай. Два человека нарушили закон о карантинах. Дело это представлено было государю. И Николай Павлович написал на нем: — «Слава Богу, смертной казни у нас не бывало, и не мне ее вводить. Прогнать сквозь 1000 человек 12 раз». То есть, дать двенадцать тысяч палочных ударов. А может ли человек остаться в живых если его 12 тысяч раз подряд ударили со всего размаха палкой, — об этом умалчивалось. Скажут, пожалуй, еще так: — Неужели крестьян ничем, кроме угрозы бесчеловечными наказаниями, нельзя было удержать в покорности? Конечно, способ был и притом довольно простой: установить такие законы и порядки, чтобы народу они нравились, и чтобы народ сам дорожил ими и считал справедливыми. Но народ считал, что вся земля, а в том числе кабинетская и удельная, принадлежат ему, и что помещики владеют ею несправедливо. Государь же, как мы видим из его речи, считал, что земля должна быть дворянскою. Народ ждал воли. Но даже не только воля, но и простое освобождение крестьян от крепостной зависимости значило, что помещики должны лишиться дарового мужицкого труда. А раз помещики этого лишатся, кто же будет охранять самодержавие? Положение осложнялось тем, что крестьянство терпело все бедствия лишь в надежде на правительство. «Вот правительство даст землю, вот правительство освободит». Между тем правительству надо было думать о другом. Был, например, такой случай. Помещик Подольской губернии граф Мечислав Потоцкий хотел отдать крестьянам 2/3 своей земли. Правительство запретило это, так как считало, что пример Потоцкого взволнует крестьян в других местностях. И это опасение было основательным, ибо крестьяне других местностей действительно заволновались бы. Но столь же основательные опасения заставляли скрывать, что Потоцкому запрещено подарить свою землю. Ибо если крестьяне узнают об этом запрете, то скажут: «Вот как о нас правительство заботится! Значит, нечего на него надеяться»… Законы, указы и распоряжения, сколько-нибудь ограничивавшие крепостное право, правительству приходилось скрывать, ибо они «бунтовали» народ против помещиков. Законы, указы и распоряжения, ограждающие крепостное право, тоже приходилось скрывать, ибо они подрывали веру крестьян в правительство и тем бунтовали народ и против самодержавной власти, и против охранителей ее — помещиков. Вот причина той «слепоты», на которую уже давно жалуется наш деревенский люд. Жалоба эта особенно выразительно вылилась у депутата Тамбовской губернии Лосева в государственной думе 1906 года. — Сила у нас, крестьян, несметная, как у Самсона богатыря, — говорил Лосев. — Но, подобно Самсону, слепы мы и не видим, куда идти, чтобы нам стало лучше. Мечемся мы. И в конце концов с горя можем сделать так же, как Самсон. Скажем: «умри, душа моя, вместе с филистимлянами». Мы можем поколебать все здание государства русского, и оно рухнет. Пусть при этом мы сами погибнем. Но пусть также погибнут и ослепившие нас. Эта жалоба вполне основательна. Но мы видели, что правительству нельзя было заботиться о просвещении, при котором невозможно сохранить ни крепостное право, ни веру в то, что начальство заботится о народе. А затем начальству пришлось не только не заботиться о просвещении, но и принять против него особые меры. При Александре Павловиче и Николае Павловиче крестьянство было по-прежнему, как и в смутное время, невежественно. Как и прежде, оно не знало, как устроить «землю и волю». И как прежде было вынуждено, по слепоте своей, возлагать надежды на других. Однако, появилась уже разночинная интеллигенция, которая готова была голову положить за крестьян. А главное, она знала, как надо устроить, чтобы была и земля и воля. Пусть крестьянство по-прежнему было ослепленным Самсоном, который хоть чувствует, что может потрясти столбы здания, но понимает также, что он при этом, по причине слепоты своей, и сам не спасется, и может лишь сказать: — Умри, душа моя, вместе с филистимлянами. Но над головою этого Самсона уже появился зоркий орленок. Сам по себе он никакого вреда зданию причинить не мог. Но научить Самсона, как надо потрясти столбы, чтобы обломки упали на головы только «филистимлян», он очень мог. Для правительства возникала страшная опасность, что бессильная по своей малочисленности интеллигенция соединится с могучим, как Самсон-богатырь, но беспомощным по своей слепоте и своему невежеству, крестьянством. Интеллигенция обладала достаточным знанием, как устроить новые порядки, а народ достаточной силой, чтобы претворять это знание в дело жизни. И такое соединение было тем более вероятно, что интеллигенция стремилась к тому же, к чему и простонародье. До какой степени государь Николай Павлович понимал эту опасность, можно судить по следующему. Между прочим, декабристы, еще до бунта в 1825 года, много думали, как устроить новые порядки. План нового государственного устройства был написан в виде законов, которые были названы «Русской Правдой». Ничего страшного в этой книге не заключалось. Это был именно план государственного устройства, в общих чертах такой же, какой принят ныне в Германии, в Швеции, в Дании, в Италии и в других странах. Но государь Николай Павлович ясно видел, что получится, если такая книга проникнет к крестьянам и наложил на «Русскую Правду» строжайший запрет. Книга эта находилась под запретом 80 лет. И напечатана в России лишь после манифеста 17 октября 1905 года. То же понимание опасности подсказывало ряд других мер: преследование школ, затруднение доступа к образованию, запрещение газет и книг, особенно дешевых и доступных народу по языку, и многое другое, о чем мною подробнее рассказано в книжке: «Из истории русской школы». За каждым интеллигентным человеком, который попадал в деревню, приказано было устанавливать особый полицейский надзор. Если интеллигентный человек сближался с простонародьем, полиция отмечала его как «политически неблагонадежного» и поручала шпионам тщательно следить за ним. Бывали такие случаи: образованные люди, желая послужить народу, поступали в волостные писаря; это было замечено начальством, и за волостными писарями стали наблюдать. И вот, если исправник или становой пристав замечали, что писарь пьянствует и берет взятки, то он считался человеком благонадежным, а писаря, который не пьянствовал и не брал взяток, считали неблагонадежным и его прогоняли со службы. Потом пришлось распространять об интеллигенции заведомо ложные слухи, — что интеллигенты безбожники, что их подкупили иностранцы «взбунтовать Россию» (иностранцы, дескать, завидуют тому, что Россия сильна, и подкупают русских изменников, в надежде при их помощи обессилить нашу державу). Чтобы вооружить народ против интеллигенции, пользовались всяким предлогом. Например, однажды в Петербурге происходили частые пожары. Немедленно появились какие-то темные люди, которые стали распространять слух, что поджоги устраивает интеллигенция. Этот способ, впрочем, практикуется до сих пор. Так, летом 1906 года выгорел город Сызрань. И как раз во время пожара пущен был слух, что жгут «студенты», оказавшийся, конечно, гнусною сплетней. Отсюда и получилась так называемая «рознь между народом и интеллигенцией». Интеллигенция все силы употребляла на то, чтобы народу добыть волю. Народ тоже хотел воли, но не сочувствовал интеллигенции и враждебно относился к ней. Правда, народ не всегда и не везде избивал интеллигенцию, хотя порою темные люди выходили против нее с кольями и ножами. Но почти всегда и почти везде он не понимал её. Между прочим, рассказывают такой анекдот. Когда декабристы на сенатской площади говорили о конституции, то неграмотные люди удивлялись и спрашивали будто бы друг у друга: — Что это такое — конституция? Должно быть, это жена Константина. Было ли так в действительности на сенатской площади, — Бог весть. Но позже много раз слово «конституция» вызывало недоумение, как непонятное, «вряд ли не басурманское», и, по всей вероятности, для мужика очень вредное (иначе бы зачем начальство сажало в тюрьму людей, говорящих об этой самой конституции?). И много лет понадобилось, прежде чем простой народ начал понимать, что это — иностранное слово, а означает оно государственный порядок, который необходим для того, чтобы народ получил и землю и волю. === 9. Борьба из-за конституции. === Говорят, Николай Павлович, умирая, сказал сыну: — Сдаю тебе команду не в таком порядке, в каком я желал. И действительно, «команда» была далеко не в порядке. При Николае Павловиче заседало множество разных комиссий «по крестьянскому вопросу». Чиновники много думали, как решить этот, «вопрос». Но ничего не придумали. Все соглашались, что надо, наконец, установить точный закон о правах помещиков и крестьян, и что оставить дела в прежнем неопределенном положении нельзя. Но выходило так: если издать закон, какого желают помещики, то крестьяне потеряют последнюю надежду на правительство и станут «бунтоваться» против него. А если ограничить власть помещиков, то закона об этом нельзя опубликовать, ибо помещики будут действовать по-прежнему, и, значит, крестьяне, узнавши о таком законе, опять-таки «станут бунтовать» против помещиков. Словом, какой закон о крепостном праве не напиши, — выйдет бунт. А между тем, бунтов и без того было слишком достаточно. Министерство внутренних дел уверяет, что за царствование Николая I в России было 556 крестьянских бунтов, — средним числом около 20 в год. Эта цифра сама по себе очень внушительна. Но она слишком далека от действительности. Так, например, министр пишет, будто в 1872 г. в Саратовской губернии был бунт лишь в одном имении. А на самом деле в 1842 г. в Саратовской губернии происходили бунты в 37 имениях. В 1847 году сильные крестьянские волнения происходили в Витебской губернии. В 1848 году волнениями было захвачено 27 губерний. Правда, крестьяне были усмирены солдатами. Но через 6 лет, как раз во время несчастной для Николая I крымской войны с турками, французами и англичанами, начались волнения в 10 губерниях. Интеллигенция также была неспокойна, и ее приходилось сажать в тюрьмы и ссылать (в числе других был сослан на каторгу, между прочим, и знаменитый писатель Ф. М. Достоевский). При таком смутном состоянии государства вступил на престол Александр II. Раньше он был сторонником крепостного права. Но смута поколебала его. Он решил, что «лучше дать это сверху прежде, чем народ сам возьмет снизу». Что разумелось под словом «это» — неясно. Но крестьяне надеялись, что «это» — земля и воля, а интеллигенция добавляла: «и конституция». 19 февраля 1861 года был подписан манифест об освобождении крестьян от крепостной зависимости. При этом земля еще раз была объявлена дворянской собственностью; часть её поступала к крестьянам, но за особую плату, узаконенную под названием «выкупных платежей». Впрочем, законы о наделении землею и о временных обязанностях крестьян к помещикам были написаны так туманно, что народ не скоро понял их. В первое же время крестьянство радостно объявило: — Пришла воля. И лишь потом оказалось, что до воли еще далеко. Это крестьяне почувствовали уже при наделении их землею. Газетам долгое время запрещалось говорить, как происходило «наделение землею» помещичьих и в особенности удельных крестьян. И лишь в 1906 году эта старая история начинает выплывать на свет Божий во всех подробностях. Вот что рассказывает, например, один статистик в «Нашей Жизни». В деревне Заозерье, Вельского уезда, он был поражен, когда стал мерить поле. Оказывается, всю лучшую часть поля удельное ведомство взяло себе, а крестьянам были отданы лишь малопригодные клочки того же поля; клочки — песчаные, урожай дают сам-друг. В других деревнях того же Вельского уезда статистик открыл то же самое. Повсеместно все лучшие части пахотной земли «принадлежат» уделам. А крестьянам были нарезаны негодные клочки. Местами получилось следующее: деревни окружены удельною землею, как кольцом: это от того, что лучшие участки возле жилья. А негодные крестьянские клочки далеко от деревни, и притом разбросаны, который где. Каждый клочок тоже окружен землями удельного ведомства. И без особого разрешения крестьянин не может к своей земле ни проехать, ни пройти. Но этого мало. Таким же точно порядком крестьяне отрезаны от воды. И поэтому некоторые крестьянские общества вынуждены платить особый налог в пользу удельного ведомства за разрешение гонять скот на водопой. Не лучше были наделены крестьяне и покосами. Все настоящие луга удельное ведомство сохранило у себя; крестьяне же были наделены песком; леса крестьяне также не получили. И поэтому они до сих пор арендуют выгоны и покосы у Высочайшей Фамилии, а за право набрать дровишек в лесу платят фамилии особо. Таким же способом происходило и наделение землею помещичьих крестьян. Дворяне остались при лучших землях. Крестьянам местами, например, в некоторых селах Переяславльского уезда Полтавской губернии, были нарезаны сыпучие пески. Между тем, выкуп за эту землю был назначен немалый. До 1906 года крестьяне успели уплатить помещикам и уделам на круг почти по 42 1/2 рубля за десятину, и лишь в 1905 года после всеобщей октябрьской забастовки выкупные платежи были отменены. Цены же при отмене крепостного права были такие: в 1861 году в Орловской губернии хорошая, необработанная (из-под вырубленного леса) земля стоила меньше 1 рубля за десятину, а в Смоленской губернии, хорошая обработанная земля стоила по 5 рублей за десятину. Затем, в руки дворян и предводителей дворянства было передано все земское дело и обложение земскими налогами. Крестьян же хоть и допустили к участию в земских делах, но в таком ничтожном количестве, что они никакого влияния на эти дела иметь не могли. «Поэтому неудивительно, -говорит, например, г. И.Сигов в журнале „Общество“, -что крестьянские земли в общем облагаются почти вдвое дороже всех остальных: так, в 1890 году в 34 земских губерниях в среднем на 1 десятину крестьянской земли приходилось земского сбора 18,25 коп, а на 1 десятину остальных земель только 9,75 коп. Несправедливость обложения в некоторых земствах прямо невероятна. Например, в Верхотурском уезде, Пермской губернии, где распоряжаются в земстве заводовладельцы и чиновники, из 3 миллионов десятин казенных лесов совсем не облагаются земским сбором более 1,75 миллионов, а ценность остальных принята для обложения в 2 руб 15 коп за десятину. Крестьяне же в этом уезде платят не только за землю гораздо больше других владельцев с десятины, но кроме того даже избы, в которых они живут, облагаются земским сбором, причем с этих крестьянских изб взыскивается 35,5 тысяч рублей в год. Между тем за все фабричные здания и сооружения в этом же уезде (где существует много горных заводов с общим числом рабочих более 18,5 тысяч человек) взимается земского сбора только 58,5 тысяч рублей, то есть немногим более, чем с крестьянских изб. Во всей Пермской губернии на 1 десятину крестьянской земли приходится 21,75 коп, а с 1 десятины остальных земель — только 6.5 копеек». Сверх того на крестьян же возложено исправление дорог, содержание волостей, сельской полиции и т. д. Конечно, манифестом 19 февраля 1861 года права помещиков над крестьянами были значительно урезаны, однако, кое-что осталось из этих прав. Каково ныне живется удельным крестьянам, рассказывала недавно газета «Наша Жизнь». Крестьяне Симбирской губернии, например, жалуются, что «ни один помещик, ни один кулак не обижает их, как удел. Помещик хоть боится возмездия, а удел взыскивает свои штрафы через полицию, и в случае чего, может нагнать и казаков. Управляющие и доверенные лица в удельных имениях ведут себя как царьки. Суда на них нигде не найдешь. И они делают, что хотят. Распоряжаются крестьянами также, как и до 19 февраля 1861 года». Относительно же бывших помещичьих крестьян в сентябре прошлого года газета «Сын Отечества» рассказывала такой, например, случай. Один помещик Полтавской губернии хотел сделать крестьянскую девушку своей наложницей. Она не согласилась. В наказание за такую вину помещик приказал запрячь ее в плуг и гонять кнутом по полю. Три дня продолжалось это истязание. Наконец, девушка вырвалась и убежала. Тогда барин подал на нее жалобу земскому начальнику. И земский приговорил ее за самовольный уход с работы к месячному аресту. Такова оказалась «воля». Но её истинный смысл крестьяне постигли лишь впоследствии. На первое же время для них дело представлялось вполне ясным: — Надеялись, мол, что правительство даст нам землю и волю. И вот надежда наша, слава Богу, отчасти оправдалась: воля дана. Теперь надо ждать земли. И долго с тех пор крестьянство ждало, что будет «прирезка земли», т. е. выйдет такой закон, что к нарезанному после 19 февраля 1861 года будет присоединена и вся остальная земля. Любопытно, что эта надежда не поколебалась даже тогда, когда новый государь Александр III в 1883 году решительно объявил, что никакой прирезки не будет. Ныне царствующий Государь Император Николай Александрович еще раз подтвердил, во время курских маневров 1902 года, что прирезка не будет допущена. В деревнях, по словам газет, распространились по этому поводу сказки, будто Государь так говорил лишь ради помещиков, а на самом деле думаете другое. Сказки эти явно нелепы. И, тем не менее, им верили, и на прирезку продолжали надеяться. Как бы то ни было, но крестьян удалось манифестом 19 февраля 1861 года успокоить. Оставалось заняться интеллигенцией. Интеллигенция прекрасно понимала, к чему сводится «воля», пока нет народного представительства. И требовала конституции. Особенно горячо настаивала на этом молодежь, желавшая добиться демократических порядков. (Демократия — значит народное правление, народовластие; сторонники народного правления стали называться демократами, а также народниками). Александр II знал, что конституция хорошая вещь. И постарался ввести народное представительство в Болгарии, когда она была освобождена русскими войсками от турецкого ига. Но в России он не желал допускать народного представительства. Поэтому демократы решили обратиться к народу. Сначала хотели действовать только мирными средствами. Они хотели лишь разъяснить народу, отчего ему плохо живется, и как устроить, чтобы жилось хорошо, и почему необходимо народное представительство. Для этого многие из них отказывались от богатства, от роскошной жизни и уходили на фабрики и по деревням, чтобы просветить народ, как они выражались. В деревнях им приходилось голодать, нести тяжелую, особенно с непривычки, работу. Но это демократов не смущало. Они заранее готовились на всякие лишения и твердо выносили их. Тем не менее, из попытки просветить народ ничего не вышло. Полиция стала выслеживать демократов и ловить их, сажать по тюрьмам, ссылать в Сибирь. Полицейские быстро наловчились в этом деле. И для каждого демократа пойти в деревню и там просвещать народ значило неминуемо попасть в тюрьму. Естественно, что у демократов явилось желание уже не просвещать, а взбунтовать народ и с помощью бунта добиться земли и воли. Среди народников начались разногласия. Одни из них, как, например, Николай Чайковский, основывали тайные общества с целью просвещать народ. Другие, как, например, Долгушин, находили, что одного просвещения мало, и что нужно призывать также к бунту. Так как последователи Чайковского («чайковцы») для правительства были не менее опасны, чем «долгушинцы», то и те и другие подверглись одинаково жестоким преследованиям (или, как тогда выражались, «репрессалиям»). В одном только 1874 году было арестовано до 770 народников. Таким образом, от мирных средств приходилось отказаться. Призывы к бунту тоже пришлось оставить, да они и не могли иметь успеха. Тогда среди народников стало преобладать третье мнение, которое отдельные лица давно считали правильным. Сторонники этого мнения считали, что можно добиться земли и воли своими силами, без помощи народа, если запугать правительство «актами террора», т. е. путем убийства тех, кто противится введению конституции. Путь казался возможным. И большинство демократов после некоторых колебаний и споров решило силою принудить правительство к тому, чтобы оно ввело в России конституцию. Еще в 1866 году Каракозовым было совершено первое покушение на жизнь Александра II. А затем в продолжение 15 лет одно покушение следовало за другим. Правительство беспощадно преследовало демократов. Выдающиеся народники, например, Ковальский, Дубровин, Осинский, Лизогуб и многие другие, погибали один за другим. Но уцелевших это не останавливало. Демократы, в конце концов, составившие партию «Народной Воли» или «народовольцев», твердо надеялись навести на правительство такой страх, что оно пойдет на уступки. И отчасти они этого достигли. Под конец своей жизни Александр II назначил главным министром Лорис-Меликова. Была выработана так называемая лорис-меликовская «конституция». По этой «конституции» в России учреждалось нечто вроде государственной думы. В эту думу должны были войти представители главным образом дворян и капиталистов. Представители имели право лишь подавать советы при выработке новых законов, но государь мог и отвергнуть эти советы. В конце февраля 1881 года Александр II подписал лорис-меликовскую конституцию. Партии «Народная Воля» это было известно. Но народовольцы хотели не такой конституции. Они хотели, чтобы, во-первых, ни один закон не мог появиться без согласия народных представителей; во-вторых, чтобы все министры и все чиновники были ответственны перед народными представителями; в-третьих, чтобы налоги вводились и деньги казенные расходовались только с согласия народных представителей; и в-четвертых, чтобы представителей выбирал весь народ, а не одни дворяне и капиталисты. Такой конституции хотели народовольцы. Конституцию же Лорис-Меликова они считали обманной. Примирение, таким образом, не состоялось. 1 марта 1881 года государь был смертельно ранен в Петербурге на Екатерининском канале одною из двух бомб, брошенных по поручению исполнительного комитета партии «Народная Воля». === 10. Временное торжество самодержавия. === 2 марта 1881 года на престол взошел Александр III. Через восемь дней исполнительный комитет партии «Народная Воля» обратился к новому Государю с письмом. Прежде, чем отправить это письмо, комитет спросил совета у знаменитого писателя Николая Константиновича Михайловского, ныне покойного (он умер в 1904 г.). При помощи Михайловского письмо и было написано. Мы его заимствуем из мартовской книжки журнала «Былое» за 1906 год. Вот что писал, исполнительный комитет «Народной Воли»: <center>"Ваши Величество!</center> Вполне понимая то тягостное настроение, которое Вы испытываете в настоящие минуты, Исполнительный Комитет не считает, однако, себя вправе поддаваться чувству естественной деликатности, требующей, может быть, для нижеследующего объяснения, выждать некоторое время. Есть нечто высшее, чем самые законные чувства человека: это долг перед родной страной, долг, которому гражданин принужден жертвовать и собой, и своими чувствами, и даже чувствами других людей. Повинуясь этой всесильной обязанности, мы решаемся обратиться к Вам немедленно, ничего не выжидая, так как не ждет тот исторический процесс, который грозит нам в будущем реками крови и самыми тяжелыми потрясениями. Кровавая трагедия, разыгравшаяся на Екатерининском канале, не была случайностью и ни для кого не была неожиданной. После всего происшедшего в течение последнего десятилетия, она явилась совершенно неизбежной, и в этом её глубокий смысл, который обязан понять человек, поставленный судьбою во главе правительственной власти. Объяснять подобные факты злоумышлением отдельных личностей или хотя бы «шайки», — может только человек совершенно неспособный анализировать жизнь народов. В течение целых 10 лет мы видим, как у нас, несмотря на самые строгие преследования, несмотря на то, что правительство покойного императора жертвовало всем — свободой, интересами всех классов, интересами промышленности, и даже собственным достоинством — безусловно всем жертвовало для подавления революционного движения, оно все-таки упорно разрасталось, привлекая к себе лучшие элементы страны, самых энергичных и самоотверженных людей России, и вот уже три года вступило в отчаянную, партизанскую войну с правительством. Вы знаете, Ваше Величество, что правительство покойного Императора нельзя обвинять в недостатке энергии. У нас вешали и правого и виноватого, тюрьмы и отдаленные губернии переполнялись ссыльными. Целые десятки так называемых «вожаков» переловлены, перевешаны: они гибли с мужеством и спокойствием мучеников, но движение не прекращалось, оно безостановочно росло и крепло. Да, Ваше Величество, революционное движение не такое дело, которое зависит от отдельных личностей. Это процесс народного организма, и виселицы, воздвигаемые для наиболее энергичных выразителей этого процесса, так же бессильны спасти отживающий порядок, как крестная смерть Спасителя не спасла развратившийся античный мир от торжества реформирующего христианства. Правительство, конечно, может еще переловить и перевешать многое множество отдельных личностей. Оно может разрушить множество отдельных революционных групп. Допустим, что оно разрушит даже самые серьезные из существующих революционных организаций. Но ведь все это нисколько не изменит положения вещей. Революционеров создают обстоятельства, всеобщее неудовольствие народа, стремление России к новым общественным формам. Весь народ истребить нельзя, нельзя и уничтожить его недовольство посредством репрессалий: неудовольствие, напротив, растет от этого. Поэтому на смену истребляемым постепенно выдвигаются из народа все в большем количестве новые личности, еще более озлобленные, еще более энергичные. Эти личности в интересах борьбы, разумеется, организуются, имея уже готовый опыт своих предшественников; поэтому революционная организация с течением времени должна усиливаться и количественно, и качественно. Это мы видим в действительности за последние 10 лет. Какую пользу принесла гибель Долгушинцев, Чайковцев, деятелей 74 года? На смену им выступили гораздо более решительные народники. Страшные правительственные репрессалии вызвали затем на сцену террористов 78-79 годов. Напрасно правительство истребляло Ковальских, Дубровиных, Осинских, Лизогубов. Напрасно, оно разрушало десятки революционных кружков. Из этих несовершенных организаций, путем естественного подбора, вырабатываются только более крепкие формы. Появляется, наконец, Исполнительный Комитет, с которым правительство до сих пор не в состоянии справиться. Окидывая беспристрастным взглядом пережитое нами тяжелое десятилетие, можно безошибочно предсказать дальнейший ход движения, если только политика правительства не изменится. Движение должно расти, увеличиваться, факты террористического характера повторяться все более обостренно: революционная организация будет выдвигать на место истребляемых групп все более и более совершенные, крепкие формы. Общее количество недовольных в стране, между тем, увеличивается; доверие к правительству в народе должно все более падать, мысль о революции, о её возможности и неизбежности — все прочнее будет развиваться в России. Страшный взрыв, кровавая перетасовка, судорожное революционное потрясение всей России завершит этот процесс разрушения старого порядка. Чем вызывается, обусловливается эта страшная перспектива? Да, Ваше Величество, страшная и печальная. Не примите это за фразу. Мы лучше, чем кто-либо другой, понимаем, как печальна гибель стольких талантов, такой энергии — на деле разрушения, в кровавых схватках, в то время, как эти силы, при других условиях, могли бы быть потрачены непосредственно на созидательную работу, на развитие народа, его ума, благосостояния, его гражданского общежития. Отчего же происходит эта печальная необходимость кровавой борьбы? Оттого, Ваше Величество, что теперь у нас настоящего правительства, в истинном его смысле, не существует. Правительство, по своему принципу, должно только выражать Народные стремления, только осуществлять Народную волю. Между тем у нас — извините за выражение — правительство выродилось в чистую камарилью и заслуживает названия узурпаторской шайки гораздо более, чем Исполнительный Комитет. Каковы бы ни были намерения государя, но действия правительства не имеют ничего общего с народной пользой и стремлениями. Императорское правительство подчинило народ крепостному праву, отдало массы во власть дворянству; в настоящее время оно открыто создает самый вредный класс спекулянтов и барышников. Все реформы его приводят лишь к тому, что народ впадает все в большее рабство, все более эксплуатируется. Оно довело Россию до того, что в настоящее время народные массы находятся в состоянии полной нищеты и разорения, не свободны от самого обидного надзора даже у своего домашнего очага; не властны даже в своих мирских, общественных делах. Покровительством закона и правительства пользуется только хищник, эксплуататор; самые возмутительные грабежи остаются без наказания. Но зато, какая страшная судьба ждет человека, искренно помышляющего об общей пользе. Вы знаете хорошо, Ваше Величество, что не одних социалистов ссылают и преследуют. Что же такое — правительство, охраняющее подобный «порядок»? Неужели это не шайка, неужели это не проявление полной узурпации? Вот почему русское правительство не имеет никакого нравственного влияния, никакой опоры в народе; вот почему Россия порождает столько революционеров; вот почему даже такой факт, как цареубийство, вызывает в огромной части населения — радость и сочувствие! Да, Ваше Величество, не обманывайте себя отзывами льстецов прислужников. Цареубийство в России очень популярно. Из такого положения может быть два выхода: или революция, совершенно неизбежная, которую нельзя предотвратить никакими казнями, или — добровольное обращение Верховной Власти к народу. В интересах родной страны, во избежание напрасной гибели сил, во избежание тех самых страшных бедствий, которые всегда сопровождают революцию, Исполнительный Комитет обращается к Вашему Величеству с советом избрать второй путь. Верьте, что, как только Верховная Власть перестанет быть произвольной, как только она твердо решится осуществлять лишь требования народного сознания и совести, — Вы можете смело прогнать позорящих правительство шпионов, отослать конвойных в казармы и сжечь развращающие народ виселицы. Исполнительный Комитет сам прекратит свою деятельность, и организованные вокруг него силы разойдутся для того, чтобы посвятить себя культурной работе на благо родного народа. Мирная идейная борьба сменить насилие, которое противно нам более, чем Вашим слугам, и которое практикуется нами только из печальной необходимости. Мы обращаемся к Вам, отбросивши всякие предубеждения, подавивши то недоверие, которое создала вековая деятельность правительства. Мы забываем, что Вы представитель той власти, которая только обманывала народ, сделала ему столько зла. Обращаемся к Вам, как к гражданину и честному человеку. Надеемся, что чувство личного озлобления не заглушит в Вас сознания своих обязанностей и желания знать истину. Озлобление может быть и у нас. Вы потеряли отца. Мы теряли не только отцов, но еще братьев, жен, детей, лучших друзей. Но мы готовы заглушить личное чувство, если того требует благо России. Ждем того же и от Вас. Мы не ставим Вам условий. Пусть не шокирует Вас наше предложение. Условия, которые необходимы для того, чтобы революционное движение заменилось мирной работой, созданы не нами, а историей. Мы не ставим, а только напоминаем их. Этих условий — по нашему мнению два: Общая амнистия по всем политическим преступлениям прошлого времени, так как это были не преступления, но исполнение гражданского долга. Созыв представителей от всего русского народа для пересмотра существующих форм государственной и общественной жизни в переделки их сообразно с народными желаниями. Считаем необходимым напомнить, однако, что легализация Верховной Власти народным представительством может быть достигнута лишь тогда, если выборы будут произведены совершенно свободно. Поэтому выборы должны быть произведены при следующей обстановке: Депутаты посылаются от всех классов и сословий безразлично, и пропорционально числу жителей; Никаких ограничений ни для избирателей, ни для депутатов не должно быть; Избирательная агитация и самые выборы должны быть произведены совершенно свободно, а потому правительство должно в виде временной меры, впредь до разрешения народного собрания, допустить: полную свободу печати, полную свободу слова, полную свободу сходок, полную свободу избирательных программ. Вот единственное средство к возвращению России на путь правильного и мирного развития. Заявляем торжественно, пред лицом родной страны и всего мира, что наша партия со своей стороны безусловно подчинится решению Народного Собрания, избранного при соблюдении вышеизложенных условий, и не позволит себе впредь никакого насильственного противодействия правительству, санкционированному Народным Собранием. Итак, Ваше Величество — решайте. Перед Вами два пути. От Вас зависит выбор. Мы же затем можем только просить судьбу, чтобы Ваш разум и совесть подсказали Вам решение единственно сообразное с благом России, с Вашим собственным достоинством и обязанностями перед родною страной. {{right|Исполнительный Комитет, 1 марта, 1881 г.»}} Новый государь немедленно отменил лорис-меликовскую конституцию. Он объявил, что самодержавие должно остаться неизменным, и что никакого созыва представителей для участия в обсуждении законов допущено не будет. Далее государь заявил, что он, подобно родителю своему, не допустит передачи земли народу. Преследовать народовольцев было поручено одному из самых суровых чиновников — Вячеславу фон-Плеве. Для успокоения же крестьян, которые все продолжали ждать «прирезки» и кое-где стали обнаруживать нетерпение, правительство наметило ряд особых мер. Крестьянам дано было обещание — «облегчить податное бремя». И, действительно, последовала отмена подушной подати. А так как одновременно были увеличены другие налоги, то правительство ничего не потеряло, а доход казны даже увеличился. Было обещано, что правительство будет иметь особое попечение о крестьянах и заботиться о приближении власти к народу. Это обещание было, правда не скоро, но все же исполнено: для попечения о крестьянах была учреждена особо близкая к народу власть — земские начальники. Таким образом, крестьяне получили близкую к ним власть, а правительство тех деревенских полицеймейстеров, которых считал необходимыми еще Николай I. Наконец, правительство обещало, что оно будет заботиться о расширении крестьянского землевладения. И, действительно, был учрежден крестьянский банк. В законе было написано, чтобы банк помогал крестьянам покупать землю. Далее правительство заявляло, что будет покупать для них землю даже тогда, когда они об этом не просят. И, действительно, банку было предоставлено давать крестьянам деньги на покупку земли и покупать землю на казенный счет для распродажи крестьянам. Рядом с крестьянским банком был учрежден «комитет по сохранению дворянского землевладения». И управление банком, который устроен для покупки земли крестьянам, было передано дворянам. Любопытно, что первыми пожелали наградить крестьян землею высшие сановники, а в их числе даже сам председатель комитета по сохранению дворянского землевладения. К сожалению, цена, которую стал платить банк, оказалась так несообразна, что среди крестьян совершенно не нашлось охотников платить ее. Чтобы окончательно облагодетельствовать крестьян, банк покупал у сановников не только землю, но и зеркала, картины, старую мебель, рояли, портреты… За все это сановники, конечно, получали наличные деньги из казны. Кроме того, для покупки земли через банк стали возникать так называемые крестьянские товарищества. Были товарищества настоящие. Но были и особые товарищества, кое-где прозванные мыльными. Обыкновенно дело складывалось так. Какой-либо помещик желал продать имение. Для покупки возникает Бог весть откуда товарищество. Оно обращается в банк и уверяет, что земля сторгована, положим, по 102 рубля за десятину. Оценщик признает цену правильной. Банк назначает ссуду, — положим по 85 рублей за десятину. Помещик получает деньги. «Товарищи» потихоньку вырубают лес. И затем исчезают. Земля же остается банку. Несомненно, что банк помогал крестьянам покупать землю. Но вот что замечательно: они без банка покупали землю гораздо дешевле, чем через банк. Например, в Харьковской губернии в 1893 году крестьяне платили, в среднем, по 83 рубля за десятину, а крестьяне, покупавшие через банк, платили в среднем 102 рубля. В Курской губернии в том же 1893 году цены были такие: если помимо банка, то 96 руб за десятину, а если через банк-135 руб. В Бессарабской губернии, опять-таки в 1893 году: помимо банка — 62 руб, а через банк — 142 руб. В Саратовской губернии в 1894 году: помимо банка — 49 руб, а через банк — 65 руб; в Полтавской губернии в 1901 году: помимо банка — 155 руб, через банк — 191 руб. В Черниговской губернии в 1900 году: помимо банка — 86 руб, а через банк — 108 руб. В Киевской губернии в 1902 году: помимо банка — 129 руб за десятину, а через банк — 172 руб. Таким образом, при помощи крестьянского банка правительству удалось разрешить так называемый «вопрос о дворянском оскудении». На оскудение дворяне жаловались еще при Александре II. Дохода с земли им не хватало на прожитие. И вот, когда открылся крестьянский банк, то он своими весьма щедрыми оценками сильно вздул цену на землю. Так, где при открытии банка десятина стоила 40-50 руб, цена в короткое время поднялась до 150—200 руб. А это помогло помещикам поднять арендные цены. Где прежде крестьяне платили аренды 4-5 руб за десятину, там теперь платят 20-25 руб. Какое произошло изменение, объясню на примере. Положим, у какого-либо помещика Шигалинского 3000 десятин. Треть ходила в аренде. Шигалинский получал от крестьян за это 4,000 руб в год. А так как он привык жить широко, то ему этих денег не хватало. В конце — концов, он запутался бы в долгах. Его земля неминуемо перешла бы в другие руки и притом не дороже, как за 100—120 тысяч рублей. Но вот на помощь Шигалинскому пришел крестьянский банк. Банк взвинтил цены. Шигалинский назначил арендную цену по 20 руб. И, следовательно, получает уже не 4000 руб в год, как прежде, а 20,000 руб. Этого ему вполне достаточно. Он не только не делает новых долгов, а, наоборот, понемножку уплачивает долги прежние. И таким образом, благодаря крестьянскому банку, он сохранил имение в своих руках. Вот почему председатель комитета по сохранению дворянского землевладения поступил умно, продавши свою «вотчину» крестьянскому банку. Крестьянский банк, действительно, помог сохранить дворянское землевладение. Вячеславу фон-Плеве и его ученику Петру Дурново удалось истребить партию Народной Воли. Правда, пришлось прекратить действие многих законов, создать так называемые "положения «об усиленной» и «чрезвычайной охране»; пришлось довести до небывалых размеров ссылку в Сибирь без суда, «в административном порядке». Но, во всяком случае, террор против правительства почти прекратился. Государь Александр III тихо умер в 1894 г. 21 октября того же года на престол вступил Сын Его, ныне Царствующий Государь Император Николай Александрович. === 11. Начало революции. === Прежде чем говорить о «революции», не лишне, пожалуй, выяснить, в каком смысле я употребляю это слово. Вообще революция есть резкая замена старых государственных порядков новыми, о которых прежде запрещалось говорить и думать. Черногория, например, была самодержавным государством; и если бы какой-либо черногорец хотел добиться народного представительства, то суд обязан был наказать его, как государственного преступника. Закон, запрещавший стремиться к перемене государственного строя, оставался в полной силе. Но в 1906 году князь Николай Черногорский нарушил этот закон, отменил самодержавие и ввел народное представительство. По прежним законам надо бы князя судить за это, как государственного преступника. Но, конечно, его никто не судил. Прежний закон сразу потерял силу. А князь Николай, и без того любимый народом за свои заслуги перед родиной, после добровольного отказа от самодержавной власти сделался поистине народным героем. В этом и смысл революции: надо резко нарушить законы, чтобы изменить государственный строй. Вот почему англичане, между прочим, уверены, что у них теперь не может быть революции, ибо в Англии законы таковы, что для перемены порядка правления их не надо нарушать: ниспровержение одного государственного строя и замена его другим может быть легко устроена законным порядком — путем простого голосования. Пример Черногории показывает, что революция может быть совершена мирным порядком, без борьбы, без братоубийства и кровопролития. Таким же мирным порядком революция совершалась в некоторых других государствах, где правительства добровольно соглашались заменить самодержавие народным представительством, а самовластное чиновничье управление — управлением законным, конституционным. Наоборот, в Китае, например, императрица согласилась ввести конституцию после некоторой, хотя и не ожесточенной борьбы. В 1906г персидский шах согласился отказаться от самодержавия, после кратковременных народных волнений. В Англии же борьба против самодержавия велась несколько столетий и привела к тому, что один из королей был казнен. Во Франции революция не сумела обойтись без казни короля Людовика 16-го. В России для данного времени революция сводится к замене самодержавия народным представительством. И долго все усилия направлялись к тому, чтобы она совершилась мирно, без кровопролития и братоубийства. Тотчас по вступлении ныне царствующего Государя на престол к нему обратилось с адресом тверское земство; в адресе было сказано, что необходимо ввести конституцию. Правительство очень не одобрило такого заявления. Тверские земцы подверглись суровым наказаниям. Слова их о конституции были названы «бессмысленными мечтаниями». Для сохранения самодержавия были усилены строгости и ссылки. Но они недолго помогали. Скоро возобновились покушения на разных сановников, которые особенно противились введению конституции. В 1901 году был смертельно ранен министр народного просвещения Боголепов. В 1902 году убит министр внутренних дел Сипягин. Вновь возникшая партия социалистов-революционеров решила продолжать дело Народной Воли. В виду этого были вручены чрезвычайные права Вячеславу фон-Плеве, который уже прославился истреблением народовольцев. Назначенный на пост министра внутренних дел, Вячеслав фон-Плеве горячо принялся за работу. Говорят, при Александре III-ем было сослано в Сибирь без суда около 7 тысяч человек. Теперь он сослал около 70 тысяч. Раньше бороться против сторонников конституции много помогало натравливание одной части народа на другую и в особенности еврейские погромы после 1 марта 1881 года. Теперь и это средство было пущено в ход в удесятеренном, против прежнего, размере. Был устроен погром в Кишиневе. По городам началось образование погромных шаек, которые были названы потом черносотенными шайками. Мерами полиции удалось натравить на Кавказе татар на армян и разжечь между этими двумя народами непримиримую вражду. Наконец, Вячеслав фон-Плеве советовал начать войну с японцами, причем, по словам его друга князя Мещерского, издателя газеты «Гражданин» и «Дружеские Речи», фон-Плеве убеждал, что война поможет отвлечь внимание народа от внутренних дел. Война была начата. Но внимание народа от внутренних дел не отвлеклось. 15 Июля 1904 года фон-Плеве был убит социалистом-революционером Сазоновым. Через 6 месяцев после этого петербургские рабочие решили, по примеру тверских земцев, обратиться лично к Государю Императору и коленопреклоненно просить Его о введении конституции. С рабочими правительство поступило еще суровее, нежели земцами: их велено было расстрелять, и 9 января 1905 года улицы Петербурга были залиты кровью и покрыты трупами. Но и это не помогло. Помимо забастовок и крестьянских бунтов, усилилась деятельность социалистов-революционеров. Начались покушения на особ Императорской Фамилии. Социалистом-революционером Каляевым 4 февраля 1905 года был убит Дядя Государя Сергий Александрович. 18 февраля 1905 года Государь, наконец, согласился созвать «выборных людей». А 6 августа того же года было опубликовано так называемое «Положение о Государственной думе», во многом напоминающее «конституцию Лорис-Меликова». Это была все та же неудачная конституция, против которой восстали еще народовольцы. На этот раз дело окончилось восстанием. После 6 августа начались забастовки в разных городах, в октябре забастовка стала всеобщею, всероссийской. Ввиду такой «неслыханной смуты» Государь издал манифест 17 октября, в котором было обещано, что, во-первых, отныне не будет издано ни одного закона без согласия государственной думы, во-вторых, государственной думе предоставлено право следить за чиновниками и министрами, и в-третьих, что Государь возложил на министров «обеспечить населению свободу совести, свободу слова (и печати), собраний союзов». Иначе говоря, Государь Император дал согласие произвести революцию. И оставалось лишь ее сделать, т. е. не на словах только, а на самом деле заменить самовластное чиновничье правление народным представительством. Словом, манифест 17 октября мог бы успокоить «смуту». Но одновременно с ним из Петербурга последовали какие-то таинственные «распоряжения», которыми бывший одесский градоначальник Нейдгардт объяснял свое сочувственное отношение к ужасному черносотенному погрому в Одессе 18, 19 и 20 октября. Погромы вдруг вспыхнули по всей России. И благодаря им в короткое время удалось уничтожить несколько десятков тысяч сторонников конституции. Вскоре затем на должность министра внутренних дел был назначен ученик Вячеслава фон-Плеве Петр Дурново. На этот раз он превзошел своего учителя: по известным газетным исчислениям, он в течение 6 месяцев истребил при помощи карательных отрядов, сослал, заточил в тюрьмы до 100 тысяч человек. После такого кровопускания «смуту» можно было считать обессиленной. По-видимому, Петр Дурново и председатель совета министров граф Витте на это именно и рассчитывали. Вопреки манифесту 17 октября, был издан ряд очень важных законов. Отметим только некоторые из них: 1) Закон о государственном совете, которому предоставлено отменять решения Государственной Думы. 2) Думе было запрещено касаться удельных и кабинетских законов, а равно и всех вообще прав и преимуществ Императорской Фамилии. 3) Дума была обязана отпускать из казны на содержание Императорской Фамилии не меньше того, сколько определено сметою государственных расходов на 1906 год. 4) Министрам была предоставлена полная возможность собирать налоги, расходовать казенные деньги, набирать рекрутов без согласия Государственной Думы. Все эти законы были объявлены «основными». Думе было запрещено касаться их. Таким образом, манифест 17 октября был в сущности отменен. Однако, Дума собралась и с 27 апреля 1906 года открыла свои заседания. Она с самого начала заявила, что необходимо дать крестьянам землю, и что для этого необходимо отобрать земли кабинетские, удельные, помещичьи, монастырские и церковные. Причем все члены Думы единодушно высказались, что кабинетские и удельные земли должны быть отобраны и переданы народу бесплатно, а на счет помещичьих большинство членов склонялось к тому мнению, что за них надо из казны заплатить нынешним владельцам вознаграждение. Министры в ответ на это заявили, что Государь такого закона об отобрании земель не допустит. Но это заявление вызвало во многих местах крестьянские волнения. Становилось ясно, что если Дума постановит отобрать земли и передать крестьянам, то отменить это постановление крестьяне не позволят. И на преемника Петра Дурново, министра внутренних дел Столыпина было возложено прекратить действие Государственной Думы. Столыпин приступил к делу очень осторожно. В течение нескольких дней он наполнил Петербург войсками, тщательно скрывая, зачем они нужны. Чтобы окончательно успокоить депутатов, он 7 июля заявил, что будет в понедельник 10 июля в Думе и даст там свои объяснения. Между тем, того же 7 Июля им было разослано губернаторам, градоначальникам следующее секретное распоряжение: «Ввиду ожидаемого с ближайших же дней возникновения общих беспорядков, прошу немедленно распорядиться обысками и арестами руководителей революционных и железнодорожных, а также боевых организаций и агитаторов среди войск, хранителей оружия и бомб с передачей дел формальным дознанием, а если невозможно, то со скорейшим применением административной высылки или представлением о сем особому совещанию. Кроме того, необходимо сейчас же принять все меры к охранению правительственных и железнодорожных сооружений, телеграфов, банков, тюрем, складов и магазинов оружия и взрывчатых веществ, в особенности узловых станций, предупредив телеграфные сношения агитаторов между собою и поступив в полную готовность охраны поезда. Если заметите, что телеграф в руках мятежников, то предпочтительно закрыть его вовсе. На случай перерыва телеграфа и телефона обеспечьте заранее способы сношения между органами власти, хотя бы при помощи частных лиц; затребуйте словесно от жандармских начальников сведения о воинских частях, зараженных пропагандой, для соображений в распределения охраны, имея в виду, что революционеры рассчитывают на выдачу им солдатами оружия. Примите действительные и твердые меры обуздания печати закрытием типографий и к защите помещичьих владений. Сообщите эти указания немедленно начальникам жандармских и железнодорожных управлений, требуя от них агентурных сведений даже во время волнений и ведя все власти к полному единению, решительному и мужественному исполнению долга, приняв также другие, необходимые по местным условиям предупреждения возникновения беспорядков. Распоряжения эти должны делаться без ссылки на эту депешу для устранения паники.» («Страна»). По-видимому, Столыпин ожидал, что роспуск Думы вызовет восстание. И так как восставшие стали бы действовать без предварительного уговора, то усмирить их ничего не стоило бы. Тем более, что, ведь, у них нет оружия. Наконец, все приготовления были закончены. В ночь с 8 на 9 июля здание Государственной Думы было окружено войсками и полицией, чтобы туда не допускать депутатов, а 9 июля был опубликован указ о роспуске Думы. Т. е. указ этот исполнен вопреки всем законам, раньше, чем опубликован; он не был официально объявлен Думе; вопреки закону, не был подписан министром, который отвечает за его правильность. И, кроме того, в этом указе, вопреки закону, не были назначены выборы в новую Думу. Этот указ, между прочим, обнаружил, до какой степени местами все еще сильна вера в правительство. Например, житомирская газета «Волынь» передает такой случай. В одном селе Волынской губернии священник прочел в церкви по приказанию начальства манифест о роспуске Думы. Подобно псковским бунтовщикам при Алексее Михайловиче, крестьяне не поверили, что этот манифест настоящий: — Не может того быть, — стали кричать они, — чтобы правительство Думу разогнало. Это ты нам подложный манифест, читаешь. Заблуждение крестьян оказалось так велико, что они решили наказать священника за чтение «подложного манифеста»: прямо из церкви стали гнать его в поле, а выгнавши, приказали: — Не смей в наше село возвращаться… Часть этих «бунтовщиков», не поверивших манифесту, уже сидят в тюрьме. Вслед за роспуском Думы началась усиленная покупка крестьянским банком помещичьих земель, причем банк платит продавцам процентными бумагами. За каждый же сторублевый лист крестьянского банка казна обязуется выдавать ежегодно владельцу 6 рублей доходу. А в августе вышел новый закон, по которому 2 миллиона десятин удельной земли также передается крестьянскому банку. По 19 августа одной помещичьей земли было скуплено банком на 235 миллионов рублей, в среднем по 126 рублей за десятину. А так как по банковским свидетельствам назначено 6 процентов в год, то, стало быть, помещики, продавшие земли банку, будут получать ежегодно из казны за каждую десятину на круг около 7 руб. 56 коп. доходу. А если выключить земли неудобные и участки под паром, то дохода от каждой десятины, проданной банку, помещик будет получать не менее 10 руб. в год. Таким образом, если события пойдут, как предусмотрено Столыпиным, то получится следующее. Ежели новая Дума соберется, как назначено, 20 февраля 1907 года, то значительная часть дворянской земли уже перейдет к Крестьянскому Банку, значительная часть удельной земли будет там же. Прежняя Дума хотела отобрать удельную землю бесплатно. Новой же Думе придется просто платить удельному ведомству столько, сколько назначено банковскими оценщиками. Прежняя Дума хотела отчудить помещичью землю, правда, за плату, но за такую, какая будет признана <center>[!!!!!! к сожалению, не нашел последних 1-2 стр. proTatar.]</center> {{примечания|title=}} [[Категория:Публицистика 1907 года]] [[Категория:Историческая литература]] [[Категория:Афанасий Борисович Петрищев]] [[Категория:Импорт/lib.ru]] [[Категория:Импорт/az.lib.ru/Афанасий Борисович Петрищев]] qxsquvwy46hadscxp2l2351hy1idjw2 5710293 5710292 2026-05-06T19:47:49Z Vladis13 49438 removed [[Category:Импорт/az.lib.ru/Афанасий Борисович Петрищев]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5710293 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Афанасий Борисович Петрищев | НАЗВАНИЕ = Триста лет | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1906 | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = [https://protatar.narod.ru/Kitaplar/TristaLet/TristaLet.html], [http://az.lib.ru/p/petrishew_a_b/text_1907_trista_let.shtml az.lib.ru] | ВИКИДАННЫЕ = <!-- id элемента темы --> | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = Отсутствует несколько последних страниц. | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 1 <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old | СТИЛЬ = text }} ==Триста лет. <br>1606—1906.== === 1. До смутного времени. === До сих пор сохранилось в народе предание, что в старые годы «земля была свободной», всенародной, никому не запрещалось селиться на ней и обрабатывать ее, князья же призывались лишь для порядка и для защиты от внешних врагов. И это правда. Действительно, когда-то считалось, что «земля — народу, а князья для порядку». Но такое устройство жизни было очень давно. И оно окончательно исчезло, когда Россия была завоевана татарскими ханами. Татарские ханы, называвшие себя также царями, объявили всю русскую землю своею собственностью. И в качестве собственников они раздавали патенты, или ярлыки, на временное пользование тою или другою областью. Такой ярлык старались получить прежние князья, уцелевшие от войны с ханом, или их дети. По старой привычке они и назывались князьями. Но это были уже не прежние князья. Прежний князь устанавливал порядок и командовал войсками. Такова была его главная обязанность. Человек же, получивший от Хана ярлык, хоть и назывался князем, но был прежде всего арендатором ханских земель. Его главною обязанностью было: наложить на жителей оброк за пользование ханскою землею, собрать этот оброк, и притом собрать в таком размере, чтобы можно было и татарам заплатить аренду, и чтобы себе за хлопоты осталось. Так появились арендаторы земель тверских, рязанских, владимирских, московских, называвшие себя князьями. В первое время арендаторы порою получали от хана не только ярлык, но и войско. Если жители не платили княжескому слуге оброка, князь-арендатор посылал против них отряд татар. Татары раздевали неплательщика донага и били на площади кнутами. Били медленно, не торопясь, в течение нескольких дней, дабы семья избиваемого имела время распродать или заложить имущество и уплатить оброк. А если никто не мог внести оброка, то неплательщика засекали насмерть. Такой способ взыскивать оброк стал называться правежом. Когда князья-арендаторы разбогатели, они уже не нуждались в татарском войске, а нанимали свое. Да это было и выгоднее, ибо командированные ханом татары чувствовали себя завоевателями, требовали большого жалованья, держали себя дерзко; свое же войско было гораздо смирнее, послушнее и стоило дешевле. Обычай же ставить недоимщика на правеж сохранился на много сотен лет. Еще и теперь во многих местах полиция взыскивает с крестьян подати розгами. Говорят, что и кнут до татар в России не был известен, и что именно татары научили сечь кнутами, не только животных, но и людей. Сначала ханы отдавали землю нескольким арендаторам. Но впоследствии они нашли более удобным иметь дело с одним. Таким единственным арендатором всей русской земли стал московский князь. Чтоб не лишиться ярлыка, московские князья исправно платили хану аренду и задабривали ханских жен в вельмож щедрыми подарками. Когда князь умирал, то в орду ехал его старший сын с поклонами и «поминками», т. е. подарками, и от задобренного хана получал ярлык. Таким образом, аренда «ханских земель» стала наследственною, — переходила от отца к сыну. Это помогло московским князьям скопить громадные средства. Разумеется, татарским игом тяготились все. После долгих колебаний князь Иван 3-й решился выполнить заветное желание народа: собраны была большие силы; татары были разбиты, и частью прогнаны, частью покорены. Россия окончательно освободилась от татар. Но тут оказалось, что слова: «освободиться от татар» не все люди одинаково понимают. Одни освобождение понимали как возврат к старине, к тому устройству жизни, когда признавалось, что «земля народу, а князь для порядка». Другие освобождение понимали так, чтобы оброк взыскивать по-прежнему, но хану никакой аренды не платить. На деле освобождение свелось именно к неплатежу хану аренды. До свержения татарского ига обладателем всей земли считался хан, а московский князь был лишь арендатором. После свержения ханские права перешли к Московскому князю. Он оставил те же оброки и правежи, какие были при ханах. К нему шел весь доход. И он уже стал не арендатором, а верховным хозяином и обладателем всей земли. Земля стала собственностью Московского князя. Сообразно с этим уже Иван Третий стал называться царем. Внук его Иван 4-й, прозванный Грозным, окончательно принял царский титул. Однако, Иван Грозный еще не мог распоряжаться землею. Например, — хотя цари и объявили своею собственностью землю в нынешней Архангельской в Вологодской губерниях, однако, тамошние жители-земледельцы упорно считали эту землю своею, народною собственностью. Кроме того, были прежние князья и бояре, которые еще в татарские времена хоть и перешли на службу к московскому князю, но удержали за собою доход с тех местностей, где они раньше жили. Раньше таких князей и бояр Московские князья всячески привлекали к себе и предоставляли им всякие вольности и льготы. И таким образом они оказались владельцами «вотчин», т. е. имений наследственных, переходящих от отца к сыну. Когда же татарское иго было свергнуто, Московские цари стали отнимать вотчины в свою пользу. Один только Иван Грозный отнял таких вотчин несколько десятков. С этою целью некоторые крупные собственники были прямо таки истреблены. Так, например, был истреблен род Прозоровских, Ушатых, Воротынских, Одоевских, «понеже, — как объясняют, старинные документы, — они имели вотчины великие». Некоторые вотчинники были помилованы только под условием, что они не женятся и не будут иметь потомства, т. е. правительство согласилось их не истреблять в надежде, что наследников после них не останется и, значит, имение их перейдет к государю, как выморочное. Таким образом, уже Иван Грозный стал полновластным обладателем почти всей русской земли. Он не был единоличным хозяином лишь немногих уцелевших вотчин; кроме того, в северных областях народ отказывался признать землю царскою собственностью, да еще монастыри владели имениями на правах частной собственности. Вся земля, за исключением монастырской, вотчинной, оказалась государевой собственностью. И только от государя зависело, куда употреблять доход со всей земли: на свои личные или на государственные надобности. И точно также от одного государя зависело, как получить доход: самому ли взыскивать оброк и потом платить жалованье и давать награды приближенным и чиновникам или предоставить им такое право, чтобы они сами собирали оброк в свою пользу. Так как взыскание оброка дело сложное, то весьма часто практиковался второй способ. То есть приближенные царя, дворяне<ref>Слово «дворяне» происходит от слова: «двор». Двор — местопребывание государя. Отсюда и дворяне, т. е. царская дворня, люди, имеющие или имевшие службу при дворе.</ref> за свою службу не деньги, а поместья на прокормление. Получавший такую награду назывался «помещиком». Население было обязано «слушаться во всем помещика, пашню на него пахать и доход ему платить хлебный, денежный и всякий, чем он изоброчит». Такие поместья жаловались митрополитам, архиереям, воеводам, царским стольникам, царским спальникам и всякому иному служилому и придворному люду. Однако, цари строго наблюдали, чтобы земля не переходила в чью-либо собственность. И лишь только служба кончалась, государь отбирал имение себе. Точно также, если воевода, например, умирал, то поместье отбиралось у его жены и детей. Таким образом, была земля царская, с которой доход собирался прямо в царскую казну; была земля помещичья, то есть отданная государем во временное пользование, и доход с нее шел в пользу помещика; была земля монастырская, с которой доход шел в монастырскую казну; были остатки земли вотчинной. Собственно же у народа, который называл себя «хрестьянами» или «крестьянами» (т. е. христианами), земли совершенно не было. Все крестьянство, если не считать Архангельской области, оказалось сплошь безземельным. Получилось следующее: земли в России и тогда было страшно много, а народу мало; если бы только населенную землю, т. е. не считая Сибири и пустынных местностей, разделить поровну между жителями, то на каждую семью в 5 душ мужского и женского пола пришлось бы свыше 100 десятин, а на семью в 10 душ свыше 200 десятин. Между тем, жить было негде. Земля везде чужая. Везде крестьянин был обязан за право трудиться на ней платить оброк либо государю, либо помещику, либо монастырю. И везде неисправного плательщика ставили на правеж. Чтобы избавиться от оброков к платежей, крестьяне убегали либо в пустынные места, где не было воевод и чиновников, и где, стало быть, «царский глаз не видит», либо скрывались в неподчиненные еще московскому государю днепровские и донские степи, «где царская рука не достанет», и там становились «вольными» казаками. Такие побеги были очень убыточны владельцам. Правда, у них оставалась земля. Но, ведь, земля сама по себе дохода не дает. Да и владеть землею собственно невозможно, как невозможно владеть воздухом, водою, солнцем, месяцем, звездами. Смысл землевладения заключается в том, что «владельцу» предоставлено право налагать оброк, т. е. присваивать себе труд человека, который обрабатывает землю. Население же в старину, повторяю, было редкое. Людей для обработки земли не хватало. Поэтому каждый ушедший причинял владельцу невознаградимую потерю. И чтобы избежать этой потери, был предпринят целый ряд мер. Оброк в царскую казну налагался на всех жителей, и обязаны были платить все, за круговою порукою. И, следовательно, за каждого ушедшего с царской земли должны были платать оброк все, кто остался. Таким способом государь добился, что сами крестьяне следили друг за другом и не позволяли друг другу уходить. Так что уйти можно было только с помещичьей земли. А так как людей не хватало для обработки земли, то помещики сами способствовали переходу крестьян, ибо дорожили работниками и переманивали их друг у друга. Таким образом, простое соперничество друг с другом побуждало помещиков не слишком притеснять крестьян и не налагать на них непосильных оброков. Но в конце концов помещики сообразили, что им соперничать невыгодно. И, по их желанию, царь Борис Годунов особым указом запретил переманивать крестьян с одного поместья на другое. Таким образом, помещик получил возможность налагать оброк по своему усмотрению. Крестьянин же оказался вечным недоимщиком и вечным должником. А так как своего недоимщика барин мог поставить на правеж, то избавиться от мучительных и порою смертельных побоев был, по тогдашним законам, только один способ: продать (себя или свою жену, сына, дочь) помещику в холопы. Кто продался в холопы, тот становился полною собственностью своего господина. Господин мог продать холопа, убить, променять, уморить голодом. Холоп становился хозяйскою вещью и был обязан работать на помещика день и ночь. Продавший себя помещику за долги попадал в полную кабалу и лишался всех гражданских прав. Даже дети холопа считались собственностью помещика. Крестьяне ясно чувствовали, что дело клонится к их полному закабалению, и глухо волновались. Бояре тоже были крайне раздражены, ибо государь отнимал у них вотчины. Недовольны были и помещики, так как находили, что служба их не обеспечивает. — Государь — говорили они — только нами и держится. Мы и народ подчиняем, и на войну идем. И пока служишь — семья кормится поместьем. Но стоить заболеть, или смерть придет, — твою жену и детей гонят с поместья. Кроме того, всех давило общее бесправие. Над крестьянами беспощадно издевались помещики и чиновники. Мелких дворян давили крупные. Крупных дворян угнетали бояре. А из бояр, в свою очередь, никто не был уверен в завтрашнем дне. Государи распоряжались самовластно. От пыток и жестоких казней без суда по первому приказанию государя не спасал ни чин, ни сан. Иван Грозный, как уже сказано, казнил бояр только затем, чтобы взять себе их вотчины. При том же Иване Грозном был задушен митрополит Филипп за то, что он отказался дать благословение палачу Малюте Скуратову. Жена одного чиновника стала сопротивляться во дворце, когда ее насиловали. Она всё-таки была изнасилована, а за сопротивление государь приказал ее повесить в доме мужа над обеденным столом. Казни шли непрерывно и без счета. Один англичанин, живший тогда в России, с ужасом писал, что тела казненных в Москве нарочно бросают в царский пруд, так как рыба, питаясь человечьим мясом, приобретает особо нежный вкус, и потому ее ловят исключительно для государева стола. Естественно, люди стали говорить, что надо ограничить столь безудержное самовластье, что нужен закон и правильный суд, дабы человека не подвергали казни, если он не совершил преступления. Такие речи тогдашнее правительство считало крамольными. И чтоб искоренить крамолу, усилено было шпионство, доносничество; пытки и казни множились. Выходило словно в сказке о том, «как исчезли богатыри». В сказке этой говорится, что на богатырей: Илью Муромца, Добрыню Никитича, Алешу Поповича и всех прочих, когда они собрались вместе, напал какой-то захудалый мужичишка с дубиной. Богатыри шутя разрубили этого мужика пополам, но он не умер, а превратился в двух мужиков с дубинами. Богатыри разрубили этих двух, вышло 4 мужика; разрубили четырех — вышло 8, разрубили восьмерых — вышло 16, разрубили 16-вышло 32; чем больше богатыри рубили, тем больше народу становилось. Рубили богатыри от раннего утра, до поздней ночи, и окружила их несметная рать, и от той рати они погибли. Так говорится в сказке. Так оно произошло и в жизни. Сначала крамольников было очень мало. Правительство казнило их самыми лютыми казнями. Но именно потому, что их казнили за справедливые слова и мысли, люди убеждались, что, действительно, нужен закон и правильный суд. И благодаря именно казням, число крамольников возрастало. Таким образом, чем больше усиливались казни, тем больше становилось крамольников. И в конце концов третий после Ивана Грозного царь Борис Годунов очутился как бы на краю пропасти. Это был царь, неограниченный обладатель всей земли и неограниченный повелитель всего живущего на ней народа. Это был самодержец: от него одного зависело, какие законы отменить, какие ввести, он не подчинялся никаким законам; ему одному были подвластны все войска и все чиновники; он один владел всею государственною казною, назначал подати; он один распоряжался всеми государственными деньгами, всеми силами и средствами своих подданных. Как самодержавный государь, он мог делать, что хотел. Его воле никто не мог противиться. И в то же время это был жалкий, беспомощный человек, у которого со всех сторон враги и нет друга. Прежние князья чувствовали, что они живут среди своего народа, у которого можно найти защиту и поддержку. Они безбоязненно шли к народу и не боялись, когда народ шел к ним. Теперь государь чувствовал себя, как в неприятельском стане. Такое состояние беззащитности и отовсюду грозящей опасности было знакомо еще Ивану Грозному. И чтобы найти защиту, Грозный окружил себя продажными людьми, — опричниками. Он надеялся на эту наемную стражу и задабривал ее пышными подарками. Но Борис Годунов близко стоял к опричнине. Он был женат на дочери ближайшего к царю опричника — Малюты Скуратова. И он знал, что опричнина — слишком плохая защита. Именно о Годунове ходили слухи, что он отравил Ивана Грозного, и что по его приказанию был зарезан в Угличе наследник престола царевич Дмитрий Иванович. Наемный защитник защищает лишь до тех пор, пока ему это выгодно. А когда он найдет, что для него выгоднее предать или убить, то предаст и убьет. Годунову, как бывшему наемному защитнику, это было особенно понятно. И он, самодержец, неограниченный повелитель всего народа и обладатель всей земли, чувствовал себя беспомощнее самого последнего из своих подданных. Самый последний из его подданных безбоязненно ел свой хлеб, безбоязненно утолял жажду, ходил по улицам, дышал воздухом. Самый последний из подданных знал, что в случае несчастья первый случайный прохожий окажет ему посильную помощь, и не из корысти, не за плату, а «ради Бога», из естественной в каждом человеке любви к ближнему. А самодержец и повелитель боялся собственной пищи и собственных напитков, и не смел прикоснуться к ним, не убедившись, что в них нет отравы, а совершенно убедиться в этом нет возможности; он со страхом засыпал, боясь, что его задушит собственная стража; боялся показаться на улицу, если его не охраняли десятки вооруженных людей, на верность которых, однако, нельзя положиться… Он собственно не жил, а лишь метался, как затравленный погонею беглец, который испуганно дрожит даже перед собственной тенью. Между прочим, от этого судорожного метания жестоко пострадали люди, которым впоследствии суждено было сыграть крупную роль. В июне 1601 года добровольный шпион Бартенев донес царскому брату Семену Годунову, что в доме Федора Никитича Романова есть мешки с кореньями. Семен сообщил об этом царю. Борис испугался. В доме Федора Романова немедленно был произведен обыск. Действительно, нашли мешки с кореньями. Полагают, что их подбросил сам шпион Бартенев, в надежде на царскую награду. Надежда оправдалась. Бартенев был щедро награжден. Федор Никитич был лишен всего имущества, насильно пострижен в монахи, назван Филаретом и сослан в Антониевский монастырь. Жену его Аксинью Ивановну царь приказал также насильно постричь в монахини; се назвали Марфой и сослали на дальний север, за реку Онегу. Кроме того, царь приказал сослать всех ближайших родственников Федора Никитича: братьев, сестер и зятьев. Даже дети его — пятилетний мальчик Михаил и девочка-малютка — не были пощажены. Их отняли у отца с матерью и сослали на Белое озеро. Какие коренья были подброшены Романову, осталось неизвестным. Но Борис испугался, что они ядовиты. И этого оказалось достаточным для того, чтобы разгромить несколько семейств. На этом случае ясно видно, до какого состояния дошел Годунов. Это состояние душевно больного человека, которому даже собственная тень кажется смертельно опасной, и он изо всех сил старается убежать от нее. === 2. Смутное время. === Царь Борис недаром боялся призраков. Он действительно погиб от призрака. В Литве появился какой-то неведомый человек, который назвал себя царевичем Дмитрием Ивановичем, сыном Ивана Грозного. И самодержец, повелитель миллионов людей, владелец несметных богатств, начальник громадного войска, Борис Годунов оказался бессильнее одного человека, который ничем не владел, никем не распоряжался и даже никому не был известен. Тщетно Годунов доказывал, что настоящий Дмитрий убит в Угличе, а самозванец в Литве никто иной, как беглый монах Григорий Отрепьев. Царское войско перешло на сторону самозванца. Сам Годунов умер, прежде чем его свергли с престола. Семья его была уничтожена. Неизвестный человек, назвавший себя Дмитрием, оказался самодержцем, повелителем и обладателем; он старался привлечь на свою сторону людей; многих вернул из ссылки; в числе прочих вернулся и невольный монах Филарет Романов, вскоре произведенный в сан митрополита; сын его Михаил Федорович быль возвращен матери инокине Марфе и поселился с нею в Москве. Далее, новый царь не скупился на подарки, щедро раздавал жалованье. Но эти средства оказались слишком ничтожными, чтобы прекратить общее недовольство. «Дмитрий», подобно Борису, оказался как бы в неприятельском стане. Он процарствовал всего несколько месяцев. Боярин Василий Шуйский с шайкою случайных людей напал на него и убил. Человек, назвавший себя Дмитрием, погиб. На его место сел Василий Шуйский. Но это лишь значило, что царский престол ничем не отличается от обыкновенной табуретки, — на нее может сесть всякий, кому удалось столкнуть своего предшественника. Охотников же столкнуть Шуйского с царского места оказалось немало. В разных частях государства появилось сразу несколько самозванцев. Чтобы привлечь дворян на свою сторону, Шуйский стал отдавать им поместья в потомственное владение, т. е. делал помещиков вотчинниками. Самозванцы тоже раздавали земли тем, кто переходил на их сторону. Затем русским царем захотелось быть польскому королевичу Владиславу. Он также привлекал сторонников раздачею земель. Отец Владислава Сигизмунд тоже был не прочь сесть на московский престол и тем же порядком привлекал на свою сторону дворянство. Те же замыслы имел и шведский король. И весь спор сводился к тому, у кого больше окажется силы, т. е. кто больше наберет себе шайку приверженцев. Россия превратилась в сплошное поле битвы, где самозванцы воевали с Шуйским и друг с другом, и кроме того приходилось воевать с поляками и шведами, которые вторгались в русские пределы и осаждали русские города. Дворянство металось из стороны в сторону. Многие дворяне, присягнувши Шуйскому и получивши от него за это награду, уходили к самозванцу. Самованец давал им от себя награду, и они присягали ему. Потом, получивши «милость» от Владислава, присягали Владиславу. Что же в это время делал народ? По всей стране бродили казацкие и мужицкие отряды. Одно время они соединились; от них зависело смести с лица земли и Шуйского, и самозванцев, и установить в государстве иные порядки. Беда лишь в том, что народ не знал, как это сделать. Обезземеленный народ знал, что ему нужна земля. Он зависел от произвола помещиков, чиновников и потому знал, что ему нужны права, свобода, воля. Но как устроить, чтобы была земля и воля? Сам народ был слишком темен. А руководителей и учителей в ту пору не нашлось. Народная сила была грозна и могуча, когда приходилось разрушать старое. А когда понадобилось строить новое, она оказалась слепа и беспомощна. В конце концов, казацкие старшины перессорились друг с другом. Собранная ими сила распалась на мелкие шайки. Часть ушла восвояси. Часть просто занялась разбоем и грабежом. Таким образом, устройство государства перешло исключительно в руки «верхов», т. е. бояр и дворян. Мы видели, что «верхи» также желали земли, но не народу, а себе; им хотелось владеть поместьями не временно, а вечно, чтобы пожалованное имение можно было продавать, покупать, передавать по наследству. Далее, они несомненно хотели прав и свободы, но опять-таки только для себя. Требовалось так, чтобы дворяне были свободны, чтобы их судили правильным судом и по закону, но чтобы они могли поступать с крестьянами, как угодно. Являлся лишь вопрос, как это устроить? Образцово была устроена такая «свобода» в Польше. Там всеми государственными делами управляли дворяне, — или, по-польски, шляхта. Дворянское собрание (сейм) установляло все законы и порядки. Оно же выбирало короля, и притом не наследственного, а пожизненного. Так что, когда король умирал, шляхта выбирала нового. Словом, Польша была государством аристократическим, т. е. в ней было правление дворянское. И потому шляхта поступала с крестьянами как угодно. На дворянина негде было искать ни суда, ни управы. И один иностранный путешественник недаром писал, что в Польше дворяне блаженствуют, как в раю, а крестьянство мучается, как в аду. Впоследствии крестьяне были доведены до крайнего отчаяния. И без сопротивления пошли под власть чужих государств, лишь бы не терпеть дворянского ига. Другими словами, народ дошел до такого состояния, что «хоть гирше, да инше». Тогда Польша, как самостоятельное государство, погибла. Но это случилось много позже. Во времена же смуты в России Польша казалась сильным государством. Дворянское правление держалось твердо. И народ польский ему подчинялся. Это быль образец для нашего боярства и дворянства. Однако, к русским нравам и обычаям этот образец не подошел. Бояре пробовали поставить своего царя — Шуйского Василия. Но этому боярскому ставленнику никто не подчинялся. Потом дворянство московское поручило временное управление боярину «Мстиславскому с товарищами». Но и Мстиславского никто не слушался. Этот опыт показывал, что если в Россию переносить польские порядки, то придется созывать собрание не дворянских представителей, а представителей всего народа; показывал этот опыт также, что если в России и возможен, по образцу Польши, выборный, а не наследственный царь, то избрание такого царя нужно предоставить не дворянству, а всему народу. Иначе говоря, нравы и обычаи русские допускали демократическое устройство, т. е. народное правление, но совершенно не допускали устройства аристократического. А при народном правлении дворянству пришлось бы распроститься и с поместьями, и со своими привилегиями. Правда, дворяне слезно продолжали жаловаться на царскую жестокость и самовластье. Но когда польские шляхтичи на это сказали: «заведите себе наши порядки — и будете свободны», то дворяне ответили: — Нет, ваши порядки нам не годятся. Вам, полякам, гладка ваша свобода, а нам — наша неволя. То есть: хоть государи нас и крепко били, зато сытно кормили. — В России — объяснил один дворянин — нужен человек, на которого все подданные надеялись бы, что он никого не даст в обиду, чтобы самый беднейший крестьянин мог думать: если, мол, я пожалуюсь на дворянина, то и дворянина накажут, если на вельможу пожалуюсь, то и вельможу не помилуют. Мысль эта не была новой. Между прочим, еще Иван Грозный старался показать, что он — первый защитник сирых и убогих и готов «до последней капли крови» защищать народ от дворянской и боярской неправды. Грозный уверял, что он всегда за народ, за крестьянство, а если в России и происходят притеснения, то единственно потому, что они делаются тайно и царь об этом не знает. Укоренялась мысль, будто кривда идет только от дворян и приказных, и будто держится она в России только потому, что «царь не знает». А если бы он узнал, то и кривды бы не было. Вкратце намерения дворянства были таковы: — В России нужен по-прежнему царь и притом наследственный. Государство должно по-прежнему остаться монархическим, т. е. чтобы верховное правление находилось в руках одного человека. И пусть монарх по-прежнему считается обладателем всей земли, ибо если он сразу станет раздавать не поместья, а вотчины, то крестьянство, пожалуй, ему не поверит. Но дабы избавиться от прежней жестокости, надо власть царя ограничить, — взять с него клятву, что он ничего не будет делать без согласия бояр и дворян. Нужно, однако, поставить царя такого, чтобы народ надеялся найти у него защиту, чтобы народ считал, что новый царь не дворянский, не боярский, а народный, крестьянский. Василий Шуйский под эти условия не подходил, — и его свергли. Затем бояре и дворяне повели переговоры с польским королевичем Владиславом. Владислав согласился ничего не делать без согласия бояр и дворян. Дворянство московское присягнуло ему и объявило царем. На этом основании в Москву были впущены польские войска. Для окончательных переговоров с Владиславом было отправлено посольство с митрополитом Филаретом Романовым во главе. Но едва Филарет уехал, как начались разногласия. Стали говорить, что Владислав опасен: у него отец король; от отца он постоянно будет получать поддержку и станет действовать, как прежние цари, — без дворянского и боярского согласия. Часть бояр начала убеждать, что более подходящим царем будет Филаретов сын, тринадцатилетний Михаил Федорович, живший с матерью в Москве. — Род Романовых — откровенно объясняли некоторые — незнатный. Поддержки Михаилу Федоровичу неоткуда ждать. И, значит, самовластничать ему не придется. Притом же, как слышно, и способностями он слаб, — без нашей помощи с государственными делами не справится. Духовенство живо откликнулось на ту мысль: от царя, который был сыном митрополита, оно естественно ожидало особых милостей. А так как Владислав был католик, то оттолкнуть от него религиозных людей труда не составляло (какой же, мол, это будет царь, когда он еретик!). Ввиду таких разногласий, Филарет был арестован польским королем. Для изгнанья поляков, занявших Москву после того, как она присягнула Владиславу, составилось ополчение под руководством Минина и Пожарского. После долгой осады ополченцы взяли Москву. Уцелевшие в ней поляки сдались в плен. После этого стало ясно, что Владиславу царем не бывать. Надо было приступить к выбору нового царя. Условия, на которых был, выбран новый царь, до сих пор составляют тайну. Но тайна эта отчасти уже разгадана. Вот что, например, рассказывает близко знавший тогдашние дела иностранец Фокеродт: «Вельможи составили из себя нечто вроде сената, который они назвали собором. В этом „соборе“ заседали и имели голос не только бояре, но также и все другие лица, занимавшие высокие государственные должности (т. е. высшие чиновники). Они приняли единодушное решение: не ставить в цари никого, кто не обещает под присягою — предоставить полный ход правосудию, никого не судить и не осуждать высочайшею властью<ref>Надо помнить, что цари судили только знатных людей: воевод, вельмож, бояр и т. д. Обыкновенных же людей "судили и осуждали, по своему усмотрению, чиновники и помещики.</ref>; без согласия собора не вводить никаких новых законов, не отягчать подданных новыми налогами и не принимать никаких решений в ратных и земских делах. Чтобы крепче связать нового царя этими условиями, они решили не выбирать никого, кто принадлежит к влиятельной фамилии и имеет много приверженцев, с помощью которых он мог бы нарушить присягу… Михаил Федорович, (которому исполнилось уже 16 лет), подписал эти условия без колебаний.» Однако, когда именно состоялась подпись, неизвестно. Судя по всему, переговоры с матерью Михаила, инокиней Марфой, начаты были тотчас после отправки посольства к Владиславу. Когда Москвою овладело ополчение Минина и Пожарского, Марфа недолго жила в столице и вскоре уехала в дальней Ипатьевский монастырь близ Костромы. В этом видят доказательство, что перед отъездом дело уже было решено: Марфа не осталась в Москве, чтобы отклонить подозрение, будто выбор состоялся по чьей-либо просьбе или из-за подкупа. Прежде чем окончательно объявить Михаила царем, верховники, о которых рассказывает Фокеродт, созвали земский собор. Он был назван «собором всей земли», хотя в нем участвовали лишь бояре, выборные от дворян, купцов, посадских людей и наиболее крупные чиновники. Представителей крестьянства на этом соборе почти совершенно не было. Съехавшиеся на собор согласились, чтобы Михаил Федорович был царем. После этого в Москве было объявлено: «так хочет Бог». В грамотах, отправленных в другие города, писалось также, что Михаил Федорович становится царем единственно по указанию Божью: «Дух святой избрал его». К Михаилу от правили послов объявить об избрании. И хоть было известно, что он с матерью находится в Костроме, однако послам велели ехать в Ярославль «или другие города». Этим подчеркивалось, что никакого предварительного соглашения не было, и что выбор произошёл только по воле Духа Святого, а не после долгих переговоров. Кто-то распространил даже сказание, будто возле Костромы «благочестивый крестьянин» Иван Сусанин спас Михаила Федоровича от шайки поляков и за это был убит. Сказание о «подвиге Ивана Сусанина» усиленно распространялось, как доказательство, что «мужики» сразу признали Михаила Федоровича «народным царем» и готовы были за него жизнь положить. Любопытно, что родственникам Сусанина была даже дана награда, хотя все знали, что возле Костромы никаких поляков (а тем паче польских шаек) не было, и, следовательно, рассказ о том, как Сусанин спасал государя от поляков, — уж слишком неправдоподобен. В старину был обычай: «отнекиваться» от почета. Борис Годунов, например, когда его упрашивали «сесть на царство», «морщился, — по непочтительному выражению Пушкина, — как пьяница пред чаркою вина». Перед ним становились на колени, плакали, его просили Христа ради. Это продолжалось несколько дней, пока Борис нашел, что обычай соблюден вполне, и дал согласие. Инокиня Марфа не отступила от старого обычая. Она отнекивалась шесть часов. Но потом благословила сына. Вначале возникли было небольшие разногласия. Земский собор временно назначил царю на жительство малые хоромы, так как царский большой дворец требовал дорогого ремонта, а в казне было пусто. Михаил же Федорович настаивал, чтобы ему немедленно были отведены покои во дворце. Недоразумение удалось уладить. Михаил Федорович беспрепятственно въехал в Москву и здесь в 1613 году торжественно короновался. === 3. Михаил Федорович и Алексей Михайлович. === Новый царь был, действительно, слаб и не отличался крепким здоровьем, он умер в 1645 году, 48 лет от роду. Сын его Алексей Михайлович также был человек болезненный, — умер в 1676 году, 47 лет от роду. Хотя Михаил Федорович обещал перед вступлением на престол «восстановить правосудие, судить по закону и никого не осуждать верховною властью», однако, нельзя сказать, что это обещание было выполнено. Были, например, такие случаи. Михаилу Федоровичу сосватали невесту-Марию Хлопову. Незадолго до свадьбы девушка эта вдруг почувствовала сильный припадок тошноты. Никакой другой вины за несчастной Хлоповой не было. Тем не менее государь приказал немедленно отправить ее в Сибирь. Позже открылось, что царскую невесту чем-то скверным накормили родственники инокини Марфы, оттого и тошнота случилась. Тем не менее Марья Хлопова, по настоянию Марфы, была оставлена в ссылке. То же произошло в с первой невестой Алексея Михайловича — Всеволожской. Она чем-то не угодила государевым приближенным. И ей подсыпали, как говорят, по приказу царского любимца боярина Морозова в питье какого-то снадобья. От этого снадобья девушка почувствовала дурноту и упала в обморок. Царь приказал за это сослать ее в Сибирь вместе с её родственниками. Впрочем, незаконные наказания грозили не только русским подданным. Михаил Федорович хотел выдать свою дочь Ирину замуж за датского королевича Вольдемара. Вольдемар приехал в Москву. Однако, от брака стал отказываться. За это царь подверг его аресту, хотя арест иностранного принца грозил России войной. Впрочем, Михаил Федорович вскоре умер. Сын его поспешил отпустить Вольдемара и кое-как замял это скандальное дело. Несчастная же царевна Ирина, обесславленная неумным сватовством, скоротала свой век девушкой. Тем не менее уже первые шаги Михаила Федоровича показывали, что новый царь не пойдет по пути Ивана Грозного: не станет без пощады казнить, ссылать, отнимать вотчины. Наоборот, новый царь, по-видимому, сразу понял, что страна в опасном брожении. Было ясно, что мысль о земле крепко засела в мужицких головах. Было ясно и то, что крестьяне хоть и сдерживают свое недовольство, в надежде на царя, но недовольство в любую минуту может прорваться наружу. Из опасения взрыва приходилось мужицкую надежду поддерживать обещаниями и ласковыми словами. В Москве прекрасно понимали, что передавать крестьянам землю нельзя. Ибо, лишившись земли, государь потеряет власть. А мужик, получивши землю, приобретет силу и независимость. Это неминуемо привело бы к тому, что в России оказалось бы народное правление. А этого правительство допустить не могло. Оставался лишь один выход: успокаивать крестьян, насколько можно, и держать в повиновении при помощи дворян. В дворянах Михаил Федорович видел самую надежную и единственную опору своего престола. Так же понимал дело и Алексей Михайлович. Правда, в минуты гнева оба государя бывали жестоки и самоуправны. Однажды, например, болезненный Алексей Михайлович открыл себе кровь. Кровопускание помогло: Государь почувствовал облегчение. И на радостях он приказал всем своим приближенным боярам и дворянам также открыть кровь. Приближенные ослушаться не посмели, кроме одного, который сказал: — Зачем мне кровь зря терять, когда я, слава Богу здоров. Узнавши об этом, государь страшно рассердился, напал на ослушника и стал его бить, приговаривая: — Разве твоя холопская кровь дороже моей царской?! Но через несколько дней Алексей Михайлович извинился перед побитым, наградил его и тем опять привлек к себе. Бывало и так. Приближенный государя Морозов уж очень безбожно притеснял народ и отягощал корыстными поборами. В конце концов, москвичи возмутились и потребовали Морозова на свой суд. Царь лично обещал казнить преступника, а между тем спрятал его от народа в монастыре и написал игумену: — Непременно бы вам (монахам) боярина нашего Бориса Ивановича уберечь, а грамотку сию покажите ему, приятелю моему. Когда же переписанные во время разговора с государем «зачинщики мятежа» были казнены, Морозов тихонько вернулся в Москву и стал жить по-прежнему. Словом, дворяне ясно видели, что для них пора чрезмерных жестокостей и казней миновала; и что, наоборот, наступила пора чрезмерных милостей, чрезмерного покровительства и даже чрезмерного укрывательства. Правительство уже не спешило отнимать у дворянских жен и детей поместья в случае, если отец прекращает службу. Напротив, дворян оно все чаще и чаще награждало землями в потомственное владение. И число дворянских фамилий, владевших «пожалованными вотчинами», стало сильно увеличиваться. Сын Алексея Михайловича Петр Алексеевич пошел еще дальше: он объявил закон, что каждый дворянин владеет поместьем вечно и может распоряжаться им, как своею полною собственностью. Таким образом, при внуке Михаила Федоровича заветная дворянская мечта исполнилась: все поместья превратились в вотчины. Великою милостью для дворян была и другая мера. Как известно, еще при Годунове правительство отняло у крестьян законный способ переходить с одного места на другое. Благодаря этому, помещики получили возможность налагать оброк по своему желанию. Крестьяне в короткое время стали неоплатными должниками. А так как своего должника помещик мог поставить на правеж, то избежать смертельных побоев был лишь один способ: стать полным рабом заимодавца. Чтобы избавиться от этой горькой участи, крестьяне убегали и скрывались. Относительно этих беглецов существовало правило: если беглец не пойман в течение 5 лет, то помещик теряет над ним всякую власть. Убежавший мог через 5 лет явиться на родину и жить уже не рабом, а свободным человеком. Михаил Федорович велел этот прежний срок удвоить: т. е. беглец должен был скрываться 10 лет, и только через 10 лет помещик терял над ним власть. Алексей Михайлович в год восшествия на престол вовсе отменил сроки, т. е. ввел закон, что власть помещиков никакими сроками не отменяется. Через два года велено было произвести перепись, причем государь, приказал, чтобы каждый человек жил в том поместье, где его застала перепись. Поэтому, если даже вполне свободный человек, незадолжавший помещику, переходил на жительство в другое место, то его считали беглецом, ловили и препровождали в распоряжение помещика. На первый взгляд, все это были невинные и как бы даже резонные распоряжения. Не беда, кажись, что должникам запрещено убегать от уплаты долгов. Задолжал, — значит, плати, а не отговаривайся пятилетними сроками. Указ о запрещении переходить с одного места на другое даже был удостоен похвал: нельзя же, мол, допускать, чтобы люди постоянно шлялись из стороны в сторону; для них же лучше, если они будут прикреплены к земле: «на одном месте и камень обрастает». Выходило так, словно Москва заботится о крестьянах, которые по глупости своей и из дурной привычки к бродяжничеству сами себя разоряют. Но в Москве хорошо знали, что, кроме прямого смысла законов и указов, есть еще и дворянский обычай. А обычай у дворян был такой: они считали себя вправе судить всех людей, которые живут в их поместье, сечь, сажать в собственную тюрьму, заставлять работать на себя. И «прикрепление к земле» в сущности означало, что крестьянам запрещено уходить из-под судебной, полицейской и хозяйственной власти помещика. Таким образом, с одной стороны перепись 1647 года прикрепила крестьян собственно не к земле, а к помещику, т. е. окончательно ввела крепостное право, а с другой — дело имело такой вид, будто дворяне ввели крепостное право самопроизвольно и беззаконно, вопреки благожелательным намерениям Москвы: — Москва, дескать, издала приказ, чтобы крестьянам было хорошо. Если все вышло не хорошо, а очень скверно, то виновата не она, а помещики. Все жалобы на помещичье «лиходейство», конечно, успеха не имели. Было лишь из Москвы «приказано накрепко», чтобы помещики крестьян не убивали и голодною смертью не морили. Однако такого закона, который налагал бы на помещика наказание за убийство «крепостного человека», издано не было. Так что «приказ» был хоть и «крепкий», но для помещиков явно не обязательный. Вступая на царство, Михаил Федорович дал обещание решать дела не иначе, как с согласия земского собора. Дворянство особенно настаивало на этом, чтобы наблюдать за царем и не допустить той самовластной жестокости, какою ознаменовал себя Иван Грозный. На деле этой опасности не оказалось, и земским соборам пришлось не наблюдать за царем, а лишь помогать ему. Помощь, правда, была необходима. Государь был и молод, я не знаком с государственными делами, да и по способностям своим он не мог быстро сообразить, что нужно. И характер у него был не такой, чтобы поступать решительно и поставить на своем. Однако, дворянам вовсе не нравилось бросать свои собственные дела и возлагать на себя государственные заботы. Земские соборы заседали постоянно в течении 9 лет. Выборы представителей происходили 3 раза (Представители избирались на 3 года). До земских соборов указы начинались словами: «государь указал, а бояре приговорили». Теперь же указы стали начинаться так: «мы, великий государь, говорили и советовали на соборе, а всех великих российских городов ратные и выборные и всякие люди приговорили». Когда возвращен был из польского плена государев отец Филарет, человек твердый и способный, то все словно признали молчаливо, что «теперь делами управлять есть кому». И действительно, Филарет получил сан патриарха, титул «великого патриарха», взял на себя бремя государственных забот, и без его совета или указания сын ничего не делал. Депутаты третьего земского собора разъехались по домам, лишь только отслужили свой срок. А четвертых выборов государь не назначил. Так потихоньку земские соборы прекратились. И несколько лет спустя Михаил Федорович велел сделать себе новую царскую печать, чтобы на ней стояло слово: «Самодержец». Таким образом, неограниченная власть государей была восстановлена. Судя по всему, и Михаил Федорович, и сын его Алексей Михайлович помнили данное в 1613 году обещание. И время от времени на короткий срок они созывали земские соборы. Но это делалось лишь в тех случаях, когда надо было ввести новые, особо тяжкие налоги или начать новую, очень тяжелую войну. Алексей Михайлович о своих верховных правах говорил между прочим, так: «Бог передал нам, государю, править и рассуждать люди своя». То есть, государь смотрел на себя, как на наместника Божьего на земле. И если воля Господа Бога никем не ограничена, то и волю наместника Божьего никто, кроме Бога, не ограничивает. После же Алексея Михайловича обещание о земских соборах было забыто навсегда. Следовательно, судьба устроила так, что крестьянство ничего не получило. Удалось совершенно восстановить самодержавную царскую власть. Спрашивается: достигнута ли была личная безопасность государей? успокоено ли было государство? Увы, уже Алексею Михайловичу пришлось опасаться почти так же, как и государям до смутного времени. В своем дворце, среди людей особо близких к нему и щедро награжденных им, Алексей Михайлович все-таки не чувствовал себя спокойно. Он боялся даже врача, даже своих любимцев. Когда для него изготовлялось лекарство, то на глазах государя врач должен был выпить часть этого лекарства, затем пил ближний боярин и друг царя Матвеев, затем пили другие приближенные, и только после этого Алексей Михайлович решался принять лекарство, да и то не весь прием: недопитое должен был тут же на глазах государя выпить Матвеев. Такова оказалась личная безопасность. Не лучше было и спокойствие. Едва Алексей Михайлович взошел на престол, как начались бунты: сначала в Москве, потом в Сольвычегодске, в Устюге, в Пскове, Новгороде, и опять в Пскове, и опять в Москве. «К счастью для государя, — пишет историк Соловьев, — города бунтовались в разное время, а не все вместе». Но «счастье» было не только в этом. Гораздо больше «счастья» заключалось в том, что народ глубоко верил государю. Между прочим в Пскове бунт начался из-за секретного указа передать шведскому королю деньги и хлеб. Народ не понял, для чего это нужно, и увидел в этом государственную измену. — «Государь этого дела не знает, — кричали бунтовщики. — Отдают казну шведам бояре-изменники». Ради спасения собственной жизни бояре показали бунтовщикам подлинную царскую грамоту. Ее стали читать на площади всенародно. Дошли, наконец, до слов: — «А сего бы тайного указа никто у нас не ведал»… Бунтовщики оторопели. Но после некоторого замешательства рассудили так: — Не может быть, чтобы государь скрывал от народа свои указы. А если написано, что указ скрыть, значит — он подложный; значит, сочинен боярами, а государь о нем не знает. Вот эта вера в государя и была великим счастьем Алексея Михайловича. Только благодаря ей ему удалось сравнительно легко справиться с затруднениями, какими было богато его царствование Алексей Михайлович задумал ознаменовать свое царствование благочестивым, как тогда полагали, подвигом — напечатать так все богослужебные книги, чтобы они были точь-в-точь такие же, как у греков, откуда в Россию пришло христианство. Догадываются некоторые, что это дело было затеяно с целью отвлечь народное внимание от политических неурядиц. Само по себе это дело мирное, но за него взялись в высшей степени неумно: сначала шумели так, как будто речь идет о спасении веры православной, а не об ученом сличении греческих книг с русскими, от которого никому не тепло и не холодно. А когда книги были сличены и изменены по греческим спискам, государь и патриарх Никон поступили уж слишком круто и самовластно. Приказано было старые отбирать и истреблять, словно они и в самом деле еретические, а церковную службу править только по новым книгам. Вышло так: народ искони, например, крестился двумя перстами; это велось от дедов и прадедов и к этому все привыкли. И вдруг государь приказал: креститься тремя перстами, а кто будет крест налагать по-прежнему, тот еретик. Люди, равнодушные к церковным делам, отнеслись к этому приказу спокойно, по пословице: «скачи, враже, как пан скажет». Но кто относился к церкви ревностно, те естественно возмутились: «почему тремя, а не двумя? И с какой стати еретик? И дед мой был двоеперстник, и отец, — разве они еретики? Митрополит Филипп к лику святых угодников Божьих причислен, а он двумя перстами крестился. По новому же указу выходит, что это не святой, а еретик»… Словом, «исправление книг», как называл Никон свое предприятие, не только никого не успокоило, но послужило причиной новых смут. Против нового указа восстала наиболее ревностная к делам веры часть духовенства. Взбунтовался Соловецкий монастырь. Пришлось посылать против него войска, брать осадой и громить пушками, как неприятельскую крепость. И в довершение смуты, на Волге вспыхнул крестьянский бунт, связанный с именем знаменитого казака Степана Разина. Разин промышлял грабежом. Когда его шайка стала многочисленной, ему пришло в голову — совершить большое государственное дело. «Пойдем, — говорил он, — в Москву, возьмем ее и заведем новые порядки, чтобы все люди были равны, и чтобы крестьянам была воля и земля». Узнавши об этом, крестьяне стали истреблять помещиков и присоединяться к «Степану Тимофеевичу». О Разине до сих пор сохранилось много сказаний. Говорят, будто у него была важная мысль: водворить в России народное правление, но он держал эту мысль втайне, из боязни, что народ не поймет его. Возможно, что он, действительно, думал о народном правлении, но вряд ли знал, как ввести его. И быть может, именно потому, что он этого сам не знал, ему пришлось прибегнуть к обману: Разин объявил, что у него находится царевич Алексей Алексеевич. Выходило так, что царевич хочет быть мужицким, а не дворянским царем и поэтому надо лишь посадить Алексея Алексеевича на престол, а уж он, мол, знает как надо сделать, чтобы народ получил волю и землю. В таком виде мысль была для крестьян понятна и проста: — Пойдем, — рассуждали они, — на Москву, свергнем нынешнего «дворянского царя» и посадим своего «крестьянского». Но эта же мысль показывала, что дело, задуманное Разиным, безнадежно. Во-первых, царевича Алексея уже не было в живых, когда поднялись крестьяне. Он умер. И народ рано или поздно воочию убедился бы в его смерти. Во-вторых, даже тем, кто не знал о смерти царевича, не очень могло нравиться, что сын собирает войско, чтобы уничтожить отца. В-третьих, не все могли поверить, что царевич будет «мужицким царем». Вполне естественно было предположить, что «сын будет во всем походить на отца». Наконец, сам Разин в сущности вел себя не как предводитель народного восстания, а как атаман разбойничьей шайки. Он кутил, бражничал, пропустил благоприятное для него время и был разбит. Есть известие, что для окончательного устрашения крестьян воеводами было истреблено 100 тысяч людей. Бунт был подавлен. Но все видели, что спокойствие этим не обеспечено. Даже вблизи Москвы народ, не примкнувший к Разину, явно стоял не на стороне правительства. «Разнесется весть, — жаловался один современник Алексея Михайловича, — что мятежники побили государевых людей, и все этому радуются, а скажут, что ратные государевы люди побили мятежников, и станут все унылы и печалятся о погибели мятежников». Да и на «ратных государевых людей» нельзя было положиться: часть их переходила на сторону Разина. В самой Москве даже среди стрельцов замечалось глухое недовольство. В таком состоянии общей смуты и народного отчуждения от правительственной власти Алексей Михайлович оставил царство своим наследникам. === 4. Петр Великий. === Алексей Михайлович имел трех сыновей: от первой жены (из рода Милославских) Федора и Ивана, и от второй жены (Натальи Нарышкиной) Петра. Федор, крайне хилый и болезненный умер через 6 лет после отца (в 1682 году). Иван был также больной и совершенно слабоумный. После смерти Федора патриарх и царедворцы объявили царем Петра, которому едва исполнилось десять лет. Петр был крепкий и сильный мальчик, — «не в отца». И по этому поводу в Москве ходило много сплетен. Рассказывали, будто Наталья Нарышкина не отличалась воздержностью, имела несколько любовников, и будто Петр не Алексеев сын («оттого, мол, он и здоровый такой»). Этими слухами ловко воспользовались Милославские, родственники слабоумного Ивана. Возник стрелецкий бунт. Стрельцы потребовали, чтобы оба брата — Иван и Петр были объявлены царями. А по слабоумию одного и по малолетству другого управление государством было поручено — опять-таки по настоянию стрельцов — единоутробной сестре Ивана — царевне Софье. Делами управляла, впрочем, не Софья, а ее любимец Василий Голицын. Василий Голицын ведал делами почти семь лет. Это быль один из самых образованных людей своего времени. Он старался править возможно мягче и возможно милостивее. С самого начала Голицын завел переговоры с Польшею о том, чтобы заключить «вечный мир» и сообща идти войною на турок. Поляки на это ответили, что миру они рады, а воевать с турками не желают. Тогда Голицын объяснил, что без войны никак Россия обойтись не может, так как война — единственное средство отвлечь внимание народа от внутренних дел. В конце концов, без всякого основательного предлога война туркам была объявлена. Правитель лично предводительствовал войсками. Хотя походы Голицына и закончились неудачно, но «внимание народа» все-таки они помогли «отвлечь от внутренних дел» на два года. Когда же война окончилась, снова возник вопрос: «что дальше? как успокоить народ?» Голицын решился пустить в ход настоящее средство. Он задумал освободить крестьян, дать им земли, прекратить гонения против старообрядцев, т. е. приверженцев тех старых молитвенных обрядов, которые Алексей Михайлович объявил преступными. Это было средство, действительно, хорошее. Но как к нему приступить? Освобождение крестьян и передача им земли вооружили бы дворян против правительства. А имея против себя дворян, в ком найти защиту и поддержку? Будь на месте Голицына общепризнанный государь, он не смутился бы перед этим вопросом. Но, ведь, Голицын был всего лишь любовником временной правительницы, а правительница эта в свою очередь должна была передать дела Петру, которому уже исполнилось 17 лет. Наперсник правительницы хорошо понимал, что стоит лишь заикнуться об освобождении крестьян, и дворянство немедленно станет около Петра, и от Софьи не останется даже следа, прежде чем она успеет что-либо сделать. Без сомнения, Софья Алексеевна знала о замыслах и опасениях своего любимца. В 1689 году она окончательно решила устранить единокровного брата. Был составлен заговор на жизнь Петра. Петру удалось спастись от заговорщиков. Он быстро собрал дворянское ополчение, сверг Софью и заточил ее в монастырь. И, таким образом, забота об успокоении государства перешла к Петру Первому. Петр Алексеевич царствовал до 1725 года. Его называют основателем русского флота, учредителем солдатского войска<ref>До Петра войско было стрелецкое. Стрельцы в мирное время жили по-семейному, с женами и детьми, занимались хозяйством. В этом их главное отличие от солдат.</ref>, великим победителем и великим преобразователем. О том, как он кутил с немцами и в то же время неустанно работал топором, пилой, молотом и шилом, как был полководцем и барабанщиком, адмиралом и матросом, императором и солдатом, и как собственноручно колотил своих вельмож дубинкою, — обо всем этом существует множество рассказов. Но смысл свершенного Петром вовсе не в этой дубинке, и не в том, что он (довольно таки плохо, как оказывается) владел топором и умел барабанить; смысл даже не во флоте и войске. Все это было лишь внешность. Суть же дела вот в чем. Возьмем такой пример. Положим, нас десять человек, и мы отправляемся куда-либо в одно место, — ну, хоть в Белобережский монастырь. Девятеро из нас очень хотят именно в этот монастырь и торопятся туда. А десятому, положим, хочется вовсе не в монастырь, а в кабак. Уговорить нас, что кабак лучше монастыря, он не может. Силою заставить, чтобы мы шли в кабак, тоже не может. И вдруг этому человеку, которому не хочется в монастырь, приходит в голову удачная мысль: он говорит: — Братцы, свернем немного в сторону, тут поблизости зарыт клад. Давайте, выроем его и разделим. В первое время мы, наверное, будем колебаться. Но затем большинство, по всей вероятности, рассудят так: — Монастырь все равно не уйдет, а клад могут и другие перехватить. Отчего, в самом деле, и не взять зарытые деньги, — ведь, это же по дороге? И если человеку, которому хотелось в кабак, мы верим, то в конце концов неизбежно случится, что одни из нас с интересом, а другие нехотя, подчиняясь товарищескому большинству, свернут с дороги и станут искать и разрывать клад. Утомившись и увлекшись этой работой мы, наверное, сходим и в кабак, или по крайней мере, пошлём туда за водкой. Во всяком случае, мы опять направимся в монастырь не раньше, чем наше кладоискание кончится. К таким отклонениям от намеченной цели люди прибегают и в частной и в государственной жизни. Между прочим, покойный немецкий министр Бисмарк умел прекрасно пользоваться этим средством. Когда прусскому королю угрожала опасность лишиться власти, Бисмарк разогнал народных представителей, временно восстановил в Пруссии самодержавие, но при этом явно стал стремиться к тому, чтобы объединить все немецкие государства под властью пруссаков. Народ сообразил, что это дело хорошее, выгодное, увлекся им, помог объединить Германию, отнял у французов старинные немецкие города. Таким образом, нападения на королевскую власть ослабли, и король на много лет сохранил многие свои права неприкосновенными. Политики это называют: поставить перед народом увлекательную и крупную цель и тем отвлечь его от другой цели, которую он сам себе поставил и к которой хотел идти. Такую увлекательную цель придумывали еще вельможи Алексея Михайловича: отобрать у Польши старинные русские города (например, Смоленск), присоединить Малороссию, попавшую под власть поляков; эти цели ставились и, несомненно, помогли отвлечь народное внимание от внутренних дел. При Алексее Михайловиче подумывали даже о том, чтобы отвоевать доступ к морю и устроить флот. Но доступ к морю можно было иметь лишь после войны с прекрасно обученными и хорошо вооруженными шведскими войсками. Для борьбы со шведами нужно было искусно устроенное войско. Чтобы устроить такое войско, нужно иметь много образованных начальников; значит, нужно прежде всего образование и школы. В Москве же боялись школ, справедливо полагая, что они вредят самодержавию и духовенству<ref>Об этом подробнее сказано в моей книжке: «Из истории русской школы».</ref>. Мысль о море пришлось поэтому оставить, а, вместо флота, построили лишь единственный корабль на Каспийском море, да и тот был сожжен Разиным. Василий Голицын придумал другую, хотя вряд ли удачную, цель: освободить наших «братушек» и единоверцев балканских славян из-под турецкого ига. Эта цель годилась лишь потому, что для войны со шведами нужны школы, а для войны с турками и наши доморощенные войска неплохи. Но сами по себе балканские «братушки» были уже слишком далеки и мало ведомы народу. Да и походы Голицына против турок закончились плачевно. Петр взял готовую мысль о море и не остановился перед теми трудностями, которые пугали Алексея Михайловича. Видя, что нет русских начальников для устройства искусного войска, стал звать иностранцев; сам поехал заграницу, других посылал туда учиться, завел школы. Патриарх сильно негодовал на наплыв иностранцев. Говорил, что от этого страдает православная церковь и православная «святыня». Но Петра всего труднее было испугать святынями. В насмешку над «его всесвятейшеством» патриархом он своему собутыльнику и непременному участнику царских кутежей дал титул: «его всепьянейшество», издевался над патриархом во время попоек, а потом и вовсе уничтожил патриаршество. Собравши войско, он бросился на турок: потерпел жестокую неудачу. Но как человек с большим характером, он не потерялся, быстро собрал новые силы, опять пошел туда же и взял крепость Азов. Таким образом, был «пробит первый доступ» к Азовскому морю, отнятый, впрочем, у Петра спустя несколько лет теми же турками. Затем он бросается на шведов, к Балтийскому морю и терпит под Нарвой тяжкое поражение. Однако, не падает духом. Носится неустанно из одного конца царства в другой. Собирает войско и деньги, овладевает устьем реки Невы и торопится показать народу, что «пробит» доступ и ко второму морю. Хотя война со шведами только начиналась, и многие были убеждены, что русские будут побеждены, однако, Петр немедля со страшными затратами строит на шведской земле город Петербург. И притом строит на таком невылазном болоте, что даже старожилы здешние, чухонцы, удивлялись и сложили сказание, будто русские строили город на воздухе, а потом сразу опустили на землю, — только поэтому, дескать, он и не утонул в болотной тине. Война со шведами тянулась 21 год. Но едва она кончилась, Петр, имевший от роду уже 50 лет, мчится к третьему, Каспийскому морю, объявляет войну Персии и старается овладеть далекими городами Дербентом и Баку, за несколько тысяч верст от своей новой столицы-Петербурга. Через 2 года после персидского похода Петр умер. Его преемники не выдумывали новой «увлекательной цели», да и нечего было выдумывать. Оставалось лишь продолжать завоевание новых морей и «забрание под русскую власть новых земель». Каждый новый государь как бы задавал себе вопрос: что еще не забрано и что еще надо забрать? А забирать было что. Сначала надо было забрать Азов, ибо он отнят у Петра Великого турками. Потом надо было забрать «западную Русь», т. е. Литву, Белороссию и часть Малороссии, ибо это старинные русские области, отошедшие под власть Польши. Затем надо было забрать саму Польшу, да, кстати, уже и Финляндию. Потом оказалось, надо забрать «Новороссию», т. е. черноморские степи, да нельзя же и без того, чтобы не забрать Кавказ. Далее оказалось, что надо забрать Индию, потому что очень уж страна богатая. Правда, до Индии добраться не удалось: англичане не пустили. Но по дороге встретилась Средняя Азия: нельзя же ее оставить непокоренной. Потом оказалось, что православных греков, от которых мы веру приняли, турки обижают: разве можно оставить это дело и не побить турок? Потом пришлось вспомнить и Василия Голицына: нельзя же в самом деле наших единоверцев — балканских «братушек» не освободить от турецкого ига! Потом оказалось, что есть в Китае большая область — Манчжурия. Лежит рядом с нашими владениями. Разумеется, нужно и ее забрать. Кстати и название Китаю хорошее в Петербурге придумано: «Желтороссия». Так что, если и весь Китай взять да переименовать его в Желтороссию, то выйдет чрезвычайно приятно. Да и нельзя нам не забрать эту самую «Желтороссию», ибо «нам нужен незамерзающий порт на Великом океане», а в Китае есть прекрасные незамерзающие порты: например, Порт-Артур. Правда, еще есть незамерзающие берега в Корее. Но это значит, что необходимо забрать и Корею. Так оно и пошло от одного забрания к другому вплоть до наших дней. Однако, между Петром Алексеевичем и его подражателями есть разница. Во-первых, хоть под конец своей жизни он, видимо, понял, что одними завоеваниями обойтись нельзя, и что надо также упорядочить внутренние дела. Он даже посылал своего вельможу в Швецию — списать тамошние законы. К сожалению, из этого списывания ничего путного не вышло. Во-вторых, Петр обладал драгоценным качеством, какого не имели преемники: он умел находить в помощники себе способных и толковых людей. Способными и толковыми людьми Россия никогда не была бедна. Но, к сожалению, их чаще всего постигала такая же горькая участь, какая выпала на долю одного безвестного изобретателя летательной машины, жившего при Петре Великом. Это был простой крестьянин. Он придумал, как устроить крылья, наподобие птичьих, и как управлять ими. Хорошо понимая, какое это важное дело, он, по-тогдашнему обычаю, в базарный день вышел на середину одной московской площади и стал кричать «караул». В старину этим криком вызывали правительственную стражу. Стража подбежала к кричавшему. Тогда он заявил, что знает «государево слово и дело». По закону, всякого, сделавшего такое заявление, стража обязана была представить по начальству. Начальнику же этот безвестный изобретатель сказал, что он сумеет устроить летательную машину, если ему дадут на это средства; летать же он обещался на своей машине с быстротою журавля. При Петре интересовались такими новинками. Начальство согласилось строить крылья на казенный счет и ассигновало на это что-то около 7 рублей. К сожалению, крылья оказались так тяжелы, что изобретатель не мог управлять ими. Тогда он просил разрешения построить другие, полегче. Но начальство рассердилось и приказало избить изобретателя палками до полусмерти. Куда после этого делся этот человек, мысль которого много лет спустя до некоторой степени осуществлена заграницей, иностранцами, — Бог весть. Но уж одно появление таких людей показывает, что государю было откуда найти себе помощников. И Петр Великий умел находить их. Он не стеснялся приближать к себе людей самого «низкого» звания, если считал, что они полезны. Петр смотрел на себя, как на прирожденного государя, и не видел никакого ущерба для себя в том, что его окружают министры, которые вовсе не отличаются знатностью происхождения. Преемники Петра смотрели на себя не так. Да и не могли они по совести считать себя прирожденными государями. === 5. Наследники Петра I. === Умирая, Петр успел написать слова: «отдать все»… Но кому отдать, его окоченевшая рука написать не могла. И очень трудно решить, кого он хотел назначить наследником. От первой жены Евдокии Петр имел сына Алексея. Но когда государь близко сошелся со своей любимицей Анною Монс, то Евдокия попала в монастырь и все время находилась в ссылке. Впрочем, Анна Монс завела себе другого любимца и за это была посажена в тюрьму. Алексей Петрович не любил отца и стал во главе недовольных его правлением. Петр пригрозил ему за это казнью. Тогда Алексей скрылся — было заграницу. Оттуда отец выманил его и посадил в Петропавловскую крепость. Здесь Алексея Петровича подвергли жестокой пытке и замучили. Прошел слух, что Петр задушил сына своими руками. У несчастного царевича остался, однако, сын, нареченный в честь деда Петром. Этот внук царя — Петр Алексеевич был единственным мужским потомком блаженной памяти царя Михаила Федоровича Романова (с рассказами, что Петр Великий был сын не Алексея Михайловича, мы, конечно, не считаемся). Кроме того, у Петра Великого были две дочери: Анна и Елизавета, от второй его законной жены Екатерины. Судьба этой Екатерины замечательна. Раньше она называлась Мартой и детство провела в Ливонии. Когда в Ливонию пришли русские войска, то Марта за свою красоту попала в наложницы к полковнику Балку, при котором она жила под видом солдатской прачки. В этом чине увидел ее вельможа Меньшиков, и взял к себе. А от Меньшикова она перешла к государю. В России продавалась даже печатная картинка, где было нарисовано, как Меньшиков дарит государю Марту; надпись над картинкой объясняла, что так поступают верноподданные вельможи, — они отдают государю самое драгоценное, что у них есть. Марта находилась при дворце в качестве жены придворного повара и носила фамилию Сковронской. Еще до брака государь прижил с нею двух дочерей. Марта приняла православие и стала называться Екатериной Алексеевной. Потом царь обвенчался с нею. Около этого времени она выучилась подписывать свою фамилию и немножко писать другие слова и цифры. Незадолго до смерти Петр короновал ее императорскою короною. Но вслед затем раскрылась какая-то темная история, в которую был запутан брат Анны Монс, знаменитый шут Балакирев, и многие другие лица. Все они понесли жестокое наказание, а Петр заметно охладел к своей супруге. Кроме внука, дочерей и жены Петр имел еще племянницу Анну Ивановну, дочь Ивана Алексеевича. Она была выдана замуж за курляндского герцога, но скоро овдовела. Вот почти и все те родственники, кому государь, умирая, мог передать царство (других, менее заметных, не упоминаем). Когда государь уже кончался, Екатерина была очень озабочена. К ней то и дело приходили офицеры гвардейских (Преображенского и Семеновского) полков. Она им выдавала жалованье (почему-то сразу за несколько месяцев) и какую-то награду солдатам, по 30 рублей на человека. Наконец, Петр умер. Вельможи собрались, чтобы обсудить, кому же быть царем. В это время появились гвардейские солдаты в полном боевом снаряжении. Тогдашний военный министр Репнин страшно рассердился, видя это: — Я получил приказание от Ея Императорского Величества Государыни Императрицы Екатерины Алексеевны, — ответил на это подполковник Бутурлин. Прочие офицеры со своей стороны заявили, что надо дать присягу «Императрице Екатерине Алексеевне», и при этом не скрывали, что если вельможи не подчинятся, то солдатам будет отдан приказ стрелять. Оставалось лишь покориться офицерской воле, хотя дело Монс все прекрасно знали и все понимали, что Петр Великий не имел намерения передать престол своей супруге, против которой был очень недоволен. Впрочем, эти соображения понадобилось скрыть. А Екатерина Алексеевна объявила в своем манифесте, что вступает на престол по завещанию Петра I. Вступивши на престол, государыня распорядилась, чтобы Монс, Балакирев и другие лица, замешанные в дело о ее неверности покойному мужу, были возвращены из ссылки. Самое дело это государыня приказала запечатать и положить в секретный архив, а один наиболее неприятный ей документ вовсе сжечь. Таким образом, престол перешел к супруге Петра I. Близким к государыне человеком стал ее бывший покровитель Меньшиков. Кроме того, государыня приблизила к себе своего зятя, герцога Гольштинского «Карла Фридриховича». Судьба этого Карла тоже замечательна. Это был болезненный, невзрачный и не блиставший умом немец. Его отцовское наследственное владение Гольштинию отнял датский король. И Карл-Фридрих явился в Россию просто затем, чтобы просить себе помощи. Таких немцев, которым пока некуда деваться на родине, много наезжало в Петербург. Екатерине, однако, бывший гольштинский герцог понравился. Она выдала за него свою дочь Анну Петровну. Но и после брака «Карл Фридрихович» оставался гораздо ближе к теще, нежели к своей супруге, которую не любил (а может быть показывал лишь вид, что не любит, надеясь этим угодить своей покровительнице). Видя такую холодность мужа, Анна Петровна завела себе любимцев. Впрочем, Меньшиков дал ему миллион рублей из казны пособия и выжил заграницу. Заграницей Анна Петровна родила сына, нареченного Карлом. Этому ребенку впоследствии суждено было стать во главе крупных событий. Из приближенных к государыне женщин замечательна, между прочим, её статс-дама Анна Крамер, которая была раньше наложницей казанского губернатора Апраксина; потом Апраксин подарил ее Петру I; благодаря этому, она стала придворной дамой. Впоследствии эта Анна Крамер вместе со своей подругой Каро, публичной девицей из Гамбурга, совершила кражу, за что и была посажена в тюрьму. Кроме того, к государыне была близка женщина неизвестного происхождения, которую называли почему-то «Иоганной Петровной». Об этой Иоганне Петровне француз Кампредон в своих записках пишет: «мамзель Иоганна хранит все любовные секреты государыни». О том, как государыня императрица проводила время, саксонский посол писал своему королю следующее: — Меньшиков являлся каждое утро и постоянно заставал Екатерину в постели. Разговор между ними неизбежно начинался всегда с одной и той же фразы: «Ну, что же мы будем нынче пить?» Затем приступали к винопитию. Поначалу выпивалось несколько стаканов водки. Далее шли вина, ликеры, наливки и настойки. Вслед за Меньшиковым являлись другие приближенные. И пир шел до поздней ночи, а иногда и до 9 часов утра. Так что «утро» при дворце собственно назывался вечер. При Екатерине Алексеевне, по вычислениям датского посла, на водку для императорского стола тратилась десятая часть всех государственных доходов. Надо заметить, что Екатерина любила выпить еще до связи с Петром. При Петре любовь к выпивке усилилась. А после смерти мужа она уже не стеснялась. Порою государыне надоедали приближенные. Тогда она приезжала на солдатские смотры и выбирала бравых солдат для представления ко дворцу. От слишком невоздержной жизни она скончалась в 1727 году, процарствовавши всего 2 года. После её смерти вельможи решили объявить царем десятилетнего мальчика Петра Алексеевича. Этот внук Петра Великого казался умным и скромным мальчиком. Он очень нравился своей тетке Елизавете Петровне. Елизавета со своими приближенными проводила время так же весело, как и её покойница-мать. И в этот кружок был втянут малолетний император. Близость между ним его красавицей теткой пошла гораздо дальше, чем полагается для столь близких родственников. Такое кровосмешение осуждали даже вельможи, ко всему привыкшие во времена Екатерины Алексеевны. Малолетнему Петру II, однако, нравилось кутить и проводить время с теткой. Под видом охоты они путешествовали по полям и лесам, с многочисленной стражей. Затем государь приказал, чтобы вместе с ним разъезжали сенаторы и вельможи. — В России правительство окончательно забастовало, — в ужасе доносили иностранные послы своим королям. — Эта несчастная страна теперь живет без правительства. В конце концов, племянник, конечно, надоел тетке, а тетка перестала увлекать племянника. Петр II сблизился с другими женщинами. Но, по-прежнему, продолжал охотиться и веселиться, пока не заболел оспой; умер в 1730 году, 14 лет от роду. Мужское поколение Михаила Федоровича окончательно пресеклось. Вельможи объявили императрицей вдовствующую курляндскую герцогиню Анну Ивановну. Но предварительно они взяли с нее письменное обязательство: не раздавать земель, не объявлять войны, не заключать мира, не издавать новых законов без согласия совета вельмож. Анна Ивановна без колебания подписала эти условия. А затем пущены были в ход гвардейские полки так же, как это сделала Екатерина. Пьяные гвардейцы ворвались во дворец и потребовали уничтожения обязательства. Анна Ивановна чрезвычайно охотно подчинилась этому требованию: собственноручно разорвала договор и объявила себя самодержицей. Впрочем, всю свою жизнь она государственными делами не занималась. Государыня проводила дни со своими шутами и шутихами, а вечера и ночи на балах и вечеринках. Умом она напоминала своего родителя — Ивана Алексеевича. А нрав у нее был легкий и мужелюбивый. Управление делами она возложила на своего любимца, бывшего придворного кучера Бирона, которого, вступивши на престол, повелела называть курляндским герцогом и герцогским высочеством. Его герцогское высочество Бирон управлял Россией 10 лет. Анна Ивановна желала обеспечить его и после своей смерти и сделала это так. При ее дворе появился немецкий принц Антон Брауншвейский. Незадолго до смерти императрицы жена этого принца родила сына. Новорожденного назвали Иваном. Умирая, Анна Ивановна завещала, чтобы императором был объявлен младенец Иван Антонович, и чтобы до его совершеннолетия делами управлял по-прежнему Бирон. В 1740 году Ивана Антоновича объявили императором. Но прежде чем Бирон успел «устранить младенца» и присвоить себе не только управление, но и корону, мать Ивана Анна Леопольдовна обратилась к испытанному средству: к гвардейцам. Двадцать гвардейцев ночью схватили Бирона, посадили его в Шлиссельбургскую крепость и объявили Анну Леопольдовну правительницей России. Но затем гвардейских солдат привлекла Елизавета Петровна, которая так своеобразно воспитывала своего племянника Петра II. С преданными ей гвардейцами она ночью явилась во дворец, арестовала правительницу и её грудного ребенка — императора. Несчастного младенца Елизавета взяла на руки и велела отвезти сначала в Холмогоры, а потом его заточили навсегда в Шлиссельбургскую крепость. В крепости он прожил около 20 лет и был убит уже при Екатерине II. Елизавета Петровна в своем манифесте объявила, что вступает на престол «по всеусерднему всех наших верноподданных желанию». Она была последним прямым отпрыском царствовавшей фамилии. Говорят, у неё были свои дети от тайного брака с Разумовским. Но это секретное потомство государыня предпочла к оставить в секрете. Наиболее известна лишь судьба княжны Таракановой, которая называла себя дочерью Елизаветы. Тараканова при Екатерине II была заточена в Петропавловскую крепость и там погибла, по одним сведениям от наводнения, затопившего подземелье, где она сидела, по другим — просто от чахотки. Елизавета Петровна привлекла к себе из Германии гольштинского принца Карла-Ульриха, отец которого, как уже сказано, был любимцем покойной Екатерины I, супруги Петра Великого. Карла-Ульриха императрица женила на немецкой принцессе Софье-Фредерике Ангальт-Цербтской. Как бы вспомнивши своих родителей, Елизавета Петровна назвала Карла-Ульриха — Петром, Софью Фредерику — Екатериной, а фамилию им определила: Романовы. Этого нареченного Петра государыня и назвала наследником престола. Елизавета Петровна оставила государственную казну в глубоком расстройстве. Отчасти это случилось потому, что она чрезвычайно щедро награждала своих любимцев: например, один только граф Разумовский за свою службу получил сто тысяч душ крестьян, не считая денежных наград из казны. Отчасти же государыня немало тратила на увеселения и наряды. После её смерти осталось бесчисленное множество платьев: одних только золотошвейных насчитали свыше 4000. === 6. Петр III и его супруга. === Карл-Ульрих вступил на престол в 1761 году под именем Петра III Федоровича. Еще до этого он поражал своими странностями: имея от роду около тридцати лет, он, однако, играл игрушечными солдатиками, усиленно занимался стрельбой из игрушечных пушек горохом, ловил крыс и устраивал над ними военно-полевые суды. Сделавшись императором, он начал с того, что объявил себя подвластным прусского короля Фридриха, возвратил этому Фридриху завоеванный у него русскими войсками владения, всячески старался показать, что Россию ненавидит и употребит все меры, чтобы ее онемечить. Эти чрезвычайно странные выходки «Петр Федорович», ни слова не говоривший по-русски, завершил знаменитым указом «о вольности дворянской». Значение этого указа необходимо объяснить подробнее. Мы уже знаем, что еще со времен Ивана Грозного государи считались владетелями всей русской земли. Оброк шел в царскую казну, которую государи тратили, по своей воле, — и на собственные надобности, и на государственные дела. Впоследствии это было несколько упорядочено. Наиболее доходные земли были «отписаны на государя». Так как имения, с которых доход шел в пользу государя, очень обширны, то для управления ими при Елизавете Петровне учреждено было особое ведомство, под названием: «Кабинет Его Императорского Величества». Кабинет Его Величества существует до сих пор. И земли, с которых он собирает доход, называются кабинетскими. Таких кабинетских земель ныне в России свыше 50 миллионов десятин. И доход с них идет в личную собственность государя. Прочие же земли хоть и считались по-прежнему царскими, и распоряжался ими только царь, тем не менее доход с них стал идти не в царскую, а в государственную казну, а потому и были названы казенными. Правда, распоряжение государственной казной также находилось в руках государя. И государи свободно брали из казны, когда кабинетских доходов не хватало. А впоследствии и все вообще содержание императорского двора было отнесено на счёт государственной казны. Но, по крайней мере, на бумаге различие между казенными и кабинетскими землями существовало, как существует до сих пор. Из земель, ныне называемых казенными, государь раздавал поместья. Но поместья давались только за службу. И помещик владел ими только до тех пор, пока служил. Позже Петр Великий передал дворянам поместья в потомственное владение. Но одновременно он обязал их служить. По достижении известного возраста каждого дворянина брали на службу, как теперь берут людей в солдаты. Правительство распределяло дворянских недорослей по канцеляриям и полкам, т. е. на гражданскую или на военную службу. И дворянин был обязан служить, пока государь не уволит его в отставку. Правда, Бирон, чтобы привлечь дворян на свою сторону, издал закон о 25-летней службе. По этому закону дворянин прослуживши 25 лет, имел право отказаться от дальнейшей службы и выйти в отставку. Правда и то, что преемники Петра Великого вообще старались облегчить дворянскую службу. Дворянам, например, разрешалось записывать своих новорожденных детей в полки. Благодаря этому двухмесячный ребенок оказывался солдатом; в полковой канцелярии вели его послужной список; за выслугу лет его представляли к чинам. Так что пятнадцатилетний мальчик являлся в «свой полк» уже офицером и тем освобождался от несения солдатской лямки. Благодаря закону Бирона явилась даже возможность прожить спокойно все детство и юность до 25 лет в своей усадьбе (записавшись, конечно, на службу) и затем, не служивши ни одного часа, подать прошение об отставке. Но все это было так сказать попустительство. Закон же состоял в том, что дворяне владеют землею за свою службу и только за службу. Земля, таким образом, оставалась по закону казенной. И только Петр III совершенно освободил дворян от обязательной службы, и вместе с тем предоставил им пользоваться и владеть землями по-прежнему, как было во времена обязательной службы. Иначе говоря, он подарил дворянам все поместья. Освобождение от обязательной службы и было названо указом о вольности дворянской. Конечно, дворяне встретили этот указ восторженно. Они называли нового царя освободителем отечества. О Петре III стали говорить, что он «России дал вольность и благоденство». Сенат постановил воздвигнуть в знак благодарности золотую статую императора. Но вскоре господам сенаторам пришлось старательно забыть о своем постановлении. В дело снова вмешались гвардейские солдаты. Петр открыто стал жить со своей любимицей Воронцовой, а жену хотел сослать в монастырь. Софья-Фредерика, названная Екатериною Алексеевной, при помощи своего любимца Орлова привлекла к себе гвардию. Петр был свергнут с престола, и вскоре задушен Алексеем Орловым. А его супруга объявила себя императрицей и царствовала 34 года под именем Екатерины II. Впрочем, при восшествии на престол она подтвердила указ мужа «о вольности дворянской» не только словами, но и делами. Издавши свой указ о вольности, Петр III подарил дворянам всю старо-пожалованную казенную землю. А затем стал щедро раздаривать казенную землю, которая во владении дворян до той поры не находилась. Например, своему приближенному Гудовичу он подарил 15000 десятин. Екатерина II, вступивши на престол, в первый же месяц подарила 18 тысяч душ казенных крестьян разным лицам, которые помогли ей свергнуть мужа, и кроме того, велела выдать им из казны почти полтора миллиона рублей. Награждала Екатерина щедро: например, даже дворцовый лакей Шкурин получил тысячу душ крестьян. Конечно, крестьян государыня дарила вместе с землею, на которой они жили. Екатерина II не скупа была на подарки. Она имела такой же веселый и мужелюбивый нрав, как и Екатерина I. И сохранила этот нрав до конца жизни. Один из её современников, поляк Чарторыйский, рассказывает в своих записках, недавно напечатанных в журнале «Исторический Вестник», что у государыни даже когда ей было уже около 65 лет, «глаза горели огнем и страстью». Бывало — говорит он — вечером Екатерина играет со своими приближенными в карты. Но вдруг не выдерживает, оставляет игру и идет в свои покои. Послушный этому знаку, её любимец также оставлял игру и шел за своею повелительницею. Такою была государыня в 65 лет. В молодости у нее, конечно, живости было гораздо больше. Она вступила на престол 33 лет от роду. В это время её любимцем был Орлов, от которого она еще при жизни мужа тайно родила сына. Этот побочный сын был щедро обеспечен матерью; от него произошли графы Бобринские, ныне знаменитые своими богатствами. Например, один из теперешних Бобринских имеет 30’600 десятин в Киевской губернии, 15’300 десятин в Тульской, 2’900 десятин в Курской, 4’300 в Петербургской. Орлов был близок к государыне довольно долго. За свою службу он получил в награду сорок пять тысяч крестьян и свыше восьмидесяти миллионов деньгами и драгоценностями. Брат Орлова также пользовался милостями государыни. Эти Орловы получили графский титул, и потомки их носят фамилию Орловых-Давыдовых. Орловы-Давыдовы теперь тоже славятся своими богатствами. В настоящее время, например, один только граф А. В. Орлов-Давыдов имеет 40’363 десятины. Следующий любимец государыни князь Васильчиков был близок недолго: всего 1 год и 9 месяцев. Он получил за свою службу семь тысяч душ крестьян, около миллиона деньгами и драгоценностями, да еще велено было выдать ему пенсию, — по 100 тысяч рублей в год. Род Васильчиковых ныне также славится своими богатствами. Из них князь Б. А. Васильчиков, назначенный в 1906 г. после роспуска государственной думы на пост министра земледелия, имеет «много десятков тысяч десятин земли в нескольких губерниях» («XX-й Век»). Затем наперсником государыни около 2 лет был гвардейский поручик Потемкин, получивший за свою службу княжеский титул, 37 тысяч душ крестьян, сорок пять миллионов деньгами, да и сам он имел волю брать из казны, сколько ему нужно. Еще при Потемкине к государыне приблизился на некоторое время Завадовский; он получил графский титул, 2000 душ крестьян, около 400 тысяч деньгами, да еще велено было выдавать ему пенсию, — по 25 тысяч рублей в год. Завадовского сменил Зорич, по происхождении серб. Он был наперсником государыни всего 11 месяцев. За свою службу он получил во владение местечко Шклов, громадное имение в Лифляндии, дом в Петербурге около зимнего дворца и деньгами около 2 миллионов. Зорича сменил Римский-Корсаков, Римского-Корсакова — Ланской, Ланского — Ермолов, Ермолова — Мамонов, Мамонова — Зубов. Кроме этих главных любимцев было много случайных, — вроде гвардейского солдата Скобелева, — и все они за свою службу получили щедрую награду. В среднем государыня ежегодно дарила своим приближенным около 23’400 душ казенных крестьян, а всего за 34 года ею было роздано 800’000 душ, т. е. почти двадцатая часть всего тогдашнего населения Российской империи. Отметим кстати, что сын и преемник Екатерины II раздавал ежегодно в среднем около 120 тысяч душ казенных крестьян в год, а всего успел раздать около 600 тысяч. Таким образом, тремя государями за сорок лет со времени указа о «вольности дворянской» была отдана дворянам десятая часть всего населения России, живущего на заселенных землях. Это — не считая старо-пожалованных поместий. Кроме того, раздавалась земля в малолюдных областях: например, в Екатеринославской, Таврической, Херсонской и в других губерниях. В одной только Саратовской губернии в течение одного только 1800 года было подарено дворянам 213 тысяч десятин казенной земли. Соответственно изменилось и положение крестьян. При Алексее Михайловиче крестьяне на деле были обращены в крепостное состояние, хотя на бумаге продолжали считаться свободными. Уже тогда помещики торговали крестьянами оптом и в розницу, променивали их на утварь и на домашних животных. Хотя Петр Великий и возмущался, что в России мужиков продают, «яко скотов, чего во всем свете не водится», однако, из этого возмущения ничего не вышло. И правительство начало постепенно объявлять законным тот порядок, который уже был утвержден дворянами. Так, Екатерина Первая запретила крестьянам уходить на промыслы, Бирон запретил им брать подряды, Елизавета Петровна предоставила дворянам право ссылать крестьян в Сибирь, затем выдаваемые крестьянами долговые расписки были объявлены недействительными, т. е. у крестьян отняли возможность делать займы под векселя и расписки. А это помогло чрезвычайно затруднить для крестьян занятие торговлею. Оставалось, однако, многое, о чем закон умалчивал. Например: имеют ли право помещики насиловать крестьянских девушек? запрещать браки или принуждать к заключению браков? заставлять крестьян работать на себя, т. е. вводить вместо оброка барщину? могут ли выменивать на собак? заставлять крестьянских жен, чтобы они бросали своих грудных детей и кормили грудью боярских щенят? продавать женщину отдельно от её мужа и детей, детей отдельно от родителей? Само правительство несколько смущалось, что нет «точного закона» о том, как поступать, если крепостной человек «помрет вскорости» после побоев, нанесенных ему господином. Словом, права, помещиков и обязанности крестьян не были определены законом. Между тем, дела творились прямо таки невероятные. Некоторые помещики ввели, например, такое наказание: если крестьянин не исполнил барского приказания или не внес полностью оброка, то его валили на землю, вязали и ошпаривали голову кипятком. Одна барыня очень любила смотреть, как голых людей порют, и потому, когда она обедала, около неё в столовой пороли крестьян, и притом не за вину, а так, «для возбуждения у барыни аппетита», и потому идти в столовую на порку было, так сказать, натуральною повинностью. Эта натуральная повинность чаще всего выпадала на долю кухарки, потому что барыня любила, чтобы за ее обедом пороли именно ту кухарку, которая варила этот обед. Помещичьи зверства были уж слишком возмутительны. Между тем, положение правительства было безвыходное. Если признать в законном порядке помещичью власть над крестьянами безграничной, то крестьяне перестанут верить правительству и взбунтуются. А если издать закон, ограничивающий власть помещика, то останутся недовольны помещики; а так как все гвардейские офицеры из помещиков, то недовольство проникнет и в гвардию, которая уже привыкла смещать одних государей и сажать на их место других. Екатерина прекрасно вышла из этого затруднения: в 1767 году она издала закон, запретивший крестьянам жаловаться на помещиков. За подачу крестьянами жалобы в суд, или даже государю было повелено сечь плетьми. Таким образом, помещики безнаказанно сохранили свою власть. А крестьяне, когда в ответ на их жалобу приезжала полиция и начинала пороть, получали как бы доказательство, что, значит, их жалоба не дошла, куда следует, была перехвачена чиновниками. Под конец своей жизни в 1792 г. государыня Екатерина II узаконила обычай продавать крестьян в розницу, наравне с домашним скотом. Сын её Павел Петрович в 1797, приказавши ввести крепостное право во вновь присоединенных новороссийских губерниях (Екатеринославской, Таврической и др.), издал знаменитый указ: — «Повелеваем, — писалось в этом указе, — всем и каждому наблюдать, чтобы никто и ни под каким видом не дерзал принуждать крестьян к работам в воскресные дни, тем более, что остающиеся в неделе шесть дней, по равному числу оных вообще разделяемые,… достаточны… на удовлетворение всякой хозяйственной надобности». Многие называли этот указ милостью крестьянам и, действительно, он составлен в милостивых для крестьян выражениях. Приказано было освободить народ от работы в праздничные дни. Затем употреблены были слова, «чтобы неделю делить поровну», т. е. чтобы крестьянин три дня работал на помещика, а 3 дня на себя. Однако, за нарушение этого указа никакого наказания в сущности не налагалось. А главное он окончательно узаконил обязательную работу на помещика, т. е. барщину. На барщину и прежде помещик ставил своих крепостных, однако, он чувствовал, что делает нечто, неоправдываемое законом. Теперь же закон прямо отдавал дворянам в их полное распоряжение половину всей крестьянской жизни. И на основании такого благодетельного для них закона помещики сочли себя вправе уже отдавать крестьян внаймы, на заработки, как отдают теперь лошадей извозчикам. Эта новая торговля стала давать немалый доход. Так, например, в Витебской и Могилевской губерниях подрядчики по земляным работам платили дворянам 110 рублей в лето за каждого мужика. Крестьяне, отданные на подержание, поступали в полное распоряжение подрядчика, а их поля и хозяйства оставались, конечно, заброшенными. Таким же порядком крестьяне «продавались на подержание» фабрикантам, заводчикам. Причем на подержание помещики отдавали не только взрослых мужчин и женщин, но и детей, ибо, ведь, и детские 3 дня в неделю закон объявил собственностью барина. А другую половину недели барин также брал себе, ибо закон хотя и запрещал это на бумаге, но не препятствовал этому в действительности. Во многих местах помещики стали толковать указ так: — Неделю велено делить поровну. Это значит, что крестьянин обязан работать на нас днем, а на себя ночью. Такое «деление поровну» укоренилось, так что крестьянам местами приходилось, на основании указа 1797 г., днем работать на помещичьих полях или фабриках, а свои поля пахать и убирать ночью. Кое-где помещики пошли еще дальше: они сочли, что указ 1797 г. разрешает крестьянам работать «полнедели» лишь на свои семейные надобности: сшить детям одежду, починять кафтан, сплести лапти и т. д. Весь же урожай они стали считать своею собственностью. Осенью они отбирали весь хлеб, продавали скупщикам и крестьянам предоставляли кормиться — «как угодно». Вот почему были села, где крестьяне, снявши с полей богатый урожай, надевали сумки и шли по миру. Наконец, некоторые помещики придумали еще более удивительное толкование указа. Во многих местах зимою все фабрики замирают. Фабрик, заводов или иных промыслов нет. И население поневоле вынуждено «отдыхать». Между тем, каждые «полнедели» принадлежали помещикам. Спрашивается: как устроить, чтобы эта барская собственность не пропадала, если у барина фабрики нет, а подрядчик, которому можно бы сдать мужиков на фабрики, не является? Способ удалось найти: с наступлением зимы крепостным давали приказ: — Надевайте сумки и идите собирать милостыню в пользу барина. Были деревни, где все взрослое население выгонялось таким способом по милостыню. Все собранное мужики были обязаны сдать барину. Таково было значение указа 1797 г. Только после него сдача помещиками крестьян па заработки стала общераспространенным и заметным явлением. Крестьянство продолжало твердо верить правительству и надеяться на его помощь. Любопытно, что Екатерине II эта вера причинила одно время много хлопот и огорчений. Случилось это так. Когда супруг ее Петр Федорович издал указ «о вольности дворянской», то дворяне от чрезмерной радости провозгласили, что государь «даровал России вольность». Они, как сказано уже, собирались было поставить Петру III золотой памятник. Позже об этом пришлось забыть. Но неумные и неосторожные слова были произнесены и проникли в деревню. Деревня приняла слух «о даровании вольности России» всерьез. Однако, она видела, что никакой вольности нет. А тут государь, даровавший «вольность», вдруг оказался низвергнутым. Потом, когда он был задушен, в Высочайшем манифесте причина смерти объяснилась неясно и туманно: Екатерина объявила народу, что ее супруг умер «от геморройного припадка и прежестокой рези в кишках». И вот пошли толки, что Петр Федорович написал золотую грамоту о воле, да только дворяне грамоту эту скрыли, самого государя отравили, а на царство супругу его посадили. А затем явились и другие толки, что государь спасся и где-то скрывается от жены и дворян. Этими толками воспользовался донской казак Емельян Пугачев. Он объявил себя «государем Петром Федоровичем» и «подтвердил свой указ о земле и воле». — «Жена моя, — говорил самозванец, — увлеклась на сторону дворян. Они склонили ее, чтобы всех крестьян отдать в рабство, но я этому воспротивился, и они возненавидели меня, подослали убийц, но Бог спас меня»… Почти все поволжское крестьянство стало на сторону мнимого «Петра Федоровича». Крестьяне безжалостно истребляли помещиков. Полководцы Екатерины II Бибиков, Панин и другие беспощадно истребляли крестьян: приказано было вешать «каждого третьего», а всех остальных пороть плетьми. Так что, если в деревне было 300 человек, то войска вешали 100, а плетьми секли 200. Как и следовало ожидать, пугачевский бунт, основанный на жалком заблуждении и не менее жалком обмане, был подавлен. Но заблуждение уцелело. Говорят, долго еще в деревнях сохранялась память о «царе Петре Федоровиче», который был де «настоящим, русским, крестьянским царем», да только его «золотую грамоту» дворяне утаили. По некоторым известиям, эта память о покойном Карле-Ульрихе Голштинском в глухих местах жива до сих пор. === 7. Павел Петрович и его дети. === Екатерина II умерла в 1796 году скоропостижно. От брака с Петром III у нее был сын Павел<ref>О нем, впрочем, долго ходили сплетни, что отцом его был не Петр, а один из любимцев Екатерины.</ref>. Государыня не любила его. Он жил вдали от дворца — в Гатчине. Есть известия, что государыня желала отстранить Павла Петровича, чтобы престол был передан её старшему внуку Александру Павловичу, но Павел Петрович будто бы уничтожил это завещание и объявил себя императором. У Павла Петровича было несколько сыновей (Александр, Константин, Николай, Михаил) и дочерей. Имея многочисленное семейство, новый государь видел, что впредь сановники и гвардия не будут вынуждены заботиться о выборе нового царя. Необходимо лишь было установить порядок перехода престола от умершего государя к наследнику. Поэтому Павел Петрович на первых же порах выработал закон о престолонаследии. Вот имена государей, всходивших на престол не по выбору, как прежде, а в порядке законного наследования: Павел Петрович; супруга его Софья-Доротея-Августа-Луиза принцесса Виртемберг-Штутгартская, нареченная в России Марией Федоровной. Александр I, сын Павла Петровича и Марии Федоровны. Николай I, сын Павла Петровича и Марии Федоровны; супруга его Фредерика-Луиза-Шарлотта-Вильгельмина королевна Прусская, нареченная в России Александрой Федоровной. Александр II, сын Николая Павловича и Александры Федоровны; супруга его Максимилиана-Вильгельмина-Августа-София-Мария принцесса Гессенская, нареченная в России Марией Александровной. Александр III, сын Александра Николаевича и Марии Александровны; супруга его, ныне Вдовствующая Государыня Императрица, Мария-София-Фредерика-Дагмара королевна Датская, нареченная в России Марией Федоровной. Ныне царствующий Государь Император Николай II, сын Александра Александровича и Марии Федоровны; Супруга его Александра Федоровна, дочь гессенского герцога Людвига 4-го, носившая до перехода в православие имя Алисы. Во времена Павла Петровича память о родителях его была еще слишком жива. Правда, от крестьян и вообще от простого народа многое было скрыто. Но дворянство, например, хорошо знало, что отец Павла Петровича — немецкий герцог Карл-Ульрих, а мать — немецкая принцесса. Старым людям не нравилось, что в России «цари немецкие», из Гольштинии. И глухо поговаривали многие, что надо бы завести «царя своего», русского. Это недовольство «голштинцами» существовало долго. Павел Петрович знал о нем и постановил закон, чтобы все государи и государыни исповедовали православную веру, и сверх того объявил себя главою православной церкви. Этот закон, правда, с одной стороны, обязывал иноземных принцесс, выходивших замуж за государей, отрекаться от родной веры и переходить в православие. Зато, благодаря ему, потомки Петра III раз навсегда стали русскими по вере и этим избавлялись от нареканий, что они не русские по крови. Второю заботою Павла Петровича было — обеспечить свое семейство и потомство. Сами государи уже были обеспечены. В их пользу, помимо государственных средств, шли доходы с «царских имуществ», который при Елизавете Петровне были названы имуществами кабинетскими; сюда вошли, между прочим, Алтайский и Нерчинский округа в Сибири, с их богатыми золотыми россыпями, серебряными рудниками, залежами серебряных руд и месторождениями дорогих камней; в этих округах около 53 миллионов десятин. Так как население здесь редкое, то издавна сюда стали ссылать на работу уголовных и политических преступников. Здесь они размещаются в так называемых каторжных<ref>Собственно каторгами или галерами раньше назывались корабли, по преимуществу военные. На каторгу или галеру сажали преступников, главным образом в качестве гребцов. Принудительные работы на каторгах получили название в каторжных работ. И так как они были очень тяжелы и опасны, то на каторги ссылались лишь самые закоренелые преступники. Впоследствии преступников, приговоренных к каторге, стали посылать не на военные корабли, а между прочим для обработки кабинетских земель. И работы на кабинетских землях тоже стали называться каторжными. Сколько дают кабинету Его Величества каторжане дохода — неизвестно, сведения об этом не публикуются. Известно лишь, что, например, заключенные в карийских каторжных тюрьмах по реке Каре, в Алтайском округе) добывали ежегодно не менее 100 пудов золота, которое шло в личную собственность Государя Императора. Но все такие сведения приблизительны и не точны.</ref> тюрьмах и работают в пользу Кабинета Его Величества по приказанию тюремного начальства. В Сибири же в личную собственность государя собирается особая подать (ясак) с кочевых инородцев. Впоследствии в личный доход Государя Императора были отчислены имения в Крыму и на Кавказе. Рост кабинетских имуществ продолжается до сих пор. Так, например, Александр II Высочайшим указом 6 августа 1887 года повелел отчислить в государеву собственность 80 тысяч десятин земли по реке Мургабу близ города Мерка. Словом, лично государи были издавна обеспечены. Но надлежало обеспечить все императорское потомство Это и сделал Павел Петрович: 5 апреля 1797 года он особым законом повелел отпускать впредь на расходы из государственных сумм: государыне императрице 600.000 рублей<ref>Впрочем, для своей супруги Марии Федоровны «за помощь утвердить судьбу и состояние» Царской Фамилии Павел Петрович повелел отпускать из казны по 1.000.000 руб в год. <<<<<</ref>, на содержание детей Государя Императора каждому, кроме наследника до совершеннолетия по 100.000 рублей в год, наследнику же сверх расходов на содержание двора по 300.000 рублей в год, супруге наследниковой по 150.000 рублей в год (а ежели овдовеет, то и 300.000 рублей), детям наследниковым каждому по 50.000 рублей в год. Из государственных же сумм было повелено награждать приданым при выходе замуж: дочерей и внучек государевых по 1.000.000 рублей на каждую, правнучек и праправнучек по 300.000 рублей на каждую, всех прочих великих княжен — по 100.000 рублей на каждую (статья 73 «Учреждения об Императорской Фамилии» 5 апреля 1797 года). Одновременно, сверх государственных сумм, «для удовольствования происходящих от крови Императорской Родовъ всем нужным к непостыдному им себя содержанию, определены» были «немалые недвижимые имения и знатные денежные суммы». (Статья 80 «Учреждения»). Эти отобранные на содержание Императорской Фамилии земли и получили название удельных. Из доходов с них Павел I повелел отпускать: каждому сыну своему по достижении совершеннолетия по 500.000 рублей в год, женам их по 60.000 рублей, и каждому ребенку их до совершеннолетия по 50.000 рублей; дочерям своим государь повелел отпускать с совершеннолетия до замужества по 150.000 рублей в год; внучатам с совершеннолетия по 50.000 рублей в год, а женам внуковым по 60.000 рублей в год; правнукам со дня рождения до совершеннолетия по 30.000 рублей в год, а по достижении совершеннолетия «удел деревнями на 300.000 рублей доходу и по 150.000 рублей деньгами в год»; женам правнуковым по 30.000 рублей в год; праправнукам с совершеннолетия по 100.000 рублей в год, жёнам праправнуковым по 15.000 рублей в год; внучкам с совершеннолетия до замужества по 150.000 рублей в год, правнучкам по 50.000 рублей в год, праправнучкам по 20.000 рублей в год и т. д. (Ст. 78 «Учреждения об Императорской Фамилии»). Закон этот существует до сих пор. И расходы, какие в нем назначены, покрываются из удельных имений. Когда рождается в Императорской Фамилии новый младенец, Высочайшим указом определяется его родство к Государю (внук, правнук, сын, дочь, внучка и т. д.). На основании этого указа младенцу отпускается назначенное в законе жалованье из казны и от доходов с удельных имуществ. В настоящее время удельных имений в одной Европейской России, (не считая Сибири, Кавказа и Закаспийского края), около 7,5 миллионов десятин. С ними не надо смешивать кабинетские земли, ибо они — личная собственность Государя, и получаемое с них составляет личный государев доход. Не надо также смешивать уделов с личною земельною собственностью особ Императорской Фамилии, так как помимо уделов Их Императорским Величествам и Их Императорским Высочествам принадлежит много земли в разных губерниях и областях России. Павел Петрович сильно негодовал, что французы свергли своего короля и ввели у себя республику. В надежде водворить во Франции королевскую власть против французов были посланы русские войска под начальством Суворова. Это и послужило началом целого ряда войн с Францией, которые закончились нашествием французов в Россию в 1812 г. Но до этих плодов суворовского похода Павел I не дожил. Дело в том, что Павел был раздражен против своего старшего сына Александра. И, говорят, хотел даже лишить его наследства. Это и побудило Александра Павловича сблизиться с несколькими вельможами. Составился заговор. Своего друга Чарторийского Александр уверял, будто он хотел лишь свергнуть отца с престола и заключить в Михайловском дворце под почетным караулом. Насколько это верно, Бог весть. Александр редко был прямодушен и редко говорил правду. Возможно, что и Чарторийскому он сказал не все. Во главе заговорщиков стал граф Пален и три брата Зубовы. Опасаясь участи своего отца, государь жил в Михайловском дворце. Это была крепость, окруженная рвом; попасть в нее можно было лишь через подъемные мосты. Покои государевы старательно охранялись гвардейцами, гвардейцы же так были осыпаны милостями, что государь рассчитывал на их преданность. Перед кабинетом государя денно и нощно стояли часовые. Кроме того, постоянно дежурил адъютант, который был обязан, в случае чего-либо подозрительного или опасного, немедленно во всякое время дня и ночи явиться к государю и доложить о замеченном. Наконец, существовало особое тайное наблюдение за всеми находящимися в «крепости святого Михаила», — так назывался Михайловский дворец. Любопытно, что этим тайным наблюдением заговор был обнаружен, и о нем было сообщено государю. Государь призвал графа Палена. Пален сказал ему, что умышленно примкнул к заговорщикам, чтобы раскрыть все их замыслы и намерения, и когда окончательно соберет улики, то немедленно доложит государю. Павел поверил этому и успокоился. Судя по всему, он знал многое или, по крайней мере, о многом догадывался. В последний день своей жизни за ужином был довольно весел. Тут же за столом сидел молча Александр, задумчивый и как бы не то озабоченный, не то смущенный. — Что с вами, Ваше Высочество? — спросил его отец. Александр ответил, что у него болит голова. Отец многозначительно посоветовал ему лечиться и тотчас же удалился в свою опочивальню. Заговорщики должны были понять, что медлить нельзя. И действительно не медлили. Государь заперся в своей опочивальне. Перед входом в нее стоял часовой. На смену преображенцев, которые в ту ночь держали караул, пришли семеновцы. Тогда Пален, Орловы и другие заговорщики направились к опочивальне государя. Впереди шел адъютант Преображенского полка Аргамаков. Именно он был обязан донести государю о малейшей опасности. Но, как говорят, за хорошую сумму примкнул к заговору. Часовой, стоявший у дверей, был захвачен врасплох и убит. Аргамаков постучал в дверь, давая знать, что явился с чрезвычайным докладом. Государь поспешил отворить дверь. Он сразу заметил, что дело неладно, и спрятался за ширмы. Рассказывают, что именно это и погубило его. Дело в том, что из государевой опочивальни была особая потайная дверь в опочивальню государыни. И Павел Петрович имел возможность скрыться чрез эту дверь. Но он, видимо, потерялся и стоял за ширмами, и здесь был окружен заговорщиками. Павел заявил заговорщикам, что отказывается от престола и соглашается, чтобы государем был Александр. Но заговорщики хорошо понимали, что царь скажет не то, если на помощь к нему явится караул. Николай Зубов схватил со стола пресс для бумаг и ударил Павла Петровича по голове. Удар был так силен, что у государя выскочил глаз. Павел рухнул на пол. Заговорщики навалились на него и стали душить шарфом. В это время какой-то из лакеев пробежал к караулу и поднял тревогу. Караул уже намеревался подняться наверх, в покои государя, но в это время появились заговорщики и объявили солдатам, что Государь Павел Петрович скоропостижно скончался, и что должно присягнуть новому Государю Александру Павловичу. Вслед затем был арестован преданный Павлу вельможа и любимец его граф Кутайсов. Во время ареста в кармане Кутайсова найден запечатанный пакет; в этом пакете Кутайсову сообщили, что ночью будет произведено нападение на Павла Петровича. Оказалось, что это донесение было получено Кутайсовым вечером, за несколько часов до убийства. Но Кутайсов торопился к своей любовнице, французской актрисе Шевалье. Он сунул нераспечатанный пакет в карман, а потом любезничая со своею любовницею, совершенно забыл о нем. Рассказывают, что Александр Павлович упал в обморок, когда ему донесли, что дело кончено. Впрочем, он быстро оправился. На следующий день он взошел на престол. Причем в манифесте было объявлено, что государь Павел Петрович скончался скоропостижно от удара. Павел I лежал в гробу в шляпе; ее надели, чтобы скрыть рану на голове, около виска. Кроме того, так как государя душили, то у него высунулся язык. Долго думали, как это скрыть. Хотели вдвинуть язык обратно в рот. Но, несмотря на все усилия, этого не удалось сделать. В конце концов язык просто вырезали. Так и похоронили императора — с вырезанным языком. Любопытна и еще одна подробность. Заговорщики торопились также из боязни, что скоро приедет в Петербург лучший друг Павла Петровича Аракчеев. Никто не сомневался, что Аракчеев раскроет заговор и погубит Александра. Этот лучший друг государя приехал уже после того, как Павел был убит. Он постарался заслужить милость нового государя. И впоследствии также верно служил Александру Павловичу, как и Павлу Петровичу. Да и вообще утаивать истинные причины смерти Павла вряд ли было нужно. В Петербурге открыто радовались этой смерти. Знакомые даже на улицах поздравляли друг друга со смертью государя и целовались по этому поводу, как на Пасхе. Словом, смерть Павла Петровича люди праздновали, как необыкновенно радостное событие. Эта радость требует некоторых объяснений. Уже при Екатерине II давал себя чувствовать особый разряд людей, которые впоследствии были названы разночинцами. Это были люди в большинстве образованные, но не связанные ни службою государю, ни заботами о выгодах дворянского сословия. В этот разряд попадали и дворяне и дети духовных лиц, и купеческие сыновья, и откупившиеся на волю крестьяне, — люди разных чинов и званий. Отсюда и слово: «разночинцы». Это были люди, оторвавшиеся от своей среды и живущие своим умом. Об одном из лучших русских разночинцев, Виссарионе Григорьевиче Белинском, писатель Тургенев рассказывает, между прочим, такой случай. Белинский и Тургенев как-то раз стали спорить о Боге. Спор тянулся долго. Наконец, Тургеневу захотелось есть. И он сказал, что не худо бы пообедать. — Мы еще не кончили разговора о Боге, — с упреком ответил на это Виссарион Григорьевич, — а вы говорите уже об обеде. Белинский был совершенно исключительный и поистине святой человек. Таких земля редко рождает. И, конечно, не много было таких разночинцев, которых до того увлекала мысль о Боге, что они забывали про еду. Но все они жили по преимуществу не заботами о денежных или иных благах, а интересами духовными, умственными (интеллектуальными). Отсюда и другое название их: «интеллигенция», т. е. образованные люди, живущие умственными интересами. В отличие от образованных чиновников, дворян, духовных лиц, купцов, которые живут для себя и для своей личной или сословной выгоды, они стали называться также «разночинною интеллигенцией». Откуда взялась в России разночинная интеллигенция, подробно говорить не буду. Напомню лишь по этому поводу одно мнение, которое сводится к следующему. В России всегда было немало охотников жить для Бога и для души. Но в прежние года все такие люди уходили в монастыри и там спасались. Однако, с течением времени народ стал убеждаться, что черная ряса вовсе не спасает, а чаще всего губит, и что церковь служит не Богу и правде, а начальству. Люди, жаждущие положить душу свою за ближних своих, поняли, что в кельях и церквах им нечего делать, и что настоящее дело не за монастырскими стенами, а в миру. Один из таких Мирских подвижников, Радищев, при Екатерине написал книгу, в которой горячо доказывал, что крестьян нужно освободить от крепостной зависимости. За это Радищев был сослан в Сибирь, а книгу его сожгли. Другой подвижник Новиков стал просвещать народ и для этого издавал полезные книги. Екатерина приказала посадить его в Петропавловскую крепость. Но недаром сказано: «кровью мучеников укрепляется вера». Разночинная интеллигенция умножилась. А мысль, что народ надо освободить, крепла. На вид это была та же мысль, которую выражали крестьяне словами: «земля и воля», когда шли с Пугачевым. Однако, была и разница. У крестьян это была не столько мысль, сколько желание. Они хотели воли, но не знали, как ее устроить, и полагали, будто волю может дать Пугачев. Разночинная интеллигенция понимала, что воля может быть только тогда, когда законы будут издаваться не иначе, как с согласия народных представителей, и когда народные представители будут наблюдать за исполнением законов. Интеллигенция не только хотела воли, но и знала, как ее устроить. Однако, в те поры интеллигенция надеялась, что государь согласится ввести конституцию т. е. закон о свободе граждан и народном представительстве. Но Павел Петрович всего меньше был склонен поддерживать такие надежды. Наоборот, малейший намек на конституцию он считал тяжким преступлением, всячески подчеркивал свои самодержавные права и доводил это до того, что порою требовал себе почти божеских почестей. Между тем Александр Павлович считался «другом свободы», сторонником освобождения крестьян и конституции. Вот почему люди радовались смерти Павла I: они надеялись, что Александр Павлович даст свободу. И, действительно, слова о конституции произносились в первые годы царствования Александра I. Конституция была даже дана новозавоеванной Финляндии и новоприсоединенному Царству Польскому (впоследствии, однако, конституция в Царстве Польском была уничтожена). В этом интеллигенция видела, что государь думает о свободе и введет ее во всей России. Однако, случилось иначе: дальше разговоров и обещаний дело не пошло, а лет через 15 после воцарения Александра I даже обещания прекратились, и под конец своей жизни государь сделался таким же сторонником самодержавия и крепостного права, как и его покойный родитель. Он даже заключил с другими государями так называемый «Священный Союз», чтобы общими усилиями охранять самодержавие и не допускать народного представительства. На основании этого договора австрийский император, когда у него не хватило войск справиться со своим народом, требовавшим конституции, обращался за помощью к русскому государю. Русский государь (Николай I) послал ему свои войска под начальством Паскевича, и австрийский народ был усмирен силою нашего оружия. В 1825 году Александр Павлович умер в Таганроге. Обстановка его смерти до сих пор не выяснена. Рассказывают, будто государь, под влиянием воспоминаний о смерти отца, просто скрылся и долгое время ходил по Дону и Волге в виде странника. В каком-то городке он будто бы был арестован, и так как не имел паспорта, то на основании закона о беглых и бродягах, высечен и сослан в Сибирь. В Сибири будто бы он и жил под именем Федора Кузьмичева и умер в глубокой старости уже после освобождения крестьян. А вместо Александра I был будто бы привезен в Петербург и похоронен труп какого-то донского казака. Об этом даже песня была сложена: «В Таганроге случилася беда, — Там убили молодого казака»… Это сказание тем более кажется вероятным, что в Сибири действительно жил какой-то старец Федор. Притом же судьба потомков Петра-Карла-Ульриха Голштинского вообще не совсем обыкновенна: сам Петр был убит, сын его Павел задушен, внук Николай I умер от чрезмерного употребления лекарства, правнук Александр II погиб от бомбы 1 марта 1881 г. Однако, никаких прямых доказательств, что вместо Александра Павловича похоронено другое лицо, пока нет. А на доказательства косвенные, которые несколько лет назад печатались, между прочим, «Новым Временем» и «Историческим Вестником», вполне полагаться нельзя. Во всяком случае в 1825 году после бездетного Александра на престол должен бы взойти его брат Константин Павлович. Но так как Константин был женат, вопреки воле государя, на особе нецарского происхождения, то он еще при жизни Александра подписал письменное отречение от престола. Потому воцарился следующий брат, — Николай Павлович. Под конец царствования Александра I интеллигенция, желавшая добиться конституции, образовала несколько тайных обществ. К этим обществам принадлежала, между прочим, и часть офицеров. Члены тайных обществ, жившие в Петербурге, решили воспользоваться замешательством по случаю замены одного государя другим, чтобы добиться, наконец, освобождения крестьян в конституции. Лучшая часть гвардейских офицеров вместе с солдатами вышла на сенатскую площадь и потребовала новых законов и порядков. Это было в декабре 1825 года, и самый «мятеж гвардейских полков» до сих пор называется «восстанием декабристов». Декабристы держались довольно спокойно, в надежде, что государь согласится. Но Николай Павлович приказал стрелять в них из пушек. Гвардейцы были рассеяны. Государь лично руководил следствием но этому делу. Он вызывал арестованных декабристов во дворец и здесь говорил им, что он сам желает ввести конституцию, но огорчен и обижен бунтом. Арестованные верили этому и в большинстве чистосердечно покаялись и открыли почти всех своих соучастников. Благодаря этому удалось выяснить состав всех тайных обществ. Следствие было закончено. Наиболее влиятельные и опасные для правительства декабристы были преданы особому верховному суду. Из них, по повелению Николая Павловича, пятеро казнено, а 16 человек сослано на каторгу. Однако, спор о конституции и об освобождении крестьян этим, конечно, не мог окончиться. === 8. Интеллигенция и народ. === В 1820 году малороссийский губернатор обратил внимание на то, как чувствуют себя крестьяне, узнавши законы о них. Случилось это так. Один сочинитель написал статью, в которой всячески хвалил правительство за его законы о крестьянах. Эта во всех отношениях приятная для правительства статья случайно попала в какую-то деревню и здесь была прочитана крестьянам. Таким образом, деревня эта узнала, какие правительство издает законы о крестьянах, и это так подействовало на нее, что произошел бунт. Военный губернатор донес об этом в Петербург государю. Но в Петербурге уже знали, какое действие оказывает на крестьян знакомство с русскими законами. И еще в 1818 году было запрещено печатать какие бы то ни было статьи «по крестьянскому вопросу», даже такие, в которых крепостное право защищалось. В 1821 году государь повелел запретить даже «печатание отдельных помещичьих уставов, непосредственно до управления крестьян относящихся». Это было при Александре I. Николаю Павловичу пришлось пойти еще дальше: при нем, даже в университетах было запрещено профессорам касаться некоторых русских законов. Такое отношение к законам сохранялось, впрочем, и после Николая I. Всего несколько лет назад многим газетам запрещалось приводить статьи закона. И не далее, как в 1902 году Екатеринославская газета «Приднепровский Край» подверглась жестокому преследованию за то, что напечатала подлинные слова Императора Александра II, опубликованные в «Правительственном Вестнике». Получается на первый взгляд совершенная нелепость. Правительство требовало, чтобы народ подчинялся законам и соблюдал законы, и в то же время запрещало знакомить народ с законами, незнанием которых, однако, никто не может отговариваться. Но это лишь на первый взгляд кажется нелепостью. В действительности же правительство могло поступать только так, как оно поступало. Для него собственные законы были опасны. Однажды Николай Павлович сказал смоленским дворянам следующие слова: — «Я буду говорить с вами, как первый дворянин империи. Земля принадлежит нам, дворянам, по праву, потому что мы приобрели их нашею кровью, пролитою за государство. Но я не понимаю, каким образом человек (т. е. крестьянин) сделался вещью. И не могу себе объяснить этого иначе, как хитростью и обманом с одной стороны и невежеством с другой». Не надо понимать слова: «хитрость и обман», как укоризну. Это был просто способ, благодаря которому удалось ввести в России крепостное право. И при Николае Павловиче приходилось прибегать к тому же способу. Помещики, например, южных губерний отбирали ежегодно наиболее красивых крестьянских девушек, вывозили на ярмарку и продавали приезжавшим из Турции скупщикам «живого товара» в гаремы. В северных губерниях продажа на ярмарках не практиковалась. Зато сюда приходили скупщики под видом торговцев шалями, трубками, шелками и другими товарами. И здесь происходил меновой торг: помещик брал у скупщика шаль и шелк своей жене и дочкам, а скупщик брал у помещика за это крестьянских девушек, которых отправляли целыми партиями в турецкие и персидские гаремы. Ни одно правительство, конечно, не осмелилось бы издать закон, разрешающий такую гнусную торговлю «женским товаром». При том же Николае Павловиче практиковались самые невероятные зверства над крестьянами. В Саратовской, например, губернии помещики изобрели такие наказания. Если женщина или девушка не подчинялась барину, то ее нагую распинали на колоде и лучинами опаливали волосы между ногами, под мышками и на голове, так же, как палят свиней, с тою лишь разницей, что свиней предварительно убивают, а потом палят, а женщин сначала палили, а потом им представлялось или выздороветь, или умереть от ожогов. Наиболее строптивых крестьян помещики приговаривали к голодной смерти; а дабы приговоренный действительно умер от голоду, ему забивали в рот деревянную втулку, привязывали эту втулку веревкой, а концы веревки барин припечатывал к голому телу сургучом (печать накладывалась именно на голое тело из боязни, что иначе кто-либо поможет наказанному снять, не ломая печати, одежду и вынуть втулку изо рта). Впрочем, некоторые помещики находили, что забивать клинья в рот уж слишком жестоко, и поэтому они на голову приговоренному к голоду надевали сетку, которую также припечатывали к голому телу именными сургучными печатями. Менее тяжких преступников помещики ставили ногами на горячую сковороду, секли солеными розгами, или колючим терновником, а раны натирали солью (конечно, дешевой, крупной — «бузуном»). Чаще употреблялось более легкое наказание: выщипывание бороды по волоску, битье под зубы каблуками, подвешивание за руки или за ноги на шесть, «уточка»<ref>У приговоренного связывали веревкой ноги и руки сзади, на спине: затем между рук и ног продергивали кол, и на колу «преступник» висел несколько часов, животом книзу. Это наказание и называлось «уточкой».</ref>… Всего, впрочем, не перечислишь. И опять приходится сказать, что ни одно правительство не осмелится издать закон, который разрешил бы такие зверства. И подобных законов в России не было. Мало того: русскими законами прямо запрещалось убивать и мучить людей. И выходило так, что из законов крестьяне могут узнать, что их помещик не имеет права поступать так, как он поступает. Закон, стало быть, возбуждал крестьян к неповиновению помещикам. Значить, нельзя было допускать, чтобы деревня его узнала. Пожалуй, скажут: — Но, ведь, правительство знало об этих зверствах. Почему же оно не преследовало их? Не преследовало потому, что они были нужны и без них нельзя было обойтись. Существует мнение, что после указа Петра III «о вольности дворянской», помещики совершенно даром стали пользоваться землею и трудом крепостных, так как их обязательная служба государству прекратилась. Но это не совсем правильно. В действительности для дворян и после указа Петра III нашлась служба, и притом чрезвычайно важная в необходимая для правительства. При Николае Павловиче эту службу хорошо понимал и ценил князь Васильчиков, который сказал: — «Власть помещичья необходима для поддержания власти самодержавной». Такого же мнения был брат государя, Константин Павлович, который находил, что нельзя уничтожать помещичью власть, ибо это поколеблет самодержавную власть. Старший сын государя, Александр Николаевич (впоследствии ставший императором), находил, что крестьянам надо запретить откупаться на волю даже тогда, когда имение помещика продается за долги, с публичного торга. Сам государь Николай Павлович сказал в 1842 году государственному совету: — «Всякий помысел о сем (т. е. об уничтожении помещичьей власти) был бы лишь преступным посягательством на общественное спокойствие и благо государства». По меткому выражению Николая I, помещики были необходимы, как «полицеймейстеры», которые помогают держать народ в повиновении, т. е. собирать с него деньги в казну и рекрутов для войска. А казна и войско и есть то самое важное, что нужно для правительства и без чего оно жить не может. Кроме того, помещики имели постоянное наблюдение за крестьянами, не допускали, чтобы крестьянство объединилось и стало действовать сообща, помогали правительству предупреждать такие потрясения, какие были при Пугачеве. То есть каждый помещик действительно исполнял обязанности полицеймейстера, — как основные (сбор налогов и войска), так и второстепенные (предупреждение и пресечение восстаний и бунтов). А легко ли выполнять эти обязанности, мы видим еще до сих пор на примере полицейских чиновников. В одних местах полиция обходится сравнительно мягкими мерами, и если бьет народ в участках, то не дубовыми колами, а резиновыми палками. В других, как, например, в Тамбовской губернии, ей в 1906 году приходилось сечь крестьян нагайками по лицу и припекать папиросами груди обнаженных женщин. А в третьих, как, например, в Варшаве на пост начальника сыскной полиции пришлось назначить преступника из арестантских рот, ибо обыкновенный человек не способен на те неслыханные зверства, какие понадобились, чтобы держать варшавских жителей в покорности. Конечно, закон безусловно запрещает, например, такое наказание, какое придумали в Варшаве: человека, который недостаточно покорен полиции, кладут связанным на пол грудью вверх, а городовые прыгают на него со скамейки, стараясь, чтобы каблуки ударили связанного либо по груди, либо по ребрам. Но как запретить это наказание, если полиция находит, что без него жители не будут чувствовать надлежащего страха и не покорятся? Поневоле приходится сказать: — Делай, что хочешь, лишь бы не остаться без податей и рекруты поступали своевременно. Так же приходилось правительству относиться и к помещикам: — Делайте, что хотите, лишь бы не остаться без податей и солдат. И помещики делали, что хотели. Благо само правительство подавало им пример. Так, например, вельможа Аракчеев, который при Александре I безгранично вершил всеми делами, приказывал своих крестьян бить палками по животу, пока сквозь раны не выпадут кишки. Тот же Аракчеев, желая назначить смертную казнь и зная, что это законом воспрещено, приказывал «дать 12,000 палок без медика». С самим государем был такой случай. Два человека нарушили закон о карантинах. Дело это представлено было государю. И Николай Павлович написал на нем: — «Слава Богу, смертной казни у нас не бывало, и не мне ее вводить. Прогнать сквозь 1000 человек 12 раз». То есть, дать двенадцать тысяч палочных ударов. А может ли человек остаться в живых если его 12 тысяч раз подряд ударили со всего размаха палкой, — об этом умалчивалось. Скажут, пожалуй, еще так: — Неужели крестьян ничем, кроме угрозы бесчеловечными наказаниями, нельзя было удержать в покорности? Конечно, способ был и притом довольно простой: установить такие законы и порядки, чтобы народу они нравились, и чтобы народ сам дорожил ими и считал справедливыми. Но народ считал, что вся земля, а в том числе кабинетская и удельная, принадлежат ему, и что помещики владеют ею несправедливо. Государь же, как мы видим из его речи, считал, что земля должна быть дворянскою. Народ ждал воли. Но даже не только воля, но и простое освобождение крестьян от крепостной зависимости значило, что помещики должны лишиться дарового мужицкого труда. А раз помещики этого лишатся, кто же будет охранять самодержавие? Положение осложнялось тем, что крестьянство терпело все бедствия лишь в надежде на правительство. «Вот правительство даст землю, вот правительство освободит». Между тем правительству надо было думать о другом. Был, например, такой случай. Помещик Подольской губернии граф Мечислав Потоцкий хотел отдать крестьянам 2/3 своей земли. Правительство запретило это, так как считало, что пример Потоцкого взволнует крестьян в других местностях. И это опасение было основательным, ибо крестьяне других местностей действительно заволновались бы. Но столь же основательные опасения заставляли скрывать, что Потоцкому запрещено подарить свою землю. Ибо если крестьяне узнают об этом запрете, то скажут: «Вот как о нас правительство заботится! Значит, нечего на него надеяться»… Законы, указы и распоряжения, сколько-нибудь ограничивавшие крепостное право, правительству приходилось скрывать, ибо они «бунтовали» народ против помещиков. Законы, указы и распоряжения, ограждающие крепостное право, тоже приходилось скрывать, ибо они подрывали веру крестьян в правительство и тем бунтовали народ и против самодержавной власти, и против охранителей ее — помещиков. Вот причина той «слепоты», на которую уже давно жалуется наш деревенский люд. Жалоба эта особенно выразительно вылилась у депутата Тамбовской губернии Лосева в государственной думе 1906 года. — Сила у нас, крестьян, несметная, как у Самсона богатыря, — говорил Лосев. — Но, подобно Самсону, слепы мы и не видим, куда идти, чтобы нам стало лучше. Мечемся мы. И в конце концов с горя можем сделать так же, как Самсон. Скажем: «умри, душа моя, вместе с филистимлянами». Мы можем поколебать все здание государства русского, и оно рухнет. Пусть при этом мы сами погибнем. Но пусть также погибнут и ослепившие нас. Эта жалоба вполне основательна. Но мы видели, что правительству нельзя было заботиться о просвещении, при котором невозможно сохранить ни крепостное право, ни веру в то, что начальство заботится о народе. А затем начальству пришлось не только не заботиться о просвещении, но и принять против него особые меры. При Александре Павловиче и Николае Павловиче крестьянство было по-прежнему, как и в смутное время, невежественно. Как и прежде, оно не знало, как устроить «землю и волю». И как прежде было вынуждено, по слепоте своей, возлагать надежды на других. Однако, появилась уже разночинная интеллигенция, которая готова была голову положить за крестьян. А главное, она знала, как надо устроить, чтобы была и земля и воля. Пусть крестьянство по-прежнему было ослепленным Самсоном, который хоть чувствует, что может потрясти столбы здания, но понимает также, что он при этом, по причине слепоты своей, и сам не спасется, и может лишь сказать: — Умри, душа моя, вместе с филистимлянами. Но над головою этого Самсона уже появился зоркий орленок. Сам по себе он никакого вреда зданию причинить не мог. Но научить Самсона, как надо потрясти столбы, чтобы обломки упали на головы только «филистимлян», он очень мог. Для правительства возникала страшная опасность, что бессильная по своей малочисленности интеллигенция соединится с могучим, как Самсон-богатырь, но беспомощным по своей слепоте и своему невежеству, крестьянством. Интеллигенция обладала достаточным знанием, как устроить новые порядки, а народ достаточной силой, чтобы претворять это знание в дело жизни. И такое соединение было тем более вероятно, что интеллигенция стремилась к тому же, к чему и простонародье. До какой степени государь Николай Павлович понимал эту опасность, можно судить по следующему. Между прочим, декабристы, еще до бунта в 1825 года, много думали, как устроить новые порядки. План нового государственного устройства был написан в виде законов, которые были названы «Русской Правдой». Ничего страшного в этой книге не заключалось. Это был именно план государственного устройства, в общих чертах такой же, какой принят ныне в Германии, в Швеции, в Дании, в Италии и в других странах. Но государь Николай Павлович ясно видел, что получится, если такая книга проникнет к крестьянам и наложил на «Русскую Правду» строжайший запрет. Книга эта находилась под запретом 80 лет. И напечатана в России лишь после манифеста 17 октября 1905 года. То же понимание опасности подсказывало ряд других мер: преследование школ, затруднение доступа к образованию, запрещение газет и книг, особенно дешевых и доступных народу по языку, и многое другое, о чем мною подробнее рассказано в книжке: «Из истории русской школы». За каждым интеллигентным человеком, который попадал в деревню, приказано было устанавливать особый полицейский надзор. Если интеллигентный человек сближался с простонародьем, полиция отмечала его как «политически неблагонадежного» и поручала шпионам тщательно следить за ним. Бывали такие случаи: образованные люди, желая послужить народу, поступали в волостные писаря; это было замечено начальством, и за волостными писарями стали наблюдать. И вот, если исправник или становой пристав замечали, что писарь пьянствует и берет взятки, то он считался человеком благонадежным, а писаря, который не пьянствовал и не брал взяток, считали неблагонадежным и его прогоняли со службы. Потом пришлось распространять об интеллигенции заведомо ложные слухи, — что интеллигенты безбожники, что их подкупили иностранцы «взбунтовать Россию» (иностранцы, дескать, завидуют тому, что Россия сильна, и подкупают русских изменников, в надежде при их помощи обессилить нашу державу). Чтобы вооружить народ против интеллигенции, пользовались всяким предлогом. Например, однажды в Петербурге происходили частые пожары. Немедленно появились какие-то темные люди, которые стали распространять слух, что поджоги устраивает интеллигенция. Этот способ, впрочем, практикуется до сих пор. Так, летом 1906 года выгорел город Сызрань. И как раз во время пожара пущен был слух, что жгут «студенты», оказавшийся, конечно, гнусною сплетней. Отсюда и получилась так называемая «рознь между народом и интеллигенцией». Интеллигенция все силы употребляла на то, чтобы народу добыть волю. Народ тоже хотел воли, но не сочувствовал интеллигенции и враждебно относился к ней. Правда, народ не всегда и не везде избивал интеллигенцию, хотя порою темные люди выходили против нее с кольями и ножами. Но почти всегда и почти везде он не понимал её. Между прочим, рассказывают такой анекдот. Когда декабристы на сенатской площади говорили о конституции, то неграмотные люди удивлялись и спрашивали будто бы друг у друга: — Что это такое — конституция? Должно быть, это жена Константина. Было ли так в действительности на сенатской площади, — Бог весть. Но позже много раз слово «конституция» вызывало недоумение, как непонятное, «вряд ли не басурманское», и, по всей вероятности, для мужика очень вредное (иначе бы зачем начальство сажало в тюрьму людей, говорящих об этой самой конституции?). И много лет понадобилось, прежде чем простой народ начал понимать, что это — иностранное слово, а означает оно государственный порядок, который необходим для того, чтобы народ получил и землю и волю. === 9. Борьба из-за конституции. === Говорят, Николай Павлович, умирая, сказал сыну: — Сдаю тебе команду не в таком порядке, в каком я желал. И действительно, «команда» была далеко не в порядке. При Николае Павловиче заседало множество разных комиссий «по крестьянскому вопросу». Чиновники много думали, как решить этот, «вопрос». Но ничего не придумали. Все соглашались, что надо, наконец, установить точный закон о правах помещиков и крестьян, и что оставить дела в прежнем неопределенном положении нельзя. Но выходило так: если издать закон, какого желают помещики, то крестьяне потеряют последнюю надежду на правительство и станут «бунтоваться» против него. А если ограничить власть помещиков, то закона об этом нельзя опубликовать, ибо помещики будут действовать по-прежнему, и, значит, крестьяне, узнавши о таком законе, опять-таки «станут бунтовать» против помещиков. Словом, какой закон о крепостном праве не напиши, — выйдет бунт. А между тем, бунтов и без того было слишком достаточно. Министерство внутренних дел уверяет, что за царствование Николая I в России было 556 крестьянских бунтов, — средним числом около 20 в год. Эта цифра сама по себе очень внушительна. Но она слишком далека от действительности. Так, например, министр пишет, будто в 1872 г. в Саратовской губернии был бунт лишь в одном имении. А на самом деле в 1842 г. в Саратовской губернии происходили бунты в 37 имениях. В 1847 году сильные крестьянские волнения происходили в Витебской губернии. В 1848 году волнениями было захвачено 27 губерний. Правда, крестьяне были усмирены солдатами. Но через 6 лет, как раз во время несчастной для Николая I крымской войны с турками, французами и англичанами, начались волнения в 10 губерниях. Интеллигенция также была неспокойна, и ее приходилось сажать в тюрьмы и ссылать (в числе других был сослан на каторгу, между прочим, и знаменитый писатель Ф. М. Достоевский). При таком смутном состоянии государства вступил на престол Александр II. Раньше он был сторонником крепостного права. Но смута поколебала его. Он решил, что «лучше дать это сверху прежде, чем народ сам возьмет снизу». Что разумелось под словом «это» — неясно. Но крестьяне надеялись, что «это» — земля и воля, а интеллигенция добавляла: «и конституция». 19 февраля 1861 года был подписан манифест об освобождении крестьян от крепостной зависимости. При этом земля еще раз была объявлена дворянской собственностью; часть её поступала к крестьянам, но за особую плату, узаконенную под названием «выкупных платежей». Впрочем, законы о наделении землею и о временных обязанностях крестьян к помещикам были написаны так туманно, что народ не скоро понял их. В первое же время крестьянство радостно объявило: — Пришла воля. И лишь потом оказалось, что до воли еще далеко. Это крестьяне почувствовали уже при наделении их землею. Газетам долгое время запрещалось говорить, как происходило «наделение землею» помещичьих и в особенности удельных крестьян. И лишь в 1906 году эта старая история начинает выплывать на свет Божий во всех подробностях. Вот что рассказывает, например, один статистик в «Нашей Жизни». В деревне Заозерье, Вельского уезда, он был поражен, когда стал мерить поле. Оказывается, всю лучшую часть поля удельное ведомство взяло себе, а крестьянам были отданы лишь малопригодные клочки того же поля; клочки — песчаные, урожай дают сам-друг. В других деревнях того же Вельского уезда статистик открыл то же самое. Повсеместно все лучшие части пахотной земли «принадлежат» уделам. А крестьянам были нарезаны негодные клочки. Местами получилось следующее: деревни окружены удельною землею, как кольцом: это от того, что лучшие участки возле жилья. А негодные крестьянские клочки далеко от деревни, и притом разбросаны, который где. Каждый клочок тоже окружен землями удельного ведомства. И без особого разрешения крестьянин не может к своей земле ни проехать, ни пройти. Но этого мало. Таким же точно порядком крестьяне отрезаны от воды. И поэтому некоторые крестьянские общества вынуждены платить особый налог в пользу удельного ведомства за разрешение гонять скот на водопой. Не лучше были наделены крестьяне и покосами. Все настоящие луга удельное ведомство сохранило у себя; крестьяне же были наделены песком; леса крестьяне также не получили. И поэтому они до сих пор арендуют выгоны и покосы у Высочайшей Фамилии, а за право набрать дровишек в лесу платят фамилии особо. Таким же способом происходило и наделение землею помещичьих крестьян. Дворяне остались при лучших землях. Крестьянам местами, например, в некоторых селах Переяславльского уезда Полтавской губернии, были нарезаны сыпучие пески. Между тем, выкуп за эту землю был назначен немалый. До 1906 года крестьяне успели уплатить помещикам и уделам на круг почти по 42 1/2 рубля за десятину, и лишь в 1905 года после всеобщей октябрьской забастовки выкупные платежи были отменены. Цены же при отмене крепостного права были такие: в 1861 году в Орловской губернии хорошая, необработанная (из-под вырубленного леса) земля стоила меньше 1 рубля за десятину, а в Смоленской губернии, хорошая обработанная земля стоила по 5 рублей за десятину. Затем, в руки дворян и предводителей дворянства было передано все земское дело и обложение земскими налогами. Крестьян же хоть и допустили к участию в земских делах, но в таком ничтожном количестве, что они никакого влияния на эти дела иметь не могли. «Поэтому неудивительно, -говорит, например, г. И.Сигов в журнале „Общество“, -что крестьянские земли в общем облагаются почти вдвое дороже всех остальных: так, в 1890 году в 34 земских губерниях в среднем на 1 десятину крестьянской земли приходилось земского сбора 18,25 коп, а на 1 десятину остальных земель только 9,75 коп. Несправедливость обложения в некоторых земствах прямо невероятна. Например, в Верхотурском уезде, Пермской губернии, где распоряжаются в земстве заводовладельцы и чиновники, из 3 миллионов десятин казенных лесов совсем не облагаются земским сбором более 1,75 миллионов, а ценность остальных принята для обложения в 2 руб 15 коп за десятину. Крестьяне же в этом уезде платят не только за землю гораздо больше других владельцев с десятины, но кроме того даже избы, в которых они живут, облагаются земским сбором, причем с этих крестьянских изб взыскивается 35,5 тысяч рублей в год. Между тем за все фабричные здания и сооружения в этом же уезде (где существует много горных заводов с общим числом рабочих более 18,5 тысяч человек) взимается земского сбора только 58,5 тысяч рублей, то есть немногим более, чем с крестьянских изб. Во всей Пермской губернии на 1 десятину крестьянской земли приходится 21,75 коп, а с 1 десятины остальных земель — только 6.5 копеек». Сверх того на крестьян же возложено исправление дорог, содержание волостей, сельской полиции и т. д. Конечно, манифестом 19 февраля 1861 года права помещиков над крестьянами были значительно урезаны, однако, кое-что осталось из этих прав. Каково ныне живется удельным крестьянам, рассказывала недавно газета «Наша Жизнь». Крестьяне Симбирской губернии, например, жалуются, что «ни один помещик, ни один кулак не обижает их, как удел. Помещик хоть боится возмездия, а удел взыскивает свои штрафы через полицию, и в случае чего, может нагнать и казаков. Управляющие и доверенные лица в удельных имениях ведут себя как царьки. Суда на них нигде не найдешь. И они делают, что хотят. Распоряжаются крестьянами также, как и до 19 февраля 1861 года». Относительно же бывших помещичьих крестьян в сентябре прошлого года газета «Сын Отечества» рассказывала такой, например, случай. Один помещик Полтавской губернии хотел сделать крестьянскую девушку своей наложницей. Она не согласилась. В наказание за такую вину помещик приказал запрячь ее в плуг и гонять кнутом по полю. Три дня продолжалось это истязание. Наконец, девушка вырвалась и убежала. Тогда барин подал на нее жалобу земскому начальнику. И земский приговорил ее за самовольный уход с работы к месячному аресту. Такова оказалась «воля». Но её истинный смысл крестьяне постигли лишь впоследствии. На первое же время для них дело представлялось вполне ясным: — Надеялись, мол, что правительство даст нам землю и волю. И вот надежда наша, слава Богу, отчасти оправдалась: воля дана. Теперь надо ждать земли. И долго с тех пор крестьянство ждало, что будет «прирезка земли», т. е. выйдет такой закон, что к нарезанному после 19 февраля 1861 года будет присоединена и вся остальная земля. Любопытно, что эта надежда не поколебалась даже тогда, когда новый государь Александр III в 1883 году решительно объявил, что никакой прирезки не будет. Ныне царствующий Государь Император Николай Александрович еще раз подтвердил, во время курских маневров 1902 года, что прирезка не будет допущена. В деревнях, по словам газет, распространились по этому поводу сказки, будто Государь так говорил лишь ради помещиков, а на самом деле думаете другое. Сказки эти явно нелепы. И, тем не менее, им верили, и на прирезку продолжали надеяться. Как бы то ни было, но крестьян удалось манифестом 19 февраля 1861 года успокоить. Оставалось заняться интеллигенцией. Интеллигенция прекрасно понимала, к чему сводится «воля», пока нет народного представительства. И требовала конституции. Особенно горячо настаивала на этом молодежь, желавшая добиться демократических порядков. (Демократия — значит народное правление, народовластие; сторонники народного правления стали называться демократами, а также народниками). Александр II знал, что конституция хорошая вещь. И постарался ввести народное представительство в Болгарии, когда она была освобождена русскими войсками от турецкого ига. Но в России он не желал допускать народного представительства. Поэтому демократы решили обратиться к народу. Сначала хотели действовать только мирными средствами. Они хотели лишь разъяснить народу, отчего ему плохо живется, и как устроить, чтобы жилось хорошо, и почему необходимо народное представительство. Для этого многие из них отказывались от богатства, от роскошной жизни и уходили на фабрики и по деревням, чтобы просветить народ, как они выражались. В деревнях им приходилось голодать, нести тяжелую, особенно с непривычки, работу. Но это демократов не смущало. Они заранее готовились на всякие лишения и твердо выносили их. Тем не менее, из попытки просветить народ ничего не вышло. Полиция стала выслеживать демократов и ловить их, сажать по тюрьмам, ссылать в Сибирь. Полицейские быстро наловчились в этом деле. И для каждого демократа пойти в деревню и там просвещать народ значило неминуемо попасть в тюрьму. Естественно, что у демократов явилось желание уже не просвещать, а взбунтовать народ и с помощью бунта добиться земли и воли. Среди народников начались разногласия. Одни из них, как, например, Николай Чайковский, основывали тайные общества с целью просвещать народ. Другие, как, например, Долгушин, находили, что одного просвещения мало, и что нужно призывать также к бунту. Так как последователи Чайковского («чайковцы») для правительства были не менее опасны, чем «долгушинцы», то и те и другие подверглись одинаково жестоким преследованиям (или, как тогда выражались, «репрессалиям»). В одном только 1874 году было арестовано до 770 народников. Таким образом, от мирных средств приходилось отказаться. Призывы к бунту тоже пришлось оставить, да они и не могли иметь успеха. Тогда среди народников стало преобладать третье мнение, которое отдельные лица давно считали правильным. Сторонники этого мнения считали, что можно добиться земли и воли своими силами, без помощи народа, если запугать правительство «актами террора», т. е. путем убийства тех, кто противится введению конституции. Путь казался возможным. И большинство демократов после некоторых колебаний и споров решило силою принудить правительство к тому, чтобы оно ввело в России конституцию. Еще в 1866 году Каракозовым было совершено первое покушение на жизнь Александра II. А затем в продолжение 15 лет одно покушение следовало за другим. Правительство беспощадно преследовало демократов. Выдающиеся народники, например, Ковальский, Дубровин, Осинский, Лизогуб и многие другие, погибали один за другим. Но уцелевших это не останавливало. Демократы, в конце концов, составившие партию «Народной Воли» или «народовольцев», твердо надеялись навести на правительство такой страх, что оно пойдет на уступки. И отчасти они этого достигли. Под конец своей жизни Александр II назначил главным министром Лорис-Меликова. Была выработана так называемая лорис-меликовская «конституция». По этой «конституции» в России учреждалось нечто вроде государственной думы. В эту думу должны были войти представители главным образом дворян и капиталистов. Представители имели право лишь подавать советы при выработке новых законов, но государь мог и отвергнуть эти советы. В конце февраля 1881 года Александр II подписал лорис-меликовскую конституцию. Партии «Народная Воля» это было известно. Но народовольцы хотели не такой конституции. Они хотели, чтобы, во-первых, ни один закон не мог появиться без согласия народных представителей; во-вторых, чтобы все министры и все чиновники были ответственны перед народными представителями; в-третьих, чтобы налоги вводились и деньги казенные расходовались только с согласия народных представителей; и в-четвертых, чтобы представителей выбирал весь народ, а не одни дворяне и капиталисты. Такой конституции хотели народовольцы. Конституцию же Лорис-Меликова они считали обманной. Примирение, таким образом, не состоялось. 1 марта 1881 года государь был смертельно ранен в Петербурге на Екатерининском канале одною из двух бомб, брошенных по поручению исполнительного комитета партии «Народная Воля». === 10. Временное торжество самодержавия. === 2 марта 1881 года на престол взошел Александр III. Через восемь дней исполнительный комитет партии «Народная Воля» обратился к новому Государю с письмом. Прежде, чем отправить это письмо, комитет спросил совета у знаменитого писателя Николая Константиновича Михайловского, ныне покойного (он умер в 1904 г.). При помощи Михайловского письмо и было написано. Мы его заимствуем из мартовской книжки журнала «Былое» за 1906 год. Вот что писал, исполнительный комитет «Народной Воли»: <center>"Ваши Величество!</center> Вполне понимая то тягостное настроение, которое Вы испытываете в настоящие минуты, Исполнительный Комитет не считает, однако, себя вправе поддаваться чувству естественной деликатности, требующей, может быть, для нижеследующего объяснения, выждать некоторое время. Есть нечто высшее, чем самые законные чувства человека: это долг перед родной страной, долг, которому гражданин принужден жертвовать и собой, и своими чувствами, и даже чувствами других людей. Повинуясь этой всесильной обязанности, мы решаемся обратиться к Вам немедленно, ничего не выжидая, так как не ждет тот исторический процесс, который грозит нам в будущем реками крови и самыми тяжелыми потрясениями. Кровавая трагедия, разыгравшаяся на Екатерининском канале, не была случайностью и ни для кого не была неожиданной. После всего происшедшего в течение последнего десятилетия, она явилась совершенно неизбежной, и в этом её глубокий смысл, который обязан понять человек, поставленный судьбою во главе правительственной власти. Объяснять подобные факты злоумышлением отдельных личностей или хотя бы «шайки», — может только человек совершенно неспособный анализировать жизнь народов. В течение целых 10 лет мы видим, как у нас, несмотря на самые строгие преследования, несмотря на то, что правительство покойного императора жертвовало всем — свободой, интересами всех классов, интересами промышленности, и даже собственным достоинством — безусловно всем жертвовало для подавления революционного движения, оно все-таки упорно разрасталось, привлекая к себе лучшие элементы страны, самых энергичных и самоотверженных людей России, и вот уже три года вступило в отчаянную, партизанскую войну с правительством. Вы знаете, Ваше Величество, что правительство покойного Императора нельзя обвинять в недостатке энергии. У нас вешали и правого и виноватого, тюрьмы и отдаленные губернии переполнялись ссыльными. Целые десятки так называемых «вожаков» переловлены, перевешаны: они гибли с мужеством и спокойствием мучеников, но движение не прекращалось, оно безостановочно росло и крепло. Да, Ваше Величество, революционное движение не такое дело, которое зависит от отдельных личностей. Это процесс народного организма, и виселицы, воздвигаемые для наиболее энергичных выразителей этого процесса, так же бессильны спасти отживающий порядок, как крестная смерть Спасителя не спасла развратившийся античный мир от торжества реформирующего христианства. Правительство, конечно, может еще переловить и перевешать многое множество отдельных личностей. Оно может разрушить множество отдельных революционных групп. Допустим, что оно разрушит даже самые серьезные из существующих революционных организаций. Но ведь все это нисколько не изменит положения вещей. Революционеров создают обстоятельства, всеобщее неудовольствие народа, стремление России к новым общественным формам. Весь народ истребить нельзя, нельзя и уничтожить его недовольство посредством репрессалий: неудовольствие, напротив, растет от этого. Поэтому на смену истребляемым постепенно выдвигаются из народа все в большем количестве новые личности, еще более озлобленные, еще более энергичные. Эти личности в интересах борьбы, разумеется, организуются, имея уже готовый опыт своих предшественников; поэтому революционная организация с течением времени должна усиливаться и количественно, и качественно. Это мы видим в действительности за последние 10 лет. Какую пользу принесла гибель Долгушинцев, Чайковцев, деятелей 74 года? На смену им выступили гораздо более решительные народники. Страшные правительственные репрессалии вызвали затем на сцену террористов 78-79 годов. Напрасно правительство истребляло Ковальских, Дубровиных, Осинских, Лизогубов. Напрасно, оно разрушало десятки революционных кружков. Из этих несовершенных организаций, путем естественного подбора, вырабатываются только более крепкие формы. Появляется, наконец, Исполнительный Комитет, с которым правительство до сих пор не в состоянии справиться. Окидывая беспристрастным взглядом пережитое нами тяжелое десятилетие, можно безошибочно предсказать дальнейший ход движения, если только политика правительства не изменится. Движение должно расти, увеличиваться, факты террористического характера повторяться все более обостренно: революционная организация будет выдвигать на место истребляемых групп все более и более совершенные, крепкие формы. Общее количество недовольных в стране, между тем, увеличивается; доверие к правительству в народе должно все более падать, мысль о революции, о её возможности и неизбежности — все прочнее будет развиваться в России. Страшный взрыв, кровавая перетасовка, судорожное революционное потрясение всей России завершит этот процесс разрушения старого порядка. Чем вызывается, обусловливается эта страшная перспектива? Да, Ваше Величество, страшная и печальная. Не примите это за фразу. Мы лучше, чем кто-либо другой, понимаем, как печальна гибель стольких талантов, такой энергии — на деле разрушения, в кровавых схватках, в то время, как эти силы, при других условиях, могли бы быть потрачены непосредственно на созидательную работу, на развитие народа, его ума, благосостояния, его гражданского общежития. Отчего же происходит эта печальная необходимость кровавой борьбы? Оттого, Ваше Величество, что теперь у нас настоящего правительства, в истинном его смысле, не существует. Правительство, по своему принципу, должно только выражать Народные стремления, только осуществлять Народную волю. Между тем у нас — извините за выражение — правительство выродилось в чистую камарилью и заслуживает названия узурпаторской шайки гораздо более, чем Исполнительный Комитет. Каковы бы ни были намерения государя, но действия правительства не имеют ничего общего с народной пользой и стремлениями. Императорское правительство подчинило народ крепостному праву, отдало массы во власть дворянству; в настоящее время оно открыто создает самый вредный класс спекулянтов и барышников. Все реформы его приводят лишь к тому, что народ впадает все в большее рабство, все более эксплуатируется. Оно довело Россию до того, что в настоящее время народные массы находятся в состоянии полной нищеты и разорения, не свободны от самого обидного надзора даже у своего домашнего очага; не властны даже в своих мирских, общественных делах. Покровительством закона и правительства пользуется только хищник, эксплуататор; самые возмутительные грабежи остаются без наказания. Но зато, какая страшная судьба ждет человека, искренно помышляющего об общей пользе. Вы знаете хорошо, Ваше Величество, что не одних социалистов ссылают и преследуют. Что же такое — правительство, охраняющее подобный «порядок»? Неужели это не шайка, неужели это не проявление полной узурпации? Вот почему русское правительство не имеет никакого нравственного влияния, никакой опоры в народе; вот почему Россия порождает столько революционеров; вот почему даже такой факт, как цареубийство, вызывает в огромной части населения — радость и сочувствие! Да, Ваше Величество, не обманывайте себя отзывами льстецов прислужников. Цареубийство в России очень популярно. Из такого положения может быть два выхода: или революция, совершенно неизбежная, которую нельзя предотвратить никакими казнями, или — добровольное обращение Верховной Власти к народу. В интересах родной страны, во избежание напрасной гибели сил, во избежание тех самых страшных бедствий, которые всегда сопровождают революцию, Исполнительный Комитет обращается к Вашему Величеству с советом избрать второй путь. Верьте, что, как только Верховная Власть перестанет быть произвольной, как только она твердо решится осуществлять лишь требования народного сознания и совести, — Вы можете смело прогнать позорящих правительство шпионов, отослать конвойных в казармы и сжечь развращающие народ виселицы. Исполнительный Комитет сам прекратит свою деятельность, и организованные вокруг него силы разойдутся для того, чтобы посвятить себя культурной работе на благо родного народа. Мирная идейная борьба сменить насилие, которое противно нам более, чем Вашим слугам, и которое практикуется нами только из печальной необходимости. Мы обращаемся к Вам, отбросивши всякие предубеждения, подавивши то недоверие, которое создала вековая деятельность правительства. Мы забываем, что Вы представитель той власти, которая только обманывала народ, сделала ему столько зла. Обращаемся к Вам, как к гражданину и честному человеку. Надеемся, что чувство личного озлобления не заглушит в Вас сознания своих обязанностей и желания знать истину. Озлобление может быть и у нас. Вы потеряли отца. Мы теряли не только отцов, но еще братьев, жен, детей, лучших друзей. Но мы готовы заглушить личное чувство, если того требует благо России. Ждем того же и от Вас. Мы не ставим Вам условий. Пусть не шокирует Вас наше предложение. Условия, которые необходимы для того, чтобы революционное движение заменилось мирной работой, созданы не нами, а историей. Мы не ставим, а только напоминаем их. Этих условий — по нашему мнению два: Общая амнистия по всем политическим преступлениям прошлого времени, так как это были не преступления, но исполнение гражданского долга. Созыв представителей от всего русского народа для пересмотра существующих форм государственной и общественной жизни в переделки их сообразно с народными желаниями. Считаем необходимым напомнить, однако, что легализация Верховной Власти народным представительством может быть достигнута лишь тогда, если выборы будут произведены совершенно свободно. Поэтому выборы должны быть произведены при следующей обстановке: Депутаты посылаются от всех классов и сословий безразлично, и пропорционально числу жителей; Никаких ограничений ни для избирателей, ни для депутатов не должно быть; Избирательная агитация и самые выборы должны быть произведены совершенно свободно, а потому правительство должно в виде временной меры, впредь до разрешения народного собрания, допустить: полную свободу печати, полную свободу слова, полную свободу сходок, полную свободу избирательных программ. Вот единственное средство к возвращению России на путь правильного и мирного развития. Заявляем торжественно, пред лицом родной страны и всего мира, что наша партия со своей стороны безусловно подчинится решению Народного Собрания, избранного при соблюдении вышеизложенных условий, и не позволит себе впредь никакого насильственного противодействия правительству, санкционированному Народным Собранием. Итак, Ваше Величество — решайте. Перед Вами два пути. От Вас зависит выбор. Мы же затем можем только просить судьбу, чтобы Ваш разум и совесть подсказали Вам решение единственно сообразное с благом России, с Вашим собственным достоинством и обязанностями перед родною страной. {{right|Исполнительный Комитет, 1 марта, 1881 г.»}} Новый государь немедленно отменил лорис-меликовскую конституцию. Он объявил, что самодержавие должно остаться неизменным, и что никакого созыва представителей для участия в обсуждении законов допущено не будет. Далее государь заявил, что он, подобно родителю своему, не допустит передачи земли народу. Преследовать народовольцев было поручено одному из самых суровых чиновников — Вячеславу фон-Плеве. Для успокоения же крестьян, которые все продолжали ждать «прирезки» и кое-где стали обнаруживать нетерпение, правительство наметило ряд особых мер. Крестьянам дано было обещание — «облегчить податное бремя». И, действительно, последовала отмена подушной подати. А так как одновременно были увеличены другие налоги, то правительство ничего не потеряло, а доход казны даже увеличился. Было обещано, что правительство будет иметь особое попечение о крестьянах и заботиться о приближении власти к народу. Это обещание было, правда не скоро, но все же исполнено: для попечения о крестьянах была учреждена особо близкая к народу власть — земские начальники. Таким образом, крестьяне получили близкую к ним власть, а правительство тех деревенских полицеймейстеров, которых считал необходимыми еще Николай I. Наконец, правительство обещало, что оно будет заботиться о расширении крестьянского землевладения. И, действительно, был учрежден крестьянский банк. В законе было написано, чтобы банк помогал крестьянам покупать землю. Далее правительство заявляло, что будет покупать для них землю даже тогда, когда они об этом не просят. И, действительно, банку было предоставлено давать крестьянам деньги на покупку земли и покупать землю на казенный счет для распродажи крестьянам. Рядом с крестьянским банком был учрежден «комитет по сохранению дворянского землевладения». И управление банком, который устроен для покупки земли крестьянам, было передано дворянам. Любопытно, что первыми пожелали наградить крестьян землею высшие сановники, а в их числе даже сам председатель комитета по сохранению дворянского землевладения. К сожалению, цена, которую стал платить банк, оказалась так несообразна, что среди крестьян совершенно не нашлось охотников платить ее. Чтобы окончательно облагодетельствовать крестьян, банк покупал у сановников не только землю, но и зеркала, картины, старую мебель, рояли, портреты… За все это сановники, конечно, получали наличные деньги из казны. Кроме того, для покупки земли через банк стали возникать так называемые крестьянские товарищества. Были товарищества настоящие. Но были и особые товарищества, кое-где прозванные мыльными. Обыкновенно дело складывалось так. Какой-либо помещик желал продать имение. Для покупки возникает Бог весть откуда товарищество. Оно обращается в банк и уверяет, что земля сторгована, положим, по 102 рубля за десятину. Оценщик признает цену правильной. Банк назначает ссуду, — положим по 85 рублей за десятину. Помещик получает деньги. «Товарищи» потихоньку вырубают лес. И затем исчезают. Земля же остается банку. Несомненно, что банк помогал крестьянам покупать землю. Но вот что замечательно: они без банка покупали землю гораздо дешевле, чем через банк. Например, в Харьковской губернии в 1893 году крестьяне платили, в среднем, по 83 рубля за десятину, а крестьяне, покупавшие через банк, платили в среднем 102 рубля. В Курской губернии в том же 1893 году цены были такие: если помимо банка, то 96 руб за десятину, а если через банк-135 руб. В Бессарабской губернии, опять-таки в 1893 году: помимо банка — 62 руб, а через банк — 142 руб. В Саратовской губернии в 1894 году: помимо банка — 49 руб, а через банк — 65 руб; в Полтавской губернии в 1901 году: помимо банка — 155 руб, через банк — 191 руб. В Черниговской губернии в 1900 году: помимо банка — 86 руб, а через банк — 108 руб. В Киевской губернии в 1902 году: помимо банка — 129 руб за десятину, а через банк — 172 руб. Таким образом, при помощи крестьянского банка правительству удалось разрешить так называемый «вопрос о дворянском оскудении». На оскудение дворяне жаловались еще при Александре II. Дохода с земли им не хватало на прожитие. И вот, когда открылся крестьянский банк, то он своими весьма щедрыми оценками сильно вздул цену на землю. Так, где при открытии банка десятина стоила 40-50 руб, цена в короткое время поднялась до 150—200 руб. А это помогло помещикам поднять арендные цены. Где прежде крестьяне платили аренды 4-5 руб за десятину, там теперь платят 20-25 руб. Какое произошло изменение, объясню на примере. Положим, у какого-либо помещика Шигалинского 3000 десятин. Треть ходила в аренде. Шигалинский получал от крестьян за это 4,000 руб в год. А так как он привык жить широко, то ему этих денег не хватало. В конце — концов, он запутался бы в долгах. Его земля неминуемо перешла бы в другие руки и притом не дороже, как за 100—120 тысяч рублей. Но вот на помощь Шигалинскому пришел крестьянский банк. Банк взвинтил цены. Шигалинский назначил арендную цену по 20 руб. И, следовательно, получает уже не 4000 руб в год, как прежде, а 20,000 руб. Этого ему вполне достаточно. Он не только не делает новых долгов, а, наоборот, понемножку уплачивает долги прежние. И таким образом, благодаря крестьянскому банку, он сохранил имение в своих руках. Вот почему председатель комитета по сохранению дворянского землевладения поступил умно, продавши свою «вотчину» крестьянскому банку. Крестьянский банк, действительно, помог сохранить дворянское землевладение. Вячеславу фон-Плеве и его ученику Петру Дурново удалось истребить партию Народной Воли. Правда, пришлось прекратить действие многих законов, создать так называемые "положения «об усиленной» и «чрезвычайной охране»; пришлось довести до небывалых размеров ссылку в Сибирь без суда, «в административном порядке». Но, во всяком случае, террор против правительства почти прекратился. Государь Александр III тихо умер в 1894 г. 21 октября того же года на престол вступил Сын Его, ныне Царствующий Государь Император Николай Александрович. === 11. Начало революции. === Прежде чем говорить о «революции», не лишне, пожалуй, выяснить, в каком смысле я употребляю это слово. Вообще революция есть резкая замена старых государственных порядков новыми, о которых прежде запрещалось говорить и думать. Черногория, например, была самодержавным государством; и если бы какой-либо черногорец хотел добиться народного представительства, то суд обязан был наказать его, как государственного преступника. Закон, запрещавший стремиться к перемене государственного строя, оставался в полной силе. Но в 1906 году князь Николай Черногорский нарушил этот закон, отменил самодержавие и ввел народное представительство. По прежним законам надо бы князя судить за это, как государственного преступника. Но, конечно, его никто не судил. Прежний закон сразу потерял силу. А князь Николай, и без того любимый народом за свои заслуги перед родиной, после добровольного отказа от самодержавной власти сделался поистине народным героем. В этом и смысл революции: надо резко нарушить законы, чтобы изменить государственный строй. Вот почему англичане, между прочим, уверены, что у них теперь не может быть революции, ибо в Англии законы таковы, что для перемены порядка правления их не надо нарушать: ниспровержение одного государственного строя и замена его другим может быть легко устроена законным порядком — путем простого голосования. Пример Черногории показывает, что революция может быть совершена мирным порядком, без борьбы, без братоубийства и кровопролития. Таким же мирным порядком революция совершалась в некоторых других государствах, где правительства добровольно соглашались заменить самодержавие народным представительством, а самовластное чиновничье управление — управлением законным, конституционным. Наоборот, в Китае, например, императрица согласилась ввести конституцию после некоторой, хотя и не ожесточенной борьбы. В 1906г персидский шах согласился отказаться от самодержавия, после кратковременных народных волнений. В Англии же борьба против самодержавия велась несколько столетий и привела к тому, что один из королей был казнен. Во Франции революция не сумела обойтись без казни короля Людовика 16-го. В России для данного времени революция сводится к замене самодержавия народным представительством. И долго все усилия направлялись к тому, чтобы она совершилась мирно, без кровопролития и братоубийства. Тотчас по вступлении ныне царствующего Государя на престол к нему обратилось с адресом тверское земство; в адресе было сказано, что необходимо ввести конституцию. Правительство очень не одобрило такого заявления. Тверские земцы подверглись суровым наказаниям. Слова их о конституции были названы «бессмысленными мечтаниями». Для сохранения самодержавия были усилены строгости и ссылки. Но они недолго помогали. Скоро возобновились покушения на разных сановников, которые особенно противились введению конституции. В 1901 году был смертельно ранен министр народного просвещения Боголепов. В 1902 году убит министр внутренних дел Сипягин. Вновь возникшая партия социалистов-революционеров решила продолжать дело Народной Воли. В виду этого были вручены чрезвычайные права Вячеславу фон-Плеве, который уже прославился истреблением народовольцев. Назначенный на пост министра внутренних дел, Вячеслав фон-Плеве горячо принялся за работу. Говорят, при Александре III-ем было сослано в Сибирь без суда около 7 тысяч человек. Теперь он сослал около 70 тысяч. Раньше бороться против сторонников конституции много помогало натравливание одной части народа на другую и в особенности еврейские погромы после 1 марта 1881 года. Теперь и это средство было пущено в ход в удесятеренном, против прежнего, размере. Был устроен погром в Кишиневе. По городам началось образование погромных шаек, которые были названы потом черносотенными шайками. Мерами полиции удалось натравить на Кавказе татар на армян и разжечь между этими двумя народами непримиримую вражду. Наконец, Вячеслав фон-Плеве советовал начать войну с японцами, причем, по словам его друга князя Мещерского, издателя газеты «Гражданин» и «Дружеские Речи», фон-Плеве убеждал, что война поможет отвлечь внимание народа от внутренних дел. Война была начата. Но внимание народа от внутренних дел не отвлеклось. 15 Июля 1904 года фон-Плеве был убит социалистом-революционером Сазоновым. Через 6 месяцев после этого петербургские рабочие решили, по примеру тверских земцев, обратиться лично к Государю Императору и коленопреклоненно просить Его о введении конституции. С рабочими правительство поступило еще суровее, нежели земцами: их велено было расстрелять, и 9 января 1905 года улицы Петербурга были залиты кровью и покрыты трупами. Но и это не помогло. Помимо забастовок и крестьянских бунтов, усилилась деятельность социалистов-революционеров. Начались покушения на особ Императорской Фамилии. Социалистом-революционером Каляевым 4 февраля 1905 года был убит Дядя Государя Сергий Александрович. 18 февраля 1905 года Государь, наконец, согласился созвать «выборных людей». А 6 августа того же года было опубликовано так называемое «Положение о Государственной думе», во многом напоминающее «конституцию Лорис-Меликова». Это была все та же неудачная конституция, против которой восстали еще народовольцы. На этот раз дело окончилось восстанием. После 6 августа начались забастовки в разных городах, в октябре забастовка стала всеобщею, всероссийской. Ввиду такой «неслыханной смуты» Государь издал манифест 17 октября, в котором было обещано, что, во-первых, отныне не будет издано ни одного закона без согласия государственной думы, во-вторых, государственной думе предоставлено право следить за чиновниками и министрами, и в-третьих, что Государь возложил на министров «обеспечить населению свободу совести, свободу слова (и печати), собраний союзов». Иначе говоря, Государь Император дал согласие произвести революцию. И оставалось лишь ее сделать, т. е. не на словах только, а на самом деле заменить самовластное чиновничье правление народным представительством. Словом, манифест 17 октября мог бы успокоить «смуту». Но одновременно с ним из Петербурга последовали какие-то таинственные «распоряжения», которыми бывший одесский градоначальник Нейдгардт объяснял свое сочувственное отношение к ужасному черносотенному погрому в Одессе 18, 19 и 20 октября. Погромы вдруг вспыхнули по всей России. И благодаря им в короткое время удалось уничтожить несколько десятков тысяч сторонников конституции. Вскоре затем на должность министра внутренних дел был назначен ученик Вячеслава фон-Плеве Петр Дурново. На этот раз он превзошел своего учителя: по известным газетным исчислениям, он в течение 6 месяцев истребил при помощи карательных отрядов, сослал, заточил в тюрьмы до 100 тысяч человек. После такого кровопускания «смуту» можно было считать обессиленной. По-видимому, Петр Дурново и председатель совета министров граф Витте на это именно и рассчитывали. Вопреки манифесту 17 октября, был издан ряд очень важных законов. Отметим только некоторые из них: 1) Закон о государственном совете, которому предоставлено отменять решения Государственной Думы. 2) Думе было запрещено касаться удельных и кабинетских законов, а равно и всех вообще прав и преимуществ Императорской Фамилии. 3) Дума была обязана отпускать из казны на содержание Императорской Фамилии не меньше того, сколько определено сметою государственных расходов на 1906 год. 4) Министрам была предоставлена полная возможность собирать налоги, расходовать казенные деньги, набирать рекрутов без согласия Государственной Думы. Все эти законы были объявлены «основными». Думе было запрещено касаться их. Таким образом, манифест 17 октября был в сущности отменен. Однако, Дума собралась и с 27 апреля 1906 года открыла свои заседания. Она с самого начала заявила, что необходимо дать крестьянам землю, и что для этого необходимо отобрать земли кабинетские, удельные, помещичьи, монастырские и церковные. Причем все члены Думы единодушно высказались, что кабинетские и удельные земли должны быть отобраны и переданы народу бесплатно, а на счет помещичьих большинство членов склонялось к тому мнению, что за них надо из казны заплатить нынешним владельцам вознаграждение. Министры в ответ на это заявили, что Государь такого закона об отобрании земель не допустит. Но это заявление вызвало во многих местах крестьянские волнения. Становилось ясно, что если Дума постановит отобрать земли и передать крестьянам, то отменить это постановление крестьяне не позволят. И на преемника Петра Дурново, министра внутренних дел Столыпина было возложено прекратить действие Государственной Думы. Столыпин приступил к делу очень осторожно. В течение нескольких дней он наполнил Петербург войсками, тщательно скрывая, зачем они нужны. Чтобы окончательно успокоить депутатов, он 7 июля заявил, что будет в понедельник 10 июля в Думе и даст там свои объяснения. Между тем, того же 7 Июля им было разослано губернаторам, градоначальникам следующее секретное распоряжение: «Ввиду ожидаемого с ближайших же дней возникновения общих беспорядков, прошу немедленно распорядиться обысками и арестами руководителей революционных и железнодорожных, а также боевых организаций и агитаторов среди войск, хранителей оружия и бомб с передачей дел формальным дознанием, а если невозможно, то со скорейшим применением административной высылки или представлением о сем особому совещанию. Кроме того, необходимо сейчас же принять все меры к охранению правительственных и железнодорожных сооружений, телеграфов, банков, тюрем, складов и магазинов оружия и взрывчатых веществ, в особенности узловых станций, предупредив телеграфные сношения агитаторов между собою и поступив в полную готовность охраны поезда. Если заметите, что телеграф в руках мятежников, то предпочтительно закрыть его вовсе. На случай перерыва телеграфа и телефона обеспечьте заранее способы сношения между органами власти, хотя бы при помощи частных лиц; затребуйте словесно от жандармских начальников сведения о воинских частях, зараженных пропагандой, для соображений в распределения охраны, имея в виду, что революционеры рассчитывают на выдачу им солдатами оружия. Примите действительные и твердые меры обуздания печати закрытием типографий и к защите помещичьих владений. Сообщите эти указания немедленно начальникам жандармских и железнодорожных управлений, требуя от них агентурных сведений даже во время волнений и ведя все власти к полному единению, решительному и мужественному исполнению долга, приняв также другие, необходимые по местным условиям предупреждения возникновения беспорядков. Распоряжения эти должны делаться без ссылки на эту депешу для устранения паники.» («Страна»). По-видимому, Столыпин ожидал, что роспуск Думы вызовет восстание. И так как восставшие стали бы действовать без предварительного уговора, то усмирить их ничего не стоило бы. Тем более, что, ведь, у них нет оружия. Наконец, все приготовления были закончены. В ночь с 8 на 9 июля здание Государственной Думы было окружено войсками и полицией, чтобы туда не допускать депутатов, а 9 июля был опубликован указ о роспуске Думы. Т. е. указ этот исполнен вопреки всем законам, раньше, чем опубликован; он не был официально объявлен Думе; вопреки закону, не был подписан министром, который отвечает за его правильность. И, кроме того, в этом указе, вопреки закону, не были назначены выборы в новую Думу. Этот указ, между прочим, обнаружил, до какой степени местами все еще сильна вера в правительство. Например, житомирская газета «Волынь» передает такой случай. В одном селе Волынской губернии священник прочел в церкви по приказанию начальства манифест о роспуске Думы. Подобно псковским бунтовщикам при Алексее Михайловиче, крестьяне не поверили, что этот манифест настоящий: — Не может того быть, — стали кричать они, — чтобы правительство Думу разогнало. Это ты нам подложный манифест, читаешь. Заблуждение крестьян оказалось так велико, что они решили наказать священника за чтение «подложного манифеста»: прямо из церкви стали гнать его в поле, а выгнавши, приказали: — Не смей в наше село возвращаться… Часть этих «бунтовщиков», не поверивших манифесту, уже сидят в тюрьме. Вслед за роспуском Думы началась усиленная покупка крестьянским банком помещичьих земель, причем банк платит продавцам процентными бумагами. За каждый же сторублевый лист крестьянского банка казна обязуется выдавать ежегодно владельцу 6 рублей доходу. А в августе вышел новый закон, по которому 2 миллиона десятин удельной земли также передается крестьянскому банку. По 19 августа одной помещичьей земли было скуплено банком на 235 миллионов рублей, в среднем по 126 рублей за десятину. А так как по банковским свидетельствам назначено 6 процентов в год, то, стало быть, помещики, продавшие земли банку, будут получать ежегодно из казны за каждую десятину на круг около 7 руб. 56 коп. доходу. А если выключить земли неудобные и участки под паром, то дохода от каждой десятины, проданной банку, помещик будет получать не менее 10 руб. в год. Таким образом, если события пойдут, как предусмотрено Столыпиным, то получится следующее. Ежели новая Дума соберется, как назначено, 20 февраля 1907 года, то значительная часть дворянской земли уже перейдет к Крестьянскому Банку, значительная часть удельной земли будет там же. Прежняя Дума хотела отобрать удельную землю бесплатно. Новой же Думе придется просто платить удельному ведомству столько, сколько назначено банковскими оценщиками. Прежняя Дума хотела отчудить помещичью землю, правда, за плату, но за такую, какая будет признана <center>[!!!!!! к сожалению, не нашел последних 1-2 стр. proTatar.]</center> {{примечания|title=}} [[Категория:Публицистика 1907 года]] [[Категория:Историческая литература]] [[Категория:Афанасий Борисович Петрищев]] [[Категория:Импорт/lib.ru]] bjyaxrp0dgwlhtr8e67q6vw21ksxhub Что же думает г. Изгоев о г. Столыпине? (Петрищев)/ДО 0 1046121 5710298 5655325 2026-05-06T19:52:36Z Vladis13 49438 5710298 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Афанасий Борисович Петрищев | НАЗВАНИЕ = Что же думает г. Изгоев о г. Столыпине? | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1908 | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = «Русское богатство», № 2, 1908. [http://az.lib.ru/p/petrishew_a_b/text_1908_chto_zhe_dumaet_oldorfo.shtml az.lib.ru] | ВИКИДАННЫЕ = <!-- id элемента темы --> | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 1 <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = text }} '''Что же думаетъ г. Изгоевъ о г. Столыпинѣ?''' Моя замѣтка о «Двухъ кающихся литераторахъ» (г.г. Изгоевѣ и М. Энгельгардѣ) вызвала своеобразный отвѣтъ со стороны г. Изгоева. Отвѣтъ этотъ напечатанъ въ «Рѣчи» 5 февраля. Наиболѣе существенна первая часть статьи. Ее я привожу дословно, сохраняя даже слишкомъ рѣшительныя выраженіи г. Изгоева… Вотъ, что онъ пишетъ: Въ январской книжкѣ «Русскаго Богатства» г. Петрищевъ дозволилъ себѣ по отношенію ко мнѣ полемическій пріемъ, который я, при всемъ нежеланіи употреблять поносительныя слова, не могу назвать иначе, какъ передергиваніемъ. Говоря о моей статьѣ о П. А. Столыпинѣ («Русская Мысль», 1907 г. № 12), г. Петрищевъ пишетъ: «Правда, по его (т. е. по моему) мнѣнію, П. А. Столыпинъ борется за новый строй, отстаиваетъ реформы». «Даже политическіе противники, — утверждаетъ г. Изгоевъ, — не станутъ оспаривать у П. А. Столыпина выдающихся личныхъ качествъ». Въ другомъ мѣстѣ г. Петрищевъ подтверждаетъ: «Ни откуда не слѣдуетъ, что П. А. Столыпинъ борется за новый строй». Это г. Изгоевъ изъ собственнаго пальца высосалъ". Въ дальнѣйшемъ П. А. Столыпинъ якобы отъ моего имени величается г-мъ Петрищевымъ «борцомъ за новый строй» и эти слова ставятся въ ковычки, какъ принадлежащія мнѣ. Всѣ эти выводы г. Петрищева добыты имъ при помощи простѣйшаго литературнаго подлога. На самомъ дѣлѣ, въ моей статьѣ въ «Р. Мысли» сказано буквально слѣдующее. Приведя выдержку изъ дружественной премьеру нѣмецкой газеты, я пишу: «П. А. Столыпинъ борется за новый строй, онъ отстаиваетъ реформы. Но странная получается борьба. Подъ барабанный бой и подъ апплодисменты враговъ (т. е. правыхъ. А. И.) развертываются широкія и заманчивыя программы будущихъ реформъ, затѣмъ происходить какой-то маневръ, пораженіе безъ боя, отступленіе безъ сраженія, и изъ программы исчезаетъ значительная часть того, что недавно на ней красовалось. Такимъ путемъ мы въ сущности уже подошли къ полной ликвидаціи манифеста 17 октября (стр. 149)». Кажется, изъ этой фразы ни одинъ добросовѣстный человѣкъ не можетъ вывести, что я серьезно отношусь къ той борьбѣ за реформы, которая здѣсь описывается. Кажется, достаточно ясно, что къ наличности такой борьбы я отношусь очень скептически. Но г. Петрищевъ поступаетъ очень просто. Онъ отрубаетъ цитату до словъ «но странная получается борьба» и влагаетъ мнѣ въ уста совершенно противоположное тому, что я говорилъ, заставляетъ меня видѣть въ П. А. Столыпинѣ «борца за новый строй», для пущей убѣдительности заключу въ ковычки эти слова, которыхъ нигдѣ нѣтъ въ моей статьѣ… Само собой разумѣется, о томъ, что такъ возмутившая г-на Петрищева фраза «П. А. Столыпинъ борется за новый строй» представляетъ не выраженіе моего взгляда, а резюме непосредственно передъ ней процитированной корреспонденціи Rundschau, развязный полемистъ не обмолвился ни словомъ. Онъ остался вѣренъ себѣ до конца… Вся эта цѣпь поддоговъ нужна г-ну Петрищеву для тогоѵ чтобы обивнить меня въ «сватовствѣ» между партіей народной свободы и П. А. Столыпннымъ. Въ дальнѣйшемъ оказывается, что у меня была и другая цѣль: «уязвитъ, обличить въ измѣнѣ, въ „поумнѣніи“ журналиста другого лагеря»… Въ дѣйствительности, разумѣется, не та цѣль была у моей замѣтки, и не тотъ у меня выводъ. Даже поскольку дѣло касалось лично г.г. Энгельгарда и Изгоева, мой выводъ былъ выраженъ словами: «Народъ… Эта величина фатально ускользаетъ отъ барскаго вниманія, когда баринъ половъ жажды „осуществить государственную идею“ и на все фатально обрушивается барскій гнѣвъ, когда баринъ переживаетъ горечь разочарованія. И если энгельгардовская „фефела“, звучитъ по-барски высокомѣрно, то и изгоевскіе „низины“, „убійцы“, „воры“, „грабятели“, направленные въ пространство, безъ строго опредѣленнаго адреса, звучатъ, по меньшей мѣрѣ, барственно сердито» (см. стр. 203, «Русск. Богатства»). Попутно мнѣ пришлось отмѣтить, что г. Изгоевъ въ статьѣ, напечатанной «Рѣчью» 2 іюня 1906 г., характеризовалъ П. А. Столыпина въ такихъ выраженіяхъ, которыя равносильны эпитету: «организаторъ черносотенныхъ выступленій», между тѣмъ статья того же г. Изгоева, напечатанная «Русскою Мыслью» въ декабрѣ 1907 г. характеризуетъ П. А. Столыпина, какъ «одного изъ немногихъ государственныхъ дѣятелей», у котораго «даже… противники не станутъ оспаривать выдающіяся личныя качества», и который воодушевленъ «истинно-государственной идеей». Не оспаривая права г-на Изгоева мѣнять взгляды, я счелъ необходимымъ напомнить, что въ такихъ случаяхъ, особенно если рѣчь идетъ о чисто личныхъ характеристикахъ, казалось бы, слѣдуетъ оговорить свое прежнее мнѣніе. Г. Изгоевъ, такимъ образомъ, въ статьѣ 5 февраля 1908 г. просто скрылъ отъ читателей «Рѣчи», что мои слова: «поумнѣлъ», «раскаялся» характеризуютъ именно эту неоговоренную и немотиаированную перемѣну его взглядовъ на личныя качества П. А. Столыпина. А, скрывши это, онъ прибавилъ «обличеніе въ измѣнѣ»: никакого «обличенія въ измѣнѣ», основаннаго на томъ, что г-нъ Изгоевъ держится его нынѣшнихъ взглядовъ на представителя власти, въ моей замѣткѣ нѣтъ. Но допустимъ, что это частности. Я ихъ привожу лишь въ видѣ примѣра, опуская многое другое, столь же не точно переданное г. Изгоевымъ. Главное все-таки въ томъ, — считаетъ г. Изгоевъ предсѣдателя совѣта министровъ «борцомъ за новый строй» или не считаетъ? Изъ приведеннаго отрывка его статьи какъ будто ясно: нѣтъ, не считаетъ, не считалъ, и самыя слова: «борется за новый строй», принадлежатъ не ему, г-ну Изгоеву, а лишь резюмируютъ корреспонденцію «Rundschau». Не считалъ… Право, затрудняюсь, какъ мягче выразиться… Г. Изгоевъ либо забылъ свою статью, либо вообще не считаетъ себя обязаннымъ говорить точно. Дѣло въ томъ, что у г-на Изгоева корреспонденціи Rundschau (или, вѣрнѣе, перепечаткѣ изъ «Бирж. Вѣдомостей») предшествуетъ цѣлый рядъ утвержденій, совершенно ясныхъ, недвусмысленныхъ, вполнѣ опредѣленныхъ. Нѣкоторыя изъ этихъ утвержденій — повторяю, не корреспондента Rundschau, а самого г-на Изгоева — позволю себѣ привести для примѣра (см. «Русскую Мысль», декабрь 1907): ''Стр. 131.'' «Утверждали, — говоритъ г. Иэгоевъ, — что созывъ второй Думы въ назначенное время на основаніи формально неизмѣненнаго и только исправленнаго сенатскими разъясненіями избирательнаго закона дался П. А. Столыпину не безъ серьезной борьбы съ реакціонными кругами»… «Есть нѣкоторыя основанія думать, что П. А. Столыпинъ не безъ борьбы уступилъ домогательствамъ дворянства, что были минуты колебанія, которыя грозили Россіи введеніемъ диктатуры, что П. А. Столыпинъ, принявъ идею военно-полевыхъ судовъ, ограждалъ Россію и постъ предсѣдателя совѣта министровъ отъ диктатора». Тотчасъ за этимъ, какъ подтвержденіе догадки, г. Изгоевъ приводитъ цитату изъ рѣчи г. Столыпина во второй Думѣ 13 мая 1907 г. ''Стр. 132.'' «Личный героизмъ своеобразно освѣтилъ всю политическую программу П. А. Столыпина. Террористы, отдавшіе на Аптекарскомъ островѣ свою жизнь ради того, чтобы, уничтоживъ около сотни случайно собравшихся людей, поразить между ними и П. А. Столыпина, воздвигли ему прочный и красивый пьедесталъ. Они помогли бы, быть можетъ, ему и выиграть его „дѣло“, еслибы судьбы народа дѣйствительно зависѣли отъ отдѣльныхъ лицъ»… ''Стр. 137—138.'' «Чтобъ… добраться до смысла всего, что творится съ роспуска первой Думы до нашитъ дней, когда всѣ видимыя нити политической власти сосредоточились въ рукахъ П. А. Столыпина, намъ надо обратиться къ сердцевинѣ правительственной политики, къ тому, что составляетъ и idée-maitresse П. А. Столыпина. Такая идея у него безусловно есть, идея ясная, опредѣленная. Этимъ онъ, быть можетъ, больше всего отличается отъ своихъ предшественниковъ, среди которыхъ было очень много опытныхъ, энергичныхъ или вялыхъ полицейскихъ, были и ловкіе люди, умѣвшіе пускать пыль въ глаза, и обыкновенные честолюбцы-интриганы, но было мало людей, у которыхъ традиціи носителя твердой власти уживались бы… съ индивидуальной излюбленной мечтою». ''Стр. 139.'' «Справедливость заставляетъ насъ… прибавить, что основная идея П. А. Столыпина зародилась у него давно, а не представляетъ случайный продуктъ, результатъ какихъ-либо стороннихъ вліяній. Свою идею созданія изъ русскаго крестьянина ''свободнаго личнаго собственника'' (курсивъ мой — А. П.) П. А. Столыпинъ принесъ съ собою въ министерство. Ему ея не навязывали со стороны. Она давно сидѣла у него въ головѣ, онъ годами вынашивалъ ее. Этой своей идеей П. А. Столыпинъ и отличается отъ всѣхъ своихъ предшественниковъ по министерству внутреннихъ дѣлъ». Далѣе доказывается, что идея владѣла г. Столыпинымъ еще тогда, когда, онъ былъ гродненскимъ губернаторомъ и на засѣданіяхъ мѣстнаго комитета о нуждахъ сельскохозяйственной промышленности боролся съ гродненскими крѣпостниками. ''Стр. 141.'' «Само собою разумѣется, что въ 1902 г., будучи гродненскимъ губернаторомъ, П. А. Столыпинъ былъ абсолютистомъ, хотя и просвѣщеннымъ, но былъ ли онъ вполнѣ чистымъ абсолютистомъ? Въ его (губернаторскихъ) рѣчахъ проскальзываютъ какіе-то слабые намеки на необходимость и общественной самодѣятельности и, во всякомъ случаѣ, откровенные крѣпостники не вызывали его сочувствія». Въ доказательство г. Изгоевъ цитируетъ «горячую отповѣдь» П. А. Столыпина «гродненскому зубру», кн. Святополкъ-Четвертинскому: «Бояться грамоты и просвѣщенія, бояться свѣта нельзя» и т. д. ''Стр. 143.'' «Освободительныя реформы, иначе говоря, установленіе у насъ, если не на словахъ, то на дѣлѣ конституціоннаго строя, безусловно отодвинуто (правительственной деклараціей въ третьей Думѣ) на второй планъ, но было бы несправедливо видѣть въ этомъ результатъ личной воли П. А. Столыпина. Тутъ узелъ трагедіи всей русской жизни». Суть въ слѣдующемъ. Г. Изгоевъ «лично убѣжденъ, что развитіе среди крестьянъ началъ земельной собственности явленіе неизбѣжное, прогрессивное и желательное» (стр. 143). Но, осуществляя эту идею, г. Столыпинъ сталкивается съ противодѣйствіемъ дворянства. ''Стр. 146.'' «П. А. Столыпинъ мечтаетъ на крестьянинѣ, личномъ собственникѣ, построить зданіе мелкой земской единицы. Дворяне, какъ показалъ московскій „земскій съѣздъ“ отлично поняли значеніе этой „единицы“ и рѣшительно высказались противъ». ''Стр. 147.'' Съ этимъ противодѣйствіемъ "П. А. Столыпинъ съ первыхъ же шаговъ своей политической карьеры долженъ былъ ознакомиться… Быть можетъ, онъ съ самыми искренними реформаторскими намѣреніями начиналъ переговоры съ Д. Н. Шиповымъ, Н. Н. Львовымъ, гр. Гейденомъ о вступленіи ихъ въ министерство, но онъ продолжалъ эти переговоры уже тогда, когда былъ увѣренъ въ полной ихъ безплодности, такъ какъ совѣтъ объединеннаго дворянства уже довелъ до его свѣдѣнія о тревогѣ по этому поводу среди дворянъ. Трудно, напр., сомнѣваться, чтобы П. А. Столыпинъ не могъ оцѣнить такого страннаго факта, что когда онъ читалъ во второй Думѣ свою декларацію и говорилъ по поводу ея рѣчи, его встрѣчали громовыми аплодисментами съ правыхъ скамей, на которыхъ, какъ онъ зналъ, сидятъ принципіальные противники возвѣщаемыхъ имъ реформъ. А въ то же самое время онъ съ благодарностью принималъ эти аплодисменты, а министерская печать поддерживала «правыя» партіи, которыя неизмѣнно вдохновлялись классовымъ дворянскимъ интересомъ… Не даромъ одинъ изъ публицистовъ этой камарильи, М. Меньшиковъ… разразился такой своеобразной похвалой:…"г. Столыпинъ, повернись иначе его судьба, могъ быть замѣчательнымъ актеромъ". И только послѣ этого кропотливаго анализа г. Изгоевъ на стр. 149 дѣлаетъ ссылку на «петербургскаго корреспондента берлинской газеты „Rundschau“, близкой къ германскимъ придворнымъ сферамъ», т. е. цитируетъ слѣдующую замѣтку изъ «Биржевыхъ Вѣдомостей»: «Въ выборѣ кн. Волконскаго товарищемъ предсѣдателя Думы отражено желаніе тѣхъ петербургскихъ круговъ, въ которыхъ открыто теперь агитируютъ за упраздненіе манифеста 17 октября. Настроеніе этихъ круговъ такое: сначала провести необходимые законы, вотировать бюджетъ съ огромными требованіями военнаго вѣдомства, обезпечить заключеніе займа, а затѣмъ упразднить конституцію и водворить прежній бюрократическій строй. Все это, однако, невозможно, пока г. Столыпинъ остается у власти… Недаромъ г. Столыпинъ удрученъ работами теперь больше, чемъ 6 мѣсяцевъ тому назадъ, когда онъ распустилъ вторую Думу. Тогда онъ видѣлъ, что устранена опасность, угрожавшая Монарху и отечеству. Теперь онъ видитъ, что опасность грозитъ тому дѣлу, на которое онъ потратилъ бездну труда… опасность со стороны той, близко къ премьеру стоящей партіи, которая готова опутать страну своими сѣтями». Такимъ образомъ эта цитата не простая передача чужого мнѣнія, но ссылка на источникъ, «близкій къ германскимъ придворнымъ сферамъ», въ подтвержденіе выводовъ самого г. Изгоева. И дальнѣйшія слова: «П. А. Столыпинъ борется за новый строй» и т. д. — не резюме замѣтки «Rundschau», а личный выводъ г. Изгоева изъ многихъ его посылокъ. Даже термины: «борьба», «борется» принадлежатъ не «Rundschau», а именно г-ну Изгоеву. И онъ употребляетъ эти термины какъ до ссылки на нѣмецкую газетку, такъ и послѣ ссылки. Напр., на стр. 149—150 читаемъ: «Борьба съ узкоклассовыми тенденціями той части дворянства, которая не желаетъ отказаться отъ безконтрольной власти надъ Россіей, возможна только при содѣйствіи живыхъ общественныхъ сихъ. Но вотъ это-то обстоятельство больше всего претитъ душѣ русскаго администратора, какъ бы онъ ни отличался отъ другихъ бюрократовъ… П. А. Столыпинъ въ данномъ случаѣ и унаслѣдовалъ самыя прочныя традиціи русской бюрократіи». Это центральное мѣсто своей статьи г. Изгоевъ передалъ читателямъ «Рѣчи» въ совершенно извращенномъ видѣ. Въ совершенно извращенномъ видѣ передаетъ онъ читателямъ «Рѣчи» и мои слова. Я писалъ (см. стр. 198—199 январской книжки «Русскаго Богатства»): «Не обольщается надеждами и г. Изгоевъ. Правда, по его мнѣнію, „П. А. Столыпинъ борется за новый строй, отстаиваетъ реформы“. Даже политическіе противники, утверждаетъ г. Изгоевъ, не станутъ оспаривать у П. А. Столыпина выдающихся личныхъ качествъ: безстрашнаго физическаго мужества, ораторскаго таланта, упорной энергіи; мы идемъ дальше, заявляетъ отъ себя г. Изгоевъ, — и признаемъ, что П. А. Столыпинъ одинъ изъ немногихъ русскихъ государственныхъ дѣятелей», душою котораго владѣетъ «истинно государственная идея» …О превращеніи Россіи въ страну свободнаго зажиточнаго крестьянства, разселившагося хуторами. И г. Изгоевъ «лично убѣжденъ», что осуществленіе этой идея «неизбѣжно и желательно»… (Стр. 143 декабрьской кн. «Русской Мысли»). Идея «еще дальше» г. Изгоевъ утверждаетъ, что и если партіи народной свободы суждено остаться крупной общественной силой, она неизбѣжно должна придти къ признанію начала личной собственности въ крестьянскомъ земельномъ строѣ. И какъ извѣстно, партіей народной свободы уже предприняты шаги въ проявленію сознанія въ эту сторону. Но П. А. Столыпинъ одержимъ «боязнью и непріязнью къ общественнымъ силамъ». «Всѣ общественныя силы, которыя возникли на нашей родинѣ, встрѣчали въ немъ злѣйшаго и неумолимаго врага» и т. д. Этимъ моимъ словамъ, передающимъ содержаніе всей статьи г. Изгоева, онъ придалъ характеръ произвольно вырванной изъ текста цитаты, и на этомъ основаніи счелъ возможнымъ бросать обвиненіе въ передержкѣ, въ подлогѣ… Оставимъ въ сторонѣ вопросъ, какъ такіе пріемы называются. Важнѣе другое, — зачѣмъ они понадобились публицисту «Рѣчи»? Что онъ, — опять измѣнилъ свое мнѣніе о П. А. Столыпинѣ? Опять возвращается къ своему прежнему отзыву? Казалось бы, ясно: да, опятъ измѣнилъ; да, возвращается. И признаюсь, прочтя первую половину изгоевскаго отвѣта, я готовъ былъ почти радоваться. Какъ ни тягостно видѣть пріемы «благородной ретирады» съ ошибочныхъ позицій, все-таки радуешься, что вотъ опамятовался-таки человѣкъ… Но вслѣдъ затѣмъ и совершенно неожиданно г. Изгоевъ пишетъ: «Основная мысль моей статьи въ „Русской Мысли“ къ тому и сводится, что П. А. Столыпинъ ''объективно'', несмотря на свои личныя качества, не можетъ провести никакихъ реформъ, такъ какъ за его спиной стоятъ господствующія соціальныя силы, бюрократія и помѣстно-дворянское классовое чувство». («Рѣчь», б февраля; курсивъ г. Изгоева). «Объективно не можетъ»… Положимъ, свою общую характеристику объективныхъ признаковъ, какая была сдѣлана въ декабрьской статьѣ, напечатанной «P. М.», г. Изгоевъ передаетъ въ «Рѣчи» не точно; въ частности, вмѣсто опредѣленнаго термина, борьба съ камарильей, оказалось двусмысленное классовое чувство за спиною. Но, вѣдь, споръ вовсе не о возможностяхъ объективныхъ. А субъективно, — г. Столыпинъ хочетъ «провести реформы» или старается препятствовать ихъ проведенію? борется противъ камарильи за новый строй или, какъ вѣрный слуга, помогаетъ камаральѣ бороться за сохраненіе стараго строя? Въ «Русской Мысли» дѣло насчетъ оцѣнки субъективныхъ признаковъ стояло ясно. Тамъ г. Изгоевъ выразилъ принципіальное согласіе съ программой г. Столыпина, воодушевленнаго «государственной идеей» «превратить Россію въ страну свободнаго зажиточнаго крестьянства, на подобіе датскаго», но выразилъ полное осужденіе его тактикѣ («боязнь и непріязнь къ общественнымъ силамъ, даже къ тѣмъ, которыя готовы и должны принять туже государственную идею»). Именно это размышленіе г. Изгоева о программѣ «премьера» мнѣ и пришлось оспаривать, какъ пустую и ни на чемъ не основанную, по моему мнѣнію, догадку. Теперь г. Изгоевъ сначала старается увѣрять, что такой догадки у него лично не было, что онъ не приписывалъ г-ну Столыпину стремленія бороться за новый строй, и затѣмъ тотчасъ же противопоставляетъ «объективную возможность» «личнымъ качествамъ». То есть какъ же это понимать? Г-ну Изгоеву нельзя, что ли, не отказываться отъ своихъ словъ, но нельзя и отказываться отъ нихъ? Вопросъ вполнѣ естественный. Но публицистъ «Рѣчи», только что опровергнувшій первую половину своего опроверженія, вмѣсто отвѣта и объясненія дѣлаетъ неожиданный поворотъ въ сторону. Онъ вспоминаетъ мою старую полемику съ г. Набоковымъ, выступавшимъ противъ меня въ «Рѣчи», и съ г. Б. М. выступавшимъ противъ меня въ «Новой Мысли». При этомъ онъ ни однимъ словомъ не упоминаетъ, какъ и что было мною отвѣчено обоимъ оппонентамъ, со стороны которыхъ, кстати сказать, на мои отвѣты возраженій не послѣдовало. Г. Изгоевъ просто цитируетъ полемическіе выпады гг. Набокова и Б. М. И на основаніи этихъ выпадовъ позволяетъ себѣ написать по моему адресу рядъ отмѣнно ругательныхъ словъ. Штрихъ, имѣющій нѣкоторую цѣнность. Г. Изгоевъ подтвердилъ свой выводъ о борьбѣ г. Столыпина за новый строй ссылкою на отзывы корреспондента «Rundschau», относительно котораго неизвѣстно, кѣмъ онъ освѣдомленъ, какъ, и съ какою цѣлью. И тотъ же г. Изгоевъ дѣлаетъ видъ, будто принимаетъ за чистую монету полемическіе выпады г.г. Набокова и Б. М. Это послѣдовательно. Это во всякомъ случаѣ свидѣтельствуетъ, что г-на Изгоева вообще доброкачественность ссылокъ гораздо меньше интересуетъ, чѣмъ ихъ пригодность для его цѣлей. Интересоваться не качествомъ, а пригодностью въ нѣкоторыхъ отношеніяхъ удобно. Укажу хотя бы такой примѣръ. Недѣлю спустя, послѣ ругательствъ г. Изгоева, «Рѣчь» снова выступила противъ меня съ ругательствами. На этотъ разъ я по волѣ «Рѣчи» помѣщенъ въ одномъ спискѣ съ нѣкоторыми сотрудниками понедѣльничной газеты «Свободныя Мысли», и оказываюсь вмѣстѣ съ ними уличеннымъ въ томъ, что пишу статьи, въ коихъ обвиняю «партіи, народъ, исторію, Россію, время и вселенную» въ «бездарности», а обвиняю на томъ основаніи, что разочаровался въ революціи. Ровно черезъ сутки — 14 февраля — «Новое Время», ссылаясь на «Рѣчь», дѣлаетъ болѣе категорическій выводъ: хороши эти г.г. Петрищевы, сотрудники «Свободныхъ Мыслей»!.. При дальнѣйшихъ взаимныхъ ссылкахъ истина легко можетъ быть установлена: я окажусь главнымъ сотрудникомъ и, пожалуй, редакторомъ «Свободныхъ Мыслей», хотя не имѣлъ и не имѣю никакого отношенія къ этой газетѣ, о чемъ, — это мнѣ достовѣрно извѣстно, — хорошо знаетъ редакція «Рѣчи». Можетъ даже оказаться, что это я написалъ «народъ-фефела» въ «Свободн. Мысляхъ», и это я написалъ: «П. А. Столыпинъ борется» въ «Русской Мысли», а г.г. Изгоевъ и М. Энгельгардъ написали статью: «Два кающіеся публициста» въ «Русскомъ Богатствѣ». Не шутя, — по нынѣшнимъ литературнымъ нравамъ, всяко возможно. Напечатано же было въ «Голосѣ Москвы» 12 января н. г. такое, между прочимъ, обвиненіе противъ С. Я. Елпатьевскаго и меня: «Они готовы окрестить именемъ мѣщанства и буржуазности самыя что ни на-есть здоровыя и нормальныя проявленія человѣческой психики»… И г. Изгоевъ не лишенъ возможности выставить противъ меня какое ему заблагоразсудится обвиненіе и подтвердить его цѣлымъ рядомъ ссылокъ. Позволительно, однако, спросить, — какое отношеніе имѣютъ его ругательства къ предмету даннаго спора? {{right|'''А. Петрищевъ.'''}} [[Категория:Статьи]] [[Категория:Публицистика 1908 года]] [[Категория:Афанасий Борисович Петрищев]] [[Категория:Импорт/lib.ru]] [[Категория:Публикации в журнале «Русское богатство»]] [[Категория:Пётр Аркадьевич Столыпин]] 4mfqo5a89bzcd1pmallrbfubawk6s5t Надгробное (Петрищев) 0 1046122 5710291 5595847 2026-05-06T19:41:19Z Vladis13 49438 5710291 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Афанасий Борисович Петрищев | НАЗВАНИЕ = Надгробное | ПОДЗАГОЛОВОК = Некролог Н. Ф. Анненскому | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1912 | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = «Русское Богатство», 1912, 8, с. XII—XIV. [https://annensky.lib.ru/names/nf&an/nf_necr.htm], [http://az.lib.ru/p/petrishew_a_b/text_1912_nadgrobnoe.shtml az.lib.ru] | ВИКИДАННЫЕ = <!-- id элемента темы --> | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 1 <!-- оценка по 4-балльной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old | СТИЛЬ = text }}__NOEDITSECTION__ ===Надгробное=== Могильная насыпь ещё не осела. Перед нею трудно собрать мысли об утрате, невозможно отрешиться от личного чувства скорби. Есть люди, которых нельзя не любить, лишь только узнаешь их. Мало сказать: таким был покойный. Это был человек, привязанность к которому не может стать привычной, — чем-то таким, что отстоялось, достигло своего предела и может быть незамечаемо сознанием в повседневной совместной работе. В повседневном — крупном и мелком — он раскрывался, как человек блестящего ума, тончайшей восприимчивости, поразительной отзывчивости, редкой душевной красоты, он возвышал, он воодушевлял, он умилял, он восхищал. Его нельзя было не любить тем глубже, чем ближе его видишь и больше узнаёшь. И, стоя у его могилы, трудно осмыслить, какая крупная общественная величина исчезла из жизни, — забываешь, что нет Анненского. По логике сердца, всего больнее, что нет Николая Фёдоровича, — милого, славного, дорогого Николая Фёдоровича. И не ошибается сердце… Помню моё первое, мимолётное знакомство с Николаем Фёдоровичем в конце 1903 года. У меня было поручение от одного провинциального статистика — «справиться у Анненского» относительно разных специальных предметов. На большом собрании я подошёл к Анненскому, с чисто деловыми намерениями и с теми чувствами, какие естественны в приезжем из провинции, начинающем литераторе, когда он подходит к большому общественному деятелю, а, между прочим, и к знаменитому специалисту, научными трудами которого создана целая школа, с именем которого связана целая эпоха в истории русской статистики. Несколько беглых фраз, милая незабвенная улыбка Николая Фёдоровича, — и я забыл и статистику, и всё прочее, что знал об Анненском; просто — «очаровательный старик», «душевный человек». Тут кто-то вмешался в наш едва начатый разговор. Я забыл спросить и о том, о чём хотел спросить. А потом было некогда, пришлось спешно выехать из Петербурга. Так и осталось поручение моего провинциального знакомого неисполненным. Помню и «различие точек зрения», в ту пору удивившее меня, как неожиданность. Когда я подъезжал к Петербургу и мысленно перебирал, что надо сделать в нём, память подсказывала: «да, не забыть бы справиться у Анненского». С именем: «Анненский» связывалось представление о больших общественных заслугах, поскольку они были мне известны. И с этой точки зрения человек Анненский, Николай Фёдорович, был для меня не виден. Я его не знал и о нём не думал. Уезжая из Петербурга и мысленно перебирая, чего не сделал, я вспоминал: «вот так и не справился у Анненского». И при этом у меня оказалась новая точка зрения: на первом плане был «очаровательный старик», «душевный человек», а его общественные заслуги приняли вид как бы придатка, дополнения к Николаю Фёдоровичу. Духовная красота личности словно заслоняла дела её. Такое распределение вещей в перспективе было для меня новостью. И думая о ней в вагоне, под стук колёс, я невольно вспомнил старый парадокс: «если бы человек был хуже, его заслуги ценились бы лучше». Это мелькнуло и забылось. И снова всплыло уже в 1905 году, в предманифестское время: конец августа и сентябрь. В общественном движении ясно обозначались глубокие трещины. И была потребность выяснить их и установить своё отношение к ним. Нарастала волна народного движения. И создавалась необходимость подготовиться к встрече с нею. По предложению Николая Фёдоровича и в его квартире на Троицкой улице стал собираться по воскресеньям тесный кружок единомышленников по преимуществу причастных к журналистике. В него вошло и народническое крыло тогдашнего «Сына Отечества», представленное Г. И. Шрейдером и мною. Недолго были эти «воскресенья» — окончились в первых числах октября. Подготовиться не удалось, — события опередили нас. Самое значение того, что было лишь намечено на воскресеньях, определилось позднее. В момент «маленьких собраний на Троицкой» никто не мог знать, что из них выйдет. Это был просто — один из многих эпизодов в интимной истории общественных движений. Мне, провинциалу, тогда только что переехавшему на постоянное жительство в Петербург, были новы впечатления петербургского бытия. И часто во время больших воскресных разговоров на большие темы у меня возникали посторонние мысли. Часто, глядя на Анненского, руководившего прениями, думалось: сколько таких эпизодов из интимной истории общественных движений было в жизни этого человека? сколькими нитями он органически связан вообще с историей русского общества? Но опять, как два года назад, мне казалось это лишь придатком к душевному, милому человеку Николаю Фёдоровичу. Как бы ни были велики его заслуги, он, как личность, как обаятельный и вместе ''праведный'' человек, стоит на исключительной высоте. Скоро после «воскресений на Троицкой» судьба дала мне большое счастье — постоянно работать с Николаем Фёдоровичем, под его руководством, в качестве и политического единомышленника, и товарища по «Русскому Богатству». За 7 лет совместной работы было время лучше узнать, что такое тот Анненский, с которым связана целая эпоха в истории не только статистики, но и всего русского общества, целая эпоха в истории определённого направления общественной мысли, целая эпоха в истории «Русского Богатства». Центральная сила в передовых рядах интеллигенции, центральная величина всего направления, центр в нашей журнальной товарищеской среде, человек огромного авторитета и поразительного умения быстро охватывать не только принципиальное значение каждого дела, но и мельчайшие практические детали… На моих глазах он, по мере развития болезни и упадка сил, отходил от многообразных видов активной деятельности. Отходил не без протестов и не без пререканий с друзьями, которым порою 6ыл0 не легко удержать его хотя бы только от наиболее опасных при его здоровье выступлений на больших собраниях, от неизменного председательствования в многолюдных, а порою и 6урных заседаниях. Силы, однако, падали. И круг деятельности Николая Фёдоровича всё более и более смыкался возле той основной работы, какую он нёс в качестве председателя редакционного комитета «Русского Богатства». В конце 1911 года болезнь вышибла и это. Анненский с его делами и заслугами отходил в Историю. Оставался вплоть до рокового исхода Николай Фёдорович. И всё более и более отчётливую выпуклость приобретала та черта в душевном складе этого праведного человека, которую лично мне часто хотелось назвать «святою неугомонностью»: огромная, вечно напряжённая жажда непосредственного участия во всём том, что он считал общественно нужным и важным. Эта жажда, вообще неутолимая в Николае Фёдоровиче, под конец была уже совершенно неутолённой. Но он думал, он готовился, у него были мысли и планы на будущее. И вернись к нему хоть часть былых сил, он опять ринулся бы в гущу жизни, и опять делал бы в сущности то же, что и делал, и так же, как и делал! Не мог он иначе. Такой уж был цельный человек. [[Категория:Статьи]] [[Категория:Публицистика 1912 года]] [[Категория:Афанасий Борисович Петрищев]] [[Категория:Импорт/lib.ru]] [[Категория:Публикации в журнале «Русское богатство»]] fyn6v56xb41vp0vtp84k3t9888q4lhy Хроника внутренней жизни (Петрищев)/ДО 0 1046123 5710294 5650947 2026-05-06T19:50:40Z Vladis13 49438 5710294 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Афанасий Борисович Петрищев | НАЗВАНИЕ = Хроника внутренней жизни | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1913 | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК =«[[Русское Богатство]]», № 8, 1913. [http://az.lib.ru/p/petrishew_a_b/text_1913_08_hronika_oldorfo.shtml az.lib.ru] | ВИКИДАННЫЕ = <!-- id элемента темы --> | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 1 <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = text }} === Хроника внутренней жизни. === {{heading|3|1. Рабочее движеніе и его фундаментъ. — 2. Стихійность движенія. — 3. Кто организуетъ и направляетъ? — 4. Нѣсколько словъ о народной интеллигенціи. — 5. Окончаніе законодательной сессіи. «Всѣ недовольны». — 6. Органическіе и организаціонные пороки 3 іюня въ IV Думѣ.}} Высокая волна лѣтняго вообще рабочаго и, въ особенности, забастовочнаго движенія… Охвачены крупнѣйшіе центры: московскій, петербургскій, лодзинскій, бакинскій районы. Охвачены отдѣльные крупные по промышленному значенію пункты: Рига, Чіатуры, Николаевъ, Вильна, Кинешма, Харьковъ, Кіевъ, Грозный и т. д. Захвачены и просто многія мѣста, гдѣ есть промышленность и рабочіе: Симбирскъ, Владикавказъ, Чита, Новочеркасскъ, Иркутскъ, Оренбургскій уѣздъ… Перечень только географическихъ названій занялъ бы много мѣста. И, несомнѣнно, о многихъ забастовкахъ свѣдѣнія не проникаютъ въ печать. Кромѣ забастовокъ, есть и другія формы рабочаго движенія. Но о нихъ свѣдѣнія и вовсе скудны… Точный учетъ размѣровъ, разумѣется, невозможенъ. По общему же глазомѣрному впечатлѣнію, пресса, видимо, не безъ основанія считаетъ ихъ близкими къ «рекорднымъ» цифрамъ 1903, 1904 и 1906 гг. 1905 годъ, конечно, стоитъ внѣ сравненій. Отмѣчается прессою и другая черта: оставаясь по преимуществу движеніемъ рабочимъ, оно имѣетъ тенденцію, такъ сказать, выливаться наружу, — выходить изъ пролетарскихъ береговъ, захватывать болѣе широкіе слои населенія. Подчеркну: ''только тенденція.'' Но она опредѣленно чувствуется, а порою и воплощается въ конкретныя формы. Укажу хотя бы на явленія, возникшія въ связи съ забастовкой приказчиковъ знаменитой сибирской фирмы Второва. Забастовка происходила одновременно въ цѣломъ рядѣ городовъ, гдѣ эта фирма имѣетъ магазины. И вездѣ бастовавшіе были и морально, и матеріально поддержаны населеніемъ. Не только приказчиками другихъ фирмъ и служащими другихъ типовъ; и не только интеллигенціей; это — обычно. Поддержку оказывали и просто обыватели, — «совсѣмъ посторонняя публика». И, видимо, не вся она принадлежитъ къ «бѣднымъ сословіямъ». Отъ отдѣльныхъ лицъ поступали, напр., «крупныя денежныя пожертвованія» въ пользу бастующихъ; «одно пожертвованіе равнялось 4.000 р.»<ref>«Русское Слово», 21. VI.</ref>.... Цифра, очевидно, не демократическая… Поддерживали не только деньгами. Отъ очень многихъ лицъ поступали заявленія о бойкотѣ ими второвскихъ магазиновъ. Постоянные покупатели во многихъ городахъ предлагали бастующимъ столъ и квартиру безплатно («Русское Слово», 21. VI). Это вообще. А, чтобы дать нѣкоторое представленіе о частностяхъ, приведу отрывки изъ суточнаго газетнаго отчета о забастовкѣ (напечатаннаго «Сибирской жизнью» 22 мая). ''Иркутскъ.'' Сочувствіе мѣстнаго общества и другихъ городовъ держится на прежней высотѣ. Поступившія пожертвованія превышаютъ 3.000 р. Продолжается помощь квартирой, столомъ и проч. ''Чита.'' Нельзя не отмѣтить враждебнаго отношенія къ штрейкбрехерамъ со стороны мѣстной публики, которая послѣ закрытія пассажа Второва встрѣтила ихъ на улицѣ свистками и криками. Уполномоченные бастующихъ вынуждены были особымъ письмомъ въ редакцію «Забайкальской Нови» заявить, что они не участвовали въ этой демонстраціи протеста и просить своихъ товарищей и читинскую публику не прибѣгать къ такимъ крутымъ мѣрамъ противъ штрейкбрехеровъ. ''Сретенскъ.'' Мѣстное общество совершенно опредѣленно выразило свое сочувствіе въ видѣ пожертвованій, отчисленій и другихъ видовъ помощи. Напр., двѣ постоянныя покупательницы Второва уступили двумъ семейнымъ служащимъ квартиры въ безплатное пользованіе на все время забастовки; артельщикъ одной торговой фирмы предоставилъ столъ для двухъ служащихъ и т. д. Сочувствіе и поддержка общества были не настолько велики, чтобы администрація не могла уравновѣсить ихъ. своимъ содѣйствіемъ предпринимателю. Упорство бастующихъ удалось сломить при помощи штрейкбрехеровъ (не даромъ изъ-за нихъ вышли отмѣченныя пререканія). Однако сочувствіе общества было не такъ ужь ничтожно, а, главное, оно проявлено активно. Движеніе нашло отзвукъ, не осталось чисто групповымъ, приказчичьимъ. Это въ городахъ. Приведу на справку «деревенскій случай». Съ конца весны нынѣшняго года значительныхъ размѣровъ достигло рабочее движеніе въ Тверской губерніи, мануфактура которой разбросана въ значительной мѣрѣ по сельскимъ мѣстностямъ. И вотъ въ одномъ изъ селъ (верстахъ въ 10 отъ Твери) на праздникъ Вознесенья (23 мая) произошло слѣдующее: На площадь передъ церковью собралось около 1.000 человѣкъ — мѣстныхъ фабричныхъ рабочихъ и ''крестьянъ.'' Было произнесено нѣсколько рѣчей. Затѣмъ выкинули красный флагъ и съ пѣніемъ революціонныхъ пѣсенъ двинулись по площади… Никакихъ инцидентовъ не возникало, если не считать избіенія одного подозрительнаго субъекта, въ которомъ заподозрили сыщика. Толпа разошлась, когда пошелъ дождь. Къ оставшейся небольшой группѣ, человѣкъ въ 100, подошелъ урядникъ со стражникомъ и просилъ прекратить пѣніе и убрать флаги, что и было исполнено. («Русская Молва». 50, VI). Движеніе выливается изъ пролетарскихъ береговъ. И въ то же время оно сливается съ цѣлымъ рядомъ движеній въ другихъ группахъ. Даже если взять собственно забастовочную форму, то и она охватываетъ довольно разнообразные слои населенія. Бастуютъ фабрично-заводскіе рабочіе и торговые служащіе. Бастуютъ отсталыя и «полупролетарскія» трудовыя группы: черноморскіе грузчики (въ Поти), кирпичники (въ Грозномъ), таскальщики лѣса (въ Царицынѣ), строительные рабочіе (въ Новочеркасскѣ, Минскѣ). Бастуютъ извозчики (при участіи владѣльцевъ лошадей и экипажей, напр., въ Кіевѣ, Житомирѣ, Ригѣ). Бастуютъ даже монахи Михаило-Аѳонской пустыни (верстахъ въ 40 отъ Майкопа), — іеромонахи, іеродіаконы и послушники отказались совершать службы впредь до удовлетворенія ихъ требованій: улучшеніе пищи и одежды и вѣжливое обращеніе<ref>«Утро», 1 іюля и 3 іюля.</ref>. Попытался забастовать епархіальный съѣздъ въ Самарѣ «послѣ цѣлаго ряда конфликтовъ съ епископомъ»<ref>«Русское Слово», 2 іюля.</ref>. Въ Пятигорскѣ даже полицейскіе пристава заявили атаману отдѣла, что они отказываются дальше исполнять свои обязанности, когда начальникъ области сократилъ содержаніе полиціи и распорядился уволить нѣкоторыхъ писарей («Русское Слово, 28. VI). Словомъ, забастовочное движеніе становится, хотя и пролетарскимъ по преимуществу, но не только пролетарскимъ, оно въ значительной степени также крестьянское, вообще трудовое, а сверхъ того, „всякое“, — движеніе всякихъ группъ населенія, или, по крайней мѣрѣ, самыхъ разнообразныхъ. При. чемъ забастовочное движеніе надо учитывать не только какъ фактъ, но и какъ тенденцію, кякъ предрасположенность къ этому средству борьбы, — предрасположенность даже въ такихъ мѣстахъ, которыя для забастовокъ не совсѣмъ подходятъ. Въ этомъ и показательное значеніе такихъ эпизодовъ какъ: забастовки монаховъ, полицейскихъ приставовъ и т. д… Носится, стало быть, въ воздухѣ нѣкій микробъ. Особенно характеренъ въ нынѣшнемъ подъемѣ фундаментъ. И мнѣ кажется полезнымъ нѣсколько систематизировать имѣющіяся относительно него свѣдѣнія и сужденія. Основная причина всѣхъ движеній, конечно, — недовольство. На сей разъ недовольство особое, — не только острое, но и общее. Въ двухъ смыслахъ общее. Во-первыхъ, недовольство не однѣми частностями (низкой оплатой труда, обиднымъ обращеніемъ и проч.), но и общими условіями, какъ собственно экономическими, такъ и политическими: судъ надъ матросами — забастовка, преслѣдованія противъ рабочей печати — забастовка, и т. д. Во-вторыхъ, это — недовольство не какихъ-либо отдѣльныхъ группъ, а почти всѣхъ, даже монаховъ. Напоминать подробно, какія именно общія условія раздражаютъ страну, — не буду. Но вотъ нѣкоторыя конкретныя выраженія и послѣдствія одного изъ основныхъ недуговъ нынѣшняго лихолѣтья. Забастовка въ Михаило-Аѳонской пустыни. Первыя извѣстія о ней производятъ нѣсколько, смѣшное впечатлѣніе». Въ числѣ прочихъ посмѣялось надъ этимъ и «Новое Время», и не безъ политическаго ехидства посмѣялось: оказывается, дескать, не одни министры, — и монахи забастовку пріемлютъ. Но затѣмъ корреспонденты газетъ побывали въ названномъ монастырѣ и установили слѣдующее. Монахи многократно безпокоили начальство жалобами на непорядки, на отсутствіе необходимѣйшей одежды, на «отвратительную пищу» и т. д. Въ концѣ концовъ, братія добилась назначенія ревизіи. Ревизіей жалобы подтвердились. Настоятель пустыни архимандритъ Амвросій былъ уволенъ. Назначило начальство новаго настоятеля — Фотія. Казалось бы, положеніе братіи должно улучшиться. Но новый настоятель сохранилъ всѣ прежніе порядки, а всякое выраженіе недовольства сталъ карать собственноручнымъ нанесеніемъ побоевъ, ранъ и смертельныхъ увѣчій: Избилъ восьмидесятилѣтняго старика-іеромонаха, пробилъ коломъ голову послушнику, перебилъ палкой поясницу мальчику («Утро» 8, VII). Братія снова пыталась жаловаться. Но ни отъ своего духовнаго начальства, ни даже отъ властей, обязанныхъ пресѣкать прямыя уголовныя преступленія, почему-то защиты не получала. Тогда и была монахами объявлена забастовка. Такова, по газетнымъ свѣдѣніямъ, послѣдовательность событій. Думаю, нѣтъ нужды доказывать, что таковою она бываетъ не только въ монастыряхъ Общій фатальный порокъ эпохи, создавшей лозунгъ: «ставка на сильныхъ», — систематическое игнорированіе соображеній разума, закона, справедливости, человѣчности, стремленіе сложнѣйшіе вопросы общежитія рѣшать «такъ же, какъ въ Бодайбо», методами каменнаго вѣка — коломъ по головѣ. И это не только въ захолустьяхъ. Даже на Аѳонѣ, т. е. все-таки заграницей, на виду у Европы, не невѣдомый Фотій, а полномочный делегатъ всероссійскаго святѣйшаго синода архіепископъ Никонъ, посланный въ «русскія» (по національности) обители увѣщевать иноковъ, показалъ, какъ надо по-нашему поступать: …Пантелеймоновскихъ отцовъ… обливали въ корридорѣ цѣлый часъ изъ пожарной трубы холодной водой, а потомъ жестоко избили. Расправившись съ монахами, стоявшими въ коридорѣ въ рясахъ, наметкахъ, съ иконами и крестами въ рукахъ, прибывшій отрядъ желѣзными палками взламывалъ двери въ келіи и вытаскивалъ оттуда монаховъ, бросалъ ихъ съ лѣстницы внизъ съ крикомъ: «мы вамъ покажемъ, какъ не повиноваться начальству». Не щадили и іеромонаховъ. Такъ, напр., іеромонаха Николая Иванева, стоявшаго въ корридорѣ съ иконою Божіей Матери, схватили за епитрахиль, сбили съ ногъ и таскали по всему корридору, пока онъ не лишился чувствъ… Кромѣ избитыхъ иноковъ, оказалось 40 человѣкъ раненыхъ съ разбитыми головами и 5 человѣкъ съ штыковыми ранами и порѣзами… (изъ письма архимандрита Давида, бывшаго настоятелемъ Андреевскаго скита; напечатано въ «Голосѣ Москвы», 25. VII). Представить только: стоятъ иноки съ крестами и иконами, а ихъ изъ пожарной кишки водой поливаютъ… Даже штыками пыряли. И это называется мѣрами духовно-нравственнаго увѣщанія… Монахи на Аѳонѣ (вѣрнѣе, часть монаховъ) впали, видите ли, въ «слововѣрную ересь», — такъ вотъ церковная власть и объясняла имъ, въ чемъ состоитъ ихъ заблужденіе… И это, повторяю, не только между властью и подвластными; не только въ политикѣ, въ отношеніяхъ публично-правовыхъ и экономическихъ. Зараза проникла глубоко до корней, отравила даже бытовыя, даже семейственныя отношенія. Напомню хотя бы только слѣдующее: вслѣдствіе обще извѣстной аграрной политики, сложилось одно изъ характерныхъ явленій нынѣшняго деревенскаго быта; вначалѣ отцы «взяли верхъ» — воспользовались «новыми правами», укрѣпили за собою семейную собственность, и многіе «благополучно пропили» ее; послѣ множества такихъ примѣровъ дѣти «нашли способъ», и иные сыновья уже съ 16—17 лѣтъ начинаютъ «бастовать», говорятъ отцу напримѣръ: — Знаемъ мы васъ, — я на тебя работай, а потомъ ты, можетъ, съ сударушками все добро пропьешь… — Запиши имущество матери, либо вексель ей дай, тогда и работу спрашивай. Маменька-то насъ, дѣтей своихъ, чай, не обидитъ. А отъ тебя мало-ль что станется… — Все, значитъ, добро твое, а я тебѣ деньги съ фабрики присылай?.. Знаемъ мы эту пѣсню. Достаточно научены… Словомъ, изъ мелкихъ семейныхъ «дрязгъ» складывается цѣлое семейственное движеніе дѣтей (поддерживаемыхъ нерѣдко матерями) противъ власти отцовъ, вооруженной новыми законами, и въ защиту семейной собственности. Каждый сынъ «забастовщикъ» преслѣдуетъ обыкновенно чисто личныя цѣли. Задѣтыя въ немъ чувства высшаго порядка остаются какъ бы въ тѣни. Но въ цѣломъ данное движеніе отнюдь не личное дѣло сыновей, а важный государственный вопросъ, и не борьба собственно противъ отцовъ, а противъ одного изъ основныхъ пунктовъ ставки на сильныхъ въ аграрной политикѣ, — противъ декретивнаго упраздненія исторически сложившихся правъ семьи на создаваемое ея коллективными трудами имущество. Я остановился лишь на одной детали. Ихъ много, такихъ деталей. Вернемся однако къ одному изъ наиболѣе общихъ послѣдствій заразы, отравившей всю жизнь: доведенная до крайнихъ предѣловъ безнаказанность однихъ и дошедшая до столь же крайнихъ предѣловъ беззащитность другихъ. Едва-ли можно найти сейчасъ въ Россіи много людей, которыхъ Богъ хранитъ отъ столкновенія съ конкретными послѣдствіями этого бѣдственнаго начала. Даже монаховъ не помиловалъ Господь. Даже въ монастыряхъ исчезъ миръ и водворились безконечныя «исторіи», волненія, пререканія, изъ которыхъ складывается нынѣ своеобразное монашеское движеніе. Первѣйшіе сановники не спасаются отъ столкновеній съ конкретными послѣдствіями гибельнаго соціально-политическаго начала. Самъ предсѣдатель Государственнаго Совѣта М. Г. Акимовъ, судя по газетнымъ отношеніямъ, подвергся въ поѣздѣ натиску какого-то жандармскаго ротмистра… Г-ну Акимову въ кои-то вѣки пришлось. Для простого смертнаго подобныя приключенія — дѣло обыкновенное, почти повседневное. Г. Акимовъ отбилъ атаку легко: предъявилъ свою визитную карточку, и храбрый ротмистръ запросилъ пардону. Но для простого смертнаго отбиться не только отъ ромистра, но и отъ стражника, даже отъ сторожа въ папскомъ лѣсу вовсе не легко и не просто. А отбиваться надо, иначе жить нельзя. И отбиваются люди, — живутъ какъ бы въ условіяхъ партизанской борьбы за элементарнѣйшія, признаваемыя закономъ личныя и имущественныя права. А это ужь извѣстно: стоитъ лишь даже неразвитому человѣку ступить на этотъ путь, — политическое воспитаніе получается очень быстро. Укажу хотя бы на тѣхъ же монаховъ: начинаютъ пререкаться изъ «за разныхъ мелочей повседневнаго обихода, а доходятъ напр., въ Бѣлобережской пустыни (Орловской губ.), судя по даннымъ, опубликованнымъ въ „Голосѣ Москвы“, — до 103 и 128 статей Уголовнаго Уложенія. Приходитъ наниматься на фабрику крестьянскій парень. По прежнимъ временамъ, онъ — „желторотая деревня“, которая „ничего не понимаетъ“. По нынѣшнимъ временамъ, онъ уже прошелъ нѣкую школу: если не „бастовалъ“ и не бастуетъ противъ отца, то отъ кого-нибудь отбивался, обстрѣлянъ, получилъ кой-какое политическое воспитаніе. И, на фабрикѣ работая, онъ будетъ вынужденъ отбиваться — отъ фабричной стражи, отъ десятниковъ, надсмотрщиковъ, вообще отъ всѣхъ, кто пожелаетъ что-либо извлечь изъ его беззащитности. И, если дѣло дойдетъ до выступленія толпой, — положимъ, до забастовки — толпа эта составится изъ людей, уже нюхавшихъ порохъ, получившихъ партизанскую выучку. А посторонніе люди, не входящіе въ данную толпу, „и безъ словъ понимаютъ“, но имя чего она движется и чего въ сущности хочетъ. Сами по себѣ большія забастовочныя волны — не новость въ Россіи. Но даже въ 1905 г., въ самые рѣшающіе моменты всеобщихъ забастовокъ въ основныхъ массахъ населенія было много недоразумѣній: — Въ чемъ дѣло? почему? изъ-за чего? какіе такіе забастовщики? Чего имъ нужно? Повидимому, это отошло, отпало. Движеніе не опережаетъ подготовку массъ къ нему. Скорѣе, оно отстаетъ отъ нея. Въ массахъ замѣчаются недоумѣнія уже противоположнаго свойства: — Это что… Ничего изъ этого не выйдетъ… Кабы побольше… ==== II. ==== Обыкновенно подъемъ массовыхъ движеній совпадаетъ съ подъемомъ надеждъ чего-то достигнуть, хотя бы и цѣною тѣхъ тяжелыхъ жертвъ, съ какими сопряжены, напр., забастовки. Нельзя однако сказать, что въ нынѣшнемъ подъемѣ есть эти надежды. Достаточно вспомнить политическія забастовки протеста. Онѣ довольно многочисленны. Но въ смыслѣ непосредственныхъ результатовъ явно безнадежны. „Не тѣмъ пахнетъ“, чтобъ протесты были услышаны и приняты во вниманіе. Наоборотъ, многое вынуждаетъ думать, что они будутъ не приняты во вниманіе нарочно, съ намѣреніемъ доказать и подтвердить, что „протестами ничего не достигнешь“… Далѣе, подъемъ движенія совпадаетъ съ чрезвычайнымъ ростомъ эмиграціи, достигшей небывалыхъ размѣровъ. Само „Новое Время“ встревожено тѣмъ, что даже „коренное“, „русское“ населеніе бѣжитъ изъ Россіи. Въ печати достаточно объяснялась и иллюстрировалась главная причина бѣгства: нѣтъ сколько-нибудь сносныхъ условій жизни и нѣтъ надежды, что они скоро будутъ. Одновременно съ ростомъ организованнаго забастовочнаго движенія наблюдается усиленное стихійное бѣгство съ работъ. Бѣгутъ съ „Амурки“, бѣгутъ съ донецкихъ шахтъ. Бѣгутъ изъ Николаева. Бѣгутъ сельскохозяйственные рабочіе… Говорятъ, это явленіе также достигло небывалыхъ размѣровъ. Печатью давно доказано, что бѣгство рабочихъ обыкновенно вызывается невыносимыми условіями труда. Періодически это признавалось и подтверждалось офиціальными учрежденіями. На примѣрѣ ленскихъ рабочихъ мы однако знаемъ, что дѣло не только въ невыносимыхъ условіяхъ. Пока была надежда добиться измѣненія условій къ лучшему, рабочіе не убѣгали повально, а боролись, неся огромныя для нихъ жертвы и терпя невѣроятныя лишенія. А, когда исчезла надежда, тогда, дѣйствительно, почти поголовно убѣжали. Не въ томъ лишь дѣло, что условія невыносимы. Хуже всего, что сколько-нибудь выносимыхъ условій не дождешься и не добьешься. Это общее положеніе требуетъ, конечно, нѣкоторыхъ оговорокъ. По крайней мѣрѣ, въ сельско-хозяйственномъ быту рабочіе не всегда бѣгутъ только вслѣдствіе безнадежности чего-либо достигнуть. Иногда бѣгство есть обдуманный способъ борьбы. Общеизвѣстно, что значитъ объявить, положимъ, забастовку въ землевладѣльческой экономіи. Немедля явятся усмирители. Съ самими забастовщиками церемониться не станутъ. Сверхъ того, переворошатъ цѣлую волость ради устрашенія и въ цѣляхъ розыска подстрекателей. Но, если одна за другой партія рабочихъ просто разбѣгаются, не предъявляя формально требованій, то усмирители „ничего не могутъ — крѣпостныхъ нынче нѣтъ“. Между тѣмъ помѣщичья экономія, испытавъ неудобства слишкомъ текучаго состава рабочихъ и слишкомъ частыхъ заботъ о наймѣ ихъ, поневолѣ повышаетъ плату, вводитъ хоть кое-какія улучшенія. Въ сельскихъ мѣстностяхъ стихійное на первый взглядъ бѣгство является порою въ сущности особымъ видомъ забастовки, требующимъ большого сознанія, солидарности, а въ нѣкоторыхъ случаяхъ и организаціи. Точно также не только по стихійнымъ причинамъ „мужики“ не идутъ работать къ „своему барину“, предпочитая уходить въ чужія стороны. Иногда это организованный и лишь не объявляемый открыто бойкотъ. Секретъ опять-таки въ безоглядныхъ репрессіяхъ. Бойкотъ гласный, объявленный разсматривается начальствомъ, какъ „политическое дѣло“; на него отвѣчаютъ обычными розысками, натискомъ на организацію, экзекуціоннымъ взысканіемъ податей и недоимокъ (мѣра, побуждающая отказаться отъ бойкота). Но, если ничего не объявлено, мотивы надлежаще скрыты, то политическаго дѣла нѣтъ, а есть просто „лѣнивые“ мужики, „лежебоки“, которые хоть и голодаютъ, а „работать не хотятъ“… Моральное значеніе бойкота при этомъ почти исчезаетъ. Но матеріальная цѣль нерѣдко достигается; экономія оказывается вынужденной согласиться, по крайней мѣрѣ, на болѣе значительную оплату труда, чѣмъ предполагалъ владѣлецъ… Эти особыя формы по преимуществу сельско-хозяйственнаго рабочаго движенія, несомнѣнно, существуютъ. И есть основанія думать, что примѣненіе ихъ не сокращается, а расширяется. Вообще броженіе и въ селахъ растетъ. А въ нѣкоторыхъ мѣстахъ — напр., въ Черниговской губерніи, — судя по газетнымъ свѣдѣніямъ — крестьянское море очень неспокойно. И все-таки, если несмѣтныя толпы народа срываются и бѣгутъ, бѣгутъ порою за многія тысячи верстъ, — даже на гиблую Лену, даже на Гавайскіе острова, то въ подавляющемъ большинствѣ случаевъ это происходитъ не во исполненіе какого-либо плана и замысла. Это — отчаяніе бѣжитъ. Отчаяніе въ смыслѣ отсутствія надежды устроиться сколько нибудь сносно дома. Всѣмъ убѣжать нельзя. Конечно, большинство старается возможно сноснѣе устроиться на мѣстѣ осѣдлости. Это и есть практическая цѣль трудной, рискованной, сопряженной съ большими жертвами борьбы… Но, если даже борьба предпринимается, то отсюда не слѣдуетъ, что имѣется много надеждъ на ея практическіе результаты. Цифры-то такія (по даннымъ общества заводчиковъ и фабрикантовъ московскаго промышленнаго района), напр., за вторую половину 1912 г.: въ Московскомъ районѣ изъ числа бастовавшихъ по экономическимъ причинамъ потерпѣли пораженіе 36750, добились полнаго или частичнаго успѣха 10670; въ петербургскомъ районѣ — потерпѣли пораженіе 22150, добились полнаго или частичнаго успѣха 9660… Да и безъ цифръ ясно, что наши забастовки начинаются чаще всего на ура, — безъ легальной организаціи, безъ фонда, безъ элементарнѣйшихъ правовыхъ гарантій, а имѣть дѣло приходится съ организованными предпринимателями, къ услугамъ которыхъ всевозможное содѣйствіе государственной власти. Откуда тутъ быть надеждѣ? Тутъ скорѣе умѣстно то же чувство, съ какимъ люди бѣгутъ въ Аргентину или закабаляются на Гавайскіе острова: — Все равно ужь… Хуже не будетъ. Выше я отмѣтилъ нѣкоторые особые виды сельско-хозяйственнаго рабочаго движенія. Оно, повторяю, достигаетъ иногда практической цѣли. И, быть можетъ, нерѣдко достигаетъ. Но позвольте привести еще одну цифровую справку. Беру для примѣра Черниговскую губернію. Она — одна изъ первыхъ, откуда задолго до „дней свободы“ началась эмиграція коренного населенія въ Америку; одна изъ видныхъ по переселенческому движенію; она даетъ значительный отливъ на заработки и, сверхъ того, довольно достопримѣчательна по разнымъ видамъ аграрнаго и сельско-хозяйственнаго движенія, — за что страдала много и понынѣ страждетъ, цифры же по недавно вышедшему статистическому сборнику мѣстнаго губернскаго земства („Цѣны на рабочія руки въ сельскомъ хозяйствѣ“) такія. Поденный заработокъ пѣшаго рабочаго во время уборки хлѣба: втеченіе 16 лѣтъ (съ 1882 по 1898 г.) держится въ среднемъ на одномъ уровнѣ — 56 коп.; затѣмъ идетъ начало движенія, — цѣны поднимаются: 63 коп. къ 1901 г., 72 коп. къ 1904 г.; въ апогей движенія (1905—1907 гг.) цѣны достигаютъ максимальной высоты 75 коп.; затѣмъ, какъ извѣстно, изъ губерніи начинается обширное бѣгство (въ другія губерніи, въ Сибирь, эмиграція, на заработки); цѣны колеблются, но въ среднемъ (по 1910 г. включительно) остаются тѣ же — 75 коп. въ день пѣшему рабочему во время уборки хлѣба. А плату во время сѣнокоса не удалось даже сдержать на достигнутой высотѣ: въ 1905—1907 гг. пѣшій рабочій получилъ 80 коп., въ 1908—1910 гг. только 78 коп. Надо при этомъ считать не только деньги, но и ихъ реальную стоимость: За послѣднія 17 лѣтъ — читаемъ въ сборникѣ — это повышеніе (платы рабочимъ) равнялось въ. среднемъ 34 %… За это же время цѣны на рожь возросли на 102 %… Изъ этого сравненія цѣнъ на рабочія руки и на рожь слѣдуетъ, что хотя денежная заработная плата въ разсматриваемый періодъ времени повысилась, но реальная плата, выраженная въ количествѣ хлѣба, какое можетъ быть на нее пріобрѣтено, напротивъ, значительно понизилась (стр. 3). Фактически даже въ апогей движенія, въ 1905—1907 гг. плата за трудъ не поднялась до того реальнаго уровня, на которомъ она была, напр., въ 1893 г. Съ 1906—1907 гг. началось, какъ извѣстно, быстрое вздорожаніе предметовъ первѣйшей необходимости. И реально плата за трудъ не удержалась на той высотѣ, какой она достигла въ 1905 г., а сильно сползла внизъ. Разумѣется, не только въ Черниговской губерніи плата за трудъ отстаетъ отъ роста цѣнъ на продукты. Это, сколько извѣстно, явленіе общее, а въ Россіи — особенно послѣ 1905—1906 гг., — даже острое. Не расширять достигнутое приходится, а только удерживать: не объ улучшеніи участи во многихъ случаяхъ приходится вести рѣчь, а лишь о томъ, чтобы положеніе, признаваемое невыносимымъ, не стало еще невыносимѣе. Но и эта скромная задача чаще всего безнадежна. Часто — задача еще скромнѣе: рѣчь идетъ не объ улучшеніи экономическомъ, а всего лишь о недостаточной вѣжливости со стороны работодателя или его уполномоченныхъ, объ удаленіи какого-либо представителя заводской администраціи, оскорбившаго или систематически оскорбляющаго рабочихъ, т. е. борьба становится открыто выраженнымъ вопросомъ чести, по самому существу своему чуждымъ матеріальныхъ разсчетовъ… Да если даже и есть явный матеріальный разсчетъ, то все-таки не всегда именно онъ имѣетъ рѣшающее значеніе. Предприниматель, положимъ, отказывается считать для себя обязательнымъ прежнее свое соглашеніе съ рабочими. (Такъ случилось, между прочимъ, съ сибирской фирмой Второва, — отказалась выполнять условія, выработанныя „въ дни свободы“)… Дѣло тутъ не только въ самой матеріальной утратѣ. И честь вѣдь задѣта. Нынѣ закрытый начальствомъ „Лучъ“ — органъ соціалъ-демократовъ меньшевиковъ — писалъ по поводу бывшихъ въ іюнѣ политическихъ забастовокъ протеста противъ суда надъ матросами: Совершенно стихійно, безъ всякихъ признаковъ организаціи вспыхнула эта забастовка. Самый подозрительный полицейскій глазъ не откроетъ тутъ ни тѣни призыва. А… такъ называемые „агитаторы“ и „подстрекатели“, т. е. въ большинствѣ случаевъ попросту передовые рабочіе, въ данной забастовкѣ скорѣе шли за стихійнымъ порывомъ рабочей массы, чѣмъ руководили имъ. И такъ же стихійно, какъ лѣсной пожаръ, ползла забастовка съ одного предпріятія на другое. Мнѣ уже не разъ приходилось отмѣчать стихійность движенія, ясно выраженную, напр., въ первыхъ забастовкахъ протеста противъ расправы на Ленѣ. Теперь приходится отмѣтить другое. Рекомые „агитаторы и подстрекатели“ въ нѣкоторыхъ случаяхъ не только не подстрекаютъ, но и противятся, — убѣждаютъ рабочихъ воздержаться отъ боевыхъ выступленій, поберечь силы. Въ частности, многіе „агитаторы и подстрекатели“ убѣждаютъ не сопротивляться забастовками введенію новаго закона о больничныхъ кассахъ. Законъ двусмысленный, третьедумскій: съ одной стороны, онъ кое-что даетъ рабочимъ, съ другой, — отнимаетъ и то, что они имѣли. И „агитаторы съ подстрекателями“ говорятъ: — Какъ ни плохъ законъ, но не бастуйте, не стоитъ, практически безполезно. Лучше сберечь силы для того, чтобы возможно полнѣе использовать положительныя стороны закона. Но рабочая масса не слушается. „Бастуй, до какихъ же поръ терпѣть-то“. И протестъ противъ введенія закона о больничныхъ кассахъ является однимъ изъ злободневныхъ высказанныхъ мотивовъ нынѣшняго забастовочнаго движенія… Почему же рабочіе не слушаются подстрекателей? Существуетъ мнѣніе, высказанное въ разныхъ газетахъ, что происходитъ это отчасти по неразвитости, рабочихъ: они новый законъ плохо знаютъ, а разъяснять его препятствуетъ полиція, а поскольку знаютъ, онъ даетъ имъ то, что они еще не умѣютъ цѣнить (право представительства), и отнимаетъ то, что они цѣнятъ (заставляетъ платить за многое, доселѣ получаемое отъ предпринимателей безплатно)… Если это такъ, то рабочіе не только неразвитые, но и глупые люди. Во-первыхъ, они просто не соображаютъ, съ какимъ рискомъ для нихъ сопряжена забастовка и сколько каждый изъ нихъ на ней потеряетъ; а потеряетъ-то, навѣрное, больше, чѣмъ придется заплатить въ больничную кассу за весь годъ. Во-вторыхъ, на чемъ можетъ быть основана надежда, что забастовкой удастся отбиться отъ новаго закона? Очевидно, явленіе сложнѣе, органичнѣе, ирраціональнѣе. Нѣтъ надежды на практическій результатъ, а бастуютъ. Нѣтъ разсчета, а бастуютъ. Противятся люди, которымъ рабочая масса вѣритъ и которые, какъ скоро увидимъ, умѣютъ руководить ею, — а все-таки бастуютъ. Передъ нами что-то именно стихійное, — само изъ земли претъ… Я уже сказалъ, что подъ нынѣшнимъ броженіемъ есть солидный фундаментъ. На этомъ фундаментѣ можно бы соорудить постройку въ порядкѣ планомѣрной иниціативы, — примѣрно такъ, какъ въ 1905 году былъ построенъ крестьянскій союзъ группой интеллигенціи, окрыленной надеждами. Но теперь нѣтъ надеждъ, способныхъ окрылить иниціативу. Нѣтъ въ большинствѣ случаевъ и самой иниціативы. Въ порядкѣ стихійнаго и вмѣстѣ органическаго процесса создавался фундаментъ. Въ томъ же, такъ сказать, самопроизвольномъ порядкѣ создается и надстройка. ==== III. ==== Наростала волна въ 1903—4 гг. Наростаетъ и теперь. Но тогда повышеніе активности шло одновременно и параллельно, — и въ верхахъ, въ такъ называемомъ образованномъ обществѣ, въ интеллигенціи, и въ низахъ, — въ рабочей и крестьянской массахъ. Мало того, интеллигенція стояла въ челѣ движенія. И даже потомъ, когда оно вышло изъ ея рукъ и направилось своими особыми путями — лишь отчасти гапоновскими и хрусталевскими — интеллигенція не утратила своей руководящей роли, — оформляла мысли, ковала лозунги, несла важную организаціонную работу. Теперь не то. Волна снизу растетъ. Въ образованномъ же обществѣ понынѣ преобладаютъ разбродъ и прострація. И о нынѣшнемъ движеніи нельзя сказать, что оно не удержалось въ рукахъ интеллигентныхъ верховъ. Оно и не было въ нихъ. Кое-какую оформленную и организаціонную роль играютъ лишь нѣкоторыя партійныя группы. Но, по признанію самихъ партійныхъ органовъ, онѣ слишкомъ слабы. Да и недостаточно авторитетны. Движеніе стихійное, „безъ всякихъ признаковъ организаціи“, безъ общепризнанныхъ авторитетныхъ вождей. Людскую массу, — даже регулярную армію, — когда она не имѣетъ вождей или теряетъ ихъ, постигаетъ печальный удѣлъ, — она разсыпается въ пыль, ея движеніе превращается въ хаотическое метанье. Но въ большинствѣ случаевъ хаотичности не наблюдается. И организаціи нѣтъ, и вождей нѣтъ, но движеніе имѣетъ характеръ довольно стройный. Значитъ, уже апріорныя соображенія побуждаютъ къ выводу: хотя вождей и нѣтъ, но есть, вѣроятно, вожаки, — организаторы и руководители мѣстнаго значенія. И, повидимому, основательные руководители. Общеизвѣстенъ примѣръ ленской забастовки: ни интеллигенціи, ни партій, но выдержка потрясающая, дисциплинированность изумительная. Не менѣе общеизвѣстны многочисленные примѣры политическихъ забастовокъ: ни подготовки, ни предварительнаго обсужденія, но „порядокъ, какъ въ часовомъ механизмѣ“. Во время послѣднихъ экономическихъ забастовокъ въ Лодзи мѣстная печать отмѣчала необыкновенное спокойствіе и тактичность руководителей забастовки, протекающей въ строгомъ соотвѣтствіи съ законами и не дающей никакого повода къ какимъ-либо репрессіямъ противъ забастовокъ. („Русское Слово“, 18. VI). И это не въ одной Лодзи: сдержанность, умѣнье не впадать въ эксцессы, не поддаваться провокаціоннымъ вылазкамъ — черта общая. Въ отдѣльныхъ случаяхъ это впечатлѣніе отъ цѣлаго нарушается. Такъ было, напр., съ забастовками на тверской морозовской мануфактурѣ. По первымъ свѣдѣніямъ, онѣ казались дикой непослѣдовательностью поступковъ. Вдругъ цѣлая смѣна не является на работу. Очевидно, забастовка. Проходитъ нѣкоторое время. И та же смѣна полностью приходитъ въ свои часы на работу. Очевидно, забастовка прекратилась. Но въ слѣдующія очереди смѣна не является, а затѣмъ снова приходитъ, какъ будто ничего не случилось. И такъ шло чередованіе, словно въ клавіатурѣ фортепьяно, — то одной смѣны нѣтъ, то другой; то одна является, то другая. Казалось бы, сумбуръ. Но затѣмъ все объяснилось тѣмъ, что какой-то „законникъ“ изъ рабочихъ увѣрилъ товарищей, что, если они не будутъ бастовать три дня къ ряду, „то ихъ не имѣютъ права разсчитать“ („Русское Слово“, 15 V). Въ разсчетѣ на этотъ „законъ“ и былъ введенъ порядокъ, — чтобы между двумя явками каждой смѣны на работу было меньше 3 дней… Очевидно, не только „толпа“, но и ея „герои“ повѣрили „законнику“. Значитъ, есть основаніе полагать, что къ обязанностямъ полководца руководители, во всякомъ случаѣ, не подготовлены. Но въ качествѣ отдѣленныхъ начальниковъ они способны вызвать изумленіе. Рабочая масса весьма пестра. Всякіе люди въ ней есть. Есть, между прочимъ, достаточное количество алкоголиковъ. Есть много и просто любителей выпить. Едва-ли можно найти хоть одно крупное промышленное предпріятіе, куда не было бы „припущено“ не малое число агентовъ охраны. Надо не забывать, далѣе, чрезвычайно нервное настроеніе среды во время забастовки. Замѣтьте притомъ, что сколько-нибудь обширныя приготовленія невозможны. Даже сговориться сообща нельзя. Можно лишь украдкой поговорить небольшими компаніями. Намѣчать при этихъ условіяхъ крайне сложные планы, надѣяться на то, что пестрыя массы людей будутъ двигаться точно, по росписанію, — казалось бы, безуміе, и тѣмъ не менѣе сложный планъ намѣченъ, проведенъ, пестрыя массы двигались точно по росписанію. По разсказамъ лицъ, состоящихъ на службѣ въ администраціи одного изъ крупнѣйшихъ въ Россіи металлургическихъ предпріятій, мнѣ извѣстенъ планъ, еще болѣе сложный и, тѣмъ не менѣе, удачно выполненный. На одномъ изъ заводовъ этого предпріятія работахъ нѣсколько тысячъ. Администрація завода имѣла свѣдѣнія о замышляемой забастовкѣ, знала, въ какой день она предполагается.» Но какихъ-либо приготовленій не было замѣтно. А въ назначенный день рабочіе, какъ всегда, пришли по свистку и стали на мѣсто. Но черезъ часъ мастера забили тревогу: одна часть завода, въ особенности служебная (топки, кочегарни и т. д.), въ полномъ ходу, другая часть, въ особенности собственно производительныя мастерскія, какъ бы парализованы. «Народъ» въ полномъ порядкѣ стоитъ у станковъ, но «ремни на холостыхъ шкивахъ» и работы не производятся. Доложили директору. Директоръ отправился по мастерскимъ. — Что у васъ дѣлается? Забастовка? — Никакъ нѣтъ, мы забастовки не объявляемъ. — А почему ремни на холостыхъ шкивахъ? — Помилуйте, господинъ директоръ, -ежели станки пустить въ ходъ безъ работы, то что же можетъ выйти? Можетъ выйти скверно, — ломка и порча… Директору высказали требованія; быстро выяснилось, что стачка общая, но организованная на основаніи тончайшаго спеціальнаго учета взаимозависимости между отдѣльными частями завода. Одни цехи взялись работать полнымъ ходомъ, другія — только аккуратно являться и стоять у станковъ. Въ результатѣ неминуемо довольно быстрое разстройство и закупорка. У администраціи явился свой разсчетъ: масса въ нѣсколько тысячъ человѣкъ, разбросанная по мастерскимъ и не имѣющая явныхъ руководителей, запутается въ собственномъ планѣ. Втеченіе двухъ дней рабочіе выдержали. Болѣе долгаго срока не могли выдержать администрація и удовлетворила требованія, — кстати сказать, очень умѣренныя; рѣчь шла главнымъ образомъ о томъ, чтобы при введеніи больничныхъ кассъ у рабочихъ не отнимали того, что самъ заводъ считалъ до сихъ поръ справедливымъ предоставлять имъ. Я спрашивалъ у разсказывавшихъ мнѣ объ этомъ членовъ заводской администраціи: — Кто, по вашему мнѣнію, такую стачку организовалъ? Посторонніе? — Гдѣ тамъ посторонніе? Вѣдь тутъ надо знать заводъ, какъ свои пять пальцевъ. Сами рабочіе устроили… Теперь среди нихъ много грамотѣевъ… Дѣло, разумѣется, не только въ грамотѣяхъ. Много значитъ партизанская выучка, о которой сказано выше; много значатъ единство настроенія и инстинктъ дисциплины въ самой массѣ. И все-таки выполнена задача большой трудности… Лѣтъ семь-восемь назадъ кое-гдѣ въ селахъ, отрѣзанныхъ отъ какого-либо интеллигентскаго руководительства, безыменнымъ и безвѣстнымъ людямъ удавалось рѣшать мудреныя задачи, — напр., сдержать возбужденную, озлобленную толпу отъ аграрнаго погрома, а силу возбужденія направить на организованный и планомѣрный учетъ окрестныхъ земель, произведенный въ цѣляхъ подготовки къ ожидавшейся тогда аграрной реформѣ. Эта работа была сдѣлана между прочимъ, въ нѣкоторыхъ мѣстностяхъ Юго-Западниго края самими крестьянами подъ руководствомъ и по иниціативѣ отдѣльныхъ наиболѣе грамотныхъ людей изъ среди тѣхъ же крестьянъ. Такой тактъ и такую силу обнаружили эти люди, что цѣлыя большія села недѣлями мѣрили землю, считали, обсуждали, и вообще подготовляли матеріалы для будущей Государственной Думы, хотя кругомъ все кипѣло и горѣло злобою дня… Но тогда были «дни свободы», — можно было собраться, обсудить, убѣдить, поговорить. Теперь нельзя ни собраться, ни обсудить сообща. А если нуженъ все-таки опасный въ полицейскомъ смыслѣ сговоръ, то, бываетъ, соберутся три мужика въ избу, затушатъ огонь, сползутъ подъ столъ и пошепчутся. Вотъ и всѣ сговоры. Тѣмъ не менѣе приходится читать и слышать, — въ волости или даже волостью организованъ, напр., бойкотъ… Надо же представить, что такое эта самая «волость», раздираемая всевозможными междоусобицами, до крайности перегруженная массой опухшихъ отъ голода и не малымъ числомъ опустившихся морально… Однакожъ, хоть и не такъ часто, но удается сплотить и направить къ одной цѣли эту человѣческую ораву… Очевидно, въ массѣ, стиснутой, лишенной необходимѣйшихъ условій организованнаго дѣйствованія, и впрямь есть элементы, способные цементировать и направлять людскую пыль. Кто же эти элементы? Мы только что отмѣтили опредѣленіе ихъ образовательнаго уровня: «сами рабочіе», но ''«грамотѣи».'' Не образованные и не ученые, а всего лишь грамотные. Намъ уже знакомо опредѣленіе «Луча»: ''«передовые'' рабочіе». Этимъ подчеркивается направленіе ума, образъ мыслей. Есть болѣе обширное и почти общепринятое опредѣленіе. «Изъ среды самого народа» — пишетъ, напр., «Вятская Рѣчь» — выдѣлилась особая «народная интелигенція»: Въ каждомъ уѣздномъ городѣ, въ каждой деревнѣ, въ каждомъ медвѣжьемъ углу народилась теперь такая интеллигенція, близкая и чуткая къ народнымъ нуждамъ и стремленіямъ, понятная самому народу. Къ ней прислушиваются, за ней идутъ… Несомнѣнно, есть эта особая порода людей… Образованіе у нихъ малое, но по стремленію къ высшимъ, интеллектуальнымъ интересамъ они стоятъ выше средняго уровня. Выше средняго уровня у нихъ жажда справедливости, чувство чести, готовность самопожертвованія… Словомъ, они выпечены изъ того же тѣста, изъ какого выпекается вся вообще интеллигенція. Но, по общеизвѣстнымъ причинамъ, эти люди не могли получить образованія, соотвѣтственнаго ихъ способностямъ и потребностямъ. Поэтому ихъ называютъ ''«народной'' интеллигенціей», вообще или, въ частности, «крестьянской» «рабочей». На большой сценѣ эта интеллигенція не новичокъ. Ея дебютъ былъ въ 1905 г. Но тогда народная интеллигенція шла, держась за старшую сестру и подъ ея руководствомъ. Теперь младшей сестрѣ приходится опять выступать на большой аренѣ, но, по необходимости, самостоятельно и почти безъ руководителей. Она стоитъ не внѣ массы, пришедшей въ движеніе, а внутри ея, и уже поэтому она участвуетъ въ движеніи. Безъ сомнѣнія, ей принадлежитъ въ немъ одно изъ выдающихся и руководящихъ мѣстъ. «Къ ней идутъ», — ибо къ кому кромѣ пойдешь? «За нею идутъ», — ибо она выше среды, дальше и лучше видитъ. ==== IV. ==== Народная интеллигенція — явленіе мало изслѣдованное. И только что сказанное о ней, боюсь, многими можетъ быть понято, примѣрно, такъ: — Есть, дескать, рабочая и крестьянская интеллигенція, она состоитъ изъ крайнихъ лѣвыхъ, распредѣляется по крайнимъ лѣвымъ партіямъ и занимается тѣмъ, что организуетъ и проводитъ забастовки и бойкоты… Конечно, не только изъ крайнихъ лѣвыхъ состоитъ; многіе вовсе не крайніе, скорѣе ихъ можно назвать «прогресистами-демократами», чѣмъ лѣвыми радикалами; въ крайнихъ лѣвыхъ партіяхъ народную интеллигенцію не помѣстишь; и занимается она дѣлами вообще житейскими, весьма разнообразными, на забастовки и бойкоты уходитъ лишь часть силъ, — при случаѣ, между прочимъ… Ради нѣкотораго поясненія рѣшаюсь привести любопытный отзывъ о «грамотѣяхъ» одного изъ администраторовъ того предпріятія, забастовка на которомъ выше описана. При разговорѣ съ этимъ администраторомъ меня интересовалъ «деликатный» и слишкомъ практическій вопросъ: «грамотѣи», какъ выражался мой собесѣдникъ, на мѣстахъ, конечно, замѣтны, — выросши, не спрячешься; и вотъ мнѣ хотѣлось узнать, почему собственно ихъ терпятъ, хотя они и находятся въ предѣлахъ досягаемости. На мои разспросы объ этомъ я и услышалъ слѣдующее: — Какъ вамъ сказать… Конечно, не изъ гуманности. Вы меня извините. Всѣ хорошія слова мы знаемъ. Но наше положеніе наглое: капиталъ и трудъ, молотъ и наковальня. Либо уходи, либо хорошія слова забудь. Церемониться нельзя. Если видимъ среди рабочихъ пропагандиста, — изъ такихъ, знаете ли, что въ «народъ ходятъ», — безъ разговоровъ немедленно къ разсчету. А вотъ этихъ-то, грамотѣевъ нынѣшнихъ… И видимъ, и знаемъ почти всѣхъ поименно, но… Вы говорите: почему? Позвольте отвѣтить примѣромъ. Акціонеры рѣшаютъ ввести гвоздарное производство. Мы ставимъ оборудованіе. Выписываемъ мастеровъ. Въ большія сотни тысячъ все это влетѣло. Выпускаемъ гвоздь на рынокъ. Со всѣхъ сторонъ жалобы, — оловянные гвозди, въ дерево не лѣзутъ, подъ молоткомъ гнутся. Коротко говоря, получаемъ обратно 30 вагоновъ гвоздей, — цѣлый поѣздъ. Скандалъ… Все оборудованіе хоть брось. Это было нѣсколько лѣтъ назадъ. А теперь мы выпускаемъ гвоздь, по нашему мнѣнію, лучшій въ Россіи. Почему? Да потому, что нашъ рабочій изъ этихъ нынѣшнихъ грамотѣевъ изобрѣлъ способъ закалки… Отъ другого такого же грамотѣя мы недавно получили станокъ, самъ изобрѣлъ. Идеальнѣйшій станокъ. Удешевляетъ спеціальную работу на 75 %. Знаете, — за послѣдніе 3—4 года мы отъ грамотѣевъ получили не менѣе десятка цѣннѣйшихъ секретовъ производства и изобрѣтеній… Образованія на грошъ, — два года въ церковной школѣ грамотѣ учился, до остального самоучкой доходилъ, А талантовъ на милліоны… У насъ въ заводскомъ дѣлѣ сложные случаи на каждомъ шагу. Часто такъ складывается, что голову теряешь. Случай трудный, рискованный, — кого поставить въ нарядъ? Ну, разумѣется, ихъ, грамотѣевъ — они что-нибудь придумаютъ. И придумываютъ. А мы ихъ, хоть и знаемъ, но бережемъ… Я — старый заводской волкъ. 25 лѣтъ съ народомъ воюю. И чѣмъ больше воюю, тѣмъ больше люблю. Дьявольски-талантливый народъ. Другого такого, пожалуй, и нѣтъ… Въ прежніе годы бывало, что ни самый талантливый рабочій, то горькій пьяница. За пьянство бы его минуты держать нельзя. А мы годами держимъ и большое жалованье платимъ. Теперь вижу другое: что ни самый талантливый рабочій, то «интеллигентъ», хорошими словами, какъ пороховой погребъ, начиненъ. Знаемъ, что врагъ… Но, во-первыхъ они всѣ враги, — рабочіе-то. А затѣмъ… Представьте, у васъ курица несетъ золотыя яйца. Вы ее, надѣюсь, сосѣду не бросите. Ястребъ появится, — и отъ ястреба побережете. Не правда ли?.. Эти, такъ сказать, коммерческія соображенія нѣсколько прикрашиваютъ политику предпринимателей. Хоть и несетъ курица золотыя яйца, но не такъ ужь рѣдко она попадаетъ въ «черные списки», разсылаемые организаціями предпринимателей по фабрикамъ и заводамъ… Говоря вообще, съ младшей сестрой повторяется исторія сестры старшей, хотя и съ нѣкоторыми различіями. Старшую, въ качествѣ, напр., третьяго элемента, одновременно и привлекали на службу, и ненавидѣли, и преслѣдовали, и защищали. То же и съ младшей. Нѣсколько лѣтъ назадъ, когда стали возвращаться первыя партіи сосланныхъ въ 1905—1906 гг., между заводчиками и полиціей произошли пререканія, — заводчики охотно принимали многихъ вернувшихся на работу, полиціи это не нравилось. Но полицейскія соображенія настолько не вяжутся съ жизнью, что бывшихъ политическихъ ссыльныхъ, какъ уже извѣстныхъ мастеровъ своего дѣла, принимали на работу и нѣкоторые казенные заводы. Теперь въ виду забастовокъ, пререканія обострились. Полиція настойчивѣе требуетъ не допускать и удалять лицъ, возбуждающихъ сомнѣнія въ смыслѣ политической благонадежности. Заводчики и фабриканты выражаютъ недовольство. И въ то же время сами обмѣниваются «черными списками», хотя въ ихъ же средѣ отношеніе къ проскрипціямъ нѣсколько двусмысленно. Московскій районъ «черные списки» вообще пріемлетъ. Но въ томъ же московскомъ районѣ весьма охотно принимаютъ и даже переманиваютъ рабочихъ изъ Лодзи, гдѣ они подвергнуты локауту. Въ отдѣльныхъ случаяхъ (напр., на прядильной фабрикѣ Вофси) это вызываетъ даже забастовки: старые, «русскіе» рабочіе требуютъ себѣ тѣхъ же условій, какими привлекаютъ «поляковъ». Тоже и въ лодзинскомъ районѣ. Значительное число фабрикантовъ объявило локаутъ. И какъ разъ во время локаута нѣкоторыя фабрики повысили расцѣнку; этимъ способомъ можно привлечь на свое производство рабочихъ, стоящихъ выше средняго уровня, а отъ среднихъ и ниже среднихъ предпріятіе всегда имѣетъ возможность освободиться безъ шума. Старшую сестру, просто интеллигенцію, какъ ни стараются отовсюду выживать, но вполнѣ выжить не. удается, — даже на государственной службѣ порою терпятъ интеллигентовъ, и притомъ завѣдомо для охранной полиціи «неблагонадежныхъ», — нельзя обойтись безъ ихъ знаній и талантовъ. Но таланты и знанія старшей, сестры нужны для особо тонкихъ культурныхъ потребностей. При общеизвѣстномъ отношеніи къ культурѣ многія изъ этихъ потребностей легко игнорировать. Такъ и поступлено, напр., съ статистикой. Таланты и знанія младшей сестры, народной интеллигенціи, нужны для дѣлъ нестоль тонкихъ. Необходимость въ ней конкретнѣе, а потому и неотразимѣе. Конечно, далеко не всѣ «грамотѣи» обладаютъ талантами. Но есть, мнѣ кажется, много вѣрнаго въ замѣчаніи «стараго заводскаго. волка»: — Бывало, что ни самый талантливый рабочій, то горькій. пьяница, а теперь, что ни самый талантливый, то интеллигентъ… Давно тому, примѣрно въ концѣ 80-хъ годовъ, одинъ «самородокъ» (какихъ, дѣйствительно, много въ Россіи), въ концѣ концовъ погибшій отъ пьянства, на мое предложеніе взять и прочесть «хорошую книжку» горько отвѣтилъ мнѣ: — Книжки, книжки…Читалъ я ихъ, братъ. Тамъ все пишутъ… Страдаютъ и умираютъ за хорошее дѣло да за хорошихъ людей… Я, можетъ, тоже хочу умереть. Да вишь, намъ съ тобою, братъ, не за кого умирать. И не за что. Я вотъ все гляжу, — не будетъ ли кто, на мое счастье, утопать либо горѣть. Тогда, можетъ, и мнѣ пошлетъ Богъ блаженную кончину… Одна изъ самыхъ ужасныхъ чертъ прошлаго: прямая дорога талантливымъ. людямъ низовъ была закрыта; оставаясь внизу, они обыкновенно не находили соотвѣтствующаго ихъ потребностямъ и способностямъ дѣла; безпросвѣтныя стояли времена, — даже умереть было не за что. Прямая дорога и теперь не открыта. Времена во многихъ отношеніяхъ еще болѣе ужасныя. Но не безпросвѣтныя. Все-таки видно, за что, въ случаѣ крайности, можно хоть только умереть. «Самородковъ» изстари тянуло къ книжкамъ, къ самообразованію, къ вмѣшательству въ общее дѣло, изстари они изобрѣтали перпетуумъ-мобиль, и т. д. Но въ темнотѣ только рѣдкому изъ нихъ удавалось попасть на нужную тропу. А какъ разсвѣло, тропинки-то стали виднѣе. И пошелъ самородокъ впередъ… Въ былыя времена некуда было дѣться человѣку съ мыслями, возбужденными прочитанной книжкой. Теперь и среда иная. Въ ней возникло множество вопросовъ и запросовъ; и если она замѣчаетъ знающаго и близкаго ей человѣка, то сама пристаетъ къ нему: скажи, укажи, объясни, растолкуй, научи. Люди сами пристаютъ къ знающему человѣку… И получается, приблизительно, то же, что бываетъ во времена большихъ религіозныхъ движеній… Когда движеніе окрѣпнетъ, оформится, тогда возникаютъ организованныя ячейки, которыя и выбираютъ себѣ наставниковъ и вѣроучителей. Но въ начальныя времена никакихъ организованныхъ ячеекъ нѣтъ. Мысль только бродитъ. И «не стало выбираетъ пастыря», а «возлѣ пастыря собирается стадо», — отдѣльный человѣкъ, способный имѣть вліяніе и авторитетъ, является какъ бы центромъ кристаллизаціи. Такъ какъ у насъ происходитъ движеніе по преимуществу соціально-политическое, то и вся схема получаетъ по преимуществу соціально-политическое значеніе. Грамотѣи занимаютъ свое мѣсто по праву. Въ промышленномъ предпріятіи они нужны самому работодателю. Нужны и рабочимъ. Они часто учатся сами, почти всегда у нихъ учатся другіе. Они выполняютъ многое другое. Въ нужныхъ случаяхъ они являются офиціально избраніи, -мы представителями среды. Въ повседневномъ быту они просто вліятельные и авторитетные товарищи, — центры кристаллизаціи по сферамъ личныхъ вліяній и авторитетовъ. И такъ какъ одни изъ нихъ стремятся довершить образованіе, другіе что-то изобрѣтаютъ, третьи ушли въ культурную работу, четвертые обременены семейными обязанностями, — то «грамотѣямъ» часто не до забастовокъ. Но случись, напримѣръ, конфликтъ съ предпринимателемъ… Явись потребность въ нѣкоемъ общемъ дѣйствіи… Масса не организована. Сговориться невозможно. Но тамъ два-три человѣка поговорили, здѣсь два-три поговорили. И людская пыль оказывается единымъ цѣлымъ. Навязывать ей что-либо извнѣ вообще нельзя. Но оформить и направить возникающія въ ней самой потребности и чувства, — грамотѣи могутъ и умѣютъ. До нѣкоторой степени то же и въ селахъ. Но крестьянская среда вообще шире, необъятнѣе. И возможности въ ней сложнѣе. «Крестьянская интеллигенція», — центръ и вождь «молодой деревни» «новаго крестьянства», — уже не менѣе десяти лѣтъ, помимо всякихъ другихъ своихъ дѣлъ, ведетъ противъ «старой деревни» борьбу за мѣстную власть. Въ 1905—6 гг. эта борьба была особенно энергичной и привела къ значительнымъ побѣдамъ. Во многихъ мѣстахъ «молодая деревня» провела своихъ людей въ старшины, старосты и т. д. Но затѣмъ пришли команды и разметали «молодую деревню». Тутъ бы и конецъ ей. Оказалось однако, что драгонадами разметали далеко не все. Многія изъ занятыхъ «молодой деревней» позицій она удержала. Ее стали выжимать и вытѣснять дополнительными мѣропріятіями. И что ни годъ, то выжиманіе и вытѣсненіе производится энергичнѣе, откровеннѣе… Оловомъ, опять-таки повтореніе судебъ старшей сестры, — всемѣрно изгоняютъ, и съ тѣмъ же ограниченіемъ; но безъ нея не могутъ обойтись… Имѣются, напр., такія свѣдѣнія. Въ составъ «нашей» землеустроительной комиссіи — пишетъ одинъ изъ корреспондентовъ «Русскихъ Вѣдомостей» (25. VII), къ сожалѣнію, не называя мѣста, о которомъ идетъ рѣчь, — всего выбрано шесть человѣкъ: трое непосредственно крестьянами, трое земскимъ собраніемъ. Всѣ по происхожденію крестьяне. При томъ крестьяне «изъ передовыхъ», что доказывается уже тѣмъ, что всѣ въ дни свободъ «потерпѣли»: одинъ сидѣлъ въ тюрьмѣ, былъ высланъ за предѣлы губерніи; другой больше года находился въ ссылкѣ; третій около полутора лѣтъ сидѣлъ въ тюрьмѣ; четвертый также высылался, остальные двое отбывали наказаніе въ арестномъ домѣ за нарушеніе обязательнаго постановленія… Такихъ не только выбираютъ, но порою и допускаютъ. И по очень простой причинѣ. «Нужны до зарѣзу» толковые и грамотные люди; а среди толковыхъ и грамотныхъ людей въ деревнѣ, случается, бывшіе ссыльные, на оцѣнку начальства, допустимѣе, чѣмъ въ ссылкахъ не бывшіе. Й, разумѣется, не для однихъ землеустроительныхъ комиссій нужны люди. Въ прежнія, хотя и недавнія, времена на мѣстѣ, напр., старшины или старосты хорошъ былъ «всякій мужикъ», — лишь бы у него была «представительная борода», да умѣлъ онъ «хлопать печатью». Теперь на одной бородѣ далеко не уѣдешь. Въ деревняхъ пришлось, допустить, а отчасти, но казнымъ финансовымъ и политическимъ соображеніямъ, даже поощрять кредитныя, потребительныя и производительныя организаціи; пришлось расширить вопросы матеріальной культуры (до такихъ «крайностей», какъ, напр., сооруженіе сельскихъ водопрововодовъ); пришлось допустить болѣе широкую постановку народнаго образованія, — идетъ напряженная постройка школъ низшихъ, во многихъ мѣстахъ возникаютъ начальныя школы высшаго типа (по прежней терминологіи, городскія училища), возникаютъ и среднія школы; самое землеустройство до крайности осложнило жизнь уже оно не позволяетъ сельскимъ должностнымъ лицамъ полагаться на традиціи, обычаи и писарей; надо самому знать многоразличныя новшества, понимать ихъ и примѣнять къ такимъ условіямъ и обстоятельствамъ, которые отцамъ и дѣдамъ не снились. Посади на отвѣтственную должность безтолковаго малограмотнаго мужика, онъ, пожалуй, самого земскаго начальника запутаетъ; запутаетъ инспекцію по дѣламъ мелкаго кредита; съ нимъ запутаются чиновники крестьянскаго банка..? И не съ одними старостами и старшинами стало много сложнѣе. Всевозможныя кредитныя кассы, товарищества, общества, артели, во множествѣ возникшія за послѣдніе годы, также вѣдь требуютъ людей не только толковыхъ и сообразительныхъ, но и грамотныхъ, а, главное, обладающихъ талантомъ быстро пріобрѣтать необходимыя знанія и владѣть ими. Многое вѣдь у насъ создается такъ же, какъ создавалась въ свое время, напр., оцѣночная статистика: ничего нѣтъ, — ни людей, ни знаній, ни опыта, но все должно немедленно быть… Коротко говоря, — съ одной стороны «молодую деревню» гонятъ, съ другой — создается доселѣ небывалый и при томъ въ значительной мѣрѣ офиціальный спросъ на тѣ именно таланты, которыми она по преимуществу обладаетъ и которыхъ нерѣдко, кромѣ нея, найти не у кого. И что съ нею ни дѣлаютъ, какъ ее ни опустошаютъ, но ея положеніе укрѣпляется. Она продвигаетъ свои позиціи, расширяетъ сферу вліянія, проводитъ, куда можно, своихъ людей… Прежній интеллигентный крестьянинъ днемъ навозъ возилъ, вечеромъ подъ ругань отца или сердитую воркотню жены книжки читалъ. Разнесчастный, никому не нужный былъ человѣкъ, — казалось, куры надъ нимъ смѣются. Нынѣ онъ также возитъ навозъ и также по вечерамъ книжки читаетъ, но меньше; некогда ему, — онъ нерѣдко членъ правленія такого-то общества, членъ ревизіонной комиссіи такой-то кассы, мірской учетчикъ, десятидворникъ, вообще человѣкъ съ офиціальнымъ положеніемъ, а иногда и съ офиціальной властью, какъ должностное лицо… Конечно, все это — лишь первые всходы большой молекулярной работы. Кое-гдѣ еще и всходовъ нѣтъ. Кое-гдѣ, наооборотъ, уже не только всходы, но и цвѣточки. Ягодокъ только нѣтъ. Ягодки — впереди. Каковы онѣ будутъ, поживемъ — увидимъ. А пока, — если въ томъ мѣстѣ, гдѣ всходы окрѣпли, возникаетъ почему-либо потребность общаго дѣйствованія, то до нѣкоторой степени можно надѣяться, что она не перекипитъ, не перебродитъ, не сгонитъ людей въ хаотическую толпу, не отдастъ въ руки случайныхъ «героевъ», не подчинитъ случайнымъ вскрикамъ бѣшенства. Все-таки есть кому перенять огонь, предотвратить «безсмысленный русскій бунтъ», направить массовую силу на осмысленныя дѣйствія. И уже предотвращаютъ. Два-три мужика подъ столомъ пошепчутся, двое на овинѣ потолкуютъ, трое въ лѣсъ за дровами съѣздятъ, — глядишь, и нѣтъ «безсмысленнаго бунта», а есть, напр., какой бы то пи былъ, но осмысленный бойкотъ. Массовая сила все-таки попадаетъ въ несовсѣмъ случайныя руки; ее направляетъ, хоть и не вооруженная большими знаніями, а все-таки по существу интеллигентная мысль. Не приходится гадать, каковы будутъ дальнѣйшія судьбы нынѣшняго движенія. Мнѣ казалось полезнымъ вскрыть, по мѣрѣ силъ, лишь его основные устои. Подъ нимъ, повторяю, есть огромный фундаментъ. Оно само вовсе не случайно, а выростаетъ органически. А, сверхъ того, въ немъ имѣется естественный командный составъ. Онъ не пришелъ со стороны, не упалъ сверху, — растетъ, какъ и все движеніе, снизу. ==== V. ==== Законодательная сессія окончена Государственной Думой 25 іюня, Государственнымъ Совѣтомъ — 4 іюля. Совѣтъ окончилъ сессію полемическимъ выпадомъ противъ Думы: Представляется совершенно невозможнымъ — заявилъ въ особой рѣчи предсѣдатель Государственнаго Совѣта Акимовъ передъ самымъ закрытіемъ тослѣдняго въ сессіи засѣданія 4 іюля — пропускать бюджетъ въ концѣ первой половины года, на который бюджетъ ассигнуется. Еще менѣе нормально отношеніе законодательныхъ собраній къ дѣлу сооруженія портовъ… Правительство исполнило свой долгъ, представивъ своевременно, въ октябрѣ 1912 г., подлежащія представленія, между тѣмъ всѣ эти законопроекты (о сооруженіи портовъ) поступили въ Государственный Совѣтъ лишь на этихъ дняхъ, когда значительная часть строительнаго сезона уже прошла. Такого рода отношеніе къ насущнымъ нуждамъ нашего отечества представляется совершенно немыслимымъ (цит. по, русскимъ Вѣдомостямъ", 5. VII). Этотъ упрекъ изумилъ даже «Новое Время». Г. Меньшиковъ отвѣтилъ на него: Указывая съ такимъ торжествомъ на сучокъ въ глазу Государственной Думы, Государственный Совѣтъ могъ бы похвастаться бревномъ и даже цѣлымъ лѣснымъ складомъ въ собственныхъ старческихъ глазахъ. «Брошенную перчатку поднялъ» предсѣдатель Думы г. Родзянко и въ бесѣдѣ съ сотрудниками газетъ предъявилъ Государственному Совѣту встрѣчныя обвиненія, гораздо солиднѣе обоснованныя фактически… И такимъ образомъ каникулярное затишье ознаменовалось и еще однимъ «конфликтомъ», — конфликтомъ вслѣдствіе несолидной и не имѣющей видимаго внѣшняго повода полемической вылазки М. Г. Акимова. (Какъ извѣстно, президіумъ IV Думы систематически пресѣкалъ попытки депутатовъ критически освѣтить дѣятельность Государственнаго Совѣта). Есть однако причины внутреннія; именно нетактичность и несолидность вылазки обнаруживаетъ, до какой степени недовольны и раздражены Думой верхи бюрократіи, олицетворяемые Государственнымъ Совѣтомъ. Недовольно и правительство. Втеченіе послѣдняго мѣсяца оно демонстративно бойкотировало Думу. А въ заключительный день каникулярнаго роспуска подчеркнуло свою непріязнь особеннымъ способомъ, — для интеллигенціи, быть можетъ, нѣсколько комическимъ, но съ бюрократической точки зрѣнія очень значительнымъ. Третья Дума держалась обычая послѣ сессіи служить благодарственный молебенъ. На этомъ офиціальномъ торжествѣ неизмѣнно присутствовали представители правительства, — являлись какъ бы проститься съ депутатами, высказать имъ благія пожеланія. Отслужила благодарственный молебенъ послѣ сессіи и IV Дума. Но представители правительства на сей разъ не явились. И это, какъ отмѣтили, напр., «Русскія Вѣдомости», «обратило на себя общее вниманіе». Отмѣченъ газетами и другой штрихъ, съ бюрократической точки зрѣнія также краснорѣчивый. Молебный чинъ правитъ думское духовенство. И до сихъ поръ въ концѣ молебна возглашалось многолѣтіе Думѣ. Послѣ нынѣшней сессіи благодарственный молебенъ отслуженъ также думскимъ духовенствомъ, — епископомъ Анатоліемъ въ сослуженіи съ нѣсколькими священниками-депутатами. Молебенъ они отслужили, но многолѣтія Думѣ не возгласили. «Натянутыя отношенія Думы съ министрами сказались даже въ этомъ» — говорили по этому поводу депутаты («Русскія Вѣдомости», 26. VI). Недовольно начальство Думой. До раздраженія недовольно, до готовности устраивать демонстраціи, не всегда удобныя… Бѣда сама по себѣ не велика. Въ иныхъ, и при томъ не очень рѣдкихъ случаяхъ это даже хорошій признакъ, если начальство сердится. Гораздо хуже, что недовольна и страна; недовольство Думою есть и у историческаго антагониста нашихъ сановниковъ, — въ самыхъ разнообразныхъ кругахъ прогрессивнаго русскаго общества. Конечно, четвертая Дума — все-таки не третья. Все-таки она «провела — какъ выразился К. К. Арсеньевъ въ „Вѣстникѣ Европы“ — нѣкоторую демаркаціонную черту между политикой министерства стремленіями народа», все-таки она осудила общее направленіе правительственной политики. Но за этой оговоркой остается совершенно опредѣленная оцѣнка «положительныхъ результатовъ». Положительныхъ результатовъ, по выраженію того же К. К. Арсеньева, «мало, очень мало». Первая сессія IV Думы — писали «Русскія Вѣдомости» (27. VI) — является совершенно исключительной по своей безплодности. Въ ея итогѣ мы не имѣемъ ни одного сколько-нибудь новаго закона, и даже подготовительная коммиссіонная работа шла въ Думѣ въ истекшемъ парламентскомъ году чрезвычайно вяло и медленно… Засѣданія (общія) происходили рѣдко… Не утѣшительнѣе отзывы и многихъ другихъ органовъ. Резюмируя ихъ, «Рѣчь» писала (1. VII): Дума 3 іюня могла уже привыкнуть къ плохой прессѣ, но такого единодушнаго осужденія до сихъ поръ не наблюдалось. Рѣшительно всѣ органы печати соединились въ общемъ хорѣ недовольства результатами думской дѣятельности, и при томъ не столько результатами ея работы, сколько общимъ направленіемъ ея или, вѣрнѣе, отсутствіемъ направленія. Вся вообще «Дума 3 іюня», конечно, «могла бы привыкнуть къ плохой прессѣ». Но нѣкоторымъ отдѣльнымъ фракціямъ надо привыкать. Вотъ, напр., ариѳметическій подсчетъ «Голоса Москвы» (26. VI) подъ конецъ сессіи: Оппозиція была представлена въ Думѣ всего 47 %, тогда какъ правые и націоналисты сумѣли удержать 73 % своего состава. Октябристы до послѣднихъ дней оставались въ составѣ приблизительно 60 %. Оппозиція, не имѣвшая до недавняго времени безусловно плохой прессы, въ IV Думѣ дала наиболѣе высокій процентъ депутатовъ-абсентеистовъ. На нѣкоторыхъ засѣданіяхъ, и при томъ весьма отвѣтственныхъ, напр., во время постановки холмскаго законопроекта, она имѣла менѣе половины своего состава. Отчасти поэтому правые и націоналисты получили возможность провести нѣкоторыя желательныя имъ рѣшенія. До сихъ поръ оппозицію упрекали въ ошибкахъ, излишнемъ оппортунизмѣ или радикализмѣ, съ нею вели тактическіе споры. Теперь рѣчь идетъ о совершенно элементарныхъ вещахъ. И лѣвой половинѣ Думы приходится выслушивать такія, напр., сентенціи: Что это за школьничество — не досидѣть до конца сессіи… Такая небрежность заслуживаетъ всякаго порицанія… Оппозиціонные депутаты должны быть всегда на мѣстахъ. Гдѣ гарантіи, что въ концѣ сессіи въ общей массѣ вермишели не будетъ поднесено… важныхъ государственныхъ вопросовъ… («Русское Слово», 23. VI). Никто не въ нравѣ требовать чудесъ. Но оппозиція не сдѣлала даже того, что она могла сдѣлать, Оставаясь на избранномъ ею самой тактическомъ пути. То же и Со всею Думой… Ни одного изъ основныхъ вопросовъ она не рѣшила. Да и трудно было бы требовать отъ нея рѣшенія ихъ. А въ данномъ случаѣ не о важныхъ вопросахъ приходится говорить. Неотразимы упрейи опять таки чисто элементарнаго свойства, — работали вяло, плохо, законопроекты пропускались кое-какъ, комками, пачками, немаловажное среди пустяковъ, безъ обсужденія, иногда съ явнымъ нарушеніемъ наказа, а кое-когда рѣшенія принимались даже при отсутствіи кворума… Отсюда, разумѣется, вовсе не слѣдуетъ, что депутаты четвертаго созыва лѣнтяи или неспособны къ труду. Но мы пока говоримъ лишь о фактѣ, не входя въ объясненія его. Недовольна страна. Недовольна и сама Дума своей дѣятельностью. Именно ''Дума'', вся, цѣликомъ, а не только отдѣльныя группы: Не говоря уже объ оппозиціи разныхъ оттѣнковъ, — пишетъ, напр., «Кіевская Мысль» — нѣтъ положительно ни одной думской фракціи, которая могла бы съ удовлетвореніемъ оглянуться на истекшую думскую сессію. Недоволенъ Крупенскій, съ такимъ жаромъ… принявшійся (въ началѣ сессіи) за организацію группы центра… Недовольны націоналисты… Недовольны октябристы… У IV Думы, по выраженію «Дня», не было друзей, ни одно изъ направленій не считало себя отвѣтственнымъ за думскую работу, и всѣ отъ IV Думы открещиваются, точно всѣмъ она чужая, всѣмъ она постылая. Можно бы не принимать слишкомъ въ-серьезъ словесную критику, исходящую, напр., отъ. Фракцій, которыя составляли нѣкогда, въ III Думѣ, правительственное большинство. Онѣ вѣдь нѣчто утратили. Но словесной критикой дѣло не ограничивается. У цѣлаго ряда депутатовъ, напр., не обнаружилось желаніе оставаться въ Думѣ, — одни уже сложили полномочія, другіе заявили о своемъ намѣреніи сложить ихъ въ ближайшемъ будущемъ. Характерно при этомъ: у людей различной партійности мотивы оказываются довольно однообразными. Депутатъ отъ Кіевской губерніи націоналистъ Безакъ сложилъ, напр., полномочія потому, что находитъ работу въ IV Думѣ безплодной; по его мнѣнію, лучше «вполнѣ отдаться возложеннымъ на него обязанностямъ губернскаго предводителя дворянства»<ref>«Голосъ Москвы», 21 іюня.</ref>, Члены группы центра, херсонскій депутатъ Пищевичъ и саратовскій Готовицкій объясняютъ свое намѣреніе сложить полномочія невозможной атмосферой гнета и давленія въ Государственной Думѣ. Чтобы достойно отвѣтить правительству на его отношеніе къ Государственной Думѣ, — говоритъ Готовицкій — нужно уйти влѣво. Я этого сдѣлать не могу и предпочитаю сложить полномочія. («Русскія Вѣдомости», 19.VI). Прогрессистъ Зюзинъ, депутатъ Костромской губ., намѣренъ сложить полномочія вслѣдствіе «пессимистическаго отношенія»: по его мнѣнію, участіе въ работахъ этой Думы безплодно; Дума обречена на безплодное существованіе, пока правительство не воплотитъ въ дѣло свои слова о совмѣстной работѣ, и пока не выяснится опредѣленный политическій курсъ («Русское Слово», 2. VII). Націоналистъ Безакъ, какъ мы видѣли, предпочелъ мѣстную дѣятельность предводителя дворянства законодательной работѣ члена Государственной Думы. Повидимому, такое же настроеніе обнаружилось и у прогрессиста кн. Урусова: онъ былъ не только рядовымъ членомъ Думы, но и товарищемъ ея предсѣдателя; по избраніи въ предсѣдатели ярославской губернской земской унравы кн. Урусовъ сложилъ свои депутатскія полномочія. Надо сказать правду, — поскольку рѣчь идетъ объ основныхъ офиціальныхъ обязанностяхъ Думы (охрана законовъ дѣйствующихъ и участіе въ созданіи законовъ новыхъ), мнѣніе о безплодности становится очень убѣдительнымъ… Конечно, и «Дума 3 іюня» до нѣкоторой степени старается охранять силу дѣйствующихъ законовъ. Все-таки запросы въ ней принимаются. При нарушеніи закона провинціальными администраторами депутаты нерѣдко частнымъ порядкомъ предстательствуютъ въ канцеляріяхъ и департаментахъ, безпокоятъ министровъ. Въ отдѣльныхъ случаяхъ не безъ успѣха безпокоятъ. Но въ цѣломъ-то какой толкъ? Нечего говорить о провинціальныхъ администраторахъ. Даже въ центрѣ… «Законъ» о военно-медицинской академіи осудили въ Думѣ; его отказался опубликовать сенатъ; о немъ неодобрительный отзывъ (уже на каникулахъ) дала правительственная «Россія». А «законъ», какъ ни въ чемъ ни бывало, продолжаетъ дѣйствовать. Недавно «Новое Время» огласило, что мѣстами, «въ видѣ опыта» «уже больше года» назадъ введенъ въ дѣйствіе законопроектъ о реформѣ полиціи, еще не обсужденный окончательно вѣдомствомъ, а потому и не внесенный въ совѣтъ министровъ… Словомъ, черновой набросокъ вѣдомства, никому не извѣстный и никакихъ законодательныхъ стадій не прошедшій, объявленъ «въ нѣкоторыхъ мѣстахъ» закономъ, — и ничего, имѣетъ дѣйствительную силу… Тутъ плоды трудовъ по охранѣ законнаго порядка. Тутъ и рѣшеніе вопроса о законодательныхъ правахъ Думы. Фактически отъ основныхъ офиціальныхъ обязанностей и правъ остается «законодательствованіе, по скольку сіе заблагоразсудится начальству». Это немного, но все-таки нѣчто. Съ самаго начала — еще во время выборовъ — высказывалась надежда на возможность провести законы, противъ коихъ начальство ничего имѣть не будетъ — такъ сказать, аполитическіе, «безпартійные»; они, дескать, хотя и не способны излечить основные недуги, но имѣютъ важное техническое значеніе. Одинъ изъ такихъ законовъ въ проектѣ — о торговой несостоятельности — былъ заготовленъ заранѣе. И предполагалось, что онъ будетъ однимъ! изъ «дѣловыхъ гвоздей» сессіи. А въ концѣ сессіи депутатамъ часть печати послала упрекъ: даже съ законопроектомъ о торговой несостоятельности не справились… Мнѣ уже приходилось писать, что этотъ проектъ, на первый взглядъ не имѣющій прямого отношенья къ боевымъ политическимъ злобамъ, въ дѣйствительности оказался тѣсно связаннымъ съ ними; онъ возбудилъ общій вопросъ о причинной зависимости между отсутствіемъ правопорядка и высокимъ процентомъ торговыхъ несостоятельностей; онъ вызвалъ острыя разногласія между торговцами и промышленниками, желающими расширить компетенцію «выборныхъ людей», и «бюрократами», принципіальными противниками выборнаго начала. Приходи лось мнѣ писать и о томъ, какими способами пытались устранить политическій раздоръ по этому, казалось бы, неполитическому поводу: отъ разсмотрѣнія законопроекта была удалена торговая думская коммиссія, освѣдомленная въ житейскихъ деталяхъ вопроса; законопроектъ направили только въ судебную коммиссію, гдѣ его и принялись обсуждать съ формально юридической точки зрѣнія. На сей разъ не удался этотъ излюбленный маневръ третьей Думы — упрощать задачи, отрывать спеціальные вопросы законодательства отъ общеправовой основы — встрѣтилъ довольно серьезное противодѣйствіе. И вопросъ затормозился. Третьей Думѣ такія упрощенія удавались. Но вѣдь теперь фактически подтверждено, къ чему они приводятъ. Извѣстно, напр., чѣмъ кончилась попытка оторвать спеціальный вопросъ объ охранѣ рыбныхъ богатствъ отъ общеправовой базы. Задушили самую мысль о томъ, что эту охрану надо возложить на обязанность и отвѣтственность мѣстныхъ общественныхъ государственно-правовыхъ организацій, подчиненныхъ извѣстнымъ началамъ общественнаго же контроля. Третья Дума предпочла углубиться въ ихтіологическіе вопросы, — когда какую рыбу можно ловить, съ какого возраста, и какъ аршиномъ опредѣлить, достигла ли пойманная рыба указаннаго въ законѣ совершеннолѣтія… Въ результатѣ получился законъ 9 мая 1911 г. для каспійсковолжскаго района. Недавно его попытались примѣнять, но вслѣдъ затѣмъ его дѣйствіе было пріостановлено. Дума ли запуталась въ дебряхъ ихтіологіи, чины ли мѣстнаго надзора сфальшивили, или рыбопромышленники изобрѣли каверзу, — пока сказать трудно. Но командированная начальствомъ, въ виду тревожныхъ вѣстей съ мѣстъ, ученая экспедиція, руководимая старшимъ зоологомъ академіи наукъ проф. Книповичемъ, пришла къ выводу, что фактически новый законъ не охраняетъ рыбныя богатства, а способствуетъ скорѣйшему исчезновенію ихъ<ref>«Русская Молва», 6 іюня.</ref>. Не менѣе краснорѣчива судьба другого такъ называемаго нефтяного закона, — объ охранѣ и сдачѣ въ аренду нефтяныхъ земель. Самъ по себѣ при иныхъ общихъ условіяхъ онъ, быть можетъ, былъ бы не плохъ. Но у насъ первые же торги по этому новому закону весною нынѣшняго года завершились скандаломъ. Компаніи международныхъ дѣльцовъ черезъ подставныхъ лицъ заявили офиціально о своемъ желаніи добыть на сдаваемыхъ въ аренду нефтяныхъ участкахъ кондиціонное количество нефти, сдать ее безплатно въ казну, а, сверхъ того, заплатить казнѣ за каждый пудъ этой нефти до 40 коп… И само «Новое Время» увидѣло въ этихъ дикихъ предложеніяхъ, между прочимъ, прямой разсчетъ на чудовищное въ Россіи казнокрадство, на продажность чиновниковъ и на заинтересованность разныхъ петербургскихъ особъ въ международныхъ нефтяныхъ аферахъ. «Гладко было на бумагѣ, да забыли про овраги». А овраги-то ой какіе. Спекулянтъ, по соображеніямъ «Новаго Времени», можетъ снимать цѣлый рядъ участковъ, напр., только для того, чтобы на нихъ не добывалась нефть, — не было помѣхи нефтяному голоду и паденію вздутыхъ нефтяныхъ цѣнъ. По закону за это штрафъ. Но что значитъ законъ, если спекуляцію поддерживаютъ нѣкоторые крупные сановники? Не даромъ даже октябристскою печатью усвоена мысль, которую часто повторяетъ депутатъ В. А. Маклаковъ: дѣло не столько въ законахъ, сколько въ нынѣшнемъ состояніи исполнительной власти. Пока исполнительная власть не «реформирована», Законы безсильны. А «реформировать» исполнительную власть… Во-первыхъ, допустить это подлежащіе реформированію, разумѣется, не заблагоразсудятъ. А, во-вторыхъ, существуютъ не только препоны правительства и Государственнаго Совѣта. Губернскій предводитель дворянства Ф. И. Еезацъ созналъ безплодность думской работы, сложилъ полномочія, и, не сомнѣваюсь, согласится съ нами, что, по крайней мѣрѣ, казнокрадство и беззаконіе вредны, не должны быть терпимы… Но отсюда еще не слѣдуетъ, что Ф. Н. Безакъ согласится также на тѣ реформы, какія необходимы, чтобы дѣйствительно сократить казнокрадовъ и беззаконниковъ… Пусть лично г. Безакъ и согласится. Но вѣдь въ «Думѣ 3 іюня» есть цѣлыя группы съ внутренне-противорѣчивой соціальной структурой; и терпѣть беззаконія и неустройства мочи нѣтъ, и упразднить условія, питающія беззаконіе, нельзя, — групповой интересъ не дозволяетъ. И уже по этой причинѣ создается сложное депутатское доложеніе. Съ одной стороны, обидно — несомнѣнное законное право игнорируютъ. Съ другой, правительство мѣшаетъ. Съ третьей, — толку нѣтъ. Съ четвертой, — и вся Дума вялая, разбрелась, «тоскуетъ», — «плакучій парламентъ». А съ пятой, частенько и самъ критически настроенный депутатъ хорошъ; не дѣлаетъ и того, что можно бы и нужно бы сдѣлать; и не по одной вялости настроенія; иному, повторяю, и групповой интересъ не позволяетъ дѣлать то, что, но имя общегосударственнаго блага, можно и должно сдѣлать. ==== VI. ==== Дума не только законодательное и правоохранительное собраніе. Ода — политическій факторъ общаго значенія. Говорятъ, правя" тельство въ разбродѣ, — раздирается на части междоусобными реакціонными вліяніями. Въ такіе моменты уже простая опредѣленность законодательной палаты есть особо важное политическое дѣйствіе. Какая бы то ни было опредѣленность — лѣвая или правая — вообще импонируетъ. Быть опредѣленной величиной въ моменты разброда значитъ нерѣдко быть властной величиною, а иногда владѣть рулемъ корабля. Но именно опредѣленности-то IV Дума и не предъявила. Наоборотъ, она предъявила крайнее шатаніе. Самое большинство ея перемѣнное; рѣшенія подобны качанію маятника. И это, конечно, порокъ органическій, — порокъ не столько Думы, сколько "Россіи 3 іюня: " въ одной части она является исторически отжившимъ тѣломъ; соціальная структура другой внутренно противорѣчива… Основной порокъ, но не единственный Кромѣ Думы, какъ цѣлаго, есть отдѣльные депутаты и фракціи., Они также не только законодательствуютъ, но и вообще политически дѣйствуютъ. При извѣстныхъ условіяхъ такимъ политичекимъ дѣйствіемъ могло быть, напр., даже нынѣшнее сложеніе полномочій цѣлымъ рядомъ депутатовъ цо мотивамъ, какъ мы видѣли, довольно однообразнымъ: оставаться безплодно, правительство давитъ, и т. д. Изъ этого пока никакого политическаго дѣйствованія не вышло. Не не вышло прежде всего потому, что мотивы-то извѣстны намъ изъ газетъ, частнымъ образомъ, по разсказамъ и пересказамъ третьихъ лицъ, хотя депутаты, слагая полномочія, имѣютъ право и возможность лично объяснить свой шагъ. Да, пожалуй, и обязаны дать такое объясненіе, — по крайней мѣрѣ, избирателямъ. Въ нѣкоторыхъ случаяхъ объясненіе и логически необходимо. Совершилось, напр., почти поголовное сложеніе полномочій депутатами Калужской губерніи. Частнымъ образомъ, изъ газетъ, извѣстно, что это сдѣлано съ вѣдома и согласія избирателей, — вѣрнѣе, даже по требованію избирателей, выраженному впервые еще до открытія Думы, — на губернскомъ избирательномъ собраніи. По газетнымъ свѣдѣніямъ, выборщики и сами депутаты находили этотъ шагъ необходимымъ, какъ протестъ противъ давленія администраціи на выборахъ. Газеты много писали объ этомъ протестѣ, когда онъ только предполагался. Пишутъ и теперь. Но собственно протестующихъ не видать. Сами избиратели офиціально ничего не говорятъ. Калужскіе депутаты постепенно слагали полномочія, — трое сдѣлали это въ серединѣ іюля, во время каникулъ. По газетнымъ сообщеніямъ, сложившіе полномочія намѣрены вновь баллотироваться. Комментаторы увѣряютъ, что происходящее есть протестъ. Но вѣдь это толкованіе, которому можно вѣрить, но можно и не вѣрить. Протеста, т. е. возраженія формально предъявленнаго, фактически нѣтъ. Есть лишь нѣкоторый политическій пантомимъ, — повидимому, онъ что-то выражаетъ но, можетъ быть, и ничего не выражаетъ. Въ IV Думѣ не только нѣтъ политическихъ дѣйствій, которыя могли бы быть, — даже тѣмъ, видимо, политическимъ дѣйствіямъ какія въ ней происходятъ, иногда придается характеръ случайныхъ эпизодовъ. Правда, есть другія политическія дѣйствія, совершаемыя въ ней, — которыя не только не затушевываются, но даже подчеркиваются. Надо однако, сказать, что частенько даже эти подчеркиваемыя дѣйствія кастрируются самими дѣйствующими. Г. Крупенскій въ союзѣ съ извѣстными депутатами организовалъ правительственную фракцію. Плохо это или хорошо, — вопросъ иной. Сдѣланъ все-таки опредѣленный политическій шагъ. Но затѣмъ онъ немножко замаскированъ, — не правительственная фракція, а независимая «группа центра». Затѣмъ группа центра осудила общій курсъ правительственной политики; затѣмъ кое-кто изъ членовъ группы сложилъ полномочія и частнымъ образомъ мы узнали, что это сдѣлано вслѣдствіе поведенія правительства; и въ то же время по многимъ голосованіямъ въ Думѣ отъ начала и до конца сессіи эта группа оставалась по преимуществу правительственной. Соотвѣтственно, мы имѣемъ національную фракцію, «осудившую» «національный курсъ». Мы имѣемъ крестьянскихъ депутатовъ, вступившихъ во фракцію правыхъ, а затѣмъ вошедшихъ въ особую безпартійную крестьянскую группу. Какъ члены фракціи, они идутъ объ руку съ Пуришкевичемъ, какъ члены группы — противъ Пуришкевича; и это иногда по однимъ и тѣмъ же вопросамъ, — напр., о церковно-приходскихъ школахъ. Такая же метаморфоза совершается съ нѣкоторыми членами національной фракціи, вошедшими въ составъ безпартійной земской группы, — тамъ они «зубры», здѣсь — сторонники либеральныхъ началъ земскаго положенія 186.4 г.... Политика дѣлается… Но это политика самоотрицанія и самоопороченія. Тутъ много значитъ все тотъ же органическій порокъ 3 іюня: представительство, въ основу котораго положены исторически отжившіе слои и внутренно-противорѣчивые интересы. Печать много говорила и о прямомъ лицемѣріи отдѣльныхъ депутатовъ и фракцій. Несомнѣнно, и оно имѣетъ значеніе. Но, сверхъ всего этого, въ IV Думѣ особенно почувствовался и важный организаціонный порокъ — не закона 3 іюня, а всей системы, связанной съ этой хронологической датой. У одного изъ поволжскихъ депутатовъ, священника, корреспондентъ мѣстной газеты «Вольской жизни» попросилъ объяснить нѣсколько щекотливую странность. Этотъ депутатъ (фамилію его опускаю) въ Думѣ приписался къ фракціи націоналистовъ. Но избиратели считали его не націоналистомъ. На предложенные по этому поводу вопросы онъ отвѣтилъ такъ: — Нужно знать тѣ тяжелыя условія зависимости и надзора, въ которыхъ находится думское духовенство. Примыкать къ опозиціоннымъ партіямъ для депутатовъ-священниковъ рискованно. Я остановился на той, которая первоначально называлась умѣренно-правой, а уже послѣ переименовалась въ партію націоналистовъ. Могу сказать только одно моимъ избирателямъ, что я въ своихъ убѣжденіяхъ не измѣнился, и кто меня какимъ зналъ, пусть таковымъ и считаетъ, не обращая вниманіе на партійность (Цит. по «Кіевской Мысли», 30 VI). Такіе резоны со стороны политическаго дѣятеля — а членъ законодательнаго собранія таковымъ и долженъ быть — требуютъ категорическаго осужденія. Сегодня къ депутату явились отъ прогрессивной газеты, и онъ говоритъ: — Не обращайте вниманія на мою думскую дѣятельность, — я съ нею не согласенъ. Завтра придетъ сотрудникъ реакціонной газеты или отецъ блачинный, и столь же легко сказать: — Не обращайте вниманія, что пишетъ еврейская печать… Не будемъ однако строгими судьями. Нынѣшніе депутаты, по самому характеру дѣйствующаго избирательнаго закона, въ значительномъ числѣ не столько политическіе дѣятели, сколько обыватели. Къ обывателямъ вообще надо предъявлять болѣе снисходительныя требованія. А въ данномъ случаѣ обыватели, взявшіеся писать законы для государства съ 150-милліоннымъ населеніемъ, находятся въ совершенно исключительныхъ условіяхъ. И дѣйствіе этихъ условій начинается уже во время избирательной кампаніи. По буквѣ закона, выборы свободны, — избиратели имѣютъ право обсудить свои нужды, кандидатъ можетъ, а по существу и обязанъ, изложить свои взгляды. Но еще во время выборовъ въ первую Думу буква закона была превращена какъ бы въ ловушку. Уже тогда, въ 1906 г., кандидаты за изложеніе своихъ взглядовъ стали подвергаться вполнѣ опредѣленнымъ послѣдствіямъ: устраненіе, заточеніе, раззореніе семьи и т. д. Съ переходомъ отъ одной избирательной кампаніи къ другой, этотъ порядокъ становился откровеннѣе. И вскорѣ оказалось, что кандидату не надо даже вступать въ пространныя объясненія, — достаточно опредѣлить свою партійность или существо своихъ воззрѣній тѣмъ или инымъ общеизвѣстнымъ терминомъ, и «готово дѣло» по 129, а то и по 102 ст. Уголовнаго Уложенія, вполнѣ обезпечено мѣсто въ «крѣпости», въ раіонахъ ссылки, а если судъ не найдетъ «смягчающихъ обстоятельствъ», то и въ каторжной тюрьмѣ. Порядокъ судебный примѣнимъ въ случаяхъ, такъ сказать, положительнаго опредѣленія. Порядокъ административный помогаетъ улавливать и тѣхъ, кто не остережется отъ опредѣленій отрицательныхъ. Если кандидатъ, не объясняя своихъ мнѣній, заявитъ себя лишь убѣжденнымъ противникомъ тѣхъ политическихъ группъ, побѣду которыхъ администрація считаетъ желательной или терпимой, то результаты могутъ получиться опять-таки хорошо извѣстные: устраненіе, разъясненіе, рядъ моральныхъ и матеріальныхъ невзгодъ… Въ такую же мышеловку превратилась и буква закона о депутатской неприкосновенности, о парламентской свободѣ слова и мнѣній. Не будемъ вспоминать, чѣмъ заплатили за эту свободу депутаты первыхъ двухъ созывовъ, — изъ нихъ многіе буквально легли костьми. Но вотъ третья Дума — «законопослушная», одобряемая правительствомъ и помогающая ему бороться съ «врагами внутренними»… Депутатъ въ Думѣ разговариваетъ, онъ свободно называетъ себя соціалъ-демократомъ, трудовикомъ, конституціоналистомѣдемократомъ. А тамъ, на мѣстѣ, нажимаютъ на его семью, на его родственниковъ, подрываютъ его хозяйство… Мало-по-малу добираются до него самого, — отыскиваютъ въ его прошломъ поводы и основанія, достаточныя для того, чтобы привлечь, устранить, разъяснить… Пока расплата за свободу въ Думѣ требовалась отъ лѣвыхъ или кадетовъ, такъ называемыя правительственныя фракціи не обнаруживали безпокойства, — до нихъ-де очередь не дойдетъ. Дошла однако очередь и до нихъ. По окончаніи полномочій III Думы расплатились за свою депутатскую дѣятельность и нѣкоторые изъ октябристовъ, — напр., г. Каменскій въ Екатеринославской губерніи, г. Васичъ въ Орловской. Затѣмъ оказалось, что поведеніе членовъ III Думы вообще замѣчено, какъ-бы записано въ книгу живота, и о послѣдствіяхъ своихъ давно забытыхъ думскихъ рѣчей и голосованій даже по мелкимъ, второстепеннымъ вопросамъ нѣкоторые бывшіе депутаты узнаютъ только теперь. Беру одинъ изъ примѣровъ. Третьедумецъ священникъ Екатеринославской губ. М. Н. Дмитріевъ пожелалъ занять должность законоучителя въ одной изъ частныхъ гимназій. Въ отвѣтъ на ходатайство объ этомъ получился указъ консисторіи отъ 12 февраля 1913 г. за № 4972. … Объявить бывшему члену Государственной Думы священнику Дмитріеву, что ''поведеніе'' его при обсужденіи въ коммиссіи вопроса о церковноприходскихъ школахъ, гдѣ онъ сталъ на сторону враговъ этихъ школъ, заставляетъ епархіальное начальство смотрѣть на него, какъ на человѣка, неустойчиваго въ своихъ пастырскихъ убѣжденіяхъ. Поэтому поручить ему самостоятельно вести такое серьезное и отвѣтственное дѣло, какъ законоучительство въ среднемъ учебномъ заведеніи, епархіальное начальство не находитъ возможнымъ и находитъ необходимымъ имѣть постоянный и неослабный надзоръ за дѣятельностью этого священника. Въ этихъ цѣляхъ онъ можетъ занять мѣсто приходскаго священника въ двухъ- или трехклирномъ приходѣ, гдѣ бы настоятель постоянно имѣлъ надъ нимъ наблюденіе… («Русское Слово», 9. IV). Замѣтьте, — учтено не общее «поведеніе», а всего лишь отдѣльный случай, — одинъ разъ что-то сказалъ о. Дмитріевъ о церковныхъ школахъ, и при томъ сказалъ ''въ коммиссіи'', въ закрытомъ засѣданіи. И западня захлопнулась:. Былъ или нѣтъ въ этомъ засѣданіи коммиссіи представитель вѣдомства, мы не знаемъ, но синодъ извѣщенъ, консисторіи написано, человѣкъ отданъ подъ «постоянный и неослабный надзоръ», его будущее, благосостояніе его семьи опредѣлено, — но особой снисходительности начальства, можетъ быть только младшимъ священникомъ въ приходѣ подъ спеціальнымъ наблюденіемъ отца настоятеля и, стало быть, въ совершенной зависимости отъ настоятельскаго усмотрѣнія… Четвертая Дума началась урокомъ, нагляднымъ и краснорѣчивымъ: бывшій епископъ кременецкій Никонъ не успѣлъ даже воспользоваться парламентской свободой. Онъ — крайній правый; какъ депутатъ, онъ ничего не совершилъ ни въ общихъ засѣданіяхъ, ни въ коммиссіи. Но лишь только изъ предварительнаго обмѣна мнѣній во фракціи правыхъ выяснилось намѣреніе епископа Никона поднять вопросъ о бѣдственномъ состояніи крестьянства, западню захлопнули; преосвященный сразу лишился ценза, по которому былъ избранъ, былъ назначенъ подальше, въ Сибирь; тамъ, кстати, черносотенное народолюбіе епископа Никона не столкнется съ интересами крупнаго землевладѣнія… Конецъ, сессіи ознаменовался важнымъ принципіальнымъ рѣшеніемъ по «дѣлу», депутата А. С. Салазкина. «Преступленіе» г., Салазкина состоитъ въ томъ, что онъ записался въ конституціонно-демократическую фракцію. Конечно, у насъ въ Таврическомъ дворцѣ «оазисъ свободы», — записывайся куда хочешь, хоть въ соціалъ-демократы, преступленія въ этомъ нѣтъ. Но «есть послѣдствія». А они предусмотрѣны «циркуляромъ совѣта министровъ отъ 14 сентября 1906 года». Циркуляръ этотъ запрещаетъ лицамъ, которыя состоятъ на государственной и общественной службѣ, вступать въ противоправительственныя партіи. До сихъ поръ онъ къ членамъ Думы и, въ частности, къ тому же г. Салазкину, уже бывшему депутатомъ (во II Думѣ), не примѣнялся.. Но это значитъ лишь, что пора примѣнять. И рязанское губернское по городскимъ и земскимъ дѣламъ присутствіе постановило: «за неисполненіе» означеннаго циркуляра (офиціальный мотивъ) отстранить А. С. Салазкина отъ должности касимовскаго городского головы… Почему бы не устранить А. С. Салазкина и отъ должности предсѣдателя нижегородскаго биржевого ярмарочнаго комитета? Ужь, если отстранять, такъ отстранять, — отовсюду. И не одного, конечно, г. Салазкина, — есть, вѣдь, и другіе законодатели, «неисполнившіе циркуляра». А затѣмѣ есть другой циркуляръ: за принадлежность къ противоправительственнымъ партіямъ на должности не допускать. Можно и еще много всякихъ циркуляровъ написать, — дѣло-то не трудное. Это не все… Конкрекно надо считаться не столько вообще съ правительствомъ, сколько съ отдѣльными сановниками. Въ первую сессію извѣстной и довольно значительной группѣ депутатовъ надо было сообразоваться съ видами и предположеніями, положимъ, г. Саблера. Примѣнительно къ этимъ видамъ, желательно и не опасно вести себя такъ-то. Есть однако другіе сановники и властныя вліянія, до нѣкоторой степени антагонистичныя г. Саблеру. Одному что-либо не нравится, — могутъ быть послѣдствія, весьма непріятныя; но вѣдь, если и другому власть имущему лицу что-либо не понравится, то также можетъ выйти нехорошо. Сановники мѣняются. Въ одну изъ дальнѣйшихъ сессій на мѣстѣ г. Саблера можетъ оказаться другое лицо, и вполнѣ возможно, что оно станетъ оцѣнивать «поведеніе» депутатовъ иначе, — то, что нынче считается похвальнымъ или безразличнымъ, завтра можетъ оказаться предосудительнымъ и достойнымъ кары. Наконецъ, помимо властей столичныхъ, есть власти мѣстныя, ведущія нерѣдко свою «политику». Г. Саблеру понравилось, но архіерею нѣтъ, или — г. Саблеру и архіерею кажется безразличнымъ, но секретарь консисторіи вознегодовалъ. Даже секретарь консисторіи взыщетъ, — и найдетъ для того поводы, не указывая прямо на непріятную ему думскую дѣятельность. И не однимъ думскимъ батюшкамъ приходится нести иго этой «свободы». Октябристъ г. Васичъ, депутатъ III Думы, правительства, кажется, не обижалъ, всего лишь кое-кого изъ чиновъ своей губерніи задѣлъ, — «разъяснили» на выборахъ. А онъ — видный мѣстный дѣятель, помѣщикъ. О рабочихъ и крестьянскихъ депутатахъ говорить нечего. Нѣкоторые изъ нихъ въ 1912 г. на пасхальныхъ вакаціяхъ — передъ заключительной сессіей III Думы — ходили къ родственникамъ и знакомымъ «прощаться», — навсегда прощаться, ибо были увѣрены, что имъ, какъ только кончатся думскія полномочія и «неприкосновенность», пощады не будетъ… Поскольку съ этимъ были связаны, предположенія о моментальныхъ послѣдствіяхъ — заключеніяхъ, ссылкахъ и т. д., — они далеко не вполнѣ оправдались. Но невзгоды медленнаго, будничнаго, -повседневнаго выматыванія души до ниточки стали извѣстны кое-кому. И выматываютъ душу даже не для расплаты за содѣянное, а просто такъ… Идетъ офиціальный или офиціозный прохожій. Видитъ бывшаго депутата. — А, ты былъ неприкосновенный, министровъ критиковалъ, запросы вносилъ, — такъ вотъ же тебѣ, получай. Конечно, жизнь сильнѣе воли начальниковъ. Не смотря ни въ что, на выборахъ многіе кандидаты идутъ подъ опредѣленно партійнымъ и при томъ лѣвымъ флагомъ, а въ самой Думѣ существуютъ явно противоправительственныя фракціи и рѣдкое засѣданіе обходится безъ противоправительственныхъ заявленій и предложеній, вносимыхъ не только слѣва, но и справа. Но, разумѣется, тактика репрессій не остается безрезультатной. Уже въ выборахъ рядомъ съ кандидатами, идущими подъ своимъ и притомъ лѣвымъ флагомъ, есть другіе кандидаты, которые прикрываются чужимъ флагомъ, — называютъ себя офиціально «правыми», «консерваторами», и лишь частнымъ образомъ избирателямъ, да и то немногимъ, наиболѣе вліятельнымъ, извѣстно, что эта правизна «тактическая», — чтобы избѣжать устраненій и «разъясненій». И развѣ не было такихъ же приспособленій къ обстоятельствамъ въ III Думѣ, — напр., среди крестьянъ и духовенства? А, вѣдь, депутаты четвертаго созыва еще больше научены опытомъ и подвергаются еще болѣе откровеннымъ послѣдствіямъ. А затѣмъ, нельзя же сказать, что на тактикѣ политическихъ дѣятелей строгаго закала эта система вовсе не отражается. Уже на выборахъ даже они не все то говорятъ и дѣлаютъ, что должно бы сказать и сдѣлать. Случается и такъ: кандидатъ не скрываетъ своей лѣвой партійности, но на избирательныхъ собраніяхъ лично не выступаетъ и даже въ печати не рѣшается выступать отъ своего имени и за своею подписью. И не изъ страха, не по недостатку гражданскаго мужества, а на основаніи учета возможностей: избирательныя права этого кандидата настолько неоспоримы, что просто вычеркнуть его изъ списковъ трудно; но, если произнести хоть нѣсколько словъ публично, то можетъ возникнуть «дѣло», напр., по 129 ст. угол. уложенія. Пусть это будетъ вздорное дѣло. Впослѣдствіи, быть можетъ, сама прокуратура прекратитъ его. Новъ моментъ выборовъ человѣкъ все-таки будетъ отстраненъ, какъ, привлекаемый по статьѣ, поражающей избирательныя права. Столъ же сложныя положенія возникаютъ и въ Думѣ. Выше отмѣчена одна изъ странностей: «цѣлая губернія» вдругъ слагаетъ депутатскія полномочія, — по газетнымъ свѣдѣніямъ, въ знакъ протеста, но мотивы и причины офиціально не оглашены. Почему именно не оглашены, — мы не знаемъ. Но объективное различіе между послѣдствіями протеста молчаливаго и протеста политически оформленнаго вполнѣ понятно. Молчаливый протестъ не безпокоитъ начальниковъ. И, можно думать, не вызоветъ новыхъ треній и спеціальныхъ нажимовъ на законъ. Но если протестъ шумный, начальство также молчать не станетъ, произведетъ контръ-атаку; ея размѣры и послѣдствія не предугадаешь, но обыкновенно въ такихъ случаяхъ терпятъ немалый уронъ тѣ общественныя учрежденія и начинанія, къ которымъ ближайше причастны протестанты. И такъ какъ подобный конфликтъ непремѣнно отразится на судьбѣ мѣстныхъ начинаній и учрежденій, а, въ частности, вѣроятно, и на коллегіи выборщиковъ, то депутатамъ нельзя не сообразоваться съ желаніями и настроеніями избирателей и, вообще, мѣстныхъ общественныхъ дѣятелей… Даже по отношенію къ политическому дѣятелю, скованному столь основательно и грубыми административными, и деликатными общественными узами, трудно быть требовательнымъ. Какой же опредѣленности можно спрашивать съ депутата-обывателя? И какъ требовать опредѣленности хотя бы только отъ фракцій возможнаго правительственнаго большинства? Ни одна изъ нихъ не можетъ быть вполнѣ тѣмъ, чѣмъ она есть въ дѣйствительности. И едва-ли не у всѣхъ ихъ есть инородныя подмѣси. {{right|'''А. Петрищевъ.'''}} {{примечания|title=}} [[Категория:Статьи]] [[Категория:Публицистика 1913 года]] [[Категория:Афанасий Борисович Петрищев]] [[Категория:Импорт/lib.ru]] [[Категория:Публикации в журнале «Русское богатство»]] 9h4qrcprserr2lxsv46oq79be3r2vm4 5710296 5710294 2026-05-06T19:51:40Z Vladis13 49438 5710296 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Афанасий Борисович Петрищев | НАЗВАНИЕ = Хроника внутренней жизни | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1913 | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК =«[[Русское Богатство]]», № 8, 1913. [http://az.lib.ru/p/petrishew_a_b/text_1913_08_hronika_oldorfo.shtml az.lib.ru] | ВИКИДАННЫЕ = <!-- id элемента темы --> | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 1 <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = text }} === Хроника внутренней жизни. === {{heading|3|1. Рабочее движеніе и его фундаментъ. — 2. Стихійность движенія. — 3. Кто организуетъ и направляетъ? — 4. Нѣсколько словъ о народной интеллигенціи. — 5. Окончаніе законодательной сессіи. «Всѣ недовольны». — 6. Органическіе и организаціонные пороки 3 іюня въ IV Думѣ.}} ==== I. ==== Высокая волна лѣтняго вообще рабочаго и, въ особенности, забастовочнаго движенія… Охвачены крупнѣйшіе центры: московскій, петербургскій, лодзинскій, бакинскій районы. Охвачены отдѣльные крупные по промышленному значенію пункты: Рига, Чіатуры, Николаевъ, Вильна, Кинешма, Харьковъ, Кіевъ, Грозный и т. д. Захвачены и просто многія мѣста, гдѣ есть промышленность и рабочіе: Симбирскъ, Владикавказъ, Чита, Новочеркасскъ, Иркутскъ, Оренбургскій уѣздъ… Перечень только географическихъ названій занялъ бы много мѣста. И, несомнѣнно, о многихъ забастовкахъ свѣдѣнія не проникаютъ въ печать. Кромѣ забастовокъ, есть и другія формы рабочаго движенія. Но о нихъ свѣдѣнія и вовсе скудны… Точный учетъ размѣровъ, разумѣется, невозможенъ. По общему же глазомѣрному впечатлѣнію, пресса, видимо, не безъ основанія считаетъ ихъ близкими къ «рекорднымъ» цифрамъ 1903, 1904 и 1906 гг. 1905 годъ, конечно, стоитъ внѣ сравненій. Отмѣчается прессою и другая черта: оставаясь по преимуществу движеніемъ рабочимъ, оно имѣетъ тенденцію, такъ сказать, выливаться наружу, — выходить изъ пролетарскихъ береговъ, захватывать болѣе широкіе слои населенія. Подчеркну: ''только тенденція.'' Но она опредѣленно чувствуется, а порою и воплощается въ конкретныя формы. Укажу хотя бы на явленія, возникшія въ связи съ забастовкой приказчиковъ знаменитой сибирской фирмы Второва. Забастовка происходила одновременно въ цѣломъ рядѣ городовъ, гдѣ эта фирма имѣетъ магазины. И вездѣ бастовавшіе были и морально, и матеріально поддержаны населеніемъ. Не только приказчиками другихъ фирмъ и служащими другихъ типовъ; и не только интеллигенціей; это — обычно. Поддержку оказывали и просто обыватели, — «совсѣмъ посторонняя публика». И, видимо, не вся она принадлежитъ къ «бѣднымъ сословіямъ». Отъ отдѣльныхъ лицъ поступали, напр., «крупныя денежныя пожертвованія» въ пользу бастующихъ; «одно пожертвованіе равнялось 4.000 р.»<ref>«Русское Слово», 21. VI.</ref>.... Цифра, очевидно, не демократическая… Поддерживали не только деньгами. Отъ очень многихъ лицъ поступали заявленія о бойкотѣ ими второвскихъ магазиновъ. Постоянные покупатели во многихъ городахъ предлагали бастующимъ столъ и квартиру безплатно («Русское Слово», 21. VI). Это вообще. А, чтобы дать нѣкоторое представленіе о частностяхъ, приведу отрывки изъ суточнаго газетнаго отчета о забастовкѣ (напечатаннаго «Сибирской жизнью» 22 мая). ''Иркутскъ.'' Сочувствіе мѣстнаго общества и другихъ городовъ держится на прежней высотѣ. Поступившія пожертвованія превышаютъ 3.000 р. Продолжается помощь квартирой, столомъ и проч. ''Чита.'' Нельзя не отмѣтить враждебнаго отношенія къ штрейкбрехерамъ со стороны мѣстной публики, которая послѣ закрытія пассажа Второва встрѣтила ихъ на улицѣ свистками и криками. Уполномоченные бастующихъ вынуждены были особымъ письмомъ въ редакцію «Забайкальской Нови» заявить, что они не участвовали въ этой демонстраціи протеста и просить своихъ товарищей и читинскую публику не прибѣгать къ такимъ крутымъ мѣрамъ противъ штрейкбрехеровъ. ''Сретенскъ.'' Мѣстное общество совершенно опредѣленно выразило свое сочувствіе въ видѣ пожертвованій, отчисленій и другихъ видовъ помощи. Напр., двѣ постоянныя покупательницы Второва уступили двумъ семейнымъ служащимъ квартиры въ безплатное пользованіе на все время забастовки; артельщикъ одной торговой фирмы предоставилъ столъ для двухъ служащихъ и т. д. Сочувствіе и поддержка общества были не настолько велики, чтобы администрація не могла уравновѣсить ихъ. своимъ содѣйствіемъ предпринимателю. Упорство бастующихъ удалось сломить при помощи штрейкбрехеровъ (не даромъ изъ-за нихъ вышли отмѣченныя пререканія). Однако сочувствіе общества было не такъ ужь ничтожно, а, главное, оно проявлено активно. Движеніе нашло отзвукъ, не осталось чисто групповымъ, приказчичьимъ. Это въ городахъ. Приведу на справку «деревенскій случай». Съ конца весны нынѣшняго года значительныхъ размѣровъ достигло рабочее движеніе въ Тверской губерніи, мануфактура которой разбросана въ значительной мѣрѣ по сельскимъ мѣстностямъ. И вотъ въ одномъ изъ селъ (верстахъ въ 10 отъ Твери) на праздникъ Вознесенья (23 мая) произошло слѣдующее: На площадь передъ церковью собралось около 1.000 человѣкъ — мѣстныхъ фабричныхъ рабочихъ и ''крестьянъ.'' Было произнесено нѣсколько рѣчей. Затѣмъ выкинули красный флагъ и съ пѣніемъ революціонныхъ пѣсенъ двинулись по площади… Никакихъ инцидентовъ не возникало, если не считать избіенія одного подозрительнаго субъекта, въ которомъ заподозрили сыщика. Толпа разошлась, когда пошелъ дождь. Къ оставшейся небольшой группѣ, человѣкъ въ 100, подошелъ урядникъ со стражникомъ и просилъ прекратить пѣніе и убрать флаги, что и было исполнено. («Русская Молва». 50, VI). Движеніе выливается изъ пролетарскихъ береговъ. И въ то же время оно сливается съ цѣлымъ рядомъ движеній въ другихъ группахъ. Даже если взять собственно забастовочную форму, то и она охватываетъ довольно разнообразные слои населенія. Бастуютъ фабрично-заводскіе рабочіе и торговые служащіе. Бастуютъ отсталыя и «полупролетарскія» трудовыя группы: черноморскіе грузчики (въ Поти), кирпичники (въ Грозномъ), таскальщики лѣса (въ Царицынѣ), строительные рабочіе (въ Новочеркасскѣ, Минскѣ). Бастуютъ извозчики (при участіи владѣльцевъ лошадей и экипажей, напр., въ Кіевѣ, Житомирѣ, Ригѣ). Бастуютъ даже монахи Михаило-Аѳонской пустыни (верстахъ въ 40 отъ Майкопа), — іеромонахи, іеродіаконы и послушники отказались совершать службы впредь до удовлетворенія ихъ требованій: улучшеніе пищи и одежды и вѣжливое обращеніе<ref>«Утро», 1 іюля и 3 іюля.</ref>. Попытался забастовать епархіальный съѣздъ въ Самарѣ «послѣ цѣлаго ряда конфликтовъ съ епископомъ»<ref>«Русское Слово», 2 іюля.</ref>. Въ Пятигорскѣ даже полицейскіе пристава заявили атаману отдѣла, что они отказываются дальше исполнять свои обязанности, когда начальникъ области сократилъ содержаніе полиціи и распорядился уволить нѣкоторыхъ писарей («Русское Слово, 28. VI). Словомъ, забастовочное движеніе становится, хотя и пролетарскимъ по преимуществу, но не только пролетарскимъ, оно въ значительной степени также крестьянское, вообще трудовое, а сверхъ того, „всякое“, — движеніе всякихъ группъ населенія, или, по крайней мѣрѣ, самыхъ разнообразныхъ. При. чемъ забастовочное движеніе надо учитывать не только какъ фактъ, но и какъ тенденцію, кякъ предрасположенность къ этому средству борьбы, — предрасположенность даже въ такихъ мѣстахъ, которыя для забастовокъ не совсѣмъ подходятъ. Въ этомъ и показательное значеніе такихъ эпизодовъ какъ: забастовки монаховъ, полицейскихъ приставовъ и т. д… Носится, стало быть, въ воздухѣ нѣкій микробъ. Особенно характеренъ въ нынѣшнемъ подъемѣ фундаментъ. И мнѣ кажется полезнымъ нѣсколько систематизировать имѣющіяся относительно него свѣдѣнія и сужденія. Основная причина всѣхъ движеній, конечно, — недовольство. На сей разъ недовольство особое, — не только острое, но и общее. Въ двухъ смыслахъ общее. Во-первыхъ, недовольство не однѣми частностями (низкой оплатой труда, обиднымъ обращеніемъ и проч.), но и общими условіями, какъ собственно экономическими, такъ и политическими: судъ надъ матросами — забастовка, преслѣдованія противъ рабочей печати — забастовка, и т. д. Во-вторыхъ, это — недовольство не какихъ-либо отдѣльныхъ группъ, а почти всѣхъ, даже монаховъ. Напоминать подробно, какія именно общія условія раздражаютъ страну, — не буду. Но вотъ нѣкоторыя конкретныя выраженія и послѣдствія одного изъ основныхъ недуговъ нынѣшняго лихолѣтья. Забастовка въ Михаило-Аѳонской пустыни. Первыя извѣстія о ней производятъ нѣсколько, смѣшное впечатлѣніе». Въ числѣ прочихъ посмѣялось надъ этимъ и «Новое Время», и не безъ политическаго ехидства посмѣялось: оказывается, дескать, не одни министры, — и монахи забастовку пріемлютъ. Но затѣмъ корреспонденты газетъ побывали въ названномъ монастырѣ и установили слѣдующее. Монахи многократно безпокоили начальство жалобами на непорядки, на отсутствіе необходимѣйшей одежды, на «отвратительную пищу» и т. д. Въ концѣ концовъ, братія добилась назначенія ревизіи. Ревизіей жалобы подтвердились. Настоятель пустыни архимандритъ Амвросій былъ уволенъ. Назначило начальство новаго настоятеля — Фотія. Казалось бы, положеніе братіи должно улучшиться. Но новый настоятель сохранилъ всѣ прежніе порядки, а всякое выраженіе недовольства сталъ карать собственноручнымъ нанесеніемъ побоевъ, ранъ и смертельныхъ увѣчій: Избилъ восьмидесятилѣтняго старика-іеромонаха, пробилъ коломъ голову послушнику, перебилъ палкой поясницу мальчику («Утро» 8, VII). Братія снова пыталась жаловаться. Но ни отъ своего духовнаго начальства, ни даже отъ властей, обязанныхъ пресѣкать прямыя уголовныя преступленія, почему-то защиты не получала. Тогда и была монахами объявлена забастовка. Такова, по газетнымъ свѣдѣніямъ, послѣдовательность событій. Думаю, нѣтъ нужды доказывать, что таковою она бываетъ не только въ монастыряхъ Общій фатальный порокъ эпохи, создавшей лозунгъ: «ставка на сильныхъ», — систематическое игнорированіе соображеній разума, закона, справедливости, человѣчности, стремленіе сложнѣйшіе вопросы общежитія рѣшать «такъ же, какъ въ Бодайбо», методами каменнаго вѣка — коломъ по головѣ. И это не только въ захолустьяхъ. Даже на Аѳонѣ, т. е. все-таки заграницей, на виду у Европы, не невѣдомый Фотій, а полномочный делегатъ всероссійскаго святѣйшаго синода архіепископъ Никонъ, посланный въ «русскія» (по національности) обители увѣщевать иноковъ, показалъ, какъ надо по-нашему поступать: …Пантелеймоновскихъ отцовъ… обливали въ корридорѣ цѣлый часъ изъ пожарной трубы холодной водой, а потомъ жестоко избили. Расправившись съ монахами, стоявшими въ коридорѣ въ рясахъ, наметкахъ, съ иконами и крестами въ рукахъ, прибывшій отрядъ желѣзными палками взламывалъ двери въ келіи и вытаскивалъ оттуда монаховъ, бросалъ ихъ съ лѣстницы внизъ съ крикомъ: «мы вамъ покажемъ, какъ не повиноваться начальству». Не щадили и іеромонаховъ. Такъ, напр., іеромонаха Николая Иванева, стоявшаго въ корридорѣ съ иконою Божіей Матери, схватили за епитрахиль, сбили съ ногъ и таскали по всему корридору, пока онъ не лишился чувствъ… Кромѣ избитыхъ иноковъ, оказалось 40 человѣкъ раненыхъ съ разбитыми головами и 5 человѣкъ съ штыковыми ранами и порѣзами… (изъ письма архимандрита Давида, бывшаго настоятелемъ Андреевскаго скита; напечатано въ «Голосѣ Москвы», 25. VII). Представить только: стоятъ иноки съ крестами и иконами, а ихъ изъ пожарной кишки водой поливаютъ… Даже штыками пыряли. И это называется мѣрами духовно-нравственнаго увѣщанія… Монахи на Аѳонѣ (вѣрнѣе, часть монаховъ) впали, видите ли, въ «слововѣрную ересь», — такъ вотъ церковная власть и объясняла имъ, въ чемъ состоитъ ихъ заблужденіе… И это, повторяю, не только между властью и подвластными; не только въ политикѣ, въ отношеніяхъ публично-правовыхъ и экономическихъ. Зараза проникла глубоко до корней, отравила даже бытовыя, даже семейственныя отношенія. Напомню хотя бы только слѣдующее: вслѣдствіе обще извѣстной аграрной политики, сложилось одно изъ характерныхъ явленій нынѣшняго деревенскаго быта; вначалѣ отцы «взяли верхъ» — воспользовались «новыми правами», укрѣпили за собою семейную собственность, и многіе «благополучно пропили» ее; послѣ множества такихъ примѣровъ дѣти «нашли способъ», и иные сыновья уже съ 16—17 лѣтъ начинаютъ «бастовать», говорятъ отцу напримѣръ: — Знаемъ мы васъ, — я на тебя работай, а потомъ ты, можетъ, съ сударушками все добро пропьешь… — Запиши имущество матери, либо вексель ей дай, тогда и работу спрашивай. Маменька-то насъ, дѣтей своихъ, чай, не обидитъ. А отъ тебя мало-ль что станется… — Все, значитъ, добро твое, а я тебѣ деньги съ фабрики присылай?.. Знаемъ мы эту пѣсню. Достаточно научены… Словомъ, изъ мелкихъ семейныхъ «дрязгъ» складывается цѣлое семейственное движеніе дѣтей (поддерживаемыхъ нерѣдко матерями) противъ власти отцовъ, вооруженной новыми законами, и въ защиту семейной собственности. Каждый сынъ «забастовщикъ» преслѣдуетъ обыкновенно чисто личныя цѣли. Задѣтыя въ немъ чувства высшаго порядка остаются какъ бы въ тѣни. Но въ цѣломъ данное движеніе отнюдь не личное дѣло сыновей, а важный государственный вопросъ, и не борьба собственно противъ отцовъ, а противъ одного изъ основныхъ пунктовъ ставки на сильныхъ въ аграрной политикѣ, — противъ декретивнаго упраздненія исторически сложившихся правъ семьи на создаваемое ея коллективными трудами имущество. Я остановился лишь на одной детали. Ихъ много, такихъ деталей. Вернемся однако къ одному изъ наиболѣе общихъ послѣдствій заразы, отравившей всю жизнь: доведенная до крайнихъ предѣловъ безнаказанность однихъ и дошедшая до столь же крайнихъ предѣловъ беззащитность другихъ. Едва-ли можно найти сейчасъ въ Россіи много людей, которыхъ Богъ хранитъ отъ столкновенія съ конкретными послѣдствіями этого бѣдственнаго начала. Даже монаховъ не помиловалъ Господь. Даже въ монастыряхъ исчезъ миръ и водворились безконечныя «исторіи», волненія, пререканія, изъ которыхъ складывается нынѣ своеобразное монашеское движеніе. Первѣйшіе сановники не спасаются отъ столкновеній съ конкретными послѣдствіями гибельнаго соціально-политическаго начала. Самъ предсѣдатель Государственнаго Совѣта М. Г. Акимовъ, судя по газетнымъ отношеніямъ, подвергся въ поѣздѣ натиску какого-то жандармскаго ротмистра… Г-ну Акимову въ кои-то вѣки пришлось. Для простого смертнаго подобныя приключенія — дѣло обыкновенное, почти повседневное. Г. Акимовъ отбилъ атаку легко: предъявилъ свою визитную карточку, и храбрый ротмистръ запросилъ пардону. Но для простого смертнаго отбиться не только отъ ромистра, но и отъ стражника, даже отъ сторожа въ папскомъ лѣсу вовсе не легко и не просто. А отбиваться надо, иначе жить нельзя. И отбиваются люди, — живутъ какъ бы въ условіяхъ партизанской борьбы за элементарнѣйшія, признаваемыя закономъ личныя и имущественныя права. А это ужь извѣстно: стоитъ лишь даже неразвитому человѣку ступить на этотъ путь, — политическое воспитаніе получается очень быстро. Укажу хотя бы на тѣхъ же монаховъ: начинаютъ пререкаться изъ «за разныхъ мелочей повседневнаго обихода, а доходятъ напр., въ Бѣлобережской пустыни (Орловской губ.), судя по даннымъ, опубликованнымъ въ „Голосѣ Москвы“, — до 103 и 128 статей Уголовнаго Уложенія. Приходитъ наниматься на фабрику крестьянскій парень. По прежнимъ временамъ, онъ — „желторотая деревня“, которая „ничего не понимаетъ“. По нынѣшнимъ временамъ, онъ уже прошелъ нѣкую школу: если не „бастовалъ“ и не бастуетъ противъ отца, то отъ кого-нибудь отбивался, обстрѣлянъ, получилъ кой-какое политическое воспитаніе. И, на фабрикѣ работая, онъ будетъ вынужденъ отбиваться — отъ фабричной стражи, отъ десятниковъ, надсмотрщиковъ, вообще отъ всѣхъ, кто пожелаетъ что-либо извлечь изъ его беззащитности. И, если дѣло дойдетъ до выступленія толпой, — положимъ, до забастовки — толпа эта составится изъ людей, уже нюхавшихъ порохъ, получившихъ партизанскую выучку. А посторонніе люди, не входящіе въ данную толпу, „и безъ словъ понимаютъ“, но имя чего она движется и чего въ сущности хочетъ. Сами по себѣ большія забастовочныя волны — не новость въ Россіи. Но даже въ 1905 г., въ самые рѣшающіе моменты всеобщихъ забастовокъ въ основныхъ массахъ населенія было много недоразумѣній: — Въ чемъ дѣло? почему? изъ-за чего? какіе такіе забастовщики? Чего имъ нужно? Повидимому, это отошло, отпало. Движеніе не опережаетъ подготовку массъ къ нему. Скорѣе, оно отстаетъ отъ нея. Въ массахъ замѣчаются недоумѣнія уже противоположнаго свойства: — Это что… Ничего изъ этого не выйдетъ… Кабы побольше… ==== II. ==== Обыкновенно подъемъ массовыхъ движеній совпадаетъ съ подъемомъ надеждъ чего-то достигнуть, хотя бы и цѣною тѣхъ тяжелыхъ жертвъ, съ какими сопряжены, напр., забастовки. Нельзя однако сказать, что въ нынѣшнемъ подъемѣ есть эти надежды. Достаточно вспомнить политическія забастовки протеста. Онѣ довольно многочисленны. Но въ смыслѣ непосредственныхъ результатовъ явно безнадежны. „Не тѣмъ пахнетъ“, чтобъ протесты были услышаны и приняты во вниманіе. Наоборотъ, многое вынуждаетъ думать, что они будутъ не приняты во вниманіе нарочно, съ намѣреніемъ доказать и подтвердить, что „протестами ничего не достигнешь“… Далѣе, подъемъ движенія совпадаетъ съ чрезвычайнымъ ростомъ эмиграціи, достигшей небывалыхъ размѣровъ. Само „Новое Время“ встревожено тѣмъ, что даже „коренное“, „русское“ населеніе бѣжитъ изъ Россіи. Въ печати достаточно объяснялась и иллюстрировалась главная причина бѣгства: нѣтъ сколько-нибудь сносныхъ условій жизни и нѣтъ надежды, что они скоро будутъ. Одновременно съ ростомъ организованнаго забастовочнаго движенія наблюдается усиленное стихійное бѣгство съ работъ. Бѣгутъ съ „Амурки“, бѣгутъ съ донецкихъ шахтъ. Бѣгутъ изъ Николаева. Бѣгутъ сельскохозяйственные рабочіе… Говорятъ, это явленіе также достигло небывалыхъ размѣровъ. Печатью давно доказано, что бѣгство рабочихъ обыкновенно вызывается невыносимыми условіями труда. Періодически это признавалось и подтверждалось офиціальными учрежденіями. На примѣрѣ ленскихъ рабочихъ мы однако знаемъ, что дѣло не только въ невыносимыхъ условіяхъ. Пока была надежда добиться измѣненія условій къ лучшему, рабочіе не убѣгали повально, а боролись, неся огромныя для нихъ жертвы и терпя невѣроятныя лишенія. А, когда исчезла надежда, тогда, дѣйствительно, почти поголовно убѣжали. Не въ томъ лишь дѣло, что условія невыносимы. Хуже всего, что сколько-нибудь выносимыхъ условій не дождешься и не добьешься. Это общее положеніе требуетъ, конечно, нѣкоторыхъ оговорокъ. По крайней мѣрѣ, въ сельско-хозяйственномъ быту рабочіе не всегда бѣгутъ только вслѣдствіе безнадежности чего-либо достигнуть. Иногда бѣгство есть обдуманный способъ борьбы. Общеизвѣстно, что значитъ объявить, положимъ, забастовку въ землевладѣльческой экономіи. Немедля явятся усмирители. Съ самими забастовщиками церемониться не станутъ. Сверхъ того, переворошатъ цѣлую волость ради устрашенія и въ цѣляхъ розыска подстрекателей. Но, если одна за другой партія рабочихъ просто разбѣгаются, не предъявляя формально требованій, то усмирители „ничего не могутъ — крѣпостныхъ нынче нѣтъ“. Между тѣмъ помѣщичья экономія, испытавъ неудобства слишкомъ текучаго состава рабочихъ и слишкомъ частыхъ заботъ о наймѣ ихъ, поневолѣ повышаетъ плату, вводитъ хоть кое-какія улучшенія. Въ сельскихъ мѣстностяхъ стихійное на первый взглядъ бѣгство является порою въ сущности особымъ видомъ забастовки, требующимъ большого сознанія, солидарности, а въ нѣкоторыхъ случаяхъ и организаціи. Точно также не только по стихійнымъ причинамъ „мужики“ не идутъ работать къ „своему барину“, предпочитая уходить въ чужія стороны. Иногда это организованный и лишь не объявляемый открыто бойкотъ. Секретъ опять-таки въ безоглядныхъ репрессіяхъ. Бойкотъ гласный, объявленный разсматривается начальствомъ, какъ „политическое дѣло“; на него отвѣчаютъ обычными розысками, натискомъ на организацію, экзекуціоннымъ взысканіемъ податей и недоимокъ (мѣра, побуждающая отказаться отъ бойкота). Но, если ничего не объявлено, мотивы надлежаще скрыты, то политическаго дѣла нѣтъ, а есть просто „лѣнивые“ мужики, „лежебоки“, которые хоть и голодаютъ, а „работать не хотятъ“… Моральное значеніе бойкота при этомъ почти исчезаетъ. Но матеріальная цѣль нерѣдко достигается; экономія оказывается вынужденной согласиться, по крайней мѣрѣ, на болѣе значительную оплату труда, чѣмъ предполагалъ владѣлецъ… Эти особыя формы по преимуществу сельско-хозяйственнаго рабочаго движенія, несомнѣнно, существуютъ. И есть основанія думать, что примѣненіе ихъ не сокращается, а расширяется. Вообще броженіе и въ селахъ растетъ. А въ нѣкоторыхъ мѣстахъ — напр., въ Черниговской губерніи, — судя по газетнымъ свѣдѣніямъ — крестьянское море очень неспокойно. И все-таки, если несмѣтныя толпы народа срываются и бѣгутъ, бѣгутъ порою за многія тысячи верстъ, — даже на гиблую Лену, даже на Гавайскіе острова, то въ подавляющемъ большинствѣ случаевъ это происходитъ не во исполненіе какого-либо плана и замысла. Это — отчаяніе бѣжитъ. Отчаяніе въ смыслѣ отсутствія надежды устроиться сколько нибудь сносно дома. Всѣмъ убѣжать нельзя. Конечно, большинство старается возможно сноснѣе устроиться на мѣстѣ осѣдлости. Это и есть практическая цѣль трудной, рискованной, сопряженной съ большими жертвами борьбы… Но, если даже борьба предпринимается, то отсюда не слѣдуетъ, что имѣется много надеждъ на ея практическіе результаты. Цифры-то такія (по даннымъ общества заводчиковъ и фабрикантовъ московскаго промышленнаго района), напр., за вторую половину 1912 г.: въ Московскомъ районѣ изъ числа бастовавшихъ по экономическимъ причинамъ потерпѣли пораженіе 36750, добились полнаго или частичнаго успѣха 10670; въ петербургскомъ районѣ — потерпѣли пораженіе 22150, добились полнаго или частичнаго успѣха 9660… Да и безъ цифръ ясно, что наши забастовки начинаются чаще всего на ура, — безъ легальной организаціи, безъ фонда, безъ элементарнѣйшихъ правовыхъ гарантій, а имѣть дѣло приходится съ организованными предпринимателями, къ услугамъ которыхъ всевозможное содѣйствіе государственной власти. Откуда тутъ быть надеждѣ? Тутъ скорѣе умѣстно то же чувство, съ какимъ люди бѣгутъ въ Аргентину или закабаляются на Гавайскіе острова: — Все равно ужь… Хуже не будетъ. Выше я отмѣтилъ нѣкоторые особые виды сельско-хозяйственнаго рабочаго движенія. Оно, повторяю, достигаетъ иногда практической цѣли. И, быть можетъ, нерѣдко достигаетъ. Но позвольте привести еще одну цифровую справку. Беру для примѣра Черниговскую губернію. Она — одна изъ первыхъ, откуда задолго до „дней свободы“ началась эмиграція коренного населенія въ Америку; одна изъ видныхъ по переселенческому движенію; она даетъ значительный отливъ на заработки и, сверхъ того, довольно достопримѣчательна по разнымъ видамъ аграрнаго и сельско-хозяйственнаго движенія, — за что страдала много и понынѣ страждетъ, цифры же по недавно вышедшему статистическому сборнику мѣстнаго губернскаго земства („Цѣны на рабочія руки въ сельскомъ хозяйствѣ“) такія. Поденный заработокъ пѣшаго рабочаго во время уборки хлѣба: втеченіе 16 лѣтъ (съ 1882 по 1898 г.) держится въ среднемъ на одномъ уровнѣ — 56 коп.; затѣмъ идетъ начало движенія, — цѣны поднимаются: 63 коп. къ 1901 г., 72 коп. къ 1904 г.; въ апогей движенія (1905—1907 гг.) цѣны достигаютъ максимальной высоты 75 коп.; затѣмъ, какъ извѣстно, изъ губерніи начинается обширное бѣгство (въ другія губерніи, въ Сибирь, эмиграція, на заработки); цѣны колеблются, но въ среднемъ (по 1910 г. включительно) остаются тѣ же — 75 коп. въ день пѣшему рабочему во время уборки хлѣба. А плату во время сѣнокоса не удалось даже сдержать на достигнутой высотѣ: въ 1905—1907 гг. пѣшій рабочій получилъ 80 коп., въ 1908—1910 гг. только 78 коп. Надо при этомъ считать не только деньги, но и ихъ реальную стоимость: За послѣднія 17 лѣтъ — читаемъ въ сборникѣ — это повышеніе (платы рабочимъ) равнялось въ. среднемъ 34 %… За это же время цѣны на рожь возросли на 102 %… Изъ этого сравненія цѣнъ на рабочія руки и на рожь слѣдуетъ, что хотя денежная заработная плата въ разсматриваемый періодъ времени повысилась, но реальная плата, выраженная въ количествѣ хлѣба, какое можетъ быть на нее пріобрѣтено, напротивъ, значительно понизилась (стр. 3). Фактически даже въ апогей движенія, въ 1905—1907 гг. плата за трудъ не поднялась до того реальнаго уровня, на которомъ она была, напр., въ 1893 г. Съ 1906—1907 гг. началось, какъ извѣстно, быстрое вздорожаніе предметовъ первѣйшей необходимости. И реально плата за трудъ не удержалась на той высотѣ, какой она достигла въ 1905 г., а сильно сползла внизъ. Разумѣется, не только въ Черниговской губерніи плата за трудъ отстаетъ отъ роста цѣнъ на продукты. Это, сколько извѣстно, явленіе общее, а въ Россіи — особенно послѣ 1905—1906 гг., — даже острое. Не расширять достигнутое приходится, а только удерживать: не объ улучшеніи участи во многихъ случаяхъ приходится вести рѣчь, а лишь о томъ, чтобы положеніе, признаваемое невыносимымъ, не стало еще невыносимѣе. Но и эта скромная задача чаще всего безнадежна. Часто — задача еще скромнѣе: рѣчь идетъ не объ улучшеніи экономическомъ, а всего лишь о недостаточной вѣжливости со стороны работодателя или его уполномоченныхъ, объ удаленіи какого-либо представителя заводской администраціи, оскорбившаго или систематически оскорбляющаго рабочихъ, т. е. борьба становится открыто выраженнымъ вопросомъ чести, по самому существу своему чуждымъ матеріальныхъ разсчетовъ… Да если даже и есть явный матеріальный разсчетъ, то все-таки не всегда именно онъ имѣетъ рѣшающее значеніе. Предприниматель, положимъ, отказывается считать для себя обязательнымъ прежнее свое соглашеніе съ рабочими. (Такъ случилось, между прочимъ, съ сибирской фирмой Второва, — отказалась выполнять условія, выработанныя „въ дни свободы“)… Дѣло тутъ не только въ самой матеріальной утратѣ. И честь вѣдь задѣта. Нынѣ закрытый начальствомъ „Лучъ“ — органъ соціалъ-демократовъ меньшевиковъ — писалъ по поводу бывшихъ въ іюнѣ политическихъ забастовокъ протеста противъ суда надъ матросами: Совершенно стихійно, безъ всякихъ признаковъ организаціи вспыхнула эта забастовка. Самый подозрительный полицейскій глазъ не откроетъ тутъ ни тѣни призыва. А… такъ называемые „агитаторы“ и „подстрекатели“, т. е. въ большинствѣ случаевъ попросту передовые рабочіе, въ данной забастовкѣ скорѣе шли за стихійнымъ порывомъ рабочей массы, чѣмъ руководили имъ. И такъ же стихійно, какъ лѣсной пожаръ, ползла забастовка съ одного предпріятія на другое. Мнѣ уже не разъ приходилось отмѣчать стихійность движенія, ясно выраженную, напр., въ первыхъ забастовкахъ протеста противъ расправы на Ленѣ. Теперь приходится отмѣтить другое. Рекомые „агитаторы и подстрекатели“ въ нѣкоторыхъ случаяхъ не только не подстрекаютъ, но и противятся, — убѣждаютъ рабочихъ воздержаться отъ боевыхъ выступленій, поберечь силы. Въ частности, многіе „агитаторы и подстрекатели“ убѣждаютъ не сопротивляться забастовками введенію новаго закона о больничныхъ кассахъ. Законъ двусмысленный, третьедумскій: съ одной стороны, онъ кое-что даетъ рабочимъ, съ другой, — отнимаетъ и то, что они имѣли. И „агитаторы съ подстрекателями“ говорятъ: — Какъ ни плохъ законъ, но не бастуйте, не стоитъ, практически безполезно. Лучше сберечь силы для того, чтобы возможно полнѣе использовать положительныя стороны закона. Но рабочая масса не слушается. „Бастуй, до какихъ же поръ терпѣть-то“. И протестъ противъ введенія закона о больничныхъ кассахъ является однимъ изъ злободневныхъ высказанныхъ мотивовъ нынѣшняго забастовочнаго движенія… Почему же рабочіе не слушаются подстрекателей? Существуетъ мнѣніе, высказанное въ разныхъ газетахъ, что происходитъ это отчасти по неразвитости, рабочихъ: они новый законъ плохо знаютъ, а разъяснять его препятствуетъ полиція, а поскольку знаютъ, онъ даетъ имъ то, что они еще не умѣютъ цѣнить (право представительства), и отнимаетъ то, что они цѣнятъ (заставляетъ платить за многое, доселѣ получаемое отъ предпринимателей безплатно)… Если это такъ, то рабочіе не только неразвитые, но и глупые люди. Во-первыхъ, они просто не соображаютъ, съ какимъ рискомъ для нихъ сопряжена забастовка и сколько каждый изъ нихъ на ней потеряетъ; а потеряетъ-то, навѣрное, больше, чѣмъ придется заплатить въ больничную кассу за весь годъ. Во-вторыхъ, на чемъ можетъ быть основана надежда, что забастовкой удастся отбиться отъ новаго закона? Очевидно, явленіе сложнѣе, органичнѣе, ирраціональнѣе. Нѣтъ надежды на практическій результатъ, а бастуютъ. Нѣтъ разсчета, а бастуютъ. Противятся люди, которымъ рабочая масса вѣритъ и которые, какъ скоро увидимъ, умѣютъ руководить ею, — а все-таки бастуютъ. Передъ нами что-то именно стихійное, — само изъ земли претъ… Я уже сказалъ, что подъ нынѣшнимъ броженіемъ есть солидный фундаментъ. На этомъ фундаментѣ можно бы соорудить постройку въ порядкѣ планомѣрной иниціативы, — примѣрно такъ, какъ въ 1905 году былъ построенъ крестьянскій союзъ группой интеллигенціи, окрыленной надеждами. Но теперь нѣтъ надеждъ, способныхъ окрылить иниціативу. Нѣтъ въ большинствѣ случаевъ и самой иниціативы. Въ порядкѣ стихійнаго и вмѣстѣ органическаго процесса создавался фундаментъ. Въ томъ же, такъ сказать, самопроизвольномъ порядкѣ создается и надстройка. ==== III. ==== Наростала волна въ 1903—4 гг. Наростаетъ и теперь. Но тогда повышеніе активности шло одновременно и параллельно, — и въ верхахъ, въ такъ называемомъ образованномъ обществѣ, въ интеллигенціи, и въ низахъ, — въ рабочей и крестьянской массахъ. Мало того, интеллигенція стояла въ челѣ движенія. И даже потомъ, когда оно вышло изъ ея рукъ и направилось своими особыми путями — лишь отчасти гапоновскими и хрусталевскими — интеллигенція не утратила своей руководящей роли, — оформляла мысли, ковала лозунги, несла важную организаціонную работу. Теперь не то. Волна снизу растетъ. Въ образованномъ же обществѣ понынѣ преобладаютъ разбродъ и прострація. И о нынѣшнемъ движеніи нельзя сказать, что оно не удержалось въ рукахъ интеллигентныхъ верховъ. Оно и не было въ нихъ. Кое-какую оформленную и организаціонную роль играютъ лишь нѣкоторыя партійныя группы. Но, по признанію самихъ партійныхъ органовъ, онѣ слишкомъ слабы. Да и недостаточно авторитетны. Движеніе стихійное, „безъ всякихъ признаковъ организаціи“, безъ общепризнанныхъ авторитетныхъ вождей. Людскую массу, — даже регулярную армію, — когда она не имѣетъ вождей или теряетъ ихъ, постигаетъ печальный удѣлъ, — она разсыпается въ пыль, ея движеніе превращается въ хаотическое метанье. Но въ большинствѣ случаевъ хаотичности не наблюдается. И организаціи нѣтъ, и вождей нѣтъ, но движеніе имѣетъ характеръ довольно стройный. Значитъ, уже апріорныя соображенія побуждаютъ къ выводу: хотя вождей и нѣтъ, но есть, вѣроятно, вожаки, — организаторы и руководители мѣстнаго значенія. И, повидимому, основательные руководители. Общеизвѣстенъ примѣръ ленской забастовки: ни интеллигенціи, ни партій, но выдержка потрясающая, дисциплинированность изумительная. Не менѣе общеизвѣстны многочисленные примѣры политическихъ забастовокъ: ни подготовки, ни предварительнаго обсужденія, но „порядокъ, какъ въ часовомъ механизмѣ“. Во время послѣднихъ экономическихъ забастовокъ въ Лодзи мѣстная печать отмѣчала необыкновенное спокойствіе и тактичность руководителей забастовки, протекающей въ строгомъ соотвѣтствіи съ законами и не дающей никакого повода къ какимъ-либо репрессіямъ противъ забастовокъ. („Русское Слово“, 18. VI). И это не въ одной Лодзи: сдержанность, умѣнье не впадать въ эксцессы, не поддаваться провокаціоннымъ вылазкамъ — черта общая. Въ отдѣльныхъ случаяхъ это впечатлѣніе отъ цѣлаго нарушается. Такъ было, напр., съ забастовками на тверской морозовской мануфактурѣ. По первымъ свѣдѣніямъ, онѣ казались дикой непослѣдовательностью поступковъ. Вдругъ цѣлая смѣна не является на работу. Очевидно, забастовка. Проходитъ нѣкоторое время. И та же смѣна полностью приходитъ въ свои часы на работу. Очевидно, забастовка прекратилась. Но въ слѣдующія очереди смѣна не является, а затѣмъ снова приходитъ, какъ будто ничего не случилось. И такъ шло чередованіе, словно въ клавіатурѣ фортепьяно, — то одной смѣны нѣтъ, то другой; то одна является, то другая. Казалось бы, сумбуръ. Но затѣмъ все объяснилось тѣмъ, что какой-то „законникъ“ изъ рабочихъ увѣрилъ товарищей, что, если они не будутъ бастовать три дня къ ряду, „то ихъ не имѣютъ права разсчитать“ („Русское Слово“, 15 V). Въ разсчетѣ на этотъ „законъ“ и былъ введенъ порядокъ, — чтобы между двумя явками каждой смѣны на работу было меньше 3 дней… Очевидно, не только „толпа“, но и ея „герои“ повѣрили „законнику“. Значитъ, есть основаніе полагать, что къ обязанностямъ полководца руководители, во всякомъ случаѣ, не подготовлены. Но въ качествѣ отдѣленныхъ начальниковъ они способны вызвать изумленіе. Рабочая масса весьма пестра. Всякіе люди въ ней есть. Есть, между прочимъ, достаточное количество алкоголиковъ. Есть много и просто любителей выпить. Едва-ли можно найти хоть одно крупное промышленное предпріятіе, куда не было бы „припущено“ не малое число агентовъ охраны. Надо не забывать, далѣе, чрезвычайно нервное настроеніе среды во время забастовки. Замѣтьте притомъ, что сколько-нибудь обширныя приготовленія невозможны. Даже сговориться сообща нельзя. Можно лишь украдкой поговорить небольшими компаніями. Намѣчать при этихъ условіяхъ крайне сложные планы, надѣяться на то, что пестрыя массы людей будутъ двигаться точно, по росписанію, — казалось бы, безуміе, и тѣмъ не менѣе сложный планъ намѣченъ, проведенъ, пестрыя массы двигались точно по росписанію. По разсказамъ лицъ, состоящихъ на службѣ въ администраціи одного изъ крупнѣйшихъ въ Россіи металлургическихъ предпріятій, мнѣ извѣстенъ планъ, еще болѣе сложный и, тѣмъ не менѣе, удачно выполненный. На одномъ изъ заводовъ этого предпріятія работахъ нѣсколько тысячъ. Администрація завода имѣла свѣдѣнія о замышляемой забастовкѣ, знала, въ какой день она предполагается.» Но какихъ-либо приготовленій не было замѣтно. А въ назначенный день рабочіе, какъ всегда, пришли по свистку и стали на мѣсто. Но черезъ часъ мастера забили тревогу: одна часть завода, въ особенности служебная (топки, кочегарни и т. д.), въ полномъ ходу, другая часть, въ особенности собственно производительныя мастерскія, какъ бы парализованы. «Народъ» въ полномъ порядкѣ стоитъ у станковъ, но «ремни на холостыхъ шкивахъ» и работы не производятся. Доложили директору. Директоръ отправился по мастерскимъ. — Что у васъ дѣлается? Забастовка? — Никакъ нѣтъ, мы забастовки не объявляемъ. — А почему ремни на холостыхъ шкивахъ? — Помилуйте, господинъ директоръ, -ежели станки пустить въ ходъ безъ работы, то что же можетъ выйти? Можетъ выйти скверно, — ломка и порча… Директору высказали требованія; быстро выяснилось, что стачка общая, но организованная на основаніи тончайшаго спеціальнаго учета взаимозависимости между отдѣльными частями завода. Одни цехи взялись работать полнымъ ходомъ, другія — только аккуратно являться и стоять у станковъ. Въ результатѣ неминуемо довольно быстрое разстройство и закупорка. У администраціи явился свой разсчетъ: масса въ нѣсколько тысячъ человѣкъ, разбросанная по мастерскимъ и не имѣющая явныхъ руководителей, запутается въ собственномъ планѣ. Втеченіе двухъ дней рабочіе выдержали. Болѣе долгаго срока не могли выдержать администрація и удовлетворила требованія, — кстати сказать, очень умѣренныя; рѣчь шла главнымъ образомъ о томъ, чтобы при введеніи больничныхъ кассъ у рабочихъ не отнимали того, что самъ заводъ считалъ до сихъ поръ справедливымъ предоставлять имъ. Я спрашивалъ у разсказывавшихъ мнѣ объ этомъ членовъ заводской администраціи: — Кто, по вашему мнѣнію, такую стачку организовалъ? Посторонніе? — Гдѣ тамъ посторонніе? Вѣдь тутъ надо знать заводъ, какъ свои пять пальцевъ. Сами рабочіе устроили… Теперь среди нихъ много грамотѣевъ… Дѣло, разумѣется, не только въ грамотѣяхъ. Много значитъ партизанская выучка, о которой сказано выше; много значатъ единство настроенія и инстинктъ дисциплины въ самой массѣ. И все-таки выполнена задача большой трудности… Лѣтъ семь-восемь назадъ кое-гдѣ въ селахъ, отрѣзанныхъ отъ какого-либо интеллигентскаго руководительства, безыменнымъ и безвѣстнымъ людямъ удавалось рѣшать мудреныя задачи, — напр., сдержать возбужденную, озлобленную толпу отъ аграрнаго погрома, а силу возбужденія направить на организованный и планомѣрный учетъ окрестныхъ земель, произведенный въ цѣляхъ подготовки къ ожидавшейся тогда аграрной реформѣ. Эта работа была сдѣлана между прочимъ, въ нѣкоторыхъ мѣстностяхъ Юго-Западниго края самими крестьянами подъ руководствомъ и по иниціативѣ отдѣльныхъ наиболѣе грамотныхъ людей изъ среди тѣхъ же крестьянъ. Такой тактъ и такую силу обнаружили эти люди, что цѣлыя большія села недѣлями мѣрили землю, считали, обсуждали, и вообще подготовляли матеріалы для будущей Государственной Думы, хотя кругомъ все кипѣло и горѣло злобою дня… Но тогда были «дни свободы», — можно было собраться, обсудить, убѣдить, поговорить. Теперь нельзя ни собраться, ни обсудить сообща. А если нуженъ все-таки опасный въ полицейскомъ смыслѣ сговоръ, то, бываетъ, соберутся три мужика въ избу, затушатъ огонь, сползутъ подъ столъ и пошепчутся. Вотъ и всѣ сговоры. Тѣмъ не менѣе приходится читать и слышать, — въ волости или даже волостью организованъ, напр., бойкотъ… Надо же представить, что такое эта самая «волость», раздираемая всевозможными междоусобицами, до крайности перегруженная массой опухшихъ отъ голода и не малымъ числомъ опустившихся морально… Однакожъ, хоть и не такъ часто, но удается сплотить и направить къ одной цѣли эту человѣческую ораву… Очевидно, въ массѣ, стиснутой, лишенной необходимѣйшихъ условій организованнаго дѣйствованія, и впрямь есть элементы, способные цементировать и направлять людскую пыль. Кто же эти элементы? Мы только что отмѣтили опредѣленіе ихъ образовательнаго уровня: «сами рабочіе», но ''«грамотѣи».'' Не образованные и не ученые, а всего лишь грамотные. Намъ уже знакомо опредѣленіе «Луча»: ''«передовые'' рабочіе». Этимъ подчеркивается направленіе ума, образъ мыслей. Есть болѣе обширное и почти общепринятое опредѣленіе. «Изъ среды самого народа» — пишетъ, напр., «Вятская Рѣчь» — выдѣлилась особая «народная интелигенція»: Въ каждомъ уѣздномъ городѣ, въ каждой деревнѣ, въ каждомъ медвѣжьемъ углу народилась теперь такая интеллигенція, близкая и чуткая къ народнымъ нуждамъ и стремленіямъ, понятная самому народу. Къ ней прислушиваются, за ней идутъ… Несомнѣнно, есть эта особая порода людей… Образованіе у нихъ малое, но по стремленію къ высшимъ, интеллектуальнымъ интересамъ они стоятъ выше средняго уровня. Выше средняго уровня у нихъ жажда справедливости, чувство чести, готовность самопожертвованія… Словомъ, они выпечены изъ того же тѣста, изъ какого выпекается вся вообще интеллигенція. Но, по общеизвѣстнымъ причинамъ, эти люди не могли получить образованія, соотвѣтственнаго ихъ способностямъ и потребностямъ. Поэтому ихъ называютъ ''«народной'' интеллигенціей», вообще или, въ частности, «крестьянской» «рабочей». На большой сценѣ эта интеллигенція не новичокъ. Ея дебютъ былъ въ 1905 г. Но тогда народная интеллигенція шла, держась за старшую сестру и подъ ея руководствомъ. Теперь младшей сестрѣ приходится опять выступать на большой аренѣ, но, по необходимости, самостоятельно и почти безъ руководителей. Она стоитъ не внѣ массы, пришедшей въ движеніе, а внутри ея, и уже поэтому она участвуетъ въ движеніи. Безъ сомнѣнія, ей принадлежитъ въ немъ одно изъ выдающихся и руководящихъ мѣстъ. «Къ ней идутъ», — ибо къ кому кромѣ пойдешь? «За нею идутъ», — ибо она выше среды, дальше и лучше видитъ. ==== IV. ==== Народная интеллигенція — явленіе мало изслѣдованное. И только что сказанное о ней, боюсь, многими можетъ быть понято, примѣрно, такъ: — Есть, дескать, рабочая и крестьянская интеллигенція, она состоитъ изъ крайнихъ лѣвыхъ, распредѣляется по крайнимъ лѣвымъ партіямъ и занимается тѣмъ, что организуетъ и проводитъ забастовки и бойкоты… Конечно, не только изъ крайнихъ лѣвыхъ состоитъ; многіе вовсе не крайніе, скорѣе ихъ можно назвать «прогресистами-демократами», чѣмъ лѣвыми радикалами; въ крайнихъ лѣвыхъ партіяхъ народную интеллигенцію не помѣстишь; и занимается она дѣлами вообще житейскими, весьма разнообразными, на забастовки и бойкоты уходитъ лишь часть силъ, — при случаѣ, между прочимъ… Ради нѣкотораго поясненія рѣшаюсь привести любопытный отзывъ о «грамотѣяхъ» одного изъ администраторовъ того предпріятія, забастовка на которомъ выше описана. При разговорѣ съ этимъ администраторомъ меня интересовалъ «деликатный» и слишкомъ практическій вопросъ: «грамотѣи», какъ выражался мой собесѣдникъ, на мѣстахъ, конечно, замѣтны, — выросши, не спрячешься; и вотъ мнѣ хотѣлось узнать, почему собственно ихъ терпятъ, хотя они и находятся въ предѣлахъ досягаемости. На мои разспросы объ этомъ я и услышалъ слѣдующее: — Какъ вамъ сказать… Конечно, не изъ гуманности. Вы меня извините. Всѣ хорошія слова мы знаемъ. Но наше положеніе наглое: капиталъ и трудъ, молотъ и наковальня. Либо уходи, либо хорошія слова забудь. Церемониться нельзя. Если видимъ среди рабочихъ пропагандиста, — изъ такихъ, знаете ли, что въ «народъ ходятъ», — безъ разговоровъ немедленно къ разсчету. А вотъ этихъ-то, грамотѣевъ нынѣшнихъ… И видимъ, и знаемъ почти всѣхъ поименно, но… Вы говорите: почему? Позвольте отвѣтить примѣромъ. Акціонеры рѣшаютъ ввести гвоздарное производство. Мы ставимъ оборудованіе. Выписываемъ мастеровъ. Въ большія сотни тысячъ все это влетѣло. Выпускаемъ гвоздь на рынокъ. Со всѣхъ сторонъ жалобы, — оловянные гвозди, въ дерево не лѣзутъ, подъ молоткомъ гнутся. Коротко говоря, получаемъ обратно 30 вагоновъ гвоздей, — цѣлый поѣздъ. Скандалъ… Все оборудованіе хоть брось. Это было нѣсколько лѣтъ назадъ. А теперь мы выпускаемъ гвоздь, по нашему мнѣнію, лучшій въ Россіи. Почему? Да потому, что нашъ рабочій изъ этихъ нынѣшнихъ грамотѣевъ изобрѣлъ способъ закалки… Отъ другого такого же грамотѣя мы недавно получили станокъ, самъ изобрѣлъ. Идеальнѣйшій станокъ. Удешевляетъ спеціальную работу на 75 %. Знаете, — за послѣдніе 3—4 года мы отъ грамотѣевъ получили не менѣе десятка цѣннѣйшихъ секретовъ производства и изобрѣтеній… Образованія на грошъ, — два года въ церковной школѣ грамотѣ учился, до остального самоучкой доходилъ, А талантовъ на милліоны… У насъ въ заводскомъ дѣлѣ сложные случаи на каждомъ шагу. Часто такъ складывается, что голову теряешь. Случай трудный, рискованный, — кого поставить въ нарядъ? Ну, разумѣется, ихъ, грамотѣевъ — они что-нибудь придумаютъ. И придумываютъ. А мы ихъ, хоть и знаемъ, но бережемъ… Я — старый заводской волкъ. 25 лѣтъ съ народомъ воюю. И чѣмъ больше воюю, тѣмъ больше люблю. Дьявольски-талантливый народъ. Другого такого, пожалуй, и нѣтъ… Въ прежніе годы бывало, что ни самый талантливый рабочій, то горькій пьяница. За пьянство бы его минуты держать нельзя. А мы годами держимъ и большое жалованье платимъ. Теперь вижу другое: что ни самый талантливый рабочій, то «интеллигентъ», хорошими словами, какъ пороховой погребъ, начиненъ. Знаемъ, что врагъ… Но, во-первыхъ они всѣ враги, — рабочіе-то. А затѣмъ… Представьте, у васъ курица несетъ золотыя яйца. Вы ее, надѣюсь, сосѣду не бросите. Ястребъ появится, — и отъ ястреба побережете. Не правда ли?.. Эти, такъ сказать, коммерческія соображенія нѣсколько прикрашиваютъ политику предпринимателей. Хоть и несетъ курица золотыя яйца, но не такъ ужь рѣдко она попадаетъ въ «черные списки», разсылаемые организаціями предпринимателей по фабрикамъ и заводамъ… Говоря вообще, съ младшей сестрой повторяется исторія сестры старшей, хотя и съ нѣкоторыми различіями. Старшую, въ качествѣ, напр., третьяго элемента, одновременно и привлекали на службу, и ненавидѣли, и преслѣдовали, и защищали. То же и съ младшей. Нѣсколько лѣтъ назадъ, когда стали возвращаться первыя партіи сосланныхъ въ 1905—1906 гг., между заводчиками и полиціей произошли пререканія, — заводчики охотно принимали многихъ вернувшихся на работу, полиціи это не нравилось. Но полицейскія соображенія настолько не вяжутся съ жизнью, что бывшихъ политическихъ ссыльныхъ, какъ уже извѣстныхъ мастеровъ своего дѣла, принимали на работу и нѣкоторые казенные заводы. Теперь въ виду забастовокъ, пререканія обострились. Полиція настойчивѣе требуетъ не допускать и удалять лицъ, возбуждающихъ сомнѣнія въ смыслѣ политической благонадежности. Заводчики и фабриканты выражаютъ недовольство. И въ то же время сами обмѣниваются «черными списками», хотя въ ихъ же средѣ отношеніе къ проскрипціямъ нѣсколько двусмысленно. Московскій районъ «черные списки» вообще пріемлетъ. Но въ томъ же московскомъ районѣ весьма охотно принимаютъ и даже переманиваютъ рабочихъ изъ Лодзи, гдѣ они подвергнуты локауту. Въ отдѣльныхъ случаяхъ (напр., на прядильной фабрикѣ Вофси) это вызываетъ даже забастовки: старые, «русскіе» рабочіе требуютъ себѣ тѣхъ же условій, какими привлекаютъ «поляковъ». Тоже и въ лодзинскомъ районѣ. Значительное число фабрикантовъ объявило локаутъ. И какъ разъ во время локаута нѣкоторыя фабрики повысили расцѣнку; этимъ способомъ можно привлечь на свое производство рабочихъ, стоящихъ выше средняго уровня, а отъ среднихъ и ниже среднихъ предпріятіе всегда имѣетъ возможность освободиться безъ шума. Старшую сестру, просто интеллигенцію, какъ ни стараются отовсюду выживать, но вполнѣ выжить не. удается, — даже на государственной службѣ порою терпятъ интеллигентовъ, и притомъ завѣдомо для охранной полиціи «неблагонадежныхъ», — нельзя обойтись безъ ихъ знаній и талантовъ. Но таланты и знанія старшей, сестры нужны для особо тонкихъ культурныхъ потребностей. При общеизвѣстномъ отношеніи къ культурѣ многія изъ этихъ потребностей легко игнорировать. Такъ и поступлено, напр., съ статистикой. Таланты и знанія младшей сестры, народной интеллигенціи, нужны для дѣлъ нестоль тонкихъ. Необходимость въ ней конкретнѣе, а потому и неотразимѣе. Конечно, далеко не всѣ «грамотѣи» обладаютъ талантами. Но есть, мнѣ кажется, много вѣрнаго въ замѣчаніи «стараго заводскаго. волка»: — Бывало, что ни самый талантливый рабочій, то горькій. пьяница, а теперь, что ни самый талантливый, то интеллигентъ… Давно тому, примѣрно въ концѣ 80-хъ годовъ, одинъ «самородокъ» (какихъ, дѣйствительно, много въ Россіи), въ концѣ концовъ погибшій отъ пьянства, на мое предложеніе взять и прочесть «хорошую книжку» горько отвѣтилъ мнѣ: — Книжки, книжки…Читалъ я ихъ, братъ. Тамъ все пишутъ… Страдаютъ и умираютъ за хорошее дѣло да за хорошихъ людей… Я, можетъ, тоже хочу умереть. Да вишь, намъ съ тобою, братъ, не за кого умирать. И не за что. Я вотъ все гляжу, — не будетъ ли кто, на мое счастье, утопать либо горѣть. Тогда, можетъ, и мнѣ пошлетъ Богъ блаженную кончину… Одна изъ самыхъ ужасныхъ чертъ прошлаго: прямая дорога талантливымъ. людямъ низовъ была закрыта; оставаясь внизу, они обыкновенно не находили соотвѣтствующаго ихъ потребностямъ и способностямъ дѣла; безпросвѣтныя стояли времена, — даже умереть было не за что. Прямая дорога и теперь не открыта. Времена во многихъ отношеніяхъ еще болѣе ужасныя. Но не безпросвѣтныя. Все-таки видно, за что, въ случаѣ крайности, можно хоть только умереть. «Самородковъ» изстари тянуло къ книжкамъ, къ самообразованію, къ вмѣшательству въ общее дѣло, изстари они изобрѣтали перпетуумъ-мобиль, и т. д. Но въ темнотѣ только рѣдкому изъ нихъ удавалось попасть на нужную тропу. А какъ разсвѣло, тропинки-то стали виднѣе. И пошелъ самородокъ впередъ… Въ былыя времена некуда было дѣться человѣку съ мыслями, возбужденными прочитанной книжкой. Теперь и среда иная. Въ ней возникло множество вопросовъ и запросовъ; и если она замѣчаетъ знающаго и близкаго ей человѣка, то сама пристаетъ къ нему: скажи, укажи, объясни, растолкуй, научи. Люди сами пристаютъ къ знающему человѣку… И получается, приблизительно, то же, что бываетъ во времена большихъ религіозныхъ движеній… Когда движеніе окрѣпнетъ, оформится, тогда возникаютъ организованныя ячейки, которыя и выбираютъ себѣ наставниковъ и вѣроучителей. Но въ начальныя времена никакихъ организованныхъ ячеекъ нѣтъ. Мысль только бродитъ. И «не стало выбираетъ пастыря», а «возлѣ пастыря собирается стадо», — отдѣльный человѣкъ, способный имѣть вліяніе и авторитетъ, является какъ бы центромъ кристаллизаціи. Такъ какъ у насъ происходитъ движеніе по преимуществу соціально-политическое, то и вся схема получаетъ по преимуществу соціально-политическое значеніе. Грамотѣи занимаютъ свое мѣсто по праву. Въ промышленномъ предпріятіи они нужны самому работодателю. Нужны и рабочимъ. Они часто учатся сами, почти всегда у нихъ учатся другіе. Они выполняютъ многое другое. Въ нужныхъ случаяхъ они являются офиціально избраніи, -мы представителями среды. Въ повседневномъ быту они просто вліятельные и авторитетные товарищи, — центры кристаллизаціи по сферамъ личныхъ вліяній и авторитетовъ. И такъ какъ одни изъ нихъ стремятся довершить образованіе, другіе что-то изобрѣтаютъ, третьи ушли въ культурную работу, четвертые обременены семейными обязанностями, — то «грамотѣямъ» часто не до забастовокъ. Но случись, напримѣръ, конфликтъ съ предпринимателемъ… Явись потребность въ нѣкоемъ общемъ дѣйствіи… Масса не организована. Сговориться невозможно. Но тамъ два-три человѣка поговорили, здѣсь два-три поговорили. И людская пыль оказывается единымъ цѣлымъ. Навязывать ей что-либо извнѣ вообще нельзя. Но оформить и направить возникающія въ ней самой потребности и чувства, — грамотѣи могутъ и умѣютъ. До нѣкоторой степени то же и въ селахъ. Но крестьянская среда вообще шире, необъятнѣе. И возможности въ ней сложнѣе. «Крестьянская интеллигенція», — центръ и вождь «молодой деревни» «новаго крестьянства», — уже не менѣе десяти лѣтъ, помимо всякихъ другихъ своихъ дѣлъ, ведетъ противъ «старой деревни» борьбу за мѣстную власть. Въ 1905—6 гг. эта борьба была особенно энергичной и привела къ значительнымъ побѣдамъ. Во многихъ мѣстахъ «молодая деревня» провела своихъ людей въ старшины, старосты и т. д. Но затѣмъ пришли команды и разметали «молодую деревню». Тутъ бы и конецъ ей. Оказалось однако, что драгонадами разметали далеко не все. Многія изъ занятыхъ «молодой деревней» позицій она удержала. Ее стали выжимать и вытѣснять дополнительными мѣропріятіями. И что ни годъ, то выжиманіе и вытѣсненіе производится энергичнѣе, откровеннѣе… Оловомъ, опять-таки повтореніе судебъ старшей сестры, — всемѣрно изгоняютъ, и съ тѣмъ же ограниченіемъ; но безъ нея не могутъ обойтись… Имѣются, напр., такія свѣдѣнія. Въ составъ «нашей» землеустроительной комиссіи — пишетъ одинъ изъ корреспондентовъ «Русскихъ Вѣдомостей» (25. VII), къ сожалѣнію, не называя мѣста, о которомъ идетъ рѣчь, — всего выбрано шесть человѣкъ: трое непосредственно крестьянами, трое земскимъ собраніемъ. Всѣ по происхожденію крестьяне. При томъ крестьяне «изъ передовыхъ», что доказывается уже тѣмъ, что всѣ въ дни свободъ «потерпѣли»: одинъ сидѣлъ въ тюрьмѣ, былъ высланъ за предѣлы губерніи; другой больше года находился въ ссылкѣ; третій около полутора лѣтъ сидѣлъ въ тюрьмѣ; четвертый также высылался, остальные двое отбывали наказаніе въ арестномъ домѣ за нарушеніе обязательнаго постановленія… Такихъ не только выбираютъ, но порою и допускаютъ. И по очень простой причинѣ. «Нужны до зарѣзу» толковые и грамотные люди; а среди толковыхъ и грамотныхъ людей въ деревнѣ, случается, бывшіе ссыльные, на оцѣнку начальства, допустимѣе, чѣмъ въ ссылкахъ не бывшіе. Й, разумѣется, не для однихъ землеустроительныхъ комиссій нужны люди. Въ прежнія, хотя и недавнія, времена на мѣстѣ, напр., старшины или старосты хорошъ былъ «всякій мужикъ», — лишь бы у него была «представительная борода», да умѣлъ онъ «хлопать печатью». Теперь на одной бородѣ далеко не уѣдешь. Въ деревняхъ пришлось, допустить, а отчасти, но казнымъ финансовымъ и политическимъ соображеніямъ, даже поощрять кредитныя, потребительныя и производительныя организаціи; пришлось расширить вопросы матеріальной культуры (до такихъ «крайностей», какъ, напр., сооруженіе сельскихъ водопрововодовъ); пришлось допустить болѣе широкую постановку народнаго образованія, — идетъ напряженная постройка школъ низшихъ, во многихъ мѣстахъ возникаютъ начальныя школы высшаго типа (по прежней терминологіи, городскія училища), возникаютъ и среднія школы; самое землеустройство до крайности осложнило жизнь уже оно не позволяетъ сельскимъ должностнымъ лицамъ полагаться на традиціи, обычаи и писарей; надо самому знать многоразличныя новшества, понимать ихъ и примѣнять къ такимъ условіямъ и обстоятельствамъ, которые отцамъ и дѣдамъ не снились. Посади на отвѣтственную должность безтолковаго малограмотнаго мужика, онъ, пожалуй, самого земскаго начальника запутаетъ; запутаетъ инспекцію по дѣламъ мелкаго кредита; съ нимъ запутаются чиновники крестьянскаго банка..? И не съ одними старостами и старшинами стало много сложнѣе. Всевозможныя кредитныя кассы, товарищества, общества, артели, во множествѣ возникшія за послѣдніе годы, также вѣдь требуютъ людей не только толковыхъ и сообразительныхъ, но и грамотныхъ, а, главное, обладающихъ талантомъ быстро пріобрѣтать необходимыя знанія и владѣть ими. Многое вѣдь у насъ создается такъ же, какъ создавалась въ свое время, напр., оцѣночная статистика: ничего нѣтъ, — ни людей, ни знаній, ни опыта, но все должно немедленно быть… Коротко говоря, — съ одной стороны «молодую деревню» гонятъ, съ другой — создается доселѣ небывалый и при томъ въ значительной мѣрѣ офиціальный спросъ на тѣ именно таланты, которыми она по преимуществу обладаетъ и которыхъ нерѣдко, кромѣ нея, найти не у кого. И что съ нею ни дѣлаютъ, какъ ее ни опустошаютъ, но ея положеніе укрѣпляется. Она продвигаетъ свои позиціи, расширяетъ сферу вліянія, проводитъ, куда можно, своихъ людей… Прежній интеллигентный крестьянинъ днемъ навозъ возилъ, вечеромъ подъ ругань отца или сердитую воркотню жены книжки читалъ. Разнесчастный, никому не нужный былъ человѣкъ, — казалось, куры надъ нимъ смѣются. Нынѣ онъ также возитъ навозъ и также по вечерамъ книжки читаетъ, но меньше; некогда ему, — онъ нерѣдко членъ правленія такого-то общества, членъ ревизіонной комиссіи такой-то кассы, мірской учетчикъ, десятидворникъ, вообще человѣкъ съ офиціальнымъ положеніемъ, а иногда и съ офиціальной властью, какъ должностное лицо… Конечно, все это — лишь первые всходы большой молекулярной работы. Кое-гдѣ еще и всходовъ нѣтъ. Кое-гдѣ, наооборотъ, уже не только всходы, но и цвѣточки. Ягодокъ только нѣтъ. Ягодки — впереди. Каковы онѣ будутъ, поживемъ — увидимъ. А пока, — если въ томъ мѣстѣ, гдѣ всходы окрѣпли, возникаетъ почему-либо потребность общаго дѣйствованія, то до нѣкоторой степени можно надѣяться, что она не перекипитъ, не перебродитъ, не сгонитъ людей въ хаотическую толпу, не отдастъ въ руки случайныхъ «героевъ», не подчинитъ случайнымъ вскрикамъ бѣшенства. Все-таки есть кому перенять огонь, предотвратить «безсмысленный русскій бунтъ», направить массовую силу на осмысленныя дѣйствія. И уже предотвращаютъ. Два-три мужика подъ столомъ пошепчутся, двое на овинѣ потолкуютъ, трое въ лѣсъ за дровами съѣздятъ, — глядишь, и нѣтъ «безсмысленнаго бунта», а есть, напр., какой бы то пи былъ, но осмысленный бойкотъ. Массовая сила все-таки попадаетъ въ несовсѣмъ случайныя руки; ее направляетъ, хоть и не вооруженная большими знаніями, а все-таки по существу интеллигентная мысль. Не приходится гадать, каковы будутъ дальнѣйшія судьбы нынѣшняго движенія. Мнѣ казалось полезнымъ вскрыть, по мѣрѣ силъ, лишь его основные устои. Подъ нимъ, повторяю, есть огромный фундаментъ. Оно само вовсе не случайно, а выростаетъ органически. А, сверхъ того, въ немъ имѣется естественный командный составъ. Онъ не пришелъ со стороны, не упалъ сверху, — растетъ, какъ и все движеніе, снизу. ==== V. ==== Законодательная сессія окончена Государственной Думой 25 іюня, Государственнымъ Совѣтомъ — 4 іюля. Совѣтъ окончилъ сессію полемическимъ выпадомъ противъ Думы: Представляется совершенно невозможнымъ — заявилъ въ особой рѣчи предсѣдатель Государственнаго Совѣта Акимовъ передъ самымъ закрытіемъ тослѣдняго въ сессіи засѣданія 4 іюля — пропускать бюджетъ въ концѣ первой половины года, на который бюджетъ ассигнуется. Еще менѣе нормально отношеніе законодательныхъ собраній къ дѣлу сооруженія портовъ… Правительство исполнило свой долгъ, представивъ своевременно, въ октябрѣ 1912 г., подлежащія представленія, между тѣмъ всѣ эти законопроекты (о сооруженіи портовъ) поступили въ Государственный Совѣтъ лишь на этихъ дняхъ, когда значительная часть строительнаго сезона уже прошла. Такого рода отношеніе къ насущнымъ нуждамъ нашего отечества представляется совершенно немыслимымъ (цит. по, русскимъ Вѣдомостямъ", 5. VII). Этотъ упрекъ изумилъ даже «Новое Время». Г. Меньшиковъ отвѣтилъ на него: Указывая съ такимъ торжествомъ на сучокъ въ глазу Государственной Думы, Государственный Совѣтъ могъ бы похвастаться бревномъ и даже цѣлымъ лѣснымъ складомъ въ собственныхъ старческихъ глазахъ. «Брошенную перчатку поднялъ» предсѣдатель Думы г. Родзянко и въ бесѣдѣ съ сотрудниками газетъ предъявилъ Государственному Совѣту встрѣчныя обвиненія, гораздо солиднѣе обоснованныя фактически… И такимъ образомъ каникулярное затишье ознаменовалось и еще однимъ «конфликтомъ», — конфликтомъ вслѣдствіе несолидной и не имѣющей видимаго внѣшняго повода полемической вылазки М. Г. Акимова. (Какъ извѣстно, президіумъ IV Думы систематически пресѣкалъ попытки депутатовъ критически освѣтить дѣятельность Государственнаго Совѣта). Есть однако причины внутреннія; именно нетактичность и несолидность вылазки обнаруживаетъ, до какой степени недовольны и раздражены Думой верхи бюрократіи, олицетворяемые Государственнымъ Совѣтомъ. Недовольно и правительство. Втеченіе послѣдняго мѣсяца оно демонстративно бойкотировало Думу. А въ заключительный день каникулярнаго роспуска подчеркнуло свою непріязнь особеннымъ способомъ, — для интеллигенціи, быть можетъ, нѣсколько комическимъ, но съ бюрократической точки зрѣнія очень значительнымъ. Третья Дума держалась обычая послѣ сессіи служить благодарственный молебенъ. На этомъ офиціальномъ торжествѣ неизмѣнно присутствовали представители правительства, — являлись какъ бы проститься съ депутатами, высказать имъ благія пожеланія. Отслужила благодарственный молебенъ послѣ сессіи и IV Дума. Но представители правительства на сей разъ не явились. И это, какъ отмѣтили, напр., «Русскія Вѣдомости», «обратило на себя общее вниманіе». Отмѣченъ газетами и другой штрихъ, съ бюрократической точки зрѣнія также краснорѣчивый. Молебный чинъ правитъ думское духовенство. И до сихъ поръ въ концѣ молебна возглашалось многолѣтіе Думѣ. Послѣ нынѣшней сессіи благодарственный молебенъ отслуженъ также думскимъ духовенствомъ, — епископомъ Анатоліемъ въ сослуженіи съ нѣсколькими священниками-депутатами. Молебенъ они отслужили, но многолѣтія Думѣ не возгласили. «Натянутыя отношенія Думы съ министрами сказались даже въ этомъ» — говорили по этому поводу депутаты («Русскія Вѣдомости», 26. VI). Недовольно начальство Думой. До раздраженія недовольно, до готовности устраивать демонстраціи, не всегда удобныя… Бѣда сама по себѣ не велика. Въ иныхъ, и при томъ не очень рѣдкихъ случаяхъ это даже хорошій признакъ, если начальство сердится. Гораздо хуже, что недовольна и страна; недовольство Думою есть и у историческаго антагониста нашихъ сановниковъ, — въ самыхъ разнообразныхъ кругахъ прогрессивнаго русскаго общества. Конечно, четвертая Дума — все-таки не третья. Все-таки она «провела — какъ выразился К. К. Арсеньевъ въ „Вѣстникѣ Европы“ — нѣкоторую демаркаціонную черту между политикой министерства стремленіями народа», все-таки она осудила общее направленіе правительственной политики. Но за этой оговоркой остается совершенно опредѣленная оцѣнка «положительныхъ результатовъ». Положительныхъ результатовъ, по выраженію того же К. К. Арсеньева, «мало, очень мало». Первая сессія IV Думы — писали «Русскія Вѣдомости» (27. VI) — является совершенно исключительной по своей безплодности. Въ ея итогѣ мы не имѣемъ ни одного сколько-нибудь новаго закона, и даже подготовительная коммиссіонная работа шла въ Думѣ въ истекшемъ парламентскомъ году чрезвычайно вяло и медленно… Засѣданія (общія) происходили рѣдко… Не утѣшительнѣе отзывы и многихъ другихъ органовъ. Резюмируя ихъ, «Рѣчь» писала (1. VII): Дума 3 іюня могла уже привыкнуть къ плохой прессѣ, но такого единодушнаго осужденія до сихъ поръ не наблюдалось. Рѣшительно всѣ органы печати соединились въ общемъ хорѣ недовольства результатами думской дѣятельности, и при томъ не столько результатами ея работы, сколько общимъ направленіемъ ея или, вѣрнѣе, отсутствіемъ направленія. Вся вообще «Дума 3 іюня», конечно, «могла бы привыкнуть къ плохой прессѣ». Но нѣкоторымъ отдѣльнымъ фракціямъ надо привыкать. Вотъ, напр., ариѳметическій подсчетъ «Голоса Москвы» (26. VI) подъ конецъ сессіи: Оппозиція была представлена въ Думѣ всего 47 %, тогда какъ правые и націоналисты сумѣли удержать 73 % своего состава. Октябристы до послѣднихъ дней оставались въ составѣ приблизительно 60 %. Оппозиція, не имѣвшая до недавняго времени безусловно плохой прессы, въ IV Думѣ дала наиболѣе высокій процентъ депутатовъ-абсентеистовъ. На нѣкоторыхъ засѣданіяхъ, и при томъ весьма отвѣтственныхъ, напр., во время постановки холмскаго законопроекта, она имѣла менѣе половины своего состава. Отчасти поэтому правые и націоналисты получили возможность провести нѣкоторыя желательныя имъ рѣшенія. До сихъ поръ оппозицію упрекали въ ошибкахъ, излишнемъ оппортунизмѣ или радикализмѣ, съ нею вели тактическіе споры. Теперь рѣчь идетъ о совершенно элементарныхъ вещахъ. И лѣвой половинѣ Думы приходится выслушивать такія, напр., сентенціи: Что это за школьничество — не досидѣть до конца сессіи… Такая небрежность заслуживаетъ всякаго порицанія… Оппозиціонные депутаты должны быть всегда на мѣстахъ. Гдѣ гарантіи, что въ концѣ сессіи въ общей массѣ вермишели не будетъ поднесено… важныхъ государственныхъ вопросовъ… («Русское Слово», 23. VI). Никто не въ нравѣ требовать чудесъ. Но оппозиція не сдѣлала даже того, что она могла сдѣлать, Оставаясь на избранномъ ею самой тактическомъ пути. То же и Со всею Думой… Ни одного изъ основныхъ вопросовъ она не рѣшила. Да и трудно было бы требовать отъ нея рѣшенія ихъ. А въ данномъ случаѣ не о важныхъ вопросахъ приходится говорить. Неотразимы упрейи опять таки чисто элементарнаго свойства, — работали вяло, плохо, законопроекты пропускались кое-какъ, комками, пачками, немаловажное среди пустяковъ, безъ обсужденія, иногда съ явнымъ нарушеніемъ наказа, а кое-когда рѣшенія принимались даже при отсутствіи кворума… Отсюда, разумѣется, вовсе не слѣдуетъ, что депутаты четвертаго созыва лѣнтяи или неспособны къ труду. Но мы пока говоримъ лишь о фактѣ, не входя въ объясненія его. Недовольна страна. Недовольна и сама Дума своей дѣятельностью. Именно ''Дума'', вся, цѣликомъ, а не только отдѣльныя группы: Не говоря уже объ оппозиціи разныхъ оттѣнковъ, — пишетъ, напр., «Кіевская Мысль» — нѣтъ положительно ни одной думской фракціи, которая могла бы съ удовлетвореніемъ оглянуться на истекшую думскую сессію. Недоволенъ Крупенскій, съ такимъ жаромъ… принявшійся (въ началѣ сессіи) за организацію группы центра… Недовольны націоналисты… Недовольны октябристы… У IV Думы, по выраженію «Дня», не было друзей, ни одно изъ направленій не считало себя отвѣтственнымъ за думскую работу, и всѣ отъ IV Думы открещиваются, точно всѣмъ она чужая, всѣмъ она постылая. Можно бы не принимать слишкомъ въ-серьезъ словесную критику, исходящую, напр., отъ. Фракцій, которыя составляли нѣкогда, въ III Думѣ, правительственное большинство. Онѣ вѣдь нѣчто утратили. Но словесной критикой дѣло не ограничивается. У цѣлаго ряда депутатовъ, напр., не обнаружилось желаніе оставаться въ Думѣ, — одни уже сложили полномочія, другіе заявили о своемъ намѣреніи сложить ихъ въ ближайшемъ будущемъ. Характерно при этомъ: у людей различной партійности мотивы оказываются довольно однообразными. Депутатъ отъ Кіевской губерніи націоналистъ Безакъ сложилъ, напр., полномочія потому, что находитъ работу въ IV Думѣ безплодной; по его мнѣнію, лучше «вполнѣ отдаться возложеннымъ на него обязанностямъ губернскаго предводителя дворянства»<ref>«Голосъ Москвы», 21 іюня.</ref>, Члены группы центра, херсонскій депутатъ Пищевичъ и саратовскій Готовицкій объясняютъ свое намѣреніе сложить полномочія невозможной атмосферой гнета и давленія въ Государственной Думѣ. Чтобы достойно отвѣтить правительству на его отношеніе къ Государственной Думѣ, — говоритъ Готовицкій — нужно уйти влѣво. Я этого сдѣлать не могу и предпочитаю сложить полномочія. («Русскія Вѣдомости», 19.VI). Прогрессистъ Зюзинъ, депутатъ Костромской губ., намѣренъ сложить полномочія вслѣдствіе «пессимистическаго отношенія»: по его мнѣнію, участіе въ работахъ этой Думы безплодно; Дума обречена на безплодное существованіе, пока правительство не воплотитъ въ дѣло свои слова о совмѣстной работѣ, и пока не выяснится опредѣленный политическій курсъ («Русское Слово», 2. VII). Націоналистъ Безакъ, какъ мы видѣли, предпочелъ мѣстную дѣятельность предводителя дворянства законодательной работѣ члена Государственной Думы. Повидимому, такое же настроеніе обнаружилось и у прогрессиста кн. Урусова: онъ былъ не только рядовымъ членомъ Думы, но и товарищемъ ея предсѣдателя; по избраніи въ предсѣдатели ярославской губернской земской унравы кн. Урусовъ сложилъ свои депутатскія полномочія. Надо сказать правду, — поскольку рѣчь идетъ объ основныхъ офиціальныхъ обязанностяхъ Думы (охрана законовъ дѣйствующихъ и участіе въ созданіи законовъ новыхъ), мнѣніе о безплодности становится очень убѣдительнымъ… Конечно, и «Дума 3 іюня» до нѣкоторой степени старается охранять силу дѣйствующихъ законовъ. Все-таки запросы въ ней принимаются. При нарушеніи закона провинціальными администраторами депутаты нерѣдко частнымъ порядкомъ предстательствуютъ въ канцеляріяхъ и департаментахъ, безпокоятъ министровъ. Въ отдѣльныхъ случаяхъ не безъ успѣха безпокоятъ. Но въ цѣломъ-то какой толкъ? Нечего говорить о провинціальныхъ администраторахъ. Даже въ центрѣ… «Законъ» о военно-медицинской академіи осудили въ Думѣ; его отказался опубликовать сенатъ; о немъ неодобрительный отзывъ (уже на каникулахъ) дала правительственная «Россія». А «законъ», какъ ни въ чемъ ни бывало, продолжаетъ дѣйствовать. Недавно «Новое Время» огласило, что мѣстами, «въ видѣ опыта» «уже больше года» назадъ введенъ въ дѣйствіе законопроектъ о реформѣ полиціи, еще не обсужденный окончательно вѣдомствомъ, а потому и не внесенный въ совѣтъ министровъ… Словомъ, черновой набросокъ вѣдомства, никому не извѣстный и никакихъ законодательныхъ стадій не прошедшій, объявленъ «въ нѣкоторыхъ мѣстахъ» закономъ, — и ничего, имѣетъ дѣйствительную силу… Тутъ плоды трудовъ по охранѣ законнаго порядка. Тутъ и рѣшеніе вопроса о законодательныхъ правахъ Думы. Фактически отъ основныхъ офиціальныхъ обязанностей и правъ остается «законодательствованіе, по скольку сіе заблагоразсудится начальству». Это немного, но все-таки нѣчто. Съ самаго начала — еще во время выборовъ — высказывалась надежда на возможность провести законы, противъ коихъ начальство ничего имѣть не будетъ — такъ сказать, аполитическіе, «безпартійные»; они, дескать, хотя и не способны излечить основные недуги, но имѣютъ важное техническое значеніе. Одинъ изъ такихъ законовъ въ проектѣ — о торговой несостоятельности — былъ заготовленъ заранѣе. И предполагалось, что онъ будетъ однимъ! изъ «дѣловыхъ гвоздей» сессіи. А въ концѣ сессіи депутатамъ часть печати послала упрекъ: даже съ законопроектомъ о торговой несостоятельности не справились… Мнѣ уже приходилось писать, что этотъ проектъ, на первый взглядъ не имѣющій прямого отношенья къ боевымъ политическимъ злобамъ, въ дѣйствительности оказался тѣсно связаннымъ съ ними; онъ возбудилъ общій вопросъ о причинной зависимости между отсутствіемъ правопорядка и высокимъ процентомъ торговыхъ несостоятельностей; онъ вызвалъ острыя разногласія между торговцами и промышленниками, желающими расширить компетенцію «выборныхъ людей», и «бюрократами», принципіальными противниками выборнаго начала. Приходи лось мнѣ писать и о томъ, какими способами пытались устранить политическій раздоръ по этому, казалось бы, неполитическому поводу: отъ разсмотрѣнія законопроекта была удалена торговая думская коммиссія, освѣдомленная въ житейскихъ деталяхъ вопроса; законопроектъ направили только въ судебную коммиссію, гдѣ его и принялись обсуждать съ формально юридической точки зрѣнія. На сей разъ не удался этотъ излюбленный маневръ третьей Думы — упрощать задачи, отрывать спеціальные вопросы законодательства отъ общеправовой основы — встрѣтилъ довольно серьезное противодѣйствіе. И вопросъ затормозился. Третьей Думѣ такія упрощенія удавались. Но вѣдь теперь фактически подтверждено, къ чему они приводятъ. Извѣстно, напр., чѣмъ кончилась попытка оторвать спеціальный вопросъ объ охранѣ рыбныхъ богатствъ отъ общеправовой базы. Задушили самую мысль о томъ, что эту охрану надо возложить на обязанность и отвѣтственность мѣстныхъ общественныхъ государственно-правовыхъ организацій, подчиненныхъ извѣстнымъ началамъ общественнаго же контроля. Третья Дума предпочла углубиться въ ихтіологическіе вопросы, — когда какую рыбу можно ловить, съ какого возраста, и какъ аршиномъ опредѣлить, достигла ли пойманная рыба указаннаго въ законѣ совершеннолѣтія… Въ результатѣ получился законъ 9 мая 1911 г. для каспійсковолжскаго района. Недавно его попытались примѣнять, но вслѣдъ затѣмъ его дѣйствіе было пріостановлено. Дума ли запуталась въ дебряхъ ихтіологіи, чины ли мѣстнаго надзора сфальшивили, или рыбопромышленники изобрѣли каверзу, — пока сказать трудно. Но командированная начальствомъ, въ виду тревожныхъ вѣстей съ мѣстъ, ученая экспедиція, руководимая старшимъ зоологомъ академіи наукъ проф. Книповичемъ, пришла къ выводу, что фактически новый законъ не охраняетъ рыбныя богатства, а способствуетъ скорѣйшему исчезновенію ихъ<ref>«Русская Молва», 6 іюня.</ref>. Не менѣе краснорѣчива судьба другого такъ называемаго нефтяного закона, — объ охранѣ и сдачѣ въ аренду нефтяныхъ земель. Самъ по себѣ при иныхъ общихъ условіяхъ онъ, быть можетъ, былъ бы не плохъ. Но у насъ первые же торги по этому новому закону весною нынѣшняго года завершились скандаломъ. Компаніи международныхъ дѣльцовъ черезъ подставныхъ лицъ заявили офиціально о своемъ желаніи добыть на сдаваемыхъ въ аренду нефтяныхъ участкахъ кондиціонное количество нефти, сдать ее безплатно въ казну, а, сверхъ того, заплатить казнѣ за каждый пудъ этой нефти до 40 коп… И само «Новое Время» увидѣло въ этихъ дикихъ предложеніяхъ, между прочимъ, прямой разсчетъ на чудовищное въ Россіи казнокрадство, на продажность чиновниковъ и на заинтересованность разныхъ петербургскихъ особъ въ международныхъ нефтяныхъ аферахъ. «Гладко было на бумагѣ, да забыли про овраги». А овраги-то ой какіе. Спекулянтъ, по соображеніямъ «Новаго Времени», можетъ снимать цѣлый рядъ участковъ, напр., только для того, чтобы на нихъ не добывалась нефть, — не было помѣхи нефтяному голоду и паденію вздутыхъ нефтяныхъ цѣнъ. По закону за это штрафъ. Но что значитъ законъ, если спекуляцію поддерживаютъ нѣкоторые крупные сановники? Не даромъ даже октябристскою печатью усвоена мысль, которую часто повторяетъ депутатъ В. А. Маклаковъ: дѣло не столько въ законахъ, сколько въ нынѣшнемъ состояніи исполнительной власти. Пока исполнительная власть не «реформирована», Законы безсильны. А «реформировать» исполнительную власть… Во-первыхъ, допустить это подлежащіе реформированію, разумѣется, не заблагоразсудятъ. А, во-вторыхъ, существуютъ не только препоны правительства и Государственнаго Совѣта. Губернскій предводитель дворянства Ф. И. Еезацъ созналъ безплодность думской работы, сложилъ полномочія, и, не сомнѣваюсь, согласится съ нами, что, по крайней мѣрѣ, казнокрадство и беззаконіе вредны, не должны быть терпимы… Но отсюда еще не слѣдуетъ, что Ф. Н. Безакъ согласится также на тѣ реформы, какія необходимы, чтобы дѣйствительно сократить казнокрадовъ и беззаконниковъ… Пусть лично г. Безакъ и согласится. Но вѣдь въ «Думѣ 3 іюня» есть цѣлыя группы съ внутренне-противорѣчивой соціальной структурой; и терпѣть беззаконія и неустройства мочи нѣтъ, и упразднить условія, питающія беззаконіе, нельзя, — групповой интересъ не дозволяетъ. И уже по этой причинѣ создается сложное депутатское доложеніе. Съ одной стороны, обидно — несомнѣнное законное право игнорируютъ. Съ другой, правительство мѣшаетъ. Съ третьей, — толку нѣтъ. Съ четвертой, — и вся Дума вялая, разбрелась, «тоскуетъ», — «плакучій парламентъ». А съ пятой, частенько и самъ критически настроенный депутатъ хорошъ; не дѣлаетъ и того, что можно бы и нужно бы сдѣлать; и не по одной вялости настроенія; иному, повторяю, и групповой интересъ не позволяетъ дѣлать то, что, но имя общегосударственнаго блага, можно и должно сдѣлать. ==== VI. ==== Дума не только законодательное и правоохранительное собраніе. Ода — политическій факторъ общаго значенія. Говорятъ, правя" тельство въ разбродѣ, — раздирается на части междоусобными реакціонными вліяніями. Въ такіе моменты уже простая опредѣленность законодательной палаты есть особо важное политическое дѣйствіе. Какая бы то ни было опредѣленность — лѣвая или правая — вообще импонируетъ. Быть опредѣленной величиной въ моменты разброда значитъ нерѣдко быть властной величиною, а иногда владѣть рулемъ корабля. Но именно опредѣленности-то IV Дума и не предъявила. Наоборотъ, она предъявила крайнее шатаніе. Самое большинство ея перемѣнное; рѣшенія подобны качанію маятника. И это, конечно, порокъ органическій, — порокъ не столько Думы, сколько "Россіи 3 іюня: " въ одной части она является исторически отжившимъ тѣломъ; соціальная структура другой внутренно противорѣчива… Основной порокъ, но не единственный Кромѣ Думы, какъ цѣлаго, есть отдѣльные депутаты и фракціи., Они также не только законодательствуютъ, но и вообще политически дѣйствуютъ. При извѣстныхъ условіяхъ такимъ политичекимъ дѣйствіемъ могло быть, напр., даже нынѣшнее сложеніе полномочій цѣлымъ рядомъ депутатовъ цо мотивамъ, какъ мы видѣли, довольно однообразнымъ: оставаться безплодно, правительство давитъ, и т. д. Изъ этого пока никакого политическаго дѣйствованія не вышло. Не не вышло прежде всего потому, что мотивы-то извѣстны намъ изъ газетъ, частнымъ образомъ, по разсказамъ и пересказамъ третьихъ лицъ, хотя депутаты, слагая полномочія, имѣютъ право и возможность лично объяснить свой шагъ. Да, пожалуй, и обязаны дать такое объясненіе, — по крайней мѣрѣ, избирателямъ. Въ нѣкоторыхъ случаяхъ объясненіе и логически необходимо. Совершилось, напр., почти поголовное сложеніе полномочій депутатами Калужской губерніи. Частнымъ образомъ, изъ газетъ, извѣстно, что это сдѣлано съ вѣдома и согласія избирателей, — вѣрнѣе, даже по требованію избирателей, выраженному впервые еще до открытія Думы, — на губернскомъ избирательномъ собраніи. По газетнымъ свѣдѣніямъ, выборщики и сами депутаты находили этотъ шагъ необходимымъ, какъ протестъ противъ давленія администраціи на выборахъ. Газеты много писали объ этомъ протестѣ, когда онъ только предполагался. Пишутъ и теперь. Но собственно протестующихъ не видать. Сами избиратели офиціально ничего не говорятъ. Калужскіе депутаты постепенно слагали полномочія, — трое сдѣлали это въ серединѣ іюля, во время каникулъ. По газетнымъ сообщеніямъ, сложившіе полномочія намѣрены вновь баллотироваться. Комментаторы увѣряютъ, что происходящее есть протестъ. Но вѣдь это толкованіе, которому можно вѣрить, но можно и не вѣрить. Протеста, т. е. возраженія формально предъявленнаго, фактически нѣтъ. Есть лишь нѣкоторый политическій пантомимъ, — повидимому, онъ что-то выражаетъ но, можетъ быть, и ничего не выражаетъ. Въ IV Думѣ не только нѣтъ политическихъ дѣйствій, которыя могли бы быть, — даже тѣмъ, видимо, политическимъ дѣйствіямъ какія въ ней происходятъ, иногда придается характеръ случайныхъ эпизодовъ. Правда, есть другія политическія дѣйствія, совершаемыя въ ней, — которыя не только не затушевываются, но даже подчеркиваются. Надо однако, сказать, что частенько даже эти подчеркиваемыя дѣйствія кастрируются самими дѣйствующими. Г. Крупенскій въ союзѣ съ извѣстными депутатами организовалъ правительственную фракцію. Плохо это или хорошо, — вопросъ иной. Сдѣланъ все-таки опредѣленный политическій шагъ. Но затѣмъ онъ немножко замаскированъ, — не правительственная фракція, а независимая «группа центра». Затѣмъ группа центра осудила общій курсъ правительственной политики; затѣмъ кое-кто изъ членовъ группы сложилъ полномочія и частнымъ образомъ мы узнали, что это сдѣлано вслѣдствіе поведенія правительства; и въ то же время по многимъ голосованіямъ въ Думѣ отъ начала и до конца сессіи эта группа оставалась по преимуществу правительственной. Соотвѣтственно, мы имѣемъ національную фракцію, «осудившую» «національный курсъ». Мы имѣемъ крестьянскихъ депутатовъ, вступившихъ во фракцію правыхъ, а затѣмъ вошедшихъ въ особую безпартійную крестьянскую группу. Какъ члены фракціи, они идутъ объ руку съ Пуришкевичемъ, какъ члены группы — противъ Пуришкевича; и это иногда по однимъ и тѣмъ же вопросамъ, — напр., о церковно-приходскихъ школахъ. Такая же метаморфоза совершается съ нѣкоторыми членами національной фракціи, вошедшими въ составъ безпартійной земской группы, — тамъ они «зубры», здѣсь — сторонники либеральныхъ началъ земскаго положенія 186.4 г.... Политика дѣлается… Но это политика самоотрицанія и самоопороченія. Тутъ много значитъ все тотъ же органическій порокъ 3 іюня: представительство, въ основу котораго положены исторически отжившіе слои и внутренно-противорѣчивые интересы. Печать много говорила и о прямомъ лицемѣріи отдѣльныхъ депутатовъ и фракцій. Несомнѣнно, и оно имѣетъ значеніе. Но, сверхъ всего этого, въ IV Думѣ особенно почувствовался и важный организаціонный порокъ — не закона 3 іюня, а всей системы, связанной съ этой хронологической датой. У одного изъ поволжскихъ депутатовъ, священника, корреспондентъ мѣстной газеты «Вольской жизни» попросилъ объяснить нѣсколько щекотливую странность. Этотъ депутатъ (фамилію его опускаю) въ Думѣ приписался къ фракціи націоналистовъ. Но избиратели считали его не націоналистомъ. На предложенные по этому поводу вопросы онъ отвѣтилъ такъ: — Нужно знать тѣ тяжелыя условія зависимости и надзора, въ которыхъ находится думское духовенство. Примыкать къ опозиціоннымъ партіямъ для депутатовъ-священниковъ рискованно. Я остановился на той, которая первоначально называлась умѣренно-правой, а уже послѣ переименовалась въ партію націоналистовъ. Могу сказать только одно моимъ избирателямъ, что я въ своихъ убѣжденіяхъ не измѣнился, и кто меня какимъ зналъ, пусть таковымъ и считаетъ, не обращая вниманіе на партійность (Цит. по «Кіевской Мысли», 30 VI). Такіе резоны со стороны политическаго дѣятеля — а членъ законодательнаго собранія таковымъ и долженъ быть — требуютъ категорическаго осужденія. Сегодня къ депутату явились отъ прогрессивной газеты, и онъ говоритъ: — Не обращайте вниманія на мою думскую дѣятельность, — я съ нею не согласенъ. Завтра придетъ сотрудникъ реакціонной газеты или отецъ блачинный, и столь же легко сказать: — Не обращайте вниманія, что пишетъ еврейская печать… Не будемъ однако строгими судьями. Нынѣшніе депутаты, по самому характеру дѣйствующаго избирательнаго закона, въ значительномъ числѣ не столько политическіе дѣятели, сколько обыватели. Къ обывателямъ вообще надо предъявлять болѣе снисходительныя требованія. А въ данномъ случаѣ обыватели, взявшіеся писать законы для государства съ 150-милліоннымъ населеніемъ, находятся въ совершенно исключительныхъ условіяхъ. И дѣйствіе этихъ условій начинается уже во время избирательной кампаніи. По буквѣ закона, выборы свободны, — избиратели имѣютъ право обсудить свои нужды, кандидатъ можетъ, а по существу и обязанъ, изложить свои взгляды. Но еще во время выборовъ въ первую Думу буква закона была превращена какъ бы въ ловушку. Уже тогда, въ 1906 г., кандидаты за изложеніе своихъ взглядовъ стали подвергаться вполнѣ опредѣленнымъ послѣдствіямъ: устраненіе, заточеніе, раззореніе семьи и т. д. Съ переходомъ отъ одной избирательной кампаніи къ другой, этотъ порядокъ становился откровеннѣе. И вскорѣ оказалось, что кандидату не надо даже вступать въ пространныя объясненія, — достаточно опредѣлить свою партійность или существо своихъ воззрѣній тѣмъ или инымъ общеизвѣстнымъ терминомъ, и «готово дѣло» по 129, а то и по 102 ст. Уголовнаго Уложенія, вполнѣ обезпечено мѣсто въ «крѣпости», въ раіонахъ ссылки, а если судъ не найдетъ «смягчающихъ обстоятельствъ», то и въ каторжной тюрьмѣ. Порядокъ судебный примѣнимъ въ случаяхъ, такъ сказать, положительнаго опредѣленія. Порядокъ административный помогаетъ улавливать и тѣхъ, кто не остережется отъ опредѣленій отрицательныхъ. Если кандидатъ, не объясняя своихъ мнѣній, заявитъ себя лишь убѣжденнымъ противникомъ тѣхъ политическихъ группъ, побѣду которыхъ администрація считаетъ желательной или терпимой, то результаты могутъ получиться опять-таки хорошо извѣстные: устраненіе, разъясненіе, рядъ моральныхъ и матеріальныхъ невзгодъ… Въ такую же мышеловку превратилась и буква закона о депутатской неприкосновенности, о парламентской свободѣ слова и мнѣній. Не будемъ вспоминать, чѣмъ заплатили за эту свободу депутаты первыхъ двухъ созывовъ, — изъ нихъ многіе буквально легли костьми. Но вотъ третья Дума — «законопослушная», одобряемая правительствомъ и помогающая ему бороться съ «врагами внутренними»… Депутатъ въ Думѣ разговариваетъ, онъ свободно называетъ себя соціалъ-демократомъ, трудовикомъ, конституціоналистомѣдемократомъ. А тамъ, на мѣстѣ, нажимаютъ на его семью, на его родственниковъ, подрываютъ его хозяйство… Мало-по-малу добираются до него самого, — отыскиваютъ въ его прошломъ поводы и основанія, достаточныя для того, чтобы привлечь, устранить, разъяснить… Пока расплата за свободу въ Думѣ требовалась отъ лѣвыхъ или кадетовъ, такъ называемыя правительственныя фракціи не обнаруживали безпокойства, — до нихъ-де очередь не дойдетъ. Дошла однако очередь и до нихъ. По окончаніи полномочій III Думы расплатились за свою депутатскую дѣятельность и нѣкоторые изъ октябристовъ, — напр., г. Каменскій въ Екатеринославской губерніи, г. Васичъ въ Орловской. Затѣмъ оказалось, что поведеніе членовъ III Думы вообще замѣчено, какъ-бы записано въ книгу живота, и о послѣдствіяхъ своихъ давно забытыхъ думскихъ рѣчей и голосованій даже по мелкимъ, второстепеннымъ вопросамъ нѣкоторые бывшіе депутаты узнаютъ только теперь. Беру одинъ изъ примѣровъ. Третьедумецъ священникъ Екатеринославской губ. М. Н. Дмитріевъ пожелалъ занять должность законоучителя въ одной изъ частныхъ гимназій. Въ отвѣтъ на ходатайство объ этомъ получился указъ консисторіи отъ 12 февраля 1913 г. за № 4972. … Объявить бывшему члену Государственной Думы священнику Дмитріеву, что ''поведеніе'' его при обсужденіи въ коммиссіи вопроса о церковноприходскихъ школахъ, гдѣ онъ сталъ на сторону враговъ этихъ школъ, заставляетъ епархіальное начальство смотрѣть на него, какъ на человѣка, неустойчиваго въ своихъ пастырскихъ убѣжденіяхъ. Поэтому поручить ему самостоятельно вести такое серьезное и отвѣтственное дѣло, какъ законоучительство въ среднемъ учебномъ заведеніи, епархіальное начальство не находитъ возможнымъ и находитъ необходимымъ имѣть постоянный и неослабный надзоръ за дѣятельностью этого священника. Въ этихъ цѣляхъ онъ можетъ занять мѣсто приходскаго священника въ двухъ- или трехклирномъ приходѣ, гдѣ бы настоятель постоянно имѣлъ надъ нимъ наблюденіе… («Русское Слово», 9. IV). Замѣтьте, — учтено не общее «поведеніе», а всего лишь отдѣльный случай, — одинъ разъ что-то сказалъ о. Дмитріевъ о церковныхъ школахъ, и при томъ сказалъ ''въ коммиссіи'', въ закрытомъ засѣданіи. И западня захлопнулась:. Былъ или нѣтъ въ этомъ засѣданіи коммиссіи представитель вѣдомства, мы не знаемъ, но синодъ извѣщенъ, консисторіи написано, человѣкъ отданъ подъ «постоянный и неослабный надзоръ», его будущее, благосостояніе его семьи опредѣлено, — но особой снисходительности начальства, можетъ быть только младшимъ священникомъ въ приходѣ подъ спеціальнымъ наблюденіемъ отца настоятеля и, стало быть, въ совершенной зависимости отъ настоятельскаго усмотрѣнія… Четвертая Дума началась урокомъ, нагляднымъ и краснорѣчивымъ: бывшій епископъ кременецкій Никонъ не успѣлъ даже воспользоваться парламентской свободой. Онъ — крайній правый; какъ депутатъ, онъ ничего не совершилъ ни въ общихъ засѣданіяхъ, ни въ коммиссіи. Но лишь только изъ предварительнаго обмѣна мнѣній во фракціи правыхъ выяснилось намѣреніе епископа Никона поднять вопросъ о бѣдственномъ состояніи крестьянства, западню захлопнули; преосвященный сразу лишился ценза, по которому былъ избранъ, былъ назначенъ подальше, въ Сибирь; тамъ, кстати, черносотенное народолюбіе епископа Никона не столкнется съ интересами крупнаго землевладѣнія… Конецъ, сессіи ознаменовался важнымъ принципіальнымъ рѣшеніемъ по «дѣлу», депутата А. С. Салазкина. «Преступленіе» г., Салазкина состоитъ въ томъ, что онъ записался въ конституціонно-демократическую фракцію. Конечно, у насъ въ Таврическомъ дворцѣ «оазисъ свободы», — записывайся куда хочешь, хоть въ соціалъ-демократы, преступленія въ этомъ нѣтъ. Но «есть послѣдствія». А они предусмотрѣны «циркуляромъ совѣта министровъ отъ 14 сентября 1906 года». Циркуляръ этотъ запрещаетъ лицамъ, которыя состоятъ на государственной и общественной службѣ, вступать въ противоправительственныя партіи. До сихъ поръ онъ къ членамъ Думы и, въ частности, къ тому же г. Салазкину, уже бывшему депутатомъ (во II Думѣ), не примѣнялся.. Но это значитъ лишь, что пора примѣнять. И рязанское губернское по городскимъ и земскимъ дѣламъ присутствіе постановило: «за неисполненіе» означеннаго циркуляра (офиціальный мотивъ) отстранить А. С. Салазкина отъ должности касимовскаго городского головы… Почему бы не устранить А. С. Салазкина и отъ должности предсѣдателя нижегородскаго биржевого ярмарочнаго комитета? Ужь, если отстранять, такъ отстранять, — отовсюду. И не одного, конечно, г. Салазкина, — есть, вѣдь, и другіе законодатели, «неисполнившіе циркуляра». А затѣмѣ есть другой циркуляръ: за принадлежность къ противоправительственнымъ партіямъ на должности не допускать. Можно и еще много всякихъ циркуляровъ написать, — дѣло-то не трудное. Это не все… Конкрекно надо считаться не столько вообще съ правительствомъ, сколько съ отдѣльными сановниками. Въ первую сессію извѣстной и довольно значительной группѣ депутатовъ надо было сообразоваться съ видами и предположеніями, положимъ, г. Саблера. Примѣнительно къ этимъ видамъ, желательно и не опасно вести себя такъ-то. Есть однако другіе сановники и властныя вліянія, до нѣкоторой степени антагонистичныя г. Саблеру. Одному что-либо не нравится, — могутъ быть послѣдствія, весьма непріятныя; но вѣдь, если и другому власть имущему лицу что-либо не понравится, то также можетъ выйти нехорошо. Сановники мѣняются. Въ одну изъ дальнѣйшихъ сессій на мѣстѣ г. Саблера можетъ оказаться другое лицо, и вполнѣ возможно, что оно станетъ оцѣнивать «поведеніе» депутатовъ иначе, — то, что нынче считается похвальнымъ или безразличнымъ, завтра можетъ оказаться предосудительнымъ и достойнымъ кары. Наконецъ, помимо властей столичныхъ, есть власти мѣстныя, ведущія нерѣдко свою «политику». Г. Саблеру понравилось, но архіерею нѣтъ, или — г. Саблеру и архіерею кажется безразличнымъ, но секретарь консисторіи вознегодовалъ. Даже секретарь консисторіи взыщетъ, — и найдетъ для того поводы, не указывая прямо на непріятную ему думскую дѣятельность. И не однимъ думскимъ батюшкамъ приходится нести иго этой «свободы». Октябристъ г. Васичъ, депутатъ III Думы, правительства, кажется, не обижалъ, всего лишь кое-кого изъ чиновъ своей губерніи задѣлъ, — «разъяснили» на выборахъ. А онъ — видный мѣстный дѣятель, помѣщикъ. О рабочихъ и крестьянскихъ депутатахъ говорить нечего. Нѣкоторые изъ нихъ въ 1912 г. на пасхальныхъ вакаціяхъ — передъ заключительной сессіей III Думы — ходили къ родственникамъ и знакомымъ «прощаться», — навсегда прощаться, ибо были увѣрены, что имъ, какъ только кончатся думскія полномочія и «неприкосновенность», пощады не будетъ… Поскольку съ этимъ были связаны, предположенія о моментальныхъ послѣдствіяхъ — заключеніяхъ, ссылкахъ и т. д., — они далеко не вполнѣ оправдались. Но невзгоды медленнаго, будничнаго, -повседневнаго выматыванія души до ниточки стали извѣстны кое-кому. И выматываютъ душу даже не для расплаты за содѣянное, а просто такъ… Идетъ офиціальный или офиціозный прохожій. Видитъ бывшаго депутата. — А, ты былъ неприкосновенный, министровъ критиковалъ, запросы вносилъ, — такъ вотъ же тебѣ, получай. Конечно, жизнь сильнѣе воли начальниковъ. Не смотря ни въ что, на выборахъ многіе кандидаты идутъ подъ опредѣленно партійнымъ и при томъ лѣвымъ флагомъ, а въ самой Думѣ существуютъ явно противоправительственныя фракціи и рѣдкое засѣданіе обходится безъ противоправительственныхъ заявленій и предложеній, вносимыхъ не только слѣва, но и справа. Но, разумѣется, тактика репрессій не остается безрезультатной. Уже въ выборахъ рядомъ съ кандидатами, идущими подъ своимъ и притомъ лѣвымъ флагомъ, есть другіе кандидаты, которые прикрываются чужимъ флагомъ, — называютъ себя офиціально «правыми», «консерваторами», и лишь частнымъ образомъ избирателямъ, да и то немногимъ, наиболѣе вліятельнымъ, извѣстно, что эта правизна «тактическая», — чтобы избѣжать устраненій и «разъясненій». И развѣ не было такихъ же приспособленій къ обстоятельствамъ въ III Думѣ, — напр., среди крестьянъ и духовенства? А, вѣдь, депутаты четвертаго созыва еще больше научены опытомъ и подвергаются еще болѣе откровеннымъ послѣдствіямъ. А затѣмъ, нельзя же сказать, что на тактикѣ политическихъ дѣятелей строгаго закала эта система вовсе не отражается. Уже на выборахъ даже они не все то говорятъ и дѣлаютъ, что должно бы сказать и сдѣлать. Случается и такъ: кандидатъ не скрываетъ своей лѣвой партійности, но на избирательныхъ собраніяхъ лично не выступаетъ и даже въ печати не рѣшается выступать отъ своего имени и за своею подписью. И не изъ страха, не по недостатку гражданскаго мужества, а на основаніи учета возможностей: избирательныя права этого кандидата настолько неоспоримы, что просто вычеркнуть его изъ списковъ трудно; но, если произнести хоть нѣсколько словъ публично, то можетъ возникнуть «дѣло», напр., по 129 ст. угол. уложенія. Пусть это будетъ вздорное дѣло. Впослѣдствіи, быть можетъ, сама прокуратура прекратитъ его. Новъ моментъ выборовъ человѣкъ все-таки будетъ отстраненъ, какъ, привлекаемый по статьѣ, поражающей избирательныя права. Столъ же сложныя положенія возникаютъ и въ Думѣ. Выше отмѣчена одна изъ странностей: «цѣлая губернія» вдругъ слагаетъ депутатскія полномочія, — по газетнымъ свѣдѣніямъ, въ знакъ протеста, но мотивы и причины офиціально не оглашены. Почему именно не оглашены, — мы не знаемъ. Но объективное различіе между послѣдствіями протеста молчаливаго и протеста политически оформленнаго вполнѣ понятно. Молчаливый протестъ не безпокоитъ начальниковъ. И, можно думать, не вызоветъ новыхъ треній и спеціальныхъ нажимовъ на законъ. Но если протестъ шумный, начальство также молчать не станетъ, произведетъ контръ-атаку; ея размѣры и послѣдствія не предугадаешь, но обыкновенно въ такихъ случаяхъ терпятъ немалый уронъ тѣ общественныя учрежденія и начинанія, къ которымъ ближайше причастны протестанты. И такъ какъ подобный конфликтъ непремѣнно отразится на судьбѣ мѣстныхъ начинаній и учрежденій, а, въ частности, вѣроятно, и на коллегіи выборщиковъ, то депутатамъ нельзя не сообразоваться съ желаніями и настроеніями избирателей и, вообще, мѣстныхъ общественныхъ дѣятелей… Даже по отношенію къ политическому дѣятелю, скованному столь основательно и грубыми административными, и деликатными общественными узами, трудно быть требовательнымъ. Какой же опредѣленности можно спрашивать съ депутата-обывателя? И какъ требовать опредѣленности хотя бы только отъ фракцій возможнаго правительственнаго большинства? Ни одна изъ нихъ не можетъ быть вполнѣ тѣмъ, чѣмъ она есть въ дѣйствительности. И едва-ли не у всѣхъ ихъ есть инородныя подмѣси. {{right|'''А. Петрищевъ.'''}} {{примечания|title=}} [[Категория:Статьи]] [[Категория:Публицистика 1913 года]] [[Категория:Афанасий Борисович Петрищев]] [[Категория:Импорт/lib.ru]] [[Категория:Публикации в журнале «Русское богатство»]] tdwq3k8o75yls5ur1z3ezm5difz1xlw Автор:Афанасий Борисович Петрищев 102 1113539 5710283 5602783 2026-05-06T19:25:50Z Vladis13 49438 /* Произведения */ 5710283 wikitext text/x-wiki {{Обавторе |ФАМИЛИЯ = Петрищев |ИМЕНА = Афанасий Борисович |ВАРИАНТЫИМЁН = |ОПИСАНИЕ = писатель, публицист; общественный и политический деятель |ДРУГОЕ = |МЕСТОРОЖДЕНИЯ = |МЕСТОСМЕРТИ = |ВИКИЛИВРУ = |Google = |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = }} == Произведения == * [[Из истории кабаков в России (Петрищев)|Из истории кабаков в России]]. 1906 {{Импорт текстов/az.lib.ru/Список неразобранных страниц автора|подкатегория=Афанасий Борисович Петрищев}} {{АП|ГОД=1951|ГОДРЕАБИЛИТАЦИИ=|ВОВ=}} [[Категория:Писатели на русском языке]] [[Категория:Импорт/lib.ru/Авторы]] pvtx6e4gjfwhq8vimwrr2dsnzug0mni 5710299 5710283 2026-05-06T19:53:07Z Vladis13 49438 5710299 wikitext text/x-wiki {{Обавторе |ФАМИЛИЯ = Петрищев |ИМЕНА = Афанасий Борисович |ВАРИАНТЫИМЁН = |ОПИСАНИЕ = писатель, публицист; общественный и политический деятель |ДРУГОЕ = |МЕСТОРОЖДЕНИЯ = |МЕСТОСМЕРТИ = |ВИКИЛИВРУ = |Google = |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = }} == Произведения == * [[Из истории кабаков в России (Петрищев)|Из истории кабаков в России]]. 1906 * [[Из эпохи государственнаго бреда (Петрищев)/ДО|Из эпохи государственнаго бреда]]. 1907 * [[Надгробное (Петрищев)|Надгробное]] * [[Триста лет (Петрищев)|Триста лет]] * [[Хроника внутренней жизни (Петрищев)/ДО|Хроника внутренней жизни]] * [[Что же думает г. Изгоев о г. Столыпине? (Петрищев)/ДО|Что же думает г. Изгоев о г. Столыпине?]] {{АП|ГОД=1951|ГОДРЕАБИЛИТАЦИИ=|ВОВ=}} [[Категория:Писатели на русском языке]] [[Категория:Импорт/lib.ru/Авторы]] e1peba8ezbh3m8sz508zh2qra0enp2n 5710300 5710299 2026-05-06T19:54:31Z Vladis13 49438 /* Произведения */ 5710300 wikitext text/x-wiki {{Обавторе |ФАМИЛИЯ = Петрищев |ИМЕНА = Афанасий Борисович |ВАРИАНТЫИМЁН = |ОПИСАНИЕ = писатель, публицист; общественный и политический деятель |ДРУГОЕ = |МЕСТОРОЖДЕНИЯ = |МЕСТОСМЕРТИ = |ВИКИЛИВРУ = |Google = |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = }} == Произведения == * [[Из истории кабаков в России (Петрищев)|Из истории кабаков в России]]. 1906 * [[Триста лет (Петрищев)|Триста лет]]. 1906 * [[Из эпохи государственнаго бреда (Петрищев)/ДО|Из эпохи государственнаго бреда]]. 1907 * [[Что же думает г. Изгоев о г. Столыпине? (Петрищев)/ДО|Что же думает г. Изгоев о г. Столыпине?]]. 1908 * [[Надгробное (Петрищев)|Надгробное]]. 1912 * [[Хроника внутренней жизни (Петрищев)/ДО|Хроника внутренней жизни]]. 1913 {{АП|ГОД=1951|ГОДРЕАБИЛИТАЦИИ=|ВОВ=}} [[Категория:Писатели на русском языке]] [[Категория:Импорт/lib.ru/Авторы]] ejr6ts23lrg4nhw8raufqeao6moyeix Стихотворения (Липецкий) 0 1129017 5710225 5320491 2026-05-06T16:53:05Z Lanhiaze 23205 орфография на слух 5710225 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Алексей Владимирович Липецкий | НАЗВАНИЕ = Стихотворения | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1917 | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = [http://az.lib.ru/l/lipeckij_a_w/text_1917_poe.shtml az.lib.ru] | ВИКИДАННЫЕ = <!-- id элемента темы --> | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 1 <!-- оценка по 4-балльной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old | СТИЛЬ = text }} === У чудотворной иконы === Вдохновляемая верою, С наболевшею душой, Собралась деревня серая Пред часовней вековой. Чтоб испить устами грешными Из святого родника, Обождав с делами спешными, Шел народ издалека. Шел он длинной вереницею, Отдохнув от злых мытарств, Помолиться пред Царицею Всех царей земных и царств. По преданью заповедному, Здесь когда-то схимник жил, И не раз монаху бедному С неба тайный голос был. Под горой за кельей скромною, Где журчал в траве родник, Появлялся ночью темною Чей-то кроткий светлый лик. Красотою бестелесною Он сиял во тьме ночной, Звал куда-то в даль небесную От греховности земной. Там обрел икону Божию Старец древний… И с тех пор К каменистому подножию Обращают люди взор. Часто, жизнь когда несносная Становилася невмочь, Утешала Живоносная, Обещалася помочь. Всяк к стопам Небесной Ратницы Нес тяжелый гнет креста, И конца Пятидесятницы Начал ждать еще с поста. Солнца луч скользит червонцами По серебряной реке, Улыбается оконцами Рябь избушек вдалеке. Сверху падая, привольная, Над верхушками ракит Беззаботно колокольная Песня плавает, звенит. Сзади, высясь над равниною Зеленеющих лугов, Город каменной стремниною Понавис с крутых холмов. Шумным станом, многоликая, Развернувшися в дугу, Залегла толпа великая На поемном берегу. Армяки, рубахи белые, Пестрый ситец и кумач. Лица, словно дыни спелые, Бабий толк и детский плач. — Мужики! Родные пахари! — Распинается торгаш, — Жамки скусные, на сахаре, — До копейки все отдашь!.. За часовнею, где рощица Зеленеет на песке, Звонко девушки полощатся В освященном роднике. Ну а дальше… вот и жалкая Рать убогих и калек, Вот поник над длинной палкою Юродивый человек. Всяких много. Кто без зрения, У кого душа слепа, Стонет, словно ночь осенняя, Многолюдная толпа. Покосилась дверь убогая, В желтой плесени стена. Вот, она прекрасно-строгая Милосердная Жена. За решеткою узорною Рдеют множеством огней Пред иконой чудотворною Стебли белые свечей. Солнце прячется меж кольцами Разноцветного окна, И висит над богомольцами Пыльной радуги волна. Что-то шепчут губы бледные, Каждый вздох — тоска души. Опускаясь в кружку, медные Там и сям звенят гроши. От своей мужицкой бренности, От трудов и горьких слез Этот грош великой ценности Пахарь-труженик принес. Старый чтец, склонясь над книгою, С видом кроткого отца, Речью медленною, тихою Будит чуткие сердца. Темен смысл словес божественных — Мужику не разгадать, Но от звуков их торжественных Веет Божья благодать, Сладко льется в душу пение Стародавнего псалма, И стоит он в умилении Крепко спящего ума, Сердцем радостно-младенческим, Отрешенным от забот, Над смиреньем человеческим Чуда божеского ждет. ''Впервые: «Русский Паломник» (1912, № 44).'' === В стране «Балканской розы» === Опять кипит струей багряной Родная зыбь славянских рек — На бой болгарин, серб и грек Зовут жестокого Османа. Еще совсем не умерла Страна Ахилла и Гомера: В повстанце каждом — дух орла, И смерть в борьбе — венец и мера. И как узнать? быть может, герб Женолюбивого Пророка — Не новолунье, а ущерб Предвосхищал у грани Рока? И золотой Архипелаг Церковной вязью опоясав, Опять в сени иконостасов Христов заблещет ярко стяг? Уже плетут венки герою И с песней ждут уже, когда Победно вспыхнет над горою Свободы древняя звезда. ''Впервые: «Русский Паломник» (1912, № 48).'' === Послушник === На груди моей крест кипарисовый, Под крестом — деревенская скорбь… Темных слов, тишина, не записывай, Бело море, пучину не горбь! Все дороги мирские кончаются, Знаю я, на морском берегу, Но как в полночь волна разыграется, Я из кельи смиренной бегу. Сколько сердцем в отчаяньи спрошено!.. Пронеслось сколько огненных дум Над душою, забытой, заброшенной, Погруженной в пучину и шум!.. К свету моря и сердце дурманное Поулягутся… Чайки одне Да стихиры мои покаянные В монастырской плывут тишине. Загляжусь на красу беломорскую И заплачу от радости… Мне ль Всю исчерпать души моей горсткою Божьих тайн голубую купель?.. ''1913'' === Причастница === Неземного таинства участница, Девственной сияя красотой, В белом платье юная причастница От амвона тихо шла с толпой. Пенье смолкло… Слабо над иконами Вздрагивали венчики свечей… Взорами невинно углубленными Девушка смотрела на людей. Что спросить она хотела взорами, Разгадать какую глубину — Не узнать… Лишь ангелы над хорами Радостней стремились в вышину. И все глубже, чище, целомудренней Становились девушки глаза, Словно золото зарницы утренней, Иль в киотах древних образа. А когда она на паперть темную Светлой тенью вышла из двери, Солнце даль открыло ей отборную И шепнуло: «Все твое. Бери!» ''1913'' === Лесная исповедь === Сквозила сосен колоннада На фоне ало-голубом, И одуванчик, как лампада, Сиял пушистым хрусталем. Под золотой эпитрахилью Заосеневших, тихих чащ Мой дух, грехов покрытый пылью, Стал чист и вновь животворящ. Земли безвестный исповедник Внимая неба голоса, Я ждал, покуда слез последних На сердце высохла роса. И под распятьем ели мирной, В союзе грусти и стыда, Вкусил от радости всемирной… О если б… весь и навсегда! ''1914'' === Слух души === Серебряный свод над землей, Сверканье серебряных блесток, Синеет чистейшей слюдой Под зимней луной перекресток. С тенями от снежных бугров, От старой дуплистой ракиты Алмазные тайны миров В гармонию дивную слиты. Где небо? где грани земли? Все — белое, пышно немое, Все в бисерной тонет пыли, Овеяно мглистой зимою. И только душа, просветлев, Сквозь музыку слов и молчанья Родной различает напев, Мелодию слез и страданья. И чудно в пустыне ночной Звучит он для чуткого слуха, — Как будто небесного духа Тоскующий голос земной. ''1915'' === Пасхальный вечер === Над холмами — лесными амвонами, Зачарованы смолкшими звонами, Сестры белые, сестры-березки Темно-красные клонят прически. С тишиной предвечернею, хрупкою Кто-то спорит в лесу на дороге. Ручейки золотою скорлупкою Заревик посыпают двурогий. Незабудки затеплились Божии… Отдыхайте до завтра, прохожие! От теплыни пригорки не остры, И молитвой баюкают сестры. Завтра вместе с цветами вы встанете, Встрепенетесь, как птицы, от звона И в глаза огнеметные глянете Свету-солнцу с лесного амвона. ''Впервые: «Русский Паломник» (1914, № 14).'' === Вознесение Господне === Внизу задумчивый Кедрон Лучами утра золотился, Когда Христос на Елеон С учениками удалился. Сады и горы, и вдали — Дома и храм Ерусалима Рассветным пурпуром цвели, И тишь была ненарушима. Учитель легкою стопой Взошел на верх горы Масличной, Вослед апостолы толпой Спешили с радостью обычной. Христа, как снег, сиял хитон, И взор был полон умиленья, И к небу поднял руки Он, И тихо рек благословенье. К Его одеждам не успел Склонить уста смиренный Симон, — В лазури солнечной белел Прозрачным облаком над ним Он. Все выше, выше и совсем Из глаз апостольских сокрылся. От радости великой нем, Их круг поверженный молился. Молюсь и я теперь душой На грани двух тысячелетий, И знаю, — молятся со мной Отцы, и матери, и дети. Очами сердца Елеон Провидя в дальней Палестине, Мы кротко веруем, что Он Над нами светится поныне. И вознесется вновь Христос С него к чертогам вечным рая, Наш бренный мир греха и слез На светлый путь благословляя. ''Впервые. «Русский Паломник» (1914, № 19).'' === Молитва после боя === Бой затих. Остыли пушек жерла. Раненым спешит сестра помочь. Над землей алмазный свод простерла Голубая трепетная ночь. На снегу, затоптанном кровавой Тяжкою солдатскою стопой, Спят бойцы, увенчанные славой, Спят — в надежде славы неземной. Кто стряхнул их с дерева живого, Разбросал недвижимым пластом? Тишина расскажет много-много И траншеи, взрытые кругом. Не с ветрами, не с полночной стужей Бой вели отважные полки — На клинках стальных мечей и ружей Находили смерть свою враги. Вот мортиры остов раздробленный, — Здесь герой геройски умирал… Строятся победные колонны, Прискакал бригадный генерал. Снял фуражку, молвил: «На молитву!..» Батюшка надел епитрахиль… Молятся, забыв огонь и битву. Тихий шепот, — как в степи ковыль. «Господи! Спаси нас и помилуй, А усопшим — дай надежду и покой!» И сердца опять горят могучей силой, Словно не было тревоги никакой. Ночь ясна. Луна подковой острой Освещает белые шатры, Где несут бойцам земные сестры Милосердья высшие дары. И Господь, в кажденьи фимиама Принимая души павших ниц, На молящихся взирает прямо, Отирая слезы с темных грозных лиц. ''Впервые: «Русский Паломник» (1914, № 50)'' === Легенда великой войны === В страшный год новой битвы народов, В годовщину звезды Вифлеемской Ужаснулась кровавых походов Божья Мати под кущей эдемской. Вниз на землю сошла — по лесовьям, По полям ждать враждующих братий. Откликались ей голосом совьим Черношлемые райские рати. «Тут кровавая чаша бездонна, Тут война, власть железа и меди, Уходи в Палестину, Мадонна, Не мешай нашей грозной победе. Видишь, коготь орлиный на шлеме, Пирамиды гранат у подножья, — Богу место не здесь, — в Вифлееме». Отвернулась от них Мати Божья. Закрывая Младенца убрусом От полночной метели студеной, Подошла Она к воинам русым, Многозвездной сияя короной. Перед Нею служивые в страхе Преклонили широкие спины, Пали наземь седые папахи, И слезой увлажнились морщины. «Пресвятая, Пречистая Дева, — Вздох моленья пронесся по взводам, — На вражду оглянися без гнева, Даруй мир всем царям и народам. Ты явись им, как свет-голубица, Утиши буреносные страсти. Все Твои мы рабы, о Царица, Защити нас от бед и напасти!» Не дыханье повеяло мая Сквозь метелицы занавес тонкий, То Младенец, как солнце играя, Протянул за папахой ручонки. И увидели чудо солдаты: В грозном лязге винтовок и шашек Из овчины угрюмо-косматой Вышел беленький резвый барашек. ''1914'' ''Впервые: «Русский Паломник» (1914, № 51).'' === Пасха в дни войны === Когда в тиши родных полесий Услышишь благовест святой И громкий глас «Христос воскресе!» — Ты «со святыми упокой» Промолви с набожной слезой. Земля проснулась, славословя, Оделась верба в белый шелк, Но вспомни тех, кто в лужах крови, Победу близкую готовя, Легли прославив храбрый полк. Они не встанут, их восторги Не оживут под красный звон: Над ними огненный Георгий В сени очаковских знамен Промчался, битвой вдохновлен… Победоносец под копытом Врага упрямого сомнет, Но им, безвременно убитым, Не слышать сквозь могильный гнет Молниеносной славы взлет. Поля, поля! Какой ценою Оплатите вы кровь бойцов, Что пропитала вас собою, Как влага вешняя снегов Питала вас в тени лесов? Нет! В мире жизнь самодержавна. Уходит день — приходит вновь, Что было тайной, станет явно, Защитников святая кровь В полях войны взрастит любовь. И снова там, где было тленье, Нальется рожь, вздохнет овес, Раздастся жниц веселых пенье — Недаром нынче Воскресенье, Недаром в мир пришел Христос! ''Впервые: «Русский Паломник» (1915, № 12).'' === Молитва === Боже, спаси мою Родину милую, Дай ей великое сердце в вожатые, Вооружи ее мирною силою, Нивы хлебами покрой ее сжатые! Реки ее напои из небесного Моря лазурного влагою чистою, В дебри спаленные края безлесного Ветром сосну занеси золотистую! Долго родную безвинно кровавили, Скорбно кресты поднялись по окраинам… Сгибли ее льнянокудрые Авели, Смерти закон созидается Каином… Но до конца ее клад не расхитили, Целы сокровища, Богу угодного… Знать, от беды защитили святители Светлые кладези горя народного. Знать, матерей безутешных моления, Слезы горючие, стоны сердечные Ночь донесла в неземные селения, Перед щедроты Твои безконечные… Глянул с Престола Ты вниз на вселенную, Землю увидел — горошину малую, Русь — государство-вдовицу смиренную, Ризу — сермягу от крови всю алую, — Сжалился Ты над страданьями крестными, Счастья росток посадил над могилою… Боже, овей ее снами чудесными, Боже, утешь мою Родину милую! ''(1917)'' '''''Источник:''''' Молитвы русских поэтов XX—XXI : [Текст] : антология / Всемирный русский народный собор; [авт. проект, сост. и биогр. ст. В. И. Калугина]. — Москва : Вече, 2011. — 959 с. : ил., нот., портр., факс.; 28 см. — (Тысячелетие русской поэзии).; ISBN 978-5-9533-5221-5 Оригинал [https://azbyka.ru/otechnik/molitva/molitvy-russkih-poetov-20-21-antologija/73 <u>здесь</u>]. [[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с внешними ссылками]] [[Категория:Алексей Владимирович Липецкий]] [[Категория:Литература 1917 года]] [[Категория:Импорт/lib.ru]] hmamh2l1x1vh8jg1wejfxt8p6hlj3u2 Малый энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона/Словник/1-2 0 1144184 5710229 5704990 2026-05-06T17:23:00Z Monedula 5 Великоруссы 5710229 wikitext text/x-wiki {{Словник МЭСБЕ}} <div class=wordlist1> == В == <!-- * [[МЭСБЕ/Бянки|Бянки]] --> * [[МЭСБЕ/В (буква)|В (буква)]] ''663'' * [[МЭСБЕ/Вааге|Вааге]] ''663'' * [[МЭСБЕ/Вааген|Вааген]] ''663—664'' * [[МЭСБЕ/Вааг|Вааг]] ''664'' * [[МЭСБЕ/Ваадт|Ваадт]] ''664—665'' * [[МЭСБЕ/Ваалат|Ваалат]] ''665'' * [[МЭСБЕ/Ваал|Ваал]] ''665'' * [[МЭСБЕ/Вааль|Вааль]] ''665'' * [[МЭСБЕ/Ваальс|Ваальс]] ''665'' * [[МЭСБЕ/Вааса|Вааса]] ''665'' * [[МЭСБЕ/Ваба|Ваба]] ''665'' * [[МЭСБЕ/Va banque|Va banque]] ''665'' * [[МЭСБЕ/Вабаш|Вабаш]] ''665'' * [[МЭСБЕ/Вабик|Вабик]] ''665'' * [[МЭСБЕ/Вабило|Вабило]] ''665'' * [[МЭСБЕ/Вавеллит|Вавеллит]] ''665'' * [[МЭСБЕ/Вавель|Вавель]] ''665'' * [[МЭСБЕ/Вавертри|Вавертри]] ''665'' * [[МЭСБЕ/Вавер|Вавер]] ''665'' * [[МЭСБЕ/Вавила|Вавила]] ''665'' * [[МЭСБЕ/Вавилония|Вавилония]] ''665—667'' * [[МЭСБЕ/Вавилонская башня|Вавилонская башня]] ''667'' * [[МЭСБЕ/Вавилонский талмуд|Вавилонский талмуд]] ''667'' * [[МЭСБЕ/Вавилонское пленение|Вавилонское пленение]] ''667'' * [[МЭСБЕ/Вавилонское столпотворение|Вавилонское столпотворение]] ''667'' * [[МЭСБЕ/Вавилон|Вавилон]] ''667'' * [[МЭСБЕ/Вавилоны|Вавилоны]] ''667'' * [[МЭСБЕ/Вавкент-Дарья|Вавкент-Дарья]] ''667'' * [[МЭСБЕ/Вавра|Вавра]] ''667'' * [[МЭСБЕ/Вавржецкий|Вавржецкий]] ''667—668'' * [[МЭСБЕ/Вавр|Вавр]] ''668'' * [[МЭСБЕ/Вавчуга|Вавчуга]] ''668'' * [[МЭСБЕ/Вага|Вага]] ''668'' * [[МЭСБЕ/Вага (река)|Вага (река)]] ''668'' * [[МЭСБЕ/Вага (польские ученые)|Вага (польские ученые)]] ''668'' * [[МЭСБЕ/Вага (живописец)|Вага (живописец)]] ''668'' * [[МЭСБЕ/Вагабиты|Вагабиты]] ''668'' * [[МЭСБЕ/Вагай|Вагай]] ''668'' * [[МЭСБЕ/Вагайская лука|Вагайская лука]] ''668'' * [[МЭСБЕ/Вагайский острог|Вагайский острог]] ''668'' * [[МЭСБЕ/Ваганты|Ваганты]] ''668—669'' * [[МЭСБЕ/Ваганы|Ваганы]] ''669'' * [[МЭСБЕ/Ваганьково|Ваганьково]] ''669'' * [[МЭСБЕ/Вагаршак I|Вагаршак I]] ''669'' * [[МЭСБЕ/Вагаршапат|Вагаршапат]] ''669'' * [[МЭСБЕ/Вагенар|Вагенар]] ''669'' * [[МЭСБЕ/Вагенбург|Вагенбург]] ''669'' * [[МЭСБЕ/Вагенер|Вагенер]] ''669'' * [[МЭСБЕ/Вагенмейстер|Вагенмейстер]] ''669'' * [[МЭСБЕ/Ваге-юстирер|Ваге-юстирер]] ''669'' * [[МЭСБЕ/Вагилевич|Вагилевич]] ''669'' * [[МЭСБЕ/Вагина|Вагина]] ''669'' * [[МЭСБЕ/Вагинизм|Вагинизм]] ''669'' * [[МЭСБЕ/Вагмейстер|Вагмейстер]] ''669'' * [[МЭСБЕ/Вагмюллер|Вагмюллер]] ''669'' * [[МЭСБЕ/Вагнерит|Вагнерит]] ''669'' * [[МЭСБЕ/Вагнер (немецкая фамилия)|Вагнер (немецкая фамилия)]] ''669—671'' * [[МЭСБЕ/Вагнер (немецкие художники)|Вагнер (немецкие художники)]] ''671'' * [[МЭСБЕ/Вагнер (русская фамилия)|Вагнер (русская фамилия)]] ''671'' * [[МЭСБЕ/Вагонет|Вагонет]] ''671'' * [[МЭСБЕ/Вагон|Вагон]] ''671—672'' * [[МЭСБЕ/Ваграм|Ваграм]] ''672'' * [[МЭСБЕ/Вагранка|Вагранка]] ''672'' * [[МЭСБЕ/Вагран|Вагран]] ''672'' * [[МЭСБЕ/Вагрия|Вагрия]] ''672'' * [[МЭСБЕ/Вагхейзель|Вагхейзель]] ''672'' * [[МЭСБЕ/Вадаи|Вадаи]] ''672'' * [[МЭСБЕ/Вадван|Вадван]] ''672'' * [[МЭСБЕ/Ваддингтон|Ваддингтон]] ''672'' * [[МЭСБЕ/Ваддинг|Ваддинг]] ''672'' * [[МЭСБЕ/Ваде|Ваде]] ''672'' * [[МЭСБЕ/Ваделаи|Ваделаи]] ''672'' * [[МЭСБЕ/Вадемекум|Вадемекум]] ''672'' * [[МЭСБЕ/Вади|Вади]] ''672'' * [[МЭСБЕ/Вадим|Вадим]] ''672'' * [[МЭСБЕ/Вадианус|Вадианус]] ''672—673'' * [[МЭСБЕ/Вадковский|Вадковский]] ''673'' * [[МЭСБЕ/Вадман|Вадман]] ''673'' * [[МЭСБЕ/Вадсо|Вадсо]] ''673'' * [[МЭСБЕ/Вадстена|Вадстена]] ''673'' * [[МЭСБЕ/Вадуц|Вадуц]] ''673'' * [[МЭСБЕ/Вад (минерал)|Вад (минерал)]] ''673'' * [[МЭСБЕ/Вад (река)|Вад (река)]] ''673'' * [[МЭСБЕ/Вадье|Вадье]] ''673'' * [[МЭСБЕ/Важенская пристань|Важенская пристань]] ''673'' * [[МЭСБЕ/Важка|Важка]] ''673'' * [[МЭСБЕ/Важня|Важня]] ''673'' * [[МЭСБЕ/Важская грамата|Важская грамата]] ''673'' * [[МЭСБЕ/Важская область|Важская область]] ''673'' * [[МЭСБЕ/Ваза (династия)|Ваза (династия)]] ''673—674'' * [[МЭСБЕ/Ваза (город)|Ваза (город)]] ''674'' * [[МЭСБЕ/Ваза (орден)|Ваза (орден)]] ''674'' * [[МЭСБЕ/Ваза|Ваза]] ''674'' * [[МЭСБЕ/Вазари|Вазари]] ''674'' * [[МЭСБЕ/Вазаская губерния|Вазаская губерния]] ''674'' * [[МЭСБЕ/Вазелин|Вазелин]] ''674'' * [[МЭСБЕ/Вазмер|Вазмер]] ''674'' * [[МЭСБЕ/Вазов-Минчов|Вазов-Минчов]] ''674—675'' * [[МЭСБЕ/Вазомоторные неврозы|Вазомоторные неврозы]] ''675'' * [[МЭСБЕ/Вазомоторные нервы|Вазомоторные нервы]] ''675'' * [[МЭСБЕ/Вазуза|Вазуза]] ''675'' * [[МЭСБЕ/Ваия|Ваия]] ''675'' * [[МЭСБЕ/Вайат|Вайат]] ''675'' * [[МЭСБЕ/Вайблинген|Вайблинген]] ''675'' * [[МЭСБЕ/Вайблингер|Вайблингер]] ''675'' * [[МЭСБЕ/Вайгамме|Вайгамме]] ''675'' * [[МЭСБЕ/Вайгач|Вайгач]] ''675'' * [[МЭСБЕ/Вайгу|Вайгу]] ''675'' * [[МЭСБЕ/Вайда (поэт)|Вайда (поэт)]] ''675'' * [[МЭСБЕ/Вайда (род растений)|Вайда (род растений)]] ''675'' * [[МЭСБЕ/Вайдау|Вайдау]] ''675'' * [[МЭСБЕ/Вайделоты|Вайделоты]] ''675'' * [[МЭСБЕ/Вайджан|Вайджан]] ''675'' * [[МЭСБЕ/Вайжгантос|Вайжгантос]] ''675'' * [[МЭСБЕ/Вайн-ула|Вайн-ула]] ''675'' * [[МЭСБЕ/Вайоминг|Вайоминг]] ''675—676'' * [[МЭСБЕ/Вайсешика|Вайсешика]] ''676'' * [[МЭСБЕ/Вайсии|Вайсии]] ''676'' * [[МЭСБЕ/Вайтбойс|Вайтбойс]] ''676'' * [[МЭСБЕ/Вайтбрид|Вайтбрид]] ''676'' * [[МЭСБЕ/Вайтворт|Вайтворт]] ''676'' * [[МЭСБЕ/Вайтгавен|Вайтгавен]] ''676'' * [[МЭСБЕ/Вайтгид|Вайтгид]] ''676'' * [[МЭСБЕ/Вайтлок|Вайтлок]] ''676'' * [[МЭСБЕ/Вайтфильд|Вайтфильд]] ''676'' * [[МЭСБЕ/Вайтц|Вайтц]] ''676—677'' * [[МЭСБЕ/Вайтчепль|Вайтчепль]] ''677'' * [[МЭСБЕ/Вайт (остров)|Вайт (остров)]] ''677'' * [[МЭСБЕ/Вайт (фамилия)|Вайт (фамилия)]] ''677'' * [[МЭСБЕ/Вайт-Маунтенс|Вайт-Маунтенс]] ''677'' * [[МЭСБЕ/Вайт-Ривер|Вайт-Ривер]] ''677'' * [[МЭСБЕ/Вайцен|Вайцен]] ''677'' * [[МЭСБЕ/Вайэ|Вайэ]] ''677'' * [[МЭСБЕ/Вака|Вака]] ''677'' * [[МЭСБЕ/Вакаматсу|Вакаматсу]] ''677'' * [[МЭСБЕ/Вакансия|Вакансия]] ''677'' * [[МЭСБЕ/Вакарине|Вакарине]] ''677'' * [[МЭСБЕ/Вакации|Вакации]] ''677'' * [[МЭСБЕ/Вакаяма|Вакаяма]] ''677'' * [[МЭСБЕ/Вакенбух|Вакенбух]] ''677'' * [[МЭСБЕ/Вакка (в геологии)|Вакка (в геологии)]] ''677'' * [[МЭСБЕ/Вакка|Вакка]] ''677'' * [[МЭСБЕ/Ваккаро|Ваккаро]] ''677'' * [[МЭСБЕ/Ваккенродер|Ваккенродер]] ''678'' * [[МЭСБЕ/Ваккери|Ваккери]] ''678'' * [[МЭСБЕ/Ваккернагель|Ваккернагель]] ''678'' * [[МЭСБЕ/Вако|Вако]] ''678'' * [[МЭСБЕ/Вакса|Вакса]] ''678'' * [[МЭСБЕ/Ваксмут|Ваксмут]] ''678'' * [[МЭСБЕ/Вакуна|Вакуна]] ''678'' * [[МЭСБЕ/Вакуоля|Вакуоля]] ''678'' * [[МЭСБЕ/Вакуум-аппарат|Вакуум-аппарат]] ''678'' * [[МЭСБЕ/Вакуф|Вакуф]] ''678'' * [[МЭСБЕ/Вакфильд (город)|Вакфильд (город)]] ''679'' * [[МЭСБЕ/Вакфильд (писатель)|Вакфильд (писатель)]] ''679'' * [[МЭСБЕ/Вакханалии|Вакханалии]] ''679'' * [[МЭСБЕ/Вакхилид|Вакхилид]] ''679'' * [[МЭСБЕ/Вакхическая стопа|Вакхическая стопа]] ''679'' * [[МЭСБЕ/Вакх|Вакх]] ''679'' * [[МЭСБЕ/Вакцина|Вакцина]] ''679'' * [[МЭСБЕ/Вакштаф|Вакштаф]] ''679'' * [[МЭСБЕ/Вала (аббат)|Вала (аббат)]] ''679'' * [[МЭСБЕ/Вала (река)|Вала (река)]] ''680'' * [[МЭСБЕ/Валаамка|Валаамка]] ''680'' * [[МЭСБЕ/Валаамова ослица|Валаамова ослица]] ''680'' * [[МЭСБЕ/Валаамский монастырь|Валаамский монастырь]] ''680'' * [[МЭСБЕ/Валаам|Валаам]] ''680'' * [[МЭСБЕ/Валамо|Валамо]] ''680'' * [[МЭСБЕ/Валанс|Валанс]] ''680'' * [[МЭСБЕ/Валансьен (город)|Валансьен (город)]] ''680'' * [[МЭСБЕ/Валансьен (кружево)|Валансьен (кружево)]] ''680'' * [[МЭСБЕ/Валантен|Валантен]] ''680'' * [[МЭСБЕ/Валантинуа|Валантинуа]] ''680'' * [[МЭСБЕ/Валаоритис|Валаоритис]] ''680'' * [[МЭСБЕ/Валахи|Валахи]] ''680'' * [[МЭСБЕ/Валахия|Валахия]] ''680'' * [[МЭСБЕ/Валашек|Валашек]] ''680'' * [[МЭСБЕ/Валгалла|Валгалла]] ''681'' * [[МЭСБЕ/Валганг|Валганг]] ''681'' * [[МЭСБЕ/Валдай|Валдай]] ''681'' * [[МЭСБЕ/Валдайка|Валдайка]] ''681'' * [[МЭСБЕ/Валдайская возвышенность|Валдайская возвышенность]] ''681'' * [[МЭСБЕ/Валдайская овца|Валдайская овца]] ''681'' * [[МЭСБЕ/Валдайский резервуар|Валдайский резервуар]] ''681'' * [[МЭСБЕ/Валдайское озеро|Валдайское озеро]] ''681'' * [[МЭСБЕ/Вале|Вале]] ''681'' * [[МЭСБЕ/Валевский|Валевский]] ''681'' * [[МЭСБЕ/Валегоцулово|Валегоцулово]] ''681'' * [[МЭСБЕ/Валежник|Валежник]] ''681'' * [[МЭСБЕ/Валезиане|Валезиане]] ''681'' * [[МЭСБЕ/Валек|Валек]] ''681—682'' * [[МЭСБЕ/Валенберг|Валенберг]] ''682'' * [[МЭСБЕ/Валенсия|Валенсия]] ''682'' * [[МЭСБЕ/Валенсия (герцог)|Валенсия (герцог)]] ''682'' * [[МЭСБЕ/Валенсия де Алькантара|Валенсия де Алькантара]] ''682'' * [[МЭСБЕ/Валентина|Валентина]] ''682'' * [[МЭСБЕ/Валентинит|Валентинит]] ''682'' * [[МЭСБЕ/Валентиниан|Валентиниан]] ''682'' * [[МЭСБЕ/Валентинов день|Валентинов день]] ''682'' * [[МЭСБЕ/Валентинус|Валентинус]] ''683'' * [[МЭСБЕ/Валентин (мученик)|Валентин (мученик)]] ''683'' * [[МЭСБЕ/Валентин (философ)|Валентин (философ)]] ''683'' * [[МЭСБЕ/Валентин (физиолог)|Валентин (физиолог)]] ''683'' * [[МЭСБЕ/Валентность элементов|Валентность элементов]] ''683'' * [[МЭСБЕ/Валент|Валент]] ''683'' * [[МЭСБЕ/Валенция|Валенция]] ''683'' * [[МЭСБЕ/Вален|Вален]] ''683'' * [[МЭСБЕ/Валера|Валера]] ''683—684'' * [[МЭСБЕ/Валери|Валери]] ''684'' * [[МЭСБЕ/Валериана|Валериана]] ''684'' * [[МЭСБЕ/Валериановое масло|Валериановое масло]] ''684'' * [[МЭСБЕ/Валериановые капли|Валериановые капли]] ''684'' * [[МЭСБЕ/Валериановые кислоты|Валериановые кислоты]] ''684'' * [[МЭСБЕ/Валериан|Валериан]] ''684'' * [[МЭСБЕ/Валериен|Валериен]] ''684'' * [[МЭСБЕ/Валерии (римские патриции)|Валерии (римские патриции)]] ''684'' * [[МЭСБЕ/Валерии (римские писатели)|Валерии (римские писатели)]] ''684—685'' * [[МЭСБЕ/Валерьяни|Валерьяни]] ''685'' * [[МЭСБЕ/Валет (юрист)|Валет (юрист)]] ''685'' * [[МЭСБЕ/Валет|Валет]] ''685'' * [[МЭСБЕ/Валецкий|Валецкий]] ''685'' * [[МЭСБЕ/Валечный сбор|Валечный сбор]] ''685'' * [[МЭСБЕ/Вали|Вали]] ''685'' * [[МЭСБЕ/Валиде|Валиде]] ''685'' * [[МЭСБЕ/Валик|Валик]] ''685'' * [[МЭСБЕ/Валиханов|Валиханов]] ''685'' * [[МЭСБЕ/Вали-хан|Вали-хан]] ''685'' * [[МЭСБЕ/Вали-хан-ходжа|Вали-хан-ходжа]] ''685'' * [[МЭСБЕ/Валишевский|Валишевский]] ''685'' * [[МЭСБЕ/Валка леса|Валка леса]] ''685'' * [[МЭСБЕ/Валки|Валки]] ''685—686'' * [[МЭСБЕ/Валкость|Валкость]] ''686'' * [[МЭСБЕ/Валк|Валк]] ''686'' * [[МЭСБЕ/Валла|Валла]] ''686'' * [[МЭСБЕ/Валлаби|Валлаби]] ''686'' * [[МЭСБЕ/Валлаит|Валлаит]] ''686'' * [[МЭСБЕ/Валлас|Валлас]] ''686'' * [[МЭСБЕ/Валлаури|Валлаури]] ''686'' * [[МЭСБЕ/Валлейо-Сити|Валлейо-Сити]] ''686—687'' * [[МЭСБЕ/Валленрод|Валленрод]] ''687'' * [[МЭСБЕ/Валленское озеро|Валленское озеро]] ''687'' * [[МЭСБЕ/Валленштейн|Валленштейн]] ''687'' * [[МЭСБЕ/Валлер|Валлер]] ''687'' * [[МЭСБЕ/Валлес|Валлес]] ''687'' * [[МЭСБЕ/Валлетовы пилюли|Валлетовы пилюли]] ''688'' * [[МЭСБЕ/Валлин|Валлин]] ''688'' * [[МЭСБЕ/Валлиснерия|Валлиснерия]] ''688'' * [[МЭСБЕ/Валлис или Уэльс|Валлис или Уэльс]] ''688'' * [[МЭСБЕ/Валлис (швейцарский кантон)|Валлис (швейцарский кантон)]] ''688'' * [[МЭСБЕ/Валлис Новый Южный|Валлис Новый Южный]] ''688'' * [[МЭСБЕ/Валлис (математик)|Валлис (математик)]] ''688'' * [[МЭСБЕ/Валлих|Валлих]] ''688'' * [[МЭСБЕ/Валлийского принца|Валлийского принца]] ''688—689'' * [[МЭСБЕ/Валлийская литература|Валлийская литература]] ''689'' * [[МЭСБЕ/Валлия|Валлия]] ''689'' * [[МЭСБЕ/Валлозин|Валлозин]] ''689'' * [[МЭСБЕ/Валломброза|Валломброза]] ''689'' * [[МЭСБЕ/Валлон|Валлон]] ''689'' * [[МЭСБЕ/Валлоны|Валлоны]] ''689'' * [[МЭСБЕ/Валльгоф|Валльгоф]] ''689'' * [[МЭСБЕ/Валльгрен|Валльгрен]] ''689'' * [[МЭСБЕ/Валович|Валович]] ''689'' * [[МЭСБЕ/Валовой доход|Валовой доход]] ''689'' * [[МЭСБЕ/Валона|Валона]] ''689'' * [[МЭСБЕ/Валох|Валох]] ''689'' * [[МЭСБЕ/Валтасар|Валтасар]] ''689'' * [[МЭСБЕ/Валторна|Валторна]] ''689'' * [[МЭСБЕ/Валуа|Валуа]] ''689—690'' * [[МЭСБЕ/Валуевит|Валуевит]] ''690'' * [[МЭСБЕ/Валуев|Валуев]] ''690'' * [[МЭСБЕ/Валуй|Валуй]] ''690'' * [[МЭСБЕ/Валуйки|Валуйки]] ''690'' * [[МЭСБЕ/Валуны|Валуны]] ''690'' * [[МЭСБЕ/Валутина гора|Валутина гора]] ''690'' * [[МЭСБЕ/Валух|Валух]] ''690'' * [[МЭСБЕ/Вал|Вал]] ''691'' * [[МЭСБЕ/Валь (курорт)|Валь (курорт)]] ''691'' * [[МЭСБЕ/Валь (фамилия)|Валь (фамилия)]] ''691'' * [[МЭСБЕ/Вальберг|Вальберг]] ''691'' * [[МЭСБЕ/Вальберхова|Вальберхова]] ''691'' * [[МЭСБЕ/Вальбище|Вальбище]] ''691'' * [[МЭСБЕ/Вальбом|Вальбом]] ''691'' * [[МЭСБЕ/Вальвасоне|Вальвасоне]] ''691'' * [[МЭСБЕ/Вальвассоры|Вальвассоры]] ''691'' * [[МЭСБЕ/Вальвация|Вальвация]] ''691'' * [[МЭСБЕ/Вальволиновое масло|Вальволиновое масло]] ''691'' * [[МЭСБЕ/Вальгий|Вальгий]] ''691'' * [[МЭСБЕ/Вальдбург|Вальдбург]] ''691'' * [[МЭСБЕ/Вальдгейм|Вальдгейм]] ''691'' * [[МЭСБЕ/Вальдейер|Вальдейер]] ''691'' * [[МЭСБЕ/Вальдек (княжество)|Вальдек (княжество)]] ''691—692'' * [[МЭСБЕ/Вальдек (политик)|Вальдек (политик)]] ''692'' * [[МЭСБЕ/Вальдек-Руссо|Вальдек-Руссо]] ''692'' * [[МЭСБЕ/Вальдемар|Вальдемар]] ''692'' * [[МЭСБЕ/Вальденбург (город)|Вальденбург (город)]] ''692'' * [[МЭСБЕ/Вальденбург (врач)|Вальденбург (врач)]] ''692'' * [[МЭСБЕ/Вальденсы|Вальденсы]] ''692—693'' * [[МЭСБЕ/Вальдепеньяс|Вальдепеньяс]] ''693'' * [[МЭСБЕ/Вальдердорфская рожь|Вальдердорфская рожь]] ''693'' * [[МЭСБЕ/Вальдерзее|Вальдерзее]] ''693'' * [[МЭСБЕ/Вальдес|Вальдес]] ''693'' * [[МЭСБЕ/Вальдивия (провинция)|Вальдивия (провинция)]] ''693'' * [[МЭСБЕ/Вальдивия (полководец)|Вальдивия (полководец)]] ''693'' * [[МЭСБЕ/Вальдис|Вальдис]] ''693'' * [[МЭСБЕ/Вальдмюллер|Вальдмюллер]] ''693'' * [[МЭСБЕ/Вальдо|Вальдо]] ''693'' * [[МЭСБЕ/Вальдтейфель|Вальдтейфель]] ''693'' * [[МЭСБЕ/Вальдшнеп|Вальдшнеп]] ''693—694'' * [[МЭСБЕ/Вальдштейн|Вальдштейн]] ''694'' * [[МЭСБЕ/Вальд|Вальд]] ''694'' * [[МЭСБЕ/Вальи|Вальи]] ''694'' * [[МЭСБЕ/Валь-Камоника|Валь-Камоника]] ''694'' * [[МЭСБЕ/Валькенар|Валькенар]] ''694'' * [[МЭСБЕ/Валькер (фамилия)|Валькер (фамилия)]] ''694'' * [[МЭСБЕ/Валькер (живописцы)|Валькер (живописцы)]] ''694'' * [[МЭСБЕ/Валькирии|Валькирии]] ''694'' * [[МЭСБЕ/Вальми|Вальми]] ''694'' * [[МЭСБЕ/Вальмики|Вальмики]] ''694'' * [[МЭСБЕ/Вальмоден|Вальмоден]] ''694'' * [[МЭСБЕ/Вальнер|Вальнер]] ''694'' * [[МЭСБЕ/Вальнефер|Вальнефер]] ''694—695'' * [[МЭСБЕ/Вальнище|Вальнище]] ''695'' * [[МЭСБЕ/Вальпарайсо|Вальпарайсо]] ''695'' * [[МЭСБЕ/Вальполь|Вальполь]] ''695'' * [[МЭСБЕ/Вальпургин|Вальпургин]] ''695'' * [[МЭСБЕ/Вальпургиева ночь|Вальпургиева ночь]] ''695'' * [[МЭСБЕ/Вальсаль|Вальсаль]] ''695'' * [[МЭСБЕ/Вальсальва|Вальсальва]] ''695'' * [[МЭСБЕ/Вальсамон|Вальсамон]] ''695'' * [[МЭСБЕ/Вальсингэм|Вальсингэм]] ''695'' * [[МЭСБЕ/Вальс (город)|Вальс (город)]] ''695'' * [[МЭСБЕ/Вальс|Вальс]] ''695'' * [[МЭСБЕ/Вальс (физик)|Вальс (физик)]] ''695—696'' * [[МЭСБЕ/Вальтгам|Вальтгам]] ''696'' * [[МЭСБЕ/Вальтеллина|Вальтеллина]] ''696'' * [[МЭСБЕ/Вальтенгофен|Вальтенгофен]] ''696'' * [[МЭСБЕ/Вальтерсгаузен|Вальтерсгаузен]] ''696'' * [[МЭСБЕ/Вальтер (миннезингер)|Вальтер (миннезингер)]] ''696'' * [[МЭСБЕ/Вальтер (имя и фамилия)|Вальтер (имя и фамилия)]] ''696'' * [[МЭСБЕ/Вальтер (русская фамилия)|Вальтер (русская фамилия)]] ''696'' * [[МЭСБЕ/Вальтнер|Вальтнер]] ''696—697'' * [[МЭСБЕ/Вальтон|Вальтон]] ''697'' * [[МЭСБЕ/Вальтрап|Вальтрап]] ''697'' * [[МЭСБЕ/Вальхензее|Вальхензее]] ''697'' * [[МЭСБЕ/Вальхерен|Вальхерен]] ''697'' * [[МЭСБЕ/Вальховит|Вальховит]] ''697'' * [[МЭСБЕ/Вальцование|Вальцование]] ''697'' * [[МЭСБЕ/Вальц|Вальц]] ''697'' * [[МЭСБЕ/Вальцы|Вальцы]] ''697'' * [[МЭСБЕ/Вальштадт|Вальштадт]] ''697'' * [[МЭСБЕ/Вальядолид|Вальядолид]] ''697'' * [[МЭСБЕ/Вальян (фамилия)|Вальян (фамилия)]] ''698'' * [[МЭСБЕ/Вальян (художники)|Вальян (художники)]] ''698'' * [[МЭСБЕ/Валэ|Валэ]] ''698'' * [[МЭСБЕ/Валюта|Валюта]] ''698'' * [[МЭСБЕ/Вамбери|Вамбери]] ''698'' * [[МЭСБЕ/Вампирелля|Вампирелля]] ''698'' * [[МЭСБЕ/Вампир|Вампир]] ''698'' * [[МЭСБЕ/Вампиры|Вампиры]] ''698—699'' * [[МЭСБЕ/Вампум|Вампум]] ''699'' * [[МЭСБЕ/Ванадинит|Ванадинит]] ''699'' * [[МЭСБЕ/Ванадис|Ванадис]] ''699'' * [[МЭСБЕ/Ванадиевая кислота|Ванадиевая кислота]] ''699'' * [[МЭСБЕ/Ванадий|Ванадий]] ''699'' * [[МЭСБЕ/Ванай|Ванай]] ''699'' * [[МЭСБЕ/Ванбро|Ванбро]] ''699'' * [[МЭСБЕ/Вангаль|Вангаль]] ''699'' * [[МЭСБЕ/Вангенгейм|Вангенгейм]] ''699'' * [[МЭСБЕ/Вангеров|Вангеров]] ''699'' * [[МЭСБЕ/Вангероге|Вангероге]] ''699'' * [[МЭСБЕ/Ванда|Ванда]] ''699'' * [[МЭСБЕ/Ванда (в мифологии)|Ванда (в мифологии)]] ''699—700'' * [[МЭСБЕ/Вандализм|Вандализм]] ''700'' * [[МЭСБЕ/Вандал|Вандал]] ''700'' * [[МЭСБЕ/Вандалы|Вандалы]] ''700'' * [[МЭСБЕ/Вандаль|Вандаль]] ''700'' * [[МЭСБЕ/Вандамм|Вандамм]] ''700'' * [[МЭСБЕ/Вандейские войны|Вандейские войны]] ''700—701'' * [[МЭСБЕ/Вандемьер|Вандемьер]] ''701'' * [[МЭСБЕ/Ванденперебом|Ванденперебом]] ''701'' * [[МЭСБЕ/Вандербильт|Вандербильт]] ''701'' * [[МЭСБЕ/Вандербюр|Вандербюр]] ''701'' * [[МЭСБЕ/Вандервельде|Вандервельде]] ''701'' * [[МЭСБЕ/Вандея|Вандея]] ''701'' * [[МЭСБЕ/Вандименова земля|Вандименова земля]] ''701'' * [[МЭСБЕ/Вандименов залив|Вандименов залив]] ''701'' * [[МЭСБЕ/Вандомская колонна|Вандомская колонна]] ''701'' * [[МЭСБЕ/Вандом|Вандом]] ''701'' * [[МЭСБЕ/Вандсбек|Вандсбек]] ''702'' * [[МЭСБЕ/Вандсворт|Вандсворт]] ''702'' * [[МЭСБЕ/Вандыш|Вандыш]] ''702'' * [[МЭСБЕ/Ванесса|Ванесса]] ''702'' * [[МЭСБЕ/Ванжура|Ванжура]] ''702'' * [[МЭСБЕ/Ванилин|Ванилин]] ''702'' * [[МЭСБЕ/Ваниль|Ваниль]] ''702'' * [[МЭСБЕ/Ванини|Ванини]] ''702'' * [[МЭСБЕ/Ванкувер (остров и город)|Ванкувер (остров и город)]] ''702'' * [[МЭСБЕ/Ванкувер (мореплаватель)|Ванкувер (мореплаватель)]] ''702'' * [[МЭСБЕ/Ванло (город)|Ванло (город)]] ''702'' * [[МЭСБЕ/Ванло (живописцы)|Ванло (живописцы)]] ''702'' * [[МЭСБЕ/Ванна|Ванна]] ''702—703'' * [[МЭСБЕ/Ваннемуйне|Ваннемуйне]] ''703'' * [[МЭСБЕ/Ваннзее|Ваннзее]] ''703'' * [[МЭСБЕ/Ванновский|Ванновский]] ''703'' * [[МЭСБЕ/Ваннутелли|Ваннутелли]] ''703'' * [[МЭСБЕ/Ванн|Ванн]] ''703'' * [[МЭСБЕ/Ванпоа|Ванпоа]] ''703'' * [[МЭСБЕ/Вантоз|Вантоз]] ''703'' * [[МЭСБЕ/Вантуз|Вантуз]] ''703'' * [[МЭСБЕ/Вант-Гофф|Вант-Гофф]] ''703—704'' * [[МЭСБЕ/Вант-трап|Вант-трап]] ''704'' * [[МЭСБЕ/Вант-трос|Вант-трос]] ''704'' * [[МЭСБЕ/Ванты|Ванты]] ''704'' * [[МЭСБЕ/Вануа-Лава|Вануа-Лава]] ''704'' * [[МЭСБЕ/Вануа-Леву|Вануа-Леву]] ''704'' * [[МЭСБЕ/Ванцаш|Ванцаш]] ''704'' * [[МЭСБЕ/Ванцетти|Ванцетти]] ''704'' * [[МЭСБЕ/Ванчос|Ванчос]] ''704'' * [[МЭСБЕ/Ван (город)|Ван (город)]] ''704'' * [[МЭСБЕ/Ван|Ван]] ''704'' * [[МЭСБЕ/Ван-Акен|Ван-Акен]] ''704'' * [[МЭСБЕ/Ван-Альслот|Ван-Альслот]] ''704'' * [[МЭСБЕ/Ван-Дик|Ван-Дик]] ''704'' * [[МЭСБЕ/Ван-Зандт|Ван-Зандт]] ''704'' * [[МЭСБЕ/Ван-Марум|Ван-Марум]] ''705'' * [[МЭСБЕ/Ваны|Ваны]] ''705'' * [[МЭСБЕ/Ванька-встанька|Ванька-встанька]] ''705'' * [[МЭСБЕ/Ванька-Каин|Ванька-Каин]] ''705'' * [[МЭСБЕ/Ванька-ключник|Ванька-ключник]] ''705'' * [[МЭСБЕ/Вапа|Вапа]] ''705'' * [[МЭСБЕ/Вапити|Вапити]] ''705'' * [[МЭСБЕ/Ваповский|Ваповский]] ''705'' * [[МЭСБЕ/Вапоризация|Вапоризация]] ''705'' * [[МЭСБЕ/Вапориметр|Вапориметр]] ''705'' * [[МЭСБЕ/Вапперс|Вапперс]] ''705'' * [[МЭСБЕ/Ваппеус|Ваппеус]] ''705'' * [[МЭСБЕ/Вапплерит|Вапплерит]] ''705'' * [[МЭСБЕ/Вапро|Вапро]] ''705'' * [[МЭСБЕ/Вап|Вап]] ''706'' * [[МЭСБЕ/Вара|Вара]] ''706'' * [[МЭСБЕ/Варавин|Варавин]] ''706'' * [[МЭСБЕ/Варадинов|Варадинов]] ''706'' * [[МЭСБЕ/Вараздин|Вараздин]] ''706'' * [[МЭСБЕ/Варакин|Варакин]] ''706'' * [[МЭСБЕ/Варакушка|Варакушка]] ''706'' * [[МЭСБЕ/Варак|Варак]] ''706'' * [[МЭСБЕ/Варангер-фиорд|Варангер-фиорд]] ''706'' * [[МЭСБЕ/Варано|Варано]] ''706'' * [[МЭСБЕ/Вараны|Вараны]] ''706'' * [[МЭСБЕ/Варбала|Варбала]] ''706'' * [[МЭСБЕ/Варбек|Варбек]] ''706'' * [[МЭСБЕ/Варбуртон|Варбуртон]] ''706'' * [[МЭСБЕ/Варвара|Варвара]] ''706—707'' * [[МЭСБЕ/Варваризм|Варваризм]] ''707'' * [[МЭСБЕ/Варваринский источник|Варваринский источник]] ''707'' * [[МЭСБЕ/Варварийская лошадь|Варварийская лошадь]] ''707'' * [[МЭСБЕ/Варварийские владения|Варварийские владения]] ''707'' * [[МЭСБЕ/Варварка|Варварка]] ''707'' * [[МЭСБЕ/Варваровка|Варваровка]] ''707'' * [[МЭСБЕ/Варварские правды|Варварские правды]] ''707'' * [[МЭСБЕ/Варвары|Варвары]] ''707'' * [[МЭСБЕ/Варвациев канал|Варвациев канал]] ''707'' * [[МЭСБЕ/Варвик (графство и город)|Варвик (графство и город)]] ''707'' * [[МЭСБЕ/Варвик (графский титул)|Варвик (графский титул)]] ''707'' * [[МЭСБЕ/Варвицит|Варвицит]] ''707'' * [[МЭСБЕ/Варгаев|Варгаев]] ''707'' * [[МЭСБЕ/Варган|Варган]] ''707'' * [[МЭСБЕ/Варгас|Варгас]] ''707'' * [[МЭСБЕ/Варгла|Варгла]] ''707—708'' * [[МЭСБЕ/Варгузская лесная дача|Варгузская лесная дача]] ''708'' * [[МЭСБЕ/Варгунин|Варгунин]] ''708'' * [[МЭСБЕ/Варданзи|Варданзи]] ''708'' * [[МЭСБЕ/Вардан|Вардан]] ''708'' * [[МЭСБЕ/Вардапет|Вардапет]] ''708'' * [[МЭСБЕ/Вардар|Вардар]] ''708'' * [[МЭСБЕ/Вардё|Вардё]] ''708'' * [[МЭСБЕ/Вардейн|Вардейн]] ''708'' * [[МЭСБЕ/Варделамбин|Варделамбин]] ''708'' * [[МЭСБЕ/Вардесан|Вардесан]] ''708'' * [[МЭСБЕ/Вардзия|Вардзия]] ''708'' * [[МЭСБЕ/Вардит|Вардит]] ''708'' * [[МЭСБЕ/Вард (фамилия)|Вард (фамилия)]] ''708'' * [[МЭСБЕ/Вард (художники)|Вард (художники)]] ''708'' * [[МЭСБЕ/Варезе|Варезе]] ''709'' * [[МЭСБЕ/Варек|Варек]] ''709'' * [[МЭСБЕ/Варенн (город)|Варенн (город)]] ''709'' * [[МЭСБЕ/Варенн (живописец)|Варенн (живописец)]] ''709'' * [[МЭСБЕ/Варенуха|Варенуха]] ''709'' * [[МЭСБЕ/Варенцов|Варенцов]] ''709'' * [[МЭСБЕ/Варен|Варен]] ''709'' * [[МЭСБЕ/Варенье|Варенье]] ''709'' * [[МЭСБЕ/Варзар|Варзар]] ''709'' * [[МЭСБЕ/Варзиятчинские сернистые воды и грязи|Варзиятчинские сернистые воды и грязи]] ''709'' * [[МЭСБЕ/Варзуга|Варзуга]] ''709'' * [[МЭСБЕ/Варикозные расширения вен|Варикозные расширения вен]] ''709'' * [[МЭСБЕ/Варикоцеле|Варикоцеле]] ''709'' * [[МЭСБЕ/Варинас|Варинас]] ''709'' * [[МЭСБЕ/Вариньон|Вариньон]] ''709—710'' * [[МЭСБЕ/Вариант|Вариант]] ''710'' * [[МЭСБЕ/Вариации|Вариации]] ''710'' * [[МЭСБЕ/Вариационное исчисление|Вариационное исчисление]] ''710'' * [[МЭСБЕ/Вариационные приборы|Вариационные приборы]] ''710'' * [[МЭСБЕ/Вариация|Вариация]] ''710'' * [[МЭСБЕ/Варий Руф|Варий Руф]] ''710'' * [[МЭСБЕ/Вариола|Вариола]] ''710'' * [[МЭСБЕ/Вариолид|Вариолид]] ''710'' * [[МЭСБЕ/Вариолит|Вариолит]] ''710'' * [[МЭСБЕ/Вариометр|Вариометр]] ''710'' * [[МЭСБЕ/Variorum|Variorum]] ''710'' * [[МЭСБЕ/Вария|Вария]] ''710'' * [[МЭСБЕ/Варка|Варка]] ''710'' * [[МЭСБЕ/Варлаам|Варлаам]] ''710—711'' * [[МЭСБЕ/Варлаам и Иоасаф|Варлаам и Иоасаф]] ''711'' * [[МЭСБЕ/Варламов|Варламов]] ''711'' * [[МЭСБЕ/Вармбрун|Вармбрун]] ''711'' * [[МЭСБЕ/Варминг|Варминг]] ''711'' * [[МЭСБЕ/Вармия|Вармия]] ''711'' * [[МЭСБЕ/Варна|Варна]] ''711'' * [[МЭСБЕ/Варнава|Варнава]] ''711—712'' * [[МЭСБЕ/Варнавин|Варнавин]] ''712'' * [[МЭСБЕ/Варнавиты|Варнавиты]] ''712'' * [[МЭСБЕ/Варнак|Варнак]] ''712'' * [[МЭСБЕ/Варнахарий|Варнахарий]] ''712'' * [[МЭСБЕ/Варнбюлер|Варнбюлер]] ''712'' * [[МЭСБЕ/Варнгаген фон-Энзе|Варнгаген фон-Энзе]] ''712'' * [[МЭСБЕ/Варней|Варней]] ''712'' * [[МЭСБЕ/Варнек|Варнек]] ''712'' * [[МЭСБЕ/Варнемюнде|Варнемюнде]] ''712'' * [[МЭСБЕ/Варнер|Варнер]] ''712'' * [[МЭСБЕ/Варница (пристань)|Варница (пристань)]] ''712'' * [[МЭСБЕ/Варница|Варница]] ''712'' * [[МЭСБЕ/Варницкие соляные источники|Варницкие соляные источники]] ''713'' * [[МЭСБЕ/Варницкий-Сергиев-Троицкий монастырь|Варницкий-Сергиев-Троицкий монастырь]] ''713'' * [[МЭСБЕ/Варнкёниг|Варнкёниг]] ''713'' * [[МЭСБЕ/Варнов|Варнов]] ''713'' * [[МЭСБЕ/Варнсдорф|Варнсдорф]] ''713'' * [[МЭСБЕ/Варолиев мост|Варолиев мост]] ''713'' * [[МЭСБЕ/Варотари|Варотари]] ''713'' * [[МЭСБЕ/Варпаховский|Варпаховский]] ''713'' * [[МЭСБЕ/Варрант|Варрант]] ''713'' * [[МЭСБЕ/Варрентрапп|Варрентрапп]] ''713'' * [[МЭСБЕ/Варрен|Варрен]] ''713'' * [[МЭСБЕ/Варрен-Деларю|Варрен-Деларю]] ''713'' * [[МЭСБЕ/Варрингтон|Варрингтон]] ''713'' * [[МЭСБЕ/Варрон|Варрон]] ''713'' * [[МЭСБЕ/Варсануфий|Варсануфий]] ''713'' * [[МЭСБЕ/Варта|Варта]] ''714'' * [[МЭСБЕ/Вартанов|Вартанов]] ''714'' * [[МЭСБЕ/Вартбургская война|Вартбургская война]] ''714'' * [[МЭСБЕ/Вартбург|Вартбург]] ''714'' * [[МЭСБЕ/Вартенбург|Вартенбург]] ''714'' * [[МЭСБЕ/Вартонова студень|Вартонова студень]] ''714'' * [[МЭСБЕ/Вартонов проток|Вартонов проток]] ''714'' * [[МЭСБЕ/Вартон|Вартон]] ''714'' * [[МЭСБЕ/Варуна|Варуна]] ''714'' * [[МЭСБЕ/Варух|Варух]] ''714'' * [[МЭСБЕ/Варцин|Варцин]] ''714'' * [[МЭСБЕ/Варшава|Варшава]] ''714—715'' * [[МЭСБЕ/Варшавская генеральная конфедерация|Варшавская генеральная конфедерация]] ''715'' * [[МЭСБЕ/Варшавская губерния|Варшавская губерния]] ''715'' * [[МЭСБЕ/Варшавская конвенция|Варшавская конвенция]] ''715—716'' * [[МЭСБЕ/Варшавский договор|Варшавский договор]] ''716'' * [[МЭСБЕ/Варшавский монетный двор|Варшавский монетный двор]] ''716'' * [[МЭСБЕ/Варшавский трактат|Варшавский трактат]] ''716'' * [[МЭСБЕ/Варшавский университет|Варшавский университет]] ''716'' * [[МЭСБЕ/Варшавско-венская железная дорога|Варшавско-венская железная дорога]] ''716'' * [[МЭСБЕ/Варшавское великое герцогство|Варшавское великое герцогство]] ''716'' * [[МЭСБЕ/Варшевицкий|Варшевицкий]] ''716'' * [[МЭСБЕ/Вар (река и департамент)|Вар (река и департамент)]] ''716'' * [[МЭСБЕ/Вар (римские военачальники)|Вар (римские военачальники)]] ''716'' * [[МЭСБЕ/Вар|Вар]] ''716—717'' * [[МЭСБЕ/Варяги|Варяги]] ''717'' * [[МЭСБЕ/Варягоруссы|Варягоруссы]] ''717'' * [[МЭСБЕ/Варяжский залив|Варяжский залив]] ''717'' * [[МЭСБЕ/Варяжко|Варяжко]] ''717'' * [[МЭСБЕ/Варяжская пещера|Варяжская пещера]] ''717'' * [[МЭСБЕ/Варяжский вопрос|Варяжский вопрос]] ''717'' * [[МЭСБЕ/Варяжский остров|Варяжский остров]] ''717'' * [[МЭСБЕ/Варяжский путь|Варяжский путь]] ''717'' * [[МЭСБЕ/Варяжское море|Варяжское море]] ''717'' * [[МЭСБЕ/Варфоломеевская ночь|Варфоломеевская ночь]] ''717'' * [[МЭСБЕ/Варфоломей|Варфоломей]] ''717—718'' * [[МЭСБЕ/Варфоломея св. остров|Варфоломея св. остров]] ''718'' * [[МЭСБЕ/Варфоломиты|Варфоломиты]] ''718'' * [[МЭСБЕ/Васан|Васан]] ''718'' * [[МЭСБЕ/Василевский|Василевский]] ''718'' * [[МЭСБЕ/Василек|Василек]] ''718'' * [[МЭСБЕ/Василид|Василид]] ''718'' * [[МЭСБЕ/Василиса Мелентьева|Василиса Мелентьева]] ''718'' * [[МЭСБЕ/Василиск|Василиск]] ''718'' * [[МЭСБЕ/Василистник|Василистник]] ''718'' * [[МЭСБЕ/Василий (имя)|Василий (имя)]] ''718—719'' * [[МЭСБЕ/Василий (русские святые)|Василий (русские святые)]] ''719'' * [[МЭСБЕ/Василий (русские князья)|Василий (русские князья)]] ''719—720'' * [[МЭСБЕ/Василий I Дмитриевич|Василий I Дмитриевич]] ''720—721'' * [[МЭСБЕ/Василий II Васильевич Темный|Василий II Васильевич Темный]] ''721'' * [[МЭСБЕ/Василий III Иоаннович|Василий III Иоаннович]] ''721'' * [[МЭСБЕ/Василий IV Иоаннович Шуйский|Василий IV Иоаннович Шуйский]] ''721—722'' * [[МЭСБЕ/Василий (писатель)|Василий (писатель)]] ''722'' * [[МЭСБЕ/Василий (персонаж)|Василий (персонаж)]] ''722'' * [[МЭСБЕ/Василия Блаженного церковь|Василия Блаженного церковь]] ''722'' * [[МЭСБЕ/Василь|Василь]] ''722'' * [[МЭСБЕ/Васильевка|Васильевка]] ''722'' * [[МЭСБЕ/Васильевский|Васильевский]] ''722'' * [[МЭСБЕ/Васильевское|Васильевское]] ''722'' * [[МЭСБЕ/Васильевское болото|Васильевское болото]] ''722'' * [[МЭСБЕ/Васильевщина|Васильевщина]] ''722'' * [[МЭСБЕ/Васильев|Васильев]] ''722—723'' * [[МЭСБЕ/Васильевы|Васильевы]] ''723'' * [[МЭСБЕ/Василько|Василько]] ''723—724'' * [[МЭСБЕ/Васильковая вода|Васильковая вода]] ''724'' * [[МЭСБЕ/Васильковский|Васильковский]] ''724'' * [[МЭСБЕ/Васильков|Васильков]] ''724'' * [[МЭСБЕ/Васильсурск|Васильсурск]] ''724'' * [[МЭСБЕ/Васильчикова|Васильчикова]] ''724'' * [[МЭСБЕ/Васильчиков|Васильчиков]] ''724—725'' * [[МЭСБЕ/Васко да Гама|Васко да Гама]] ''725'' * [[МЭСБЕ/Васконселлос|Васконселлос]] ''725'' * [[МЭСБЕ/Васконы|Васконы]] ''725'' * [[МЭСБЕ/Васкулёза|Васкулёза]] ''725—726'' * [[МЭСБЕ/Васлуй|Васлуй]] ''726'' * [[МЭСБЕ/Васнецов|Васнецов]] ''726'' * [[МЭСБЕ/Васса|Васса]] ''726'' * [[МЭСБЕ/Вассал|Вассал]] ''726'' * [[МЭСБЕ/Вассело|Вассело]] ''726'' * [[МЭСБЕ/Вассербург|Вассербург]] ''726'' * [[МЭСБЕ/Вассиан|Вассиан]] ''726'' * [[МЭСБЕ/Вассулу|Вассулу]] ''726—727'' * [[МЭСБЕ/Васто|Васто]] ''727'' * [[МЭСБЕ/Вас|Вас]] ''727'' * [[МЭСБЕ/Васюганская степь|Васюганская степь]] ''727'' * [[МЭСБЕ/Васюган|Васюган]] ''727'' * [[МЭСБЕ/Вата|Вата]] ''727'' * [[МЭСБЕ/Ватага|Ватага]] ''727'' * [[МЭСБЕ/Вателе|Вателе]] ''727'' * [[МЭСБЕ/Ватербакштаги|Ватербакштаги]] ''727'' * [[МЭСБЕ/Ватербери|Ватербери]] ''727'' * [[МЭСБЕ/Ватервейс|Ватервейс]] ''727'' * [[МЭСБЕ/Ватервулинг|Ватервулинг]] ''727'' * [[МЭСБЕ/Ватерлиния|Ватерлиния]] ''728'' * [[МЭСБЕ/Ватерло|Ватерло]] ''728'' * [[МЭСБЕ/Ватерло (живописец)|Ватерло (живописец)]] ''728'' * [[МЭСБЕ/Ватерпас|Ватерпас]] ''728'' * [[МЭСБЕ/Ватерпруф|Ватерпруф]] ''728'' * [[МЭСБЕ/Ватертали|Ватертали]] ''728'' * [[МЭСБЕ/Ватертоун|Ватертоун]] ''728'' * [[МЭСБЕ/Ватерфлит|Ватерфлит]] ''728'' * [[МЭСБЕ/Ватерфорд|Ватерфорд]] ''728'' * [[МЭСБЕ/Вати|Вати]] ''728'' * [[МЭСБЕ/Ватиканский собор|Ватиканский собор]] ''728'' * [[МЭСБЕ/Ватикан|Ватикан]] ''728—729'' * [[МЭСБЕ/Ватиньи|Ватиньи]] ''729'' * [[МЭСБЕ/Ватмал|Ватмал]] ''729'' * [[МЭСБЕ/Ватманская бумага|Ватманская бумага]] ''729'' * [[МЭСБЕ/Ватопед|Ватопед]] ''729'' * [[МЭСБЕ/Ватрас|Ватрас]] ''729'' * [[МЭСБЕ/Ватрело|Ватрело]] ''729'' * [[МЭСБЕ/Ватсон|Ватсон]] ''729'' * [[МЭСБЕ/Ваттель|Ваттель]] ''729'' * [[МЭСБЕ/Ваттенбах|Ваттенбах]] ''729'' * [[МЭСБЕ/Ваттеншейд|Ваттеншейд]] ''729'' * [[МЭСБЕ/Ваттметр|Ваттметр]] ''729'' * [[МЭСБЕ/Ватто|Ватто]] ''729'' * [[МЭСБЕ/Ваттс|Ваттс]] ''729'' * [[МЭСБЕ/Ватт (гуманист)|Ватт (гуманист)]] ''729'' * [[МЭСБЕ/Ватт или Уатт|Ватт или Уатт]] ''729—730'' * [[МЭСБЕ/Ватт (в физике)|Ватт (в физике)]] ''730'' * [[МЭСБЕ/Ват-Тайлер|Ват-Тайлер]] ''730'' * [[МЭСБЕ/Ватцман|Ватцман]] ''730'' * [[МЭСБЕ/Ваутерс|Ваутерс]] ''730'' * [[МЭСБЕ/Вафангоу|Вафангоу]] ''730'' * [[МЭСБЕ/Вафля|Вафля]] ''730'' * [[МЭСБЕ/Ваханский хребет|Ваханский хребет]] ''730'' * [[МЭСБЕ/Вахан|Вахан]] ''730'' * [[МЭСБЕ/Вахан-Дарья|Вахан-Дарья]] ''730'' * [[МЭСБЕ/Вахау|Вахау]] ''730'' * [[МЭСБЕ/Вахджит|Вахджит]] ''730'' * [[МЭСБЕ/Вахенгузен|Вахенгузен]] ''730'' * [[МЭСБЕ/Вахия|Вахия]] ''730'' * [[МЭСБЕ/Вахмистр|Вахмистр]] ''730—731'' * [[МЭСБЕ/Вахта (растение)|Вахта (растение)]] ''731'' * [[МЭСБЕ/Вахта|Вахта]] ''731'' * [[МЭСБЕ/Вахтанг|Вахтанг]] ''731'' * [[МЭСБЕ/Вахтель|Вахтель]] ''731'' * [[МЭСБЕ/Wacht am Rhein|Wacht am Rhein]] ''731'' * [[МЭСБЕ/Вахтенный журнал|Вахтенный журнал]] ''731'' * [[МЭСБЕ/Вахтеров|Вахтеров]] ''731'' * [[МЭСБЕ/Вахтер|Вахтер]] ''731'' * [[МЭСБЕ/Вахш|Вахш]] ''731'' * [[МЭСБЕ/Вах (река)|Вах (река)]] ''731'' * [[МЭСБЕ/Вах (фамилия)|Вах (фамилия)]] ''731'' * [[МЭСБЕ/Вацек|Вацек]] ''731'' * [[МЭСБЕ/Вацлав|Вацлав]] ''731'' * [[МЭСБЕ/Вача|Вача]] ''732'' * [[МЭСБЕ/Вашгерд|Вашгерд]] ''732'' * [[МЭСБЕ/Вашингтония|Вашингтония]] ''732'' * [[МЭСБЕ/Вашингтоновы острова|Вашингтоновы острова]] ''732'' * [[МЭСБЕ/Вашингтон (штат)|Вашингтон (штат)]] ''732'' * [[МЭСБЕ/Вашингтон (город)|Вашингтон (город)]] ''732'' * [[МЭСБЕ/Вашингтон|Вашингтон]] ''732'' * [[МЭСБЕ/Вашингтон-Ирвинг|Вашингтон-Ирвинг]] ''732'' * [[МЭСБЕ/Вашкевич|Вашкевич]] ''732'' * [[МЭСБЕ/Вашкур|Вашкур]] ''732'' * [[МЭСБЕ/Вашро|Вашро]] ''732'' * [[МЭСБЕ/Ващенко-Захарченко|Ващенко-Захарченко]] ''732'' * [[МЭСБЕ/Ваяло|Ваяло]] ''732—733'' * [[МЭСБЕ/Ваяние|Ваяние]] ''733'' * [[МЭСБЕ/Введение|Введение]] ''733'' * [[МЭСБЕ/Введенский монастырь|Введенский монастырь]] ''733'' * [[МЭСБЕ/Введенский|Введенский]] ''733'' * [[МЭСБЕ/Введенское|Введенское]] ''733'' * [[МЭСБЕ/Вводная послушная грамота|Вводная послушная грамота]] ''733'' * [[МЭСБЕ/Вводное слово|Вводное слово]] ''733'' * [[МЭСБЕ/Вводный лист|Вводный лист]] ''733'' * [[МЭСБЕ/Вводный тон|Вводный тон]] ''733—734'' * [[МЭСБЕ/Ввод во владение|Ввод во владение]] ''734'' * [[МЭСБЕ/Ввозная пошлина|Ввозная пошлина]] ''734'' * [[МЭСБЕ/Ввоз|Ввоз]] ''734'' * [[МЭСБЕ/Вдова|Вдова]] ''734'' * [[МЭСБЕ/Вдовушка|Вдовушка]] ''734'' * [[МЭСБЕ/Вдовьи дома|Вдовьи дома]] ''734'' * [[МЭСБЕ/Вдовьи казны|Вдовьи казны]] ''734'' * [[МЭСБЕ/Вдовьи кассы|Вдовьи кассы]] ''734'' * [[МЭСБЕ/Вдохновение|Вдохновение]] ''735'' * [[МЭСБЕ/Вдувание|Вдувание]] ''735'' * [[МЭСБЕ/Веадар|Веадар]] ''735'' * [[МЭСБЕ/Веббер|Веббер]] ''735'' * [[МЭСБЕ/Вебб|Вебб]] ''735'' * [[МЭСБЕ/Вебера закон|Вебера закон]] ''735'' * [[МЭСБЕ/Вебера схема|Вебера схема]] ''735'' * [[МЭСБЕ/Вебер|Вебер]] ''735—736'' * [[МЭСБЕ/Вебский|Вебский]] ''736'' * [[МЭСБЕ/Вебстер|Вебстер]] ''736—737'' * [[МЭСБЕ/Веве|Веве]] ''737'' * [[МЭСБЕ/Вевель|Вевель]] ''737'' * [[МЭСБЕ/Вега (звезда)|Вега (звезда)]] ''737'' * [[МЭСБЕ/Вега (равнина)|Вега (равнина)]] ''737'' * [[МЭСБЕ/Вега (фамилия)|Вега (фамилия)]] ''737'' * [[МЭСБЕ/Веггис|Веггис]] ''737'' * [[МЭСБЕ/Вегезак|Вегезак]] ''737'' * [[МЭСБЕ/Вегеле|Вегеле]] ''737'' * [[МЭСБЕ/Вегелиус|Вегелиус]] ''737'' * [[МЭСБЕ/Вегель|Вегель]] ''737'' * [[МЭСБЕ/Вегетарианство|Вегетарианство]] ''737'' * [[МЭСБЕ/Вегетативная точка|Вегетативная точка]] ''737'' * [[МЭСБЕ/Вегетативное размножение|Вегетативное размножение]] ''737—738'' * [[МЭСБЕ/Вегетативные органы|Вегетативные органы]] ''738'' * [[МЭСБЕ/Вегетативный период|Вегетативный период]] ''738'' * [[МЭСБЕ/Вегетации|Вегетации]] ''738'' * [[МЭСБЕ/Вегетационные области|Вегетационные области]] ''738'' * [[МЭСБЕ/Веглея|Веглея]] ''738'' * [[МЭСБЕ/Вегнерова болезнь|Вегнерова болезнь]] ''738'' * [[МЭСБЕ/Вегнер|Вегнер]] ''738'' * [[МЭСБЕ/Веда|Веда]] ''738'' * [[МЭСБЕ/Веданта|Веданта]] ''738'' * [[МЭСБЕ/Ведды|Ведды]] ''738'' * [[МЭСБЕ/Ведекинд|Ведекинд]] ''738—739'' * [[МЭСБЕ/Ведель|Ведель]] ''739'' * [[МЭСБЕ/Ведень|Ведень]] ''739'' * [[МЭСБЕ/Веденяпин|Веденяпин]] ''739'' * [[МЭСБЕ/Ведеты|Ведеты]] ''739'' * [[МЭСБЕ/Веджвудова посуда|Веджвудова посуда]] ''739'' * [[МЭСБЕ/Веджвуд|Веджвуд]] ''739'' * [[МЭСБЕ/Ведийская религия|Ведийская религия]] ''739—740'' * [[МЭСБЕ/Веднесбери|Веднесбери]] ''740'' * [[МЭСБЕ/Ведро|Ведро]] ''740'' * [[МЭСБЕ/Ведров|Ведров]] ''740'' * [[МЭСБЕ/Ведроша|Ведроша]] ''740'' * [[МЭСБЕ/Ведуга|Ведуга]] ''740'' * [[МЭСБЕ/Веды|Веды]] ''740—741'' * [[МЭСБЕ/Веельзевул|Веельзевул]] ''741'' * [[МЭСБЕ/Веерт|Веерт]] ''741'' * [[МЭСБЕ/Вежа|Вежа]] ''741'' * [[МЭСБЕ/Везалий|Везалий]] ''741'' * [[МЭСБЕ/Везе|Везе]] ''741'' * [[МЭСБЕ/Везек|Везек]] ''741'' * [[МЭСБЕ/Везель (город)|Везель (город)]] ''741—742'' * [[МЭСБЕ/Везель (проповедник)|Везель (проповедник)]] ''742'' * [[МЭСБЕ/Везенберг|Везенберг]] ''742'' * [[МЭСБЕ/Везерские горы|Везерские горы]] ''742'' * [[МЭСБЕ/Везер|Везер]] ''742'' * [[МЭСБЕ/Везонцио|Везонцио]] ''742'' * [[МЭСБЕ/Везувин|Везувин]] ''742'' * [[МЭСБЕ/Везувиана-Нунчианте|Везувиана-Нунчианте]] ''742'' * [[МЭСБЕ/Везувиан|Везувиан]] ''742'' * [[МЭСБЕ/Везувий|Везувий]] ''742'' * [[МЭСБЕ/Везуль|Везуль]] ''742'' * [[МЭСБЕ/Везэр|Везэр]] ''742'' * [[МЭСБЕ/Вейганд|Вейганд]] ''742'' * [[МЭСБЕ/Вейгель|Вейгель]] ''742—743'' * [[МЭСБЕ/Вейгль|Вейгль]] ''743'' * [[МЭСБЕ/Вейде|Вейде]] ''743'' * [[МЭСБЕ/Вейделевка|Вейделевка]] ''743'' * [[МЭСБЕ/Вейдемейер|Вейдемейер]] ''743'' * [[МЭСБЕ/Вейден|Вейден]] ''743'' * [[МЭСБЕ/Вейерштрас|Вейерштрас]] ''743'' * [[МЭСБЕ/Вейи|Вейи]] ''743'' * [[МЭСБЕ/Вейле|Вейле]] ''743'' * [[МЭСБЕ/Вейлева болезнь|Вейлева болезнь]] ''743'' * [[МЭСБЕ/Вейлен|Вейлен]] ''743'' * [[МЭСБЕ/Вейль|Вейль]] ''743—744'' * [[МЭСБЕ/Вейльбах|Вейльбах]] ''744'' * [[МЭСБЕ/Веймарн|Веймарн]] ''744'' * [[МЭСБЕ/Веймар|Веймар]] ''744'' * [[МЭСБЕ/Веймоут|Веймоут]] ''744'' * [[МЭСБЕ/Веймутова сосна|Веймутова сосна]] ''744'' * [[МЭСБЕ/Вейнберг|Вейнберг]] ''744'' * [[МЭСБЕ/Вейнбреннер|Вейнбреннер]] ''744'' * [[МЭСБЕ/Вейнгартнер|Вейнгартнер]] ''744'' * [[МЭСБЕ/Вейнгейм|Вейнгейм]] ''744'' * [[МЭСБЕ/Вейнгольд|Вейнгольд]] ''744'' * [[МЭСБЕ/Вейнерт|Вейнерт]] ''744'' * [[МЭСБЕ/Вейновая|Вейновая]] ''744'' * [[МЭСБЕ/Вейнсберг|Вейнсберг]] ''744—745'' * [[МЭСБЕ/Вейовис|Вейовис]] ''745'' * [[МЭСБЕ/Вейпрехт|Вейпрехт]] ''745'' * [[МЭСБЕ/Вейрасса|Вейрасса]] ''745'' * [[МЭСБЕ/Вейсбах|Вейсбах]] ''745'' * [[МЭСБЕ/Вейсе|Вейсе]] ''745'' * [[МЭСБЕ/Вейсенбург|Вейсенбург]] ''745'' * [[МЭСБЕ/Вейсенфельс|Вейсенфельс]] ''745'' * [[МЭСБЕ/Вейсенштейн|Вейсенштейн]] ''745'' * [[МЭСБЕ/Вейскирхен|Вейскирхен]] ''745'' * [[МЭСБЕ/Вейсман|Вейсман]] ''745'' * [[МЭСБЕ/Вейсман фон-Вейсенштейн|Вейсман фон-Вейсенштейн]] ''745'' * [[МЭСБЕ/Вейссе|Вейссе]] ''745'' * [[МЭСБЕ/Вейссенбург|Вейссенбург]] ''745—746'' * [[МЭСБЕ/Вейстриц|Вейстриц]] ''746'' * [[МЭСБЕ/Вейс|Вейс]] ''746'' * [[МЭСБЕ/Вейтбрехт|Вейтбрехт]] ''746'' * [[МЭСБЕ/Вейтлинг|Вейтлинг]] ''746'' * [[МЭСБЕ/Вейт|Вейт]] ''746'' * [[МЭСБЕ/Вей-хай-вей|Вей-хай-вей]] ''746'' * [[МЭСБЕ/Вейцзекер|Вейцзекер]] ''746'' * [[МЭСБЕ/Вейцманн|Вейцманн]] ''746'' * [[МЭСБЕ/Векерле|Векерле]] ''746—747'' * [[МЭСБЕ/Векерлен|Векерлен]] ''747'' * [[МЭСБЕ/Векиль|Векиль]] ''747'' * [[МЭСБЕ/Веккелакс|Веккелакс]] ''747'' * [[МЭСБЕ/Веккиетта|Веккиетта]] ''747'' * [[МЭСБЕ/Векса|Векса]] ''747'' * [[МЭСБЕ/Векселедатель|Векселедатель]] ''747'' * [[МЭСБЕ/Векселеспособность|Векселеспособность]] ''747'' * [[МЭСБЕ/Вексель|Вексель]] ''747—748'' * [[МЭСБЕ/Вексель домицилированный|Вексель домицилированный]] ''748'' * [[МЭСБЕ/Вексельная бумага|Вексельная бумага]] ''748'' * [[МЭСБЕ/Вексельное право|Вексельное право]] ''748'' * [[МЭСБЕ/Вексельный курс|Вексельный курс]] ''748—749'' * [[МЭСБЕ/Вексио|Вексио]] ''749'' * [[МЭСБЕ/Вексфорд|Вексфорд]] ''749'' * [[МЭСБЕ/Вектор|Вектор]] ''749'' * [[МЭСБЕ/Вектурионы|Вектурионы]] ''749'' * [[МЭСБЕ/Векша|Векша]] ''749'' * [[МЭСБЕ/Вела|Вела]] ''749'' * [[МЭСБЕ/Веларии|Веларии]] ''749'' * [[МЭСБЕ/Велариум|Велариум]] ''749'' * [[МЭСБЕ/Веласкез|Веласкез]] ''749'' * [[МЭСБЕ/Веласко|Веласко]] ''749'' * [[МЭСБЕ/Велатабы|Велатабы]] ''749'' * [[МЭСБЕ/Велдуз|Велдуз]] ''749—750'' * [[МЭСБЕ/Велеград|Велеград]] ''750'' * [[МЭСБЕ/Веледа|Веледа]] ''750'' * [[МЭСБЕ/Веледники|Веледники]] ''750'' * [[МЭСБЕ/Веленевая бумага|Веленевая бумага]] ''750'' * [[МЭСБЕ/Велень|Велень]] ''750'' * [[МЭСБЕ/Велепольский|Велепольский]] ''750'' * [[МЭСБЕ/Велерит|Велерит]] ''750'' * [[МЭСБЕ/Вёлер|Вёлер]] ''750'' * [[МЭСБЕ/Велеса|Велеса]] ''750'' * [[МЭСБЕ/Велеславин|Велеславин]] ''750'' * [[МЭСБЕ/Велес|Велес]] ''750'' * [[МЭСБЕ/Велец-Малага|Велец-Малага]] ''750'' * [[МЭСБЕ/Велиж|Велиж]] ''750'' * [[МЭСБЕ/Велизарий|Велизарий]] ''750'' * [[МЭСБЕ/Великаны|Великаны]] ''750—751'' * [[МЭСБЕ/Великая|Великая]] ''751'' * [[МЭСБЕ/Великая Бухария|Великая Бухария]] ''751'' * [[МЭСБЕ/Великая Греция|Великая Греция]] ''751'' * [[МЭСБЕ/Великая Губа|Великая Губа]] ''751'' * [[МЭСБЕ/Великая княгиня|Великая княгиня]] ''751'' * [[МЭСБЕ/Великая княжна|Великая княжна]] ''751'' * [[МЭСБЕ/Великая Польша|Великая Польша]] ''751'' * [[МЭСБЕ/Великая Соль|Великая Соль]] ''751'' * [[МЭСБЕ/Великая хартия вольностей|Великая хартия вольностей]] ''751'' * [[МЭСБЕ/Великий|Великий]] ''751'' * [[МЭСБЕ/Великий визирь|Великий визирь]] ''751'' * [[МЭСБЕ/Великий герцог|Великий герцог]] ''752'' * [[МЭСБЕ/Великий город|Великий город]] ''752'' * [[МЭСБЕ/Великий князь|Великий князь]] ''752'' * [[МЭСБЕ/Великий курфюрст|Великий курфюрст]] ''752'' * [[МЭСБЕ/Великий могол|Великий могол]] ''752'' * [[МЭСБЕ/Великий океан|Великий океан]] ''752'' * [[МЭСБЕ/Великий остров|Великий остров]] ''752'' * [[МЭСБЕ/Великий Устюг|Великий Устюг]] ''752'' * [[МЭСБЕ/Великие Будища|Великие Будища]] ''752'' * [[МЭСБЕ/Великие державы|Великие державы]] ''752'' * [[МЭСБЕ/Великие Луки|Великие Луки]] ''752'' * [[МЭСБЕ/Великие пустыни|Великие пустыни]] ''753'' * [[МЭСБЕ/Велико-анадольское лесничество|Велико-анадольское лесничество]] ''753'' * [[МЭСБЕ/Велико-архангельская|Велико-архангельская]] ''753'' * [[МЭСБЕ/Великобритания|Великобритания]] ''753—763'' * [[МЭСБЕ/Великое|Великое]] ''763'' * [[МЭСБЕ/Великое будованье|Великое будованье]] ''763'' * [[МЭСБЕ/Великое зерцало|Великое зерцало]] ''763'' * [[МЭСБЕ/Великое княжество|Великое княжество]] ''763'' * [[МЭСБЕ/Великое переселение народов|Великое переселение народов]] ''763—764'' * [[МЭСБЕ/Великокняжеские монеты|Великокняжеские монеты]] ''764'' * [[МЭСБЕ/Великолукский трактат|Великолукский трактат]] ''764'' * [[МЭСБЕ/Великомученики и великомученицы|Великомученики и великомученицы]] ''764'' * [[МЭСБЕ/Великополяне|Великополяне]] ''764'' * [[МЭСБЕ/Великороссийский приказ|Великороссийский приказ]] ''764'' * [[МЭСБЕ/Великорусское наречие|Великорусское наречие]] ''764'' * [[МЭСБЕ/Великоруссы|Великоруссы]] ''764—765'' * [[МЭСБЕ/Велик день|Велик день]] ''765'' * [[МЭСБЕ/Велино|Велино]] ''765'' * [[МЭСБЕ/Велиты|Велиты]] ''765'' * [[МЭСБЕ/Величание|Величание]] ''765'' * [[МЭСБЕ/Величество|Величество]] ''765'' * [[МЭСБЕ/Величина|Величина]] ''765'' * [[МЭСБЕ/Величка|Величка]] ''765'' * [[МЭСБЕ/Величкин|Величкин]] ''765'' * [[МЭСБЕ/Величко|Величко]] ''765—766'' * [[МЭСБЕ/Велиар|Велиар]] ''766'' * [[МЭСБЕ/Велионский|Велионский]] ''766'' * [[МЭСБЕ/Велламеги|Велламеги]] ''766'' * [[МЭСБЕ/Велланский|Велланский]] ''766'' * [[МЭСБЕ/Веллей Патеркул|Веллей Патеркул]] ''766'' * [[МЭСБЕ/Веллеслей (острова)|Веллеслей (острова)]] ''766'' * [[МЭСБЕ/Веллеслей (маркиз)|Веллеслей (маркиз)]] ''766'' * [[МЭСБЕ/Веллетри|Веллетри]] ''766'' * [[МЭСБЕ/Велли|Велли]] ''766'' * [[МЭСБЕ/Веллингтония|Веллингтония]] ''766'' * [[МЭСБЕ/Веллингтон (город)|Веллингтон (город)]] ''766'' * [[МЭСБЕ/Веллингтон (герцог)|Веллингтон (герцог)]] ''766—767'' * [[МЭСБЕ/Веловский|Веловский]] ''767'' * [[МЭСБЕ/Велодром|Велодром]] ''767'' * [[МЭСБЕ/Веломантия|Веломантия]] ''767'' * [[МЭСБЕ/Велона|Велона]] ''767'' * [[МЭСБЕ/Велосипед|Велосипед]] ''767'' * [[МЭСБЕ/Велтава|Велтава]] ''768'' * [[МЭСБЕ/Велур|Велур]] ''768'' * [[МЭСБЕ/Вель|Вель]] ''768'' * [[МЭСБЕ/Вельбер|Вельбер]] ''768'' * [[МЭСБЕ/Вельбот|Вельбот]] ''768'' * [[МЭСБЕ/Вельверет|Вельверет]] ''768'' * [[МЭСБЕ/Вельвентин|Вельвентин]] ''768'' * [[МЭСБЕ/Вельвичия|Вельвичия]] ''768'' * [[МЭСБЕ/Вельгавен|Вельгавен]] ''768'' * [[МЭСБЕ/Вельгаузен|Вельгаузен]] ''768'' * [[МЭСБЕ/Вельде|Вельде]] ''768'' * [[МЭСБЕ/Вельдеманово|Вельдеманово]] ''768'' * [[МЭСБЕ/Вельден|Вельден]] ''768—769'' * [[МЭСБЕ/Вельдская формация|Вельдская формация]] ''769'' * [[МЭСБЕ/Велье|Велье]] ''769'' * [[МЭСБЕ/Вельзевул|Вельзевул]] ''769'' * [[МЭСБЕ/Вельзер|Вельзер]] ''769'' * [[МЭСБЕ/Велькер|Велькер]] ''769'' * [[МЭСБЕ/Вельна|Вельна]] ''769'' * [[МЭСБЕ/Вельо|Вельо]] ''769'' * [[МЭСБЕ/Вельпо|Вельпо]] ''769'' * [[МЭСБЕ/Вельпсы|Вельпсы]] ''769'' * [[МЭСБЕ/Вельск|Вельск]] ''769'' * [[МЭСБЕ/Вельс (город)|Вельс (город)]] ''770'' * [[МЭСБЕ/Вельс|Вельс]] ''770'' * [[МЭСБЕ/Вельс (хирург)|Вельс (хирург)]] ''770'' * [[МЭСБЕ/Вельтеровская трубка|Вельтеровская трубка]] ''770'' * [[МЭСБЕ/Вельтлинская долина|Вельтлинская долина]] ''770'' * [[МЭСБЕ/Вельтман|Вельтман]] ''770'' * [[МЭСБЕ/Вельфль|Вельфль]] ''770'' * [[МЭСБЕ/Вельфский фонд|Вельфский фонд]] ''770'' * [[МЭСБЕ/Вельфы|Вельфы]] ''770'' * [[МЭСБЕ/Вельца|Вельца]] ''770'' * [[МЭСБЕ/Вельшингер|Вельшингер]] ''770'' * [[МЭСБЕ/Велья|Велья]] ''770'' * [[МЭСБЕ/Вельяд|Вельяд]] ''770'' * [[МЭСБЕ/Вельяминов|Вельяминов]] ''770—771'' * [[МЭСБЕ/Вельяминов-Зернов|Вельяминов-Зернов]] ''771'' * [[МЭСБЕ/Вельян|Вельян]] ''771'' * [[МЭСБЕ/Вельяшев-Волынцев|Вельяшев-Волынцев]] ''771'' * [[МЭСБЕ/Велюнь|Велюнь]] ''771'' * [[МЭСБЕ/Венадад|Венадад]] ''771'' * [[МЭСБЕ/Венанго|Венанго]] ''771'' * [[МЭСБЕ/Венгерка|Венгерка]] ''771'' * [[МЭСБЕ/Венгерн-альп|Венгерн-альп]] ''771'' * [[МЭСБЕ/Венгерова|Венгерова]] ''771'' * [[МЭСБЕ/Венгеров|Венгеров]] ''771'' * [[МЭСБЕ/Венгерская война 1848—49 года|Венгерская война 1848—49 года]] ''771—772'' * [[МЭСБЕ/Венгерская литература и язык|Венгерская литература и язык]] ''772'' * [[МЭСБЕ/Венгерский (фамилия)|Венгерский (фамилия)]] ''772'' * [[МЭСБЕ/Венгерский|Венгерский]] ''772'' * [[МЭСБЕ/Венгерские вина|Венгерские вина]] ''772'' * [[МЭСБЕ/Венгерцы|Венгерцы]] ''772'' * [[МЭСБЕ/Венгрия|Венгрия]] ''772—779'' * [[МЭСБЕ/Венгров|Венгров]] ''779'' * [[МЭСБЕ/Вендау|Вендау]] ''779'' * [[МЭСБЕ/Венден|Венден]] ''779'' * [[МЭСБЕ/Вендетта|Вендетта]] ''779'' * [[МЭСБЕ/Вендзягола|Вендзягола]] ''779'' * [[МЭСБЕ/Вендидад|Вендидад]] ''779'' * [[МЭСБЕ/Вендрамини|Вендрамини]] ''779'' * [[МЭСБЕ/Вендская корона|Вендская корона]] ''779'' * [[МЭСБЕ/Вендская литература и язык|Вендская литература и язык]] ''779'' * [[МЭСБЕ/Вендт|Вендт]] ''779'' * [[МЭСБЕ/Венды|Венды]] ''779'' * [[МЭСБЕ/Веневитинов|Веневитинов]] ''779—780'' * [[МЭСБЕ/Венев|Венев]] ''780'' * [[МЭСБЕ/Венедей|Венедей]] ''780'' * [[МЭСБЕ/Венелин|Венелин]] ''780'' * [[МЭСБЕ/Венера (планета)|Венера (планета)]] ''780'' * [[МЭСБЕ/Венера (богиня)|Венера (богиня)]] ''780'' * [[МЭСБЕ/Венерина гора|Венерина гора]] ''780'' * [[МЭСБЕ/Венерина мухоловка|Венерина мухоловка]] ''780—781'' * [[МЭСБЕ/Венерин башмачок|Венерин башмачок]] ''781'' * [[МЭСБЕ/Венерин пояс|Венерин пояс]] ''781'' * [[МЭСБЕ/Венерические болезни|Венерические болезни]] ''781'' * [[МЭСБЕ/Венерсборг|Венерсборг]] ''781'' * [[МЭСБЕ/Венер|Венер]] ''781'' * [[МЭСБЕ/Венессен|Венессен]] ''781'' * [[МЭСБЕ/Венетт|Венетт]] ''781'' * [[МЭСБЕ/Венеты|Венеты]] ''781'' * [[МЭСБЕ/Венецианов|Венецианов]] ''781'' * [[МЭСБЕ/Венецианская область|Венецианская область]] ''781'' * [[МЭСБЕ/Венецианские славяне|Венецианские славяне]] ''781'' * [[МЭСБЕ/Венецианский терпентин|Венецианский терпентин]] ''781'' * [[МЭСБЕ/Венецианское окно|Венецианское окно]] ''781'' * [[МЭСБЕ/Венеция|Венеция]] ''782—783'' * [[МЭСБЕ/Венецуэла|Венецуэла]] ''783—784'' * [[МЭСБЕ/Венжик|Венжик]] ''784'' * [[МЭСБЕ/Вензель|Вензель]] ''784'' * [[МЭСБЕ/Veni, vidi, vici|Veni, vidi, vici]] ''784'' * [[МЭСБЕ/Вениг|Вениг]] ''784'' * [[МЭСБЕ/Вениса|Вениса]] ''784'' * [[МЭСБЕ/Вениамин|Вениамин]] ''784'' * [[МЭСБЕ/Вениеро|Вениеро]] ''784'' * [[МЭСБЕ/Вениус|Вениус]] ''784'' * [[МЭСБЕ/Вен-ли-ку-нянь-шань|Вен-ли-ку-нянь-шань]] ''784'' * [[МЭСБЕ/Венло|Венло]] ''784'' * [[МЭСБЕ/Венлокский ярус|Венлокский ярус]] ''784'' * [[МЭСБЕ/Венлок|Венлок]] ''784'' * [[МЭСБЕ/Веннерберг|Веннерберг]] ''784'' * [[МЭСБЕ/Венные камни|Венные камни]] ''784'' * [[МЭСБЕ/Венный пульс|Венный пульс]] ''784'' * [[МЭСБЕ/Веноза (город)|Веноза (город)]] ''784'' * [[МЭСБЕ/Веноза (композитор)|Веноза (композитор)]] ''784'' * [[МЭСБЕ/Венозная система|Венозная система]] ''784'' * [[МЭСБЕ/Венозные пазухи|Венозные пазухи]] ''785'' * [[МЭСБЕ/Венсенн|Венсенн]] ''785'' * [[МЭСБЕ/Вента|Вента]] ''785'' * [[МЭСБЕ/Вентиль|Вентиль]] ''785'' * [[МЭСБЕ/Вентилятор|Вентилятор]] ''785'' * [[МЭСБЕ/Вентиляция жилищ|Вентиляция жилищ]] ''785—786'' * [[МЭСБЕ/Вентимилия|Вентимилия]] ''786'' * [[МЭСБЕ/Вентиньяно|Вентиньяно]] ''786'' * [[МЭСБЕ/Вентнор|Вентнор]] ''786'' * [[МЭСБЕ/Вентура|Вентура]] ''786'' * [[МЭСБЕ/Венузия|Венузия]] ''786'' * [[МЭСБЕ/Венусти|Венусти]] ''786'' * [[МЭСБЕ/Венути|Венути]] ''786'' * [[МЭСБЕ/Венцеслав|Венцеслав]] ''786'' * [[МЭСБЕ/Венциг|Венциг]] ''786'' * [[МЭСБЕ/Вен|Вен]] ''786'' * [[МЭСБЕ/Вены|Вены]] ''786—787'' * [[МЭСБЕ/Венюков|Венюков]] ''787'' * [[МЭСБЕ/Венявский|Венявский]] ''787'' * [[МЭСБЕ/Веприк|Веприк]] ''787'' * [[МЭСБЕ/Вера (город)|Вера (город)]] ''787'' * [[МЭСБЕ/Верагуа|Верагуа]] ''787'' * [[МЭСБЕ/Веракруц|Веракруц]] ''787'' * [[МЭСБЕ/Верана|Верана]] ''787'' * [[МЭСБЕ/Веранда|Веранда]] ''787'' * [[МЭСБЕ/Вератрин|Вератрин]] ''787'' * [[МЭСБЕ/Верачини|Верачини]] ''787'' * [[МЭСБЕ/Верба|Верба]] ''787'' * [[МЭСБЕ/Вербальный договор|Вербальный договор]] ''787'' * [[МЭСБЕ/Вербас|Вербас]] ''787'' * [[МЭСБЕ/Вербейник|Вербейник]] ''787—788'' * [[МЭСБЕ/Вербена|Вербена]] ''788'' * [[МЭСБЕ/Вербеновое масло|Вербеновое масло]] ''788'' * [[МЭСБЕ/Вербилка|Вербилка]] ''788'' * [[МЭСБЕ/Вербицкая|Вербицкая]] ''788'' * [[МЭСБЕ/Вербицкий|Вербицкий]] ''788'' * [[МЭСБЕ/Вербловский|Вербловский]] ''788'' * [[МЭСБЕ/Верблюд|Верблюд]] ''788'' * [[МЭСБЕ/Верблюжье сено|Верблюжье сено]] ''788'' * [[МЭСБЕ/Верблюжья трава|Верблюжья трава]] ''788'' * [[МЭСБЕ/Верблюжья шерсть|Верблюжья шерсть]] ''789'' * [[МЭСБЕ/Вербная неделя|Вербная неделя]] ''789'' * [[МЭСБЕ/Вербовец|Вербовец]] ''789'' * [[МЭСБЕ/Вербовка|Вербовка]] ''789'' * [[МЭСБЕ/Вербовник|Вербовник]] ''789'' * [[МЭСБЕ/Верболоз|Верболоз]] ''789'' * [[МЭСБЕ/Вербукговен|Вербукговен]] ''789'' * [[МЭСБЕ/Вервен|Вервен]] ''789'' * [[МЭСБЕ/Вервить|Вервить]] ''789'' * [[МЭСБЕ/Вервь|Вервь]] ''789'' * [[МЭСБЕ/Вервье|Вервье]] ''789'' * [[МЭСБЕ/Верга|Верга]] ''789'' * [[МЭСБЕ/Вергас|Вергас]] ''789'' * [[МЭСБЕ/Вергеланд|Вергеланд]] ''789'' * [[МЭСБЕ/Вергилий|Вергилий]] ''789'' * [[МЭСБЕ/Вергульст|Вергульст]] ''789'' * [[МЭСБЕ/Вергуненок|Вергуненок]] ''789'' * [[МЭСБЕ/Вергюль|Вергюль]] ''789'' * [[МЭСБЕ/Вердау|Вердау]] ''790'' * [[МЭСБЕ/Вердело|Вердело]] ''790'' * [[МЭСБЕ/Верделот|Верделот]] ''790'' * [[МЭСБЕ/Верденский договор|Верденский договор]] ''790'' * [[МЭСБЕ/Верден|Верден]] ''790'' * [[МЭСБЕ/Вердеревский|Вердеревский]] ''790'' * [[МЭСБЕ/Вердер (гавань)|Вердер (гавань)]] ''790'' * [[МЭСБЕ/Вердер (фамилия)|Вердер (фамилия)]] ''790'' * [[МЭСБЕ/Верджерио|Верджерио]] ''790'' * [[МЭСБЕ/Верди|Верди]] ''790'' * [[МЭСБЕ/Верди-дю-Вернуа|Верди-дю-Вернуа]] ''790'' * [[МЭСБЕ/Вердикт|Вердикт]] ''790'' * [[МЭСБЕ/Вердье|Вердье]] ''790'' * [[МЭСБЕ/Веребье|Веребье]] ''790'' * [[МЭСБЕ/Веревкин|Веревкин]] ''790—791'' * [[МЭСБЕ/Веревочный многоугольник|Веревочный многоугольник]] ''791'' * [[МЭСБЕ/Веред|Веред]] ''791'' * [[МЭСБЕ/Верейка|Верейка]] ''791'' * [[МЭСБЕ/Верейское княжество|Верейское княжество]] ''791'' * [[МЭСБЕ/Верельский мир|Верельский мир]] ''791'' * [[МЭСБЕ/Вереника|Вереника]] ''791'' * [[МЭСБЕ/Вересаев|Вересаев]] ''791'' * [[МЭСБЕ/Вересай|Вересай]] ''791'' * [[МЭСБЕ/Вересковая земля|Вересковая земля]] ''791'' * [[МЭСБЕ/Вересковая овца|Вересковая овца]] ''791'' * [[МЭСБЕ/Вересковые|Вересковые]] ''791—792'' * [[МЭСБЕ/Вереск|Вереск]] ''792'' * [[МЭСБЕ/Веретенник|Веретенник]] ''792'' * [[МЭСБЕ/Веретенница|Веретенница]] ''792'' * [[МЭСБЕ/Веретено|Веретено]] ''792'' * [[МЭСБЕ/Веретник|Веретник]] ''792'' * [[МЭСБЕ/Веретье|Веретье]] ''792'' * [[МЭСБЕ/Вереха|Вереха]] ''792'' * [[МЭСБЕ/Верешмарти|Верешмарти]] ''792'' * [[МЭСБЕ/Верещагин|Верещагин]] ''792—793'' * [[МЭСБЕ/Верещатник|Верещатник]] ''793'' * [[МЭСБЕ/Верея|Верея]] ''793'' * [[МЭСБЕ/Вержбилович|Вержбилович]] ''793'' * [[МЭСБЕ/Вержболово|Вержболово]] ''793'' * [[МЭСБЕ/Верига|Верига]] ''793'' * [[МЭСБЕ/Вериги|Вериги]] ''793'' * [[МЭСБЕ/Вериго|Вериго]] ''793'' * [[МЭСБЕ/Веринг|Веринг]] ''793'' * [[МЭСБЕ/Верия|Верия]] ''793'' * [[МЭСБЕ/Веркблей|Веркблей]] ''793'' * [[МЭСБЕ/Верки (город)|Верки (город)]] ''793'' * [[МЭСБЕ/Верки (в фортификации)|Верки (в фортификации)]] ''793'' * [[МЭСБЕ/Веркиевка|Веркиевка]] ''793'' * [[МЭСБЕ/Веркович|Веркович]] ''793—794'' * [[МЭСБЕ/Верколье|Верколье]] ''794'' * [[МЭСБЕ/Веркольский|Веркольский]] ''794'' * [[МЭСБЕ/Веркуц|Веркуц]] ''794'' * [[МЭСБЕ/Верла|Верла]] ''794'' * [[МЭСБЕ/Верльгофова болезнь|Верльгофова болезнь]] ''794'' * [[МЭСБЕ/Верлэн|Верлэн]] ''794'' * [[МЭСБЕ/Вермандуа|Вермандуа]] ''794'' * [[МЭСБЕ/Верман|Верман]] ''794'' * [[МЭСБЕ/Вермдё|Вермдё]] ''794'' * [[МЭСБЕ/Вермель|Вермель]] ''794'' * [[МЭСБЕ/Вермельскирхен|Вермельскирхен]] ''794'' * [[МЭСБЕ/Верментино|Верментино]] ''794'' * [[МЭСБЕ/Вермерш|Вермерш]] ''794'' * [[МЭСБЕ/Вермехо|Вермехо]] ''794'' * [[МЭСБЕ/Вермильи|Вермильи]] ''794—795'' * [[МЭСБЕ/Вермильон|Вермильон]] ''795'' * [[МЭСБЕ/Вермишель|Вермишель]] ''795'' * [[МЭСБЕ/Вермланд|Вермланд]] ''795'' * [[МЭСБЕ/Вермонт|Вермонт]] ''795'' * [[МЭСБЕ/Верморель|Верморель]] ''795'' * [[МЭСБЕ/Вермут (вино)|Вермут (вино)]] ''795'' * [[МЭСБЕ/Вермут (медальер)|Вермут (медальер)]] ''795'' * [[МЭСБЕ/Вернадская|Вернадская]] ''795'' * [[МЭСБЕ/Вернадский|Вернадский]] ''795'' * [[МЭСБЕ/Верндль|Верндль]] ''795'' * [[МЭСБЕ/Вернель|Вернель]] ''795'' * [[МЭСБЕ/Вернер (фамилия)|Вернер (фамилия)]] ''795—796'' * [[МЭСБЕ/Вернер (русские статистики)|Вернер (русские статистики)]] ''796'' * [[МЭСБЕ/Вернигероде|Вернигероде]] ''796'' * [[МЭСБЕ/Вернике|Вернике]] ''796'' * [[МЭСБЕ/Верниссаж|Верниссаж]] ''796'' * [[МЭСБЕ/Вёрниц|Вёрниц]] ''796'' * [[МЭСБЕ/Вернон|Вернон]] ''796'' * [[МЭСБЕ/Верн|Верн]] ''796'' * [[МЭСБЕ/Верныгора|Верныгора]] ''796'' * [[МЭСБЕ/Вернье|Вернье]] ''796'' * [[МЭСБЕ/Верньер|Верньер]] ''796'' * [[МЭСБЕ/Верньо|Верньо]] ''797'' * [[МЭСБЕ/Вернэ (курорт)|Вернэ (курорт)]] ''797'' * [[МЭСБЕ/Вернэ (художники)|Вернэ (художники)]] ''797'' * [[МЭСБЕ/Вероккио|Вероккио]] ''797'' * [[МЭСБЕ/Верона|Верона]] ''797'' * [[МЭСБЕ/Веронезэ|Веронезэ]] ''797'' * [[МЭСБЕ/Вероника|Вероника]] ''797'' * [[МЭСБЕ/Вероника Святая|Вероника Святая]] ''797'' * [[МЭСБЕ/Веронская земля|Веронская земля]] ''797'' * [[МЭСБЕ/Верпование|Верпование]] ''797'' * [[МЭСБЕ/Верп|Верп]] ''797'' * [[МЭСБЕ/Верра|Верра]] ''797'' * [[МЭСБЕ/Веррес|Веррес]] ''797'' * [[МЭСБЕ/Верри|Верри]] ''797—798'' * [[МЭСБЕ/Веррий Флакк|Веррий Флакк]] ''798'' * [[МЭСБЕ/Верро|Верро]] ''798'' * [[МЭСБЕ/Версаль|Версаль]] ''798'' * [[МЭСБЕ/Версификация|Версификация]] ''798'' * [[МЭСБЕ/Версия|Версия]] ''798'' * [[МЭСБЕ/Верста|Верста]] ''798'' * [[МЭСБЕ/Верстак|Верстак]] ''798'' * [[МЭСБЕ/Верстатка|Верстатка]] ''798'' * [[МЭСБЕ/Верстать|Верстать]] ''798'' * [[МЭСБЕ/Верстовский|Верстовский]] ''798'' * [[МЭСБЕ/Верстомер|Верстомер]] ''798'' * [[МЭСБЕ/Версхюринг|Версхюринг]] ''798'' * [[МЭСБЕ/Вертах|Вертах]] ''798'' * [[МЭСБЕ/Вертгейм|Вертгейм]] ''798'' * [[МЭСБЕ/Вертел|Вертел]] ''798'' * [[МЭСБЕ/Вертеж|Вертеж]] ''798'' * [[МЭСБЕ/Вертеп|Вертеп]] ''798—799'' * [[МЭСБЕ/Вертер|Вертер]] ''799'' * [[МЭСБЕ/Вертиголовка|Вертиголовка]] ''799'' * [[МЭСБЕ/Вертикал|Вертикал]] ''799'' * [[МЭСБЕ/Вертикальный|Вертикальный]] ''799'' * [[МЭСБЕ/Вертит|Вертит]] ''799'' * [[МЭСБЕ/Вертишейка|Вертишейка]] ''799'' * [[МЭСБЕ/Вертлуг|Вертлуг]] ''799'' * [[МЭСБЕ/Вертляница|Вертляница]] ''799'' * [[МЭСБЕ/Вертоград|Вертоград]] ''799'' * [[МЭСБЕ/Вертумн|Вертумн]] ''799'' * [[МЭСБЕ/Вертунни|Вертунни]] ''799'' * [[МЭСБЕ/Вертун|Вертун]] ''799'' * [[МЭСБЕ/Верт (город)|Верт (город)]] ''799'' * [[МЭСБЕ/Верт (контрапунктист)|Верт (контрапунктист)]] ''799'' * [[МЭСБЕ/Вертячка|Вертячка]] ''799—800'' * [[МЭСБЕ/Верунский|Верунский]] ''800'' * [[МЭСБЕ/Верфф|Верфф]] ''800'' * [[МЭСБЕ/Верфь|Верфь]] ''800'' * [[МЭСБЕ/Верхарн|Верхарн]] ''800'' * [[МЭСБЕ/Верхневолжский резервуар|Верхневолжский резервуар]] ''800'' * [[МЭСБЕ/Верхнеднепровск|Верхнеднепровск]] ''800'' * [[МЭСБЕ/Верхнее озеро|Верхнее озеро]] ''800'' * [[МЭСБЕ/Верхнее чутье|Верхнее чутье]] ''800'' * [[МЭСБЕ/Верхнеинбатское|Верхнеинбатское]] ''800'' * [[МЭСБЕ/Верхней Гаронны|Верхней Гаронны]] ''801'' * [[МЭСБЕ/Верхнекамчатск|Верхнекамчатск]] ''801'' * [[МЭСБЕ/Верхнеколымск|Верхнеколымск]] ''801'' * [[МЭСБЕ/Верхнекурмоярская|Верхнекурмоярская]] ''801'' * [[МЭСБЕ/Верхненемецкий язык|Верхненемецкий язык]] ''801'' * [[МЭСБЕ/Верхнепогромное|Верхнепогромное]] ''801'' * [[МЭСБЕ/Верхне-рейнская низменность|Верхне-рейнская низменность]] ''801'' * [[МЭСБЕ/Верхнеудинск|Верхнеудинск]] ''801'' * [[МЭСБЕ/Верхнеуральск|Верхнеуральск]] ''801'' * [[МЭСБЕ/Верхне-Чирская|Верхне-Чирская]] ''801'' * [[МЭСБЕ/Верхних Альп департамент|Верхних Альп департамент]] ''801'' * [[МЭСБЕ/Верхних Пиренеев департамент|Верхних Пиренеев департамент]] ''801'' * [[МЭСБЕ/Верхний земский суд|Верхний земский суд]] ''801'' * [[МЭСБЕ/Верхний крестьянский суд|Верхний крестьянский суд]] ''801'' * [[МЭСБЕ/Верхний Ломов|Верхний Ломов]] ''801'' * [[МЭСБЕ/Верхний Спасо-Преображенский монастырь|Верхний Спасо-Преображенский монастырь]] ''801'' * [[МЭСБЕ/Верхняя Аджария|Верхняя Аджария]] ''801'' * [[МЭСБЕ/Верхняя Ангара|Верхняя Ангара]] ''801'' * [[МЭСБЕ/Верхняя Мамона|Верхняя Мамона]] ''802'' * [[МЭСБЕ/Верхняя палата|Верхняя палата]] ''802'' * [[МЭСБЕ/Верхняя расправа|Верхняя расправа]] ''802'' * [[МЭСБЕ/Верхняя типография|Верхняя типография]] ''802'' * [[МЭСБЕ/Верховажский посад|Верховажский посад]] ''802'' * [[МЭСБЕ/Верховая боярыня|Верховая боярыня]] ''802'' * [[МЭСБЕ/Верховенство|Верховенство]] ''802'' * [[МЭСБЕ/Верховка|Верховка]] ''802'' * [[МЭСБЕ/Верховная власть|Верховная власть]] ''802'' * [[МЭСБЕ/Верховная распорядительная комиссия|Верховная распорядительная комиссия]] ''802—803'' * [[МЭСБЕ/Верховники|Верховники]] ''803'' * [[МЭСБЕ/Верховный тайный совет|Верховный тайный совет]] ''803'' * [[МЭСБЕ/Верховный уголовный суд|Верховный уголовный суд]] ''803—804'' * [[МЭСБЕ/Верховодка|Верховодка]] ''804'' * [[МЭСБЕ/Верховцев|Верховцев]] ''804'' * [[МЭСБЕ/Верховые люди|Верховые люди]] ''804'' * [[МЭСБЕ/Верховые краски|Верховые краски]] ''804'' * [[МЭСБЕ/Верхолаз|Верхолаз]] ''804'' * [[МЭСБЕ/Верхоленск|Верхоленск]] ''804'' * [[МЭСБЕ/Верхососенск|Верхососенск]] ''804'' * [[МЭСБЕ/Верхотурье|Верхотурье]] ''804'' * [[МЭСБЕ/Верхочут|Верхочут]] ''804'' * [[МЭСБЕ/Верхоянский хребет|Верхоянский хребет]] ''804'' * [[МЭСБЕ/Верхоянск|Верхоянск]] ''804'' * [[МЭСБЕ/Верхратский|Верхратский]] ''804'' * [[МЭСБЕ/Верх|Верх]] ''805'' * [[МЭСБЕ/Верх-Исетский завод|Верх-Исетский завод]] ''805'' * [[МЭСБЕ/Верцингеторикс|Верцингеторикс]] ''805'' * [[МЭСБЕ/Верчелли|Верчелли]] ''805'' * [[МЭСБЕ/Верша|Верша]] ''805'' * [[МЭСБЕ/Вершец|Вершец]] ''805'' * [[МЭСБЕ/Вершинник|Вершинник]] ''805'' * [[МЭСБЕ/Вершинский|Вершинский]] ''805'' * [[МЭСБЕ/Вершник|Вершник]] ''805'' * [[МЭСБЕ/Вершок|Вершок]] ''805'' * [[МЭСБЕ/Вер|Вер]] ''805'' * [[МЭСБЕ/Вер-гинье|Вер-гинье]] ''805'' * [[МЭСБЕ/Веселаго|Веселаго]] ''805'' * [[МЭСБЕ/Веселка|Веселка]] ''805'' * [[МЭСБЕ/Веселовский|Веселовский]] ''805—806'' * [[МЭСБЕ/Веселящий газ|Веселящий газ]] ''806'' * [[МЭСБЕ/Весеннее равноденствие|Весеннее равноденствие]] ''806'' * [[МЭСБЕ/Весенний катарр|Весенний катарр]] ''806'' * [[МЭСБЕ/Веси-иерви|Веси-иерви]] ''806'' * [[МЭСБЕ/Веске|Веске]] ''806—807'' * [[МЭСБЕ/Весли|Весли]] ''807'' * [[МЭСБЕ/Веслоногие|Веслоногие]] ''807'' * [[МЭСБЕ/Веснина|Веснина]] ''807'' * [[МЭСБЕ/Веснованье|Веснованье]] ''807'' * [[МЭСБЕ/Веснушки|Веснушки]] ''807'' * [[МЭСБЕ/Веснянки (насекомые)|Веснянки (насекомые)]] ''807'' * [[МЭСБЕ/Веснянки (песни)|Веснянки (песни)]] ''807'' * [[МЭСБЕ/Веспасиан|Веспасиан]] ''807'' * [[МЭСБЕ/Веспер|Веспер]] ''808'' * [[МЭСБЕ/Веспиньяни|Веспиньяни]] ''808'' * [[МЭСБЕ/Весприм|Весприм]] ''808'' * [[МЭСБЕ/Весселеньи|Весселеньи]] ''808'' * [[МЭСБЕ/Вессель|Вессель]] ''808'' * [[МЭСБЕ/Вессенберг|Вессенберг]] ''808'' * [[МЭСБЕ/Вест|Вест]] * [[МЭСБЕ/Веста|Веста]] ''808'' * [[МЭСБЕ/Весталки|Весталки]] ''808'' * [[МЭСБЕ/Вест-Бромич|Вест-Бромич]] * [[МЭСБЕ/Вестготы|Вестготы]] ''808—809'' * [[МЭСБЕ/Вестенд|Вестенд]] * [[МЭСБЕ/Вестерботтен|Вестерботтен]] * [[МЭСБЕ/Вестервальд|Вестервальд]] * [[МЭСБЕ/Вестервик|Вестервик]] * [[МЭСБЕ/Вестергаард|Вестергаард]] * [[МЭСБЕ/Вестермарк|Вестермарк]] * [[МЭСБЕ/Вестернорланд|Вестернорланд]] * [[МЭСБЕ/Вестерэс|Вестерэс]] * [[МЭСБЕ/Вестиарий|Вестиарий]] * [[МЭСБЕ/Вестибюль|Вестибюль]] * [[МЭСБЕ/Вест или Уэст|Вест или Уэст]] * [[МЭСБЕ/Вест-Индия|Вест-Индия]] * [[МЭСБЕ/Вестмакотт|Вестмакотт]] * [[МЭСБЕ/Вестманланд|Вестманланд]] * [[МЭСБЕ/Вестмид|Вестмид]] * [[МЭСБЕ/Вестминстер|Вестминстер]] * [[МЭСБЕ/Вестминстерское аббатство|Вестминстерское аббатство]] * [[МЭСБЕ/Вестморленд|Вестморленд]] * [[МЭСБЕ/Вестморлэнц|Вестморлэнц]] * [[МЭСБЕ/Вестон|Вестон]] * [[МЭСБЕ/Вестпойнт|Вестпойнт]] * [[МЭСБЕ/Вестпорт|Вестпорт]] * [[МЭСБЕ/Вестрис|Вестрис]] * [[МЭСБЕ/Вест-Трой|Вест-Трой]] * [[МЭСБЕ/Вестфален|Вестфален]] * [[МЭСБЕ/Вестфалия|Вестфалия]] * [[МЭСБЕ/Вестфаль|Вестфаль]] * [[МЭСБЕ/Вестфальские ворота|Вестфальские ворота]] * [[МЭСБЕ/Вестфальский мир|Вестфальский мир]] * [[МЭСБЕ/Вестфальское королевство|Вестфальское королевство]] * [[МЭСБЕ/Вест-Хэм|Вест-Хэм]] * [[МЭСБЕ/Вестчестер|Вестчестер]] * [[МЭСБЕ/Вестэнд|Вестэнд]] * [[МЭСБЕ/Весцелиит|Весцелиит]] * [[МЭСБЕ/Весь|Весь]] * [[МЭСБЕ/Весьегонск|Весьегонск]] * [[МЭСБЕ/Веськово|Веськово]] * [[МЭСБЕ/Веталапанчавимшати|Веталапанчавимшати]] * [[МЭСБЕ/Ветераны|Ветераны]] * [[МЭСБЕ/Ветеринар|Ветеринар]] * [[МЭСБЕ/Ветеринария|Ветеринария]] * [[МЭСБЕ/Ветеринарная полиция|Ветеринарная полиция]] * [[МЭСБЕ/Ветеринарное управление|Ветеринарное управление]] * [[МЭСБЕ/Ветеринарные институты и школы|Ветеринарные институты и школы]] * [[МЭСБЕ/Ветеринарный комитет|Ветеринарный комитет]] * [[МЭСБЕ/Ветиверт|Ветиверт]] * [[МЭСБЕ/Ветла|Ветла]] * [[МЭСБЕ/Ветловник|Ветловник]] * [[МЭСБЕ/Ветлуга|Ветлуга]] * [[МЭСБЕ/Ветлянская|Ветлянская]] ''813'' * [[МЭСБЕ/Вето|Вето]] ''813'' * [[МЭСБЕ/Veto liberum|Veto liberum]] ''813'' * [[МЭСБЕ/Ветошников|Ветошников]] ''813'' * [[МЭСБЕ/Ветранич|Ветранич]] ''813'' * [[МЭСБЕ/Веттер|Веттер]] * [[МЭСБЕ/Веттерберг|Веттерберг]] ''813'' * [[МЭСБЕ/Веттергорн|Веттергорн]] * [[МЭСБЕ/Веттерен|Веттерен]] * [[МЭСБЕ/Веттерли|Веттерли]] * [[МЭСБЕ/Веттерман|Веттерман]] * [[МЭСБЕ/Веттерштейнские горы|Веттерштейнские горы]] * [[МЭСБЕ/Веттин|Веттин]] * [[МЭСБЕ/Веттурия|Веттурия]] * [[МЭСБЕ/Ветхий Завет|Ветхий Завет]] * [[МЭСБЕ/Ветцлар|Ветцлар]] * [[МЭСБЕ/Ветчина|Ветчина]] * [[МЭСБЕ/Ветштейн|Ветштейн]] * [[МЭСБЕ/Вефиль|Вефиль]] * [[МЭСБЕ/Вех|Вех]] * [[МЭСБЕ/Вех конский|Вех конский]] * [[МЭСБЕ/Вехте|Вехте]] * [[МЭСБЕ/Вехтер|Вехтер]] * [[МЭСБЕ/Вечеллио|Вечеллио]] * [[МЭСБЕ/Вечерние курсы и школы|Вечерние курсы и школы]] * [[МЭСБЕ/Вечерница|Вечерница]] * [[МЭСБЕ/Вечерня|Вечерня]] * [[МЭСБЕ/Вечерняя звезда|Вечерняя звезда]] * [[МЭСБЕ/Вечеря Господня|Вечеря Господня]] * [[МЭСБЕ/Вешенская|Вешенская]] * [[МЭСБЕ/Вешнина|Вешнина]] * [[МЭСБЕ/Вешняк|Вешняк]] * [[МЭСБЕ/Вешняков|Вешняков]] * [[МЭСБЕ/Вещевое довольствие|Вещевое довольствие]] * [[МЭСБЕ/Вещество|Вещество]] * [[МЭСБЕ/Вещное право|Вещное право]] * [[МЭСБЕ/Вещный иск|Вещный иск]] * [[МЭСБЕ/Вещь|Вещь]] * [[МЭСБЕ/Вжимной винт|Вжимной винт]] * [[МЭСБЕ/Взаимно-дополнительные цвета|Взаимно-дополнительные цвета]] * [[МЭСБЕ/Взаимный кредит|Взаимный кредит]] * [[МЭСБЕ/Взаимопомощь|Взаимопомощь]] * [[МЭСБЕ/Взвад|Взвад]] * [[МЭСБЕ/Взвод|Взвод]] * [[МЭСБЕ/Взвягль|Взвягль]] * [[МЭСБЕ/Вздвижень|Вздвижень]] * [[МЭСБЕ/Вздутые грибы|Вздутые грибы]] * [[МЭСБЕ/Взлом|Взлом]] * [[МЭСБЕ/Взмет|Взмет]] * [[МЭСБЕ/Взрывные работы|Взрывные работы]] * [[МЭСБЕ/Взрывчатые вещества|Взрывчатые вещества]] * [[МЭСБЕ/Взыскание гражданское|Взыскание гражданское]] * [[МЭСБЕ/Взыскания дисциплинарные|Взыскания дисциплинарные]] * [[МЭСБЕ/Взыскания уголовные|Взыскания уголовные]] * [[МЭСБЕ/Взяточничество|Взяточничество]] * [[МЭСБЕ/Вибе|Вибе]] * [[МЭСБЕ/Вибер|Вибер]] * [[МЭСБЕ/Виборг|Виборг]] * [[МЭСБЕ/Вибрация|Вибрация]] * [[МЭСБЕ/Вибрионы|Вибрионы]] * [[МЭСБЕ/Вивальди|Вивальди]] * [[МЭСБЕ/Виварий|Виварий]] ''818'' * [[МЭСБЕ/Виварэ|Виварэ]] ''818'' * [[МЭСБЕ/Виват|Виват]] ''818'' * [[МЭСБЕ/Vivace|Vivace]] ''818'' * [[МЭСБЕ/Виверо|Виверо]] ''818'' * [[МЭСБЕ/Виверровые|Виверровые]] ''818—819'' * [[МЭСБЕ/Вивес|Вивес]] * [[МЭСБЕ/Вивиани|Вивиани]] * [[МЭСБЕ/Вивианит|Вивианит]] * [[МЭСБЕ/Вивисекция|Вивисекция]] * [[МЭСБЕ/Вивсюг|Вивсюг]] * [[МЭСБЕ/Вивьен де Сен-Мартен|Вивьен де Сен-Мартен]] * [[МЭСБЕ/Вигалуа|Вигалуа]] * [[МЭСБЕ/Вигамур|Вигамур]] * [[МЭСБЕ/Виган|Виган]] * [[МЭСБЕ/Виганд|Виганд]] * [[МЭСБЕ/Виганд Марбургский|Виганд Марбургский]] * [[МЭСБЕ/Вигано|Вигано]] * [[МЭСБЕ/Вигара|Вигара]] * [[МЭСБЕ/Вигвам|Вигвам]] * [[МЭСБЕ/Вигганс|Вигганс]] * [[МЭСБЕ/Вигель|Вигель]] * [[МЭСБЕ/Виги|Виги]] * [[МЭСБЕ/Виги (русский художник)|Виги (русский художник)]] * [[МЭСБЕ/Вигилии|Вигилии]] * [[МЭСБЕ/Вигилий|Вигилий]] * [[МЭСБЕ/Вигилянций|Вигилянций]] * [[МЭСБЕ/Виго|Виго]] * [[МЭСБЕ/Вигонь|Вигонь]] * [[МЭСБЕ/Вид|Вид]] * [[МЭСБЕ/Вид (географические названия)|Вид (географические названия)]] * [[МЭСБЕ/Вид (фамилия)|Вид (фамилия)]] * [[МЭСБЕ/Вида|Вида]] * [[МЭСБЕ/Видава|Видава]] * [[МЭСБЕ/Видавский|Видавский]] * [[МЭСБЕ/Видаль|Видаль]] * [[МЭСБЕ/Видам|Видам]] * [[МЭСБЕ/Виданович|Виданович]] * [[МЭСБЕ/Видар|Видар]] * [[МЭСБЕ/Видбино|Видбино]] * [[МЭСБЕ/Виддин|Виддин]] * [[МЭСБЕ/Видеман|Видеман]] * [[МЭСБЕ/Видения|Видения]] * [[МЭСБЕ/Виджевано|Виджевано]] * [[МЭСБЕ/Видзинишки|Видзинишки]] * [[МЭСБЕ/Видзы|Видзы]] * [[МЭСБЕ/Видма|Видма]] * [[МЭСБЕ/Видман|Видман]] * [[МЭСБЕ/Видманштетовы фигуры|Видманштетовы фигуры]] * [[МЭСБЕ/Виднес|Виднес]] * [[МЭСБЕ/Виднман|Виднман]] * [[МЭСБЕ/Видо II|Видо II]] * [[МЭСБЕ/Видок|Видок]] * [[МЭСБЕ/Видок (сыщик)|Видок (сыщик)]] * [[МЭСБЕ/Видор|Видор]] * [[МЭСБЕ/Видукассы|Видукассы]] * [[МЭСБЕ/Видукинд|Видукинд]] * [[МЭСБЕ/Видукли|Видукли]] * [[МЭСБЕ/Видушка|Видушка]] * [[МЭСБЕ/Вижайны|Вижайны]] * [[МЭСБЕ/Виза|Виза]] * [[МЭСБЕ/Визави|Визави]] * [[МЭСБЕ/Визант|Визант]] * [[МЭСБЕ/Византийская империя|Византийская империя]] * [[МЭСБЕ/Византийская литература|Византийская литература]] * [[МЭСБЕ/Византийское искусство|Византийское искусство]] * [[МЭСБЕ/Византийское право|Византийское право]] * [[МЭСБЕ/Византинизм|Византинизм]] * [[МЭСБЕ/Византины|Византины]] * [[МЭСБЕ/Византия|Византия]] * [[МЭСБЕ/Визе|Визе]] * [[МЭСБЕ/Визелер|Визелер]] * [[МЭСБЕ/Визельбург|Визельбург]] * [[МЭСБЕ/Визерит|Визерит]] * [[МЭСБЕ/Визига|Визига]] * [[МЭСБЕ/Визиготы|Визиготы]] * [[МЭСБЕ/Визионер|Визионер]] * [[МЭСБЕ/Визир|Визир]] * [[МЭСБЕ/Визирная линия|Визирная линия]] * [[МЭСБЕ/Визирование|Визирование]] * [[МЭСБЕ/Визирь|Визирь]] * [[МЭСБЕ/Визитатор|Визитатор]] * [[МЭСБЕ/Визитация|Визитация]] * [[МЭСБЕ/Визитная карточка|Визитная карточка]] * [[МЭСБЕ/Визнер|Визнер]] * [[МЭСБЕ/Визорий|Визорий]] * [[МЭСБЕ/Вик (курорт)|Вик (курорт)]] * [[МЭСБЕ/Вик (фамилия)|Вик (фамилия)]] * [[МЭСБЕ/Вика|Вика]] * [[МЭСБЕ/Викар|Викар]] * [[МЭСБЕ/Викариат|Викариат]] * [[МЭСБЕ/Викарий|Викарий]] * [[МЭСБЕ/Викарирующие виды|Викарирующие виды]] * [[МЭСБЕ/Вик-Большой|Вик-Большой]] * [[МЭСБЕ/Вик д’Азир|Вик д’Азир]] * [[МЭСБЕ/Викентий из Бовэ|Викентий из Бовэ]] * [[МЭСБЕ/Викентий Кадлубек|Викентий Кадлубек]] * [[МЭСБЕ/Викентий Леринский|Викентий Леринский]] * [[МЭСБЕ/Викинги|Викинги]] * [[МЭСБЕ/Викия|Викия]] * [[МЭСБЕ/Виклиф|Виклиф]] * [[МЭСБЕ/Викло|Викло]] * [[МЭСБЕ/Вико|Вико]] * [[МЭСБЕ/Виковая смесь|Виковая смесь]] * [[МЭСБЕ/Виконт|Виконт]] * [[МЭСБЕ/Викрам|Викрам]] * [[МЭСБЕ/Викрамадитья|Викрамадитья]] * [[МЭСБЕ/Викраморваси|Викраморваси]] * [[МЭСБЕ/Виксатин|Виксатин]] * [[МЭСБЕ/Виксбург|Виксбург]] * [[МЭСБЕ/Викский уезд|Викский уезд]] * [[МЭСБЕ/Виксорит|Виксорит]] * [[МЭСБЕ/Вик-сюр-Сер|Вик-сюр-Сер]] * [[МЭСБЕ/Виктор Амедей|Виктор Амедей]] * [[МЭСБЕ/Виктории крест|Виктории крест]] * [[МЭСБЕ/Викторин (имя)|Викторин (имя)]] * [[МЭСБЕ/Викторин (писатели)|Викторин (писатели)]] * [[МЭСБЕ/Викторина|Викторина]] * [[МЭСБЕ/Виктория (богиня)|Виктория (богиня)]] * [[МЭСБЕ/Виктория (географические названия)|Виктория (географические названия)]] * [[МЭСБЕ/Виктория (королевы и императрицы)|Виктория (королевы и императрицы)]] * [[МЭСБЕ/Виктория (краски)|Виктория (краски)]] * [[МЭСБЕ/Виктория (озеро)|Виктория (озеро)]] * [[МЭСБЕ/Виктория (растения)|Виктория (растения)]] * [[МЭСБЕ/Виктория-земля|Виктория-земля]] * [[МЭСБЕ/Виктория-Нианца|Виктория-Нианца]] * [[МЭСБЕ/Виктор-Наполеон|Виктор-Наполеон]] * [[МЭСБЕ/Викторов|Викторов]] * [[МЭСБЕ/Виктор (маршал)|Виктор (маршал)]] * [[МЭСБЕ/Виктор (римский историк)|Виктор (римский историк)]] * [[МЭСБЕ/Виктор (римские папы)|Виктор (римские папы)]] * [[МЭСБЕ/Виктор-Эммануил|Виктор-Эммануил]] * [[МЭСБЕ/Викунья|Викунья]] * [[МЭСБЕ/Вилагош|Вилагош]] * [[МЭСБЕ/Вилайет|Вилайет]] * [[МЭСБЕ/Виламович-Мёллендорф|Виламович-Мёллендорф]] * [[МЭСБЕ/Виланд (в мифологии)|Виланд (в мифологии)]] * [[МЭСБЕ/Виланд (немецкий поэт)|Виланд (немецкий поэт)]] * [[МЭСБЕ/Вилегодский лен|Вилегодский лен]] * [[МЭСБЕ/Вилейка|Вилейка]] * [[МЭСБЕ/Виленкин|Виленкин]] * [[МЭСБЕ/Виленская губерния|Виленская губерния]] * [[МЭСБЕ/Виленская иезуитская академия|Виленская иезуитская академия]] * [[МЭСБЕ/Виленский монастырь|Виленский монастырь]] * [[МЭСБЕ/Виленский монетный двор|Виленский монетный двор]] * [[МЭСБЕ/Виленский съезд|Виленский съезд]] * [[МЭСБЕ/Виленский университет|Виленский университет]] * [[МЭСБЕ/Вилие|Вилие]] * [[МЭСБЕ/Вилинг|Вилинг]] * [[МЭСБЕ/Вилия|Вилия]] * [[МЭСБЕ/Вилка|Вилка]] * [[МЭСБЕ/Вилков|Вилков]] * [[МЭСБЕ/Вилла|Вилла]] * [[МЭСБЕ/Вилламов|Вилламов]] * [[МЭСБЕ/Вилланелла|Вилланелла]] * [[МЭСБЕ/Виллани|Виллани]] * [[МЭСБЕ/Вилланы|Вилланы]] * [[МЭСБЕ/Виллар|Виллар]] * [[МЭСБЕ/Виллари|Виллари]] * [[МЭСБЕ/Вилларт|Вилларт]] * [[МЭСБЕ/Виллафранка|Виллафранка]] * [[МЭСБЕ/Виллах|Виллах]] * [[МЭСБЕ/Вилле|Вилле]] * [[МЭСБЕ/Виллевальде|Виллевальде]] * [[МЭСБЕ/Виллегад|Виллегад]] * [[МЭСБЕ/Виллель|Виллель]] * [[МЭСБЕ/Виллемер|Виллемер]] * [[МЭСБЕ/Виллемит|Виллемит]] * [[МЭСБЕ/Виллемс|Виллемс]] * [[МЭСБЕ/Виллербанн|Виллербанн]] * [[МЭСБЕ/Виллер-Коттере|Виллер-Коттере]] * [[МЭСБЕ/Виллеруа|Виллеруа]] * [[МЭСБЕ/Виллетт (часть Парижа)|Виллетт (часть Парижа)]] * [[МЭСБЕ/Виллетт (писатель)|Виллетт (писатель)]] * [[МЭСБЕ/Виллибальд|Виллибальд]] * [[МЭСБЕ/Виллиггис|Виллиггис]] * [[МЭСБЕ/Виллизий|Виллизий]] * [[МЭСБЕ/Виллис (врач)|Виллис (врач)]] * [[МЭСБЕ/Виллис (врач, баронет)|Виллис (врач, баронет)]] * [[МЭСБЕ/Виллон|Виллон]] * [[МЭСБЕ/Виллоуби|Виллоуби]] * [[МЭСБЕ/Виллуазон|Виллуазон]] * [[МЭСБЕ/Виллуан|Виллуан]] * [[МЭСБЕ/Вилорог|Вилорог]] * [[МЭСБЕ/Вилохвост|Вилохвост]] * [[МЭСБЕ/Вилохвостки|Вилохвостки]] * [[МЭСБЕ/Вилохвостые|Вилохвостые]] * [[МЭСБЕ/Вилочка|Вилочка]] * [[МЭСБЕ/Вилоязычные|Вилоязычные]] * [[МЭСБЕ/Вилуит|Вилуит]] * [[МЭСБЕ/Вилы|Вилы]] * [[МЭСБЕ/Вилы (в мифологии)|Вилы (в мифологии)]] * [[МЭСБЕ/Вильберфорс|Вильберфорс]] * [[МЭСБЕ/Вильбоа|Вильбоа]] * [[МЭСБЕ/Вильбрандт|Вильбрандт]] * [[МЭСБЕ/Вильгардуен|Вильгардуен]] * [[МЭСБЕ/Вильгельм (государи и принцы)|Вильгельм (государи и принцы)]] * [[МЭСБЕ/Вильгельм (поэты и философы)|Вильгельм (поэты и философы)]] * [[МЭСБЕ/Вильгельми|Вильгельми]] * [[МЭСБЕ/Вильгельмина|Вильгельмина]] * [[МЭСБЕ/Вильгельмов орден|Вильгельмов орден]] * [[МЭСБЕ/Вильгельмсбад|Вильгельмсбад]] * [[МЭСБЕ/Вильгельмсгафен|Вильгельмсгафен]] * [[МЭСБЕ/Вильгельмсгеэ|Вильгельмсгеэ]] * [[МЭСБЕ/Вильд|Вильд]] * [[МЭСБЕ/Вильда|Вильда]] * [[МЭСБЕ/Вильдбад|Вильдбад]] * [[МЭСБЕ/Вильдегг|Вильдегг]] * [[МЭСБЕ/Вильденбрух|Вильденбрух]] * [[МЭСБЕ/Вильденов|Вильденов]] * [[МЭСБЕ/Вильдермут|Вильдермут]] * [[МЭСБЕ/Вильдунген|Вильдунген]] * [[МЭСБЕ/Вильегас|Вильегас]] * [[МЭСБЕ/Вилье де Лиль Адан|Вилье де Лиль Адан]] * [[МЭСБЕ/Вильена (город)|Вильена (город)]] * [[МЭСБЕ/Вильена (поэт)|Вильена (поэт)]] * [[МЭСБЕ/Вилькен|Вилькен]] * [[МЭСБЕ/Вилькенс|Вилькенс]] * [[МЭСБЕ/Вилькесбарр|Вилькесбарр]] * [[МЭСБЕ/Вильки|Вильки]] * [[МЭСБЕ/Вилькинасага|Вилькинасага]] * [[МЭСБЕ/Вилькомир|Вилькомир]] * [[МЭСБЕ/Вилькомм|Вилькомм]] * [[МЭСБЕ/Вильконский|Вильконский]] * [[МЭСБЕ/Вилькс|Вилькс]] * [[МЭСБЕ/Вильм|Вильм]] * [[МЭСБЕ/Вильман|Вильман]] * [[МЭСБЕ/Вильманстранд|Вильманстранд]] * [[МЭСБЕ/Вильмар|Вильмар]] * [[МЭСБЕ/Вильмен|Вильмен]] * [[МЭСБЕ/Вильмессан|Вильмессан]] * [[МЭСБЕ/Вильмингтон|Вильмингтон]] * [[МЭСБЕ/Вильнев|Вильнев]] * [[МЭСБЕ/Вильный порог|Вильный порог]] * [[МЭСБЕ/Вильсон (фамилия)|Вильсон (фамилия)]] * [[МЭСБЕ/Вильсон (статистик)|Вильсон (статистик)]] * [[МЭСБЕ/Вильстермаршский скот|Вильстермаршский скот]] * [[МЭСБЕ/Вильтшир|Вильтшир]] * [[МЭСБЕ/Вильфранш|Вильфранш]] * [[МЭСБЕ/Вильфрид|Вильфрид]] * [[МЭСБЕ/Вильхар|Вильхар]] * [[МЭСБЕ/Вильчинский|Вильчинский]] * [[МЭСБЕ/Вильявисиоза|Вильявисиоза]] * [[МЭСБЕ/Вильяметта|Вильяметта]] * [[МЭСБЕ/Вильямс|Вильямс]] * [[МЭСБЕ/Вильямсбург|Вильямсбург]] * [[МЭСБЕ/Вильямсон|Вильямсон]] * [[МЭСБЕ/Вильямспорт|Вильямспорт]] * [[МЭСБЕ/Вильянуева|Вильянуева]] * [[МЭСБЕ/Вилэн|Вилэн]] * [[МЭСБЕ/Вилюй|Вилюй]] * [[МЭСБЕ/Вилюйск|Вилюйск]] * [[МЭСБЕ/Вилюйский хребет|Вилюйский хребет]] * [[МЭСБЕ/Вилючинская сопка|Вилючинская сопка]] * [[МЭСБЕ/Вилядь|Вилядь]] * [[МЭСБЕ/Вилянов|Вилянов]] * [[МЭСБЕ/Вимазал|Вимазал]] * [[МЭСБЕ/Вимейро|Вимейро]] * [[МЭСБЕ/Виминал|Виминал]] * [[МЭСБЕ/Виммер|Виммер]] * [[МЭСБЕ/Вимперг|Вимперг]] * [[МЭСБЕ/Вимпина|Вимпина]] * [[МЭСБЕ/Вимпфен (генерал)|Вимпфен (генерал)]] * [[МЭСБЕ/Вимпфен (город)|Вимпфен (город)]] * [[МЭСБЕ/Вимфелинг|Вимфелинг]] * [[МЭСБЕ/Вина|Вина]] * [[МЭСБЕ/Вина (музыкальный инструмент)|Вина (музыкальный инструмент)]] * [[МЭСБЕ/Винавер|Винавер]] * [[МЭСБЕ/Винадио|Винадио]] * [[МЭСБЕ/Винантс|Винантс]] * [[МЭСБЕ/Винаржицкий|Винаржицкий]] * [[МЭСБЕ/Винбарг|Винбарг]] * [[МЭСБЕ/Винге|Винге]] * [[МЭСБЕ/Винград|Винград]] * [[МЭСБЕ/Виндава|Виндава]] * [[МЭСБЕ/Виндвард-острова|Виндвард-острова]] * [[МЭСБЕ/Виндвард-Пассаж|Виндвард-Пассаж]] * [[МЭСБЕ/Винделиция|Винделиция]] * [[МЭСБЕ/Виндельбанд|Виндельбанд]] * [[МЭСБЕ/Виндермир|Виндермир]] * [[МЭСБЕ/Виндзейль|Виндзейль]] * [[МЭСБЕ/Виндзор|Виндзор]] * [[МЭСБЕ/Виндикация|Виндикация]] * [[МЭСБЕ/Виндиш|Виндиш]] * [[МЭСБЕ/Виндишгрец|Виндишгрец]] * [[МЭСБЕ/Виндия|Виндия]] * [[МЭСБЕ/Виндобона|Виндобона]] * [[МЭСБЕ/Виндтгорст|Виндтгорст]] * [[МЭСБЕ/Виндшейд|Виндшейд]] * [[МЭСБЕ/Винеа|Винеа]] * [[МЭСБЕ/Винегрет|Винегрет]] * [[МЭСБЕ/Винер|Винер]] * [[МЭСБЕ/Винернейштадт|Винернейштадт]] * [[МЭСБЕ/Винета|Винета]] * [[МЭСБЕ/Виниегра-и-Лассо|Виниегра-и-Лассо]] * [[МЭСБЕ/Виниловые соединения|Виниловые соединения]] * [[МЭСБЕ/Винительный падеж|Винительный падеж]] * [[МЭСБЕ/Виниус|Виниус]] * [[МЭСБЕ/Виницкая|Виницкая]] * [[МЭСБЕ/Винкбонс|Винкбонс]] * [[МЭСБЕ/Винкель (наугольник)|Винкель (наугольник)]] * [[МЭСБЕ/Винкель (филолог)|Винкель (филолог)]] * [[МЭСБЕ/Винкельблех|Винкельблех]] * [[МЭСБЕ/Винкельман|Винкельман]] * [[МЭСБЕ/Винкельрид|Винкельрид]] * [[МЭСБЕ/Винклер|Винклер]] * [[МЭСБЕ/Винланд|Винланд]] * [[МЭСБЕ/Винная кислота|Винная кислота]] * [[МЭСБЕ/Винная ягода|Винная ягода]] * [[МЭСБЕ/Виннеке|Виннеке]] * [[МЭСБЕ/Виннипег|Виннипег]] * [[МЭСБЕ/Винница|Винница]] * [[МЭСБЕ/Виннокалиева соль|Виннокалиева соль]] * [[МЭСБЕ/Винно-каменная кислота|Винно-каменная кислота]] * [[МЭСБЕ/Виннокислое брожение|Виннокислое брожение]] * [[МЭСБЕ/Винный камень|Винный камень]] * [[МЭСБЕ/Винный налив|Винный налив]] * [[МЭСБЕ/Винный спирт|Винный спирт]] * [[МЭСБЕ/Вино|Вино]] * [[МЭСБЕ/Виновник|Виновник]] * [[МЭСБЕ/Виноград|Виноград]] * [[МЭСБЕ/Виноградарство|Виноградарство]] * [[МЭСБЕ/Виноградная кислота|Виноградная кислота]] * [[МЭСБЕ/Виноградная лоза|Виноградная лоза]] * [[МЭСБЕ/Виноградная тля|Виноградная тля]] * [[МЭСБЕ/Виноградное вино|Виноградное вино]] * [[МЭСБЕ/Виноградное лечение|Виноградное лечение]] * [[МЭСБЕ/Виноградный сахар|Виноградный сахар]] * [[МЭСБЕ/Виноградов|Виноградов]] * [[МЭСБЕ/Виноградский|Виноградский]] * [[МЭСБЕ/Виноделие|Виноделие]] * [[МЭСБЕ/Винодол|Винодол]] * [[МЭСБЕ/Винокурение|Винокурение]] * [[МЭСБЕ/Винокуров|Винокуров]] * [[МЭСБЕ/Винона|Винона]] * [[МЭСБЕ/Винословный союз|Винословный союз]] * [[МЭСБЕ/Виноторговля|Виноторговля]] * [[МЭСБЕ/Винсбеке и Винсбекин|Винсбеке и Винсбекин]] * [[МЭСБЕ/Винсента святого мыс|Винсента святого мыс]] * [[МЭСБЕ/Винский|Винский]] * [[МЭСБЕ/Винт|Винт]] * [[МЭСБЕ/Винтебель|Винтебель]] * [[МЭСБЕ/Винтер|Винтер]] * [[МЭСБЕ/Винтерберг|Винтерберг]] * [[МЭСБЕ/Винтергальтер|Винтергальтер]] * [[МЭСБЕ/Винтерниц|Винтерниц]] * [[МЭСБЕ/Винтертур|Винтертур]] * [[МЭСБЕ/Винтерфельд|Винтерфельд]] * [[МЭСБЕ/Винтовая линия|Винтовая линия]] * [[МЭСБЕ/Винтовка|Винтовка]] * [[МЭСБЕ/Винтовые суда|Винтовые суда]] * [[МЭСБЕ/Винтранец|Винтранец]] * [[МЭСБЕ/Винуа|Винуа]] * [[МЭСБЕ/Винфрид|Винфрид]] * [[МЭСБЕ/Винцент-де-Поль|Винцент-де-Поль]] * [[МЭСБЕ/Винцингероде|Винцингероде]] * [[МЭСБЕ/Винчестер (город)|Винчестер (город)]] * [[МЭСБЕ/Винчестер (изобретатель)|Винчестер (изобретатель)]] * [[МЭСБЕ/Винчестерский статут|Винчестерский статут]] * [[МЭСБЕ/Винчи|Винчи]] * [[МЭСБЕ/Винчигверра|Винчигверра]] * [[МЭСБЕ/Виньетка|Виньетка]] * [[МЭСБЕ/Виньи|Виньи]] * [[МЭСБЕ/Виньола|Виньола]] * [[МЭСБЕ/Винэ|Винэ]] * [[МЭСБЕ/Вип|Вип]] * [[МЭСБЕ/Випон|Випон]] * [[МЭСБЕ/Виппер (историк)|Виппер (историк)]] * [[МЭСБЕ/Виппер (река)|Виппер (река)]] * [[МЭСБЕ/Вир (река и город)|Вир (река и город)]] * [[МЭСБЕ/Вир (теолог)|Вир (теолог)]] * [[МЭСБЕ/Вира|Вира]] * [[МЭСБЕ/Вираг|Вираг]] * [[МЭСБЕ/Вирбий|Вирбий]] ''861'' * [[МЭСБЕ/Виргилий|Виргилий]] ''861'' * [[МЭСБЕ/Виргинал|Виргинал]] ''861'' * [[МЭСБЕ/Виргиния (географические названия)|Виргиния (географические названия)]] ''861'' * [[МЭСБЕ/Виргиния|Виргиния]] ''861'' * [[МЭСБЕ/Виргинская перепёлка|Виргинская перепёлка]] ''861—862'' * [[МЭСБЕ/Виргинские острова|Виргинские острова]] ''862'' * [[МЭСБЕ/Вирдунг|Вирдунг]] ''862'' * [[МЭСБЕ/Вире|Вире]] ''862'' * [[МЭСБЕ/Вирзунгов проток|Вирзунгов проток]] ''862'' * [[МЭСБЕ/Вирикс|Вирикс]] ''862'' * [[МЭСБЕ/Вириат|Вириат]] ''862'' * [[МЭСБЕ/Viribus unitis|Viribus unitis]] ''862'' * [[МЭСБЕ/Вирландия|Вирландия]] ''862'' * [[МЭСБЕ/Вирник|Вирник]] ''862'' * [[МЭСБЕ/Вирит фон Гравенберг|Вирит фон Гравенберг]] ''862'' * [[МЭСБЕ/Вировитице|Вировитице]] * [[МЭСБЕ/Вирокониум|Вирокониум]] * [[МЭСБЕ/Вирсавия|Вирсавия]] * [[МЭСБЕ/Вирсен|Вирсен]] * [[МЭСБЕ/Вирт|Вирт]] * [[МЭСБЕ/Виртуальный|Виртуальный]] * [[МЭСБЕ/Виртуозность|Виртуозность]] * [[МЭСБЕ/Вирулентность|Вирулентность]] * [[МЭСБЕ/Вирунга|Вирунга]] * [[МЭСБЕ/Вируны|Вируны]] * [[МЭСБЕ/Вируэс|Вируэс]] * [[МЭСБЕ/Вирхов|Вирхов]] * [[МЭСБЕ/Вирц|Вирц]] * [[МЭСБЕ/Вирцау|Вирцау]] * [[МЭСБЕ/Вирц-Ярви|Вирц-Ярви]] * [[МЭСБЕ/Вирша|Вирша]] * [[МЭСБЕ/Вирьял|Вирьял]] * [[МЭСБЕ/Висбаден|Висбаден]] * [[МЭСБЕ/Висби|Висби]] * [[МЭСБЕ/Висбийское городское право|Висбийское городское право]] * [[МЭСБЕ/Виска Большая|Виска Большая]] * [[МЭСБЕ/Вискаша|Вискаша]] * [[МЭСБЕ/Виски|Виски]] * [[МЭСБЕ/Вискитки|Вискитки]] * [[МЭСБЕ/Висковатов|Висковатов]] * [[МЭСБЕ/Вискоза|Вискоза]] * [[МЭСБЕ/Висконсин|Висконсин]] * [[МЭСБЕ/Висконти|Висконти]] * [[МЭСБЕ/Висконти Веноста|Висконти Веноста]] * [[МЭСБЕ/Висла|Висла]] * [[МЭСБЕ/Вислица|Вислица]] * [[МЭСБЕ/Вислиценус|Вислиценус]] * [[МЭСБЕ/Вислицкий|Вислицкий]] ''866'' * [[МЭСБЕ/Вислицкий статут|Вислицкий статут]] ''866'' * [[МЭСБЕ/Вислокрылка|Вислокрылка]] ''866'' * [[МЭСБЕ/Vis major|Vis major]] ''866'' * [[МЭСБЕ/Висмар|Висмар]] ''866'' * [[МЭСБЕ/Висмут|Висмут]] ''866—867'' * [[МЭСБЕ/Високосный год|Високосный год]] ''867'' * [[МЭСБЕ/Височная кость|Височная кость]] ''867'' * [[МЭСБЕ/Виссарион Никейский|Виссарион Никейский]] * [[МЭСБЕ/Виссарион Святой|Виссарион Святой]] * [[МЭСБЕ/Виссман|Виссман]] ''867'' * [[МЭСБЕ/Виссон|Виссон]] ''867'' * [[МЭСБЕ/Вистрица|Вистрица]] ''867'' * [[МЭСБЕ/Вист|Вист]] ''867'' * [[МЭСБЕ/Висунск|Висунск]] ''867'' * [[МЭСБЕ/Висун|Висун]] ''867'' * [[МЭСБЕ/Висцин|Висцин]] ''867'' * [[МЭСБЕ/Вис|Вис]] ''867'' * [[МЭСБЕ/Висячий мост|Висячий мост]] ''867'' * [[МЭСБЕ/Vita brevis, ars longa|Vita brevis, ars longa]] ''867'' * [[МЭСБЕ/Витали|Витали]] ''867'' * [[МЭСБЕ/Витализм|Витализм]] ''867—868'' * [[МЭСБЕ/Виталиан|Виталиан]] ''868'' * [[МЭСБЕ/Виталий|Виталий]] ''868'' * [[МЭСБЕ/Vitam impendere vero|Vitam impendere vero]] ''868'' * [[МЭСБЕ/Витая лестница|Витая лестница]] ''868'' * [[МЭСБЕ/Витберг|Витберг]] ''868'' * [[МЭСБЕ/Витби|Витби]] ''868'' * [[МЭСБЕ/Витва, витвина, ракита|Витва, витвина, ракита]] * [[МЭСБЕ/Витвицкий|Витвицкий]] * [[МЭСБЕ/Витворт (город)|Витворт (город)]] * [[МЭСБЕ/Витворт (механик)|Витворт (механик)]] * [[МЭСБЕ/Витгенштейн|Витгенштейн]] * [[МЭСБЕ/Витебск|Витебск]] * [[МЭСБЕ/Витебская губерния|Витебская губерния]] * [[МЭСБЕ/Витевский|Витевский]] * [[МЭСБЕ/Витезович|Витезович]] * [[МЭСБЕ/Витекинд|Витекинд]] * [[МЭСБЕ/Вителлески|Вителлески]] * [[МЭСБЕ/Вителлий|Вителлий]] * [[МЭСБЕ/Вителлин|Вителлин]] * [[МЭСБЕ/Витель|Витель]] * [[МЭСБЕ/Витен|Витен]] * [[МЭСБЕ/Витенагемот|Витенагемот]] * [[МЭСБЕ/Витербо|Витербо]] * [[МЭСБЕ/Витерит|Витерит]] * [[МЭСБЕ/Витзен|Витзен]] * [[МЭСБЕ/Витигес|Витигес]] * [[МЭСБЕ/Вити Леву|Вити Леву]] * [[МЭСБЕ/Витильяк|Витильяк]] * [[МЭСБЕ/Витимская золотоносная система|Витимская золотоносная система]] ''870'' * [[МЭСБЕ/Витимское плоскогорье|Витимское плоскогорье]] ''871'' * [[МЭСБЕ/Витимск|Витимск]] ''871'' * [[МЭСБЕ/Витим|Витим]] ''871'' * [[МЭСБЕ/Витичев|Витичев]] ''871'' * [[МЭСБЕ/Вития|Вития]] ''871'' * [[МЭСБЕ/Витковский|Витковский]] ''871'' * [[МЭСБЕ/Витман|Витман]] ''871'' * [[МЭСБЕ/Витнеит|Витнеит]] ''871'' * [[МЭСБЕ/Витни|Витни]] ''871'' * [[МЭСБЕ/Витова пляска|Витова пляска]] ''871'' * [[МЭСБЕ/Витовт|Витовт]] ''871—872'' * [[МЭСБЕ/Витоль|Витоль]] ''872'' * [[МЭСБЕ/Витон|Витон]] ''872'' * [[МЭСБЕ/Витория|Витория]] ''872'' * [[МЭСБЕ/Витрам|Витрам]] ''872'' * [[МЭСБЕ/Витре|Витре]] ''872'' * [[МЭСБЕ/Витри|Витри]] ''872'' * [[МЭСБЕ/Витрина|Витрина]] ''872'' * [[МЭСБЕ/Витрификация|Витрификация]] ''872'' * [[МЭСБЕ/Витрофир|Витрофир]] ''872'' * [[МЭСБЕ/Витрувий|Витрувий]] ''872'' * [[МЭСБЕ/Витстонов мостик|Витстонов мостик]] ''872'' * [[МЭСБЕ/Витстон|Витстон]] ''872'' * [[МЭСБЕ/Витте|Витте]] ''873—874'' * [[МЭСБЕ/Виттельсбах|Виттельсбах]] ''874'' * [[МЭСБЕ/Виттенберг|Виттенберг]] ''874'' * [[МЭСБЕ/Виттенвейлер|Виттенвейлер]] ''874'' * [[МЭСБЕ/Виттенштейн|Виттенштейн]] ''874'' * [[МЭСБЕ/Виттен|Виттен]] ''874'' * [[МЭСБЕ/Виттинг|Виттинг]] ''874'' * [[МЭСБЕ/Виттихенит|Виттихенит]] ''874—875'' * [[МЭСБЕ/Витторио|Витторио]] ''875'' * [[МЭСБЕ/Виттория (город)|Виттория (город)]] ''875'' * [[МЭСБЕ/Виттория (композитор)|Виттория (композитор)]] ''875'' * [[МЭСБЕ/Витт|Витт]] ''875'' * [[МЭСБЕ/Виту|Виту]] ''875'' * [[МЭСБЕ/Вит Святой|Вит Святой]] ''875'' * [[МЭСБЕ/Вит|Вит]] ''875'' * [[МЭСБЕ/Витьер|Витьер]] ''875'' * [[МЭСБЕ/Витэ|Витэ]] ''875'' * [[МЭСБЕ/Витю|Витю]] ''875'' * [[МЭСБЕ/Витютень|Витютень]] ''875'' * [[МЭСБЕ/Витязь|Витязь]] ''875'' * [[МЭСБЕ/Вихерт|Вихерт]] ''875'' * [[МЭСБЕ/Вихман|Вихман]] ''875—876'' * [[МЭСБЕ/Вихорево гнездо|Вихорево гнездо]] ''876'' * [[МЭСБЕ/Вихревая гипотеза|Вихревая гипотеза]] ''876'' * [[МЭСБЕ/Вихри|Вихри]] ''876'' * [[МЭСБЕ/Вица|Вица]] ''876'' * [[МЭСБЕ/Вице|Вице]] ''876'' * [[МЭСБЕ/Вице-король|Вице-король]] ''876'' * [[МЭСБЕ/Вицелин|Вицелин]] ''876'' * [[МЭСБЕ/Вице-президент|Вице-президент]] ''876'' * [[МЭСБЕ/Вицлебен|Вицлебен]] ''876'' * [[МЭСБЕ/Вицли-Пуцли|Вицли-Пуцли]] ''876'' * [[МЭСБЕ/Вицмундир|Вицмундир]] ''876'' * [[МЭСБЕ/Виц|Виц]] ''876'' * [[МЭСБЕ/Вицын|Вицын]] ''876—877'' * [[МЭСБЕ/Виченца|Виченца]] ''877'' * [[МЭСБЕ/Вичерли|Вичерли]] ''877'' * [[МЭСБЕ/Вичуга|Вичуга]] ''877'' * [[МЭСБЕ/Вич|Вич]] ''877'' * [[МЭСБЕ/Вишакхадатта|Вишакхадатта]] ''877'' * [[МЭСБЕ/Вишау|Вишау]] ''877'' * [[МЭСБЕ/Вишенник|Вишенник]] ''877'' * [[МЭСБЕ/Вишенский|Вишенский]] ''877'' * [[МЭСБЕ/Вишера|Вишера]] ''877'' * [[МЭСБЕ/Вишерский канал|Вишерский канал]] ''877'' * [[МЭСБЕ/Вишерский монастырь|Вишерский монастырь]] ''877'' * [[МЭСБЕ/Вишерский путь|Вишерский путь]] ''877'' * [[МЭСБЕ/Виши|Виши]] ''877'' * [[МЭСБЕ/Вишневая листовертка|Вишневая листовертка]] ''877'' * [[МЭСБЕ/Вишневая муха|Вишневая муха]] ''877'' * [[МЭСБЕ/Вишневецкие|Вишневецкие]] ''877—878'' * [[МЭСБЕ/Вишневец|Вишневец]] ''878'' * [[МЭСБЕ/Вишневетчина|Вишневетчина]] ''878'' * [[МЭСБЕ/Вишневский|Вишневский]] ''878'' * [[МЭСБЕ/Вишнеслива|Вишнеслива]] ''878'' * [[МЭСБЕ/Вишнице|Вишнице]] ''878'' * [[МЭСБЕ/Вишну|Вишну]] ''878'' * [[МЭСБЕ/Вишня|Вишня]] ''878—879'' * [[МЭСБЕ/Вишня перуанская|Вишня перуанская]] ''879'' * [[МЭСБЕ/Вишняков|Вишняков]] ''879'' * [[МЭСБЕ/Вишняк|Вишняк]] ''879'' * [[МЭСБЕ/Вишоватый|Вишоватый]] ''879'' * [[МЭСБЕ/Виштынец|Виштынец]] ''879'' * [[МЭСБЕ/Вифания|Вифания]] ''879'' * [[МЭСБЕ/Вифезда|Вифезда]] ''879'' * [[МЭСБЕ/Вифиния|Вифиния]] ''879'' * [[МЭСБЕ/Вифлеемиты|Вифлеемиты]] ''879—880'' * [[МЭСБЕ/Вифлеем|Вифлеем]] ''880'' * [[МЭСБЕ/Вифсаида|Вифсаида]] ''880'' * [[МЭСБЕ/Виадана|Виадана]] ''880'' * [[МЭСБЕ/Виадук|Виадук]] ''880'' * [[МЭСБЕ/Виа-мала|Виа-мала]] ''880'' * [[МЭСБЕ/Виана|Виана]] ''880'' * [[МЭСБЕ/Виандотт|Виандотт]] ''880'' * [[МЭСБЕ/Вианна-до-Кастелло|Вианна-до-Кастелло]] ''880'' * [[МЭСБЕ/Виардо|Виардо]] ''880'' * [[МЭСБЕ/Виареджио|Виареджио]] ''880'' * [[МЭСБЕ/Виарка|Виарка]] ''880'' * [[МЭСБЕ/Виат|Виат]] ''880'' * [[МЭСБЕ/Виедма|Виедма]] ''880'' * [[МЭСБЕ/Виельгорский|Виельгорский]] ''880—881'' * [[МЭСБЕ/Виенна|Виенна]] ''881'' * [[МЭСБЕ/Виенн|Виенн]] ''881'' * [[МЭСБЕ/Виерзон|Виерзон]] ''881'' * [[МЭСБЕ/Виессан|Виессан]] ''881'' * [[МЭСБЕ/Виетор|Виетор]] ''881'' * [[МЭСБЕ/Виетт|Виетт]] ''881'' * [[МЭСБЕ/Виет|Виет]] ''881'' * [[МЭСБЕ/Вий|Вий]] ''881'' * [[МЭСБЕ/Вио|Вио]] ''881'' * [[МЭСБЕ/Виола|Виола]] ''881'' * [[МЭСБЕ/Виолле-ле-Дюк|Виолле-ле-Дюк]] ''881'' * [[МЭСБЕ/Виолоне|Виолоне]] ''881'' * [[МЭСБЕ/Виолончель|Виолончель]] ''881'' * [[МЭСБЕ/Виолье|Виолье]] ''882'' * [[МЭСБЕ/Вионвиль|Вионвиль]] ''882'' * [[МЭСБЕ/Виотия|Виотия]] ''882'' * [[МЭСБЕ/Виотти|Виотти]] ''882'' * [[МЭСБЕ/Вклад|Вклад]] ''882'' * [[МЭСБЕ/Включения|Включения]] ''882'' * [[МЭСБЕ/Вкусовые органы|Вкусовые органы]] ''882'' * [[МЭСБЕ/Вкусовые вещества|Вкусовые вещества]] ''882'' * [[МЭСБЕ/Вкус|Вкус]] ''882—883'' * [[МЭСБЕ/Влаардинген|Влаардинген]] * [[МЭСБЕ/Влагалище|Влагалище]] * [[МЭСБЕ/Владение|Владение]] * [[МЭСБЕ/Владенная|Владенная]] * [[МЭСБЕ/Владивосток|Владивосток]] * [[МЭСБЕ/Владикавказ|Владикавказ]] * [[МЭСБЕ/Владикавказская железная дорога|Владикавказская железная дорога]] * [[МЭСБЕ/Владимир (духовный писатель)|Владимир (духовный писатель)]] * [[МЭСБЕ/Владимир (русские князья)|Владимир (русские князья)]] * [[МЭСБЕ/Владимир Александрович|Владимир Александрович]] * [[МЭСБЕ/Владимира святого орден|Владимира святого орден]] * [[МЭСБЕ/Владимира святого университет|Владимира святого университет]] * [[МЭСБЕ/Владимир-Волынский|Владимир-Волынский]] * [[МЭСБЕ/Владимирий|Владимирий]] * [[МЭСБЕ/Владимирка|Владимирка]] * [[МЭСБЕ/Владимирка-Семигорка|Владимирка-Семигорка]] * [[МЭСБЕ/Владимир на Клязьме|Владимир на Клязьме]] * [[МЭСБЕ/Владимиров|Владимиров]] * [[МЭСБЕ/Владимировка|Владимировка]] * [[МЭСБЕ/Владимирская губерния|Владимирская губерния]] * [[МЭСБЕ/Владимирская икона Богоматери|Владимирская икона Богоматери]] * [[МЭСБЕ/Владимирская станица|Владимирская станица]] * [[МЭСБЕ/Владимирский|Владимирский]] * [[МЭСБЕ/Владимирский-Буданов|Владимирский-Буданов]] * [[МЭСБЕ/Владимирский Христорождественский Монастырь|Владимирский Христорождественский Монастырь]] * [[МЭСБЕ/Владимирское великое княжество|Владимирское великое княжество]] * [[МЭСБЕ/Владислав|Владислав]] * [[МЭСБЕ/Владиславлев|Владиславлев]] * [[МЭСБЕ/Владиславов|Владиславов]] * [[МЭСБЕ/Владыкин|Владыкин]] * [[МЭСБЕ/Владычин-Введенский монастырь|Владычин-Введенский монастырь]] * [[МЭСБЕ/Влажность воздуха|Влажность воздуха]] * [[МЭСБЕ/Власий|Власий]] * [[МЭСБЕ/Власов|Власов]] * [[МЭСБЕ/Власовский|Власовский]] * [[МЭСБЕ/Власоглав|Власоглав]] * [[МЭСБЕ/Власоед|Власоед]] * [[МЭСБЕ/Власокрылые|Власокрылые]] * [[МЭСБЕ/Власомох|Власомох]] * [[МЭСБЕ/Властарь|Властарь]] * [[МЭСБЕ/Власть|Власть]] * [[МЭСБЕ/Власьев|Власьев]] * [[МЭСБЕ/Власяница|Власяница]] * [[МЭСБЕ/Влахернское|Влахернское]] * [[МЭСБЕ/Влахерны|Влахерны]] * [[МЭСБЕ/Влахи|Влахи]] * [[МЭСБЕ/Влахос|Влахос]] * [[МЭСБЕ/Влечение|Влечение]] * [[МЭСБЕ/Влигер|Влигер]] * [[МЭСБЕ/Влодава|Влодава]] * [[МЭСБЕ/Влодавка|Влодавка]] * [[МЭСБЕ/Влоцлавск|Влоцлавск]] * [[МЭСБЕ/Влощова|Влощова]] * [[МЭСБЕ/Вменение уголовное|Вменение уголовное]] * [[МЭСБЕ/Вменяемость|Вменяемость]] * [[МЭСБЕ/Вместимость|Вместимость]] * [[МЭСБЕ/Вмешательство|Вмешательство]] * [[МЭСБЕ/Внезд-Воловик|Внезд-Воловик]] * [[МЭСБЕ/Внимание|Внимание]] * [[МЭСБЕ/Внутренние болезни|Внутренние болезни]] * [[МЭСБЕ/Внутренности|Внутренности]] * [[МЭСБЕ/Внутренняя Киргизская орда|Внутренняя Киргизская орда]] * [[МЭСБЕ/Внутренняя политика|Внутренняя политика]] * [[МЭСБЕ/Внутренняя стража|Внутренняя стража]] * [[МЭСБЕ/Внушение|Внушение]] * [[МЭСБЕ/Внедрение|Внедрение]] ''895'' * [[МЭСБЕ/Вне закона|Вне закона]] ''895'' * [[МЭСБЕ/Внеземельность|Внеземельность]] ''895'' * [[МЭСБЕ/Внематочная беременность|Внематочная беременность]] ''895'' * [[МЭСБЕ/Внешний мир|Внешний мир]] ''895—896'' * [[МЭСБЕ/Внешний опыт|Внешний опыт]] ''896'' * [[МЭСБЕ/Внешняя политика|Внешняя политика]] ''896'' * [[МЭСБЕ/Внешняя торговля|Внешняя торговля]] ''896'' * [[МЭСБЕ/Во|Во]] ''896'' * [[МЭСБЕ/Вобан|Вобан]] ''896'' * [[МЭСБЕ/Вобла|Вобла]] ''896'' * [[МЭСБЕ/Вовгуревцы|Вовгуревцы]] ''896'' * [[МЭСБЕ/Вовенарг Клапье|Вовенарг Клапье]] ''896'' * [[МЭСБЕ/Вога|Вога]] ''896'' * [[МЭСБЕ/Вогак|Вогак]] ''896'' * [[МЭСБЕ/Воганов|Воганов]] ''896'' * [[МЭСБЕ/Вогезский ярус|Вогезский ярус]] ''896'' * [[МЭСБЕ/Вогезы|Вогезы]] ''896'' * [[МЭСБЕ/Вогера|Вогера]] ''896'' * [[МЭСБЕ/Вогин|Вогин]] ''896'' * [[МЭСБЕ/Вогориди|Вогориди]] * [[МЭСБЕ/Вогулка|Вогулка]] * [[МЭСБЕ/Вогулы|Вогулы]] * [[МЭСБЕ/Вогюэ|Вогюэ]] * [[МЭСБЕ/Вода|Вода]] * [[МЭСБЕ/Вода горько-миндальная|Вода горько-миндальная]] * [[МЭСБЕ/Вода живая|Вода живая]] * [[МЭСБЕ/Водан|Водан]] * [[МЭСБЕ/Вода святая|Вода святая]] * [[МЭСБЕ/Водевиль|Водевиль]] * [[МЭСБЕ/Водена|Водена]] * [[МЭСБЕ/Водзислав|Водзислав]] * [[МЭСБЕ/Водичка|Водичка]] * [[МЭСБЕ/Водка|Водка]] * [[МЭСБЕ/Водка царская|Водка царская]] * [[МЭСБЕ/Водлозеро|Водлозеро]] * [[МЭСБЕ/Водная культура|Водная культура]] * [[МЭСБЕ/Водная оболочка|Водная оболочка]] * [[МЭСБЕ/Водник|Водник]] * [[МЭСБЕ/Водное право|Водное право]] * [[МЭСБЕ/Водные пути|Водные пути]] * [[МЭСБЕ/Водные соединения|Водные соединения]] * [[МЭСБЕ/Водные сосуды|Водные сосуды]] * [[МЭСБЕ/Водобоязнь|Водобоязнь]] * [[МЭСБЕ/Водовик|Водовик]] * [[МЭСБЕ/Водовладение|Водовладение]] * [[МЭСБЕ/Водовозов|Водовозов]] * [[МЭСБЕ/Водовозова|Водовозова]] * [[МЭСБЕ/Водоворот|Водоворот]] * [[МЭСБЕ/Вододействующие колеса|Вододействующие колеса]] * [[МЭСБЕ/Вододействующий ворот|Вододействующий ворот]] * [[МЭСБЕ/Водоемкость|Водоемкость]] * [[МЭСБЕ/Водожук|Водожук]] * [[МЭСБЕ/Водоизмещение|Водоизмещение]] * [[МЭСБЕ/Водокачалка|Водокачалка]] * [[МЭСБЕ/Водокрас|Водокрас]] * [[МЭСБЕ/Водокрасовые|Водокрасовые]] * [[МЭСБЕ/Водокрот|Водокрот]] * [[МЭСБЕ/Водолага Новая|Водолага Новая]] * [[МЭСБЕ/Водолаз|Водолаз]] * [[МЭСБЕ/Водолазная школа|Водолазная школа]] * [[МЭСБЕ/Водолазные приборы|Водолазные приборы]] * [[МЭСБЕ/Водолей|Водолей]] * [[МЭСБЕ/Водолечение|Водолечение]] * [[МЭСБЕ/Водолив|Водолив]] * [[МЭСБЕ/Водолюб|Водолюб]] * [[МЭСБЕ/Водомерки|Водомерки]] * [[МЭСБЕ/Водомерная рейка|Водомерная рейка]] * [[МЭСБЕ/Водомерные посты|Водомерные посты]] * [[МЭСБЕ/Водомерные приборы|Водомерные приборы]] * [[МЭСБЕ/Водонепроницаемые переборки|Водонепроницаемые переборки]] * [[МЭСБЕ/Водоотлив|Водоотлив]] * [[МЭСБЕ/Водопад|Водопад]] * [[МЭСБЕ/Водоплавные дрова|Водоплавные дрова]] * [[МЭСБЕ/Водоподъемные машины|Водоподъемные машины]] * [[МЭСБЕ/Водопровод|Водопровод]] * [[МЭСБЕ/Водораздел|Водораздел]] * [[МЭСБЕ/Водорез|Водорез]] * [[МЭСБЕ/Водород|Водород]] * [[МЭСБЕ/Водородистые металлы|Водородистые металлы]] * [[МЭСБЕ/Водородная перекись|Водородная перекись]] * [[МЭСБЕ/Водородное огниво|Водородное огниво]] * [[МЭСБЕ/Водоросли|Водоросли]] * [[МЭСБЕ/Водосбор|Водосбор]] * [[МЭСБЕ/Водосвет|Водосвет]] * [[МЭСБЕ/Водосвинка|Водосвинка]] * [[МЭСБЕ/Водосвятие|Водосвятие]] * [[МЭСБЕ/Водослив|Водослив]] * [[МЭСБЕ/Водослой|Водослой]] * [[МЭСБЕ/Водостолбная машина|Водостолбная машина]] * [[МЭСБЕ/Водохранилище|Водохранилище]] * [[МЭСБЕ/Водская пятина|Водская пятина]] * [[МЭСБЕ/Водь|Водь]] * [[МЭСБЕ/Водяная баня|Водяная баня]] * [[МЭСБЕ/Водяная лилия|Водяная лилия]] * [[МЭСБЕ/Водяная мельница|Водяная мельница]] * [[МЭСБЕ/Водяная сосенка|Водяная сосенка]] * [[МЭСБЕ/Водяники или старопоповцы|Водяники или старопоповцы]] * [[МЭСБЕ/Водяница|Водяница]] * [[МЭСБЕ/Водянка|Водянка]] * [[МЭСБЕ/Водяное отопление|Водяное отопление]] * [[МЭСБЕ/Водяной|Водяной]] * [[МЭСБЕ/Водяной балласт|Водяной балласт]] * [[МЭСБЕ/Водяной бот|Водяной бот]] * [[МЭСБЕ/Водяной бык|Водяной бык]] * [[МЭСБЕ/Водяной газ|Водяной газ]] * [[МЭСБЕ/Водяной остаток|Водяной остаток]] * [[МЭСБЕ/Водяной пастушек|Водяной пастушек]] * [[МЭСБЕ/Водяной паук|Водяной паук]] * [[МЭСБЕ/Водяной рак|Водяной рак]] * [[МЭСБЕ/Водяной сафир|Водяной сафир]] * [[МЭСБЕ/Водяной трюм|Водяной трюм]] * [[МЭСБЕ/Водяные блохи|Водяные блохи]] * [[МЭСБЕ/Водяные двигатели|Водяные двигатели]] * [[МЭСБЕ/Водяные змеи|Водяные змеи]] * [[МЭСБЕ/Водяные знаки|Водяные знаки]] * [[МЭСБЕ/Водяные клещи|Водяные клещи]] * [[МЭСБЕ/Водяные клопы|Водяные клопы]] * [[МЭСБЕ/Водяные краски|Водяные краски]] * [[МЭСБЕ/Водяные курочки|Водяные курочки]] * [[МЭСБЕ/Водяные папоротники|Водяные папоротники]] * [[МЭСБЕ/Водяные скорпионы|Водяные скорпионы]] * [[МЭСБЕ/Водяные часы|Водяные часы]] * [[МЭСБЕ/Воевода|Воевода]] * [[МЭСБЕ/Воеводство|Воеводство]] * [[МЭСБЕ/Воеволя|Воеволя]] * [[МЭСБЕ/Воейков|Воейков]] * [[МЭСБЕ/Военная администрация|Военная администрация]] * [[МЭСБЕ/Военная Граница|Военная Граница]] * [[МЭСБЕ/Военная игра|Военная игра]] * [[МЭСБЕ/Военная история|Военная история]] * [[МЭСБЕ/Военная коллегия|Военная коллегия]] * [[МЭСБЕ/Военная контрабанда|Военная контрабанда]] * [[МЭСБЕ/Военная медицина|Военная медицина]] * [[МЭСБЕ/Военная музыка|Военная музыка]] * [[МЭСБЕ/Военная наука|Военная наука]] * [[МЭСБЕ/Военная служба|Военная служба]] * [[МЭСБЕ/Военная статистика|Военная статистика]] * [[МЭСБЕ/Военная топография|Военная топография]] * [[МЭСБЕ/Военная улица|Военная улица]] * [[МЭСБЕ/Военная хитрость|Военная хитрость]] * [[МЭСБЕ/Военно-голубиная почта|Военно-голубиная почта]] * [[МЭСБЕ/Военно-грузинская дорога|Военно-грузинская дорога]] * [[МЭСБЕ/Военное искусство|Военное искусство]] * [[МЭСБЕ/Военное министерство|Военное министерство]] * [[МЭСБЕ/Военное положение|Военное положение]] * [[МЭСБЕ/Военно-исправительные роты|Военно-исправительные роты]] * [[МЭСБЕ/Военно-медицинское ведомство|Военно-медицинское ведомство]] * [[МЭСБЕ/Военно-морские законы|Военно-морские законы]] * [[МЭСБЕ/Военно-морские суды|Военно-морские суды]] * [[МЭСБЕ/Военно-окружные суды|Военно-окружные суды]] * [[МЭСБЕ/Военно-осетинская дорога|Военно-осетинская дорога]] * [[МЭСБЕ/Военнопленный|Военнопленный]] * [[МЭСБЕ/Военно-полевые суды|Военно-полевые суды]] * [[МЭСБЕ/Военно-походная Его Императорского Величества канцелярия|Военно-походная Его Императорского Величества канцелярия]] * [[МЭСБЕ/Военно-судебное ведомство|Военно-судебное ведомство]] * [[МЭСБЕ/Военно-топографический отдел|Военно-топографический отдел]] * [[МЭСБЕ/Военно-уголовные законы|Военно-уголовные законы]] * [[МЭСБЕ/Военно-учебные заведения|Военно-учебные заведения]] * [[МЭСБЕ/Военные агенты|Военные агенты]] * [[МЭСБЕ/Военные законы|Военные законы]] * [[МЭСБЕ/Военные колесницы|Военные колесницы]] * [[МЭСБЕ/Военные машины|Военные машины]] * [[МЭСБЕ/Военный округ|Военный округ]] * [[МЭСБЕ/Военный совет|Военный совет]] * [[МЭСБЕ/Военный суд|Военный суд]] * [[МЭСБЕ/Вожа|Вожа]] * [[МЭСБЕ/Вожатый|Вожатый]] * [[МЭСБЕ/Воже|Воже]] * [[МЭСБЕ/Вожела|Вожела]] * [[МЭСБЕ/Вожирар|Вожирар]] * [[МЭСБЕ/Воз|Воз]] * [[МЭСБЕ/Возбуждающие средства|Возбуждающие средства]] * [[МЭСБЕ/Возбуждение|Возбуждение]] * [[МЭСБЕ/Возвратные пошлины|Возвратные пошлины]] * [[МЭСБЕ/Возвратный тиф|Возвратный тиф]] * [[МЭСБЕ/Возглас|Возглас]] * [[МЭСБЕ/Возгонка|Возгонка]] * [[МЭСБЕ/Возград|Возград]] * [[МЭСБЕ/Воздаяние|Воздаяние]] * [[МЭСБЕ/Воздвижение креста|Воздвижение креста]] * [[МЭСБЕ/Воздвиженское|Воздвиженское]] * [[МЭСБЕ/Воздух|Воздух]] * [[МЭСБЕ/Воздухи|Воздухи]] * [[МЭСБЕ/Воздуходувные приборы|Воздуходувные приборы]] * [[МЭСБЕ/Воздухонагнетательный насос|Воздухонагнетательный насос]] * [[МЭСБЕ/Воздухоносные трубочки|Воздухоносные трубочки]] * [[МЭСБЕ/Воздухоплавание|Воздухоплавание]] * [[МЭСБЕ/Воздухоплавательный учебный парк|Воздухоплавательный учебный парк]] * [[МЭСБЕ/Воздушная баня|Воздушная баня]] * [[МЭСБЕ/Воздушная опухоль|Воздушная опухоль]] * [[МЭСБЕ/Воздушная почта|Воздушная почта]] * [[МЭСБЕ/Воздушная шахта|Воздушная шахта]] * [[МЭСБЕ/Воздушные течения|Воздушные течения]] * [[МЭСБЕ/Воздушный замок|Воздушный замок]] * [[МЭСБЕ/Воздушный насос|Воздушный насос]] * [[МЭСБЕ/Воздушный термометр|Воздушный термометр]] * [[МЭСБЕ/Воздушный шар|Воздушный шар]] * [[МЭСБЕ/Воздыханцы|Воздыханцы]] * [[МЭСБЕ/Возлияние|Возлияние]] * [[МЭСБЕ/Возмездие|Возмездие]] * [[МЭСБЕ/Возмужалость|Возмужалость]] * [[МЭСБЕ/Возмущение|Возмущение]] * [[МЭСБЕ/Возмущения|Возмущения]] * [[МЭСБЕ/Вознаграждение|Вознаграждение]] * [[МЭСБЕ/Вознесение|Вознесение]] * [[МЭСБЕ/Вознесенск|Вознесенск]] * [[МЭСБЕ/Вознесенская|Вознесенская]] * [[МЭСБЕ/Вознесенская пристань|Вознесенская пристань]] * [[МЭСБЕ/Вознесенский монастырь|Вознесенский монастырь]] * [[МЭСБЕ/Вознесенский посад|Вознесенский посад]] * [[МЭСБЕ/Вознесенское|Вознесенское]] * [[МЭСБЕ/Возник|Возник]] * [[МЭСБЕ/Возницын|Возницын]] * [[МЭСБЕ/Возничий|Возничий]] * [[МЭСБЕ/Возный|Возный]] * [[МЭСБЕ/Возобновление судебных дел|Возобновление судебных дел]] * [[МЭСБЕ/Возражение|Возражение]] * [[МЭСБЕ/Возраст|Возраст]] * [[МЭСБЕ/Возраст (дендрология)|Возраст (дендрология)]] * [[МЭСБЕ/Возрождение|Возрождение]] * [[МЭСБЕ/Воинов|Воинов]] * [[МЭСБЕ/Воинская повинность|Воинская повинность]] * [[МЭСБЕ/Воинский налог|Воинский налог]] * [[МЭСБЕ/Воинский устав|Воинский устав]] * [[МЭСБЕ/Войлок|Войлок]] * [[МЭСБЕ/Войлочная болезнь|Войлочная болезнь]] * [[МЭСБЕ/Война|Война]] * [[МЭСБЕ/Война (за престол)|Война (за престол)]] * [[МЭСБЕ/Войнаровский|Войнаровский]] * [[МЭСБЕ/Войников|Войников]] * [[МЭСБЕ/Войница|Войница]] * [[МЭСБЕ/Войницы|Войницы]] * [[МЭСБЕ/Войнович|Войнович]] * [[МЭСБЕ/Войпель|Войпель]] * [[МЭСБЕ/Войско|Войско]] * [[МЭСБЕ/Войсковая изба|Войсковая изба]] * [[МЭСБЕ/Войсковая печать|Войсковая печать]] * [[МЭСБЕ/Войсковое правление|Войсковое правление]] * [[МЭСБЕ/Войсковой круг|Войсковой круг]] * [[МЭСБЕ/Войсковой старшина|Войсковой старшина]] * [[МЭСБЕ/Войславице|Войславице]] * [[МЭСБЕ/Войт|Войт]] * [[МЭСБЕ/Войцицкий|Войцицкий]] * [[МЭСБЕ/Войча|Войча]] * [[МЭСБЕ/Войшелк|Войшелк]] * [[МЭСБЕ/Вокабулы|Вокабулы]] * [[МЭСБЕ/Вокал|Вокал]] * [[МЭСБЕ/Вокализация|Вокализация]] * [[МЭСБЕ/Вокализм|Вокализм]] * [[МЭСБЕ/Вокальная музыка|Вокальная музыка]] * [[МЭСБЕ/Вокансон|Вокансон]] * [[МЭСБЕ/Вокзал|Вокзал]] * [[МЭСБЕ/Воклен|Воклен]] * [[МЭСБЕ/Воклен де ла Френэ|Воклен де ла Френэ]] * [[МЭСБЕ/Вокленит|Вокленит]] * [[МЭСБЕ/Воклюз|Воклюз]] * [[МЭСБЕ/Волан|Волан]] * [[МЭСБЕ/Волан (польский кальвинист)|Волан (польский кальвинист)]] * [[МЭСБЕ/Волапюк|Волапюк]] * [[МЭСБЕ/Волатерры|Волатерры]] * [[МЭСБЕ/Волга|Волга]] * [[МЭСБЕ/Волгино-Верховье|Волгино-Верховье]] * [[МЭСБЕ/Волго|Волго]] * [[МЭСБЕ/Волго-Донская железная дорога|Волго-Донская железная дорога]] * [[МЭСБЕ/Волгунец|Волгунец]] * [[МЭСБЕ/Волдырь|Волдырь]] * [[МЭСБЕ/Воленс|Воленс]] * [[МЭСБЕ/Волжанка|Волжанка]] * [[МЭСБЕ/Волжская формация|Волжская формация]] * [[МЭСБЕ/Волжские Казаки|Волжские Казаки]] * [[МЭСБЕ/Волк|Волк]] * [[МЭСБЕ/Волкано|Волкано]] * [[МЭСБЕ/Волк африканский|Волк африканский]] * [[МЭСБЕ/Волк гривистый и красный|Волк гривистый и красный]] * [[МЭСБЕ/Волк луговой|Волк луговой]] * [[МЭСБЕ/Волк морской|Волк морской]] * [[МЭСБЕ/Волков|Волков]] * [[МЭСБЕ/Волкова|Волкова]] * [[МЭСБЕ/Волковинцы|Волковинцы]] * [[МЭСБЕ/Волковиский лес|Волковиский лес]] * [[МЭСБЕ/Волковыск|Волковыск]] * [[МЭСБЕ/Волковышки|Волковышки]] * [[МЭСБЕ/Волкодав|Волкодав]] * [[МЭСБЕ/Волколак|Волколак]] * [[МЭСБЕ/Волконские|Волконские]] * [[МЭСБЕ/Волконскоит|Волконскоит]] * [[МЭСБЕ/Волластон|Волластон]] * [[МЭСБЕ/Волластонит|Волластонит]] * [[МЭСБЕ/Воллин|Воллин]] * [[МЭСБЕ/Воллон|Воллон]] * [[МЭСБЕ/Волнорез|Волнорез]] * [[МЭСБЕ/Волнушка|Волнушка]] * [[МЭСБЕ/Волны|Волны]] * [[МЭСБЕ/Воло|Воло]] * [[МЭСБЕ/Волово-Знаменское|Волово-Знаменское]] * [[МЭСБЕ/Воловский|Воловский]] * [[МЭСБЕ/Волога|Волога]] * [[МЭСБЕ/Вологда|Вологда]] * [[МЭСБЕ/Вологдин|Вологдин]] * [[МЭСБЕ/Вологезы|Вологезы]] * [[МЭСБЕ/Вологодская губерния|Вологодская губерния]] * [[МЭСБЕ/Вологодская канифоль|Вологодская канифоль]] * [[МЭСБЕ/Вологодский вар|Вологодский вар]] * [[МЭСБЕ/Вологодский деготь|Вологодский деготь]] * [[МЭСБЕ/Вологодский лен|Вологодский лен]] * [[МЭСБЕ/Володарь Ростиславович|Володарь Ростиславович]] * [[МЭСБЕ/Володимиров|Володимиров]] * [[МЭСБЕ/Володша|Володша]] * [[МЭСБЕ/Володькова-девица|Володькова-девица]] * [[МЭСБЕ/Воложин|Воложин]] * [[МЭСБЕ/Воложка|Воложка]] * [[МЭСБЕ/Волок|Волок]] * [[МЭСБЕ/Волока|Волока]] * [[МЭСБЕ/Волокита|Волокита]] * [[МЭСБЕ/Волоклюй|Волоклюй]] * [[МЭСБЕ/Волокна|Волокна]] * [[МЭСБЕ/Волокнина|Волокнина]] * [[МЭСБЕ/Волокнистые вещества|Волокнистые вещества]] * [[МЭСБЕ/Волоколамск|Волоколамск]] * [[МЭСБЕ/Волоколамский монастырь|Волоколамский монастырь]] * [[МЭСБЕ/Волокуша|Волокуша]] * [[МЭСБЕ/Волонтер|Волонтер]] * [[МЭСБЕ/Волопас|Волопас]] * [[МЭСБЕ/Волос|Волос]] * [[МЭСБЕ/Волос (в мифологии)|Волос (в мифологии)]] * [[МЭСБЕ/Волосатик|Волосатик]] * [[МЭСБЕ/Волосатиковые|Волосатиковые]] * [[МЭСБЕ/Волосатость|Волосатость]] * [[МЭСБЕ/Волосистая соль|Волосистая соль]] * [[МЭСБЕ/Волоски|Волоски]] * [[МЭСБЕ/Волоснец песчаный|Волоснец песчаный]] * [[МЭСБЕ/Волосница|Волосница]] * [[МЭСБЕ/Волосность|Волосность]] * [[МЭСБЕ/Волосные сосуды|Волосные сосуды]] * [[МЭСБЕ/Волосово|Волосово]] * [[МЭСБЕ/Волосожары|Волосожары]] * [[МЭСБЕ/Волостель|Волостель]] * [[МЭСБЕ/Волостные кассы|Волостные кассы]] * [[МЭСБЕ/Волость|Волость]] * [[МЭСБЕ/Волотово поле|Волотово поле]] ''938'' * [[МЭСБЕ/Волот|Волот]] ''938'' * [[МЭСБЕ/Волохи|Волохи]] ''938'' * [[МЭСБЕ/Волохова|Волохова]] ''938'' * [[МЭСБЕ/Волочебники|Волочебники]] ''938'' * [[МЭСБЕ/Волочек|Волочек]] ''938'' * [[МЭСБЕ/Волочильня|Волочильня]] ''938'' * [[МЭСБЕ/Волочиск|Волочиск]] ''938'' * [[МЭСБЕ/Волошенинов|Волошенинов]] ''938'' * [[МЭСБЕ/Волошина|Волошина]] ''938'' * [[МЭСБЕ/Волошка|Волошка]] ''938'' * [[МЭСБЕ/Волошки|Волошки]] ''938'' * [[МЭСБЕ/Волошская земля|Волошская земля]] ''938'' * [[МЭСБЕ/Волошский орех|Волошский орех]] * [[МЭСБЕ/Волпа|Волпа]] ''938'' * [[МЭСБЕ/Volumina legum|Volumina legum]] ''938'' * [[МЭСБЕ/Волумния|Волумния]] ''938'' * [[МЭСБЕ/Волхвы|Волхвы]] ''938'' * [[МЭСБЕ/Волховец Малый|Волховец Малый]] ''938'' * [[МЭСБЕ/Волховские пороги|Волховские пороги]] ''938—939'' * [[МЭСБЕ/Волхов|Волхов]] ''939'' * [[МЭСБЕ/Волчанка|Волчанка]] ''939'' * [[МЭСБЕ/Волчанск|Волчанск]] ''939'' * [[МЭСБЕ/Волчек|Волчек]] ''939'' * [[МЭСБЕ/Волчец|Волчец]] ''939'' * [[МЭСБЕ/Волчий Хвост|Волчий Хвост]] ''939'' * [[МЭСБЕ/Волчок|Волчок]] ''939'' * [[МЭСБЕ/Волчьи бобы|Волчьи бобы]] * [[МЭСБЕ/Волчьи ягоды|Волчьи ягоды]] * [[МЭСБЕ/Волчьи ямы|Волчьи ямы]] * [[МЭСБЕ/Волшебный квадрат|Волшебный квадрат]] * [[МЭСБЕ/Волшебный фонарь|Волшебный фонарь]] * [[МЭСБЕ/Вол|Вол]] ''940'' * [[МЭСБЕ/Волынка|Волынка]] ''940'' * [[МЭСБЕ/Волынская губерния|Волынская губерния]] ''940—941'' * [[МЭСБЕ/Волынские|Волынские]] ''941'' * [[МЭСБЕ/Волынь|Волынь]] ''941—942'' * [[МЭСБЕ/Вольборж|Вольборж]] ''942'' * [[МЭСБЕ/Вольбром|Вольбром]] ''942'' * [[МЭСБЕ/Вольвергемптон|Вольвергемптон]] ''942'' * [[МЭСБЕ/Вольга Святославович|Вольга Святославович]] ''942'' * [[МЭСБЕ/Вольгемут|Вольгемут]] ''942'' * [[МЭСБЕ/Вольдемар|Вольдемар]] ''942'' * [[МЭСБЕ/Вольке|Вольке]] ''942'' * [[МЭСБЕ/Волькот|Волькот]] ''942'' * [[МЭСБЕ/Вольмар|Вольмар]] ''942'' * [[МЭСБЕ/Вольней|Вольней]] ''942'' * [[МЭСБЕ/Вольники|Вольники]] ''942'' * [[МЭСБЕ/Вольнис|Вольнис]] ''942'' * [[МЭСБЕ/Вольное общество|Вольное общество]] ''943'' * [[МЭСБЕ/Вольное экономическое общество|Вольное экономическое общество]] ''943'' * [[МЭСБЕ/Вольноопределяющиеся|Вольноопределяющиеся]] ''943'' * [[МЭСБЕ/Вольноотпущенный|Вольноотпущенный]] ''943'' * [[МЭСБЕ/Вольнослушатель|Вольнослушатель]] ''943'' * [[МЭСБЕ/Вольные имперские города|Вольные имперские города]] ''943'' * [[МЭСБЕ/Вольные люди|Вольные люди]] ''943'' * [[МЭСБЕ/Вольные слуги|Вольные слуги]] ''943—944'' * [[МЭСБЕ/Вольные стихи|Вольные стихи]] ''944'' * [[МЭСБЕ/Вольные стрелки|Вольные стрелки]] ''944'' * [[МЭСБЕ/Вольные работы|Вольные работы]] ''944'' * [[МЭСБЕ/Вольпато|Вольпато]] ''944'' * [[МЭСБЕ/Вольпе|Вольпе]] ''944'' * [[МЭСБЕ/Вольсей|Вольсей]] ''944'' * [[МЭСБЕ/Вольсинии|Вольсинии]] ''944'' * [[МЭСБЕ/Вольски|Вольски]] ''944'' * [[МЭСБЕ/Вольский|Вольский]] ''944'' * [[МЭСБЕ/Вольск|Вольск]] ''944'' * [[МЭСБЕ/Вольсли|Вольсли]] ''944'' * [[МЭСБЕ/Вольта|Вольта]] ''944—945'' * [[МЭСБЕ/Вольтаит|Вольтаит]] ''945'' * [[МЭСБЕ/Вольтаметр|Вольтаметр]] ''945'' * [[МЭСБЕ/Вольтерра|Вольтерра]] ''945'' * [[МЭСБЕ/Вольтер (писатель и философ)|Вольтер (писатель и философ)]] ''945—946'' * [[МЭСБЕ/Вольтер (фамилия)|Вольтер (фамилия)]] ''946'' * [[МЭСБЕ/Вольтерьянец|Вольтерьянец]] ''946'' * [[МЭСБЕ/Вольтижер|Вольтижер]] ''946'' * [[МЭСБЕ/Вольтметр|Вольтметр]] ''946'' * [[МЭСБЕ/Вольтова дуга|Вольтова дуга]] ''946'' * [[МЭСБЕ/Вольтов столб|Вольтов столб]] ''946'' * [[МЭСБЕ/Вольтурно|Вольтурно]] ''946'' * [[МЭСБЕ/Вольтцин|Вольтцин]] ''946'' * [[МЭСБЕ/Вольт|Вольт]] ''946'' * [[МЭСБЕ/Вольфартова муха|Вольфартова муха]] ''946'' * [[МЭСБЕ/Вольфенбюттель|Вольфенбюттель]] ''947'' * [[МЭСБЕ/Вольфрамит|Вольфрамит]] ''947'' * [[МЭСБЕ/Вольфрам (химический элемент)|Вольфрам (химический элемент)]] ''947'' * [[МЭСБЕ/Вольфрам (имя)|Вольфрам (имя)]] ''947'' * [[МЭСБЕ/Вольфсон|Вольфсон]] ''947'' * [[МЭСБЕ/Вольф (фамилия)|Вольф (фамилия)]] ''947—949'' * [[МЭСБЕ/Вольф (художники)|Вольф (художники)]] ''949'' * [[МЭСБЕ/Вольцоген|Вольцоген]] ''949'' * [[МЭСБЕ/Волюминометр|Волюминометр]] ''949'' * [[МЭСБЕ/Волюнтаризм|Волюнтаризм]] ''949'' * [[МЭСБЕ/Волюта|Волюта]] ''950'' * [[МЭСБЕ/Воля (деревня)|Воля (деревня)]] ''950'' * [[МЭСБЕ/Воля|Воля]] ''950—951'' * [[МЭСБЕ/Вомбат|Вомбат]] ''951'' * [[МЭСБЕ/Вонвольница|Вонвольница]] ''951'' * [[МЭСБЕ/Вондель|Вондель]] ''951'' * [[МЭСБЕ/Вонифатий|Вонифатий]] ''951'' * [[МЭСБЕ/Вонифатьев|Вонифатьев]] ''951'' * [[МЭСБЕ/Вонлярлярский|Вонлярлярский]] ''951'' * [[МЭСБЕ/Вонон|Вонон]] ''951'' * [[МЭСБЕ/Вонсош|Вонсош]] ''951'' * [[МЭСБЕ/Вонхоцк|Вонхоцк]] ''951'' * [[МЭСБЕ/Вонькие ключи|Вонькие ключи]] ''951'' * [[МЭСБЕ/Вонючка|Вонючка]] ''951'' * [[МЭСБЕ/Воображение|Воображение]] ''951—952'' * [[МЭСБЕ/Вооружение судна|Вооружение судна]] ''952'' * [[МЭСБЕ/Вооруженный мир|Вооруженный мир]] ''952'' * [[МЭСБЕ/Вооруженные силы|Вооруженные силы]] ''952'' * [[МЭСБЕ/Вописк|Вописк]] ''952'' * [[МЭСБЕ/Воплощение|Воплощение]] ''952'' * [[МЭСБЕ/Вопросительный знак|Вопросительный знак]] ''952'' * [[МЭСБЕ/Вопросные грамоты|Вопросные грамоты]] ''952'' * [[МЭСБЕ/Вопросы и ответы|Вопросы и ответы]] ''952'' * [[МЭСБЕ/Ворагине|Ворагине]] ''952'' * [[МЭСБЕ/Ворвань|Ворвань]] ''952'' * [[МЭСБЕ/Вордсворт|Вордсворт]] ''952—953'' * [[МЭСБЕ/Воркингтон|Воркингтон]] ''953'' * [[МЭСБЕ/Ворксоп|Ворксоп]] ''953'' * [[МЭСБЕ/Воркуны|Воркуны]] ''953'' * [[МЭСБЕ/Вормский конкордат|Вормский конкордат]] ''953'' * [[МЭСБЕ/Вормский сейм|Вормский сейм]] ''953'' * [[МЭСБЕ/Вормс (город и остров)|Вормс (город и остров)]] ''953'' * [[МЭСБЕ/Вормс (фамилия)|Вормс (фамилия)]] ''953'' * [[МЭСБЕ/Ворни|Ворни]] ''953'' * [[МЭСБЕ/Воробей|Воробей]] ''953'' * [[МЭСБЕ/Воробей-рыба|Воробей-рыба]] ''954'' * [[МЭСБЕ/Воробей Стоянович|Воробей Стоянович]] ''954'' * [[МЭСБЕ/Воробьева|Воробьева]] ''954'' * [[МЭСБЕ/Воробьев|Воробьев]] ''954'' * [[МЭСБЕ/Воробьевы горы|Воробьевы горы]] ''954'' * [[МЭСБЕ/Воробьиные|Воробьиные]] ''954'' * [[МЭСБЕ/Воровские деньги|Воровские деньги]] ''954'' * [[МЭСБЕ/Воровской язык|Воровской язык]] ''954'' * [[МЭСБЕ/Воровство|Воровство]] ''955'' * [[МЭСБЕ/Ворожба|Ворожба]] ''955'' * [[МЭСБЕ/Ворожея|Ворожея]] ''955'' * [[МЭСБЕ/Ворона (птица)|Ворона (птица)]] ''955'' * [[МЭСБЕ/Ворона (река)|Ворона (река)]] ''955'' * [[МЭСБЕ/Воронач|Воронач]] ''955'' * [[МЭСБЕ/Воронежская губерния|Воронежская губерния]] ''955—956'' * [[МЭСБЕ/Воронеж|Воронеж]] ''956'' * [[МЭСБЕ/Воронение|Воронение]] ''956'' * [[МЭСБЕ/Воронец|Воронец]] ''956—957'' * [[МЭСБЕ/Воронин|Воронин]] ''957'' * [[МЭСБЕ/Воронихин|Воронихин]] ''957'' * [[МЭСБЕ/Воронич|Воронич]] ''957'' * [[МЭСБЕ/Вороний глаз|Вороний глаз]] ''957'' * [[МЭСБЕ/Воронка|Воронка]] ''957'' * [[МЭСБЕ/Воронова|Воронова]] ''957'' * [[МЭСБЕ/Вороново|Вороново]] ''957'' * [[МЭСБЕ/Воронов|Воронов]] ''957'' * [[МЭСБЕ/Воронограй|Воронограй]] ''957'' * [[МЭСБЕ/Воронок|Воронок]] ''957'' * [[МЭСБЕ/Воронообразные|Воронообразные]] ''957'' * [[МЭСБЕ/Воронцовка|Воронцовка]] ''957'' * [[МЭСБЕ/Воронцова-Дашкова|Воронцова-Дашкова]] ''957'' * [[МЭСБЕ/Воронцов (фамилия)|Воронцов (фамилия)]] ''957—959'' * [[МЭСБЕ/Воронцов (ученые)|Воронцов (ученые)]] ''959'' * [[МЭСБЕ/Воронцов-Дашков|Воронцов-Дашков]] ''959'' * [[МЭСБЕ/Ворон|Ворон]] ''959'' * [[МЭСБЕ/Вороньков|Вороньков]] ''959'' * [[МЭСБЕ/Воронья река|Воронья река]] ''959'' * [[МЭСБЕ/Воропонов|Воропонов]] ''959'' * [[МЭСБЕ/Ворота железные|Ворота железные]] ''959'' * [[МЭСБЕ/Ворота Тамерлана|Ворота Тамерлана]] ''959'' * [[МЭСБЕ/Ворота триумфальные|Ворота триумфальные]] ''959'' * [[МЭСБЕ/Воротная вена|Воротная вена]] ''959—960'' * [[МЭСБЕ/Воротников|Воротников]] ''960'' * [[МЭСБЕ/Ворот|Ворот]] ''960'' * [[МЭСБЕ/Воротынец|Воротынец]] ''960'' * [[МЭСБЕ/Воротынские|Воротынские]] ''960'' * [[МЭСБЕ/Воротынск|Воротынск]] ''960'' * [[МЭСБЕ/Ворох|Ворох]] ''960'' * [[МЭСБЕ/Ворошилов|Ворошилов]] ''961'' * [[МЭСБЕ/Ворса|Ворса]] ''961'' * [[МЭСБЕ/Ворсинки|Ворсинки]] ''961'' * [[МЭСБЕ/Ворскла|Ворскла]] ''961'' * [[МЭСБЕ/Ворсма|Ворсма]] ''961'' * [[МЭСБЕ/Ворсо|Ворсо]] ''961'' * [[МЭСБЕ/Ворстерман|Ворстерман]] ''961'' * [[МЭСБЕ/Ворсянка|Ворсянка]] ''961'' * [[МЭСБЕ/Вортинг|Вортинг]] ''961'' * [[МЭСБЕ/Вортманн|Вортманн]] ''961'' * [[МЭСБЕ/Ворчестер|Ворчестер]] ''961'' * [[МЭСБЕ/Ворьема|Ворьема]] ''961'' * [[МЭСБЕ/Восклицательный знак|Восклицательный знак]] * [[МЭСБЕ/Воскобой|Воскобой]] ''962'' * [[МЭСБЕ/Воскобеление|Воскобеление]] ''961'' * [[МЭСБЕ/Восковая живопись|Восковая живопись]] ''961'' * [[МЭСБЕ/Восковая лепка|Восковая лепка]] ''961'' * [[МЭСБЕ/Восковая моль|Восковая моль]] ''961'' * [[МЭСБЕ/Восковая пальма|Восковая пальма]] ''961'' * [[МЭСБЕ/Восковица|Восковица]] ''961'' * [[МЭСБЕ/Восковник|Восковник]] ''961'' * [[МЭСБЕ/Восковое дерево|Восковое дерево]] ''961'' * [[МЭСБЕ/Восковое яблоко|Восковое яблоко]] ''961'' * [[МЭСБЕ/Восковой налет|Восковой налет]] ''961'' * [[МЭСБЕ/Воскомастика|Воскомастика]] ''961'' * [[МЭСБЕ/Воскресен|Воскресен]] * [[МЭСБЕ/Воскресение мертвых|Воскресение мертвых]] * [[МЭСБЕ/Воскресенск|Воскресенск]] * [[МЭСБЕ/Воскресенская|Воскресенская]] * [[МЭСБЕ/Воскресенский|Воскресенский]] * [[МЭСБЕ/Воскресенский монастырь|Воскресенский монастырь]] * [[МЭСБЕ/Воскресенский распев|Воскресенский распев]] * [[МЭСБЕ/Воскресенцы|Воскресенцы]] * [[МЭСБЕ/Воскресенье|Воскресенье]] * [[МЭСБЕ/Воскресные школы|Воскресные школы]] * [[МЭСБЕ/Воскресный отдых|Воскресный отдых]] * [[МЭСБЕ/Воскрылия|Воскрылия]] * [[МЭСБЕ/Воск|Воск]] * [[МЭСБЕ/Вослебы|Вослебы]] * [[МЭСБЕ/Восмар|Восмар]] * [[МЭСБЕ/Воспаление|Воспаление]] * [[МЭСБЕ/Воспитание|Воспитание]] * [[МЭСБЕ/Воспитательные дома|Воспитательные дома]] * [[МЭСБЕ/Воспоминание|Воспоминание]] * [[МЭСБЕ/Воспор|Воспор]] * [[МЭСБЕ/Восприятие|Восприятие]] * [[МЭСБЕ/Воспроизведение новых органов|Воспроизведение новых органов]] * [[МЭСБЕ/Воспятогласное знамя|Воспятогласное знамя]] * [[МЭСБЕ/Восстание|Восстание]] * [[МЭСБЕ/Восстановление|Восстановление]] * [[МЭСБЕ/Восстановление (юридический термин)|Восстановление (юридический термин)]] * [[МЭСБЕ/Востоков|Востоков]] * [[МЭСБЕ/Восток|Восток]] * [[МЭСБЕ/Востоковедение|Востоковедение]] * [[МЭСБЕ/Восточная Азия|Восточная Азия]] * [[МЭСБЕ/Восточная Африка|Восточная Африка]] * [[МЭСБЕ/Восточная война|Восточная война]] * [[МЭСБЕ/Восточная Пруссия|Восточная Пруссия]] * [[МЭСБЕ/Восточная Румелия|Восточная Румелия]] * [[МЭСБЕ/Восточная церковь|Восточная церковь]] * [[МЭСБЕ/Восточно-Китайское море|Восточно-Китайское море]] * [[МЭСБЕ/Восточно-Римская империя|Восточно-Римская империя]] * [[МЭСБЕ/Восточные займы|Восточные займы]] * [[МЭСБЕ/Восточные славяне|Восточные славяне]] * [[МЭСБЕ/Восточный аметист|Восточный аметист]] * [[МЭСБЕ/Восточный вопрос|Восточный вопрос]] * [[МЭСБЕ/Восточный институт|Восточный институт]] * [[МЭСБЕ/Восточный мыс|Восточный мыс]] * [[МЭСБЕ/Восточный Туркестан|Восточный Туркестан]] * [[МЭСБЕ/Восточный факультет|Восточный факультет]] * [[МЭСБЕ/Восточных Пиренеев департамент|Восточных Пиренеев департамент]] * [[МЭСБЕ/Восход звезды или планеты|Восход звезды или планеты]] * [[МЭСБЕ/Восца|Восца]] * [[МЭСБЕ/Вос|Вос]] * [[МЭСБЕ/Восьмерик|Восьмерик]] * [[МЭСБЕ/Восьмилучевые полипы|Восьмилучевые полипы]] * [[МЭСБЕ/Восьминог|Восьминог]] * [[МЭСБЕ/Восьмиугольник|Восьмиугольник]] * [[МЭСБЕ/Вотирование|Вотирование]] * [[МЭСБЕ/Воткинский завод|Воткинский завод]] * [[МЭСБЕ/Вотчина|Вотчина]] * [[МЭСБЕ/Вотчинная канцелярия|Вотчинная канцелярия]] * [[МЭСБЕ/Вотчинная Коллегия|Вотчинная Коллегия]] * [[МЭСБЕ/Вотчинная Контора|Вотчинная Контора]] * [[МЭСБЕ/Вотчинное право|Вотчинное право]] * [[МЭСБЕ/Вотчинный департамент|Вотчинный департамент]] * [[МЭСБЕ/Вотье|Вотье]] * [[МЭСБЕ/Вотяки|Вотяки]] * [[МЭСБЕ/Вохма|Вохма]] ''970'' * [[МЭСБЕ/Вохра|Вохра]] ''970'' * [[МЭСБЕ/Воххе|Воххе]] ''970'' * [[МЭСБЕ/Voce|Voce]] ''970'' * [[МЭСБЕ/Воцель|Воцель]] ''970'' * [[МЭСБЕ/Вошерия|Вошерия]] ''970'' * [[МЭСБЕ/Вошь|Вошь]] ''970'' * [[МЭСБЕ/Вощажниково|Вощажниково]] ''970'' * [[МЭСБЕ/Вощаная четверть|Вощаная четверть]] ''970'' * [[МЭСБЕ/Вощина|Вощина]] ''970'' * [[МЭСБЕ/Воюца|Воюца]] ''970'' * [[МЭСБЕ/Вояжер|Вояжер]] ''970'' * [[МЭСБЕ/Впечатление|Впечатление]] ''970'' * [[МЭСБЕ/Вписать фигуру|Вписать фигуру]] * [[МЭСБЕ/Впрыскивание|Впрыскивание]] * [[МЭСБЕ/Врааге|Врааге]] * [[МЭСБЕ/Врадивка|Врадивка]] * [[МЭСБЕ/Врангель|Врангель]] * [[МЭСБЕ/Врангель-Маунт|Врангель-Маунт]] * [[МЭСБЕ/Врангеля залив|Врангеля залив]] * [[МЭСБЕ/Врангеля земля|Врангеля земля]] * [[МЭСБЕ/Вранья|Вранья]] * [[МЭСБЕ/Враский|Враский]] * [[МЭСБЕ/Врата царские|Врата царские]] * [[МЭСБЕ/Вратислав|Вратислав]] * [[МЭСБЕ/Врац|Врац]] * [[МЭСБЕ/Враца|Враца]] * [[МЭСБЕ/Врацлав|Врацлав]] * [[МЭСБЕ/Врачебно-административные учреждения|Врачебно-административные учреждения]] * [[МЭСБЕ/Врачебно-полицейский комитет|Врачебно-полицейский комитет]] * [[МЭСБЕ/Врачебный устав|Врачебный устав]] * [[МЭСБЕ/Врачевание незаконное|Врачевание незаконное]] * [[МЭСБЕ/Вращение|Вращение]] * [[МЭСБЕ/Врбас|Врбас]] * [[МЭСБЕ/Врев|Врев]] * [[МЭСБЕ/Вредаль|Вредаль]] * [[МЭСБЕ/Вреде|Вреде]] * [[МЭСБЕ/Вреден|Вреден]] * [[МЭСБЕ/Вредные насекомые|Вредные насекомые]] * [[МЭСБЕ/Времена года|Времена года]] * [[МЭСБЕ/Временно-обязанные крестьяне|Временно-обязанные крестьяне]] * [[МЭСБЕ/Время|Время]] * [[МЭСБЕ/Времясчисление|Времясчисление]] * [[МЭСБЕ/Врен|Врен]] * [[МЭСБЕ/Вретище|Вретище]] * [[МЭСБЕ/Врех|Врех]] * [[МЭСБЕ/Вржесниовский|Вржесниовский]] * [[МЭСБЕ/Вриенний|Вриенний]] * [[МЭСБЕ/Вриндт|Вриндт]] * [[МЭСБЕ/Врис|Врис]] * [[МЭСБЕ/Врожденные идеи|Врожденные идеи]] * [[МЭСБЕ/Вронецкий|Вронецкий]] * [[МЭСБЕ/Вронский-Гёне|Вронский-Гёне]] * [[МЭСБЕ/Вронченко|Вронченко]] * [[МЭСБЕ/Врубка|Врубка]] * [[МЭСБЕ/Вруцелето|Вруцелето]] * [[МЭСБЕ/Врхлицкий|Врхлицкий]] * [[МЭСБЕ/Врчевич|Врчевич]] * [[МЭСБЕ/Вршовиц|Вршовиц]] * [[МЭСБЕ/Всадник|Всадник]] * [[МЭСБЕ/Всасывание|Всасывание]] * [[МЭСБЕ/Всеволод|Всеволод]] * [[МЭСБЕ/Всеволожский|Всеволожский]] * [[МЭСБЕ/Вселенские соборы|Вселенские соборы]] * [[МЭСБЕ/Вселуг|Вселуг]] * [[МЭСБЕ/Всемилостивейший манифест|Всемилостивейший манифест]] * [[МЭСБЕ/Всемирная монархия|Всемирная монархия]] * [[МЭСБЕ/Всемирный потоп|Всемирный потоп]] * [[МЭСБЕ/Всемирный почтовый союз|Всемирный почтовый союз]] * [[МЭСБЕ/Всемирный язык|Всемирный язык]] * [[МЭСБЕ/Всенощная|Всенощная]] * [[МЭСБЕ/Всеобщее избирательное право|Всеобщее избирательное право]] * [[МЭСБЕ/Всеобщее обучение|Всеобщее обучение]] * [[МЭСБЕ/Всеподданнейшие прошения и жалобы|Всеподданнейшие прошения и жалобы]] * [[МЭСБЕ/Всесвятское|Всесвятское]] * [[МЭСБЕ/Всеслав|Всеслав]] * [[МЭСБЕ/Всесожжение|Всесожжение]] * [[МЭСБЕ/Всесословная волость|Всесословная волость]] * [[МЭСБЕ/Вскипание воды|Вскипание воды]] * [[МЭСБЕ/Вскрытие|Вскрытие]] * [[МЭСБЕ/Вскрытие и замерзание рек|Вскрытие и замерзание рек]] * [[МЭСБЕ/Вспашка|Вспашка]] * [[МЭСБЕ/Всполохи|Всполохи]] * [[МЭСБЕ/Вспомогательные величины|Вспомогательные величины]] * [[МЭСБЕ/Вспомогательные войска|Вспомогательные войска]] * [[МЭСБЕ/Вспомогательные кассы|Вспомогательные кассы]] * [[МЭСБЕ/Вспомогательный глагол|Вспомогательный глагол]] * [[МЭСБЕ/Вспышка|Вспышка]] * [[МЭСБЕ/Встречный иск|Встречный иск]] * [[МЭСБЕ/Встречный огонь|Встречный огонь]] * [[МЭСБЕ/Вступление|Вступление]] * [[МЭСБЕ/Вступщик|Вступщик]] * [[МЭСБЕ/Всхожесть семян|Всхожесть семян]] * [[МЭСБЕ/Вся-рыба|Вся-рыба]] * [[МЭСБЕ/Второв|Второв]] * [[МЭСБЕ/Второзаконие|Второзаконие]] * [[МЭСБЕ/Вуаль|Вуаль]] * [[МЭСБЕ/Вуатюр|Вуатюр]] * [[МЭСБЕ/Вуверман|Вуверман]] * [[МЭСБЕ/Вуд|Вуд]] * [[МЭСБЕ/Вудов сплав|Вудов сплав]] * [[МЭСБЕ/Вудсток|Вудсток]] * [[МЭСБЕ/Вуек|Вуек]] * [[МЭСБЕ/Вуич|Вуич]] * [[МЭСБЕ/Вук|Вук]] * [[МЭСБЕ/Вукашин|Вукашин]] * [[МЭСБЕ/Вуково|Вуково]] * [[МЭСБЕ/Ву-кон-хо|Ву-кон-хо]] * [[МЭСБЕ/Вулетт|Вулетт]] * [[МЭСБЕ/Вулинги|Вулинги]] * [[МЭСБЕ/Вулкан|Вулкан]] * [[МЭСБЕ/Вулкан (бог)|Вулкан (бог)]] * [[МЭСБЕ/Вулканалии|Вулканалии]] * [[МЭСБЕ/Вулканизация|Вулканизация]] * [[МЭСБЕ/Вулканизм|Вулканизм]] * [[МЭСБЕ/Вулканические породы|Вулканические породы]] * [[МЭСБЕ/Вулкович-Чальский|Вулкович-Чальский]] * [[МЭСБЕ/Вуллерс|Вуллерс]] * [[МЭСБЕ/Вульвич|Вульвич]] * [[МЭСБЕ/Вульвичские отложения|Вульвичские отложения]] * [[МЭСБЕ/Вульгарный|Вульгарный]] * [[МЭСБЕ/Вульгата|Вульгата]] * [[МЭСБЕ/Вульпиус|Вульпиус]] * [[МЭСБЕ/Вульстон|Вульстон]] * [[МЭСБЕ/Вультинит|Вультинит]] * [[МЭСБЕ/Вульф|Вульф]] * [[МЭСБЕ/Вульфенит|Вульфенит]] * [[МЭСБЕ/Вульфила|Вульфила]] * [[МЭСБЕ/Вульфовы склянки|Вульфовы склянки]] * [[МЭСБЕ/Вундт|Вундт]] * [[МЭСБЕ/Вунсокет|Вунсокет]] * [[МЭСБЕ/Вуокса|Вуокса]] * [[МЭСБЕ/Вуппер|Вуппер]] * [[МЭСБЕ/Вурмзер|Вурмзер]] * [[МЭСБЕ/Вуртцит|Вуртцит]] * [[МЭСБЕ/Вурцбах|Вурцбах]] * [[МЭСБЕ/Вурцен|Вурцен]] * [[МЭСБЕ/Вутах|Вутах]] * [[МЭСБЕ/Вуттке|Вуттке]] * [[МЭСБЕ/Вуху|Вуху]] * [[МЭСБЕ/Вуц|Вуц]] * [[МЭСБЕ/Вучан|Вучан]] * [[МЭСБЕ/Вучина|Вучина]] * [[МЭСБЕ/Вуэ|Вуэ]] * [[МЭСБЕ/Вход|Вход]] * [[МЭСБЕ/Вход Господень в Иерусалим|Вход Господень в Иерусалим]] * [[МЭСБЕ/Входящие бумаги|Входящие бумаги]] * [[МЭСБЕ/Входящий угол|Входящий угол]] * [[МЭСБЕ/Вшерд|Вшерд]] * [[МЭСБЕ/Вши|Вши]] * [[МЭСБЕ/Вшивица|Вшивица]] * [[МЭСБЕ/Вшивость|Вшивость]] * [[МЭСБЕ/Вщиж|Вщиж]] * [[МЭСБЕ/Въезжие леса|Въезжие леса]] * [[МЭСБЕ/Выбивание|Выбивание]] * [[МЭСБЕ/Выбицкий|Выбицкий]] * [[МЭСБЕ/Выбленка|Выбленка]] * [[МЭСБЕ/Выбойка|Выбойка]] * [[МЭСБЕ/Выбойное семя|Выбойное семя]] * [[МЭСБЕ/Выбор|Выбор]] * [[МЭСБЕ/Выборг|Выборг]] * [[МЭСБЕ/Выборгская губерния|Выборгская губерния]] * [[МЭСБЕ/Выборочное лесное хозяйство|Выборочное лесное хозяйство]] * [[МЭСБЕ/Выборы|Выборы]] * [[МЭСБЕ/Выбутино|Выбутино]] * [[МЭСБЕ/Вываживание рыбы|Вываживание рыбы]] * [[МЭСБЕ/Вывал|Вывал]] * [[МЭСБЕ/Выветривание|Выветривание]] * [[МЭСБЕ/Вывих|Вывих]] * [[МЭСБЕ/Вывод|Вывод]] * [[МЭСБЕ/Выводковые птицы|Выводковые птицы]] * [[МЭСБЕ/Выводная куница|Выводная куница]] * [[МЭСБЕ/Выводная память|Выводная память]] * [[МЭСБЕ/Выводок|Выводок]] * [[МЭСБЕ/Вывоз|Вывоз]] * [[МЭСБЕ/Вывозные пошлины|Вывозные пошлины]] * [[МЭСБЕ/Выворот|Выворот]] * [[МЭСБЕ/Выг|Выг]] * [[МЭСБЕ/Выговор|Выговор]] * [[МЭСБЕ/Выговская пустынь|Выговская пустынь]] * [[МЭСБЕ/Выговский|Выговский]] * [[МЭСБЕ/Выгозеро|Выгозеро]] * [[МЭСБЕ/Выгон|Выгон]] * [[МЭСБЕ/Выгонка|Выгонка]] * [[МЭСБЕ/Выгонная система полеводства|Выгонная система полеводства]] * [[МЭСБЕ/Выгоновское озеро|Выгоновское озеро]] * [[МЭСБЕ/Выгорание|Выгорание]] * [[МЭСБЕ/Выгошев|Выгошев]] * [[МЭСБЕ/Выгребка|Выгребка]] * [[МЭСБЕ/Выгребная яма|Выгребная яма]] * [[МЭСБЕ/Выдача головой|Выдача головой]] * [[МЭСБЕ/Выдача преступников|Выдача преступников]] * [[МЭСБЕ/Выдел|Выдел]] * [[МЭСБЕ/Выделение|Выделение]] * [[МЭСБЕ/Выделительные органы|Выделительные органы]] * [[МЭСБЕ/Выдержка|Выдержка]] * [[МЭСБЕ/Выдерки|Выдерки]] * [[МЭСБЕ/Выдох|Выдох]] * [[МЭСБЕ/Выдра речная|Выдра речная]] * [[МЭСБЕ/Выдубецкий монастырь|Выдубецкий монастырь]] * [[МЭСБЕ/Выдувание посевов|Выдувание посевов]] * [[МЭСБЕ/Выемка|Выемка]] * [[МЭСБЕ/Выжигание по дереву|Выжигание по дереву]] * [[МЭСБЕ/Выжимки|Выжимки]] * [[МЭСБЕ/Выжлец и выжловка|Выжлец и выжловка]] * [[МЭСБЕ/Вызов|Вызов]] * [[МЭСБЕ/Вызревание тканей|Вызревание тканей]] * [[МЭСБЕ/Выйная связка|Выйная связка]] * [[МЭСБЕ/Выкидыш|Выкидыш]] * [[МЭСБЕ/Выклинивание|Выклинивание]] * [[МЭСБЕ/Выколотка|Выколотка]] * [[МЭСБЕ/Выкормок|Выкормок]] * [[МЭСБЕ/Выкоски|Выкоски]] * [[МЭСБЕ/Выкраски|Выкраски]] * [[МЭСБЕ/Выкружки|Выкружки]] * [[МЭСБЕ/Выкса|Выкса]] * [[МЭСБЕ/Выксинский монастырь|Выксинский монастырь]] * [[МЭСБЕ/Выкупная операция|Выкупная операция]] * [[МЭСБЕ/Выкупные платежи|Выкупные платежи]] * [[МЭСБЕ/Выкупные свидетельства|Выкупные свидетельства]] * [[МЭСБЕ/Выкуп родового имущества|Выкуп родового имущества]] * [[МЭСБЕ/Вылазка|Вылазка]] * [[МЭСБЕ/Вылущение|Вылущение]] * [[МЭСБЕ/Вымбовки|Вымбовки]] * [[МЭСБЕ/Вымогательство|Вымогательство]] * [[МЭСБЕ/Вымокание посевов|Вымокание посевов]] * [[МЭСБЕ/Вымолотки|Вымолотки]] * [[МЭСБЕ/Выморозки вина|Выморозки вина]] * [[МЭСБЕ/Выморочное имущество|Выморочное имущество]] * [[МЭСБЕ/Вымпел|Вымпел]] * [[МЭСБЕ/Вымский|Вымский]] * [[МЭСБЕ/Вымь|Вымь]] * [[МЭСБЕ/Выносная лошадь|Выносная лошадь]] * [[МЭСБЕ/Выносок|Выносок]] * [[МЭСБЕ/Вып|Вып]] * [[МЭСБЕ/Выпад|Выпад]] * [[МЭСБЕ/Выпадение|Выпадение]] * [[МЭСБЕ/Выпаривание|Выпаривание]] * [[МЭСБЕ/Выпиливание|Выпиливание]] * [[МЭСБЕ/Выпись|Выпись]] * [[МЭСБЕ/Выпот|Выпот]] * [[МЭСБЕ/Выпуск|Выпуск]] * [[МЭСБЕ/Выпуст|Выпуст]] * [[МЭСБЕ/Выпь|Выпь]] * [[МЭСБЕ/Выработка|Выработка]] * [[МЭСБЕ/Выразительное чтение|Выразительное чтение]] * [[МЭСБЕ/Вырезка|Вырезка]] * [[МЭСБЕ/Вырезуб|Вырезуб]] * [[МЭСБЕ/Вырест рыбы|Вырест рыбы]] * [[МЭСБЕ/Вырий|Вырий]] * [[МЭСБЕ/Вырождение|Вырождение]] * [[МЭСБЕ/Выросток|Выросток]] * [[МЭСБЕ/Вырубов|Вырубов]] * [[МЭСБЕ/Высадка десанта|Высадка десанта]] * [[МЭСБЕ/Высадок|Высадок]] * [[МЭСБЕ/Высачивание|Высачивание]] * [[МЭСБЕ/Высворка|Высворка]] * [[МЭСБЕ/Высевка|Высевка]] * [[МЭСБЕ/Выселок|Выселок]] * [[МЭСБЕ/Высиживание|Высиживание]] * [[МЭСБЕ/Выскабливание|Выскабливание]] * [[МЭСБЕ/Выслуга|Выслуга]] * [[МЭСБЕ/Выслушивание|Выслушивание]] * [[МЭСБЕ/Высокая|Высокая]] * [[МЭСБЕ/Высокая Порта|Высокая Порта]] * [[МЭСБЕ/Высокий Мазовецк|Высокий Мазовецк]] * [[МЭСБЕ/Высоко-Литовск|Высоко-Литовск]] * [[МЭСБЕ/Высокопревосходительство|Высокопревосходительство]] * [[МЭСБЕ/Высокопробная монета|Высокопробная монета]] * [[МЭСБЕ/Высота|Высота]] * [[МЭСБЕ/Высотные пояса|Высотные пояса]] * [[МЭСБЕ/Высотомер|Высотомер]] * [[МЭСБЕ/Высоты|Высоты]] * [[МЭСБЕ/Высоцкий|Высоцкий]] * [[МЭСБЕ/Высочайшее повеление|Высочайшее повеление]] * [[МЭСБЕ/Высочайший приказ|Высочайший приказ]] * [[МЭСБЕ/Высочество|Высочество]] * [[МЭСБЕ/Выставки|Выставки]] * [[МЭСБЕ/Выстрел|Выстрел]] * [[МЭСБЕ/Выстукивание|Выстукивание]] * [[МЭСБЕ/Высшие женские курсы|Высшие женские курсы]] * [[МЭСБЕ/Высылка|Высылка]] * [[МЭСБЕ/Высыхающие масла|Высыхающие масла]] * [[МЭСБЕ/Вытебеть|Вытебеть]] * [[МЭСБЕ/Вытегра|Вытегра]] * [[МЭСБЕ/Вытеснение|Вытеснение]] * [[МЭСБЕ/Вытравка|Вытравка]] * [[МЭСБЕ/Вытравление плода|Вытравление плода]] * [[МЭСБЕ/Вытравливание|Вытравливание]] * [[МЭСБЕ/Выть|Выть]] * [[МЭСБЕ/Вытяжка|Вытяжка]] * [[МЭСБЕ/Вытяжная труба|Вытяжная труба]] * [[МЭСБЕ/Выхаживание шелка|Выхаживание шелка]] * [[МЭСБЕ/Выход|Выход]] * [[МЭСБЕ/Выходной актер|Выходной актер]] * [[МЭСБЕ/Выходные деньги|Выходные деньги]] * [[МЭСБЕ/Выход ордынский|Выход ордынский]] * [[МЭСБЕ/Выхухоль|Выхухоль]] * [[МЭСБЕ/Выцветание|Выцветание]] * [[МЭСБЕ/Вычегда|Вычегда]] * [[МЭСБЕ/Вычеты|Вычеты]] * [[МЭСБЕ/Вычисления|Вычисления]] * [[МЭСБЕ/Вычитание|Вычитание]] * [[МЭСБЕ/Выша|Выша]] * [[МЭСБЕ/Вышата|Вышата]] * [[МЭСБЕ/Вышгород|Вышгород]] * [[МЭСБЕ/Вышеград|Вышеград]] * [[МЭСБЕ/Вышегрод|Вышегрод]] * [[МЭСБЕ/Вышеслав|Вышеслав]] * [[МЭСБЕ/Вышеслава Вячеславовна|Вышеслава Вячеславовна]] * [[МЭСБЕ/Вышеславцев|Вышеславцев]] * [[МЭСБЕ/Вышивание|Вышивание]] * [[МЭСБЕ/Вышка|Вышка]] * [[МЭСБЕ/Вышневолоцкая система|Вышневолоцкая система]] * [[МЭСБЕ/Вышнеградский|Вышнеградский]] * [[МЭСБЕ/Вышний Волочек|Вышний Волочек]] ''1005'' * [[МЭСБЕ/Выщелачивание|Выщелачивание]] ''1005'' * [[МЭСБЕ/Выездка лошадей|Выездка лошадей]] ''1005'' * [[МЭСБЕ/Выездное|Выездное]] ''1005'' * [[МЭСБЕ/Вьеннэ|Вьеннэ]] ''1005'' * [[МЭСБЕ/Вьен|Вьен]] ''1005'' * [[МЭСБЕ/Вьетан|Вьетан]] ''1005'' * [[МЭСБЕ/Вьюк|Вьюк]] ''1005'' * [[МЭСБЕ/Вьюнковые|Вьюнковые]] ''1005'' * [[МЭСБЕ/Вьюнок|Вьюнок]] ''1005'' * [[МЭСБЕ/Вьюн (рыба)|Вьюн (рыба)]] ''1006'' * [[МЭСБЕ/Вьюн (игра)|Вьюн (игра)]] ''1006'' * [[МЭСБЕ/Вьюрки|Вьюрки]] ''1006'' * [[МЭСБЕ/Вьюрок|Вьюрок]] ''1006'' * [[МЭСБЕ/Вьючные животные|Вьючные животные]] ''1006'' * [[МЭСБЕ/Вьюшка|Вьюшка]] ''1006'' * [[МЭСБЕ/Вьющиеся растения|Вьющиеся растения]] ''1006'' * [[МЭСБЕ/Ведогон|Ведогон]] ''1006'' * [[МЭСБЕ/Ведомости|Ведомости]] ''1006'' * [[МЭСБЕ/Ведомство|Ведомство]] ''1006'' * [[МЭСБЕ/Ведун|Ведун]] ''1006'' * [[МЭСБЕ/Ведьма|Ведьма]] ''1006'' * [[МЭСБЕ/Веерокрылые|Веерокрылые]] ''1006—1007'' * [[МЭСБЕ/Вежа (ѣ)|Вежа (ѣ)]] ''1007'' * [[МЭСБЕ/Веки|Веки]] ''1007'' * [[МЭСБЕ/Вековые возмущения|Вековые возмущения]] ''1007'' * [[МЭСБЕ/Вековые колебания|Вековые колебания]] ''1007'' * [[МЭСБЕ/Велёпольский|Велёпольский]] ''1007'' * [[МЭСБЕ/Вена|Вена]] ''1007—1008'' * [[МЭСБЕ/Венец|Венец]] ''1008'' * [[МЭСБЕ/Венечная память|Венечная память]] ''1008'' * [[МЭСБЕ/Венечник|Венечник]] ''1008—1009'' * [[МЭСБЕ/Венечный|Венечный]] ''1009'' * [[МЭСБЕ/Венечные артерии|Венечные артерии]] ''1009'' * [[МЭСБЕ/Веничник|Веничник]] ''1009'' * [[МЭСБЕ/Вено|Вено]] ''1009'' * [[МЭСБЕ/Вено Константиново|Вено Константиново]] ''1009'' * [[МЭСБЕ/Венок|Венок]] ''1009'' * [[МЭСБЕ/Венская декларация|Венская декларация]] ''1009'' * [[МЭСБЕ/Венские мирные договоры|Венские мирные договоры]] ''1009—1010'' * [[МЭСБЕ/Венский конгресс|Венский конгресс]] ''1010'' * [[МЭСБЕ/Венские посольские конференции|Венские посольские конференции]] ''1010'' * [[МЭСБЕ/Венское питье|Венское питье]] ''1010'' * [[МЭСБЕ/Венценосный голубь|Венценосный голубь]] ''1010'' * [[МЭСБЕ/Венценосный журавль|Венценосный журавль]] ''1010—1011'' * [[МЭСБЕ/Венцы|Венцы]] ''1011'' * [[МЭСБЕ/Венчание|Венчание]] ''1011'' * [[МЭСБЕ/Венчик|Венчик]] ''1011'' * [[МЭСБЕ/Вепржь|Вепржь]] ''1011'' * [[МЭСБЕ/Вера|Вера]] ''1011'' * [[МЭСБЕ/Верительные грамоты|Верительные грамоты]] ''1011'' * [[МЭСБЕ/Верный|Верный]] ''1011'' * [[МЭСБЕ/Вероисповедание|Вероисповедание]] ''1011'' * [[МЭСБЕ/Вероотступничество|Вероотступничество]] ''1011'' * [[МЭСБЕ/Веротерпимость|Веротерпимость]] ''1011—1012'' * [[МЭСБЕ/Вероятность|Вероятность]] ''1012'' * [[МЭСБЕ/Верющее письмо|Верющее письмо]] ''1012'' * [[МЭСБЕ/Весовое|Весовое]] ''1012'' * [[МЭСБЕ/Весок|Весок]] ''1012'' * [[МЭСБЕ/Вестовой|Вестовой]] ''1012'' * [[МЭСБЕ/Весчее|Весчее]] ''1012'' * [[МЭСБЕ/Вес|Вес]] ''1012'' * [[МЭСБЕ/Весы|Весы]] ''1012—1013'' * [[МЭСБЕ/Ветвистокишечные|Ветвистокишечные]] ''1013'' * [[МЭСБЕ/Ветвистоусые|Ветвистоусые]] ''1013'' * [[МЭСБЕ/Ветер|Ветер]] ''1013—1014'' * [[МЭСБЕ/Ветичи|Ветичи]] ''1014'' * [[МЭСБЕ/Ветка (лодка)|Ветка (лодка)]] ''1014'' * [[МЭСБЕ/Ветка (местечко)|Ветка (местечко)]] ''1014'' * [[МЭСБЕ/Ветковское согласие|Ветковское согласие]] ''1014'' * [[МЭСБЕ/Ветреница|Ветреница]] ''1014'' * [[МЭСБЕ/Ветровал|Ветровал]] ''1014'' * [[МЭСБЕ/Ветрогонные средства|Ветрогонные средства]] ''1014'' * [[МЭСБЕ/Ветряная оспа|Ветряная оспа]] ''1014'' * [[МЭСБЕ/Веха|Веха]] ''1014—1015'' * [[МЭСБЕ/Вече|Вече]] ''1015'' * [[МЭСБЕ/Вечное движение|Вечное движение]] ''1015'' * [[МЭСБЕ/Вечное перо|Вечное перо]] ''1015'' * [[МЭСБЕ/Вечнозеленые растения|Вечнозеленые растения]] ''1015'' * [[МЭСБЕ/Вечность|Вечность]] ''1015'' * [[МЭСБЕ/Вечный город|Вечный город]] ''1015'' * [[МЭСБЕ/Веялка|Веялка]] ''1015'' * [[МЭСБЕ/Веяние хлеба|Веяние хлеба]] ''1015'' * [[МЭСБЕ/Вэй-хо|Вэй-хо]] ''1015'' * [[МЭСБЕ/Вэникс|Вэникс]] ''1016'' * [[МЭСБЕ/Вэн-чжоу-фу|Вэн-чжоу-фу]] ''1016'' * [[МЭСБЕ/Вюльнер|Вюльнер]] ''1016'' * [[МЭСБЕ/Вюльпиан|Вюльпиан]] ''1016'' * [[МЭСБЕ/Вюрст|Вюрст]] ''1016'' * [[МЭСБЕ/Вюртембергского герцога Александра судоходная система|Вюртембергского герцога Александра судоходная система]] ''1016'' * [[МЭСБЕ/Вюртембергская|Вюртембергская]] ''1016'' * [[МЭСБЕ/Вюртембергский|Вюртембергский]] ''1016'' * [[МЭСБЕ/Вюртемберг|Вюртемберг]] ''1016—1018'' * [[МЭСБЕ/Вюрцбург|Вюрцбург]] ''1018'' * [[МЭСБЕ/Вюрц|Вюрц]] ''1019'' * [[МЭСБЕ/Вюстенфельд|Вюстенфельд]] ''1019'' * [[МЭСБЕ/Вяжущие средства|Вяжущие средства]] ''1019'' * [[МЭСБЕ/Вязальщик|Вязальщик]] ''1019'' * [[МЭСБЕ/Вязание|Вязание]] ''1019'' * [[МЭСБЕ/Вязебное|Вязебное]] ''1019'' * [[МЭСБЕ/Вязель|Вязель]] ''1019'' * [[МЭСБЕ/Вяземские|Вяземские]] ''1019—1020'' * [[МЭСБЕ/Вязига|Вязига]] ''1020'' * [[МЭСБЕ/Вязинник|Вязинник]] ''1020'' * [[МЭСБЕ/Вязка|Вязка]] ''1020'' * [[МЭСБЕ/Вязкость|Вязкость]] ''1020'' * [[МЭСБЕ/Вязмитинов|Вязмитинов]] ''1020'' * [[МЭСБЕ/Вязники|Вязники]] ''1020'' * [[МЭСБЕ/Вязня|Вязня]] ''1020'' * [[МЭСБЕ/Вязовик|Вязовик]] ''1020'' * [[МЭСБЕ/Вязовина|Вязовина]] ''1020'' * [[МЭСБЕ/Вязовка|Вязовка]] ''1020'' * [[МЭСБЕ/Вязовые|Вязовые]] ''1020'' * [[МЭСБЕ/Вяз или ильм|Вяз или ильм]] ''1020—1021'' * [[МЭСБЕ/Вязь|Вязь]] ''1021'' * [[МЭСБЕ/Вязьма|Вязьма]] ''1021'' * [[МЭСБЕ/Вяление|Вяление]] ''1021'' * [[МЭСБЕ/Вятичи|Вятичи]] ''1021'' * [[МЭСБЕ/Вятка|Вятка]] ''1021—1022'' * [[МЭСБЕ/Вятская губерния|Вятская губерния]] ''1022—1024'' * [[МЭСБЕ/Вятская лошадь|Вятская лошадь]] ''1024'' * [[МЭСБЕ/Вяхирь|Вяхирь]] ''1024'' * [[МЭСБЕ/Вячеслав|Вячеслав]] ''1024'' == Г == * [[МЭСБЕ/Г (буква)|Г (буква)]] ''1023'' * [[МЭСБЕ/Гаага|Гаага]] ''1023—1024'' * [[МЭСБЕ/Гаагская конференция мира|Гаагская конференция мира]] ''1024—1025'' * [[МЭСБЕ/Гаагские конвенции|Гаагские конвенции]] ''1025'' * [[МЭСБЕ/Гаазе|Гаазе]] ''1025'' * [[МЭСБЕ/Гааз|Гааз]] ''1025'' * [[МЭСБЕ/Гааль|Гааль]] ''1025'' * [[МЭСБЕ/Гаангофское плато|Гаангофское плато]] ''1025'' * [[МЭСБЕ/Гаанен|Гаанен]] ''1025'' * [[МЭСБЕ/Гаарлем|Гаарлем]] ''1025'' * [[МЭСБЕ/Гаар|Гаар]] ''1025'' * [[МЭСБЕ/Габабы|Габабы]] ''1025'' * [[МЭСБЕ/Габалы|Габалы]] ''1025'' * [[МЭСБЕ/Габановое дерево|Габановое дерево]] ''1025'' * [[МЭСБЕ/Габарит|Габарит]] ''1025'' * [[МЭСБЕ/Габба|Габба]] ''1025'' * [[МЭСБЕ/Габбертон|Габбертон]] ''1025'' * [[МЭСБЕ/Габбро|Габбро]] ''1026'' * [[МЭСБЕ/Габделич|Габделич]] ''1026'' * [[МЭСБЕ/Habeant sua fata libelli|Habeant sua fata libelli]] ''1026'' * [[МЭСБЕ/Habeas Corpus|Habeas Corpus]] ''1026'' * [[МЭСБЕ/Габеленц|Габеленц]] ''1026'' * [[МЭСБЕ/Габелла|Габелла]] ''1026'' * [[МЭСБЕ/Габель (архитектура)|Габель (архитектура)]] ''1026'' * [[МЭСБЕ/Габель (профессор)|Габель (профессор)]] ''1026'' * [[МЭСБЕ/Габельсбергер|Габельсбергер]] ''1027'' * [[МЭСБЕ/Габенек|Габенек]] ''1027'' * [[МЭСБЕ/Габерландт|Габерландт]] ''1027'' * [[МЭСБЕ/Габес|Габес]] ''1027'' * [[МЭСБЕ/Габеш|Габеш]] ''1027'' * [[МЭСБЕ/Габза|Габза]] ''1027'' * [[МЭСБЕ/Габиний|Габиний]] ''1027'' * [[МЭСБЕ/Габироль|Габироль]] ''1027'' * [[МЭСБЕ/Габихт|Габихт]] ''1027'' * [[МЭСБЕ/Габиания|Габиания]] ''1027'' * [[МЭСБЕ/Габие|Габие]] ''1027'' * [[МЭСБЕ/Габии|Габии]] ''1027'' * [[МЭСБЕ/Габион|Габион]] ''1027'' * [[МЭСБЕ/Habitus|Habitus]] ''1027'' * [[МЭСБЕ/Габленц|Габленц]] ''1027'' * [[МЭСБЕ/Габлер|Габлер]] ''1027'' * [[МЭСБЕ/Габлиц|Габлиц]] ''1027'' * [[МЭСБЕ/Габлонц|Габлонц]] ''1027'' * [[МЭСБЕ/Габорио|Габорио]] ''1028'' * [[МЭСБЕ/Габриели|Габриели]] ''1028'' * [[МЭСБЕ/Габриель|Габриель]] ''1028'' * [[МЭСБЕ/Габрово|Габрово]] ''1028'' * [[МЭСБЕ/Габсбурги|Габсбурги]] ''1028'' * [[МЭСБЕ/Габун|Габун]] ''1028'' * [[МЭСБЕ/Гавайские острова|Гавайские острова]] ''1028'' * [[МЭСБЕ/Гавалевич|Гавалевич]] ''1028'' * [[МЭСБЕ/Гавамол|Гавамол]] ''1028'' * [[МЭСБЕ/Гавана|Гавана]] ''1028'' * [[МЭСБЕ/Гаван|Гаван]] ''1028'' * [[МЭСБЕ/Гавань|Гавань]] ''1028'' * [[МЭСБЕ/Гаваонитяне|Гаваонитяне]] ''1028'' * [[МЭСБЕ/Гаваон|Гаваон]] ''1028'' * [[МЭСБЕ/Гаварни (местность)|Гаварни (местность)]] ''1028'' * [[МЭСБЕ/Гаварни (художник)|Гаварни (художник)]] ''1028—1029'' * [[МЭСБЕ/Гавартова Воля|Гавартова Воля]] ''1029'' * [[МЭСБЕ/Гаваш|Гаваш]] ''1029'' * [[МЭСБЕ/Гавацци|Гавацци]] ''1029'' * [[МЭСБЕ/Гаввафа|Гаввафа]] ''1029'' * [[МЭСБЕ/Гавгамела|Гавгамела]] ''1029'' * [[МЭСБЕ/Гаве|Гаве]] ''1029'' * [[МЭСБЕ/Гавейс|Гавейс]] ''1029'' * [[МЭСБЕ/Гавелок|Гавелок]] ''1029'' * [[МЭСБЕ/Гавель|Гавель]] ''1029'' * [[МЭСБЕ/Гавен|Гавен]] ''1029'' * [[МЭСБЕ/Гавергиль|Гавергиль]] ''1029'' * [[МЭСБЕ/Гаверсовы каналы|Гаверсовы каналы]] ''1029'' * [[МЭСБЕ/Гавестон|Гавестон]] ''1029'' * [[МЭСБЕ/Гавик|Гавик]] ''1029'' * [[МЭСБЕ/Гавинский|Гавинский]] ''1029'' * [[МЭСБЕ/Гавиалы|Гавиалы]] ''1029'' * [[МЭСБЕ/Гавласа|Гавласа]] ''1029'' * [[МЭСБЕ/Гавличек|Гавличек]] ''1029—1930'' * [[МЭСБЕ/Гавлобар|Гавлобар]] ''1030'' * [[МЭСБЕ/Гавлович|Гавлович]] ''1030'' * [[МЭСБЕ/Гавлотинида|Гавлотинида]] ''1030'' * [[МЭСБЕ/Гавот|Гавот]] ''1030'' * [[МЭСБЕ/Гавриловка|Гавриловка]] ''1030'' * [[МЭСБЕ/Гавриловская губа|Гавриловская губа]] ''1030'' * [[МЭСБЕ/Гавриловский|Гавриловский]] ''1030'' * [[МЭСБЕ/Гавриловское|Гавриловское]] ''1030'' * [[МЭСБЕ/Гаврилов|Гаврилов]] ''1030'' * [[МЭСБЕ/Гавриила губа|Гавриила губа]] ''1030'' * [[МЭСБЕ/Гавриил|Гавриил]] ''1030—1031'' * [[МЭСБЕ/Гавриил-Всеволод|Гавриил-Всеволод]] ''1031'' * [[МЭСБЕ/Гавриил-паша|Гавриил-паша]] ''1031'' * [[МЭСБЕ/Гавронский|Гавронский]] ''1031'' * [[МЭСБЕ/Гавр|Гавр]] ''1031'' * [[МЭСБЕ/Гав|Гав]] ''1031'' * [[МЭСБЕ/Гага|Гага]] ''1031'' * [[МЭСБЕ/Гагара (птицы)|Гагара (птицы)]] ''1031'' * [[МЭСБЕ/Гагара (паломник)|Гагара (паломник)]] ''1031'' * [[МЭСБЕ/Гагарин|Гагарин]] ''1031—1032'' * [[МЭСБЕ/Гагарка|Гагарка]] ''1032'' * [[МЭСБЕ/Гагат|Гагат]] ''1032'' * [[МЭСБЕ/Гагачий пух|Гагачий пух]] ''1032'' * [[МЭСБЕ/Гаггард|Гаггард]] ''1032'' * [[МЭСБЕ/Гагедорн|Гагедорн]] ''1032'' * [[МЭСБЕ/Гагемейстер|Гагемейстер]] ''1032'' * [[МЭСБЕ/Гагенау|Гагенау]] ''1032'' * [[МЭСБЕ/Гагенбах|Гагенбах]] ''1032'' * [[МЭСБЕ/Гаген (город)|Гаген (город)]] ''1032'' * [[МЭСБЕ/Гаген (персонаж)|Гаген (персонаж)]] ''1032'' * [[МЭСБЕ/Гаген (фамилия)|Гаген (фамилия)]] ''1032—1033'' * [[МЭСБЕ/Гагерн|Гагерн]] ''1033'' * [[МЭСБЕ/Гагеруп|Гагеруп]] ''1033'' * [[МЭСБЕ/Гагиас|Гагиас]] ''1033'' * [[МЭСБЕ/Гагиографы|Гагиографы]] ''1033'' * [[МЭСБЕ/Гаго|Гаго]] ''1033'' * [[МЭСБЕ/Гагры|Гагры]] ''1033'' * [[МЭСБЕ/Гаг|Гаг]] ''1033'' * [[МЭСБЕ/Гадальные книги|Гадальные книги]] ''1033'' * [[МЭСБЕ/Гадамар|Гадамар]] ''1033'' * [[МЭСБЕ/Гадамес|Гадамес]] ''1033'' * [[МЭСБЕ/Гадание|Гадание]] ''1033'' * [[МЭСБЕ/Гадди|Гадди]] ''1034'' * [[МЭСБЕ/Гаддик|Гаддик]] ''1034'' * [[МЭСБЕ/Гаддингтон|Гаддингтон]] ''1034'' * [[МЭСБЕ/Гаде|Гаде]] ''1034'' * [[МЭСБЕ/Гадебуш|Гадебуш]] ''1034'' * [[МЭСБЕ/Гадендоа|Гадендоа]] ''1034'' * [[МЭСБЕ/Гаден|Гаден]] ''1034'' * [[МЭСБЕ/Гадерелебен|Гадерелебен]] ''1034'' * [[МЭСБЕ/Гадес|Гадес]] ''1034'' * [[МЭСБЕ/Гаджа|Гаджа]] ''1034'' * [[МЭСБЕ/Гаджибей|Гаджибей]] ''1034'' * [[МЭСБЕ/Гаджи-Кальфа|Гаджи-Кальфа]] ''1034'' * [[МЭСБЕ/Гадиф|Гадиф]] ''1034'' * [[МЭСБЕ/Гадлауб|Гадлауб]] ''1034'' * [[МЭСБЕ/Гадли|Гадли]] ''1034'' * [[МЭСБЕ/Гадменталь|Гадменталь]] ''1034'' * [[МЭСБЕ/Гадолинитовые металлы|Гадолинитовые металлы]] ''1034'' * [[МЭСБЕ/Гадолинит|Гадолинит]] ''1034'' * [[МЭСБЕ/Гадолин|Гадолин]] ''1034—1035'' * [[МЭСБЕ/Гадорф|Гадорф]] ''1035'' * [[МЭСБЕ/Гадрамаут|Гадрамаут]] ''1035'' * [[МЭСБЕ/Гаду|Гаду]] ''1035'' * [[МЭСБЕ/Гадчин|Гадчин]] ''1035'' * [[МЭСБЕ/Гад|Гад]] ''1035'' * [[МЭСБЕ/Гады|Гады]] ''1035'' * [[МЭСБЕ/Гадэльский язык|Гадэльский язык]] ''1035'' * [[МЭСБЕ/Гадюки|Гадюки]] ''1035'' * [[МЭСБЕ/Гадячские статьи|Гадячские статьи]] ''1035'' * [[МЭСБЕ/Гадяч|Гадяч]] ''1035'' * [[МЭСБЕ/Гаевский|Гаевский]] ''1035'' * [[МЭСБЕ/Гаек|Гаек]] ''1035'' * [[МЭСБЕ/Гаер|Гаер]] ''1035'' * [[МЭСБЕ/Газа|Газа]] ''1035—1036'' * [[МЭСБЕ/Газават|Газават]] ''1036'' * [[МЭСБЕ/Газаль|Газаль]] ''1036'' * [[МЭСБЕ/Газара-Аман|Газара-Аман]] ''1036'' * [[МЭСБЕ/Газары|Газары]] ''1036'' * [[МЭСБЕ/Газгольдер|Газгольдер]] ''1036'' * [[МЭСБЕ/Газдрубал|Газдрубал]] ''1036'' * [[МЭСБЕ/Газе|Газе]] ''1036'' * [[МЭСБЕ/Газель|Газель]] ''1036'' * [[МЭСБЕ/Газенклевер|Газенклевер]] ''1036'' * [[МЭСБЕ/Газенпот|Газенпот]] ''1036'' * [[МЭСБЕ/Газета|Газета]] ''1036—1037'' * [[МЭСБЕ/Газетная экспедиция|Газетная экспедиция]] ''1037'' * [[МЭСБЕ/Гази Булатович|Гази Булатович]] ''1037'' * [[МЭСБЕ/Гази-Гирей|Гази-Гирей]] ''1037'' * [[МЭСБЕ/Газимурские горы|Газимурские горы]] ''1037'' * [[МЭСБЕ/Газимур|Газимур]] ''1037'' * [[МЭСБЕ/Газипур|Газипур]] ''1037'' * [[МЭСБЕ/Газлит|Газлит]] ''1037'' * [[МЭСБЕ/Газна|Газна]] ''1037'' * [[МЭСБЕ/Газнавиды|Газнавиды]] ''1038'' * [[МЭСБЕ/Газнер|Газнер]] ''1038'' * [[МЭСБЕ/Газовая лампа|Газовая лампа]] ''1038'' * [[МЭСБЕ/Газовый анализ|Газовый анализ]] ''1038'' * [[МЭСБЕ/Газовый двигатель|Газовый двигатель]] ''1038'' * [[МЭСБЕ/Газовый завод|Газовый завод]] ''1038'' * [[МЭСБЕ/Газовые ткани|Газовые ткани]] ''1038'' * [[МЭСБЕ/Газокалильное освещение|Газокалильное освещение]] ''1038'' * [[МЭСБЕ/Газолин|Газолин]] ''1038'' * [[МЭСБЕ/Газометрия|Газометрия]] ''1038'' * [[МЭСБЕ/Газометр|Газометр]] ''1038'' * [[МЭСБЕ/Газомотор|Газомотор]] ''1038'' * [[МЭСБЕ/Газонокосилка|Газонокосилка]] ''1038'' * [[МЭСБЕ/Газон|Газон]] ''1038'' * [[МЭСБЕ/Газ (в физике)|Газ (в физике)]] ''1038—1039'' * [[МЭСБЕ/Газ|Газ]] ''1039'' * [[МЭСБЕ/Газ (ткани)|Газ (ткани)]] ''1039'' * [[МЭСБЕ/Газы|Газы]] ''1039'' * [[МЭСБЕ/Гаик|Гаик]] ''1039'' * [[МЭСБЕ/Гаилки|Гаилки]] ''1039'' * [[МЭСБЕ/Гаити|Гаити]] ''1039—1040'' * [[МЭСБЕ/Гай (римское имя)|Гай (римское имя)]] ''1040'' * [[МЭСБЕ/Гай (юрист)|Гай (юрист)]] ''1040'' * [[МЭСБЕ/Гай|Гай]] ''1040'' * [[МЭСБЕ/Гайар|Гайар]] ''1040'' * [[МЭСБЕ/Гайворон|Гайворон]] ''1040'' * [[МЭСБЕ/Гайдамаки|Гайдамаки]] ''1040—1041'' * [[МЭСБЕ/Гайдебуров|Гайдебуров]] ''1041'' * [[МЭСБЕ/Гайдерабад|Гайдерабад]] ''1041'' * [[МЭСБЕ/Гайдер-Али|Гайдер-Али]] ''1041'' * [[МЭСБЕ/Гайдингер|Гайдингер]] ''1041'' * [[МЭСБЕ/Гайдн|Гайдн]] ''1041'' * [[МЭСБЕ/Гайдроп|Гайдроп]] ''1041'' * [[МЭСБЕ/Гайду|Гайду]] ''1041'' * [[МЭСБЕ/Гайдуки|Гайдуки]] ''1041'' * [[МЭСБЕ/Гайд (город)|Гайд (город)]] ''1042'' * [[МЭСБЕ/Гайд (фамилия)|Гайд (фамилия)]] ''1042'' * [[МЭСБЕ/Гайд-парк|Гайд-парк]] ''1042'' * [[МЭСБЕ/Гайка|Гайка]] ''1042'' * [[МЭСБЕ/Гайканы|Гайканы]] ''1042'' * [[МЭСБЕ/Гайль|Гайль]] ''1042'' * [[МЭСБЕ/Гаймерле|Гаймерле]] ''1042'' * [[МЭСБЕ/Гайморова полость|Гайморова полость]] ''1042'' * [[МЭСБЕ/Гайм|Гайм]] ''1042'' * [[МЭСБЕ/Гайнан|Гайнан]] ''1042'' * [[МЭСБЕ/High life|High life]] ''1042'' * [[МЭСБЕ/Гайнау (город)|Гайнау (город)]] ''1042'' * [[МЭСБЕ/Гайнау (фельдмаршал)|Гайнау (фельдмаршал)]] ''1042'' * [[МЭСБЕ/Гайндман|Гайндман]] ''1042'' * [[МЭСБЕ/Гайно (местечко)|Гайно (местечко)]] ''1042'' * [[МЭСБЕ/Гайно (гнездо)|Гайно (гнездо)]] ''1042'' * [[МЭСБЕ/Гайсин|Гайсин]] ''1042—1043'' * [[МЭСБЕ/Гайталы|Гайталы]] ''1043'' * [[МЭСБЕ/Гайтан|Гайтан]] ''1043'' * [[МЭСБЕ/Гайфонг|Гайфонг]] ''1043'' * [[МЭСБЕ/Гайя|Гайя]] ''1043'' * [[МЭСБЕ/Гакаборт|Гакаборт]] ''1043'' * [[МЭСБЕ/Гакам|Гакам]] ''1043'' * [[МЭСБЕ/Гакатисты|Гакатисты]] ''1043'' * [[МЭСБЕ/Гакблок|Гакблок]] ''1043'' * [[МЭСБЕ/Гакенрихтер|Гакенрихтер]] ''1043'' * [[МЭСБЕ/Гаккерт|Гаккерт]] ''1043'' * [[МЭСБЕ/Гаклендер|Гаклендер]] ''1043'' * [[МЭСБЕ/Гакни|Гакни]] ''1043'' * [[МЭСБЕ/Гаконарбок|Гаконарбок]] ''1043'' * [[МЭСБЕ/Гакон (норвежские короли)|Гакон (норвежские короли)]] ''1043'' * [[МЭСБЕ/Гакон (сатирик)|Гакон (сатирик)]] ''1043'' * [[МЭСБЕ/Гакодате|Гакодате]] ''1043'' * [[МЭСБЕ/Гакстгаузен|Гакстгаузен]] ''1043—1044'' * [[МЭСБЕ/Гак|Гак]] ''1044'' * [[МЭСБЕ/Гала (часть станка)|Гала (часть станка)]] ''1044'' * [[МЭСБЕ/Гала (поэт)|Гала (поэт)]] ''1044'' * [[МЭСБЕ/Галавдур|Галавдур]] ''1044'' * [[МЭСБЕ/Галаган|Галаган]] ''1044'' * [[МЭСБЕ/Галаксиди|Галаксиди]] ''1044'' * [[МЭСБЕ/Галактионов|Галактионов]] ''1044'' * [[МЭСБЕ/Галактоза|Галактоза]] ''1044'' * [[МЭСБЕ/Галактометр|Галактометр]] ''1044'' * [[МЭСБЕ/Галам|Галам]] ''1044'' * [[МЭСБЕ/Галанга|Галанга]] ''1044'' * [[МЭСБЕ/Галандра|Галандра]] ''1044'' * [[МЭСБЕ/Галантерея|Галантерея]] ''1044'' * [[МЭСБЕ/Галантир|Галантир]] ''1044'' * [[МЭСБЕ/Галапагосские острова|Галапагосские острова]] ''1044'' * [[МЭСБЕ/Галаские горы|Галаские горы]] ''1044'' * [[МЭСБЕ/Галата|Галата]] ''1044'' * [[МЭСБЕ/Галатай|Галатай]] ''1044'' * [[МЭСБЕ/Галатея|Галатея]] ''1044'' * [[МЭСБЕ/Галатия|Галатия]] ''1044—1045'' * [[МЭСБЕ/Галаты|Галаты]] ''1045'' * [[МЭСБЕ/Галаха|Галаха]] ''1045'' * [[МЭСБЕ/Галаховский|Галаховский]] ''1045'' * [[МЭСБЕ/Галахов|Галахов]] ''1045'' * [[МЭСБЕ/Галац|Галац]] ''1045'' * [[МЭСБЕ/Галашильс|Галашильс]] ''1045'' * [[МЭСБЕ/Галаш (город)|Галаш (город)]] ''1045'' * [[МЭСБЕ/Галаш (писатель)|Галаш (писатель)]] ''1045'' * [[МЭСБЕ/Галгал|Галгал]] ''1045'' * [[МЭСБЕ/Галеас|Галеас]] ''1045'' * [[МЭСБЕ/Галеви|Галеви]] ''1045'' * [[МЭСБЕ/Галек|Галек]] ''1045'' * [[МЭСБЕ/Галем|Галем]] ''1045'' * [[МЭСБЕ/Галенит|Галенит]] ''1045'' * [[МЭСБЕ/Галенок|Галенок]] ''1045'' * [[МЭСБЕ/Галенчино|Галенчино]] ''1045'' * [[МЭСБЕ/Гален (врач)|Гален (врач)]] ''1045—1046'' * [[МЭСБЕ/Гален (епископ)|Гален (епископ)]] ''1046'' * [[МЭСБЕ/Галера|Галера]] ''1046'' * [[МЭСБЕ/Галерий|Галерий]] ''1046'' * [[МЭСБЕ/Галерная гавань|Галерная гавань]] ''1046'' * [[МЭСБЕ/Галерная печь|Галерная печь]] ''1046'' * [[МЭСБЕ/Галесвинта|Галесвинта]] ''1046'' * [[МЭСБЕ/Галета|Галета]] ''1046'' * [[МЭСБЕ/Галибуртон|Галибуртон]] ''1046'' * [[МЭСБЕ/Галивонский язык|Галивонский язык]] ''1046'' * [[МЭСБЕ/Гализурский|Гализурский]] ''1046'' * [[МЭСБЕ/Галикарнасс|Галикарнасс]] ''1046'' * [[МЭСБЕ/Галилей|Галилей]] ''1046'' * [[МЭСБЕ/Галилейское море|Галилейское море]] ''1047'' * [[МЭСБЕ/Галилея|Галилея]] ''1047'' * [[МЭСБЕ/Галиматья|Галиматья]] ''1047'' * [[МЭСБЕ/Галимский|Галимский]] ''1047'' * [[МЭСБЕ/Галинковский|Галинковский]] ''1047'' * [[МЭСБЕ/Галипот|Галипот]] ''1047'' * [[МЭСБЕ/Галисия|Галисия]] ''1047'' * [[МЭСБЕ/Галис|Галис]] ''1047'' * [[МЭСБЕ/Галифакс (город)|Галифакс (город)]] ''1047'' * [[МЭСБЕ/Галифакс (граф)|Галифакс (граф)]] ''1047'' * [[МЭСБЕ/Галица|Галица]] ''1047'' * [[МЭСБЕ/Галиция|Галиция]] ''1047'' * [[МЭСБЕ/Галицкая четверть|Галицкая четверть]] ''1047'' * [[МЭСБЕ/Галицкое княжество|Галицкое княжество]] ''1047—1048'' * [[МЭСБЕ/Галичское|Галичское]] ''1048'' * [[МЭСБЕ/Галич (город)|Галич (город)]] ''1048'' * [[МЭСБЕ/Галич (философ)|Галич (философ)]] ''1048—1049'' * [[МЭСБЕ/Галиакмон|Галиакмон]] ''1049'' * [[МЭСБЕ/Галиани|Галиани]] ''1049'' * [[МЭСБЕ/Галиарт|Галиарт]] ''1049'' * [[МЭСБЕ/Галион|Галион]] ''1049'' * [[МЭСБЕ/Галиот|Галиот]] ''1049'' * [[МЭСБЕ/Галка|Галка]] ''1049'' * [[МЭСБЕ/Галкин|Галкин]] ''1049'' * [[МЭСБЕ/Галла|Галла]] ''1049'' * [[МЭСБЕ/Галлам|Галлам]] ''1049'' * [[МЭСБЕ/Галланд|Галланд]] ''1049'' * [[МЭСБЕ/Галлард|Галлард]] ''1049'' * [[МЭСБЕ/Галлас|Галлас]] ''1049'' * [[МЭСБЕ/Галлатэн|Галлатэн]] ''1049'' * [[МЭСБЕ/Галле (город)|Галле (город)]] ''1049'' * [[МЭСБЕ/Галле (астроном)|Галле (астроном)]] ''1049'' * [[МЭСБЕ/Галлеин|Галлеин]] ''1049—1050'' * [[МЭСБЕ/Галлей|Галлей]] ''1050'' * [[МЭСБЕ/Галлек|Галлек]] ''1050'' * [[МЭСБЕ/Галлен|Галлен]] ''1050'' * [[МЭСБЕ/Галлерея|Галлерея]] ''1050'' * [[МЭСБЕ/Галлер|Галлер]] ''1050'' * [[МЭСБЕ/Галливель-Филипс|Галливель-Филипс]] ''1050'' * [[МЭСБЕ/Галлиген|Галлиген]] ''1050'' * [[МЭСБЕ/Галлизация|Галлизация]] ''1050'' * [[МЭСБЕ/Галликанская|Галликанская]] ''1050'' * [[МЭСБЕ/Галлиполи|Галлиполи]] ''1050—1051'' * [[МЭСБЕ/Галлифе|Галлифе]] ''1051'' * [[МЭСБЕ/Галлиен|Галлиен]] ''1051'' * [[МЭСБЕ/Галлий|Галлий]] ''1051'' * [[МЭСБЕ/Галлия|Галлия]] ''1051'' * [[МЭСБЕ/Галлицизм|Галлицизм]] ''1051'' * [[МЭСБЕ/Галловая кислота|Галловая кислота]] ''1051'' * [[МЭСБЕ/Галловейский|Галловейский]] ''1051—1052'' * [[МЭСБЕ/Галломания|Галломания]] ''1052'' * [[МЭСБЕ/Галлон|Галлон]] ''1052'' * [[МЭСБЕ/Галлоры|Галлоры]] ''1052'' * [[МЭСБЕ/Галлотин|Галлотин]] ''1052'' * [[МЭСБЕ/Галлофлавин|Галлофлавин]] ''1052'' * [[МЭСБЕ/Галлоцанин|Галлоцанин]] ''1052'' * [[МЭСБЕ/Галлупи|Галлупи]] ''1052'' * [[МЭСБЕ/Галл (имя)|Галл (имя)]] ''1052'' * [[МЭСБЕ/Галл (летописцы)|Галл (летописцы)]] ''1052'' * [[МЭСБЕ/Галлы (народ)|Галлы (народ)]] ''1052'' * [[МЭСБЕ/Галлы (жрецы)|Галлы (жрецы)]] ''1052'' * [[МЭСБЕ/Галлы или орешки|Галлы или орешки]] ''1052'' * [[МЭСБЕ/Галль (город)|Галль (город)]] ''1052—1053'' * [[МЭСБЕ/Галль (фамилия)|Галль (фамилия)]] ''1053'' * [[МЭСБЕ/Галльский петух|Галльский петух]] ''1053'' * [[МЭСБЕ/Галльстрем|Галльстрем]] ''1053'' * [[МЭСБЕ/Галльштатская эпоха|Галльштатская эпоха]] ''1053'' * [[МЭСБЕ/Галлюцинация|Галлюцинация]] ''1053'' * [[МЭСБЕ/Галлюэн|Галлюэн]] ''1053'' * [[МЭСБЕ/Галлэ|Галлэ]] ''1053'' * [[МЭСБЕ/Галмей|Галмей]] ''1053'' * [[МЭСБЕ/Гало|Гало]] ''1053'' * [[МЭСБЕ/Галобатиды|Галобатиды]] ''1053'' * [[МЭСБЕ/Галоиды|Галоиды]] ''1054'' * [[МЭСБЕ/Галоп|Галоп]] ''1054'' * [[МЭСБЕ/Галораговые|Галораговые]] ''1054'' * [[МЭСБЕ/Галотрихит|Галотрихит]] ''1054'' * [[МЭСБЕ/Галофиты|Галофиты]] ''1054'' * [[МЭСБЕ/Галс|Галс]] ''1054'' * [[МЭСБЕ/Галтайское дацанство|Галтайское дацанство]] ''1054'' * [[МЭСБЕ/Галун|Галун]] ''1054'' * [[МЭСБЕ/Галуппи|Галуппи]] ''1054'' * [[МЭСБЕ/Галфинд|Галфинд]] ''1054'' * [[МЭСБЕ/Галь|Галь]] ''1054'' * [[МЭСБЕ/Гальба|Гальба]] ''1054'' * [[МЭСБЕ/Гальбан|Гальбан]] ''1054'' * [[МЭСБЕ/Гальбе|Гальбе]] ''1054'' * [[МЭСБЕ/Гальберг|Гальберг]] ''1054'' * [[МЭСБЕ/Гальберштадт|Гальберштадт]] ''1054'' * [[МЭСБЕ/Гальбиг|Гальбиг]] ''1054'' * [[МЭСБЕ/Гальбштадт|Гальбштадт]] ''1054—1055'' * [[МЭСБЕ/Гальвани|Гальвани]] ''1055'' * [[МЭСБЕ/Гальванизация|Гальванизация]] ''1055'' * [[МЭСБЕ/Гальванизированное железо|Гальванизированное железо]] ''1055'' * [[МЭСБЕ/Гальванизм|Гальванизм]] ''1055'' * [[МЭСБЕ/Гальванические элементы и батареи|Гальванические элементы и батареи]] ''1055'' * [[МЭСБЕ/Гальванический ток|Гальванический ток]] ''1055'' * [[МЭСБЕ/Гальваническое гравирование|Гальваническое гравирование]] ''1055'' * [[МЭСБЕ/Гальвано|Гальвано]] ''1055'' * [[МЭСБЕ/Гальванография|Гальванография]] ''1055'' * [[МЭСБЕ/Гальванокаустика|Гальванокаустика]] ''1056'' * [[МЭСБЕ/Гальванометаллургия|Гальванометаллургия]] ''1056'' * [[МЭСБЕ/Гальванометр|Гальванометр]] ''1056'' * [[МЭСБЕ/Гальванопластика|Гальванопластика]] ''1056'' * [[МЭСБЕ/Гальванопроводность|Гальванопроводность]] ''1056'' * [[МЭСБЕ/Гальванопунктура|Гальванопунктура]] ''1056'' * [[МЭСБЕ/Гальваноскоп|Гальваноскоп]] ''1056'' * [[МЭСБЕ/Гальваностегия|Гальваностегия]] ''1056'' * [[МЭСБЕ/Гальванотерапия|Гальванотерапия]] ''1056'' * [[МЭСБЕ/Гальванотипия|Гальванотипия]] ''1056'' * [[МЭСБЕ/Гальванотропизм|Гальванотропизм]] ''1056'' <!-- * [[МЭСБЕ/Гальванохромия|Гальванохромия]] --> </div> qs7eahkz2ijwdd42hnzfti1czksvxnj Может в зеркале вод отражаться луна (Мур; Вронченко)/СЦ 1829 (ДО) 0 1151566 5710263 5032093 2026-05-06T18:40:10Z Lanhiaze 23205 Замена на индекс 5710263 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = «Можетъ въ зеркалѣ водъ отражаться луна…» | АВТОР = [[Автор:Томас Мур|Томасъ Муръ]] | КАЧЕСТВО = 4 | СОДЕРЖАНИЕ = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1829 | ИСТОЧНИК = {{GBS|LYBLAAAAMAAJ|RA2-PA12|Сѣверные цвѣты на 1829 годъ}} | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ВИКИДАННЫЕ = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = en | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = {{langi|en|[[:en:Irish Melodies/As a beam o'er the face of the waters may glow|«As a beam o'er the face of the waters may glow…»]]}} | ПЕРЕВОДЧИК = [[Автор:Михаил Павлович Вронченко|Михаилъ Павловичъ Вронченко]] | ИЗСБОРНИКА = [[Томас Мур#Ирландские мелодии (Irish Melodies)|Ирландскія мелодіи]] | ДРУГОЕ = Напечатано вмѣстѣ съ стихотвореніемъ [[Мне дорог час, когда бледнеет пламень дня (Мур; Вронченко)/СЦ 1829 (ДО)|«Мнѣ дорогъ часъ, когда блѣднѣетъ пламень дня…»]] подъ общимъ заглавіемъ «Ирландскія мелодіи (Изъ Мура)». | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | ДАТАСОЗДАНИЯОРИГИНАЛА = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = As a beam o'er the face of the waters may glow (Мур) | СТИЛЬ = v }} <pages index="Северные цветы на 1829 год, 1828.pdf" from=273 to=274 fromsection="Irish2" tosection="Irish2" /> [[Категория:Поэзия Томаса Мура]] [[Категория:Переводы, выполненные Михаилом Павловичем Вронченко]] [[Категория:Литература 1829 года]] [[Категория:Северные цветы на 1829 год]] [[Категория:Переводы 1829 года]] pf6skxaynaj27gnqgmpuqazltss9s5a 5710270 5710263 2026-05-06T18:42:54Z Lanhiaze 23205 источник 5710270 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = «Можетъ въ зеркалѣ водъ отражаться луна…» | АВТОР = [[Автор:Томас Мур|Томасъ Муръ]] | КАЧЕСТВО = 4 | СОДЕРЖАНИЕ = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1829 | ИСТОЧНИК = [[Индекс:Северные цветы на 1829 год, 1828.pdf|Сѣверные цвѣты на 1829 годъ]] | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ВИКИДАННЫЕ = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = en | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = {{langi|en|[[:en:Irish Melodies/As a beam o'er the face of the waters may glow|«As a beam o'er the face of the waters may glow…»]]}} | ПЕРЕВОДЧИК = [[Автор:Михаил Павлович Вронченко|Михаилъ Павловичъ Вронченко]] | ИЗСБОРНИКА = [[Томас Мур#Ирландские мелодии (Irish Melodies)|Ирландскія мелодіи]] | ДРУГОЕ = Напечатано вмѣстѣ съ стихотвореніемъ [[Мне дорог час, когда бледнеет пламень дня (Мур; Вронченко)/СЦ 1829 (ДО)|«Мнѣ дорогъ часъ, когда блѣднѣетъ пламень дня…»]] подъ общимъ заглавіемъ «Ирландскія мелодіи (Изъ Мура)». | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | ДАТАСОЗДАНИЯОРИГИНАЛА = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = As a beam o'er the face of the waters may glow (Мур) | СТИЛЬ = v }} <pages index="Северные цветы на 1829 год, 1828.pdf" from=273 to=274 fromsection="Irish2" tosection="Irish2" /> [[Категория:Поэзия Томаса Мура]] [[Категория:Переводы, выполненные Михаилом Павловичем Вронченко]] [[Категория:Литература 1829 года]] [[Категория:Северные цветы на 1829 год]] [[Категория:Переводы 1829 года]] onip5qqz8jancefbcqmlgq528z66utr Мне дорог час, когда бледнеет пламень дня (Мур; Вронченко)/СЦ 1829 (ДО) 0 1151567 5710253 5032092 2026-05-06T18:27:18Z Lanhiaze 23205 орфография, оформление 5710253 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = «Мнѣ дорогъ часъ, когда блѣднѣетъ пламень дня…» | АВТОР = Томас Мур | КАЧЕСТВО = 3 | СОДЕРЖАНИЕ = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1829 | ИСТОЧНИК = {{GBS|LYBLAAAAMAAJ|RA2-PA12|Сѣверные цвѣты на 1829 годъ}} | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ВИКИДАННЫЕ = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = en | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = {{langi|en|[[:en:Irish Melodies/How dear to me the hour when day-light dies|«How dear to me the hour when daylight dies…»]]}} | ПЕРЕВОДЧИК = Михаил Павлович Вронченко | ИЗСБОРНИКА = [[Томас Мур#Ирландские мелодии (Irish Melodies)|Ирландские мелодии]] | ДРУГОЕ = Напечатано вмѣстѣ съ стихотвореніемъ [[Может в зеркале вод отражаться луна (Мур; Вронченко)/СЦ 1829 (ДО)|«Можетъ въ зеркалѣ водъ отражаться луна…»]] подъ общимъ заглавіемъ «Ирландскія мелодіи (Изъ Мура)». | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | ДАТАСОЗДАНИЯОРИГИНАЛА = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = {{версии| * [[В вечерний час слабеет светоч дня (Мур; Курсинский)|Пер. А. Курсинского]] }} | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | СТИЛЬ = v }} {{poem-title|I.}} <poem> Мнѣ дорогъ часъ, когда блѣднѣетъ пламень дня И солнце сь запада на море льетъ сіянье: Тогда встаютъ мечты дней прошлыхъ для меня И вздохъ вечерній шлетъ къ тебѣ воспоминанье Люблю я видѣть путь на зыбкомъ лонѣ водъ, Простертый къ западу огнистой полосою: Я бы пошелъ по немъ! быть можетъ, онъ ведётъ На островъ радости, къ веселью и покою. </poem> [[Категория:Поэзия Томаса Мура]] [[Категория:Переводы, выполненные Михаилом Павловичем Вронченко]] [[Категория:Литература 1829 года]] [[Категория:Северные цветы на 1829 год]] [[Категория:Переводы 1829 года]] 7pmmntpycajzj2nu0bvvveoiz7m4bh9 5710308 5710253 2026-05-06T20:08:00Z Lanhiaze 23205 Включение из индекса 5710308 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = «Мнѣ дорогъ часъ, когда блѣднѣетъ пламень дня…» | АВТОР = [[Автор:Томас Мур|Томасъ Муръ]] | КАЧЕСТВО = 3 | СОДЕРЖАНИЕ = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1829 | ИСТОЧНИК = [[Индекс:Северные цветы на 1829 год, 1828.pdf|Сѣверные цвѣты на 1829 годъ]] | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ВИКИДАННЫЕ = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = en | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = {{langi|en|[[:en:Irish Melodies/How dear to me the hour when day-light dies|«How dear to me the hour when daylight dies…»]]}} | ПЕРЕВОДЧИК = Михаил Павлович Вронченко | ИЗСБОРНИКА = [[Томас Мур#Ирландские мелодии (Irish Melodies)|Ирландские мелодии]] | ДРУГОЕ = Напечатано вмѣстѣ съ стихотвореніемъ [[Может в зеркале вод отражаться луна (Мур; Вронченко)/СЦ 1829 (ДО)|«Можетъ въ зеркалѣ водъ отражаться луна…»]] подъ общимъ заглавіемъ «Ирландскія мелодіи (Изъ Мура)». | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | ДАТАСОЗДАНИЯОРИГИНАЛА = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = {{версии| * [[В вечерний час слабеет светоч дня (Мур; Курсинский)|Пер. А. Курсинского]] }} | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | СТИЛЬ = v }} <pages index="Северные цветы на 1829 год, 1828.pdf" from=273 to=273 fromsection="IrishTitle" tosection="Irish1" /> [[Категория:Поэзия Томаса Мура]] [[Категория:Переводы, выполненные Михаилом Павловичем Вронченко]] [[Категория:Литература 1829 года]] [[Категория:Северные цветы на 1829 год]] [[Категория:Переводы 1829 года]] nono3x2mggjmc0kmb9a9ijw7przj2bc Может в зеркале вод отражаться луна (Мур; Вронченко) 0 1151570 5710313 5005154 2026-05-06T20:12:59Z Lanhiaze 23205 Перенаправление изменено с [[Может в зеркале вод отражаться луна (Мур; Вронченко)/СЦ 1829 (ДО)]] на [[Может в зеркале вод отражаться луна (Мур; Вронченко)/СЦ 1829 (ВТ)]] 5710313 wikitext text/x-wiki #перенаправление [[Может в зеркале вод отражаться луна (Мур; Вронченко)/СЦ 1829 (ВТ)]] avi1soo3y092t2lbanmuyaov0d2tpla Мне дорог час, когда бледнеет пламень дня (Мур; Вронченко) 0 1151571 5710310 5005155 2026-05-06T20:10:25Z Lanhiaze 23205 Перенаправление изменено с [[Мне дорог час, когда бледнеет пламень дня (Мур; Вронченко)/СЦ 1829 (ДО)]] на [[Мне дорог час, когда бледнеет пламень дня (Мур; Вронченко)/СЦ 1829 (ВТ)]] 5710310 wikitext text/x-wiki #перенаправление [[Мне дорог час, когда бледнеет пламень дня (Мур; Вронченко)/СЦ 1829 (ВТ)]] gzw31pphbf9ftplr8nfpmfaedrfzam2 As a beam o'er the face of the waters may glow (Мур) 0 1151573 5710187 5710099 2026-05-06T14:23:54Z Lanhiaze 23205 5710187 wikitext text/x-wiki '''{{lang|en|[[:en:Irish Melodies/As a beam o'er the face of the waters may glow|«As a beam o'er the face of the waters may glow…»]]}}''' — стихотворение [[Томас Мур|Томаса Мура]] в русских переводах: * {{2О|Ирландская песня (Мур; Козлов)|Ирландская песня}} («Луч ясный играет на светлых водах…») {{перевод|Иван Иванович Козлов|И. И. Козлова|}} * [[Может в зеркале вод отражаться луна (Мур; Вронченко)/СЦ 1829 (ДО)|«Может в зеркале вод отражаться луна…»]] {{перевод|Михаил Павлович Вронченко|М. П. Вронченко}} * [[Как солнце золотит поверхность тихих вод (Мур; Плещеев)|«Как солнце золотит поверхность тихих вод…»]] {{перевод|Алексей Николаевич Плещеев|А.&nbsp;Н.&nbsp;Плещеева}} {{Список переводов}} fjnzpzg240zlhli9im0q6vhooh2ga5g 5710190 5710187 2026-05-06T14:29:05Z Lanhiaze 23205 оформление 5710190 wikitext text/x-wiki '''{{lang|en|[[:en:Irish Melodies/As a beam o'er the face of the waters may glow|«As a beam o'er the face of the waters may glow…»]]}}''' — стихотворение [[Томас Мур|Томаса Мура]] в русских переводах: * {{2О|Ирландская песня (Мур; Козлов)|Ирландская песня}} («Луч ясный играет на светлых водах…») {{перевод|Иван Иванович Козлов|И. И. Козлова|}} * [[Может в зеркале вод отражаться луна (Мур; Вронченко)/СЦ 1829 (ДО)|«Может в зеркале вод отражаться луна…»]] {{перевод|Михаил Павлович Вронченко|М. П. Вронченко}} * {{2О|Как солнце золотит поверхность тихих вод (Мур; Плещеев)|«Как солнце золотит поверхность тихих вод…»}} {{перевод|Алексей Николаевич Плещеев|А.&nbsp;Н.&nbsp;Плещеева}} {{Список переводов}} h48dzauq0a1t0100lfp7754ulacc1xv Сложные вопросы (Дягилев) 0 1175601 5710285 5644282 2026-05-06T19:33:20Z Albert Magnus 23549 структура 5710285 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ=Сложные вопросы | АВТОР =[[Автор:Сергей Павлович Дягилев|Сергей Павлович Дягилев]] (1872—1929) | ДАТАПУБЛИКАЦИИ=1899 | ИСТОЧНИК= Мир искусства, Том первый. №№ 1–2, 3–4. — Санкт-Петербург, 1899. | ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire | СТИЛЬ=text }}__NOTOC____NOEDITSECTION__ <big><big><big><center>Сложные вопросы</center></big></big></big> === Наш мнимый упадок. === {{Эпиграф|70|Тот, кто идет<br /> за другими, никогда <br />не опередит их. |5|Микель Анджело.}}<br />''</p> „Идеи летают в воздухе, но непременно по законам; идеи живут и распространяются по законам слишком трудно для нас уловимым; идеи заразительны, и знаете ли вы, что в общем настроении жизни иная идея, доступная лишь высокообразованному и развитому уму, может вдруг передаться существу грубому и ни об чем никогда не заботившемуся, и вдруг заразит его душу своим влиянием“. Это слова Достоевского, и я решился ими начать мое писание, потому что лучше, мне кажется, нельзя выразить необъяснимое, но и неопровержимое единение, которое я чувствую с моей эпохой, с моим невыразившимся еще поколением — словом, с тем, что дает мне право высказать все, что постепенно выяснялось и порой мучительно, порой радостно открывалось моему чувству. Да, воздух напитан идеями, как драгоценным ароматом, которым наполняются сердца всех пожелавших восприять его и соединиться чрез него с другими сердцами в самом высоком общении духа. Задача моя не легка. Мне надо высказать сущность моих художественных убеждений, т. е. прикоснуться к той области, которая с давних лет состоит из ряда неразрешимых дилемм и спутанных вопросов. Не трудно ''отрицать'', и в этом мы достигли особенно тонкого совершенства, с привычным и милым нам скептицизмом. Но что провозгласить, как разобраться в непроцеженном и хаотическом достоянии, полученном от наших отцов, когда одной оценки, или лучше переоценки бесчисленных унаследованных сокровищ хватит на целую жизнь нашего поколения? А разве можем мы принять на веру споры наших предков и убеждения отцов, мы, которые ищем только личного и верим только в свое. Это одна из больших наших черт и тот, кто хочет нас познать, пусть бросит думать, что мы, как Нарцис, любим себя. Мы больше и шире, чем кто-либо и когда-либо любим все, но видим все чрез себя, и в этом, лишь в этом одном смысле мы любим себя. Если кто-нибудь из нас и обронил неосторожную фразу, что мы любим себя как бога, то это выражает лишь вечную любовь нашу все претворять в себе и видеть лишь в себе божественный авторитет для разрешения страшных загадок. Кажущаяся художественная анархия нового поколения, якобы попирающего взлелеянные авторитеты и строящего на песке эфемерные здания, все это неправильное отношение к еще непонятной эпохе — исходит именно отсюда, из этой постоянно повторяющейся, законной и все же вечно поражающей толпу переоценки укоренившихся поклонений. И не смотря на то, что весь исторический процесс мысли с доступных нашей памяти времен твердил все то же, свергал богов, возводил новых, их свергал, и повторял это с комичной правильностью до наших дней, — не смотря на все это, каждый шаг обусловлен борьбой пристрастной, полной бессмысленных и диких обвинений. Вот появились мы, с нашими новыми требованиями, лишь подтверждая общую правильность хода исторического развития. Правда, мы отличались чем-то от известных, изученных форм, мы сделали несколько робких и невинных шагов в сторону от большой проезжей дороги, и, боже мой, как ложно поняты мы были и как страшно названы. Классицизм, романтики и вызванный ими шумливый реализм — эти вечно сменяющиеся раздробления последней сотни лет — призывали и нас, в нашем новом произрастании, вылиться в одну из украшенных этикеткой форм. И в том и был главный сюрприз и симптом нашего разложения, что мы не выпачкались ни об одну из заваренных и расставленных для нас красок, да и никакого желания к этому не проявили. Мы остались скептическими наблюдателями, в одинаковой степени отрицающими и признающими все до нас бывшие попытки. Но как же можно было допустить, чтоб это бледное и бездеятельное поколение, опошленное названием „конца века“, сумело возвыситься до такой точки, с которой оно холодно могло синтезировать все эти „маленькие происшествия“, видевшие каждое в себе единственного истолкователя истины и судеб мирового искусства. Это судьям нашим было не под силу. Они не могли признать, что это искривленное поколение упадка, декадентов, выучилось зорко видеть все, сумело пытливо прочитать всю длинную книгу предшествующих ошибок и решилось все переоценить, открыто надсмеяться над безапелляционностью прежних обожаний, но за то и уважать своих избранников и преклоняться безгранично, без предвзятых, условных рамок и заранее установленных определенных требований. Нас назвали детьми упадка, и мы хладнокровно и согбенно выносим бессмысленное и оскорбительное название декадентов. Упадок после расцвета, бессилие после силы, безверие после веры — вот сущность нашего жалкого прозябания. Мы составляем еще одну печальную эпоху, когда искусство, достигнув апогея своей зрелости, окидывает „прощальными, косыми лучами заходящего солнца стареющие цивилизации“. Это вечный закон эволюции, обрекающий всякий цветок расцвесть и умереть, рассыпав бессильные нежные лепестки. Так было с греческой трагедией времен Эврипида, так было с болонской школой, понявшей лишь внешнюю сторону расцвета, так было с французской драмой времен Вольтера, так это и теперь у нас, невольных зрителей и деятелей нового упадка. Но мне хочется спросить, где ж тот расцвет, тот апогей нашего искусства, с которого мы стремительно идем к бездне разложения? Заглянем несколько страниц назад и посмотрим, что оставили нам те, которые так смело объявили наше падение... Они нам оставили вечную борьбу своих личных и отживших интересов. Они оставили нам век, весь состоявший из мозаики противоречивых и равноценных направлений, когда школы дрались со школами и поколения с поколениями, когда сила и значение целых направлений определялись не эпохами, а годами. Они создали „отцов и детей“, они придумали их, это их творение — вечная распря двух ближайших поколений. Они немощно распались на отдельные куски и бились ожесточенно в настоящей войне, отстаивая каждый свое значение и свою личность. Когда же расцвет всей их эпохи, время, когда они спокойно творили великие вещи в сознании своей общей правоты и объединенные общностью идеи и задач? Где то возрождение, упадком которого являемся все мы? А не хотите ли припомнить хоть какой-нибудь момент из их старых, уже забытых дел. Припомните, положим, романтизм, одну из крупных эпох, и появление Делакруа — их теперешнюю славу, с его „ладьей Данте“, одной из тех вещей, которою не только они, но и мы рады гордиться, как чудным проявлением человеческого духа. И как же встретили его? Уже с 24-го года классики увидали с кем имеют дело, и не только старик Гро называл выставленную Делакруа картину „le massacre de la peinture“, но и вся критика заговорила о варварстве и предсказывала, что на этом пути французская живопись идет к своей погибели. „Все современные школы, говорил Делеклюз, существуют и процветают только благодаря обработке принципов искусства Греции и, если даже признать в произведении Делакруа известный успех в колорите, то все-таки его картина принадлежит к низшему роду живописи и никакие преимущества в красках не могут победить безобразия форм“. И это высказывалось тогда, когда Бальзак, конечно еще непризнанный, в тиши творил уже свою гениальную по силе правды и реализма человеческую комедию. Смешно подумать, что Делакруа только в 65 году, после посмертной выставки его вещей, стал тем, чем он остался и для нас теперь, — в 65 году, т. е. когда Зола с ожесточением писал: „я ненавижу немощных безумцев, которые презрительно кричат, что наше искусство и наша литература умирают своей неизбежной смертью. Это самые пустые мозги, — люди, похороненные в прошедшем, которые перелистывают с отвращением вещи живые и трепещущие нашей эпохи и объявляют их ничтожными и узкими“, и далее в обращении к одному из своих друзей: „неужели история всегда останется такой же? Неужели всегда надо будет говорить, как другие, или молчать? Мы говорили, что незначительная новая истина не может обнаружиться, не вызвав гнева и шиканий. И вот мне, в мою очередь, свищут и меня осуждают“. Припомните, наконец, что Бодлер именно в эту же эпоху злобно смеялся: „литература упадка (décadence уже тогда)! Пустые слова, которые мы часто слышим, бросаемыми с демонстративным зеванием из уст тех далеких от загадочности сфинксов, которые блюдут священные двери классической эстетики“. Какая путаница, какое смешение понятий, направлений, мыслей, в одну эпоху, в один и тот же день. Борьба классицизма и победа романтика, поражение реалиста и ирония „декадента“ — какое удобное время для спокойного творчества! Все это копошилось, все это сменяло, не уничтожая друг друга, не выливаясь друг из друга последовательно, как в правильном процессе эволюции, но существуя самостоятельно и имея глубокие, старинные корни. Эта амальгамная история художественной жизни века имела главный источник в ужасной шаткости эстетических оснований и требований эпохи. Они ни на минуту не устанавливались прочно, не развивались логично и свободно. Художественные вопросы были запутаны в общую кашу общественных переворотов, и вышло то, что такой независимый талант, как Пушкин, в течение каких-нибудь 30 лет должен был выдержать три совершенно разные оценки: материалистические обвинения Писарева, славянофильские превозношения Достоевского и субъективно-восторженный суд Мережковского. А как любопытны также для характеристики всей этой путаницы некоторые эпизоды из художественной жизни Англии за последние полвека. В 50-м году, почти при первом появлении картин английских прерафаэлитов, произошло то, что происходит с каждым выдающимся событием, что было с появлением Глинки, Вагнера и Берлиоза, — словом, вышел скандал. Все были возмущены дерзостью молодых художников, осмелившихся иметь свои эстетические взгляды и желавших проповедовать их, а знаменитый Диккенс разразился вдруг молниеносной статьей, в которой писал: „Приближаясь к Святому Семейству Миллэза, вы должны прогнать из головы всякое религиозное представление, всякую возвышенную мысль, всякую связь с идеями нежными, драматическими, печальными, благородными, священными, милыми или прекрасными, и приготовиться опуститься до дна всего, что есть ужасного, постыдного, отталкивающего и возмущающего“. Это громовое послание вызвало резкий протест одного из самых крупных эстетов нашего века — Джона Рёскина, ответившего двумя смелыми письмами рутинным обвинениям знаменитого романиста и со всею прелестью молодых убеждений восставшего в защиту слабых в этом неравном бою. И как смешно нам, по прошествии самого малого количества лет, вновь встретить того же романтического юношу уже знаменитым старцем и опять в бою и за те же неразрешимые художественные вопросы. Но шалостям судьбы нет конца, и этот передовой боец, уже успевший неосторожно занять почетное место в ряду признанных знаменитостей, уступил свою прежнюю рискованную роль тому, который осмелился потревожить его упрочившееся учение. Здесь подтвердился опять тот страшный закон, что период непризнания, период борьбы есть период истинного творчества; с момента триумфа — остается почетное место в истории. Итак, роли переменились и в 78 году Рёскин, невольно заняв место Диккенса, объявил войну Уистлеру, одному из величайших художников наших дней. Рёскин почувствовал приближение опасного противника и постарался поскорее заклеймить его своим авторитетом. По поводу выставки Уистлеровского „фейерверка“ Рёскин обрушился на художника: „для чести г-на Уистлера, а также для денежной обеспеченности покупателей, г. директор галлереи не должен был допускать этой картины, где бесформенные идеи художника приблизились прямо к обману. Я видел и слышал о бесстыдствах уличных бродяг, но я не ждал, что придется услыхать, чтобы какой-то фат спросил двести гиней за то, чтобы выбросить горшок красок в физиономию публики“. Этот эффективный конец привел к совершенно неожиданному результату, к одному из интереснейших судебных процессов нашего века, когда в лице обвиняемого публика увидела апостольскую фигуру Рёскина, в лице обвинителя нервную, подергивающуюся, раздражительную фигуру Уистлера, и в числе свидетелей-экспертов пуританский образ Бёрн-Джонса. Вся эта трагикомедия длилась два дня и вопрос был о том, действительно ли картина Уистлера может считаться пустой насмешкой. Картину эту принесли в суд для производства экспертизы и между прочим Бёрн-Джонс заявил, что цена за нее назначена слишком высокая, особенно если подумать о той массе добросовестного труда, который исполняют за гораздо меньшую сумму. Этот процесс окончился присуждением Рёскина к двум копейкам штрафа. И тут благодарная Англия открыла публичную подписку для покрытия этой суммы, а также четырехсот фунтов стерлингов, которые стоило ведение процесса. Благодарная страна, не понявшая, что эта борьба была концом, и очень обыденным концом, Рёскинской деятельности, быть может слишком мелким для его сильной фигуры. Но здесь, по крайней мере, была борьба принципов, и трудно обвинять за то, что человек невольно впал в ту же ошибку, против которой так энергично когда-то восстал. Это участь даже великих людей, но, к сожалению, постоянное взаимное непонимание, кроме принципиальных причин, заключается часто также и в том, что оба врага видят друг в друге лишь одни крайности, без которых немыслимо никакое новое событие. Эта роковая ошибка уязвленного самолюбия есть вечный тормоз развития всякого общественного явления. Конечно, в большинстве случаев у детей является какое-то особое, по истине детское желание делать все, только не то, что делали отцы, и самодовольно бравировать допущенными крайностями. Но как же объяснить близорукость отцов, попадающихся на удочку детского задора. Как можно не понять, что каждая эпоха переполнена всяким ненужным, наносным балластом, всякими крайностями, которые лишь на момент интересуют современника и затем откидываются и забываются навсегда, как ненужная шелуха, из которой выходит настоящее ядро. Разве теперь кто-нибудь вспоминает бесчисленные крайности в искусстве эпохи Людовика XV, или как будто имеет какое-нибудь значение для наслаждения произведениями Шекспира окружавшая его плеяда писателей, как Марло, Форд, Массингер и др., которых мы даже не знаем по именам. Не так же ли, наконец, смешно и неразумно делать заключение о нашей эпохе по живописи Ван Гога и Ларошфуко, или по литературным произведениям Маларме и Люиса. Эти примеры комичны и не доказательны. Эпохи можно судить по элементам серьезно их выражающим, а не по какому-нибудь подтасованному набору случайных знаменитостей. Итак, ослабленные всей этой борьбой художественные верования сменялись как отдельные, самостоятельные явления, и никто не сможет видеть в нынешнем веке постепенную дифференциацию единого начала, рожденного в начале века, пришедшего к величию и умирающего в нашем поколении. Позвольте же вновь повторить мой вопрос: что должны мы считать нашим расцветом; какой же, наконец, из этих различных эпох мы составляем упадок? Где наши Софоклы, Леонарды и Расины, которые могут презрительно видеть в нас лишь немощное извращение созданного ими искусства и посылать прощальную улыбку бедному, гибнущему поколению? Что же, мы декаденты напыщенного классицизма двадцатых годов с Давидовским „коронованием“ во главе? Ведь это шутка, ведь мы поклонники Бодлера и Бёклина. Мы не выносим того, что составляет жалкий остаток ложных подражателей ложного классицизма. Мы ненавидим именно то, что должно называться декадентством классицизма и что, конечно, им не называется, всех этих Пойнтеров, Тадем, Бугеро, Кабанелей, Лёфевров и Семирадских. Нет, мы не достойны чести ни разбивать, ни ремонтировать „величественные колоннады этих мраморных громад“. Тогда мы, может быть, упадочники романтизма, мы, вынесшие на плечах Зола, венчающие лаврами Толстого и влюбленные в Бастиена; мы, преклоняющиеся пред гигантской искренностью Бальзака и отрицательно относящиеся к театральной напыщенности В. Гюго. Ну, наконец, быть может, мы жалкие остатки реализма? Но не забудьте, что вы же упрекали нас за культ прерафаэлитов и пламенное поклонение Пювису. Как можно не понять такой простой загадки, которая ясна даже для малых детей. Все названные группы и течение развились каждое само по себе и совершили полный эволюционный путь. Они достигли все своего апогея, дали нам Давида, Виктора Гюго, Флобера и многих других и завершили навсегда круги своего существования. Наконец явились мы, со своими новыми запросами, и верьте мне, если б мы были хоть каплю похожи на наших предшественников, будь мы даже упадком, они бы с радостью простили нам и отечески прижали к своей груди. Но именно того они нам и не могут простить, что мы не продолжаем их, что декадентами их возрождения оказались они же сами, плачущие о своем падении, и жаждущие построить вновь свое разрушенное здание на вымерших и перегнивших идеях. Ведь из кого в сущности состоят они, наши враги, наши учители? Соответствуя трем пережитым эпохам, они распадаются на три раздельные категории. Первая группа продолжает в блаженном оцепенении, подобно китайским куклам, кланяться уже излизанному великолепию псевдоклассических монументов и сквозь лорнет восхищаться лоснящемуся как паркет ремеслу Тадем и Бакаловичей, — это декаденты классицизма, самые ветхие, а потом и неисправимые враги. Вторая группа — это сентиментальные вздыхатели, замирающие под звуки Lied'ов Мендельсона, считающие Дюма и Ежена Сю за серьезное чтение, и в живописи не ушедшие дальше бесчисленных мадонн, изготовляемых на плодовитых немецких фабриках. Это декаденты-романтики — страшные враги, потому что имя им легион. И наконец третья группа — еще недавняя группа, которая думала, что удивила свет своим смелым открытием, вытащив на полотна лапти и лохмотья, когда это недостижимо лучше и свежее уже было сделано 50 лет раньше, великими Бальзаком и Милле. Эта группа слишком болтливая и повторяющая лишь зады уже давно сказанного и хорошо сказанного — это декаденты реализма, скучные враги, все еще мнящие о бодрости своих размякших мускулов и о своевременности своих затхлых истин. Вот что угрожает нам! Итак, какое же невероятное помрачение — говорить о нашем упадке. Упадка нет и быть не может, ''потому что нам не с чего падать'', потому что для того, чтобы осмелиться провозгласить падение, надо было раньше создать великое здание, с которого возможно было бы нам низвергнуться вниз и разбиться об камни его. Какой же храм человеческого гения мы разбиваем? Покажите, дайте нам этот храм, ведь мы же сами его томительно ищем, чтобы взобраться на него и чтоб потом, не удержавшись, в свою очередь, рухнуть с него без страха и с сознанием нашего прошедшего величия. === Вечная борьба. === Каким тяжелым представляется в наш век труд разграничения и разбора всех тех идей в области эстетики, которыми мы наследственно владеем, тем более, что присущая нам жажда анализа усугубляет сложность задачи. Прежде всего нам встречаются, в самых корнях художественной жизни века, два, уже уставшие от своей вечной борьбы, взгляда. Мне не хотелось бы касаться этой старой вражды, потому что, казалось бы, столетняя война могла, наконец, привести к перевесу одних и к сдаче других; борьба утилитаристов с поклонниками искусства для искусства — эта старинная перебранка — могла бы уж давно затихнуть, а между тем она тлеет и до наших дней. Хотя коренной вопрос об отношении этики к эстетике и существовал вечно, но узко-утилитарная тенденциозность в искусстве — выдумка людей XIX века, а со своими дурными привычками трудно расстаться. Эта борьба, как бы затихшая за последние годы, снова стала разгораться в наши дни. В России, впрочем, теория искусства для искусства никогда не торжествовала явно и победоносно, и в то время, как юный Зола воевал с Прудоном и Флобер оставлял нам замечательные страницы своей переписки с Жорж-Занд, — в то время у нас модно царили такие силы, как Чернышевский, Писарев и Добролюбов. Зола в 66-м году возмущался крикливой теорией Прудона, этого антиэстета, узкого адепта социалистического взгляда на художество и измыслителя образцового государства, который, заявив, что искусство должно физически и морально улучшать нашу породу, кричал: „Наш идеал право и правда. Если вы не можете из этого сделать искусства — назад: мы в вас не нуждаемся. Если вы прислуживаете этим испорченным роскошью бездельникам, — назад: нам не нужно вашего искусства. Если вам необходимы жрецы, знать и царя — прочь, прочь совсем: мы осуждаем ваше искусство и вас самих“. Мне очень нравится при этом ирония Зола, писавшего ему тогда: „вас называют неумолимым логиком; я нахожу, что ваша логика спала в тот день, когда вы совершили непоправимую ошибку, приняв художников в ваше образцовое государство между вашими сапожниками и вашими законодателями. Вы не любите искусство, всякая индивидуальность вам не нравится, вы хотите раздавить личность, чтобы расширить путь человечества. Так будьте искренни, убейте художников. Ваш мир будет более спокоен. Но, ради бога, не давайте им уроков. И, главное, не забавляйтесь тем, чтобы месить их из другой глины, чем их создал бог, из-за единственного удовольствия, чтоб их создать вторично такими, какими вы их хотите“. Теперь несвоевременно было бы упоминать об этих учениях, отводивших искусству роль послушных школьников на помочах у противохудожественной теории социализма, если-б недавно не вспыхнула вновь, хотя и на новой почве религиозной морали, проповедь подчинения искусства вне его лежащей цели и не заставила нас прислушаться к словам таких людей, как Брюнетьер, отчасти Рёскин, и, наконец, вынести пощечину, нанесенную искусству его неблагодарным служителем Львом Толстым, отвергшим искусство всех веков и низведшим самое назначение его до степени одной из христианских добродетелей. Правда, мы не можем не констатировать, что ни одно из произведений нашего великого писателя не возбудило меньшего интереса, чем теоретическое изложение его художественных взглядов: этот труд как-то конфузно замолчали. Но с появлением его, конечно, нельзя не считаться, тем более, что наши ценители и критики, в огромном большинстве, даже к теории Толстого относятся отрицательно только оттого, что они все еще говорят словами Чернышевского. Эта нездоровая фигура еще не переварена, и наши художественные судьи в глубине своих мыслей еще лелеют этот варварский образ, который с неумытыми руками прикасался к искусству и думал уничтожить или, по крайней мере, замарать его. „Содержание, достойное внимания мыслящего человека“, говорил он, „одно только в состоянии избавить искусство от упрека, будто бы оно — пустая забава, чем оно действительно бывает чрезвычайно часто: художественная форма не спасет от презрения или сострадательной улыбки произведение искусства, если оно важностью своей идеи не в состоянии дать ответа на вопрос: „да стоило ли трудиться над подобными пустяками?“ Разве многие и многие не подписались бы и теперь под этой мещанской формулой, так как поработить единственно свободное и независимое — вот главная мечта этих людей, зарывших себя в мелочных заботах человеческого муравейника. У них есть мысль, у них есть слово, но они не спокойны, им нужны звуки, краски, рифмы, линии, словом, все высокое, что имеет человек, чтоб разменять это на школьные доски и тусклые зеркала их сереньких забот. Они требуют, чтобы симфонии мы переделали в торжественные марши и народные песни, чтоб из картин скроили мы таблицы для наглядного обучения, а из поэм рецепты от всех грязных болезней торжествующей цивилизации. Прозаики, ужель им мало прозы их собственной жизни, что они просят ее у искусства, этой улыбки божества. Мне очень жаль, что я не могу остановиться здесь на разборе тех двух авторитетных взглядов, которые, несмотря на всю коренную разность исходных точек, сходятся до некоторой степени в своих конечных выводах. Я говорю про Брюнетьера и Толстого. Как ни странно это сопоставление классика Брюнетьера, питомца парадного века Людовика XIV, с Толстым таким, каким мы знаем его, но в последних трудах своих по поводу искусства они приходят к близко соприкасающимся результатам. При характеристике современной эстетики они оба выделяют начало искания наслаждений, как главный принцип искусства последних веков, и поэтому отрицают понятие красоты как мерило относительной ценности художественных произведений. Оба они негодуют на бесконтрольную свободу искусства и хотят зануздать ее, требуя от творчества религиозного и общественного служения. Брюнетьер считает, что из проповеди искусства для искусства проистекает тот „элегантный разврат“, который характеризует все искусство позднего ренессанса, 18-го века и нашего времени. Будучи предано само себе, искусство впадает в отрицание содержания и прославление формы и делается нечеловечным, не отвечает на нужды более важные и более значительные, чем оно само. Для меня совершенно непонятно требование общественного служения от искусства на почве установленных для него предписаний. Мне кажется, что безнравственность произведения искусства, проистекающая, будто бы, от бесконтрольности последнего, главным образом зависит от отношения к нему лица, его воспринимающего. Можно вынести самое безнравственное впечатление от назидательного рассказа о Пентефриевой жене и исполниться чисто художественного экстаза от Данай Тициана или романов Флобера. Конечно, искусство, созданное с исключительной целью безнравственного воздействия, не есть искусство и не останется в истории, но Тицианы и Фрагонары, мне кажется, могли не заботиться о впечатлении, которое произведут по прошествии веков их творения на юных гимназисток или молодцеватых солдат. Кто может отрицать общественное значение искусства, эту старую и неоспоримую истину; но требование отзывчивости искусства на наши занятия, заботы и волнения — очень опасная вещь, и мне невольно припоминается когда-то читанная мною заметка, которая упрекала наше искусство в неотзывчивости к таким пережитым нами народным бедствиям, как голод и холера. Зачем же не быть логичными и не дойти до подобной откровенности? Впрочем, примеры истинного искусства в статье Толстого не далеки отсюда и его описание художественности рисунка Крамского с торжественным маршем солдат, кормилицей и рыдающей матерью представляет для меня неразрешимую загадку. Да и вообще вся длинная тирада великого мыслителя об искусстве мне в каждой фразе кажется каким-то странным недоразумением, какой-то роковой игрой слов, перепутанных и подставленных. Нельзя говорить с людьми об их людском искусстве, сметая все, что составляет самую сущность их творчества. Нельзя говорить о грубости искусства Греции и средних веков и попирать Софокла, Данте, Рафаэля и Шекспира, когда говоришь о том, что люди определяют девятью буквами искусства. Проповедуя вместо искусства какое-то упражнение в добродетели, надо совершенно выделить эту деятельность из области эстетики и предоставить ей удовольствие процветать в сфере морально-педагогических нотаций, оставив в покое далекое и чуждое ей художество. Если наше искусство упрекают в торговле наслаждениями, которые оно доставляет, то я это бесконечно предпочитаю тому, чтоб его упрекнули в торговле своей ничем незаменимой свободой. Выгоните и вы торговцев из храма, а до тех пор храм искусства все-таки не будет храмом. Великая сила искусства заключается именно в том, что оно самоцельно, самополезно и главное — свободно. Искусство не может быть без идеи, как оно не может быть без формы и без краски, но ни один из этих элементов не должен и не может без нарушения соответствия частей быть намеренно вложен в него. Искать в искусстве насильно привитой к нему идеи это то же, что говорить, что Греки нашли идеальную форму красоты, открыли вечные законы творчества, и мы должны только подражать им, т. е. вкладывать свое вдохновение в такие-то строго определенные формы. А так ведь выйдет, что все классическое искусство начала века по существу ничем не отличалось от ополчившегося на него тенденциозного реализма. Одни во всем навязывали священную для них форму и этим суживали путь, другие грубо требовали идейного содержания и этим связывали, как крепостники, законную свободу искусства. Идея вложены сами собой в самом зачатке истинного искусства, и в том и есть сила творчества, что оно непроизвольно, в образе человеческого гения, передает нам высшие, только ему доступные идеи. „Произведения великого человека“, говорил Карлейль, „с каким бы, по-видимому, напряжением сознания и мысли он ни творил их, вырастают бессознательно из неведомых глубин его души“. Идеи, конечно, должны зарождаться в зрителе при виде творения искусства, но они не должны быть богохульно втиснуты в него творцом. Творец должен любить лишь красоту и лишь с нею вести беседу во время нежного, таинственного проявления своей божественной природы. === Поиски красоты. === Но где же искать её, эту красоту, этот краеугольный камень всякого искусства, везде рассыпанный, капризный образ? И тут, как и в других вопросах, если б мы захотели спросить, как до нас разрешаема была эта загадка, мы увидали бы опять хаос противоречивых определений, где наиболее жизненными нам показались бы две формулы, равные по своей распространенности и по своему существенному значению. С одной стороны мы увидали бы так долго лелеянное искание красоты в одной только природе, единственном воплощении всей суммы творчества, из которой надо было уметь лишь черпать, черпать без конца. Эта любовь к природе и жизни была доведена до какого-то языческого обожания. Природа есть единственная возможная гармония, все разъясняющая, все исчерпывающая, единственная сеятельница художественных идей. „Я требую от художника“, писал Зола, „не того, чтобы он мне показывал нежные видения или ужасные кошмары, но чтобы он отдался духом и плотью, чтобы он широко захватил природу в свою руку и вылепил её такою, какою он видел её. Я не допускаю ничего, что не есть жизнь, темперамент, реальность“. И этому оптимистическому взгляду, этой вере в вокруг нас лежащую красоту противополагался взгляд другой, искавший её далеко от нас всеми видимой и всеми ощущаемой природы. Она должна быть там, куда может проникнуть лишь тонкий инстинкт творца, она не может присутствовать с нами, потому что она есть тайна, потому что, воплощаясь, она теряет часть своей силы, потому что единственное несчастие, единственная трагедия многих совершенств состоит лишь в том, что они конкретно существуют. Эдгар Поэ на заголовке своей книги надписал: „я посвящаю эту книгу тем, которые доверились мечтам, как единственной реальности“. Бодлер же сделал такое определение: „основание поэзии заключается в стремлении человека к высшей красоте, и проявлением этого начала служит энтузиазм, совершенно независимый от страсти, этого опьянения сердца, и от правды, этого кормила разума, ибо всякая страсть естественна, слишком естественна, чтоб не ввести оттенка режущего, диссонирующего, в жилище чистой красоты, оттенка слишком фамильярного и шумливого, чтобы не оскорбить чистых Стремлений, изящных Меланхолий и благородных Разочарований, витающих в чудесной обители поэзии“. Мне одинаково близки и одинаково чужды обе эти совершенно эквивалентные формулы. Они мне близки потому, что, вовсе не замечая их взаимно уничтожающего противоречия, я не могу не видеть в них обеих равнозначащих начал красоты. Мне одинаково чужды они, потому что ни одна из них далеко не исчерпывает всей ширины вопроса, и главное потому, что оба выставленные начала красоты служат, как я думаю, лишь средством для ее проявления, а не неизменной причиной, рождающей её. Нам сто́ит только несколько вникнуть в происхождение и выводы этих взглядов, чтобы увидать, как мы с ними не солидарны и как они во многом опровергают сами себя. Надо прочесть Рёскина, чтобы понять всю прелесть опьянения природой, чтобы радоваться его детскому восторгу. „Сущность искусства“, говорит он, „это просто любовь, восхищение наивное, страстное, удовлетворенное тем, что видит глаз, и не старающееся ничего углублять и ничего прикрашивать“. „Природа есть высший тип и вечная модель. В ней одной надо искать красоту, а не в мечте, наполненной воображением, или в идеале, навязываемом традицией“. Эти определения прелестны по внутренней теплоте, по какой-то сообщающейся нам простоте и искренности любви Рёскина к природе. Но надо рассмотреть, что такое „природа“ по понятию Рёскина, ибо в этом вопросе он коренным образом расходится со всеми реалистами, которые так же, как и он, исходили из природы и преклонялись перед ней. Для этих последних природа есть все, что мы видим, все, что составляет нашу жизнь и нас окружает. Мясные ряды с кровавым мясом, скотный двор, вспаханные поля, старые морщинистые лица — все может быть объектом искусства, все это есть одинаково природа. Рёскин совсем иначе понимает природу и суживает её в чрезвычайно тесные рамки. Он с раздражением говорит: „надо же обличить софизм этой школы (реалистов), которая, опираясь на верный принцип, что природа далеко превосходит человеческое воображение, дошла путем странного смешения слов до заключения, что все, что произведено людьми, как фабрики, тротуары, локомотивы — все называется природой и потому достойно нашего восхищения“. И дальше, „красота заключается в природе истинной, нетронутой. И если нам теперь трудно найти такую природу, то все же призовем себя не к вымыслу, а к реальности, но к реальности прошедшей, к воспоминанию счастливого времени, когда человек сильный, чистый, доверчивый проходил между дивными видами природы, которую он еще не успел ни уничтожить, ни обесчестить“. Какая милая, но мало понятная фраза, в чем же в сущности состоит изображение Рёскинской природы, к буквальной передачи которой должно стремиться? В том, чтобы удалением от видимой природы дойти до идеальных представлений бывшего в незапамятные времена пейзажа и человека. Нужно изображать людей, какими они ''были'', ведь это — идеализация понятий, достойная самого строгого идеалиста, искавшего образцов вдали от действительности. Рёскин дальше доходит прямо до вызывающего улыбку рецепта, говоря, что из всей видимой природы можно еще целиком брать только долины, которые пощажены цивилизацией, и море, к которому она не может прикоснуться. Мне кажется, что настоящие реалисты, изображающие парижские бульвары и конно-железные вагоны, поступают гораздо логичнее. Они, правда, впадают в большую односторонность, но за то их вера составляет их силу. Зола прямо заявляет: „Я не люблю ни египтян, ни греков, ни художников-аскетов (готику), так как я допускаю в искусстве только жизнь и своеобразность. Если произведение искусства не состоит из крови и из нервов, если оно не составляет полного пронизывающего выражения живого существа, я отказываюсь его принять, будь то сама Венера Милосская“. Для нашего слуха теперь такая фраза звучит так же, как удар кулаком по клавишам рояля, но за то это смелый и правильно вытекающий из всей системы абсурд. Из того-же пантеистического отношения к природе Рёскин логично выводит одну пагубную мысль, и ему всецело надо вменить в вину, что он дал возможность воспользоваться ею художникам-последователям его. Так как природа абсолютно прекрасна, так как всюду в природе бог, то она везде и во всем одинаково ценна, а потому в ней нет ничего ни более, ни менее важного — все одинаково божественно. Художник должен подходить к ней с сердечной простотой и брать все целиком, „ничего не отбрасывая, ничего не презирая и ничего не выбирая“. Рёскин считает, что выбор — дерзость, а идеализация — святотатство: „какая неслыханная, парадоксальная претензия узкого ума, который, будучи не в состоянии проникнуть в красоту, рассеянную в природе, принимается создавать ее своим мерзким воображением. Воображению нечего создавать: его роль проникать в истину, соединять истину, восстановлять истину“. Мне эта теория кажется не только непонятной, но и вредной в смысле проповеди ее художниками. Главная черта таланта и творца заключается, как я думаю, именно в способности отличать самое существенное в объекте и оставлять все прочее как незначительное. Можно объяснить теорию Рёскина тем озлоблением, которое он должен был питать к модным в его время классическо-винкельмановским идеям, требовавшим от произведений искусства выделения только родового, важного, идеального в природе и истории. Эти смешные теории, породившие портреты бесчисленных красавиц совершенно одного типа, ничего не имевших общего с оригиналами, но выражавших „идеальный“ тип красоты, понятно, должны были вызвать протест, но как же из этого можно вывести положение, что для художника в природе все одинаково важно? Мы требуем от искусства выделения характерного, видового, индивидуального, конечно, не с точки зрения положительных, объективных тезисов и застывших на своей „абсолютной правильности“ теорий, но с точки зрения данной личности творца. Именно в этом отражении идей и явлений на натуру художника для нас состоит интерес художественного произведения. К какому же положению сводит взгляд Рёскина роль индивидуальности, как не к полной подчиненности и пассивному восприятию всех без различия внешних впечатлений? Мне кажется, впрочем, что эта высокопарная теория касается, главным образом, внешней стороны произведений, а не их сущности, потому что иначе никак нельзя связать начальный взгляд писателя на идеализацию современной природы с требованием более чем реалистического восприятия ее. К тому же, далее он приходит к следующему необходимому выводу: „природа должна быть воспроизводима с кропотливостью. Вас интересуют самые мелкие детали тех, кого вы любите, самая тонкая особенность их черт. Так же надо передавать и природу“. Такой формулой Рёскин низводит технику художника до ремесла добросовестного ретушёра. Он хочет оценивать внешность произведений по степени усидчивости работника, а не по качеству художественности творца. Он низводит искусство до каких-то микроскопических исследований и этим совершенно уничтожает одну из главных прелестей его, — прелесть симплификации, упрощения, когда творец, предавшись свободе своего творчества, помощью своего художественного инстинкта и именно путем чисто рёскинской наблюдательности подмечает все главное, все существенное в предмете и упрощенным, детски-светлым языком, двумя штрихами передает его нам. В том и состоит вся прелесть Рембрандта, Тёрнера, Коро, Уистлера и современных французских рисовальщиков, что они дают перевес одним линиям над другими, что они то усиливают, то смягчают интенсивность света, нисколько не скрывая этого и передавая нам своим эстетическим пониманием вещей только характерное, только важное. По этому поводу я должен оговорить, что мне так же не понятна выставленная Рёскиным техника, как и техника современных импрессионистов. Я не выношу той замученности письма, от которой раньше всего пахнет трудом и аккуратностью, так же как и дикой мазни, под которой просвечивает фокус и небрежность. Про достоинства одной говорят, что её можно рассматривать в лупу, а как качество второй выставляют фокусное превращение клякс в предметы при известном удалении. Техника должна прежде всего быть незаметной, как будто ее совсем нет. Одна из прелестей пианиста состоит в том, чтобы никем не были замечены побеждаемые им виртуозные трудности. Одной из целей художника должно быть стушевание техники пред эстетическим значением вещей. Чтобы покончить с этим вопросом, мне хочется еще указать на один крайне любопытный факт. Любовь и возвеличение природы Рёскиным, этим крупным эстетом, желавшим построить всю философию и весь общественный строй на принципе красоты, привели его к одинаковым выводам с Чернышевским, с этим отрицателем самостоятельного значения искусства, всегда мечтавшим о низведении его до одного из рычагов общественной машины. Поклонение пред природой у одного и пред действительностью у другого приводят обоих, как это ни странно, к совершенно сходным заключениям. Высказав, что прекрасное есть жизнь во всех ее проявлениях, Чернышевский так же, как и Рёскин, находит, что фантазия может только комбинировать впечатления, полученные человеком из природы, и при этом дает чисто Рёскинское определение: „в природе очень много таких местоположений, таких зрелищ, которыми можно только восхищаться, и в которых нечего судить. Кому из видевших порядочный лес приходило в голову, что в этом лесу надобно что нибудь ''изменить'', что нибудь ''дополнить для полноты эстетического наслаждения'' им?“ Оба мыслителя в любви, один к природе, другой к жизни, приходят к вопросу: что же выше — действительность или искусство? — и тут опять странно сходятся друг с другом. Чернышевский говорит: „всякий чувствует, что ''красота действительной жизни выше красоты созданий творческой фантазии''... Лучше действительной розы воображение не может ничего представить, а исполнение всегда ниже воображаемого идеала.“ Рёскин же восклицает: „Всякое здоровое искусство есть выражение ''наслаждения, полученного от реальной вещи, которая выше, чем искусство.'' Вы можете подумать, что птичье гнездо, нарисованное Гёнтом, есть нечто более прекрасное, чем настоящее гнездо. Правда, что за одно мы платим большие деньги, а на другое мы еле смотрим. Но для нас лучше, чтобы погибли все картины мира, чем если бы птицы перестали вить гнезда“. И, наконец, один говорит, что „в Петербурге нет ни одной статуи, которая по красоте очертаний лица не была бы гораздо ниже бесчисленного множества живых людей“. А другой поддакивает: „Никакая статуя греческой богини не была никогда на половину так красива, как молодая англичанка хорошего рода“. И таких сходных определений можно было бы привести много. Конечно, это было случайное перепутье, на котором сошлись эти два разных человека. Для одного жизнь не достигла еще своего идеального проявления, для другого уже утеряла свою идеальную форму. Рёскин ненавидел нами переделанную природу, совершенно отрицал современную культуру, и в этом отношении во многом предупредил и сошелся также и со Львом Толстым. Оба они, хотя и с разных точек зрения, восстали против уродства и ненормальности нашего строя. И сходство с Чернышевским и Толстым, этими двумя социальными реформаторами, желавшими привить искусству добродетельно-утилитарный характер, вселяет странное недоверие к свободной эстетике Рёскина и показывает, как со своим обоготворением и идеализацией природы он был, в сущности, близок к отрицанию искусства, и как он чуть невольно не подал руки тем, которые хотели уничтожить всякое независимое творчество и разрушить всякую эстетику. Теперь, мне кажется, пора разобраться и в том течении мысли, которое, параллельно с теориею поклонения природе, развилось самостоятельно в значительное и объединенное целое. Пора стряхнуть с себя ответственность за чужие грехи и объявить свою несолидарность также и с ненавистниками природы, жизни и правды, как и с рабами этих трех прожужжавших понятий. Они совершенно законно явились, эти поклонники капризного и тонкого искусства, они логично выросли на почве невыносимого более для них критерия античной красоты, когда во всех оценках шли от Илиады и от неизменных дорических колонн. Вскоре они столкнулись с реализмом, возникшим почти одновременно с ними, и, может быть, от этого соприкосновения еще более объединились и резче высказались. Мы встретились с их расцветом, с их преувеличенным значением, мы пережили их славу в то же почти время, когда на наших глазах разыгралась многозначащая драма с величием и развенчиванием Зола. Как близко еще то время, когда Бодлер считался безапелляционным божеством, когда мы бегали смотреть на Верлена в грязном кабачке на берегу Сены, когда чего-то ждали от экстравагантных журналов в роде „Plume“ или „Mercure de France“, когда от старого несносного Зола перелетали к завернутому в черный плащ Пеладану. Я очень далек от мысли отрицать прелесть этого интересного и выдающегося явления, так же как не могу без самого глубокого уважения думать о Рёскине и его природе. Мне хочется сказать лишь, что я не могу полагать душу ни в одну из этих разновидностей единой, нераздельной идеи. Жизнь, природа, все эти видимые проявления были оставлены для наслаждения рутинёров и буржуа, а жаждущие художественной истины помчались за новыми открытиями. Гюисманс, один из поздних последователей этого учения, очень точно формулировал свое отношение к природе: „природа отжила свое время, она окончательно утомила терпение людей однообразием пейзажей и небес. Какая плоская замкнутость специалиста сказывается в созерцании природы, какая мелочность лавочника, торгующего только одним товаром, какой монотонный магазин лугов и деревьев, какая мещанская контора гор и морей! Настал момент заменить, насколько возможно, природу искусством“. Весь центр тяжести перенесен был на чувство, лучше сказать, на чувствительность, и в ее утончении, в ее беспредельной отзывчивости, неосторожно подчас доведенной до извращенности, был положен весь смысл истинного искусства. Уже Бодлер, пришедший к пониманию разных чувственных ухищрений, ввел много тонко-вкусовых ощущений. Вспомните, как он увлекался гаммой ароматов, предпочитая простому запаху розы и фиалки фимиам, амбру, мускус и пронизывающий запах экзотических цветов. Он прямо говорил, что его душа витает в ароматах так же, как душа других витает в музыке. Как любил он причудливую элегантность туалетов, сколько раз он воспевал великолепными стихами нежную грацию кошек, этих модных в его кружке животных, которые совмещали в себе гибкую ласку с чем-то страшным и таинственным. Словом, уже он допускал всякое наслаждение, которое опьяняло и уносило вдаль от окружающей действительности, какими бы средствами оно ни достигалось, мистическим ли экстазом, или просто одурманиванием наркотическими веществами. Да и вообще надо припомнить то серьезное увлечение и тот успех, которым пользовались еще так недавно опьяняющие вещества, гашиш и опиум, про которые говорили: „если вы отведаете плода сего, то будете как боги“. Понятно, что у людей с таким исключительным и односторонним развитием способностей вся эстетика сложилась на свой особый лад и привела к очень оригинальным заключениям. Теофиль Готье говорит, что одной из особенностей поэта должно быть чувство искусственного, вычурного, граничащего с галлюцинациями, „которое выражает тайные желания недостижимой новизны“. Все сводилось у этих людей к страстному бегству в au delà, к разрешению тех загадок, которые не могли быть поняты и, конечно, не могли быть объяснены грубыми верованиями школы Зола. Все заключалось в игре воображения, в инстинктивном ощущении вещей. „Воображение“, говорит Бодлер, „не есть фантазия; оно не может также быть названо чувственностью. Воображение есть способность как бы божественная, которая проникает прежде всего и вне всяких философских методов в самые интимные и тайные отношения вещей, в соответствия и аналогии“. Всякая человеческая деятельность, связанная с миром и людьми, была презираема поклонниками этого учения. Они отрицательно относились к богатству как таковому, но и с отвращением смотрели на бедность. Эдгар Поэ сказал, что он никогда не поместит героя своей поэмы в бедную обстановку, так как бедность тривиальна и противоречит идее красоты. В отрицании действительности они были смелее Рёскина и заявили, что если сравнить человека современного, цивилизованного с человеком диким, то перевес останется, конечно, за последним. Дикарь по необходимости энциклопедист, тогда как цивилизованный человек запирается в узкие рамки своей специальности. Человек докультурный — почитаемый супруг, храбрый воин, поэт в меланхолические часы, когда заходящее солнце призывает его воспеть прошлое и предков. Он жрец, он доктор, он колдун. Можем ли мы сравнить наши ленивые глаза и оглушенный слух с их глазом, проницавшим мглу, с их ухом, слышавшим как растут травы. Так развивались эти мечтатели, такие же узкие в своей боязни природы, как реалисты в своей любви к ней. Они дошли до крайнего положения, что самое прикосновение природы к искусству уже уничтожает последнее. „Бегите от холодного, леденящего прикосновения природы“, говорили они, „одна близость ее налагает отпечаток пошлости“. Они говорили, что „опьянение — это единственное свободное состояние души“. В женщинах они любили лишь намазанные щеки и губы и писали „об упадке лжи“. Мы счастливы, что можем теперь спокойно судить их обоих и, встав на высокую гору, окинуть взором эти прекрасные, но конечные горизонты. С одного края увидим мы сильную фалангу реалистов, несущих свои полотна на солнце, идущих в самое брюхо своего Парижа, и находящих красоту в уродстве жизни, вместе с великим учителем их Рембрандтом. Но тут же подметим мы и немощь их в слепом отрицании великих эпох, возвышавшихся над жизнью, как аскетизм готики или пластика Греции. Мы увидим доброго Зола, который решается упрекать нежного, задумчивого Коро в нежизненности и советует гениальному мастеру заменить его лесных нимф краснощекими крестьянками. Обернувшись к другому краю, мы увидим бледные лица измученных мечтателей, начавших с прелестного Бодлера и кончивших парижскими крокморами. Этому искусству теней мне хочется сказать, что главная и самая роковая ошибка его была в том, что на мираж, на самую безумную фантазию мы должны смотреть как на нечто реальное, раз мы решились изображать их. Мы можем лишь тогда выразить, воплотить наши надземные образы, когда мы смотрим на них, как на конкретно существующий факт. Фантазию надо одеть в тело, и только тогда она будет видима и понятна для других, а иначе она останется невыраженной, не выльется в великом процессе творчества. Никто не смеет оскорблять той тайны, которая кроется в отношении творца к его мечте, но он должен нас ввести в свое царство, показать ясно, реально те образы, которые без него закрыты для нас. Неужели можно думать, что Данте не ощущал того необъятного мира духов, который он дал нам как чисто реальное представление и в который не только сам верил, но и заставил верить нас, как в нечто несомненное и видимое. И лучше всех в наше время эту мысль понял все-таки Рёскин, который уже был на пути к слиянию двух враждующих начал. Главным несчастием его было, что он не мог более объективно отнестись к природе, окинуть ее более беспристрастным оком и заметить, что она есть лишь один из объектов, и что причиной всего мира творчества, единственным связующим звеном всех распрей искусства является царь всего, единственная творческая сила — ''человеческая личность'', единое светило, озаряющее все горизонты и примиряющее все разгоряченные споры этих разъединенных фабрикаторов художественных религий. === Основы художественной оценки. === Высшее проявление личности вне всякой зависимости от того, в какую форму оно выльется, есть красота в области человеческого творчества. Творец есть всеобъемлющее начало бесчисленных переживаемых нами художественных моментов, зачем же вне его искать объяснений основ всякого творчества? Не все ли нам равно, в чем черпает творец мотив для своего проявления, в какой внешней форме выкажется его мысль? Если он сочетается с природой, пусть он бесстрашно порабощает её и выхватывает из нее все, что помогает ему выразить себя. Как будто мы можем не признавать увлечения природой? Мы сочувствуем ему вполне, но существенна тут для нас не природа, а личность в ее властном увлечении. Посколько мы находим эту личность в ее любовном отношении к природе, постолько мы признаем само произведение. И человек, поклоняющийся природе, должен лучше всего понять нас, так как если вся красота мира есть проявление божественной воли, то не интенсивнее ли всего сосредотачивается она в натуре человека, который есть высшая эмблема божественного духа. Не то же ли должно сказать об ищущих красоты вдали от мира и так так же исключительно смотрящих на нее. Мы не можем с ними согласиться. Мы не можем допустить, что счастье заключается в опьянении, это счастье, которое можно „купить в любой аптеке и носить в кармане своего жилета“. Надо искать проявления красоты, но не условий ее проявления. А потому мы не можем принять формулы искания красоты в принципиальном удалении от действительности, также как мы не согласны, что произведение искусства есть кусок природы, виденной сквозь темперамент. ''Красота в искусстве есть темперамент, выраженный в образах'', причем нам совершенно безразлично, откуда почерпнуты эти образы, так как произведение искусства важно не само по себе, а лишь как выражение личности творца: история искусств не есть история произведений искусств, но история проявления человеческого гения в художественных образах. Нам могут на это возразить, что моментами высшего проявления человеческого творчества были именно те эпохи, в которые наиболее уничтожалось значение отдельной личности и которые были продуктом толпы смешанной и скрывшейся от нас. В три самые высокие эпохи проявления творчества, до которых доходило человечество, в эпоху искусств Египта, Греции и средних веков, личность человека как-бы отходила вглубь и укрывалась за вдохновенным трепетом толпы и тенью великих творений. Но разве знаем мы, случайно или нарочно стерло суровое время имена этих поэтов со скрижалей созданных ими величайших сокровищ земли? Разве понимаем мы, почему нам не дано знать, кому должны мы возлагать лавровые венки? А если это не случайное забвение, и если те простые каменщики, которые высекали готические соборы, в необъятном экстазе своего служения богу считали за великий грех тщеславное желание прославления своей личности, проникнутой единственно величием общей задачи? Не есть-ли это высшее проявление человеческого существа, не имеющее равного себе, когда человек-творец забывал себя в боге-создателе. Да и кроме того, в эпохи, так интенсивно охваченные единством миросозерцания и конечной цели, в эпохи, когда и вера, и значение жизни казались ясно-несложными и объединяли всю массу в одном служении одному богу, тогда, конечно, не было и не могло быть той дифференциации человеческой личности, к которой мы приходим теперь с нашим мучительным эклектизмом. В такие эпохи для нас не важно расчленение на отдельные физические единицы, все одинаково отражающие одну общую идею: нам сама эпоха представляется цельным индивидом, вне распадения ее на составляющие её элементы. Для нас необходимо выражение человеческого духа, как бы он ни проявил себя, в коллективной или единичной личности. Да, наконец, и в такие эпохи отдельные мировоззрения, отдельные силы преодолевали всю тяжесть времени и доходили до нас, давая нам возможность прославлять Фидия, переживать Софокла и улыбаться с Горацием. В одном, не зависящем ни от каких объективных условий, развитии художественной личности я вижу поступательное движение всей истории искусств, и с этой точки зрения все эпохи последней имеют одинаковую равноценную важность и достоинство, а потому я никогда не соглашусь, что эпоха возрождения выше, чем, скажем, 18-ый век, как форма выражения личности: оба они мне кажутся совершенно одинаково способными к ее проявлению как всякая форма и всякая эпоха. Здесь все соизмеряется лишь по степени проявления человеческого духа, и потому я могу сравнивать Джотто с Ватто, но не эпоху готики с эпохой рококо. Одна из главных заслуг нашего времени, нашего поколения, есть именно эта способность чувствовать личность под всеми одеждами и во все эпохи. Мы не только признали Вагнера, но и страстно полюбили его, однако это не мешает нам бесконечно преклоняться пред Дон-Жуаном и обожать Орфея. И какая близорукость видеть в этом отсутствие логики и отсюда признак разложения. В этом ширина нашего понимания и наше счастье. Конечно, мы не можем последовать рецепту базарной книжонки г-на Нордау, который как пример здоровой музыки ставит „Сельскую честь“, а за образцы здоровой литературы берет роман Онэ. Мы можем его лишь поздравить с таким решением и закрыть на той-же странице книгу. Но это непризнание нисколько не суживает нашего кругозора, потому что это не есть неспособность наша воспринять подобного рода перлы, а сознательное к ним отвращение, так как, кроме ничтожности проявившейся личности, мы встречаем здесь также отсутствие того, что составляет второе и последнее требование наше при оценке художественных произведений — ''соответствие между нами и творцом''. Полное наслаждение, полное восприятие произведения искусства, кроме созерцания проявления личности, заключается не в забвении собственного „я“ в сфере высших ощущений, не в претворении моего существа, но, наоборот, в нахождении личности моей в личности художника, в соответствии, солидарности моей с творцом, и если нас радует то неожиданное и неизведанно новое, что мы встречаем в произведении искусства, то мы обязаны этим именно способности нашей слиться с этим новым, уже заложенным в нас, но проявившимся только благодаря божественному ясновидению счастливого творца. „Таков всегда образ воздействия мыслителя, духовного героя“, говорит Карлейль. „Все люди были недалеки от того, чтобы сказать то, что сказал он: все желали сказать это. У всякого пробуждается мысль как-бы от мучительного заколдованного сна и стремится к его мысли и отвечает ей: да, именно так“. Конечно, соответствие зрителя и творца есть условие чисто субъективное, хотя между людьми вполне солидарными оно и может приобрести известную объективность, так как не надо забывать, что идеи всегда и непрестанно летают в воздухе, и что если степень общности взглядов в различных поколениях и меняется, все-же каждое поколение думает и оценивает по-своему и в этом смысле солидарно. Поколение наших предшественников было счастливее нас, потому что оно было более объединено, нам же это труднее, так как у нас нет готовых прописей и формул. Хотя вопросы о степени развития личности и соответствии ее и будут вечно меняться, но все-таки к ним и только к ним двум может сводиться вся сущность критики. Задача критики мне кажется далекой от педантичной классификации вещей по точным, но совершенно так же изменчивым основаниям. Конечно, крайне важно выяснить, что влияло на колорит Рембрандта и что привнес с собою Расин в историю французской трагедии. С научной точки зрения необыкновенно интересно наблюдать под микроскопом образование лирической поэзии из духовной проповеди, но разве в этом прямая задача критики? Ужели надо надевать большие профессорские очки и запираться в кабинет ученого, чтобы судить о тонкой грации и гармоничной красоте прозрачного, как ручей, искусства. На нем есть нежная пыль, как на крыльях бабочки, которая исчезает от всех этих методов и систем. Разве не лучше понимали сущность критики тогда, когда творились величайшие произведения искусства, в благословенное время его блестящего рассвета, когда еще и сама критика не выделилась в особое понятие, когда являлись статуи Донателло и картины Леонардо? Тогда кто мог, кто чувствовал в себе достаточно сил и кто проникнут был величием нового творения, тот писал сонет, где неизвестный никому, в порыве восторженного чувства, восхвалял творца в поэтичных образах, соответствовавших его воображению. Он приносил сонет и клал его к ногам воспетого произведения и художники радовались и гордились количеством и красотой воспевающих их сонетов. „На следующий день, пишет Бенвенуто Челлини в своих записках, я открыл Персея для обозрения публики. Толпа теснилась у входа в лоджию, которую я украсил драпировкой, и в те несколько часов, пока статуя была открыта для обозрения, к ней приклеили более двадцати сонетов, прославлявших её. Когда я снова закрыл статую от посторонних взоров, не проходило дня, чтобы ученые профессора Пизанских школ и студентов не выставляли у лоджии множество латинских и греческих стихотворений. Я воистину возгордился похвалою живописца Джакопо да Понтормо и от Бронзино, его знаменитого ученика“. Разве не в этом весь принцип критики, разве можно лучше, красивее и художественнее отнестись к художественному произведению? Мне кажется, что надо именно воспевать искусство, надо торжественно встречать всякое новое проявление таланта, а гимны петь можно только от безграничной радости и необъясненного личного восторга. И отнюдь не отрицая значения и пользы так-называемой научной критики, я должен все же напомнить, что научное отношение к искусству, желание сделать из критики науку, никогда не разрешит вопроса об относительной ценности таланта. Как для астронома, наблюдающего движение планет, не имеет никакого значения таинственная красота звезд, так и художник для оценки своих впечатлений никогда не осмелится производить вивисекцию искусства путем методов, украденных у естественных наук. И если, по словам Тэна, критика ничего не осуждает, не прощает и относится сочувственно ко всем формам искусства, то что-же она пришла делать, как не расставлять томы художественных произведений по пыльным полкам эпох, народностей и рас. Брюнетьер может математически точно показать нам весь рост французского романа, но разве он этим хоть на каплю докажет, что роман действительно есть произведение истинного искусства? „Если интересно“, говорит он, „сравнивать утконоса с кенгуру, то совершенно те же причины, вытекающие из желания познавать, а потому и сравнивать, делают интересными или, скорее, необходимыми сравнения драмы Шекспира с трагедией Расина“. Это верно, но причем же тут художественная оценка? Мы можем совершенно научно построить всю эволюцию порнографической литературы, начиная с „Liaisons dangereuses“ и кончая „Афродитой“ Люиса, но этим мы не отведем ей никакого относительного места в истории искусства и совершенно не коснемся ее художественного значения. И это происходит не оттого, что критика не установила еще до сей поры более или менее устойчивого критерия, а потому, что какие бы критерии она ни установляла, они все с неумолимым течением годов превращаются в сухие, истертые формулы и будут лишены даже той неувядаемой прелести субъективной оценки, в которой кроме произведения творца видна душа критика. Если субъективная критика ставит диагноз, то объективная — записывает болезнь в разрядную книгу научной статистики, совершенно безразлично относясь к констатируемому ею факту. ''Итак, для всякого воспринимающего художественное произведение ценность и значение последнего заключается в наиболее ярком проявлении личности творца и в наиближайшем соответствии ее с личностью воспринимателя.'' Понятно, что в произведении искусства часто может встречаться лишь один из названных элементов: личность созидающая, хотя и соответствуя воспринимателю, может не найти своего высшего проявления, и, наоборот, личность, не находящаяся в соответствии, может выразиться в могущественном образе. И тот и другой вид творчества нельзя не допускать, как выражающий хотя бы одну сторону проявления красоты, и только произведения анти-искусства, вроде приведенных выше романов Онэ и „Сельской чести“ мы должны с чистой совестью изгнать из области эстетики. Этим общим положением объясняется все наше отношение к искусству. Непосредственно из него, например, вытекает наша страсть к „модернизации“, т. е. совершенно одинаковое отношение к современности и истории. Кто упрекает нас в слепом увлечении новизной и в непризнании истории, тот не имеет об нас ни малейшего понятия. Я говорю и повторяю, что мы воспитались на Джотто, на Шекспире и на Бахе, это самые первые и самые великие боги нашей художественной мифологии, но правда, что мы не побоялись поставить рядом с ними Пювиса, Достоевского и Вагнера. И это соотношение совершенно логично построено на нашей основной точке. Отрицая всякое понятия авторитета, мы самостоятельно, с собственными требованиями подошли к тем и другим. Мы окинули историю взглядом современного, личного миросозерцания и преклонились только пред тем, что для нас было ценно. Мы окунулись в века и подошли с нашей меркой развития и соответствия личности к Шекспиру так же, как мы еще вчера прикладывали её к Вагнеру и Бёклину. Мы слишком уважали искусство, чтобы в нем принять что либо на веру из боязни, что оно не выдержит нашего „бесшабашного“ суда. Мы слишком любили его, чтобы относиться к чему либо с точки зрения авторитета или истории. Во всем нашем отношении к искусству мы прежде всего требовали самостоятельности и свободы, и если мы себе оставляли свободу суждений, то творцу мы давали полную свободу творчества. Мы отвергли всякий намек на несамостоятельность искусства, и поставили за исходный пункт самого человека, как единственно свободное существо. Все возможные рамки должны быть удалены. Природа, воображение, правда, содержание, форма, колоритность, национализм — на все должно смотреть лишь сквозь призму личности. Национализм — вот еще больной вопрос современного и особенно русского искусства. Многие в нем полагают все наше спасение и пытаются искусственно поддержать его в нас. Но что может быть губительнее для творца, как желание ''стать'' национальным. Единственный возможный национализм — это бессознательный национализм крови. И это сокровище редкое и ценнейшее. Сама натура должна быть народной, должна невольно, даже быть может против воли, вечно рефлектировать блеском коренной национальности. Надо выносить в себе народность, быть, так сказать, ее родовитым потомком, с древней, чистой кровью нации. Тогда это имеет цену и цену неизмеримую. Принципиальный же национализм — это маска и неуважение к нации. Вся грубость нашего искусства, в частности, происходит от этих ложных поисков; как будто стоит только захотеть, чтобы схватить и передать сущность русского духа. И вот являются такие искатели и схватывают то, что их поверхностному представлению кажется наиболее типичным и что наиболее дискредитирует нашу народную особенность. Это роковая ошибка, и пока в русском национальном искусстве не будут видеть стройной грандиозной гармонии, царственной простоты и редкой красоты красок, до тех пор у нас не будет настоящего искусства. Взгляните же на нашу истинную гордость, новгородскую и ростовскую старину, — что может быть благороднее и гармоничнее ее? Вспомните наше величие — Глинку и Чайковского. Как тонка и изящна у них и как гигантски выражена вся Россия, все чисто русское. Конечно, в нашем искусстве не может не быть суровости, татарщины, и если она вылилась у поэта потому, что он иначе мыслить не способен, потому что он напитан этим духом, как например Суриков и Бородин, то ясно, что в их искренности и простодушной откровенности и кроется вся их прелесть. Но наши ложные берендеи, Стеньки Разины нашего искусства — вот наши раны, вот истинно нерусские люди. Тут просится другой вопрос: надо ли нам охранять эту русскую кровь и как оберегать её? Многие говорят, что нам не надо Запада, что он губит в нас именно эту сокровенную нежную сторону, что он слишком вторгается в нашу жизнь со своими сладкими, ароматными плодами. Это неверно, это глубоко неверно. Вы можете понять, кто вы, только тогда, когда увидите, каковы другие. Необходимо всосать в себя всю человеческую культуру, хотя бы только для того, чтоб отвергнуть её потом. Настоящая русская натура слишком эластична, чтобы сломиться под влиянием Запада. Возьмите же опять примеры, вспомните искусство Пушкина, Тургенева, Толстого и Чайковского, — и вы заметите, что лишь тонкое знание и любовь к Европе помогли им выразить и наши избы, и наших богатырей, и неподдельную меланхолию нашей песни. И сдерживать себя, или настраивать свое вдохновение на национальное бряцание — такое же досадное заблуждение, как непременно требовать, скажем, натуры или правды. Мы можем требовать беззаветной искренности и правдивости от творца в смысле отношения его к своему произведению, но это не значит, что мы должны искать искренности и правды как необходимого условия самого творения. Натура художника такой сложный и хрупкий аппарат, что мы не смеем требовать, чтобы он светил тем светом, какой кажется истинным нашему грубому и несовершенному глазу. ''Искусство и жизнь нераздельны'' и рефлектируют одно другим. Если искренность творца заключается в манерности, по нашему грозному человеческому приговору, то пусть творец и выражается в свойственной ему манерности, и не боится насмешек и бессильной злобы слепой толпы. Во всей истории мира остались имена тех, которые бесстрашно боролись против принятых в их время взглядов. Имена же спокойно шедших с временем мудро стерты со страниц летописи, как недостойные человеческой благодарности. Пусть высшие силы оградят творца от предвзятого искания истины наперекор его природе и жизни, той относительной истины, которой он не найдет и фикция которой загубит его тонкое дарование. Мы, конечно, не проповедники лжи, но мы и не рабы правды: <p style="text-align:center; font-style:italic">''„Тьмы низких истин нам дороже</br>Нас возвышающий обман“.''</p> Мы прежде всего жаждущее красоты поколение. И мы находим её всюду, и в добре и в зле. У нас нет формулы, по ясности граничащей с слепотою и по активности с топтанием на месте. Что ж делать нам, когда Рёскин, могучий эстет нашего времени, закончил всю свою эстетику словами: „лучшая часть всякого произведения всегда необъяснима. ''Это хорошо, потому что хорошо'' и изящно, развертываясь как травы земли и падая как роса неба“. И мы не должны искать общего, для всех осязательного, определения красоты, потому что это будет кощунство. Мы должны каждый в себе носить свою красоту, чтобы лишь потом соединиться в общем гимне ее бесконечному всемогуществу. „Я ухожу один“, говорит Нитче словами сверхчеловека Заратустры, „и вы также идите одни. Я этого хочу. Идите далеко от меня и спасайтесь от меня. Более того, стыдитесь меня. Быть может, я обманул вас... Вы говорите, что верите в Заратустру, но к чему доверие? Вы не искали самих себя и потому нашли меня. Так делают все верующие и потому ваша вера бесплодна. Теперь я приказываю вам потерять меня и найти себя самих, и когда вы все отречетесь от меня, только тогда я вновь приду к вам“. Мы должны быть свободны как боги, чтобы сделаться достойными вкусить этого плода от древа жизни. Мы должны искать в красоте великого оправдания нашего человечества и в личности — его высочайшего проявления. И тут, как и в начеле, я призываю образ великого мыслителя и говорю, что „нет заботы беспрерывнее и мучительнее для человека, как, оставшись свободным, сыскать поскорее того, пред кем преклониться“, но мы хотим быть свободными, потому что в этом мучении свободы и есть венец всеобъемлющего искусства, хотя и знаем мы, что ничего нет тягостнее, как „согласиться выносить свободу“. === Примечания === {{примечания}} [[Категория:Русская публицистика]] [[Категория:Публицистика Сергея Павловича Дягилева]] [[Категория:Публикации в журнале «Мир искусства»]] [[Категория:Журнальные публикации 1899 года]] 4i1vkn5b8o7gtqkazcfgyesd80g939f Автор:Михаил Владимирович Бердоносов 102 1178208 5710247 5691968 2026-05-06T18:15:16Z Wlbw68 37914 5710247 wikitext text/x-wiki {{Обавторе | ФАМИЛИЯ = Бердоносов | ИМЕНА = Михаил Владимирович | ВАРИАНТЫИМЁН = | ОПИСАНИЕ = русский и советский историк и переводчик | ДРУГОЕ = | ДАТАРОЖДЕНИЯ = 1880 | МЕСТОРОЖДЕНИЯ = | ДАТАСМЕРТИ = ~ 1945<ref>Год смерти указан как год последней найденной публикации автора</ref> | МЕСТОСМЕРТИ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИСКЛАД = | ВИКИЛИВР = | ЭСБЕ = | Google = }} == Библиография == === Книги === * Жизнь и хозяйство народов Азиатской части СССР : План экскурсии по Центр. музею народоведения / М. В. Бердоносов, В. С. Попов ; Моск. отд. нар. образ. - Москва : Моск. област. отд-ние Госиздата РСФСР, 1929. - 20 с. ; 22 см. === В качестве редактора === * Обзор литературы по новейшей истории Западной Европы : Вып. 1-. Вып. 1 : Франция / (Ред. И. Бороздин). Англия / (Ред. М. Бердоносов). Германия / (Ред. В. Перцев). - 1907. - 72 с. - (... ; № 2) * Книга для чтения по истории нового времени / Под ред. М. В. Бердоносова, [[Алексей Макарович Васютинский|А. М. Васютинского]], [[Алексей Карпович Дживелегов|А. К. Дживелегова]]. ; Ист. комис. Учеб. отд. ОРТЗ [О-во распространения техн. знаний]. — Москва : И. Д. Сытин «Сотруд. шк.», 1910-1917. — 23 см.. - 6 т. # Т. 1. - 1910. # Т. 3. - [1912]. - II, 796 с. — {{IA|c-iii}}.; — [http://elib.shpl.ru/ru/nodes/22185-t-3-1912 скан в ГПИБ] # Т. 4, [Ч. 2] : Славянство в начале XIX в. и Россия в царствование императора Николая I. - [1914]. - [2], 384, [2] с.; — [http://elib.shpl.ru/ru/nodes/22184-t-4-ch-2-slavyanstvo-v-nachale-xix-v-i-rossiya-v-tsarstvovanie-imperatora-nikolaya-i-1914 скан в ГПИБ] # Т. 5. - 1917. — 790 с. — {{IA|c-v_20210219}}.; — [https://rusneb.ru/catalog/000199_000009_02000022349/ скан в НЭБ] * Религии наименее культурных племен : Сборник этнографич. материалов из работ: Г. Базедова, Д. Блик, А. Броун... и др. / Составили: проф. [[Владимир Капитонович Никольский|В. К. Никольский]], М. В. Бердоносов ; С пред. проф. В. К. Никольского ; Центр. совет Союза воинств. безбожников СССР. - Москва ; Ленинград : Огиз - Моск. рабочий, 1931 (М. : тип. "Гудок"). - 325, [3] с. : ил.; 25х17 см. === Переводы === * [[Георг Зиммель]]. Религия : Социал.-психол. этюд / Георг Зиммель ; Пер. с нем. М. Бердоносова и О. Лямбек Под ред. С.А. Котляревского. — Москва : М. и С. Сабашниковы, 1909. — 82 с. ; 22 см. * Французская революция в провинции и на фронте : (Донесения комиссаров Конвента) / Пер. М. В. Бердоносова ; Под ред. и с предисл. [[Алексей Карпович Дживелегов|А. К. Дживелегова]]. - М. ; Л. : Гос. изд-во, 1924. - 324, [1] с. ; 24 см. - (Всемир. лит. / Под общ. ред. А. К. Дживелегова . Мемуары фр. революции ; II) — [https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01003758038?page=1&rotate=0&theme=white скан в РГБ] === Энциклопедические статьи === {{#categorytree:Словарные статьи Михаила Владимировича Бердоносова|mode=pages}} == Ссылки == * "Голос минувшего" (Москва. 1913-1923). "На чужой стороне" (Берлин, Берлин-Прага, Прага. 1923-1925). "Голос минувшего на чужой стороне" (Париж. 1926-1928) : Системат. роспись ст. и заметок / Рос. акад. наук. Ин-т рос. истории; Сост. и авт. вступ. ст. "История журналов" Ю. Н. Емельянов. - Москва : Ин-т рос. истории РАН, 2001. - 304, [2] с.; 20 см.; ISBN 5-8055-0068-X [https://www.google.ru/books/edition/Голос_минувшего_Москв/hL4WAQAAIAAJ?hl=ru&gbpv=1&bsq=Михаил+Владимирович+Бердоносов&dq=Михаил+Владимирович+Бердоносов&printsec=frontcover С.40: „Бердоносов Михаил Владимирович, историк“] == Примечания == {{примечания}} {{АП|ГОД=1945|ВОВ=Работник}} [[Категория:Писатели СССР]] [[Категория:Писатели на русском языке]] [[Категория:Переводчики]] [[Категория:Авторы первого издания БСЭ]] [[Категория:Писатели России]] ryi5vrpa74bz45oin9c5bqoa04qdoxv Автор:Зинаида Викторовна Эвальд 102 1203768 5710215 5609759 2026-05-06T15:56:18Z Wlbw68 37914 категоризация, оформление 5710215 wikitext text/x-wiki {{Обавторе | ФАМИЛИЯ = Эвальд | ИМЕНА = Зинаида Викторовна | ВАРИАНТЫИМЁН = | ОПИСАНИЕ = советская пианистка, музыковед-фольклорист, переводчица и педагог | ДРУГОЕ = жена [[Евгений Владимирович Гиппиус|Евгения Владимировича Гиппиуса]] | ДАТАРОЖДЕНИЯ = | МЕСТОРОЖДЕНИЯ = | ДАТАСМЕРТИ = | МЕСТОСМЕРТИ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИСКЛАД = | ВИКИЛИВРУ = | ЭСБЕ = | Google = |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = Эвальд }} == Библиография == === Книги === * Песни Пинежья. Кн. 2 : Для пения без сопровожд. / Материалы фонограмм-архива, собр. и разработ. [[ Евгений Владимирович Гиппиус|Е. В. Гиппиус]] и З. В. Эвальд; Под общ. ред. Е.В. Гиппиус. - Москва : Гос. муз. изд-во, 1937. - 590 с. * Белорусские народные песни = Белоруссы : [Сборник] / [Комментарий Е. В. Гиппиуса, З. В. Эвальда, К. В. Квитки, В. М. Беляева]. - Москва ; Ленинград : Музгиз, 1941 (Москва). - 144 с. с нотами и заставками; 27 см. - (Песни народов СССР / Акад. наук СССР. Ин-т лит.. Музыкально-фольклорная серия). * Песни белорусского Полесья : Вок. и инструм. произведения / Запись, нотация и исслед. З. В. Эвальд; Под ред. и вступ. статья Е. В. Гиппиуса; Сост. текстолог. подгот. к печати и предисл. З.Я. Можейко; Ред. белорус. текстов М.Я. Гринблата; С примеч. - Москва : Сов. композитор, 1979. - 143 с. : портр. === Переводы === * [[Теодор Фриммель]], Жизнь Бетховена / Перераб. пер. с немецк. З. В. Эвальд ; Под ред. [[Борис Владимирович Асафьев|Игоря Глебова]]. - Ленинград : Тритон, 1927 (гос. тип. им. Ив. Федорова). - 54 с., [1] с. объявл., [4] вклад. л. ил., портр., факс.; 22х16 см. ** [[Теодор Фриммель]], Жизнь Бетховена / Теодор Фриммель ; Перер. пер. с нем. З. В. Эвальд ; Под ред. Игоря Глебова. - [2-е изд.]. - Ленинград : Тритон, 1933 (тип. "Сов. печатник"). - Обл., 64 с., 1 вкл. л. портр.; 18х13 см.; — {{источник|Теодор Фриммель. Жизнь Бетховена (1933).pdf|Скан}}; — [https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01009353984?page=1&rotate=0&theme=white скан в РГБ] * [[Эрнст Курт]]. Основы линеарного контрапункта : Мелодич. полифония Баха / Эрнст Курт ; Пер. с нем. Зинаиды Эвальд ; Под ред. [[Борис Владимирович Асафьев|Б. В. Асафьева]] ; Предисловие: Б. Асафьев. - Москва : [Огиз] - Гос. муз. изд-во, 1931 (Образцовая тип.). - 304 с. : нотные ил.; 24х16 см.; — {{источник|Курт Э. Основы линеарного контрапункта.pdf|Скан}} === Энциклопедические статьи === {{#categorytree:Словарные статьи Зинаиды Викторовны Эвальд|mode=pages}} {{АП|ГОД=1942|ВОВ=Работник}} [[Категория:Писатели СССР]] [[Категория:Писатели на русском языке]] [[Категория:Переводчики]] [[Категория:Писатели России]] [[Категория:Фольклористы]] [[Категория:Авторы первого издания БСЭ]] lx9dg93deeusd0cv5utxtx21d6dhx41 5710242 5710215 2026-05-06T18:03:50Z Wlbw68 37914 5710242 wikitext text/x-wiki {{Обавторе | ФАМИЛИЯ = Эвальд | ИМЕНА = Зинаида Викторовна | ВАРИАНТЫИМЁН = | ОПИСАНИЕ = советская пианистка, музыковед-фольклорист, переводчица и педагог | ДРУГОЕ = жена [[Автор:Евгений Владимирович Гиппиус|Евгения Владимировича Гиппиуса]] | ДАТАРОЖДЕНИЯ = | МЕСТОРОЖДЕНИЯ = | ДАТАСМЕРТИ = | МЕСТОСМЕРТИ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИСКЛАД = | ВИКИЛИВРУ = | ЭСБЕ = | Google = |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = Эвальд }} == Библиография == === Книги === * Песни Пинежья. Кн. 2 : Для пения без сопровожд. / Материалы фонограмм-архива, собр. и разработ. [[ Евгений Владимирович Гиппиус|Е. В. Гиппиус]] и З. В. Эвальд; Под общ. ред. Е.В. Гиппиус. - Москва : Гос. муз. изд-во, 1937. - 590 с. * Белорусские народные песни = Белоруссы : [Сборник] / [Комментарий Е. В. Гиппиуса, З. В. Эвальда, К. В. Квитки, В. М. Беляева]. - Москва ; Ленинград : Музгиз, 1941 (Москва). - 144 с. с нотами и заставками; 27 см. - (Песни народов СССР / Акад. наук СССР. Ин-т лит.. Музыкально-фольклорная серия). * Песни белорусского Полесья : Вок. и инструм. произведения / Запись, нотация и исслед. З. В. Эвальд; Под ред. и вступ. статья Е. В. Гиппиуса; Сост. текстолог. подгот. к печати и предисл. З.Я. Можейко; Ред. белорус. текстов М.Я. Гринблата; С примеч. - Москва : Сов. композитор, 1979. - 143 с. : портр. === Переводы === * [[Теодор Фриммель]], Жизнь Бетховена / Перераб. пер. с немецк. З. В. Эвальд ; Под ред. [[Борис Владимирович Асафьев|Игоря Глебова]]. - Ленинград : Тритон, 1927 (гос. тип. им. Ив. Федорова). - 54 с., [1] с. объявл., [4] вклад. л. ил., портр., факс.; 22х16 см. ** [[Теодор Фриммель]], Жизнь Бетховена / Теодор Фриммель ; Перер. пер. с нем. З. В. Эвальд ; Под ред. Игоря Глебова. - [2-е изд.]. - Ленинград : Тритон, 1933 (тип. "Сов. печатник"). - Обл., 64 с., 1 вкл. л. портр.; 18х13 см.; — {{источник|Теодор Фриммель. Жизнь Бетховена (1933).pdf|Скан}}; — [https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01009353984?page=1&rotate=0&theme=white скан в РГБ] * [[Эрнст Курт]]. Основы линеарного контрапункта : Мелодич. полифония Баха / Эрнст Курт ; Пер. с нем. Зинаиды Эвальд ; Под ред. [[Борис Владимирович Асафьев|Б. В. Асафьева]] ; Предисловие: Б. Асафьев. - Москва : [Огиз] - Гос. муз. изд-во, 1931 (Образцовая тип.). - 304 с. : нотные ил.; 24х16 см.; — {{источник|Курт Э. Основы линеарного контрапункта.pdf|Скан}} === Энциклопедические статьи === {{#categorytree:Словарные статьи Зинаиды Викторовны Эвальд|mode=pages}} {{АП|ГОД=1942|ВОВ=Работник}} [[Категория:Писатели СССР]] [[Категория:Писатели на русском языке]] [[Категория:Переводчики]] [[Категория:Писатели России]] [[Категория:Фольклористы]] [[Категория:Авторы первого издания БСЭ]] ou8omu5o7xdvpge3d3jv5sm1f0uslmo 5710266 5710242 2026-05-06T18:41:41Z Wlbw68 37914 /* Книги */ 5710266 wikitext text/x-wiki {{Обавторе | ФАМИЛИЯ = Эвальд | ИМЕНА = Зинаида Викторовна | ВАРИАНТЫИМЁН = | ОПИСАНИЕ = советская пианистка, музыковед-фольклорист, переводчица и педагог | ДРУГОЕ = жена [[Автор:Евгений Владимирович Гиппиус|Евгения Владимировича Гиппиуса]] | ДАТАРОЖДЕНИЯ = | МЕСТОРОЖДЕНИЯ = | ДАТАСМЕРТИ = | МЕСТОСМЕРТИ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИСКЛАД = | ВИКИЛИВРУ = | ЭСБЕ = | Google = |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = Эвальд }} == Библиография == === Книги === * Песни Пинежья. Кн. 2 : Для пения без сопровожд. / Материалы фонограмм-архива, собр. и разработ. [[Автор:Евгений Владимирович Гиппиус|Е. В. Гиппиус]] и З. В. Эвальд; Под общ. ред. Е.В. Гиппиус. - Москва : Гос. муз. изд-во, 1937. - 590 с. * Белорусские народные песни = Белоруссы : [Сборник] / [Комментарий Е. В. Гиппиуса, З. В. Эвальда, К. В. Квитки, В. М. Беляева]. - Москва ; Ленинград : Музгиз, 1941 (Москва). - 144 с. с нотами и заставками; 27 см. - (Песни народов СССР / Акад. наук СССР. Ин-т лит.. Музыкально-фольклорная серия). * Песни белорусского Полесья : Вок. и инструм. произведения / Запись, нотация и исслед. З. В. Эвальд; Под ред. и вступ. статья Е. В. Гиппиуса; Сост. текстолог. подгот. к печати и предисл. З.Я. Можейко; Ред. белорус. текстов М.Я. Гринблата; С примеч. - Москва : Сов. композитор, 1979. - 143 с. : портр. === Переводы === * [[Теодор Фриммель]], Жизнь Бетховена / Перераб. пер. с немецк. З. В. Эвальд ; Под ред. [[Борис Владимирович Асафьев|Игоря Глебова]]. - Ленинград : Тритон, 1927 (гос. тип. им. Ив. Федорова). - 54 с., [1] с. объявл., [4] вклад. л. ил., портр., факс.; 22х16 см. ** [[Теодор Фриммель]], Жизнь Бетховена / Теодор Фриммель ; Перер. пер. с нем. З. В. Эвальд ; Под ред. Игоря Глебова. - [2-е изд.]. - Ленинград : Тритон, 1933 (тип. "Сов. печатник"). - Обл., 64 с., 1 вкл. л. портр.; 18х13 см.; — {{источник|Теодор Фриммель. Жизнь Бетховена (1933).pdf|Скан}}; — [https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01009353984?page=1&rotate=0&theme=white скан в РГБ] * [[Эрнст Курт]]. Основы линеарного контрапункта : Мелодич. полифония Баха / Эрнст Курт ; Пер. с нем. Зинаиды Эвальд ; Под ред. [[Борис Владимирович Асафьев|Б. В. Асафьева]] ; Предисловие: Б. Асафьев. - Москва : [Огиз] - Гос. муз. изд-во, 1931 (Образцовая тип.). - 304 с. : нотные ил.; 24х16 см.; — {{источник|Курт Э. Основы линеарного контрапункта.pdf|Скан}} === Энциклопедические статьи === {{#categorytree:Словарные статьи Зинаиды Викторовны Эвальд|mode=pages}} {{АП|ГОД=1942|ВОВ=Работник}} [[Категория:Писатели СССР]] [[Категория:Писатели на русском языке]] [[Категория:Переводчики]] [[Категория:Писатели России]] [[Категория:Фольклористы]] [[Категория:Авторы первого издания БСЭ]] oh6xmtcoxmi3yn0jwibkwr806fgiq8x MediaWiki:Gadget-OldOrthographyLinksMarker.css 8 1206855 5710284 5701298 2026-05-06T19:33:02Z Vladis13 49438 5710284 css text/css a.old-spell-icon { /* content: 'Ѣ'; */ /* margin-left: 3px; */ /* font-weight: bold; */ /* color: black; */ /* text-decoration: none; */ /* Убираем подчеркивание для псевдоэлемента */ /* content: ""; width: 16px; height: 16px; position: relative; display: inline-block; */ background: url(//upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/6/6f/Arvatica_fra_Divkovi%C4%87_U%2B0462.svg/20px-Arvatica_fra_Divkovi%C4%87_U%2B0462.svg.png) center no-repeat; background-position: center right; background-repeat: no-repeat; padding-right: 14px; padding-top: 5px; background-size: 12px; } qqoem9e62fianotz8azepic61oy5gae Индекс:Стихотворения А. Н. Плещеева (1844-1891).pdf 106 1211090 5710194 5687089 2026-05-06T14:53:34Z Lanhiaze 23205 орфография: ъ 5710194 proofread-index text/x-wiki {{:MediaWiki:Proofreadpage_index_template |Type=book |Название=Стихотворенія А. Н. Плещеева (1844—1891) |Подзаголовок= |Автор=[[Автор:Алексей Николаевич Плещеев|Алексей Николаевичъ Плещеевъ]] |Переводчик= |Редактор=[[Автор:Пётр Васильевич Быков|Пётръ Васильевичъ Быковъ]] |Иллюстратор= |Год=1898 |Издатель= |Место=Санкт-Петербург |Том= |Часть= |Издание=Третье дополненное изданіе |Серия= |school= |Progress=OCR |Transclusion=partly |Compilation=false |Изображение=1 |Страницы=<pagelist 1to4="-" 5="Титул" 6="-" 7="Назв." 8="-" 9="Титул" 10to12="-" 13="Портрет" 14to18="Факсимиле" 19="фото" 20="-" 22="-" 21to51="highroman" 21=5 52="-" 53=1 877to888="highroman" 877=1 889to892="-" /> |Тома= |Примечания= |Содержание= |Источник=pdf |wikidata_item= |Header=__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> |Footer=<!-- --> <references /> <center><small>{{{pagenum}}}</small></center> </div> |Width= |Css= |Ключ= }} [[Категория:Индексы произведений Алексея Николаевича Плещеева]] dxohn4h71cfyerkwkxw8k0l9u0lvfsf Шаблон:БСЭ1/Авторы 10 1212323 5710198 5710170 2026-05-06T15:01:07Z Wlbw68 37914 5710198 wikitext text/x-wiki {{#switch:{{{1}}} |Ф. Абрамов = [[Автор:Фёдор Иванович Абрамов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] | А. Абрикосов | А. А. = [[Автор:Алексей Иванович Абрикосов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Авдусин = [[Автор:Павел Павлович Авдусин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Аверкиева = [[Автор:Юлия Павловна Аверкиева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Агульник = [[Автор:Мордух Абрамович Агульник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Адамчук = [[Автор:Владимир Андреевич Адамчук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Александров = [[Автор:Георгий Фёдорович Александров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Александров = [[Автор:Павел Сергеевич Александров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Алексеев/лингвистика = [[Автор:Василий Михайлович Алексеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Алексеев = [[Автор:Владимир Кузьмич Алексеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Алехин | В. Алёхин = [[Автор:Василий Васильевич Алехин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Алпатов = [[Автор:Владимир Владимирович Алпатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Алпатов = [[Автор:Михаил Владимирович Алпатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Алперс = [[Автор:Борис Владимирович Алперс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Альтгаузен = [[Автор:Николай Фёдорович Альтгаузен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Альтман = [[Автор:Владимир Владимирович Альтман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Ананьев = [[Автор:Борис Герасимович Ананьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Андреев = [[Автор:Николай Николаевич Андреев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Андреев/литература = [[Автор:Николай Петрович Андреев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Аникст = [[Автор:Александр Абрамович Аникст|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Аничков = [[Автор:Николай Николаевич Аничков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Анохин = [[Автор:Пётр Кузьмич Анохин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Антипов-Каратаев = [[Автор:Иван Николаевич Антипов-Каратаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Антонова = [[Автор:Валентина Ивановна Антонова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Аранович = [[Автор:Давид Михайлович Аранович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Аргунов = [[Автор:Николай Емельянович Аргунов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Арекелян = [[Автор:Арташес Аркадьевич Аракелян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Арский = [[Автор:Игорь Владимирович Арский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Артоболевский = [[Автор:Иван Иванович Артоболевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Архангельский = [[Автор:Николай Андреевич Архангельский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Аршавский = [[Автор:Илья Аркадьевич Аршавский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Аршаруни = [[Автор:Аршалуис Михайлович Аршаруни|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Асмус = [[Автор:Валентин Фердинандович Асмус|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Астапович = [[Автор:Игорь Станиславович Астапович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Астахов = [[Автор:Константин Васильевич Астахов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Банк = [[Автор:Алиса Владимировна Банк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Баранников = [[Автор:Алексей Петрович Баранников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Барон = [[Автор:Лазарь Израилевич Барон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Барон = [[Автор:Михаил Аркадьевич Барон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Барсуков = [[Автор:Александр Николаевич Барсуков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Баскин = [[Автор:Марк Петрович Баскин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Батищев = [[Автор:Степан Петрович Батищев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Баумгарт = [[Автор:Карл Карлович Баумгарт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Бахарев = [[Автор:Александр Арсентьевич Бахарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Бахтин = [[Автор:Александр Николаевич Бахтин (генерал)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Баштан = [[Автор:Фёдор Андреевич Баштан|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Бахрушин = [[Автор:Сергей Владимирович Бахрушин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Белкин = [[Автор:Павел Васильевич Белкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Белов = [[Автор:Константин Петрович Белов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Белов = [[Автор:Фёдор Иванович Белов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Белькинд = [[Автор:Лев Давидович Белькинд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Беляев |Евг. Беляев = [[Автор:Евгений Александрович Беляев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Лев Семёнович Берг|Л. С. Берг|Л. Берг = [[Автор:Лев Семёнович Берг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Бердоносов = [[Автор:Михаил Владимирович Бердоносов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Березов | П. Берёзов = [[Автор:Павел Иванович Берёзов |{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Берестнев = [[Автор:Владимир Фёдорович Берестнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ян Антонович Берзин|Я. Берзин = [[Автор:Ян Антонович Берзин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Беритов = [[Автор:Иван Соломонович Беритов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Беркенгейм = [[Автор:Борис Моисеевич Беркенгейм|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Берлянд = [[Автор:Елена Семёновна Берлянд-Чёрная|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Бернадинер = [[Автор:Бер Моисеевич Бернадинер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Бернштейн = [[Автор:Самуил Борисович Бернштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Бертельс | Е. Б./лингвистика= [[Автор:Евгений Эдуардович Бертельс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Берцинский = [[Автор:Семён Моисеевич Берцинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Бессмертный = [[Автор:Борис Семёнович Бессмертный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Билибин = [[Автор:Александр Фёдорович Билибин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Бирштейн = [[Автор:Яков Авадьевич Бирштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Благовещенский = [[Автор:Андрей Васильевич Благовещенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Близняк = [[Автор:Евгений Варфоломеевич Близняк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Блюменфельд = [[Автор:Виктор Михайлович Блюменфельд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Бляхер = [[Автор:Леонид Яковлевич Бляхер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Бобринский = [[Автор:Николай Алексеевич Бобринский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Богданов = [[Автор:Борис Алексеевич Богданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Боголюбов = [[Автор:Александр Николаевич Боголюбов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Богоров = [[Автор:Вениамин Григорьевич Богоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Болдырев = [[Автор:Николай Иванович Болдырев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Бончковский = [[Автор:Вячеслав Францевич Бончковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Борисяк = [[Автор:Алексей Алексеевич Борисяк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Брадис = [[Автор:Владимир Модестович Брадис|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. М. Браудо = [[Автор:Евгений Максимович Браудо|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Брейтбург = [[Автор:Абрам Моисеевич Брейтбург|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Бродский = [[Автор:Николай Леонтьевич Бродский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Бронштейн = [[Автор:Вениамин Борисович Бронштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Брускин = [[Автор:Яков Моисеевич Брускин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Брюсов = [[Автор:Александр Яковлевич Брюсов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Будагян = [[Автор:Фаддей Ервандович Будагян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Будников = [[Автор:Пётр Петрович Будников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Булатов = [[Автор:Сергей Яковлевич Булатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Бурче = [[Автор:Фёдор Яковлевич Бурче|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Бугославский = [[Автор:Сергей Алексеевич Бугославский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Бункин = [[Автор:Николай Александрович Бункин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Бухгейм = [[Автор:Александр Николаевич Бухгейм|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Бухина = [[Автор:Вера Анатольевна Бухина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Быстров = [[Автор:Алексей Петрович Быстров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Л. Быховская|C. Быховская = [[Автор:Софья Львовна Быховская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Бычков = [[Автор:Лев Николаевич Бычков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Сергей Иванович Вавилов|С. Вавилов|С. В. = [[Автор:Сергей Иванович Вавилов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Вайндрах |Г. В. = [[Автор:Григорий Моисеевич Вайндрах|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Вайнштейн = [[Автор:Осип Львович Вайнштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Василенко = [[Автор:Виктор Михайлович Василенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Васильев = [[Автор:Сергей Фёдорович Васильев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Вассерберг = [[Автор:Виктор Эммануилович Вассерберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Васютин = [[Автор:Василий Филиппович Васютин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. В-ий |А. В. = [[Автор:Алексей Макарович Васютинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Вебер = [[Автор:Борис Георгиевич Вебер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Вейнгартен = [[Автор:Соломон Михайлович Вейнгартен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Вейс = [[Автор:Всеволод Карлович Вейс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Вейсберг = [[Автор:Григорий Петрович Вейсберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Веселовский = [[Автор:Степан Борисович Веселовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Васецкий = [[Автор:Григорий Степанович Васецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Виденек = [[Автор:Иван Иванович Виденек|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Визе = [[Автор:Владимир Юльевич Визе|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Виленкин = [[Автор:Борис Владимирович Виленкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Виноградов = [[Автор:Виктор Владимирович Виноградов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Виноградов = [[Автор:Константин Яковлевич Виноградов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Вишнев = [[Автор:Сергей Михайлович Вишнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Вовси = [[Автор:Мирон Семёнович Вовси|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Войцицкий = [[Автор:Владимир Тимофеевич Войцицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Волгин = [[Автор:Вячеслав Петрович Волгин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Волков = [[Автор:Анатолий Андреевич Волков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Волькенштейн = [[Автор:Михаил Владимирович Волькенштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Вольская = [[Автор:Вера Николаевна Вольская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Вотчал = [[Автор:Борис Евгеньевич Вотчал|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Вуйович = [[Автор:Воислав Вуйович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Вукс = [[Автор:Максим Филиппович Вукс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Вул = [[Автор:Бенцион Моисеевич Вул|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Выропаев = [[Автор:Борис Николаевич Выропаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Вышинский = [[Автор:Андрей Януарьевич Вышинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Вышинский = [[Автор:Пётр Евстафьевич Вышинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Габинский = [[Автор:Яков Осипович Габинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Гайсинович | = [[Автор:Абба Евсеевич Гайсинович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. М. Галаган |А. Галаган = [[Автор:Александр Михайлович Галаган|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Галактионов = [[Автор:Михаил Романович Галактионов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Галицкий = [[Автор:Лев Николаевич Галицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Галкин = [[Автор:Илья Саввич Галкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Гальперин = [[Автор:Лев Ефимович Гальперин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Гальперин = [[Автор:Соломон Ильич Гальперин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Гарелин |Н. Г. |Н. Г-н = [[Автор:Николай Фёдорович Гарелин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Гейликман = [[Автор:Тевье Борисович Гейликман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Гейман | В. Гейман | = [[Автор:Борис Яковлевич Гейман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Геласимова = [[Автор:Антонина Николаевна Геласимова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Геллер = [[Автор:Самуил Юльевич Геллер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Гиляровский = [[Автор:Василий Алексеевич Гиляровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Гинецинский = [[Автор:Александр Григорьевич Гинецинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Гинзбург = [[Автор:Семён Львович Гинзбург|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Гептнер = [[Автор:Владимир Георгиевич Гептнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Гершензон = [[Автор:Наталья Михайловна Гершензон-Чегодаева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Гершензон = [[Автор:Сергей Михайлович Гершензон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Гессен = [[Автор:Борис Михайлович Гессен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Гиляревский = [[Автор:Сергей Александрович Гиляревский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Гинодман = [[Автор:Доба Менделевна Гинодман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Гиринис = [[Автор:Сергей Владимирович Гиринис|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Глаголев = [[Автор:Нил Александрович Глаголев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Глек = [[Автор:Тимофей Павлович Глек|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Гливенко = [[Автор:Валерий Иванович Гливенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Глоцер = [[Автор:Лев Моисеевич Глоцер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Глух = [[Автор:Михаил Александрович Глух|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Глухов = [[Автор:Михаил Михайлович Глухов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Глушаков = [[Автор:Пётр Иванович Глушаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Говорухин = [[Автор:Василий Сергеевич Говорухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Годнев = [[Автор:Тихон Николаевич Годнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Голенкин = [[Автор:Михаил Ильич Голенкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Голунский = [[Автор:Сергей Александрович Голунский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Голубев = [[Автор:Борис Александрович Голубев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Гольдфайль|Л. Г. = [[Автор:Леонид Густавович Гольдфайль|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Гольст = [[Автор:Леопольд Леопольдович Гольст|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Гольц = [[Автор:Екатерина Павловна Гольц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Гопнер = [[Автор:Серафима Ильинична Гопнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Горбов = [[Автор:Всеволод Александрович Горбов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Горкич = [[Автор:Милан Миланович Горкич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Горфин = [[Автор:Давид Владимирович Горфин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Готалов-Готлиб = [[Автор:Артур Генрихович Готлиб|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Готье = [[Автор:Юрий Владимирович Готье|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Граков = [[Автор:Борис Николаевич Граков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Гракин = [[Автор:Иван Алексеевич Гракин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Гранде = [[Автор:Бенцион Меерович Гранде|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Гребенев = [[Автор:Алексей Иванович Гребенев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Греков = [[Автор:Борис Дмитриевич Греков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Гречишников = [[Автор:Владимир Константинович Гречишников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Гриб = [[Автор:Владимир Романович Гриб|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. А. Григорьев = [[Автор:Андрей Александрович Григорьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Гришко = [[Автор:Николай Николаевич Гришко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Губер = [[Автор:Александр Андреевич Губер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Гудзий = [[Автор:Николай Каллиникович Гудзий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Гуковский = [[Автор:Матвей Александрович Гуковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Гурвич = [[Автор:Георгий Семёнович Гурвич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Гурвич = [[Автор:Леопольд Ильич Гурвич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Гуревич = [[Автор:Григорий Маркович Гуревич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Гурштейн = [[Автор:Арон Шефтелевич Гурштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Гурьянов = [[Автор:Евгений Васильевич Гурьянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Гурьянова = [[Автор:Евпраксия Фёдоровна Гурьянова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Гуссейнов = [[Автор:Гейдар Наджаф оглы Гусейнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Гущин = [[Автор:Александр Сергеевич Гущин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Давиденков = [[Автор:Сергей Николаевич Давиденков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Данилевич = [[Автор:Лев Васильевич Данилевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Данилевский = [[Автор:Виктор Васильевич Данилевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Данилов = [[Автор:Сергей Сергеевич Данилов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Данциг = [[Автор:Борис Моисеевич Данциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Данциг = [[Автор:Наум Моисеевич Данциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Де-Лазари = [[Автор:Александр Николаевич Де-Лазари|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Дебец = [[Автор:Георгий Францевич Дебец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Делоне = [[Автор:Борис Николаевич Делоне|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Дементьев = [[Автор:Георгий Петрович Дементьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Демидович | В. Демидович = [[Автор:Борис Павлович Демидович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Демьянов/музыка = [[Автор:Николай Иванович Демьянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Демьянов/химия = [[Автор:Николай Яковлевич Демьянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Денике = [[Автор:Борис Петрович Денике|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Денисов = [[Автор:Андрей Иванович Денисов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Денисова = [[Автор:Лидия Фёдоровна Денисова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Державин = [[Автор:Алексей Никитич Державин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Державин = [[Автор:Константин Николаевич Державин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Державин = [[Автор:Николай Севастьянович Державин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Джервис | М. В. Джервис = [[Автор:Михаил Владимирович Джервис-Бродский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Дик = [[Автор:Николай Евгеньевич Дик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Диканский = [[Автор:Матвей Григорьевич Диканский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Добиаш-Рождественская = [[Автор:Ольга Антоновна Добиаш-Рождественская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Добров = [[Автор:Александр Семёнович Добров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Добровольский = [[Автор:Алексей Дмитриевич Добровольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Добровольский = [[Автор:Виктор Васильевич Добровольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Добротворский = [[Автор:Николай Митрофанович Добротворский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Добротин = [[Автор:Николай Алексеевич Добротин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Добрынин = [[Автор:Борис Фёдорович Добрынин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Добрынин = [[Автор:Николай Фёдорович Добрынин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Дорофеев = [[Автор:Сергей Васильевич Дорофеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Древинг = [[Автор:Елизавета Фёдоровна Древинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Дробинский = [[Автор:Александр Иосифович Дробинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Дробинский = [[Автор:Константин Николаевич Дробинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Дроздовская = [[Автор:Екатерина Александровна Дроздовская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Дружинин = [[Автор:Николай Михайлович Дружинин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Дубнов = [[Автор:Яков Семёнович Дубнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Дурденевский = [[Автор:Всеволод Николаевич Дурденевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Дынник = [[Автор:Михаил Александрович Дынник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Евтихиев = [[Автор:Иван Иванович Евтихиев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Еголин = [[Автор:Александр Михайлович Еголин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Ежиков | М. Ежиков = [[Автор:Иван Иванович Ежиков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Еленевская = [[Автор:Екатерина Васильевна Еленевская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Еленевский = [[Автор:Ричард Аполлинариевич Еленевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Ефремов = [[Автор:Виктор Васильевич Ефремов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Жадовский = [[Автор:Анатолий Есперович Жадовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Жвирблянский = [[Автор:Юлий Маркович Жвирблянский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Жданов = [[Автор:Герман Степанович Жданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Жебрак = [[Автор:Моисей Харитонович Жебрак|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Живов = [[Автор:Марк Семёнович Живов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Жидков= [[Автор:Герман Васильевич Жидков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Жирмунский |М. Ж.= [[Автор:Михаил Матвеевич Жирмунский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Жолквер = [[Автор:Александр Ефимович Жолквер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Жук = [[Автор:Сергей Яковлевич Жук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Жуков = [[Автор:Михаил Михайлович Жуков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Жураковский = [[Автор:Геннадий Евгеньевич Жураковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Заблудовский = [[Автор:Михаил Давидович Заблудовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Заборовский = [[Автор:Александр Игнатьевич Заборовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Зарянов = [[Автор:Иван Михеевич Зарянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Заславский = [[Автор:Давид Иосифович Заславский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Захаров = [[Автор:Евгений Евгеньевич Захаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Захер = [[Автор:Яков Михайлович Захер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Защук = [[Автор:Сергей Леонидович Защук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Збарский = [[Автор:Борис Ильич Збарский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Звавич = [[Автор:Исаак Семёнович Звавич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Зеленина = [[Автор:Клавдия Алексеевна Зеленина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Зельин = [[Автор:Константин Константинович Зельин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Земец = [[Автор:Анна Александровна Земец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Зенкевич = [[Автор:Лев Александрович Зенкевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Зимин = [[Автор:Пётр Николаевич Зимин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Золотарев = [[Автор:Александр Михайлович Золотарёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Зотов = [[Автор:Алексей Иванович Зотов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Зоркий = [[Автор:Марк Соломонович Зоркий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Зубов = [[Автор:Николай Николаевич Зубов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Зутис = [[Автор:Ян Яковлевич Зутис|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Иванов = [[Автор:Иван Маркелович Иванов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Иверонова = [[Автор:Валентина Ивановна Иверонова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Игнатов = [[Автор:Сергей Сергеевич Игнатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Ильин = [[Автор:Борис Владимирович Ильин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Ильин = [[Автор:Модест Михайлович Ильин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Ильичев = [[Автор:Леонид Фёдорович Ильичёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Иоффе = [[Автор:Абрам Фёдорович Иоффе|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Исаченко = [[Автор:Борис Лаврентьевич Исаченко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Истомин = [[Автор:Александр Васильевич Истомин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Кабачник = [[Автор:Мартин Израилевич Кабачник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Кабо = [[Автор:Рафаил Михайлович Кабо|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Каврайский = [[Автор:Владимир Владимирович Каврайский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Каган |В. К./математика = [[Автор:Вениамин Фёдорович Каган|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Кагаров = [[Автор:Евгений Георгиевич Кагаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Казаков = [[Автор:Георгий Александрович Казаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Каганов = [[Автор:Всеволод Михайлович Каганов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. К-ий = [[Автор:Исаак Абрамович Казарновский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. А. Каменецкий |В. Каменецкий |В. Км. |В. К./география = [[Автор:Владимир Александрович Каменецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Каменский = [[Автор:Григорий Николаевич Каменский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Каммари = [[Автор:Михаил Давидович Каммари|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Камшилов = [[Автор:Михаил Михайлович Камшилов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Канасков = [[Автор:Давид Романович Канасков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Капелюшников = [[Автор:Матвей Алкунович Капелюшников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Капица = [[Автор:Пётр Леонидович Капица|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Каплан = [[Автор:Аркадий Владимирович Каплан|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Капустинский = [[Автор:Анатолий Фёдорович Капустинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Капцов = [[Автор:Николай Александрович Капцов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Караваев = [[Автор:Николай Михайлович Караваев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Карасева = [[Автор:Лидия Ефимовна Карасёва|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Карбышев = [[Автор:Дмитрий Михайлович Карбышев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Карев = [[Автор:Николай Афанасьевич Карев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Карлик = [[Автор:Лев Наумович Карлик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Карпов = [[Автор:Владимир Порфирьевич Карпов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Касрадзе = [[Автор:Константин Михайлович Касрадзе-Панасян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Катренко = [[Автор:Дмитрий Алексеевич Катренко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Кацнельсон = [[Автор:Соломон Давидович Кацнельсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Кашкин = [[Автор:Иван Александрович Кашкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Келдыш = [[Автор:Юрий Всеволодович Келдыш|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Келлер = [[Автор:Борис Александрович Келлер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Кефели = [[Автор:Тамара Яковлевна Кефели|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Кириллов = [[Автор:Николай Иванович Кириллов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Киселев = [[Автор:Григорий Леонидович Киселёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Киселев | Н. Киселёв = [[Автор:Николай Николаевич Киселёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Киселев = [[Автор:Сергей Петрович Киселёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Клеман = [[Автор:Михаил Карлович Клеман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Клемин = [[Автор:Иван Александрович Клемин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Кленова = [[Автор:Мария Васильевна Клёнова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Клевенский = [[Автор:Митрофан Михайлович Клевенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Клейнер = [[Автор:Исидор Михайлович Клейнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Клинковштейн = [[Автор:Илья Михайлович Клинковштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Клюшникова = [[Автор:Екатерина Степановна Клюшникова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Кобылина = [[Автор:Мария Михайловна Кобылина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Ковалев = [[Автор:Сергей Иванович Ковалёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Ковальчик = [[Автор:Евгения Ивановна Ковальчик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Коган = [[Автор:Арон Яковлевич Коган|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. С. Коган |П. Коган = [[Автор:Пётр Семёнович Коган|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Кожевников = [[Автор:Александр Владимирович Кожевников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Кожевников = [[Автор:Фёдор Иванович Кожевников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Кожин = [[Автор:Николай Александрович Кожин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Козловский = [[Автор:Давид Евстафьевич Козловский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Козо-Полянский = [[Автор:Борис Михайлович Козо-Полянский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Козьмин = [[Автор:Борис Павлович Козьмин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Кокиев = [[Автор:Георгий Александрович Кокиев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Колмогоров = [[Автор:Андрей Николаевич Колмогоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Комарницкий = [[Автор:Николай Александрович Комарницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Кон = [[Автор:Феликс Яковлевич Кон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Конради = [[Автор:Георгий Павлович Конради|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Константинов = [[Автор:Николай Александрович Константинов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Кончаловский = [[Автор:Дмитрий Петрович Кончаловский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Копченова = [[Автор:Екатерина Васильевна Копченова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Копытин = [[Автор:Леонид Алексеевич Копытин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Коренман = [[Автор:Израиль Миронович Коренман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Королев |Ф. Королёв = [[Автор:Фёдор Андреевич Королёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Коростовцев = [[Автор:Михаил Александрович Коростовцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Коротков = [[Автор:Иван Иванович Коротков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Корчагин = [[Автор:Вячеслав Викторович Корчагин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Коршун = [[Автор:Алексей Алексеевич Коршун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Косвен = [[Автор:Марк Осипович Косвен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Костржевский = [[Автор:Стефан Францевич Костржевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Х. Коштоянц = [[Автор:Хачатур Седракович Коштоянц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Кравков = [[Автор:Сергей Васильевич Кравков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Кравцев = [[Автор:Георгий Георгиевич Кравцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Краснов = [[Автор:Михаил Леонидович Краснов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Красногорская = [[Автор:Лидия Ивановна Красногорская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Краснокутский = [[Автор:Василий Александрович Краснокутский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Крастин = [[Автор:Иван Андреевич Крастин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Кренке = [[Автор:Николай Петрович Кренке|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Кречетович = [[Автор:Лев Мельхиседекович Кречетович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Криницкий = [[Автор:Александр Иванович Криницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Крисс = [[Автор:Анатолий Евсеевич Крисс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Кроль = [[Автор:Михаил Борисович Кроль|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Крейцер = [[Автор:Борис Александрович Крейцер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Кружков = [[Автор:Виктор Алексеевич Кружков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Крупская = [[Автор:Надежда Константиновна Крупская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Крывелев = [[Автор:Иосиф Аронович Крывелёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. В. Кубицкий|А. Кубицкий = [[Автор:Александр Владиславович Кубицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Кузмак = [[Автор:Евсей Маркович Кузмак|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Кузнецов = [[Автор:Константин Алексеевич Кузнецов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Кузнецов = [[Автор:Николай Яковлевич Кузнецов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Кузнецов = [[Автор:Сергей Иванович Кузнецов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Кулаковский = [[Автор:Лев Владимирович Кулаковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Куличенко = [[Автор:Василий Федосеевич Куличенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Кульбацкий = [[Автор:Константин Ефимович Кульбацкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Кульков = [[Автор:Александр Ефимович Кульков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Кун = [[Автор:Николай Альбертович Кун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Куницкий = [[Автор:Ростислав Владимирович Куницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Курсанов = [[Автор:Лев Иванович Курсанов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Курский = [[Автор:Владимир Иванович Курский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Кусикьян = [[Автор:Иосиф Карпович Кусикьян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Кюнер = [[Автор:Николай Васильевич Кюнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. М. Лавровский = [[Автор:Владимир Михайлович Лавровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Лазарев = [[Автор:Виктор Никитич Лазарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Лайнер = [[Автор:Владимир Ильич Лайнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Ландсберг = [[Автор:Григорий Самуилович Ландсберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Лапин = [[Автор:Марк Михайлович Лапин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Лебедев = [[Автор:Владимир Иванович Лебедев (историк)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Лебедев = [[Автор:Дмитрий Дмитриевич Лебедев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Левик = [[Автор:Борис Вениаминович Левик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Левинсон-Лессинг = [[Автор:Владимир Францевич Левинсон-Лессинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Левинштейн = [[Автор:Израиль Ионасович Левинштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Левицкий = [[Автор:Николай Арсеньевич Левицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Левшин = [[Автор:Вадим Леонидович Лёвшин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Леонардов = [[Автор:Борис Константинович Леонардов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Леонов = [[Автор:Александр Кузьмич Леонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Леонов = [[Автор:Борис Максимович Леонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Леонтович = [[Автор:Михаил Александрович Леонтович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Леонтьев = [[Автор:Алексей Николаевич Леонтьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Лепинь = [[Автор:Лидия Карловна Лепинь|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Лепский = [[Автор:Семён Семёнович Лепский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Лесник = [[Автор:Самуил Маркович Лесник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Лесников = [[Автор:Михаил Павлович Лесников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Летавет = [[Автор:Август Андреевич Летавет|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Ливанская = [[Автор:Фаня Владимировна Ливанская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Линде = [[Автор:Владимир Владимирович Линде|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Липшиц = [[Автор:Сергей Юльевич Липшиц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Лихарев = [[Автор:Борис Константинович Лихарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Ложечкин = [[Автор:Михаил Павлович Ложечкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Лозовецкий = [[Автор:Владимир Степанович Лозовецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Лозовский = [[Автор:Соломон Абрамович Лозовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Лойцянский = [[Автор:Лев Герасимович Лойцянский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Сергей Алексеевич Лопашев|С. Л. = [[Автор:Сергей Алексеевич Лопашев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Лужецкая = [[Автор:Алла Николаевна Лужецкая|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Лукашова |Е. Лукашева = [[Автор:Евгения Николаевна Лукашова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Лукомский = [[Автор:Илья Генрихович Лукомский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Лунц = [[Автор:Ефим Борисович Лунц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Лурия = [[Автор:Александр Романович Лурия|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Лурье = [[Автор:Анатолий Исакович Лурье|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Луцкий = [[Автор:Владимир Борисович Луцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Львов = [[Автор:Николай Александрович Львов (ботаник)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Ляхницкий = [[Автор:Валериан Евгеньевич Ляхницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Ляховский = [[Автор:Александр Илларионович Ляховский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Лященко = [[Автор:Пётр Иванович Лященко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Магидович = [[Автор:Иосиф Петрович Магидович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Майер |В. И. Майер = [[Автор:Владимир Иванович Майер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Макеев = [[Автор:Павел Семёнович Макеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Максимов = [[Автор:Александр Николаевич Максимов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Малицкая = [[Автор:Ксения Михайловна Малицкая|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Малышев = [[Автор:Михаил Петрович Малышев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Маляров = [[Автор:Константин Лукич Маляров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Мариенбах = [[Автор:Лев Михайлович Мариенбах|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Маркова = [[Автор:Раиса Ивановна Маркова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Маркушевич = [[Автор:Алексей Иванович Маркушевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Мартынов = [[Автор:Иван Иванович Мартынов (музыковед)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Марцинковский = [[Автор:Борис Израилевич Марцинковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Матвеев = [[Автор:Борис Степанович Матвеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Маца = [[Автор:Иван Людвигович Маца|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Мачинский = [[Автор:Алексей Владимирович Мачинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Машкин = [[Автор:Николай Александрович Машкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Медынский = [[Автор:Евгений Николаевич Медынский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Мейер = [[Автор:Константин Игнатьевич Мейер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Меликов = [[Автор:Владимир Арсеньевич Меликов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Мельников = [[Автор:Игорь Александрович Мельников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Мамонтова = [[Автор:Лидия Ивановна Мамонтова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Менделева = [[Автор:Юлия Ароновна Менделева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Менжинский = [[Автор:Евгений Александрович Менжинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Меницкий = [[Автор:Иван Антонович Меницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Мендельсон = [[Автор:Лев Абрамович Мендельсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Меншуткин = [[Автор:Борис Николаевич Меншуткин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Метёлкин = [[Автор:Анатолий Иванович Метёлкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Мещеряков = [[Автор:Николай Леонидович Мещеряков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Мигаловский = [[Автор:Константин Александрович Мигаловский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Миллер = [[Автор:Валентин Фридрихович Миллер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Минаев = [[Автор:Владислав Николаевич Минаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Мирский = [[Автор:Дмитрий Петрович Святополк-Мирский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Мирчинк = [[Автор:Георгий Фёдорович Мирчинк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Михайлов = [[Автор:Александр Александрович Михайлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Михайлов = [[Автор:Фёдор Михайлович Михайлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Михальчи = [[Автор:Дмитрий Евгеньевич Михальчи|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Мнева = [[Автор:Надежда Евгеньевна Мнёва|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Мовшенсон = [[Автор:Александр Григорьевич Мовшенсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Моисеев = [[Автор:Сергей Никандрович Моисеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Молок = [[Автор:Александр Иванович Молок|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Молчанова = [[Автор:Ольга Павловна Молчанова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Мордвинов = [[Автор:Василий Константинович Мордвинов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Мороховец = [[Автор:Евгений Андреевич Мороховец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Мотылева = [[Автор:Тамара Лазаревна Мотылёва|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ш. Мошковский = [[Автор:Шабсай Давидович Мошковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Сергей Дмитриевич Мстиславский|С. Д. Мстиславский |С. Мстиславский = [[Автор:Сергей Дмитриевич Мстиславский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Муратов = [[Автор:Михаил Владимирович Муратов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Мысовский = [[Автор:Лев Владимирович Мысовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Мышкин = [[Автор:Николай Филиппович Мышкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Настюков = [[Автор:Александр Михайлович Настюков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Невежина = [[Автор:Вера Михайловна Невежина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Недошивин = [[Автор:Герман Александрович Недошивин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |З. Неедлы = [[Автор:Зденек Неедлы|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Н-ов = [[Автор:Николай Васильевич Нелидов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Немыцкий = [[Автор:Виктор Владимирович Немыцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Нестурх = [[Автор:Михаил Фёдорович Нестурх|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Неустроев | Н. Неустроев = [[Автор:Владимир Петрович Неустроев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Н-а = [[Автор:Милица Васильевна Нечкина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Никитин = [[Автор:Николай Павлович Никитин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Никифоров = [[Автор:Борис Матвеевич Никифоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Николаев = [[Автор:Михаил Петрович Николаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Николаев = [[Автор:Олег Владимирович Николаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Н-ий|В. Н.|В. Никольский = [[Автор:Владимир Капитонович Никольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Никольский = [[Автор:Константин Вячеславович Никольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Никольский = [[Автор:Николай Михайлович Никольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Никонов = [[Автор:Владимир Андреевич Никонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Новикова = [[Автор:Анна Михайловна Новикова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Новицкий = [[Автор:Георгий Андреевич Новицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Нович = [[Автор:Иоанн Савельевич Нович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Новоспасский = [[Автор:Александр Фёдорович Новоспасский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Нусинов = [[Автор:Исаак Маркович Нусинов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Обручев = [[Автор:Владимир Афанасьевич Обручев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Овчинников = [[Автор:Александр Михайлович Овчинников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Огнев |Б. О. = [[Автор:Борис Владимирович Огнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Огнёв | С. И. Огнев |С. О. = [[Автор:Сергей Иванович Огнёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Оголевец = [[Автор:Георгий Степанович Оголевец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Ойфебах = [[Автор:Марк Ильич Ойфебах|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Окнов = [[Автор:Михаил Григорьевич Окнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Окунев = [[Автор:Леопольд Яковлевич Окунев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Ольденбург = [[Автор:Сергей Фёдорович Ольденбург|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Опарин = [[Автор:Александр Иванович Опарин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Орлов = [[Автор:Борис Павлович Орлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Орлов = [[Автор:Сергей Владимирович Орлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Осадчий =[[Автор:Пётр Семёнович Осадчий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Осипов =[[Автор:Александр Михайлович Осипов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Осницкая =[[Автор:Галина Алексеевна Осницкая|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Оснос =[[Автор:Юрий Александрович Оснос|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Павлов = [[Автор:Михаил Александрович Павлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Павловский = [[Автор:Евгений Никанорович Павловский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Пазухин = [[Автор:Василий Александрович Пазухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Панов = [[Автор:Дмитрий Юрьевич Панов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Парамонов = [[Автор:Александр Александрович Парамонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Паренаго = [[Автор:Павел Петрович Паренаго|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Пашков = [[Автор:Анатолий Игнатьевич Пашков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Певзнер = [[Автор:Лея Мироновна Певзнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Певзнер = [[Автор:Мануил Исаакович Певзнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Первушин = [[Автор:Сергей Алексеевич Первушин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Перетерский = [[Автор:Иван Сергеевич Перетерский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Перцев = [[Автор:Владимир Николаевич Перцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Песков = [[Автор:Николай Петрович Песков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Петров = [[Автор:Сергей Гаврилович Петров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Петровский = [[Автор:Владимир Алексеевич Петровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Петрокас = [[Автор:Леонид Венедиктович Петрокас|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Пидгайный = [[Автор:Леонид Ерофеевич Пидгайный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Пик = [[Автор:Вильгельм Пик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Пиков = [[Автор:Василий Иванович Пиков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Первухин = [[Автор:Михаил Георгиевич Первухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Перевалов = [[Автор:Викторин Александрович Перевалов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Петров = [[Автор:Александр Ильич Петров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. К. Пиксанов|Н. Пиксанов = [[Автор:Николай Кирьякович Пиксанов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Писарев = [[Автор:Иннокентий Юльевич Писарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Писаревский = [[Автор:Дмитрий Сергеевич Писаревский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Пильник = [[Автор:Михаил Ефремович Пильник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Пичета = [[Автор:Владимир Иванович Пичета|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Плисецкий= [[Автор:Марк Соломонович Плисецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Плотников = [[Автор:Кирилл Никанорович Плотников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Погребной= [[Автор:Лаврентий Иванович Погребной|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Поддубский= [[Автор:Иван Васильевич Поддубский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Подорожный= [[Автор:Николай Емельянович Подорожный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Позин| В. И. Позин| В. П.| В. П-ин = [[Автор:Владимир Иванович Позин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Познер = [[Автор:Виктор Маркович Познер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Покалюк = [[Автор:Карл Иосифович Покалюк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Покровский = [[Автор:Константин Доримедонтович Покровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Н. Покровский = [[Автор:Михаил Николаевич Покровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Полак = [[Автор:Иосиф Фёдорович Полак|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Половинкин = [[Автор:Александр Александрович Половинкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Поляков = [[Автор:Григорий Петрович Поляков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Поляков = [[Автор:Николай Харлампиевич Поляков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Пономарев = [[Автор:Павел Дмитриевич Пономарёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Понтрягин = [[Автор:Лев Семёнович Понтрягин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Попов = [[Автор:Владимир Александрович Попов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Попов = [[Автор:Константин Михайлович Попов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Попова/музыка = [[Автор:Татьяна Васильевна Попова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Попова = [[Автор:Татьяна Григорьевна Попова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Поршнев = [[Автор:Борис Фёдорович Поршнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Потемкин = [[Автор:Фёдор Васильевич Потёмкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Прасолов = [[Автор:Леонид Иванович Прасолов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Преображенский = [[Автор:Борис Сергеевич Преображенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Преображенский = [[Автор:Николай Алексеевич Преображенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Пригоровский = [[Автор:Георгий Михайлович Пригоровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Приоров = [[Автор:Николай Николаевич Приоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Прунцов = [[Автор:Василий Васильевич Прунцов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Пуришев = [[Автор:Борис Иванович Пуришев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Путинцев = [[Автор:Фёдор Максимович Путинцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Пышнов = [[Автор:Владимир Сергеевич Пышнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Пятышева = [[Автор:Наталья Валентиновна Пятышева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Радванский = [[Автор:Владимир Донатович Радванский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Радек = [[Автор:Карл Бернгардович Радек|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Радциг = [[Автор:Александр Александрович Радциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Радциг = [[Автор:Николай Иванович Радциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Радциг = [[Автор:Сергей Иванович Радциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Р. = [[Автор:Сергей Иванович Раевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Раздорский = [[Автор:Владимир Фёдорович Раздорский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Разенков = [[Автор:Иван Петрович Разенков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Райко = [[Автор:Николай Васильевич Райко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Райхинштейн = [[Автор:Михаил Наумович Райхинштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Ракитников = [[Автор:Андрей Николаевич Ракитников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Раковский = [[Автор:Адам Владиславович Раковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Рапопорт = [[Автор:Яков Львович Рапопорт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Рафалович = [[Автор:Иосиф Маркович Рафалович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Рафалькес = [[Автор:Соломон Борисович Рафалькес|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Рахманов = [[Автор:Виктор Александрович Рахманов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Редер = [[Автор:Дмитрий Григорьевич Редер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Рейхард|А. Рейхарт = [[Автор:Александр Юльевич Рейхардт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Ренчицкий = [[Автор:Пётр Николаевич Ренчицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Рихтер = [[Автор:Гавриил Дмитриевич Рихтер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Ровнов = [[Автор:Алексей Сергеевич Ровнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Рогаль-Левицкий = [[Автор:Дмитрий Романович Рогаль-Левицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Рогинская = [[Автор:Фрида Соломоновна Рогинская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Родов = [[Автор:Яков Иосифович Родов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Розенбаум = [[Автор:Натан Давидович Розенбаум|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Розенберг = [[Автор:Давид Иохелевич Розенберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Розенштейн = [[Автор:Лазарь Ильич Розенштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Розенштейн/медицина = [[Автор:Лев Маркович Розенштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Рокицкий = [[Автор:Пётр Фомич Рокицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Романовский = [[Автор:Всеволод Иванович Романовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Ростоцкий = [[Автор:Болеслав Норберт Иосифович Ростоцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Ростоцкий = [[Автор:Иосиф Болеславович Ростоцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Ротерт = [[Автор:Павел Павлович Роттерт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Ротштейн = [[Автор:Фёдор Аронович Ротштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. И. Рубин = [[Автор:Исаак Ильич Рубин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Ругг = [[Автор:Вениамин Маврикиевич Ругг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Рудных = [[Автор:Семён Павлович Рудных|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Румянцев = [[Автор:Алексей Всеволодович Румянцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Рыбникова = [[Автор:Мария Александровна Рыбникова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Рывкинд = [[Автор:Александр Васильевич Рывкинд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Рыжков = [[Автор:Виталий Леонидович Рыжков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Рытов = [[Автор:Сергей Михайлович Рытов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Самойло|А. С. = [[Автор:Александр Сергеевич Самойло|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Самойлов|А. С. = [[Автор:Александр Филиппович Самойлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Санжеев = [[Автор:Гарма Данцаранович Санжеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Санина = [[Автор:Александра Васильевна Санина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Санталов = [[Автор:Арсений Алексеевич Санталов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Сахаров = [[Автор:Пётр Васильевич Сахаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Севин = [[Автор:Сергей Иванович Севин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Семенов = [[Автор:Виктор Фёдорович Семёнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Семенов-Тян-Шанский |В. Семёнов-Тян-Шанский |В. Семёнов Тян-Шанский = [[Автор:Вениамин Петрович Семёнов-Тян-Шанский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Семенченко = [[Автор:Владимир Ксенофонтович Семенченко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Сергеев = [[Автор:Михаил Алексеевич Сергеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Сергеев/химик = [[Автор:Пётр Гаврилович Сергеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Сергеев/инженер = [[Автор:Пётр Сергеевич Сергеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Сергиевский = [[Автор:Максим Владимирович Сергиевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Серейский = [[Автор:Александр Самойлович Серейский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Серейский = [[Автор:Марк Яковлевич Серейский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Сидоров = [[Автор:Алексей Алексеевич Сидоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Сидорова = [[Автор:Вера Александровна Сидорова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. И. Силищенский|М. Силищенский = [[Автор:Митрофан Иванович Силищенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Симкин = [[Автор:Соломон Маркович Симкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Синельников = [[Автор:Николай Александрович Синельников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Ситковский = [[Автор:Евгений Петрович Ситковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Сказкин|С. С. = [[Автор:Сергей Данилович Сказкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Скачков = [[Автор:Иван Иванович Скачков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Скрябин = [[Автор:Константин Иванович Скрябин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Скундина = [[Автор:Мария Генриховна Скундина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Славин = [[Автор:Владимир Ильич Славин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. В. Славин = [[Автор:Самуил Венедиктович Славин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Сливкер = [[Автор:Борис Юльевич Сливкер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Слоневский = [[Автор:Сигизмунд Иванович Слоневский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Смирнов = [[Автор:Александр Иванович Смирнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Смирнов = [[Автор:Николай Александрович Смирнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Сморгонский = [[Автор:Леонид Михайлович Сморгонский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Смышляков = [[Автор:Василий Иванович Смышляков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Соболев = [[Автор:Николай Иванович Соболев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Соболев = [[Автор:Юрий Васильевич Соболев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. С-ль |С. Соболь = [[Автор:Самуил Львович Соболь|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Советкин = [[Автор:Фёдор Фролович Советкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Советов = [[Автор:Сергей Александрович Советов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Соколов = [[Автор:Иван Сергеевич Соколов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Соколов = [[Автор:Николай Сергеевич Соколов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |З. П. Соловьев = [[Автор:Зиновий Петрович Соловьёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Сольский = [[Автор:Дмитрий Антонович Сольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Сперанский = [[Автор:Александр Николаевич Сперанский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Сперанский = [[Автор:Георгий Несторович Сперанский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Спиваковский = [[Автор:Александр Онисимович Спиваковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Спиру = [[Автор:Василий Львович Спиру|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Спрыгина = [[Автор:Людмила Ивановна Спрыгина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Сретенский = [[Автор:Леонид Николаевич Сретенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Стайковский = [[Автор:Аркадий Павлович Стайковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Сталин = [[Автор:Иосиф Виссарионович Сталин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Стальный = [[Автор:Вениамин Александрович Стальный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Станков = [[Автор:Сергей Сергеевич Станков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Станчинский = [[Автор:Владимир Владимирович Станчинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Старицина = [[Автор:Павла Павловна Старицина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Стекольников = [[Автор:Илья Самуилович Стекольников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Степанов = [[Автор:Вячеслав Васильевич Степанов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ц. Степанян = [[Автор:Цолак Александрович Степанян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. С. = [[Автор:Оскар Августович Степун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Стоклицкая-Терешкович = [[Автор:Вера Вениаминовна Стоклицкая-Терешкович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Страментов = [[Автор:Андрей Евгеньевич Страментов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Страхов = [[Автор:Николай Михайлович Страхов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Страшун = [[Автор:Илья Давыдович Страшун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Стрелков = [[Автор:Пётр Георгиевич Стрелков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Стрелецкий = [[Автор:Николай Станиславович Стрелецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Стрельчук = [[Автор:Иван Васильевич Стрельчук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Струминский = [[Автор:Василий Яковлевич Струминский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Субботин = [[Автор:Михаил Фёдорович Субботин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Суворов = [[Автор:Сергей Георгиевич Суворов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Сукачев = [[Автор:Владимир Николаевич Сукачёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Сулейкин = [[Автор:Дмитрий Александрович Сулейкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Сумароков = [[Автор:Виктор Павлович Сумароков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Суслов = [[Автор:Сергей Петрович Суслов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Сухарев = [[Автор:Владимир Иванович Сухарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Сушкин = [[Автор:Гавриил Григорьевич Сушкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Сушкин = [[Автор:Пётр Петрович Сушкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Сысин = [[Автор:Алексей Николаевич Сысин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Сычевская = [[Автор:Валентина Ивановна Сычевская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Евг. Тагер = [[Автор:Евгений Борисович Тагер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Тайц = [[Автор:Михаил Юрьевич Тайц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Тапельзон = [[Автор:Самуил Львович Тапельзон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Тарасевич = [[Автор:Лев Александрович Тарасевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Тареев|Е. Т. = [[Автор:Евгений Михайлович Тареев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Тереношкин = [[Автор:Алексей Иванович Тереножкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Тарле = [[Автор:Евгений Викторович Тарле|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Таубман = [[Автор:Аркадий Борисович Таубман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Терентьев = [[Автор:Фёдор Александрович Терентьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Терновец = [[Автор:Борис Николаевич Терновец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Тимирязев = [[Автор:Климент Аркадьевич Тимирязев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Тимофеев = [[Автор:Леонид Иванович Тимофеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Тихов = [[Автор:Гавриил Адрианович Тихов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Тихомирнов = [[Автор:Герман Александрович Тихомирнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Тихомиров = [[Автор:Евгений Иванович Тихомиров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Тихомиров = [[Автор:Михаил Николаевич Тихомиров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Тишбейн = [[Автор:Роман Робертович Тишбейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Токарев = [[Автор:Сергей Александрович Токарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Токмалаев = [[Автор:Савва Фёдорович Токмалаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Толчинский, А. А.|А. Т-ский = [[Автор:Анатолий Абрамович Толчинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Точильников = [[Автор:Гирш Моисеевич Точильников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Транковский = [[Автор:Даниил Александрович Транковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Трахтенберг = [[Автор:Орест Владимирович Трахтенберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Трахтман = [[Автор:Яков Наумович Трахтман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Т. = [[Автор:Мария Лазаревна Тронская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Троцкий = [[Автор:Иосиф Моисеевич Тронский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Трояновский = [[Автор:Александр Антонович Трояновский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Трухин = [[Автор:Фёдор Иванович Трухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Трушлевич = [[Автор:Виктор Иванович Трушлевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Тудоровский = [[Автор:Александр Илларионович Тудоровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ш. Турецкий = [[Автор:Шамай Яковлевич Турецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Туркин = [[Автор:Владимир Константинович Туркин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Тутыхин = [[Автор:Борис Алексеевич Тутыхин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Угрюмов = [[Автор:Павел Григорьевич Угрюмов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Уманский = [[Автор:Яков Семёнович Уманский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Уразов = [[Автор:Георгий Григорьевич Уразов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Усков = [[Автор:Борис Николаевич Усков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Ухтомский = [[Автор:Алексей Алексеевич Ухтомский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Фабелинский = [[Автор:Иммануил Лазаревич Фабелинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Фёдоров = [[Автор:Владимир Григорьевич Фёдоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Федоров-Давыдов |А. Фёдоров-Давыдов = [[Автор:Алексей Александрович Фёдоров-Давыдов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Федорович = [[Автор:Борис Александрович Федорович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Федченко = [[Автор:Борис Алексеевич Федченко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Фейгель = [[Автор:Иосиф Исаакович Фейгель|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Фесенко = [[Автор:Прокопий Ильич Фесенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Фесенков = [[Автор:Василий Григорьевич Фесенков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Фигурнов = [[Автор:Пётр Константинович Фигурнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Филатов = [[Автор:Владимир Петрович Филатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Филимонов = [[Автор:Иван Николаевич Филимонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Филин = [[Автор:Федот Петрович Филин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Филиппов = [[Автор:Михаил Иванович Филиппов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Филоненко-Бородич = [[Автор:Михаил Митрофанович Филоненко-Бородич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Ф—ко = [[Автор:Юрий Александрович Филипченко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Флинт = [[Автор:Евгений Евгеньевич Флинт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Флорин = [[Автор:Вильгельм Флорин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Фомичев = [[Автор:Андрей Петрович Фомичев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Фомина = [[Автор:Вера Александровна Фомина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Франк |Г. Ф. = [[Автор:Глеб Михайлович Франк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Францов = [[Автор:Юрий Павлович Францев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Фрейман |А. Ф./лингвистика = [[Автор:Александр Арнольдович Фрейман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Фридман = [[Автор:Александр Александрович Фридман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Фролов = [[Автор:Нил Спиридонович Фролов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Фронштейн |Р. Ф./медицина = [[Автор:Рихард Михайлович Фронштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Н. Фрумкин |А. Ф. = [[Автор:Александр Наумович Фрумкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Фрумов = [[Автор:Соломон Абрамович Фрумов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Хайкин = [[Автор:Семён Эммануилович Хайкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Хачатуров = [[Автор:Тигран Сергеевич Хачатуров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Хвойник |Игн. Хвойник = [[Автор:Игнатий Ефимович Хвойник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Хвостов = [[Автор:Владимир Михайлович Хвостов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Хибарин = [[Автор:Иван Николаевич Хибарин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Хинчин = [[Автор:Александр Яковлевич Хинчин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Холин = [[Автор:Сергей Сергеевич Холин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Холодный = [[Автор:Николай Григорьевич Холодный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Хромов = [[Автор:Павел Алексеевич Хромов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Хромов = [[Автор:Сергей Петрович Хромов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Хухрина = [[Автор:Екатерина Владимировна Хухрина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Цейтлин = [[Автор:Александр Григорьевич Цейтлин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Церевитинов = [[Автор:Фёдор Васильевич Церевитинов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Цицин = [[Автор:Николай Васильевич Цицин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Цшохер = [[Автор:Вольдемар Оскарович Цшохер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Цыпкин | М. С. Цыпкин = [[Автор:Михаил Семёнович Цыпкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Чаадаева = [[Автор:Ольга Нестеровна Чаадаева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Чебоксаров = [[Автор:Николай Николаевич Чебоксаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Чегодаев = [[Автор:Андрей Дмитриевич Чегодаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Чельцов = [[Автор:Всеволод Сергеевич Чельцов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Чемоданов|Н. Ч. = [[Автор:Николай Сергеевич Чемоданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Чемоданов = [[Автор:Сергей Михайлович Чемоданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Черемных = [[Автор:Павел Семенович Черемных|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. М. Черемухин|А. Черемухин|А. Ч. = [[Автор:Алексей Михайлович Черёмухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Черенков = [[Автор:Павел Алексеевич Черенков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Черенович = [[Автор:Станислав Янович Черенович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Черников = [[Автор:Павел Акимович Черников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Чернов = [[Автор:Александр Александрович Чернов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Чернов = [[Автор:Филарет Филаретович Чернов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Четвериков = [[Автор:Сергей Дмитриевич Четвериков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Чехов = [[Автор:Николай Владимирович Чехов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Чирвинский = [[Автор:Пётр Николаевич Чирвинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Чистов = [[Автор:Борис Николаевич Чистов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Чорба = [[Автор:Николай Григорьевич Чорба|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Чичеров = [[Автор:Владимир Иванович Чичеров|{{#titleparts:{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}|1|1}}]] |А. Е. Чичибабин|А. Чичибабин|А. Ч./Чичибабин = [[Автор:Алексей Евгеньевич Чичибабин|{{#titleparts:{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}|1|1}}]] |Е. Шаблиовский = [[Автор:Евгений Степанович Шаблиовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Шайн = [[Автор:Григорий Абрамович Шайн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шапиро = [[Автор:Александр Яковлевич Шапиро|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Шапошников = [[Автор:Владимир Николаевич Шапошников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Шатский = [[Автор:Николай Сергеевич Шатский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Шафранов = [[Автор:Борис Владимирович Шафранов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Шахназаров = [[Автор:Мушег Мосесович Шахназаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Ш.|Е. Шварцман = [[Автор:Евсей Манасеевич Шварцман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Шведский = [[Автор:Иосиф Евсеевич Шведский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Шеварев = [[Автор:Пётр Алексеевич Шеварёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шейнберг = [[Автор:Александр Ефимович Шейнберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Шекун = [[Автор:Олимпиада Алексеевна Шекун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Гергард Густавович Шенберг|Г. Г. Шенберг = [[Автор:Гергард Густавович Шенберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шенк = [[Автор:Алексей Константинович Шенк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шестаков = [[Автор:Андрей Васильевич Шестаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Шибанов = [[Автор:Николай Владимирович Шибанов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Шийк = [[Автор:Андрей Александрович Шийк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Шиллинг = [[Автор:Евгений Михайлович Шиллинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Шкварников = [[Автор:Пётр Климентьевич Шкварников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Шлапоберский |В. Ш. = [[Автор:Василий Яковлевич Шлапоберский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Шмальгаузен = [[Автор:Иван Иванович Шмальгаузен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Шмидт = [[Автор:Георгий Александрович Шмидт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Шмидт|Дж. А. Шмидт|Дж. Шмидт = [[Автор:Джемс Альфредович Шмидт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Шмидт = [[Автор:Отто Юльевич Шмидт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Шмырев = [[Автор:Валериан Иванович Шмырёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Шницер = [[Автор:Соломон Соломонович Шницер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Шокальский = [[Автор:Юлий Михайлович Шокальский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Ш.|Р. Шор = [[Автор:Розалия Осиповна Шор|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Штаерман = [[Автор:Елена Михайловна Штаерман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Штейн = [[Автор:Виктор Морицович Штейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Штейнман = [[Автор:Рафаил Яковлевич Штейнман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Штейнпресс = [[Автор:Борис Соломонович Штейнпресс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Штернфельд = [[Автор:Ари Абрамович Штернфельд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Штурм = [[Автор:Леонилла Дмитриевна Штурм|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шубников = [[Автор:Алексей Васильевич Шубников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Шулейкин. = [[Автор:Иван Дмитриевич Шулейкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Шульга-Нестеренко = [[Автор:Мария Ивановна Шульга-Нестеренко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |У. Шустер = [[Автор:Ура Абрамович Шустер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Шухгальтер = [[Автор:Лев Яковлевич Шухгальтер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Щапова = [[Автор:Татьяна Фёдоровна Щапова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Щербина = [[Автор:Владимир Родионович Щербина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Щукин = [[Автор:Иван Семёнович Щукин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Щукина = [[Автор:Мария Николаевна Щукина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шушаков = [[Автор:Андрей Семёнович Шушаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |З. Эггерт = [[Автор:Зинаида Карловна Эггерт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Эдинг = [[Автор:Дмитрий Николаевич Эдинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. В. Эпштейн|Г. Эпштейн = [[Автор:Герман Вениаминович Эпштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Эттингер = [[Автор:Павел Давыдович Эттингер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Юзефович = [[Автор:Иосиф Сигизмундович Юзефович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Юнович = [[Автор:Минна Марковна Юнович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Юшкевич = [[Автор:Адольф Павлович Юшкевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |З. Явич = [[Автор:Залкинд Моисеевич Явич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Яворская = [[Автор:Нина Викторовна Яворская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Якобсон = [[Автор:Пётр Васильевич Якобсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Яковкин = [[Автор:Авенир Александрович Яковкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Яковлев = [[Автор:Алексей Иванович Яковлев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Яковлев = [[Автор:Константин Павлович Яковлев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Яковлев = [[Автор:Николай Никифорович Яковлев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Якушкин = [[Автор:Иван Вячеславович Якушкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Ямушкин = [[Автор:Василий Петрович Ямушкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Яницкий = [[Автор:Николай Фёдорович Яницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Яновская = [[Автор:Софья Александровна Яновская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Ярчевский = [[Автор:Пётр Григорьевич Ярчевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}} }}<noinclude>{{doc-inline}} Возвращает вики-ссылку на страницу автора. Используется в [[:Шаблон:БСЭ1/Автор статьи в словнике]]. Вероятно стоит вынести сюда же список авторов из [[:Шаблон:БСЭ1/Автор]], чтобы не дублировать. Но там зачем-то используются точки. Принимает 1 параметр: инициалы автора. == См. также == * [[:Шаблон:БСЭ2/Авторы]] [[Категория:Шаблоны проектов]] </noinclude> b1h7b6t6f14038hnf1hv08vqcq08moa 5710214 5710198 2026-05-06T15:53:57Z Wlbw68 37914 5710214 wikitext text/x-wiki {{#switch:{{{1}}} |Ф. Абрамов = [[Автор:Фёдор Иванович Абрамов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] | А. Абрикосов | А. А. = [[Автор:Алексей Иванович Абрикосов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Авдусин = [[Автор:Павел Павлович Авдусин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Аверкиева = [[Автор:Юлия Павловна Аверкиева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Агульник = [[Автор:Мордух Абрамович Агульник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Адамчук = [[Автор:Владимир Андреевич Адамчук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Александров = [[Автор:Георгий Фёдорович Александров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Александров = [[Автор:Павел Сергеевич Александров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Алексеев/лингвистика = [[Автор:Василий Михайлович Алексеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Алексеев = [[Автор:Владимир Кузьмич Алексеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Алехин | В. Алёхин = [[Автор:Василий Васильевич Алехин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Алпатов = [[Автор:Владимир Владимирович Алпатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Алпатов = [[Автор:Михаил Владимирович Алпатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Алперс = [[Автор:Борис Владимирович Алперс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Альтгаузен = [[Автор:Николай Фёдорович Альтгаузен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Альтман = [[Автор:Владимир Владимирович Альтман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Ананьев = [[Автор:Борис Герасимович Ананьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Андреев = [[Автор:Николай Николаевич Андреев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Андреев/литература = [[Автор:Николай Петрович Андреев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Аникст = [[Автор:Александр Абрамович Аникст|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Аничков = [[Автор:Николай Николаевич Аничков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Анохин = [[Автор:Пётр Кузьмич Анохин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Антипов-Каратаев = [[Автор:Иван Николаевич Антипов-Каратаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Антонова = [[Автор:Валентина Ивановна Антонова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Аранович = [[Автор:Давид Михайлович Аранович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Аргунов = [[Автор:Николай Емельянович Аргунов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Арекелян = [[Автор:Арташес Аркадьевич Аракелян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Арский = [[Автор:Игорь Владимирович Арский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Артоболевский = [[Автор:Иван Иванович Артоболевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Архангельский = [[Автор:Николай Андреевич Архангельский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Аршавский = [[Автор:Илья Аркадьевич Аршавский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Аршаруни = [[Автор:Аршалуис Михайлович Аршаруни|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Асмус = [[Автор:Валентин Фердинандович Асмус|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Астапович = [[Автор:Игорь Станиславович Астапович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Астахов = [[Автор:Константин Васильевич Астахов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Банк = [[Автор:Алиса Владимировна Банк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Баранников = [[Автор:Алексей Петрович Баранников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Барон = [[Автор:Лазарь Израилевич Барон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Барон = [[Автор:Михаил Аркадьевич Барон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Барсуков = [[Автор:Александр Николаевич Барсуков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Баскин = [[Автор:Марк Петрович Баскин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Батищев = [[Автор:Степан Петрович Батищев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Баумгарт = [[Автор:Карл Карлович Баумгарт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Бахарев = [[Автор:Александр Арсентьевич Бахарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Бахтин = [[Автор:Александр Николаевич Бахтин (генерал)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Баштан = [[Автор:Фёдор Андреевич Баштан|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Бахрушин = [[Автор:Сергей Владимирович Бахрушин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Белкин = [[Автор:Павел Васильевич Белкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Белов = [[Автор:Константин Петрович Белов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Белов = [[Автор:Фёдор Иванович Белов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Белькинд = [[Автор:Лев Давидович Белькинд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Беляев |Евг. Беляев = [[Автор:Евгений Александрович Беляев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Лев Семёнович Берг|Л. С. Берг|Л. Берг = [[Автор:Лев Семёнович Берг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Бердоносов = [[Автор:Михаил Владимирович Бердоносов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Березов | П. Берёзов = [[Автор:Павел Иванович Берёзов |{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Берестнев = [[Автор:Владимир Фёдорович Берестнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ян Антонович Берзин|Я. Берзин = [[Автор:Ян Антонович Берзин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Беритов = [[Автор:Иван Соломонович Беритов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Беркенгейм = [[Автор:Борис Моисеевич Беркенгейм|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Берлянд = [[Автор:Елена Семёновна Берлянд-Чёрная|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Бернадинер = [[Автор:Бер Моисеевич Бернадинер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Бернштейн = [[Автор:Самуил Борисович Бернштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Бертельс | Е. Б./лингвистика= [[Автор:Евгений Эдуардович Бертельс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Берцинский = [[Автор:Семён Моисеевич Берцинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Бессмертный = [[Автор:Борис Семёнович Бессмертный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Билибин = [[Автор:Александр Фёдорович Билибин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Бирштейн = [[Автор:Яков Авадьевич Бирштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Благовещенский = [[Автор:Андрей Васильевич Благовещенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Близняк = [[Автор:Евгений Варфоломеевич Близняк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Блюменфельд = [[Автор:Виктор Михайлович Блюменфельд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Бляхер = [[Автор:Леонид Яковлевич Бляхер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Бобринский = [[Автор:Николай Алексеевич Бобринский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Богданов = [[Автор:Борис Алексеевич Богданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Боголюбов = [[Автор:Александр Николаевич Боголюбов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Богоров = [[Автор:Вениамин Григорьевич Богоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Болдырев = [[Автор:Николай Иванович Болдырев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Бончковский = [[Автор:Вячеслав Францевич Бончковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Борисяк = [[Автор:Алексей Алексеевич Борисяк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Брадис = [[Автор:Владимир Модестович Брадис|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. М. Браудо = [[Автор:Евгений Максимович Браудо|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Брейтбург = [[Автор:Абрам Моисеевич Брейтбург|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Бродский = [[Автор:Николай Леонтьевич Бродский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Бронштейн = [[Автор:Вениамин Борисович Бронштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Брускин = [[Автор:Яков Моисеевич Брускин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Брюсов = [[Автор:Александр Яковлевич Брюсов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Будагян = [[Автор:Фаддей Ервандович Будагян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Будников = [[Автор:Пётр Петрович Будников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Булатов = [[Автор:Сергей Яковлевич Булатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Бурче = [[Автор:Фёдор Яковлевич Бурче|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Бугославский = [[Автор:Сергей Алексеевич Бугославский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Бункин = [[Автор:Николай Александрович Бункин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Бухгейм = [[Автор:Александр Николаевич Бухгейм|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Бухина = [[Автор:Вера Анатольевна Бухина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Быстров = [[Автор:Алексей Петрович Быстров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Л. Быховская|C. Быховская = [[Автор:Софья Львовна Быховская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Бычков = [[Автор:Лев Николаевич Бычков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Сергей Иванович Вавилов|С. Вавилов|С. В. = [[Автор:Сергей Иванович Вавилов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Вайндрах |Г. В. = [[Автор:Григорий Моисеевич Вайндрах|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Вайнштейн = [[Автор:Осип Львович Вайнштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Василенко = [[Автор:Виктор Михайлович Василенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Васильев = [[Автор:Сергей Фёдорович Васильев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Вассерберг = [[Автор:Виктор Эммануилович Вассерберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Васютин = [[Автор:Василий Филиппович Васютин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. В-ий |А. В. = [[Автор:Алексей Макарович Васютинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Вебер = [[Автор:Борис Георгиевич Вебер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Вейнгартен = [[Автор:Соломон Михайлович Вейнгартен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Вейс = [[Автор:Всеволод Карлович Вейс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Вейсберг = [[Автор:Григорий Петрович Вейсберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Веселовский = [[Автор:Степан Борисович Веселовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Васецкий = [[Автор:Григорий Степанович Васецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Виденек = [[Автор:Иван Иванович Виденек|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Визе = [[Автор:Владимир Юльевич Визе|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Виленкин = [[Автор:Борис Владимирович Виленкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Виноградов = [[Автор:Виктор Владимирович Виноградов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Виноградов = [[Автор:Константин Яковлевич Виноградов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Вишнев = [[Автор:Сергей Михайлович Вишнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Вовси = [[Автор:Мирон Семёнович Вовси|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Войцицкий = [[Автор:Владимир Тимофеевич Войцицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Волгин = [[Автор:Вячеслав Петрович Волгин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Волков = [[Автор:Анатолий Андреевич Волков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Волькенштейн = [[Автор:Михаил Владимирович Волькенштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Вольская = [[Автор:Вера Николаевна Вольская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Вотчал = [[Автор:Борис Евгеньевич Вотчал|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Вуйович = [[Автор:Воислав Вуйович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Вукс = [[Автор:Максим Филиппович Вукс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Вул = [[Автор:Бенцион Моисеевич Вул|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Выропаев = [[Автор:Борис Николаевич Выропаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Вышинский = [[Автор:Андрей Януарьевич Вышинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Вышинский = [[Автор:Пётр Евстафьевич Вышинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Габинский = [[Автор:Яков Осипович Габинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Гайсинович | = [[Автор:Абба Евсеевич Гайсинович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. М. Галаган |А. Галаган = [[Автор:Александр Михайлович Галаган|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Галактионов = [[Автор:Михаил Романович Галактионов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Галицкий = [[Автор:Лев Николаевич Галицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Галкин = [[Автор:Илья Саввич Галкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Гальперин = [[Автор:Лев Ефимович Гальперин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Гальперин = [[Автор:Соломон Ильич Гальперин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Гарелин |Н. Г. |Н. Г-н = [[Автор:Николай Фёдорович Гарелин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Гейликман = [[Автор:Тевье Борисович Гейликман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Гейман | В. Гейман | = [[Автор:Борис Яковлевич Гейман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Геласимова = [[Автор:Антонина Николаевна Геласимова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Геллер = [[Автор:Самуил Юльевич Геллер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Гиляровский = [[Автор:Василий Алексеевич Гиляровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Гинецинский = [[Автор:Александр Григорьевич Гинецинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Гинзбург = [[Автор:Семён Львович Гинзбург|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Гептнер = [[Автор:Владимир Георгиевич Гептнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Гершензон = [[Автор:Наталья Михайловна Гершензон-Чегодаева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Гершензон = [[Автор:Сергей Михайлович Гершензон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Гессен = [[Автор:Борис Михайлович Гессен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Гиляревский = [[Автор:Сергей Александрович Гиляревский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Гинодман = [[Автор:Доба Менделевна Гинодман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Гиринис = [[Автор:Сергей Владимирович Гиринис|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Глаголев = [[Автор:Нил Александрович Глаголев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Глек = [[Автор:Тимофей Павлович Глек|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Гливенко = [[Автор:Валерий Иванович Гливенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Глоцер = [[Автор:Лев Моисеевич Глоцер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Глух = [[Автор:Михаил Александрович Глух|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Глухов = [[Автор:Михаил Михайлович Глухов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Глушаков = [[Автор:Пётр Иванович Глушаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Говорухин = [[Автор:Василий Сергеевич Говорухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Годнев = [[Автор:Тихон Николаевич Годнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Голенкин = [[Автор:Михаил Ильич Голенкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Голунский = [[Автор:Сергей Александрович Голунский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Голубев = [[Автор:Борис Александрович Голубев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Гольдфайль|Л. Г. = [[Автор:Леонид Густавович Гольдфайль|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Гольст = [[Автор:Леопольд Леопольдович Гольст|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Гольц = [[Автор:Екатерина Павловна Гольц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Гопнер = [[Автор:Серафима Ильинична Гопнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Горбов = [[Автор:Всеволод Александрович Горбов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Горкич = [[Автор:Милан Миланович Горкич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Горфин = [[Автор:Давид Владимирович Горфин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Готалов-Готлиб = [[Автор:Артур Генрихович Готлиб|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Готье = [[Автор:Юрий Владимирович Готье|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Граков = [[Автор:Борис Николаевич Граков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Гракин = [[Автор:Иван Алексеевич Гракин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Гранде = [[Автор:Бенцион Меерович Гранде|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Гребенев = [[Автор:Алексей Иванович Гребенев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Греков = [[Автор:Борис Дмитриевич Греков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Гречишников = [[Автор:Владимир Константинович Гречишников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Гриб = [[Автор:Владимир Романович Гриб|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. А. Григорьев = [[Автор:Андрей Александрович Григорьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Гришко = [[Автор:Николай Николаевич Гришко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Губер = [[Автор:Александр Андреевич Губер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Гудзий = [[Автор:Николай Каллиникович Гудзий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Гуковский = [[Автор:Матвей Александрович Гуковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Гурвич = [[Автор:Георгий Семёнович Гурвич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Гурвич = [[Автор:Леопольд Ильич Гурвич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Гуревич = [[Автор:Григорий Маркович Гуревич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Гурштейн = [[Автор:Арон Шефтелевич Гурштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Гурьянов = [[Автор:Евгений Васильевич Гурьянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Гурьянова = [[Автор:Евпраксия Фёдоровна Гурьянова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Гуссейнов = [[Автор:Гейдар Наджаф оглы Гусейнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Гущин = [[Автор:Александр Сергеевич Гущин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Давиденков = [[Автор:Сергей Николаевич Давиденков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Данилевич = [[Автор:Лев Васильевич Данилевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Данилевский = [[Автор:Виктор Васильевич Данилевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Данилов = [[Автор:Сергей Сергеевич Данилов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Данциг = [[Автор:Борис Моисеевич Данциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Данциг = [[Автор:Наум Моисеевич Данциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Де-Лазари = [[Автор:Александр Николаевич Де-Лазари|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Дебец = [[Автор:Георгий Францевич Дебец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Делоне = [[Автор:Борис Николаевич Делоне|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Дементьев = [[Автор:Георгий Петрович Дементьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Демидович | В. Демидович = [[Автор:Борис Павлович Демидович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Демьянов/музыка = [[Автор:Николай Иванович Демьянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Демьянов/химия = [[Автор:Николай Яковлевич Демьянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Денике = [[Автор:Борис Петрович Денике|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Денисов = [[Автор:Андрей Иванович Денисов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Денисова = [[Автор:Лидия Фёдоровна Денисова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Державин = [[Автор:Алексей Никитич Державин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Державин = [[Автор:Константин Николаевич Державин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Державин = [[Автор:Николай Севастьянович Державин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Джервис | М. В. Джервис = [[Автор:Михаил Владимирович Джервис-Бродский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Дик = [[Автор:Николай Евгеньевич Дик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Диканский = [[Автор:Матвей Григорьевич Диканский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Добиаш-Рождественская = [[Автор:Ольга Антоновна Добиаш-Рождественская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Добров = [[Автор:Александр Семёнович Добров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Добровольский = [[Автор:Алексей Дмитриевич Добровольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Добровольский = [[Автор:Виктор Васильевич Добровольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Добротворский = [[Автор:Николай Митрофанович Добротворский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Добротин = [[Автор:Николай Алексеевич Добротин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Добрынин = [[Автор:Борис Фёдорович Добрынин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Добрынин = [[Автор:Николай Фёдорович Добрынин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Дорофеев = [[Автор:Сергей Васильевич Дорофеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Древинг = [[Автор:Елизавета Фёдоровна Древинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Дробинский = [[Автор:Александр Иосифович Дробинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Дробинский = [[Автор:Константин Николаевич Дробинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Дроздовская = [[Автор:Екатерина Александровна Дроздовская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Дружинин = [[Автор:Николай Михайлович Дружинин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Дубнов = [[Автор:Яков Семёнович Дубнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Дурденевский = [[Автор:Всеволод Николаевич Дурденевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Дынник = [[Автор:Михаил Александрович Дынник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Евтихиев = [[Автор:Иван Иванович Евтихиев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Еголин = [[Автор:Александр Михайлович Еголин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Ежиков | М. Ежиков = [[Автор:Иван Иванович Ежиков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Еленевская = [[Автор:Екатерина Васильевна Еленевская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Еленевский = [[Автор:Ричард Аполлинариевич Еленевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Ефремов = [[Автор:Виктор Васильевич Ефремов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Жадовский = [[Автор:Анатолий Есперович Жадовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Жвирблянский = [[Автор:Юлий Маркович Жвирблянский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Жданов = [[Автор:Герман Степанович Жданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Жебрак = [[Автор:Моисей Харитонович Жебрак|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Живов = [[Автор:Марк Семёнович Живов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Жидков= [[Автор:Герман Васильевич Жидков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Жирмунский |М. Ж.= [[Автор:Михаил Матвеевич Жирмунский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Жолквер = [[Автор:Александр Ефимович Жолквер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Жук = [[Автор:Сергей Яковлевич Жук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Жуков = [[Автор:Михаил Михайлович Жуков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Жураковский = [[Автор:Геннадий Евгеньевич Жураковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Заблудовский = [[Автор:Михаил Давидович Заблудовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Заборовский = [[Автор:Александр Игнатьевич Заборовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Зарянов = [[Автор:Иван Михеевич Зарянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Заславский = [[Автор:Давид Иосифович Заславский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Захаров = [[Автор:Евгений Евгеньевич Захаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Захер = [[Автор:Яков Михайлович Захер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Защук = [[Автор:Сергей Леонидович Защук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Збарский = [[Автор:Борис Ильич Збарский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Звавич = [[Автор:Исаак Семёнович Звавич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Зеленина = [[Автор:Клавдия Алексеевна Зеленина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Зельин = [[Автор:Константин Константинович Зельин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Земец = [[Автор:Анна Александровна Земец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Зенкевич = [[Автор:Лев Александрович Зенкевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Зимин = [[Автор:Пётр Николаевич Зимин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Золотарев = [[Автор:Александр Михайлович Золотарёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Зотов = [[Автор:Алексей Иванович Зотов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Зоркий = [[Автор:Марк Соломонович Зоркий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Зубов = [[Автор:Николай Николаевич Зубов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Зутис = [[Автор:Ян Яковлевич Зутис|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Иванов = [[Автор:Иван Маркелович Иванов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Иверонова = [[Автор:Валентина Ивановна Иверонова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Игнатов = [[Автор:Сергей Сергеевич Игнатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Ильин = [[Автор:Борис Владимирович Ильин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Ильин = [[Автор:Модест Михайлович Ильин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Ильичев = [[Автор:Леонид Фёдорович Ильичёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Иоффе = [[Автор:Абрам Фёдорович Иоффе|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Исаченко = [[Автор:Борис Лаврентьевич Исаченко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Истомин = [[Автор:Александр Васильевич Истомин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Кабачник = [[Автор:Мартин Израилевич Кабачник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Кабо = [[Автор:Рафаил Михайлович Кабо|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Каврайский = [[Автор:Владимир Владимирович Каврайский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Каган |В. К./математика = [[Автор:Вениамин Фёдорович Каган|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Кагаров = [[Автор:Евгений Георгиевич Кагаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Казаков = [[Автор:Георгий Александрович Казаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Каганов = [[Автор:Всеволод Михайлович Каганов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. К-ий = [[Автор:Исаак Абрамович Казарновский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. А. Каменецкий |В. Каменецкий |В. Км. |В. К./география = [[Автор:Владимир Александрович Каменецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Каменский = [[Автор:Григорий Николаевич Каменский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Каммари = [[Автор:Михаил Давидович Каммари|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Камшилов = [[Автор:Михаил Михайлович Камшилов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Канасков = [[Автор:Давид Романович Канасков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Капелюшников = [[Автор:Матвей Алкунович Капелюшников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Капица = [[Автор:Пётр Леонидович Капица|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Каплан = [[Автор:Аркадий Владимирович Каплан|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Капустинский = [[Автор:Анатолий Фёдорович Капустинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Капцов = [[Автор:Николай Александрович Капцов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Караваев = [[Автор:Николай Михайлович Караваев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Карасева = [[Автор:Лидия Ефимовна Карасёва|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Карбышев = [[Автор:Дмитрий Михайлович Карбышев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Карев = [[Автор:Николай Афанасьевич Карев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Карлик = [[Автор:Лев Наумович Карлик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Карпов = [[Автор:Владимир Порфирьевич Карпов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Касрадзе = [[Автор:Константин Михайлович Касрадзе-Панасян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Катренко = [[Автор:Дмитрий Алексеевич Катренко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Кацнельсон = [[Автор:Соломон Давидович Кацнельсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Кашкин = [[Автор:Иван Александрович Кашкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Келдыш = [[Автор:Юрий Всеволодович Келдыш|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Келлер = [[Автор:Борис Александрович Келлер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Кефели = [[Автор:Тамара Яковлевна Кефели|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Кириллов = [[Автор:Николай Иванович Кириллов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Киселев = [[Автор:Григорий Леонидович Киселёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Киселев | Н. Киселёв = [[Автор:Николай Николаевич Киселёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Киселев = [[Автор:Сергей Петрович Киселёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Клеман = [[Автор:Михаил Карлович Клеман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Клемин = [[Автор:Иван Александрович Клемин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Кленова = [[Автор:Мария Васильевна Клёнова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Клевенский = [[Автор:Митрофан Михайлович Клевенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Клейнер = [[Автор:Исидор Михайлович Клейнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Клинковштейн = [[Автор:Илья Михайлович Клинковштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Клюшникова = [[Автор:Екатерина Степановна Клюшникова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Кобылина = [[Автор:Мария Михайловна Кобылина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Ковалев = [[Автор:Сергей Иванович Ковалёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Ковальчик = [[Автор:Евгения Ивановна Ковальчик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Коган = [[Автор:Арон Яковлевич Коган|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. С. Коган |П. Коган = [[Автор:Пётр Семёнович Коган|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Кожевников = [[Автор:Александр Владимирович Кожевников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Кожевников = [[Автор:Фёдор Иванович Кожевников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Кожин = [[Автор:Николай Александрович Кожин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Козловский = [[Автор:Давид Евстафьевич Козловский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Козо-Полянский = [[Автор:Борис Михайлович Козо-Полянский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Козьмин = [[Автор:Борис Павлович Козьмин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Кокиев = [[Автор:Георгий Александрович Кокиев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Колмогоров = [[Автор:Андрей Николаевич Колмогоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Комарницкий = [[Автор:Николай Александрович Комарницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Кон = [[Автор:Феликс Яковлевич Кон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Конради = [[Автор:Георгий Павлович Конради|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Константинов = [[Автор:Николай Александрович Константинов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Кончаловский = [[Автор:Дмитрий Петрович Кончаловский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Копченова = [[Автор:Екатерина Васильевна Копченова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Копытин = [[Автор:Леонид Алексеевич Копытин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Коренман = [[Автор:Израиль Миронович Коренман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Королев |Ф. Королёв = [[Автор:Фёдор Андреевич Королёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Коростовцев = [[Автор:Михаил Александрович Коростовцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Коротков = [[Автор:Иван Иванович Коротков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Корчагин = [[Автор:Вячеслав Викторович Корчагин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Коршун = [[Автор:Алексей Алексеевич Коршун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Косвен = [[Автор:Марк Осипович Косвен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Костржевский = [[Автор:Стефан Францевич Костржевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Х. Коштоянц = [[Автор:Хачатур Седракович Коштоянц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Кравков = [[Автор:Сергей Васильевич Кравков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Кравцев = [[Автор:Георгий Георгиевич Кравцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Краснов = [[Автор:Михаил Леонидович Краснов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Красногорская = [[Автор:Лидия Ивановна Красногорская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Краснокутский = [[Автор:Василий Александрович Краснокутский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Крастин = [[Автор:Иван Андреевич Крастин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Кренке = [[Автор:Николай Петрович Кренке|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Кречетович = [[Автор:Лев Мельхиседекович Кречетович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Криницкий = [[Автор:Александр Иванович Криницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Крисс = [[Автор:Анатолий Евсеевич Крисс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Кроль = [[Автор:Михаил Борисович Кроль|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Крейцер = [[Автор:Борис Александрович Крейцер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Кружков = [[Автор:Виктор Алексеевич Кружков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Крупская = [[Автор:Надежда Константиновна Крупская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Крывелев = [[Автор:Иосиф Аронович Крывелёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. В. Кубицкий|А. Кубицкий = [[Автор:Александр Владиславович Кубицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Кузмак = [[Автор:Евсей Маркович Кузмак|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Кузнецов = [[Автор:Константин Алексеевич Кузнецов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Кузнецов = [[Автор:Николай Яковлевич Кузнецов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Кузнецов = [[Автор:Сергей Иванович Кузнецов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Кулаковский = [[Автор:Лев Владимирович Кулаковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Куличенко = [[Автор:Василий Федосеевич Куличенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Кульбацкий = [[Автор:Константин Ефимович Кульбацкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Кульков = [[Автор:Александр Ефимович Кульков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Кун = [[Автор:Николай Альбертович Кун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Куницкий = [[Автор:Ростислав Владимирович Куницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Курсанов = [[Автор:Лев Иванович Курсанов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Курский = [[Автор:Владимир Иванович Курский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Кусикьян = [[Автор:Иосиф Карпович Кусикьян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Кюнер = [[Автор:Николай Васильевич Кюнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. М. Лавровский = [[Автор:Владимир Михайлович Лавровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Лазарев = [[Автор:Виктор Никитич Лазарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Лайнер = [[Автор:Владимир Ильич Лайнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Ландсберг = [[Автор:Григорий Самуилович Ландсберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Лапин = [[Автор:Марк Михайлович Лапин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Лебедев = [[Автор:Владимир Иванович Лебедев (историк)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Лебедев = [[Автор:Дмитрий Дмитриевич Лебедев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Левик = [[Автор:Борис Вениаминович Левик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Левинсон-Лессинг = [[Автор:Владимир Францевич Левинсон-Лессинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Левинштейн = [[Автор:Израиль Ионасович Левинштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Левицкий = [[Автор:Николай Арсеньевич Левицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Левшин = [[Автор:Вадим Леонидович Лёвшин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Леонардов = [[Автор:Борис Константинович Леонардов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Леонов = [[Автор:Александр Кузьмич Леонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Леонов = [[Автор:Борис Максимович Леонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Леонтович = [[Автор:Михаил Александрович Леонтович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Леонтьев = [[Автор:Алексей Николаевич Леонтьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Лепинь = [[Автор:Лидия Карловна Лепинь|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Лепский = [[Автор:Семён Семёнович Лепский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Лесник = [[Автор:Самуил Маркович Лесник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Лесников = [[Автор:Михаил Павлович Лесников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Летавет = [[Автор:Август Андреевич Летавет|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Ливанская = [[Автор:Фаня Владимировна Ливанская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Линде = [[Автор:Владимир Владимирович Линде|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Липшиц = [[Автор:Сергей Юльевич Липшиц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Лихарев = [[Автор:Борис Константинович Лихарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Ложечкин = [[Автор:Михаил Павлович Ложечкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Лозовецкий = [[Автор:Владимир Степанович Лозовецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Лозовский = [[Автор:Соломон Абрамович Лозовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Лойцянский = [[Автор:Лев Герасимович Лойцянский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Сергей Алексеевич Лопашев|С. Л. = [[Автор:Сергей Алексеевич Лопашев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Лужецкая = [[Автор:Алла Николаевна Лужецкая|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Лукашова |Е. Лукашева = [[Автор:Евгения Николаевна Лукашова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Лукомский = [[Автор:Илья Генрихович Лукомский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Лунц = [[Автор:Ефим Борисович Лунц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Лурия = [[Автор:Александр Романович Лурия|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Лурье = [[Автор:Анатолий Исакович Лурье|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Луцкий = [[Автор:Владимир Борисович Луцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Львов = [[Автор:Николай Александрович Львов (ботаник)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Ляхницкий = [[Автор:Валериан Евгеньевич Ляхницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Ляховский = [[Автор:Александр Илларионович Ляховский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Лященко = [[Автор:Пётр Иванович Лященко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Магидович = [[Автор:Иосиф Петрович Магидович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Майер |В. И. Майер = [[Автор:Владимир Иванович Майер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Макеев = [[Автор:Павел Семёнович Макеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Максимов = [[Автор:Александр Николаевич Максимов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Малицкая = [[Автор:Ксения Михайловна Малицкая|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Малышев = [[Автор:Михаил Петрович Малышев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Маляров = [[Автор:Константин Лукич Маляров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Мариенбах = [[Автор:Лев Михайлович Мариенбах|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Маркова = [[Автор:Раиса Ивановна Маркова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Маркушевич = [[Автор:Алексей Иванович Маркушевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Мартынов = [[Автор:Иван Иванович Мартынов (музыковед)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Марцинковский = [[Автор:Борис Израилевич Марцинковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Матвеев = [[Автор:Борис Степанович Матвеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Маца = [[Автор:Иван Людвигович Маца|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Мачинский = [[Автор:Алексей Владимирович Мачинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Машкин = [[Автор:Николай Александрович Машкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Медынский = [[Автор:Евгений Николаевич Медынский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Мейер = [[Автор:Константин Игнатьевич Мейер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Меликов = [[Автор:Владимир Арсеньевич Меликов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Мельников = [[Автор:Игорь Александрович Мельников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Мамонтова = [[Автор:Лидия Ивановна Мамонтова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Менделева = [[Автор:Юлия Ароновна Менделева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Менжинский = [[Автор:Евгений Александрович Менжинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Меницкий = [[Автор:Иван Антонович Меницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Мендельсон = [[Автор:Лев Абрамович Мендельсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Меншуткин = [[Автор:Борис Николаевич Меншуткин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Метёлкин = [[Автор:Анатолий Иванович Метёлкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Мещеряков = [[Автор:Николай Леонидович Мещеряков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Мигаловский = [[Автор:Константин Александрович Мигаловский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Миллер = [[Автор:Валентин Фридрихович Миллер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Минаев = [[Автор:Владислав Николаевич Минаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Мирский = [[Автор:Дмитрий Петрович Святополк-Мирский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Мирчинк = [[Автор:Георгий Фёдорович Мирчинк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Михайлов = [[Автор:Александр Александрович Михайлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Михайлов = [[Автор:Фёдор Михайлович Михайлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Михальчи = [[Автор:Дмитрий Евгеньевич Михальчи|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Мнева = [[Автор:Надежда Евгеньевна Мнёва|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Мовшенсон = [[Автор:Александр Григорьевич Мовшенсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Моисеев = [[Автор:Сергей Никандрович Моисеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Молок = [[Автор:Александр Иванович Молок|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Молчанова = [[Автор:Ольга Павловна Молчанова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Мордвинов = [[Автор:Василий Константинович Мордвинов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Мороховец = [[Автор:Евгений Андреевич Мороховец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Мотылева = [[Автор:Тамара Лазаревна Мотылёва|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ш. Мошковский = [[Автор:Шабсай Давидович Мошковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Сергей Дмитриевич Мстиславский|С. Д. Мстиславский |С. Мстиславский = [[Автор:Сергей Дмитриевич Мстиславский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Муратов = [[Автор:Михаил Владимирович Муратов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Мысовский = [[Автор:Лев Владимирович Мысовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Мышкин = [[Автор:Николай Филиппович Мышкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Настюков = [[Автор:Александр Михайлович Настюков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Невежина = [[Автор:Вера Михайловна Невежина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Недошивин = [[Автор:Герман Александрович Недошивин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |З. Неедлы = [[Автор:Зденек Неедлы|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Н-ов = [[Автор:Николай Васильевич Нелидов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Немыцкий = [[Автор:Виктор Владимирович Немыцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Нестурх = [[Автор:Михаил Фёдорович Нестурх|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Неустроев | Н. Неустроев = [[Автор:Владимир Петрович Неустроев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Н-а = [[Автор:Милица Васильевна Нечкина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Никитин = [[Автор:Николай Павлович Никитин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Никифоров = [[Автор:Борис Матвеевич Никифоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Николаев = [[Автор:Михаил Петрович Николаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Николаев = [[Автор:Олег Владимирович Николаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Н-ий|В. Н.|В. Никольский = [[Автор:Владимир Капитонович Никольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Никольский = [[Автор:Константин Вячеславович Никольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Никольский = [[Автор:Николай Михайлович Никольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Никонов = [[Автор:Владимир Андреевич Никонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Новикова = [[Автор:Анна Михайловна Новикова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Новицкий = [[Автор:Георгий Андреевич Новицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Нович = [[Автор:Иоанн Савельевич Нович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Новоспасский = [[Автор:Александр Фёдорович Новоспасский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Нусинов = [[Автор:Исаак Маркович Нусинов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Обручев = [[Автор:Владимир Афанасьевич Обручев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Овчинников = [[Автор:Александр Михайлович Овчинников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Огнев |Б. О. = [[Автор:Борис Владимирович Огнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Огнёв | С. И. Огнев |С. О. = [[Автор:Сергей Иванович Огнёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Оголевец = [[Автор:Георгий Степанович Оголевец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Ойфебах = [[Автор:Марк Ильич Ойфебах|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Окнов = [[Автор:Михаил Григорьевич Окнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Окунев = [[Автор:Леопольд Яковлевич Окунев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Ольденбург = [[Автор:Сергей Фёдорович Ольденбург|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Опарин = [[Автор:Александр Иванович Опарин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Орлов = [[Автор:Борис Павлович Орлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Орлов = [[Автор:Сергей Владимирович Орлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Осадчий =[[Автор:Пётр Семёнович Осадчий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Осипов =[[Автор:Александр Михайлович Осипов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Осницкая =[[Автор:Галина Алексеевна Осницкая|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Оснос =[[Автор:Юрий Александрович Оснос|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Павлов = [[Автор:Михаил Александрович Павлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Павловский = [[Автор:Евгений Никанорович Павловский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Пазухин = [[Автор:Василий Александрович Пазухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Панов = [[Автор:Дмитрий Юрьевич Панов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Парамонов = [[Автор:Александр Александрович Парамонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Паренаго = [[Автор:Павел Петрович Паренаго|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Пашков = [[Автор:Анатолий Игнатьевич Пашков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Певзнер = [[Автор:Лея Мироновна Певзнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Певзнер = [[Автор:Мануил Исаакович Певзнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Первушин = [[Автор:Сергей Алексеевич Первушин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Перетерский = [[Автор:Иван Сергеевич Перетерский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Перцев = [[Автор:Владимир Николаевич Перцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Песков = [[Автор:Николай Петрович Песков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Петров = [[Автор:Сергей Гаврилович Петров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Петровский = [[Автор:Владимир Алексеевич Петровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Петрокас = [[Автор:Леонид Венедиктович Петрокас|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Пидгайный = [[Автор:Леонид Ерофеевич Пидгайный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Пик = [[Автор:Вильгельм Пик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Пиков = [[Автор:Василий Иванович Пиков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Первухин = [[Автор:Михаил Георгиевич Первухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Перевалов = [[Автор:Викторин Александрович Перевалов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Петров = [[Автор:Александр Ильич Петров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. К. Пиксанов|Н. Пиксанов = [[Автор:Николай Кирьякович Пиксанов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Писарев = [[Автор:Иннокентий Юльевич Писарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Писаревский = [[Автор:Дмитрий Сергеевич Писаревский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Пильник = [[Автор:Михаил Ефремович Пильник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Пичета = [[Автор:Владимир Иванович Пичета|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Плисецкий= [[Автор:Марк Соломонович Плисецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Плотников = [[Автор:Кирилл Никанорович Плотников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Погребной= [[Автор:Лаврентий Иванович Погребной|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Поддубский= [[Автор:Иван Васильевич Поддубский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Подорожный= [[Автор:Николай Емельянович Подорожный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Позин| В. И. Позин| В. П.| В. П-ин = [[Автор:Владимир Иванович Позин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Познер = [[Автор:Виктор Маркович Познер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Покалюк = [[Автор:Карл Иосифович Покалюк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Покровский = [[Автор:Константин Доримедонтович Покровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Н. Покровский = [[Автор:Михаил Николаевич Покровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Полак = [[Автор:Иосиф Фёдорович Полак|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Половинкин = [[Автор:Александр Александрович Половинкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Поляков = [[Автор:Григорий Петрович Поляков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Поляков = [[Автор:Николай Харлампиевич Поляков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Пономарев = [[Автор:Павел Дмитриевич Пономарёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Понтрягин = [[Автор:Лев Семёнович Понтрягин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Попов = [[Автор:Владимир Александрович Попов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Попов = [[Автор:Константин Михайлович Попов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Попова/музыка = [[Автор:Татьяна Васильевна Попова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Попова = [[Автор:Татьяна Григорьевна Попова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Поршнев = [[Автор:Борис Фёдорович Поршнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Потемкин = [[Автор:Фёдор Васильевич Потёмкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Прасолов = [[Автор:Леонид Иванович Прасолов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Преображенский = [[Автор:Борис Сергеевич Преображенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Преображенский = [[Автор:Николай Алексеевич Преображенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Пригоровский = [[Автор:Георгий Михайлович Пригоровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Приоров = [[Автор:Николай Николаевич Приоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Прунцов = [[Автор:Василий Васильевич Прунцов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Пуришев = [[Автор:Борис Иванович Пуришев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Путинцев = [[Автор:Фёдор Максимович Путинцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Пышнов = [[Автор:Владимир Сергеевич Пышнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Пятышева = [[Автор:Наталья Валентиновна Пятышева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Радванский = [[Автор:Владимир Донатович Радванский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Радек = [[Автор:Карл Бернгардович Радек|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Радциг = [[Автор:Александр Александрович Радциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Радциг = [[Автор:Николай Иванович Радциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Радциг = [[Автор:Сергей Иванович Радциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Р. = [[Автор:Сергей Иванович Раевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Раздорский = [[Автор:Владимир Фёдорович Раздорский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Разенков = [[Автор:Иван Петрович Разенков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Райко = [[Автор:Николай Васильевич Райко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Райхинштейн = [[Автор:Михаил Наумович Райхинштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Ракитников = [[Автор:Андрей Николаевич Ракитников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Раковский = [[Автор:Адам Владиславович Раковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Рапопорт = [[Автор:Яков Львович Рапопорт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Рафалович = [[Автор:Иосиф Маркович Рафалович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Рафалькес = [[Автор:Соломон Борисович Рафалькес|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Рахманов = [[Автор:Виктор Александрович Рахманов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Редер = [[Автор:Дмитрий Григорьевич Редер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Рейхард|А. Рейхарт = [[Автор:Александр Юльевич Рейхардт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Ренчицкий = [[Автор:Пётр Николаевич Ренчицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Рихтер = [[Автор:Гавриил Дмитриевич Рихтер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Ровнов = [[Автор:Алексей Сергеевич Ровнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Рогаль-Левицкий = [[Автор:Дмитрий Романович Рогаль-Левицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Рогинская = [[Автор:Фрида Соломоновна Рогинская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Родов = [[Автор:Яков Иосифович Родов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Розенбаум = [[Автор:Натан Давидович Розенбаум|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Розенберг = [[Автор:Давид Иохелевич Розенберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Розенштейн = [[Автор:Лазарь Ильич Розенштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Розенштейн/медицина = [[Автор:Лев Маркович Розенштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Рокицкий = [[Автор:Пётр Фомич Рокицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Романовский = [[Автор:Всеволод Иванович Романовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Ростоцкий = [[Автор:Болеслав Норберт Иосифович Ростоцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Ростоцкий = [[Автор:Иосиф Болеславович Ростоцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Ротерт = [[Автор:Павел Павлович Роттерт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Ротштейн = [[Автор:Фёдор Аронович Ротштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. И. Рубин = [[Автор:Исаак Ильич Рубин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Ругг = [[Автор:Вениамин Маврикиевич Ругг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Рудных = [[Автор:Семён Павлович Рудных|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Румянцев = [[Автор:Алексей Всеволодович Румянцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Рыбникова = [[Автор:Мария Александровна Рыбникова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Рывкинд = [[Автор:Александр Васильевич Рывкинд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Рыжков = [[Автор:Виталий Леонидович Рыжков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Рытов = [[Автор:Сергей Михайлович Рытов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Самойло|А. С. = [[Автор:Александр Сергеевич Самойло|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Самойлов|А. С. = [[Автор:Александр Филиппович Самойлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Санжеев = [[Автор:Гарма Данцаранович Санжеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Санина = [[Автор:Александра Васильевна Санина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Санталов = [[Автор:Арсений Алексеевич Санталов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Сахаров = [[Автор:Пётр Васильевич Сахаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Севин = [[Автор:Сергей Иванович Севин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Семенов = [[Автор:Виктор Фёдорович Семёнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Семенов-Тян-Шанский |В. Семёнов-Тян-Шанский |В. Семёнов Тян-Шанский = [[Автор:Вениамин Петрович Семёнов-Тян-Шанский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Семенченко = [[Автор:Владимир Ксенофонтович Семенченко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Сергеев = [[Автор:Михаил Алексеевич Сергеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Сергеев/химик = [[Автор:Пётр Гаврилович Сергеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Сергеев/инженер = [[Автор:Пётр Сергеевич Сергеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Сергиевский = [[Автор:Максим Владимирович Сергиевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Серейский = [[Автор:Александр Самойлович Серейский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Серейский = [[Автор:Марк Яковлевич Серейский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Сидоров = [[Автор:Алексей Алексеевич Сидоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Сидорова = [[Автор:Вера Александровна Сидорова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. И. Силищенский|М. Силищенский = [[Автор:Митрофан Иванович Силищенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Симкин = [[Автор:Соломон Маркович Симкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Синельников = [[Автор:Николай Александрович Синельников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Ситковский = [[Автор:Евгений Петрович Ситковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Сказкин|С. С. = [[Автор:Сергей Данилович Сказкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Скачков = [[Автор:Иван Иванович Скачков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Скрябин = [[Автор:Константин Иванович Скрябин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Скундина = [[Автор:Мария Генриховна Скундина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Славин = [[Автор:Владимир Ильич Славин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. В. Славин = [[Автор:Самуил Венедиктович Славин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Сливкер = [[Автор:Борис Юльевич Сливкер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Слоневский = [[Автор:Сигизмунд Иванович Слоневский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Смирнов = [[Автор:Александр Иванович Смирнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Смирнов = [[Автор:Николай Александрович Смирнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Сморгонский = [[Автор:Леонид Михайлович Сморгонский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Смышляков = [[Автор:Василий Иванович Смышляков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Соболев = [[Автор:Николай Иванович Соболев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Соболев = [[Автор:Юрий Васильевич Соболев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. С-ль |С. Соболь = [[Автор:Самуил Львович Соболь|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Советкин = [[Автор:Фёдор Фролович Советкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Советов = [[Автор:Сергей Александрович Советов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Соколов = [[Автор:Иван Сергеевич Соколов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Соколов = [[Автор:Николай Сергеевич Соколов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |З. П. Соловьев = [[Автор:Зиновий Петрович Соловьёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Сольский = [[Автор:Дмитрий Антонович Сольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Сперанский = [[Автор:Александр Николаевич Сперанский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Сперанский = [[Автор:Георгий Несторович Сперанский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Спиваковский = [[Автор:Александр Онисимович Спиваковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Спиру = [[Автор:Василий Львович Спиру|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Спрыгина = [[Автор:Людмила Ивановна Спрыгина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Сретенский = [[Автор:Леонид Николаевич Сретенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Стайковский = [[Автор:Аркадий Павлович Стайковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Сталин = [[Автор:Иосиф Виссарионович Сталин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Стальный = [[Автор:Вениамин Александрович Стальный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Станков = [[Автор:Сергей Сергеевич Станков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Станчинский = [[Автор:Владимир Владимирович Станчинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Старицина = [[Автор:Павла Павловна Старицина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Стекольников = [[Автор:Илья Самуилович Стекольников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Степанов = [[Автор:Вячеслав Васильевич Степанов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ц. Степанян = [[Автор:Цолак Александрович Степанян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. С. = [[Автор:Оскар Августович Степун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Стоклицкая-Терешкович = [[Автор:Вера Вениаминовна Стоклицкая-Терешкович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Страментов = [[Автор:Андрей Евгеньевич Страментов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Страхов = [[Автор:Николай Михайлович Страхов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Страшун = [[Автор:Илья Давыдович Страшун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Стрелков = [[Автор:Пётр Георгиевич Стрелков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Стрелецкий = [[Автор:Николай Станиславович Стрелецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Стрельчук = [[Автор:Иван Васильевич Стрельчук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Струминский = [[Автор:Василий Яковлевич Струминский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Субботин = [[Автор:Михаил Фёдорович Субботин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Суворов = [[Автор:Сергей Георгиевич Суворов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Сукачев = [[Автор:Владимир Николаевич Сукачёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Сулейкин = [[Автор:Дмитрий Александрович Сулейкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Сумароков = [[Автор:Виктор Павлович Сумароков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Суслов = [[Автор:Сергей Петрович Суслов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Сухарев = [[Автор:Владимир Иванович Сухарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Сушкин = [[Автор:Гавриил Григорьевич Сушкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Сушкин = [[Автор:Пётр Петрович Сушкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Сысин = [[Автор:Алексей Николаевич Сысин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Сычевская = [[Автор:Валентина Ивановна Сычевская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Евг. Тагер = [[Автор:Евгений Борисович Тагер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Тайц = [[Автор:Михаил Юрьевич Тайц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Тапельзон = [[Автор:Самуил Львович Тапельзон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Тарасевич = [[Автор:Лев Александрович Тарасевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Тареев|Е. Т. = [[Автор:Евгений Михайлович Тареев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Тереношкин = [[Автор:Алексей Иванович Тереножкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Тарле = [[Автор:Евгений Викторович Тарле|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Таубман = [[Автор:Аркадий Борисович Таубман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Терентьев = [[Автор:Фёдор Александрович Терентьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Терновец = [[Автор:Борис Николаевич Терновец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Тимирязев = [[Автор:Климент Аркадьевич Тимирязев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Тимофеев = [[Автор:Леонид Иванович Тимофеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Тихов = [[Автор:Гавриил Адрианович Тихов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Тихомирнов = [[Автор:Герман Александрович Тихомирнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Тихомиров = [[Автор:Евгений Иванович Тихомиров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Тихомиров = [[Автор:Михаил Николаевич Тихомиров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Тишбейн = [[Автор:Роман Робертович Тишбейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Токарев = [[Автор:Сергей Александрович Токарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Токмалаев = [[Автор:Савва Фёдорович Токмалаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Толчинский, А. А.|А. Т-ский = [[Автор:Анатолий Абрамович Толчинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Точильников = [[Автор:Гирш Моисеевич Точильников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Транковский = [[Автор:Даниил Александрович Транковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Трахтенберг = [[Автор:Орест Владимирович Трахтенберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Трахтман = [[Автор:Яков Наумович Трахтман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Т. = [[Автор:Мария Лазаревна Тронская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Троцкий = [[Автор:Иосиф Моисеевич Тронский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Трояновский = [[Автор:Александр Антонович Трояновский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Трухин = [[Автор:Фёдор Иванович Трухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Трушлевич = [[Автор:Виктор Иванович Трушлевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Тудоровский = [[Автор:Александр Илларионович Тудоровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ш. Турецкий = [[Автор:Шамай Яковлевич Турецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Туркин = [[Автор:Владимир Константинович Туркин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Тутыхин = [[Автор:Борис Алексеевич Тутыхин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Угрюмов = [[Автор:Павел Григорьевич Угрюмов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Уманский = [[Автор:Яков Семёнович Уманский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Уразов = [[Автор:Георгий Григорьевич Уразов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Усков = [[Автор:Борис Николаевич Усков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Ухтомский = [[Автор:Алексей Алексеевич Ухтомский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Фабелинский = [[Автор:Иммануил Лазаревич Фабелинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Фёдоров = [[Автор:Владимир Григорьевич Фёдоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Федоров-Давыдов |А. Фёдоров-Давыдов = [[Автор:Алексей Александрович Фёдоров-Давыдов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Федорович = [[Автор:Борис Александрович Федорович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Федченко = [[Автор:Борис Алексеевич Федченко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Фейгель = [[Автор:Иосиф Исаакович Фейгель|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Фесенко = [[Автор:Прокопий Ильич Фесенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Фесенков = [[Автор:Василий Григорьевич Фесенков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Фигурнов = [[Автор:Пётр Константинович Фигурнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Филатов = [[Автор:Владимир Петрович Филатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Филимонов = [[Автор:Иван Николаевич Филимонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Филин = [[Автор:Федот Петрович Филин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Филиппов = [[Автор:Михаил Иванович Филиппов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Филоненко-Бородич = [[Автор:Михаил Митрофанович Филоненко-Бородич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Ф—ко = [[Автор:Юрий Александрович Филипченко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Флинт = [[Автор:Евгений Евгеньевич Флинт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Флорин = [[Автор:Вильгельм Флорин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Фомичев = [[Автор:Андрей Петрович Фомичев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Фомина = [[Автор:Вера Александровна Фомина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Франк |Г. Ф. = [[Автор:Глеб Михайлович Франк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Францов = [[Автор:Юрий Павлович Францев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Фрейман |А. Ф./лингвистика = [[Автор:Александр Арнольдович Фрейман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Фридман = [[Автор:Александр Александрович Фридман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Фролов = [[Автор:Нил Спиридонович Фролов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Фронштейн |Р. Ф./медицина = [[Автор:Рихард Михайлович Фронштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Н. Фрумкин |А. Ф. = [[Автор:Александр Наумович Фрумкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Фрумов = [[Автор:Соломон Абрамович Фрумов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Хайкин = [[Автор:Семён Эммануилович Хайкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Хачатуров = [[Автор:Тигран Сергеевич Хачатуров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Хвойник |Игн. Хвойник = [[Автор:Игнатий Ефимович Хвойник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Хвостов = [[Автор:Владимир Михайлович Хвостов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Хибарин = [[Автор:Иван Николаевич Хибарин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Хинчин = [[Автор:Александр Яковлевич Хинчин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Холин = [[Автор:Сергей Сергеевич Холин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Холодный = [[Автор:Николай Григорьевич Холодный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Хромов = [[Автор:Павел Алексеевич Хромов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Хромов = [[Автор:Сергей Петрович Хромов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Хухрина = [[Автор:Екатерина Владимировна Хухрина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Цейтлин = [[Автор:Александр Григорьевич Цейтлин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Церевитинов = [[Автор:Фёдор Васильевич Церевитинов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Цицин = [[Автор:Николай Васильевич Цицин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Цшохер = [[Автор:Вольдемар Оскарович Цшохер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Цыпкин | М. С. Цыпкин = [[Автор:Михаил Семёнович Цыпкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Чаадаева = [[Автор:Ольга Нестеровна Чаадаева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Чебоксаров = [[Автор:Николай Николаевич Чебоксаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Чегодаев = [[Автор:Андрей Дмитриевич Чегодаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Чельцов = [[Автор:Всеволод Сергеевич Чельцов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Чемоданов|Н. Ч. = [[Автор:Николай Сергеевич Чемоданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Чемоданов = [[Автор:Сергей Михайлович Чемоданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Черемных = [[Автор:Павел Семенович Черемных|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. М. Черемухин|А. Черемухин|А. Ч. = [[Автор:Алексей Михайлович Черёмухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Черенков = [[Автор:Павел Алексеевич Черенков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Черенович = [[Автор:Станислав Янович Черенович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Черников = [[Автор:Павел Акимович Черников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Чернов = [[Автор:Александр Александрович Чернов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Чернов = [[Автор:Филарет Филаретович Чернов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Четвериков = [[Автор:Сергей Дмитриевич Четвериков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Чехов = [[Автор:Николай Владимирович Чехов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Чирвинский = [[Автор:Пётр Николаевич Чирвинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Чистов = [[Автор:Борис Николаевич Чистов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Чорба = [[Автор:Николай Григорьевич Чорба|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Чичеров = [[Автор:Владимир Иванович Чичеров|{{#titleparts:{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}|1|1}}]] |А. Е. Чичибабин|А. Чичибабин|А. Ч./Чичибабин = [[Автор:Алексей Евгеньевич Чичибабин|{{#titleparts:{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}|1|1}}]] |Е. Шаблиовский = [[Автор:Евгений Степанович Шаблиовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Шайн = [[Автор:Григорий Абрамович Шайн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шапиро = [[Автор:Александр Яковлевич Шапиро|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Шапошников = [[Автор:Владимир Николаевич Шапошников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Шатский = [[Автор:Николай Сергеевич Шатский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Шафранов = [[Автор:Борис Владимирович Шафранов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Шахназаров = [[Автор:Мушег Мосесович Шахназаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Ш.|Е. Шварцман = [[Автор:Евсей Манасеевич Шварцман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Шведский = [[Автор:Иосиф Евсеевич Шведский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Шеварев = [[Автор:Пётр Алексеевич Шеварёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шейнберг = [[Автор:Александр Ефимович Шейнберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Шекун = [[Автор:Олимпиада Алексеевна Шекун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Гергард Густавович Шенберг|Г. Г. Шенберг = [[Автор:Гергард Густавович Шенберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шенк = [[Автор:Алексей Константинович Шенк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шестаков = [[Автор:Андрей Васильевич Шестаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Шибанов = [[Автор:Николай Владимирович Шибанов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Шийк = [[Автор:Андрей Александрович Шийк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Шиллинг = [[Автор:Евгений Михайлович Шиллинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Шкварников = [[Автор:Пётр Климентьевич Шкварников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Шлапоберский |В. Ш. = [[Автор:Василий Яковлевич Шлапоберский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Шмальгаузен = [[Автор:Иван Иванович Шмальгаузен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Шмидт = [[Автор:Георгий Александрович Шмидт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Шмидт|Дж. А. Шмидт|Дж. Шмидт = [[Автор:Джемс Альфредович Шмидт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Шмидт = [[Автор:Отто Юльевич Шмидт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Шмырев = [[Автор:Валериан Иванович Шмырёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Шницер = [[Автор:Соломон Соломонович Шницер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Шокальский = [[Автор:Юлий Михайлович Шокальский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Ш.|Р. Шор = [[Автор:Розалия Осиповна Шор|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Штаерман = [[Автор:Елена Михайловна Штаерман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Штейн = [[Автор:Виктор Морицович Штейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Штейнман = [[Автор:Рафаил Яковлевич Штейнман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Штейнпресс = [[Автор:Борис Соломонович Штейнпресс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Штернфельд = [[Автор:Ари Абрамович Штернфельд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Штурм = [[Автор:Леонилла Дмитриевна Штурм|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шубников = [[Автор:Алексей Васильевич Шубников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Шулейкин. = [[Автор:Иван Дмитриевич Шулейкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Шульга-Нестеренко = [[Автор:Мария Ивановна Шульга-Нестеренко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |У. Шустер = [[Автор:Ура Абрамович Шустер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Шухгальтер = [[Автор:Лев Яковлевич Шухгальтер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Щапова = [[Автор:Татьяна Фёдоровна Щапова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Щербина = [[Автор:Владимир Родионович Щербина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Щукин = [[Автор:Иван Семёнович Щукин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Щукина = [[Автор:Мария Николаевна Щукина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шушаков = [[Автор:Андрей Семёнович Шушаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |З. Эвальд = [[Автор:Зинаида Викторовна Эвальд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |З. Эггерт = [[Автор:Зинаида Карловна Эггерт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Эдинг = [[Автор:Дмитрий Николаевич Эдинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. В. Эпштейн|Г. Эпштейн = [[Автор:Герман Вениаминович Эпштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Эттингер = [[Автор:Павел Давыдович Эттингер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Юзефович = [[Автор:Иосиф Сигизмундович Юзефович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Юнович = [[Автор:Минна Марковна Юнович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Юшкевич = [[Автор:Адольф Павлович Юшкевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |З. Явич = [[Автор:Залкинд Моисеевич Явич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Яворская = [[Автор:Нина Викторовна Яворская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Якобсон = [[Автор:Пётр Васильевич Якобсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Яковкин = [[Автор:Авенир Александрович Яковкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Яковлев = [[Автор:Алексей Иванович Яковлев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Яковлев = [[Автор:Константин Павлович Яковлев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Яковлев = [[Автор:Николай Никифорович Яковлев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Якушкин = [[Автор:Иван Вячеславович Якушкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Ямушкин = [[Автор:Василий Петрович Ямушкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Яницкий = [[Автор:Николай Фёдорович Яницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Яновская = [[Автор:Софья Александровна Яновская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Ярчевский = [[Автор:Пётр Григорьевич Ярчевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}} }}<noinclude>{{doc-inline}} Возвращает вики-ссылку на страницу автора. Используется в [[:Шаблон:БСЭ1/Автор статьи в словнике]]. Вероятно стоит вынести сюда же список авторов из [[:Шаблон:БСЭ1/Автор]], чтобы не дублировать. Но там зачем-то используются точки. Принимает 1 параметр: инициалы автора. == См. также == * [[:Шаблон:БСЭ2/Авторы]] [[Категория:Шаблоны проектов]] </noinclude> fhbje3dgdl9kqy0a2n8nvyiaoe0bzd8 5710217 5710214 2026-05-06T16:03:47Z Wlbw68 37914 5710217 wikitext text/x-wiki {{#switch:{{{1}}} |Ф. Абрамов = [[Автор:Фёдор Иванович Абрамов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] | А. Абрикосов | А. А. = [[Автор:Алексей Иванович Абрикосов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Авдусин = [[Автор:Павел Павлович Авдусин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Аверкиева = [[Автор:Юлия Павловна Аверкиева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Агульник = [[Автор:Мордух Абрамович Агульник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Адамчук = [[Автор:Владимир Андреевич Адамчук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Александров = [[Автор:Георгий Фёдорович Александров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Александров = [[Автор:Павел Сергеевич Александров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Алексеев/лингвистика = [[Автор:Василий Михайлович Алексеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Алексеев = [[Автор:Владимир Кузьмич Алексеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Алехин | В. Алёхин = [[Автор:Василий Васильевич Алехин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Алпатов = [[Автор:Владимир Владимирович Алпатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Алпатов = [[Автор:Михаил Владимирович Алпатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Алперс = [[Автор:Борис Владимирович Алперс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Альтгаузен = [[Автор:Николай Фёдорович Альтгаузен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Альтман = [[Автор:Владимир Владимирович Альтман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Ананьев = [[Автор:Борис Герасимович Ананьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Андреев = [[Автор:Николай Николаевич Андреев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Андреев/литература = [[Автор:Николай Петрович Андреев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Аникст = [[Автор:Александр Абрамович Аникст|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Аничков = [[Автор:Николай Николаевич Аничков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Анохин = [[Автор:Пётр Кузьмич Анохин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Антипов-Каратаев = [[Автор:Иван Николаевич Антипов-Каратаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Антонова = [[Автор:Валентина Ивановна Антонова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Аранович = [[Автор:Давид Михайлович Аранович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Аргунов = [[Автор:Николай Емельянович Аргунов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Арекелян = [[Автор:Арташес Аркадьевич Аракелян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Арский = [[Автор:Игорь Владимирович Арский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Артоболевский = [[Автор:Иван Иванович Артоболевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Архангельский = [[Автор:Николай Андреевич Архангельский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Аршавский = [[Автор:Илья Аркадьевич Аршавский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Аршаруни = [[Автор:Аршалуис Михайлович Аршаруни|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Асмус = [[Автор:Валентин Фердинандович Асмус|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Астапович = [[Автор:Игорь Станиславович Астапович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Астахов = [[Автор:Константин Васильевич Астахов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Банк = [[Автор:Алиса Владимировна Банк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Баранников = [[Автор:Алексей Петрович Баранников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Барон = [[Автор:Лазарь Израилевич Барон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Барон = [[Автор:Михаил Аркадьевич Барон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Барсуков = [[Автор:Александр Николаевич Барсуков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Баскин = [[Автор:Марк Петрович Баскин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Батищев = [[Автор:Степан Петрович Батищев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Баумгарт = [[Автор:Карл Карлович Баумгарт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Бахарев = [[Автор:Александр Арсентьевич Бахарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Бахтин = [[Автор:Александр Николаевич Бахтин (генерал)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Баштан = [[Автор:Фёдор Андреевич Баштан|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Бахрушин = [[Автор:Сергей Владимирович Бахрушин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Белкин = [[Автор:Павел Васильевич Белкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Белов = [[Автор:Константин Петрович Белов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Белов = [[Автор:Фёдор Иванович Белов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Белькинд = [[Автор:Лев Давидович Белькинд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Беляев |Евг. Беляев = [[Автор:Евгений Александрович Беляев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Лев Семёнович Берг|Л. С. Берг|Л. Берг = [[Автор:Лев Семёнович Берг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Бердоносов = [[Автор:Михаил Владимирович Бердоносов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Березов | П. Берёзов = [[Автор:Павел Иванович Берёзов |{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Берестнев = [[Автор:Владимир Фёдорович Берестнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ян Антонович Берзин|Я. Берзин = [[Автор:Ян Антонович Берзин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Беритов = [[Автор:Иван Соломонович Беритов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Беркенгейм = [[Автор:Борис Моисеевич Беркенгейм|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Берлянд = [[Автор:Елена Семёновна Берлянд-Чёрная|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Бернадинер = [[Автор:Бер Моисеевич Бернадинер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Бернштейн = [[Автор:Самуил Борисович Бернштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Бертельс | Е. Б./лингвистика= [[Автор:Евгений Эдуардович Бертельс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Берцинский = [[Автор:Семён Моисеевич Берцинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Бессмертный = [[Автор:Борис Семёнович Бессмертный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Билибин = [[Автор:Александр Фёдорович Билибин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Бирштейн = [[Автор:Яков Авадьевич Бирштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Благовещенский = [[Автор:Андрей Васильевич Благовещенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Близняк = [[Автор:Евгений Варфоломеевич Близняк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Блюменфельд = [[Автор:Виктор Михайлович Блюменфельд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Бляхер = [[Автор:Леонид Яковлевич Бляхер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Бобринский = [[Автор:Николай Алексеевич Бобринский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Богданов = [[Автор:Борис Алексеевич Богданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Боголюбов = [[Автор:Александр Николаевич Боголюбов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Богоров = [[Автор:Вениамин Григорьевич Богоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Болдырев = [[Автор:Николай Иванович Болдырев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Бончковский = [[Автор:Вячеслав Францевич Бончковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Борисяк = [[Автор:Алексей Алексеевич Борисяк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Брадис = [[Автор:Владимир Модестович Брадис|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. М. Браудо = [[Автор:Евгений Максимович Браудо|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Брейтбург = [[Автор:Абрам Моисеевич Брейтбург|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Бродский = [[Автор:Николай Леонтьевич Бродский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Бронштейн = [[Автор:Вениамин Борисович Бронштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Брускин = [[Автор:Яков Моисеевич Брускин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Брюсов = [[Автор:Александр Яковлевич Брюсов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Будагян = [[Автор:Фаддей Ервандович Будагян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Будников = [[Автор:Пётр Петрович Будников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Булатов = [[Автор:Сергей Яковлевич Булатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Бурче = [[Автор:Фёдор Яковлевич Бурче|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Бугославский = [[Автор:Сергей Алексеевич Бугославский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Бункин = [[Автор:Николай Александрович Бункин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Бухгейм = [[Автор:Александр Николаевич Бухгейм|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Бухина = [[Автор:Вера Анатольевна Бухина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Быстров = [[Автор:Алексей Петрович Быстров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Л. Быховская|C. Быховская = [[Автор:Софья Львовна Быховская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Бычков = [[Автор:Лев Николаевич Бычков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Сергей Иванович Вавилов|С. Вавилов|С. В. = [[Автор:Сергей Иванович Вавилов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Вайндрах |Г. В. = [[Автор:Григорий Моисеевич Вайндрах|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Вайнштейн = [[Автор:Осип Львович Вайнштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Василенко = [[Автор:Виктор Михайлович Василенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Васильев = [[Автор:Сергей Фёдорович Васильев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Вассерберг = [[Автор:Виктор Эммануилович Вассерберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Васютин = [[Автор:Василий Филиппович Васютин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. В-ий |А. В. = [[Автор:Алексей Макарович Васютинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Вебер = [[Автор:Борис Георгиевич Вебер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Вейнгартен = [[Автор:Соломон Михайлович Вейнгартен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Вейс = [[Автор:Всеволод Карлович Вейс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Вейсберг = [[Автор:Григорий Петрович Вейсберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Веселовский = [[Автор:Степан Борисович Веселовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Васецкий = [[Автор:Григорий Степанович Васецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Виденек = [[Автор:Иван Иванович Виденек|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Визе = [[Автор:Владимир Юльевич Визе|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Виленкин = [[Автор:Борис Владимирович Виленкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Виноградов = [[Автор:Виктор Владимирович Виноградов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Виноградов = [[Автор:Константин Яковлевич Виноградов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Вишнев = [[Автор:Сергей Михайлович Вишнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Вовси = [[Автор:Мирон Семёнович Вовси|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Войцицкий = [[Автор:Владимир Тимофеевич Войцицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Волгин = [[Автор:Вячеслав Петрович Волгин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Волков = [[Автор:Анатолий Андреевич Волков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Волькенштейн = [[Автор:Михаил Владимирович Волькенштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Вольская = [[Автор:Вера Николаевна Вольская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Вотчал = [[Автор:Борис Евгеньевич Вотчал|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Вуйович = [[Автор:Воислав Вуйович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Вукс = [[Автор:Максим Филиппович Вукс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Вул = [[Автор:Бенцион Моисеевич Вул|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Выропаев = [[Автор:Борис Николаевич Выропаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Вышинский = [[Автор:Андрей Януарьевич Вышинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Вышинский = [[Автор:Пётр Евстафьевич Вышинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Габинский = [[Автор:Яков Осипович Габинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Гайсинович | = [[Автор:Абба Евсеевич Гайсинович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. М. Галаган |А. Галаган = [[Автор:Александр Михайлович Галаган|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Галактионов = [[Автор:Михаил Романович Галактионов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Галицкий = [[Автор:Лев Николаевич Галицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Галкин = [[Автор:Илья Саввич Галкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Гальперин = [[Автор:Лев Ефимович Гальперин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Гальперин = [[Автор:Соломон Ильич Гальперин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Гарелин |Н. Г. |Н. Г-н = [[Автор:Николай Фёдорович Гарелин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Гейликман = [[Автор:Тевье Борисович Гейликман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Гейман | В. Гейман | = [[Автор:Борис Яковлевич Гейман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Геласимова = [[Автор:Антонина Николаевна Геласимова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Геллер = [[Автор:Самуил Юльевич Геллер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Гиляровский = [[Автор:Василий Алексеевич Гиляровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Гинецинский = [[Автор:Александр Григорьевич Гинецинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Гинзбург = [[Автор:Семён Львович Гинзбург|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Гептнер = [[Автор:Владимир Георгиевич Гептнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Гершензон = [[Автор:Наталья Михайловна Гершензон-Чегодаева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Гершензон = [[Автор:Сергей Михайлович Гершензон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Гессен = [[Автор:Борис Михайлович Гессен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Гиляревский = [[Автор:Сергей Александрович Гиляревский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Гинодман = [[Автор:Доба Менделевна Гинодман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Гиринис = [[Автор:Сергей Владимирович Гиринис|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Глаголев = [[Автор:Нил Александрович Глаголев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Глек = [[Автор:Тимофей Павлович Глек|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Гливенко = [[Автор:Валерий Иванович Гливенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Глоцер = [[Автор:Лев Моисеевич Глоцер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Глух = [[Автор:Михаил Александрович Глух|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Глухов = [[Автор:Михаил Михайлович Глухов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Глушаков = [[Автор:Пётр Иванович Глушаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Говорухин = [[Автор:Василий Сергеевич Говорухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Годнев = [[Автор:Тихон Николаевич Годнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Голенкин = [[Автор:Михаил Ильич Голенкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Голунский = [[Автор:Сергей Александрович Голунский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Голубев = [[Автор:Борис Александрович Голубев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Гольдфайль|Л. Г. = [[Автор:Леонид Густавович Гольдфайль|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Гольст = [[Автор:Леопольд Леопольдович Гольст|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Гольц = [[Автор:Екатерина Павловна Гольц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Гопнер = [[Автор:Серафима Ильинична Гопнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Горбов = [[Автор:Всеволод Александрович Горбов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Горкич = [[Автор:Милан Миланович Горкич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Горфин = [[Автор:Давид Владимирович Горфин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Готалов-Готлиб = [[Автор:Артур Генрихович Готлиб|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Готье = [[Автор:Юрий Владимирович Готье|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Граков = [[Автор:Борис Николаевич Граков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Гракин = [[Автор:Иван Алексеевич Гракин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Гранде = [[Автор:Бенцион Меерович Гранде|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Гребенев = [[Автор:Алексей Иванович Гребенев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Греков = [[Автор:Борис Дмитриевич Греков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Гречишников = [[Автор:Владимир Константинович Гречишников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Гриб = [[Автор:Владимир Романович Гриб|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. А. Григорьев = [[Автор:Андрей Александрович Григорьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Гришко = [[Автор:Николай Николаевич Гришко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Губер = [[Автор:Александр Андреевич Губер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Гудзий = [[Автор:Николай Каллиникович Гудзий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Гуковский = [[Автор:Матвей Александрович Гуковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Гурвич = [[Автор:Георгий Семёнович Гурвич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Гурвич = [[Автор:Леопольд Ильич Гурвич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Гуревич = [[Автор:Григорий Маркович Гуревич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Гурштейн = [[Автор:Арон Шефтелевич Гурштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Гурьянов = [[Автор:Евгений Васильевич Гурьянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Гурьянова = [[Автор:Евпраксия Фёдоровна Гурьянова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Гуссейнов = [[Автор:Гейдар Наджаф оглы Гусейнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Гущин = [[Автор:Александр Сергеевич Гущин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Давиденков = [[Автор:Сергей Николаевич Давиденков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Данилевич = [[Автор:Лев Васильевич Данилевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Данилевский = [[Автор:Виктор Васильевич Данилевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Данилов = [[Автор:Сергей Сергеевич Данилов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Данциг = [[Автор:Борис Моисеевич Данциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Данциг = [[Автор:Наум Моисеевич Данциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Де-Лазари = [[Автор:Александр Николаевич Де-Лазари|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Дебец = [[Автор:Георгий Францевич Дебец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Делоне = [[Автор:Борис Николаевич Делоне|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Дементьев = [[Автор:Георгий Петрович Дементьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Демидович | В. Демидович = [[Автор:Борис Павлович Демидович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Демьянов/музыка = [[Автор:Николай Иванович Демьянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Демьянов/химия = [[Автор:Николай Яковлевич Демьянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Денике = [[Автор:Борис Петрович Денике|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Денисов = [[Автор:Андрей Иванович Денисов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Денисова = [[Автор:Лидия Фёдоровна Денисова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Державин = [[Автор:Алексей Никитич Державин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Державин = [[Автор:Константин Николаевич Державин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Державин = [[Автор:Николай Севастьянович Державин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Джервис | М. В. Джервис = [[Автор:Михаил Владимирович Джервис-Бродский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Дик = [[Автор:Николай Евгеньевич Дик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Диканский = [[Автор:Матвей Григорьевич Диканский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Добиаш-Рождественская = [[Автор:Ольга Антоновна Добиаш-Рождественская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Добров = [[Автор:Александр Семёнович Добров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Добровольский = [[Автор:Алексей Дмитриевич Добровольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Добровольский = [[Автор:Виктор Васильевич Добровольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Добротворский = [[Автор:Николай Митрофанович Добротворский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Добротин = [[Автор:Николай Алексеевич Добротин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Добрынин = [[Автор:Борис Фёдорович Добрынин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Добрынин = [[Автор:Николай Фёдорович Добрынин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Дорофеев = [[Автор:Сергей Васильевич Дорофеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Древинг = [[Автор:Елизавета Фёдоровна Древинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Дробинский = [[Автор:Александр Иосифович Дробинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Дробинский = [[Автор:Константин Николаевич Дробинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Дроздовская = [[Автор:Екатерина Александровна Дроздовская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Дружинин = [[Автор:Николай Михайлович Дружинин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Дубнов = [[Автор:Яков Семёнович Дубнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Дурденевский = [[Автор:Всеволод Николаевич Дурденевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Дынник = [[Автор:Михаил Александрович Дынник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Евтихиев = [[Автор:Иван Иванович Евтихиев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Еголин = [[Автор:Александр Михайлович Еголин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Ежиков | М. Ежиков = [[Автор:Иван Иванович Ежиков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Еленевская = [[Автор:Екатерина Васильевна Еленевская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Еленевский = [[Автор:Ричард Аполлинариевич Еленевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Ефремов = [[Автор:Виктор Васильевич Ефремов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Жадовский = [[Автор:Анатолий Есперович Жадовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Жвирблянский = [[Автор:Юлий Маркович Жвирблянский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Жданов = [[Автор:Герман Степанович Жданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Жебрак = [[Автор:Моисей Харитонович Жебрак|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Живов = [[Автор:Марк Семёнович Живов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Жидков= [[Автор:Герман Васильевич Жидков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Жирмунский |М. Ж.= [[Автор:Михаил Матвеевич Жирмунский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Жолквер = [[Автор:Александр Ефимович Жолквер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Жук = [[Автор:Сергей Яковлевич Жук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Жуков = [[Автор:Михаил Михайлович Жуков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Жураковский = [[Автор:Геннадий Евгеньевич Жураковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Заблудовский = [[Автор:Михаил Давидович Заблудовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Заборовский = [[Автор:Александр Игнатьевич Заборовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Зарянов = [[Автор:Иван Михеевич Зарянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Заславский = [[Автор:Давид Иосифович Заславский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Захаров = [[Автор:Евгений Евгеньевич Захаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Захер = [[Автор:Яков Михайлович Захер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Защук = [[Автор:Сергей Леонидович Защук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Збарский = [[Автор:Борис Ильич Збарский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Звавич = [[Автор:Исаак Семёнович Звавич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Зеленина = [[Автор:Клавдия Алексеевна Зеленина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Зельин = [[Автор:Константин Константинович Зельин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Земец = [[Автор:Анна Александровна Земец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Зенкевич = [[Автор:Лев Александрович Зенкевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Зимин = [[Автор:Пётр Николаевич Зимин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Золотарев = [[Автор:Александр Михайлович Золотарёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Зотов = [[Автор:Алексей Иванович Зотов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Зоркий = [[Автор:Марк Соломонович Зоркий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Зубов = [[Автор:Николай Николаевич Зубов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Зутис = [[Автор:Ян Яковлевич Зутис|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Иванов = [[Автор:Иван Маркелович Иванов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Иверонова = [[Автор:Валентина Ивановна Иверонова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Игнатов = [[Автор:Сергей Сергеевич Игнатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Ильин = [[Автор:Борис Владимирович Ильин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Ильин = [[Автор:Модест Михайлович Ильин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Ильичев = [[Автор:Леонид Фёдорович Ильичёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Иоффе = [[Автор:Абрам Фёдорович Иоффе|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Исаченко = [[Автор:Борис Лаврентьевич Исаченко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Истомин = [[Автор:Александр Васильевич Истомин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Кабачник = [[Автор:Мартин Израилевич Кабачник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Кабо = [[Автор:Рафаил Михайлович Кабо|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Каврайский = [[Автор:Владимир Владимирович Каврайский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Каган |В. К./математика = [[Автор:Вениамин Фёдорович Каган|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Кагаров = [[Автор:Евгений Георгиевич Кагаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Казаков = [[Автор:Георгий Александрович Казаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Каганов = [[Автор:Всеволод Михайлович Каганов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. К-ий = [[Автор:Исаак Абрамович Казарновский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. А. Каменецкий |В. Каменецкий |В. Км. |В. К./география = [[Автор:Владимир Александрович Каменецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Каменский = [[Автор:Григорий Николаевич Каменский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Каммари = [[Автор:Михаил Давидович Каммари|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Камшилов = [[Автор:Михаил Михайлович Камшилов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Канасков = [[Автор:Давид Романович Канасков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Капелюшников = [[Автор:Матвей Алкунович Капелюшников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Капица = [[Автор:Пётр Леонидович Капица|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Каплан = [[Автор:Аркадий Владимирович Каплан|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Капустинский = [[Автор:Анатолий Фёдорович Капустинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Капцов = [[Автор:Николай Александрович Капцов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Караваев = [[Автор:Николай Михайлович Караваев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Карасева = [[Автор:Лидия Ефимовна Карасёва|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Карбышев = [[Автор:Дмитрий Михайлович Карбышев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Карев = [[Автор:Николай Афанасьевич Карев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Карлик = [[Автор:Лев Наумович Карлик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Карпов |Вл. Карпов = [[Автор:Владимир Порфирьевич Карпов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Касрадзе = [[Автор:Константин Михайлович Касрадзе-Панасян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Катренко = [[Автор:Дмитрий Алексеевич Катренко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Кацнельсон = [[Автор:Соломон Давидович Кацнельсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Кашкин = [[Автор:Иван Александрович Кашкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Келдыш = [[Автор:Юрий Всеволодович Келдыш|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Келлер = [[Автор:Борис Александрович Келлер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Кефели = [[Автор:Тамара Яковлевна Кефели|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Кириллов = [[Автор:Николай Иванович Кириллов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Киселев = [[Автор:Григорий Леонидович Киселёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Киселев | Н. Киселёв = [[Автор:Николай Николаевич Киселёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Киселев = [[Автор:Сергей Петрович Киселёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Клеман = [[Автор:Михаил Карлович Клеман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Клемин = [[Автор:Иван Александрович Клемин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Кленова = [[Автор:Мария Васильевна Клёнова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Клевенский = [[Автор:Митрофан Михайлович Клевенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Клейнер = [[Автор:Исидор Михайлович Клейнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Клинковштейн = [[Автор:Илья Михайлович Клинковштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Клюшникова = [[Автор:Екатерина Степановна Клюшникова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Кобылина = [[Автор:Мария Михайловна Кобылина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Ковалев = [[Автор:Сергей Иванович Ковалёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Ковальчик = [[Автор:Евгения Ивановна Ковальчик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Коган = [[Автор:Арон Яковлевич Коган|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. С. Коган |П. Коган = [[Автор:Пётр Семёнович Коган|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Кожевников = [[Автор:Александр Владимирович Кожевников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Кожевников = [[Автор:Фёдор Иванович Кожевников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Кожин = [[Автор:Николай Александрович Кожин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Козловский = [[Автор:Давид Евстафьевич Козловский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Козо-Полянский = [[Автор:Борис Михайлович Козо-Полянский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Козьмин = [[Автор:Борис Павлович Козьмин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Кокиев = [[Автор:Георгий Александрович Кокиев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Колмогоров = [[Автор:Андрей Николаевич Колмогоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Комарницкий = [[Автор:Николай Александрович Комарницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Кон = [[Автор:Феликс Яковлевич Кон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Конради = [[Автор:Георгий Павлович Конради|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Константинов = [[Автор:Николай Александрович Константинов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Кончаловский = [[Автор:Дмитрий Петрович Кончаловский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Копченова = [[Автор:Екатерина Васильевна Копченова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Копытин = [[Автор:Леонид Алексеевич Копытин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Коренман = [[Автор:Израиль Миронович Коренман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Королев |Ф. Королёв = [[Автор:Фёдор Андреевич Королёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Коростовцев = [[Автор:Михаил Александрович Коростовцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Коротков = [[Автор:Иван Иванович Коротков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Корчагин = [[Автор:Вячеслав Викторович Корчагин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Коршун = [[Автор:Алексей Алексеевич Коршун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Косвен = [[Автор:Марк Осипович Косвен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Костржевский = [[Автор:Стефан Францевич Костржевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Х. Коштоянц = [[Автор:Хачатур Седракович Коштоянц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Кравков = [[Автор:Сергей Васильевич Кравков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Кравцев = [[Автор:Георгий Георгиевич Кравцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Краснов = [[Автор:Михаил Леонидович Краснов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Красногорская = [[Автор:Лидия Ивановна Красногорская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Краснокутский = [[Автор:Василий Александрович Краснокутский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Крастин = [[Автор:Иван Андреевич Крастин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Кренке = [[Автор:Николай Петрович Кренке|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Кречетович = [[Автор:Лев Мельхиседекович Кречетович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Криницкий = [[Автор:Александр Иванович Криницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Крисс = [[Автор:Анатолий Евсеевич Крисс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Кроль = [[Автор:Михаил Борисович Кроль|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Крейцер = [[Автор:Борис Александрович Крейцер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Кружков = [[Автор:Виктор Алексеевич Кружков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Крупская = [[Автор:Надежда Константиновна Крупская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Крывелев = [[Автор:Иосиф Аронович Крывелёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. В. Кубицкий|А. Кубицкий = [[Автор:Александр Владиславович Кубицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Кузмак = [[Автор:Евсей Маркович Кузмак|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Кузнецов = [[Автор:Константин Алексеевич Кузнецов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Кузнецов = [[Автор:Николай Яковлевич Кузнецов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Кузнецов = [[Автор:Сергей Иванович Кузнецов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Кулаковский = [[Автор:Лев Владимирович Кулаковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Куличенко = [[Автор:Василий Федосеевич Куличенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Кульбацкий = [[Автор:Константин Ефимович Кульбацкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Кульков = [[Автор:Александр Ефимович Кульков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Кун = [[Автор:Николай Альбертович Кун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Куницкий = [[Автор:Ростислав Владимирович Куницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Курсанов = [[Автор:Лев Иванович Курсанов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Курский = [[Автор:Владимир Иванович Курский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Кусикьян = [[Автор:Иосиф Карпович Кусикьян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Кюнер = [[Автор:Николай Васильевич Кюнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. М. Лавровский = [[Автор:Владимир Михайлович Лавровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Лазарев = [[Автор:Виктор Никитич Лазарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Лайнер = [[Автор:Владимир Ильич Лайнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Ландсберг = [[Автор:Григорий Самуилович Ландсберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Лапин = [[Автор:Марк Михайлович Лапин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Лебедев = [[Автор:Владимир Иванович Лебедев (историк)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Лебедев = [[Автор:Дмитрий Дмитриевич Лебедев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Левик = [[Автор:Борис Вениаминович Левик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Левинсон-Лессинг = [[Автор:Владимир Францевич Левинсон-Лессинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Левинштейн = [[Автор:Израиль Ионасович Левинштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Левицкий = [[Автор:Николай Арсеньевич Левицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Левшин = [[Автор:Вадим Леонидович Лёвшин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Леонардов = [[Автор:Борис Константинович Леонардов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Леонов = [[Автор:Александр Кузьмич Леонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Леонов = [[Автор:Борис Максимович Леонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Леонтович = [[Автор:Михаил Александрович Леонтович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Леонтьев = [[Автор:Алексей Николаевич Леонтьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Лепинь = [[Автор:Лидия Карловна Лепинь|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Лепский = [[Автор:Семён Семёнович Лепский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Лесник = [[Автор:Самуил Маркович Лесник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Лесников = [[Автор:Михаил Павлович Лесников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Летавет = [[Автор:Август Андреевич Летавет|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Ливанская = [[Автор:Фаня Владимировна Ливанская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Линде = [[Автор:Владимир Владимирович Линде|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Липшиц = [[Автор:Сергей Юльевич Липшиц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Лихарев = [[Автор:Борис Константинович Лихарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Ложечкин = [[Автор:Михаил Павлович Ложечкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Лозовецкий = [[Автор:Владимир Степанович Лозовецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Лозовский = [[Автор:Соломон Абрамович Лозовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Лойцянский = [[Автор:Лев Герасимович Лойцянский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Сергей Алексеевич Лопашев|С. Л. = [[Автор:Сергей Алексеевич Лопашев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Лужецкая = [[Автор:Алла Николаевна Лужецкая|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Лукашова |Е. Лукашева = [[Автор:Евгения Николаевна Лукашова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Лукомский = [[Автор:Илья Генрихович Лукомский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Лунц = [[Автор:Ефим Борисович Лунц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Лурия = [[Автор:Александр Романович Лурия|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Лурье = [[Автор:Анатолий Исакович Лурье|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Луцкий = [[Автор:Владимир Борисович Луцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Львов = [[Автор:Николай Александрович Львов (ботаник)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Ляхницкий = [[Автор:Валериан Евгеньевич Ляхницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Ляховский = [[Автор:Александр Илларионович Ляховский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Лященко = [[Автор:Пётр Иванович Лященко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Магидович = [[Автор:Иосиф Петрович Магидович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Майер |В. И. Майер = [[Автор:Владимир Иванович Майер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Макеев = [[Автор:Павел Семёнович Макеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Максимов = [[Автор:Александр Николаевич Максимов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Малицкая = [[Автор:Ксения Михайловна Малицкая|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Малышев = [[Автор:Михаил Петрович Малышев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Маляров = [[Автор:Константин Лукич Маляров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Мариенбах = [[Автор:Лев Михайлович Мариенбах|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Маркова = [[Автор:Раиса Ивановна Маркова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Маркушевич = [[Автор:Алексей Иванович Маркушевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Мартынов = [[Автор:Иван Иванович Мартынов (музыковед)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Марцинковский = [[Автор:Борис Израилевич Марцинковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Матвеев = [[Автор:Борис Степанович Матвеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Маца = [[Автор:Иван Людвигович Маца|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Мачинский = [[Автор:Алексей Владимирович Мачинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Машкин = [[Автор:Николай Александрович Машкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Медынский = [[Автор:Евгений Николаевич Медынский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Мейер = [[Автор:Константин Игнатьевич Мейер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Меликов = [[Автор:Владимир Арсеньевич Меликов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Мельников = [[Автор:Игорь Александрович Мельников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Мамонтова = [[Автор:Лидия Ивановна Мамонтова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Менделева = [[Автор:Юлия Ароновна Менделева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Менжинский = [[Автор:Евгений Александрович Менжинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Меницкий = [[Автор:Иван Антонович Меницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Мендельсон = [[Автор:Лев Абрамович Мендельсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Меншуткин = [[Автор:Борис Николаевич Меншуткин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Метёлкин = [[Автор:Анатолий Иванович Метёлкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Мещеряков = [[Автор:Николай Леонидович Мещеряков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Мигаловский = [[Автор:Константин Александрович Мигаловский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Миллер = [[Автор:Валентин Фридрихович Миллер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Минаев = [[Автор:Владислав Николаевич Минаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Мирский = [[Автор:Дмитрий Петрович Святополк-Мирский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Мирчинк = [[Автор:Георгий Фёдорович Мирчинк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Михайлов = [[Автор:Александр Александрович Михайлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Михайлов = [[Автор:Фёдор Михайлович Михайлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Михальчи = [[Автор:Дмитрий Евгеньевич Михальчи|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Мнева = [[Автор:Надежда Евгеньевна Мнёва|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Мовшенсон = [[Автор:Александр Григорьевич Мовшенсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Моисеев = [[Автор:Сергей Никандрович Моисеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Молок = [[Автор:Александр Иванович Молок|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Молчанова = [[Автор:Ольга Павловна Молчанова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Мордвинов = [[Автор:Василий Константинович Мордвинов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Мороховец = [[Автор:Евгений Андреевич Мороховец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Мотылева = [[Автор:Тамара Лазаревна Мотылёва|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ш. Мошковский = [[Автор:Шабсай Давидович Мошковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Сергей Дмитриевич Мстиславский|С. Д. Мстиславский |С. Мстиславский = [[Автор:Сергей Дмитриевич Мстиславский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Муратов = [[Автор:Михаил Владимирович Муратов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Мысовский = [[Автор:Лев Владимирович Мысовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Мышкин = [[Автор:Николай Филиппович Мышкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Настюков = [[Автор:Александр Михайлович Настюков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Невежина = [[Автор:Вера Михайловна Невежина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Недошивин = [[Автор:Герман Александрович Недошивин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |З. Неедлы = [[Автор:Зденек Неедлы|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Н-ов = [[Автор:Николай Васильевич Нелидов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Немыцкий = [[Автор:Виктор Владимирович Немыцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Нестурх = [[Автор:Михаил Фёдорович Нестурх|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Неустроев | Н. Неустроев = [[Автор:Владимир Петрович Неустроев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Н-а = [[Автор:Милица Васильевна Нечкина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Никитин = [[Автор:Николай Павлович Никитин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Никифоров = [[Автор:Борис Матвеевич Никифоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Николаев = [[Автор:Михаил Петрович Николаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Николаев = [[Автор:Олег Владимирович Николаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Н-ий|В. Н.|В. Никольский = [[Автор:Владимир Капитонович Никольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Никольский = [[Автор:Константин Вячеславович Никольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Никольский = [[Автор:Николай Михайлович Никольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Никонов = [[Автор:Владимир Андреевич Никонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Новикова = [[Автор:Анна Михайловна Новикова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Новицкий = [[Автор:Георгий Андреевич Новицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Нович = [[Автор:Иоанн Савельевич Нович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Новоспасский = [[Автор:Александр Фёдорович Новоспасский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Нусинов = [[Автор:Исаак Маркович Нусинов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Обручев = [[Автор:Владимир Афанасьевич Обручев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Овчинников = [[Автор:Александр Михайлович Овчинников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Огнев |Б. О. = [[Автор:Борис Владимирович Огнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Огнёв | С. И. Огнев |С. О. = [[Автор:Сергей Иванович Огнёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Оголевец = [[Автор:Георгий Степанович Оголевец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Ойфебах = [[Автор:Марк Ильич Ойфебах|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Окнов = [[Автор:Михаил Григорьевич Окнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Окунев = [[Автор:Леопольд Яковлевич Окунев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Ольденбург = [[Автор:Сергей Фёдорович Ольденбург|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Опарин = [[Автор:Александр Иванович Опарин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Орлов = [[Автор:Борис Павлович Орлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Орлов = [[Автор:Сергей Владимирович Орлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Осадчий =[[Автор:Пётр Семёнович Осадчий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Осипов =[[Автор:Александр Михайлович Осипов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Осницкая =[[Автор:Галина Алексеевна Осницкая|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Оснос =[[Автор:Юрий Александрович Оснос|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Павлов = [[Автор:Михаил Александрович Павлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Павловский = [[Автор:Евгений Никанорович Павловский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Пазухин = [[Автор:Василий Александрович Пазухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Панов = [[Автор:Дмитрий Юрьевич Панов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Парамонов = [[Автор:Александр Александрович Парамонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Паренаго = [[Автор:Павел Петрович Паренаго|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Пашков = [[Автор:Анатолий Игнатьевич Пашков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Певзнер = [[Автор:Лея Мироновна Певзнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Певзнер = [[Автор:Мануил Исаакович Певзнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Первушин = [[Автор:Сергей Алексеевич Первушин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Перетерский = [[Автор:Иван Сергеевич Перетерский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Перцев = [[Автор:Владимир Николаевич Перцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Песков = [[Автор:Николай Петрович Песков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Петров = [[Автор:Сергей Гаврилович Петров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Петровский = [[Автор:Владимир Алексеевич Петровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Петрокас = [[Автор:Леонид Венедиктович Петрокас|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Пидгайный = [[Автор:Леонид Ерофеевич Пидгайный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Пик = [[Автор:Вильгельм Пик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Пиков = [[Автор:Василий Иванович Пиков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Первухин = [[Автор:Михаил Георгиевич Первухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Перевалов = [[Автор:Викторин Александрович Перевалов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Петров = [[Автор:Александр Ильич Петров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. К. Пиксанов|Н. Пиксанов = [[Автор:Николай Кирьякович Пиксанов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Писарев = [[Автор:Иннокентий Юльевич Писарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Писаревский = [[Автор:Дмитрий Сергеевич Писаревский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Пильник = [[Автор:Михаил Ефремович Пильник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Пичета = [[Автор:Владимир Иванович Пичета|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Плисецкий= [[Автор:Марк Соломонович Плисецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Плотников = [[Автор:Кирилл Никанорович Плотников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Погребной= [[Автор:Лаврентий Иванович Погребной|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Поддубский= [[Автор:Иван Васильевич Поддубский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Подорожный= [[Автор:Николай Емельянович Подорожный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Позин| В. И. Позин| В. П.| В. П-ин = [[Автор:Владимир Иванович Позин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Познер = [[Автор:Виктор Маркович Познер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Покалюк = [[Автор:Карл Иосифович Покалюк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Покровский = [[Автор:Константин Доримедонтович Покровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Н. Покровский = [[Автор:Михаил Николаевич Покровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Полак = [[Автор:Иосиф Фёдорович Полак|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Половинкин = [[Автор:Александр Александрович Половинкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Поляков = [[Автор:Григорий Петрович Поляков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Поляков = [[Автор:Николай Харлампиевич Поляков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Пономарев = [[Автор:Павел Дмитриевич Пономарёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Понтрягин = [[Автор:Лев Семёнович Понтрягин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Попов = [[Автор:Владимир Александрович Попов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Попов = [[Автор:Константин Михайлович Попов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Попова/музыка = [[Автор:Татьяна Васильевна Попова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Попова = [[Автор:Татьяна Григорьевна Попова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Поршнев = [[Автор:Борис Фёдорович Поршнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Потемкин = [[Автор:Фёдор Васильевич Потёмкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Прасолов = [[Автор:Леонид Иванович Прасолов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Преображенский = [[Автор:Борис Сергеевич Преображенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Преображенский = [[Автор:Николай Алексеевич Преображенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Пригоровский = [[Автор:Георгий Михайлович Пригоровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Приоров = [[Автор:Николай Николаевич Приоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Прунцов = [[Автор:Василий Васильевич Прунцов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Пуришев = [[Автор:Борис Иванович Пуришев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Путинцев = [[Автор:Фёдор Максимович Путинцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Пышнов = [[Автор:Владимир Сергеевич Пышнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Пятышева = [[Автор:Наталья Валентиновна Пятышева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Радванский = [[Автор:Владимир Донатович Радванский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Радек = [[Автор:Карл Бернгардович Радек|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Радциг = [[Автор:Александр Александрович Радциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Радциг = [[Автор:Николай Иванович Радциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Радциг = [[Автор:Сергей Иванович Радциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Р. = [[Автор:Сергей Иванович Раевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Раздорский = [[Автор:Владимир Фёдорович Раздорский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Разенков = [[Автор:Иван Петрович Разенков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Райко = [[Автор:Николай Васильевич Райко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Райхинштейн = [[Автор:Михаил Наумович Райхинштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Ракитников = [[Автор:Андрей Николаевич Ракитников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Раковский = [[Автор:Адам Владиславович Раковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Рапопорт = [[Автор:Яков Львович Рапопорт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Рафалович = [[Автор:Иосиф Маркович Рафалович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Рафалькес = [[Автор:Соломон Борисович Рафалькес|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Рахманов = [[Автор:Виктор Александрович Рахманов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Редер = [[Автор:Дмитрий Григорьевич Редер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Рейхард|А. Рейхарт = [[Автор:Александр Юльевич Рейхардт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Ренчицкий = [[Автор:Пётр Николаевич Ренчицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Рихтер = [[Автор:Гавриил Дмитриевич Рихтер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Ровнов = [[Автор:Алексей Сергеевич Ровнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Рогаль-Левицкий = [[Автор:Дмитрий Романович Рогаль-Левицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Рогинская = [[Автор:Фрида Соломоновна Рогинская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Родов = [[Автор:Яков Иосифович Родов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Розенбаум = [[Автор:Натан Давидович Розенбаум|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Розенберг = [[Автор:Давид Иохелевич Розенберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Розенштейн = [[Автор:Лазарь Ильич Розенштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Розенштейн/медицина = [[Автор:Лев Маркович Розенштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Рокицкий = [[Автор:Пётр Фомич Рокицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Романовский = [[Автор:Всеволод Иванович Романовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Ростоцкий = [[Автор:Болеслав Норберт Иосифович Ростоцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Ростоцкий = [[Автор:Иосиф Болеславович Ростоцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Ротерт = [[Автор:Павел Павлович Роттерт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Ротштейн = [[Автор:Фёдор Аронович Ротштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. И. Рубин = [[Автор:Исаак Ильич Рубин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Ругг = [[Автор:Вениамин Маврикиевич Ругг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Рудных = [[Автор:Семён Павлович Рудных|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Румянцев = [[Автор:Алексей Всеволодович Румянцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Рыбникова = [[Автор:Мария Александровна Рыбникова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Рывкинд = [[Автор:Александр Васильевич Рывкинд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Рыжков = [[Автор:Виталий Леонидович Рыжков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Рытов = [[Автор:Сергей Михайлович Рытов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Самойло|А. С. = [[Автор:Александр Сергеевич Самойло|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Самойлов|А. С. = [[Автор:Александр Филиппович Самойлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Санжеев = [[Автор:Гарма Данцаранович Санжеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Санина = [[Автор:Александра Васильевна Санина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Санталов = [[Автор:Арсений Алексеевич Санталов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Сахаров = [[Автор:Пётр Васильевич Сахаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Севин = [[Автор:Сергей Иванович Севин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Семенов = [[Автор:Виктор Фёдорович Семёнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Семенов-Тян-Шанский |В. Семёнов-Тян-Шанский |В. Семёнов Тян-Шанский = [[Автор:Вениамин Петрович Семёнов-Тян-Шанский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Семенченко = [[Автор:Владимир Ксенофонтович Семенченко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Сергеев = [[Автор:Михаил Алексеевич Сергеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Сергеев/химик = [[Автор:Пётр Гаврилович Сергеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Сергеев/инженер = [[Автор:Пётр Сергеевич Сергеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Сергиевский = [[Автор:Максим Владимирович Сергиевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Серейский = [[Автор:Александр Самойлович Серейский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Серейский = [[Автор:Марк Яковлевич Серейский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Сидоров = [[Автор:Алексей Алексеевич Сидоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Сидорова = [[Автор:Вера Александровна Сидорова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. И. Силищенский|М. Силищенский = [[Автор:Митрофан Иванович Силищенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Симкин = [[Автор:Соломон Маркович Симкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Синельников = [[Автор:Николай Александрович Синельников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Ситковский = [[Автор:Евгений Петрович Ситковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Сказкин|С. С. = [[Автор:Сергей Данилович Сказкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Скачков = [[Автор:Иван Иванович Скачков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Скрябин = [[Автор:Константин Иванович Скрябин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Скундина = [[Автор:Мария Генриховна Скундина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Славин = [[Автор:Владимир Ильич Славин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. В. Славин = [[Автор:Самуил Венедиктович Славин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Сливкер = [[Автор:Борис Юльевич Сливкер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Слоневский = [[Автор:Сигизмунд Иванович Слоневский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Смирнов = [[Автор:Александр Иванович Смирнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Смирнов = [[Автор:Николай Александрович Смирнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Сморгонский = [[Автор:Леонид Михайлович Сморгонский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Смышляков = [[Автор:Василий Иванович Смышляков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Соболев = [[Автор:Николай Иванович Соболев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Соболев = [[Автор:Юрий Васильевич Соболев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. С-ль |С. Соболь = [[Автор:Самуил Львович Соболь|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Советкин = [[Автор:Фёдор Фролович Советкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Советов = [[Автор:Сергей Александрович Советов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Соколов = [[Автор:Иван Сергеевич Соколов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Соколов = [[Автор:Николай Сергеевич Соколов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |З. П. Соловьев = [[Автор:Зиновий Петрович Соловьёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Сольский = [[Автор:Дмитрий Антонович Сольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Сперанский = [[Автор:Александр Николаевич Сперанский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Сперанский = [[Автор:Георгий Несторович Сперанский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Спиваковский = [[Автор:Александр Онисимович Спиваковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Спиру = [[Автор:Василий Львович Спиру|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Спрыгина = [[Автор:Людмила Ивановна Спрыгина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Сретенский = [[Автор:Леонид Николаевич Сретенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Стайковский = [[Автор:Аркадий Павлович Стайковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Сталин = [[Автор:Иосиф Виссарионович Сталин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Стальный = [[Автор:Вениамин Александрович Стальный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Станков = [[Автор:Сергей Сергеевич Станков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Станчинский = [[Автор:Владимир Владимирович Станчинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Старицина = [[Автор:Павла Павловна Старицина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Стекольников = [[Автор:Илья Самуилович Стекольников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Степанов = [[Автор:Вячеслав Васильевич Степанов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ц. Степанян = [[Автор:Цолак Александрович Степанян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. С. = [[Автор:Оскар Августович Степун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Стоклицкая-Терешкович = [[Автор:Вера Вениаминовна Стоклицкая-Терешкович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Страментов = [[Автор:Андрей Евгеньевич Страментов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Страхов = [[Автор:Николай Михайлович Страхов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Страшун = [[Автор:Илья Давыдович Страшун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Стрелков = [[Автор:Пётр Георгиевич Стрелков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Стрелецкий = [[Автор:Николай Станиславович Стрелецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Стрельчук = [[Автор:Иван Васильевич Стрельчук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Струминский = [[Автор:Василий Яковлевич Струминский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Субботин = [[Автор:Михаил Фёдорович Субботин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Суворов = [[Автор:Сергей Георгиевич Суворов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Сукачев = [[Автор:Владимир Николаевич Сукачёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Сулейкин = [[Автор:Дмитрий Александрович Сулейкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Сумароков = [[Автор:Виктор Павлович Сумароков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Суслов = [[Автор:Сергей Петрович Суслов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Сухарев = [[Автор:Владимир Иванович Сухарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Сушкин = [[Автор:Гавриил Григорьевич Сушкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Сушкин = [[Автор:Пётр Петрович Сушкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Сысин = [[Автор:Алексей Николаевич Сысин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Сычевская = [[Автор:Валентина Ивановна Сычевская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Евг. Тагер = [[Автор:Евгений Борисович Тагер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Тайц = [[Автор:Михаил Юрьевич Тайц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Тапельзон = [[Автор:Самуил Львович Тапельзон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Тарасевич = [[Автор:Лев Александрович Тарасевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Тареев|Е. Т. = [[Автор:Евгений Михайлович Тареев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Тереношкин = [[Автор:Алексей Иванович Тереножкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Тарле = [[Автор:Евгений Викторович Тарле|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Таубман = [[Автор:Аркадий Борисович Таубман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Терентьев = [[Автор:Фёдор Александрович Терентьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Терновец = [[Автор:Борис Николаевич Терновец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Тимирязев = [[Автор:Климент Аркадьевич Тимирязев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Тимофеев = [[Автор:Леонид Иванович Тимофеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Тихов = [[Автор:Гавриил Адрианович Тихов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Тихомирнов = [[Автор:Герман Александрович Тихомирнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Тихомиров = [[Автор:Евгений Иванович Тихомиров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Тихомиров = [[Автор:Михаил Николаевич Тихомиров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Тишбейн = [[Автор:Роман Робертович Тишбейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Токарев = [[Автор:Сергей Александрович Токарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Токмалаев = [[Автор:Савва Фёдорович Токмалаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Толчинский, А. А.|А. Т-ский = [[Автор:Анатолий Абрамович Толчинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Точильников = [[Автор:Гирш Моисеевич Точильников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Транковский = [[Автор:Даниил Александрович Транковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Трахтенберг = [[Автор:Орест Владимирович Трахтенберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Трахтман = [[Автор:Яков Наумович Трахтман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Т. = [[Автор:Мария Лазаревна Тронская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Троцкий = [[Автор:Иосиф Моисеевич Тронский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Трояновский = [[Автор:Александр Антонович Трояновский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Трухин = [[Автор:Фёдор Иванович Трухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Трушлевич = [[Автор:Виктор Иванович Трушлевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Тудоровский = [[Автор:Александр Илларионович Тудоровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ш. Турецкий = [[Автор:Шамай Яковлевич Турецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Туркин = [[Автор:Владимир Константинович Туркин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Тутыхин = [[Автор:Борис Алексеевич Тутыхин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Угрюмов = [[Автор:Павел Григорьевич Угрюмов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Уманский = [[Автор:Яков Семёнович Уманский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Уразов = [[Автор:Георгий Григорьевич Уразов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Усков = [[Автор:Борис Николаевич Усков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Ухтомский = [[Автор:Алексей Алексеевич Ухтомский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Фабелинский = [[Автор:Иммануил Лазаревич Фабелинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Фёдоров = [[Автор:Владимир Григорьевич Фёдоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Федоров-Давыдов |А. Фёдоров-Давыдов = [[Автор:Алексей Александрович Фёдоров-Давыдов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Федорович = [[Автор:Борис Александрович Федорович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Федченко = [[Автор:Борис Алексеевич Федченко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Фейгель = [[Автор:Иосиф Исаакович Фейгель|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Фесенко = [[Автор:Прокопий Ильич Фесенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Фесенков = [[Автор:Василий Григорьевич Фесенков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Фигурнов = [[Автор:Пётр Константинович Фигурнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Филатов = [[Автор:Владимир Петрович Филатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Филимонов = [[Автор:Иван Николаевич Филимонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Филин = [[Автор:Федот Петрович Филин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Филиппов = [[Автор:Михаил Иванович Филиппов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Филоненко-Бородич = [[Автор:Михаил Митрофанович Филоненко-Бородич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Ф—ко = [[Автор:Юрий Александрович Филипченко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Флинт = [[Автор:Евгений Евгеньевич Флинт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Флорин = [[Автор:Вильгельм Флорин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Фомичев = [[Автор:Андрей Петрович Фомичев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Фомина = [[Автор:Вера Александровна Фомина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Франк |Г. Ф. = [[Автор:Глеб Михайлович Франк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Францов = [[Автор:Юрий Павлович Францев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Фрейман |А. Ф./лингвистика = [[Автор:Александр Арнольдович Фрейман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Фридман = [[Автор:Александр Александрович Фридман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Фролов = [[Автор:Нил Спиридонович Фролов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Фронштейн |Р. Ф./медицина = [[Автор:Рихард Михайлович Фронштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Н. Фрумкин |А. Ф. = [[Автор:Александр Наумович Фрумкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Фрумов = [[Автор:Соломон Абрамович Фрумов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Хайкин = [[Автор:Семён Эммануилович Хайкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Хачатуров = [[Автор:Тигран Сергеевич Хачатуров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Хвойник |Игн. Хвойник = [[Автор:Игнатий Ефимович Хвойник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Хвостов = [[Автор:Владимир Михайлович Хвостов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Хибарин = [[Автор:Иван Николаевич Хибарин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Хинчин = [[Автор:Александр Яковлевич Хинчин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Холин = [[Автор:Сергей Сергеевич Холин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Холодный = [[Автор:Николай Григорьевич Холодный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Хромов = [[Автор:Павел Алексеевич Хромов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Хромов = [[Автор:Сергей Петрович Хромов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Хухрина = [[Автор:Екатерина Владимировна Хухрина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Цейтлин = [[Автор:Александр Григорьевич Цейтлин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Церевитинов = [[Автор:Фёдор Васильевич Церевитинов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Цицин = [[Автор:Николай Васильевич Цицин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Цшохер = [[Автор:Вольдемар Оскарович Цшохер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Цыпкин | М. С. Цыпкин = [[Автор:Михаил Семёнович Цыпкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Чаадаева = [[Автор:Ольга Нестеровна Чаадаева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Чебоксаров = [[Автор:Николай Николаевич Чебоксаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Чегодаев = [[Автор:Андрей Дмитриевич Чегодаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Чельцов = [[Автор:Всеволод Сергеевич Чельцов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Чемоданов|Н. Ч. = [[Автор:Николай Сергеевич Чемоданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Чемоданов = [[Автор:Сергей Михайлович Чемоданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Черемных = [[Автор:Павел Семенович Черемных|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. М. Черемухин|А. Черемухин|А. Ч. = [[Автор:Алексей Михайлович Черёмухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Черенков = [[Автор:Павел Алексеевич Черенков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Черенович = [[Автор:Станислав Янович Черенович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Черников = [[Автор:Павел Акимович Черников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Чернов = [[Автор:Александр Александрович Чернов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Чернов = [[Автор:Филарет Филаретович Чернов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Четвериков = [[Автор:Сергей Дмитриевич Четвериков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Чехов = [[Автор:Николай Владимирович Чехов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Чирвинский = [[Автор:Пётр Николаевич Чирвинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Чистов = [[Автор:Борис Николаевич Чистов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Чорба = [[Автор:Николай Григорьевич Чорба|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Чичеров = [[Автор:Владимир Иванович Чичеров|{{#titleparts:{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}|1|1}}]] |А. Е. Чичибабин|А. Чичибабин|А. Ч./Чичибабин = [[Автор:Алексей Евгеньевич Чичибабин|{{#titleparts:{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}|1|1}}]] |Е. Шаблиовский = [[Автор:Евгений Степанович Шаблиовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Шайн = [[Автор:Григорий Абрамович Шайн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шапиро = [[Автор:Александр Яковлевич Шапиро|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Шапошников = [[Автор:Владимир Николаевич Шапошников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Шатский = [[Автор:Николай Сергеевич Шатский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Шафранов = [[Автор:Борис Владимирович Шафранов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Шахназаров = [[Автор:Мушег Мосесович Шахназаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Ш.|Е. Шварцман = [[Автор:Евсей Манасеевич Шварцман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Шведский = [[Автор:Иосиф Евсеевич Шведский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Шеварев = [[Автор:Пётр Алексеевич Шеварёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шейнберг = [[Автор:Александр Ефимович Шейнберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Шекун = [[Автор:Олимпиада Алексеевна Шекун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Гергард Густавович Шенберг|Г. Г. Шенберг = [[Автор:Гергард Густавович Шенберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шенк = [[Автор:Алексей Константинович Шенк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шестаков = [[Автор:Андрей Васильевич Шестаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Шибанов = [[Автор:Николай Владимирович Шибанов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Шийк = [[Автор:Андрей Александрович Шийк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Шиллинг = [[Автор:Евгений Михайлович Шиллинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Шкварников = [[Автор:Пётр Климентьевич Шкварников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Шлапоберский |В. Ш. = [[Автор:Василий Яковлевич Шлапоберский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Шмальгаузен = [[Автор:Иван Иванович Шмальгаузен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Шмидт = [[Автор:Георгий Александрович Шмидт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Шмидт|Дж. А. Шмидт|Дж. Шмидт = [[Автор:Джемс Альфредович Шмидт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Шмидт = [[Автор:Отто Юльевич Шмидт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Шмырев = [[Автор:Валериан Иванович Шмырёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Шницер = [[Автор:Соломон Соломонович Шницер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Шокальский = [[Автор:Юлий Михайлович Шокальский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Ш.|Р. Шор = [[Автор:Розалия Осиповна Шор|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Штаерман = [[Автор:Елена Михайловна Штаерман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Штейн = [[Автор:Виктор Морицович Штейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Штейнман = [[Автор:Рафаил Яковлевич Штейнман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Штейнпресс = [[Автор:Борис Соломонович Штейнпресс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Штернфельд = [[Автор:Ари Абрамович Штернфельд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Штурм = [[Автор:Леонилла Дмитриевна Штурм|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шубников = [[Автор:Алексей Васильевич Шубников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Шулейкин. = [[Автор:Иван Дмитриевич Шулейкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Шульга-Нестеренко = [[Автор:Мария Ивановна Шульга-Нестеренко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |У. Шустер = [[Автор:Ура Абрамович Шустер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Шухгальтер = [[Автор:Лев Яковлевич Шухгальтер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Щапова = [[Автор:Татьяна Фёдоровна Щапова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Щербина = [[Автор:Владимир Родионович Щербина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Щукин = [[Автор:Иван Семёнович Щукин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Щукина = [[Автор:Мария Николаевна Щукина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шушаков = [[Автор:Андрей Семёнович Шушаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |З. Эвальд = [[Автор:Зинаида Викторовна Эвальд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |З. Эггерт = [[Автор:Зинаида Карловна Эггерт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Эдинг = [[Автор:Дмитрий Николаевич Эдинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. В. Эпштейн|Г. Эпштейн = [[Автор:Герман Вениаминович Эпштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Эттингер = [[Автор:Павел Давыдович Эттингер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Юзефович = [[Автор:Иосиф Сигизмундович Юзефович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Юнович = [[Автор:Минна Марковна Юнович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Юшкевич = [[Автор:Адольф Павлович Юшкевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |З. Явич = [[Автор:Залкинд Моисеевич Явич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Яворская = [[Автор:Нина Викторовна Яворская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Якобсон = [[Автор:Пётр Васильевич Якобсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Яковкин = [[Автор:Авенир Александрович Яковкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Яковлев = [[Автор:Алексей Иванович Яковлев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Яковлев = [[Автор:Константин Павлович Яковлев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Яковлев = [[Автор:Николай Никифорович Яковлев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Якушкин = [[Автор:Иван Вячеславович Якушкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Ямушкин = [[Автор:Василий Петрович Ямушкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Яницкий = [[Автор:Николай Фёдорович Яницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Яновская = [[Автор:Софья Александровна Яновская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Ярчевский = [[Автор:Пётр Григорьевич Ярчевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}} }}<noinclude>{{doc-inline}} Возвращает вики-ссылку на страницу автора. Используется в [[:Шаблон:БСЭ1/Автор статьи в словнике]]. Вероятно стоит вынести сюда же список авторов из [[:Шаблон:БСЭ1/Автор]], чтобы не дублировать. Но там зачем-то используются точки. Принимает 1 параметр: инициалы автора. == См. также == * [[:Шаблон:БСЭ2/Авторы]] [[Категория:Шаблоны проектов]] </noinclude> 6u1ugpbc7judyyzt45ltzp7hq9kibpe 5710223 5710217 2026-05-06T16:23:17Z Wlbw68 37914 5710223 wikitext text/x-wiki {{#switch:{{{1}}} |Ф. Абрамов = [[Автор:Фёдор Иванович Абрамов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] | А. Абрикосов | А. А. = [[Автор:Алексей Иванович Абрикосов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Авдусин = [[Автор:Павел Павлович Авдусин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Аверкиева = [[Автор:Юлия Павловна Аверкиева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Агульник = [[Автор:Мордух Абрамович Агульник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Адамчук = [[Автор:Владимир Андреевич Адамчук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Александров = [[Автор:Георгий Фёдорович Александров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Александров = [[Автор:Павел Сергеевич Александров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Алексеев/лингвистика = [[Автор:Василий Михайлович Алексеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Алексеев = [[Автор:Владимир Кузьмич Алексеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Алехин | В. Алёхин = [[Автор:Василий Васильевич Алехин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Алпатов = [[Автор:Владимир Владимирович Алпатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Алпатов = [[Автор:Михаил Владимирович Алпатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Алперс = [[Автор:Борис Владимирович Алперс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Альтгаузен = [[Автор:Николай Фёдорович Альтгаузен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Альтман = [[Автор:Владимир Владимирович Альтман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Ананьев = [[Автор:Борис Герасимович Ананьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Андреев = [[Автор:Николай Николаевич Андреев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Андреев/литература = [[Автор:Николай Петрович Андреев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Аникст = [[Автор:Александр Абрамович Аникст|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Аничков = [[Автор:Николай Николаевич Аничков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Анохин = [[Автор:Пётр Кузьмич Анохин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Антипов-Каратаев = [[Автор:Иван Николаевич Антипов-Каратаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Антонова = [[Автор:Валентина Ивановна Антонова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Аранович = [[Автор:Давид Михайлович Аранович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Аргунов = [[Автор:Николай Емельянович Аргунов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Арекелян = [[Автор:Арташес Аркадьевич Аракелян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Арский = [[Автор:Игорь Владимирович Арский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Артоболевский = [[Автор:Иван Иванович Артоболевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Архангельский = [[Автор:Николай Андреевич Архангельский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Аршавский = [[Автор:Илья Аркадьевич Аршавский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Аршаруни = [[Автор:Аршалуис Михайлович Аршаруни|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Асмус = [[Автор:Валентин Фердинандович Асмус|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Астапович = [[Автор:Игорь Станиславович Астапович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Астахов = [[Автор:Константин Васильевич Астахов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Банк = [[Автор:Алиса Владимировна Банк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Баранников = [[Автор:Алексей Петрович Баранников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Барон = [[Автор:Лазарь Израилевич Барон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Барон = [[Автор:Михаил Аркадьевич Барон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Барсуков = [[Автор:Александр Николаевич Барсуков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Баскин = [[Автор:Марк Петрович Баскин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Батищев = [[Автор:Степан Петрович Батищев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Баумгарт = [[Автор:Карл Карлович Баумгарт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Бахарев = [[Автор:Александр Арсентьевич Бахарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Бахтин = [[Автор:Александр Николаевич Бахтин (генерал)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Баштан = [[Автор:Фёдор Андреевич Баштан|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Бахрушин = [[Автор:Сергей Владимирович Бахрушин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Белкин = [[Автор:Павел Васильевич Белкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Белов = [[Автор:Константин Петрович Белов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Белов = [[Автор:Фёдор Иванович Белов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Белькинд = [[Автор:Лев Давидович Белькинд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Беляев |Евг. Беляев = [[Автор:Евгений Александрович Беляев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Лев Семёнович Берг|Л. С. Берг|Л. Берг = [[Автор:Лев Семёнович Берг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Бердоносов = [[Автор:Михаил Владимирович Бердоносов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Березов | П. Берёзов = [[Автор:Павел Иванович Берёзов |{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Берестнев = [[Автор:Владимир Фёдорович Берестнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ян Антонович Берзин|Я. Берзин = [[Автор:Ян Антонович Берзин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Беритов = [[Автор:Иван Соломонович Беритов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Беркенгейм = [[Автор:Борис Моисеевич Беркенгейм|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Берлянд = [[Автор:Елена Семёновна Берлянд-Чёрная|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Бернадинер = [[Автор:Бер Моисеевич Бернадинер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Бернштейн = [[Автор:Самуил Борисович Бернштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Бертельс | Е. Б./лингвистика= [[Автор:Евгений Эдуардович Бертельс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Берцинский = [[Автор:Семён Моисеевич Берцинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Бессмертный = [[Автор:Борис Семёнович Бессмертный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Билибин = [[Автор:Александр Фёдорович Билибин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Бирштейн = [[Автор:Яков Авадьевич Бирштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Благовещенский = [[Автор:Андрей Васильевич Благовещенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Близняк = [[Автор:Евгений Варфоломеевич Близняк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Блюменфельд = [[Автор:Виктор Михайлович Блюменфельд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Бляхер = [[Автор:Леонид Яковлевич Бляхер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Бобринский = [[Автор:Николай Алексеевич Бобринский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Богданов = [[Автор:Борис Алексеевич Богданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Боголюбов = [[Автор:Александр Николаевич Боголюбов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Богоров = [[Автор:Вениамин Григорьевич Богоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Болдырев = [[Автор:Николай Иванович Болдырев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Бончковский = [[Автор:Вячеслав Францевич Бончковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Борисяк = [[Автор:Алексей Алексеевич Борисяк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Брадис = [[Автор:Владимир Модестович Брадис|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. М. Браудо = [[Автор:Евгений Максимович Браудо|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Брейтбург = [[Автор:Абрам Моисеевич Брейтбург|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Бродский = [[Автор:Николай Леонтьевич Бродский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Бронштейн = [[Автор:Вениамин Борисович Бронштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Брускин = [[Автор:Яков Моисеевич Брускин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Брюсов = [[Автор:Александр Яковлевич Брюсов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Будагян = [[Автор:Фаддей Ервандович Будагян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Будников = [[Автор:Пётр Петрович Будников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Булатов = [[Автор:Сергей Яковлевич Булатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Бурче = [[Автор:Фёдор Яковлевич Бурче|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Бугославский = [[Автор:Сергей Алексеевич Бугославский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Бункин = [[Автор:Николай Александрович Бункин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Бухгейм = [[Автор:Александр Николаевич Бухгейм|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Бухина = [[Автор:Вера Анатольевна Бухина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Быстров = [[Автор:Алексей Петрович Быстров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Л. Быховская|C. Быховская = [[Автор:Софья Львовна Быховская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Бычков = [[Автор:Лев Николаевич Бычков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Сергей Иванович Вавилов|С. Вавилов|С. В. = [[Автор:Сергей Иванович Вавилов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Вайндрах |Г. В. = [[Автор:Григорий Моисеевич Вайндрах|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Вайнштейн = [[Автор:Осип Львович Вайнштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Василенко = [[Автор:Виктор Михайлович Василенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Васильев = [[Автор:Сергей Фёдорович Васильев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Вассерберг = [[Автор:Виктор Эммануилович Вассерберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Васютин = [[Автор:Василий Филиппович Васютин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. В-ий |А. В. = [[Автор:Алексей Макарович Васютинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Вебер = [[Автор:Борис Георгиевич Вебер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Вейнгартен = [[Автор:Соломон Михайлович Вейнгартен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Вейс = [[Автор:Всеволод Карлович Вейс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Вейсберг = [[Автор:Григорий Петрович Вейсберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Веселовский = [[Автор:Степан Борисович Веселовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Васецкий = [[Автор:Григорий Степанович Васецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Виденек = [[Автор:Иван Иванович Виденек|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Визе = [[Автор:Владимир Юльевич Визе|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Виленкин = [[Автор:Борис Владимирович Виленкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Виноградов = [[Автор:Виктор Владимирович Виноградов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Виноградов = [[Автор:Константин Яковлевич Виноградов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Вишнев = [[Автор:Сергей Михайлович Вишнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Вовси = [[Автор:Мирон Семёнович Вовси|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Войцицкий = [[Автор:Владимир Тимофеевич Войцицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Волгин = [[Автор:Вячеслав Петрович Волгин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Волков = [[Автор:Анатолий Андреевич Волков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Волькенштейн = [[Автор:Михаил Владимирович Волькенштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Вольская = [[Автор:Вера Николаевна Вольская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Вотчал = [[Автор:Борис Евгеньевич Вотчал|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Вуйович = [[Автор:Воислав Вуйович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Вукс = [[Автор:Максим Филиппович Вукс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Вул = [[Автор:Бенцион Моисеевич Вул|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Выропаев = [[Автор:Борис Николаевич Выропаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Вышинский = [[Автор:Андрей Януарьевич Вышинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Вышинский = [[Автор:Пётр Евстафьевич Вышинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Габинский = [[Автор:Яков Осипович Габинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Гайсинович | = [[Автор:Абба Евсеевич Гайсинович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. М. Галаган |А. Галаган = [[Автор:Александр Михайлович Галаган|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Галактионов = [[Автор:Михаил Романович Галактионов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Галицкий = [[Автор:Лев Николаевич Галицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Галкин = [[Автор:Илья Саввич Галкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Гальперин = [[Автор:Лев Ефимович Гальперин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Гальперин = [[Автор:Соломон Ильич Гальперин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Гарелин |Н. Г. |Н. Г-н = [[Автор:Николай Фёдорович Гарелин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Гейликман = [[Автор:Тевье Борисович Гейликман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Гейман | В. Гейман | = [[Автор:Борис Яковлевич Гейман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Геласимова = [[Автор:Антонина Николаевна Геласимова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Геллер = [[Автор:Самуил Юльевич Геллер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Гиляровский = [[Автор:Василий Алексеевич Гиляровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Гинецинский = [[Автор:Александр Григорьевич Гинецинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Гинзбург = [[Автор:Семён Львович Гинзбург|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Гептнер = [[Автор:Владимир Георгиевич Гептнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Гершензон = [[Автор:Наталья Михайловна Гершензон-Чегодаева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Гершензон = [[Автор:Сергей Михайлович Гершензон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Гессен = [[Автор:Борис Михайлович Гессен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Гиляревский = [[Автор:Сергей Александрович Гиляревский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Гинодман = [[Автор:Доба Менделевна Гинодман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Гиринис = [[Автор:Сергей Владимирович Гиринис|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Глаголев = [[Автор:Нил Александрович Глаголев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Глек = [[Автор:Тимофей Павлович Глек|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Гливенко = [[Автор:Валерий Иванович Гливенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Глоцер = [[Автор:Лев Моисеевич Глоцер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Глух = [[Автор:Михаил Александрович Глух|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Глухов = [[Автор:Михаил Михайлович Глухов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Глушаков = [[Автор:Пётр Иванович Глушаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Говорухин = [[Автор:Василий Сергеевич Говорухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Годнев = [[Автор:Тихон Николаевич Годнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Голенкин = [[Автор:Михаил Ильич Голенкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Голунский = [[Автор:Сергей Александрович Голунский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Голубев = [[Автор:Борис Александрович Голубев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Гольдфайль|Л. Г. = [[Автор:Леонид Густавович Гольдфайль|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Гольст = [[Автор:Леопольд Леопольдович Гольст|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Гольц = [[Автор:Екатерина Павловна Гольц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Гопнер = [[Автор:Серафима Ильинична Гопнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Горбов = [[Автор:Всеволод Александрович Горбов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Горкич = [[Автор:Милан Миланович Горкич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Горфин = [[Автор:Давид Владимирович Горфин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Готалов-Готлиб = [[Автор:Артур Генрихович Готлиб|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Готье = [[Автор:Юрий Владимирович Готье|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Граков = [[Автор:Борис Николаевич Граков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Гракин = [[Автор:Иван Алексеевич Гракин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Гранде = [[Автор:Бенцион Меерович Гранде|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Гребенев = [[Автор:Алексей Иванович Гребенев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Греков = [[Автор:Борис Дмитриевич Греков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Гречишников = [[Автор:Владимир Константинович Гречишников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Гриб = [[Автор:Владимир Романович Гриб|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. А. Григорьев = [[Автор:Андрей Александрович Григорьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Гришко = [[Автор:Николай Николаевич Гришко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Губер = [[Автор:Александр Андреевич Губер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Гудзий = [[Автор:Николай Каллиникович Гудзий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Гуковский = [[Автор:Матвей Александрович Гуковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Гурвич = [[Автор:Георгий Семёнович Гурвич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Гурвич = [[Автор:Леопольд Ильич Гурвич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Гуревич = [[Автор:Григорий Маркович Гуревич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Гурштейн = [[Автор:Арон Шефтелевич Гурштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Гурьянов = [[Автор:Евгений Васильевич Гурьянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Гурьянова = [[Автор:Евпраксия Фёдоровна Гурьянова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Гуссейнов = [[Автор:Гейдар Наджаф оглы Гусейнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Гущин = [[Автор:Александр Сергеевич Гущин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Давиденков = [[Автор:Сергей Николаевич Давиденков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Данилевич = [[Автор:Лев Васильевич Данилевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Данилевский = [[Автор:Виктор Васильевич Данилевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Данилов = [[Автор:Сергей Сергеевич Данилов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Данциг = [[Автор:Борис Моисеевич Данциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Данциг = [[Автор:Наум Моисеевич Данциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Де-Лазари = [[Автор:Александр Николаевич Де-Лазари|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Дебец = [[Автор:Георгий Францевич Дебец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Делоне = [[Автор:Борис Николаевич Делоне|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Дементьев = [[Автор:Георгий Петрович Дементьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Демидович | В. Демидович = [[Автор:Борис Павлович Демидович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Демьянов/музыка = [[Автор:Николай Иванович Демьянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Демьянов/химия = [[Автор:Николай Яковлевич Демьянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Денике = [[Автор:Борис Петрович Денике|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Денисов = [[Автор:Андрей Иванович Денисов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Денисова = [[Автор:Лидия Фёдоровна Денисова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Державин = [[Автор:Алексей Никитич Державин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Державин = [[Автор:Константин Николаевич Державин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Державин = [[Автор:Николай Севастьянович Державин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Джервис | М. В. Джервис = [[Автор:Михаил Владимирович Джервис-Бродский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Дик = [[Автор:Николай Евгеньевич Дик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Диканский = [[Автор:Матвей Григорьевич Диканский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Добиаш-Рождественская = [[Автор:Ольга Антоновна Добиаш-Рождественская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Добров = [[Автор:Александр Семёнович Добров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Добровольский = [[Автор:Алексей Дмитриевич Добровольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Добровольский = [[Автор:Виктор Васильевич Добровольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Добротворский = [[Автор:Николай Митрофанович Добротворский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Добротин = [[Автор:Николай Алексеевич Добротин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Добрынин = [[Автор:Борис Фёдорович Добрынин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Добрынин = [[Автор:Николай Фёдорович Добрынин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Дорофеев = [[Автор:Сергей Васильевич Дорофеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Древинг = [[Автор:Елизавета Фёдоровна Древинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Дробинский = [[Автор:Александр Иосифович Дробинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Дробинский = [[Автор:Константин Николаевич Дробинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Дроздовская = [[Автор:Екатерина Александровна Дроздовская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Дружинин = [[Автор:Николай Михайлович Дружинин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Дубнов = [[Автор:Яков Семёнович Дубнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Дурденевский = [[Автор:Всеволод Николаевич Дурденевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Дынник = [[Автор:Михаил Александрович Дынник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Евтихиев = [[Автор:Иван Иванович Евтихиев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Еголин = [[Автор:Александр Михайлович Еголин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Ежиков | М. Ежиков = [[Автор:Иван Иванович Ежиков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Еленевская = [[Автор:Екатерина Васильевна Еленевская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Еленевский = [[Автор:Ричард Аполлинариевич Еленевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Ефремов = [[Автор:Виктор Васильевич Ефремов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Жадовский = [[Автор:Анатолий Есперович Жадовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Жвирблянский = [[Автор:Юлий Маркович Жвирблянский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Жданов = [[Автор:Герман Степанович Жданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Жебрак = [[Автор:Моисей Харитонович Жебрак|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Живов = [[Автор:Марк Семёнович Живов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Жидков= [[Автор:Герман Васильевич Жидков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Жирмунский |М. Ж.= [[Автор:Михаил Матвеевич Жирмунский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Жолквер = [[Автор:Александр Ефимович Жолквер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Жук = [[Автор:Сергей Яковлевич Жук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Жуков = [[Автор:Михаил Михайлович Жуков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Жураковский = [[Автор:Геннадий Евгеньевич Жураковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Заблудовский = [[Автор:Михаил Давидович Заблудовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Заборовский = [[Автор:Александр Игнатьевич Заборовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Зарянов = [[Автор:Иван Михеевич Зарянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Заславский = [[Автор:Давид Иосифович Заславский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Захаров = [[Автор:Евгений Евгеньевич Захаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Захер = [[Автор:Яков Михайлович Захер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Защук = [[Автор:Сергей Леонидович Защук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Збарский = [[Автор:Борис Ильич Збарский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Звавич = [[Автор:Исаак Семёнович Звавич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Зеленина = [[Автор:Клавдия Алексеевна Зеленина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Зельин = [[Автор:Константин Константинович Зельин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Земец = [[Автор:Анна Александровна Земец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Зенкевич = [[Автор:Лев Александрович Зенкевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Зимин = [[Автор:Пётр Николаевич Зимин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Золотарев = [[Автор:Александр Михайлович Золотарёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Зотов = [[Автор:Алексей Иванович Зотов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Зоркий = [[Автор:Марк Соломонович Зоркий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Зубов = [[Автор:Николай Николаевич Зубов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Зутис = [[Автор:Ян Яковлевич Зутис|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Иванов = [[Автор:Иван Маркелович Иванов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Иверонова = [[Автор:Валентина Ивановна Иверонова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Игнатов = [[Автор:Сергей Сергеевич Игнатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Ильин = [[Автор:Борис Владимирович Ильин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Ильин = [[Автор:Модест Михайлович Ильин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Ильичев = [[Автор:Леонид Фёдорович Ильичёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Иоффе = [[Автор:Абрам Фёдорович Иоффе|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Исаченко = [[Автор:Борис Лаврентьевич Исаченко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Истомин = [[Автор:Александр Васильевич Истомин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Кабачник = [[Автор:Мартин Израилевич Кабачник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Кабо = [[Автор:Рафаил Михайлович Кабо|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Каврайский = [[Автор:Владимир Владимирович Каврайский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Каган |В. К./математика = [[Автор:Вениамин Фёдорович Каган|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Кагаров = [[Автор:Евгений Георгиевич Кагаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Казаков = [[Автор:Георгий Александрович Казаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Каганов = [[Автор:Всеволод Михайлович Каганов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. К-ий = [[Автор:Исаак Абрамович Казарновский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. А. Каменецкий |В. Каменецкий |В. Км. |В. К./география = [[Автор:Владимир Александрович Каменецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Каменский = [[Автор:Григорий Николаевич Каменский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Каммари = [[Автор:Михаил Давидович Каммари|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Камшилов = [[Автор:Михаил Михайлович Камшилов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Канасков = [[Автор:Давид Романович Канасков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Капелюшников = [[Автор:Матвей Алкунович Капелюшников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Капица = [[Автор:Пётр Леонидович Капица|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Каплан = [[Автор:Аркадий Владимирович Каплан|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Капустинский = [[Автор:Анатолий Фёдорович Капустинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Капцов = [[Автор:Николай Александрович Капцов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Караваев = [[Автор:Николай Михайлович Караваев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Карасева = [[Автор:Лидия Ефимовна Карасёва|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Карбышев = [[Автор:Дмитрий Михайлович Карбышев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Карев = [[Автор:Николай Афанасьевич Карев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Карлик = [[Автор:Лев Наумович Карлик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Карпов |Вл. Карпов = [[Автор:Владимир Порфирьевич Карпов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Касрадзе = [[Автор:Константин Михайлович Касрадзе-Панасян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Катренко = [[Автор:Дмитрий Алексеевич Катренко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Кацнельсон = [[Автор:Соломон Давидович Кацнельсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Кашкин = [[Автор:Иван Александрович Кашкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Келдыш = [[Автор:Юрий Всеволодович Келдыш|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Келлер = [[Автор:Борис Александрович Келлер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Кефели = [[Автор:Тамара Яковлевна Кефели|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Кириллов = [[Автор:Николай Иванович Кириллов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Киселев = [[Автор:Григорий Леонидович Киселёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Киселев | Н. Киселёв = [[Автор:Николай Николаевич Киселёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Киселев = [[Автор:Сергей Петрович Киселёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Клеман = [[Автор:Михаил Карлович Клеман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Клемин = [[Автор:Иван Александрович Клемин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Кленова = [[Автор:Мария Васильевна Клёнова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Клевенский = [[Автор:Митрофан Михайлович Клевенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Клейнер = [[Автор:Исидор Михайлович Клейнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Клинковштейн = [[Автор:Илья Михайлович Клинковштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Клюшникова = [[Автор:Екатерина Степановна Клюшникова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Кобылина = [[Автор:Мария Михайловна Кобылина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Ковалев = [[Автор:Сергей Иванович Ковалёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Ковальчик = [[Автор:Евгения Ивановна Ковальчик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Коган = [[Автор:Арон Яковлевич Коган|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. С. Коган |П. Коган = [[Автор:Пётр Семёнович Коган|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Кожевников = [[Автор:Александр Владимирович Кожевников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Кожевников = [[Автор:Фёдор Иванович Кожевников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Кожин = [[Автор:Николай Александрович Кожин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Козловский = [[Автор:Давид Евстафьевич Козловский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Козо-Полянский = [[Автор:Борис Михайлович Козо-Полянский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Козьмин = [[Автор:Борис Павлович Козьмин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Кокиев = [[Автор:Георгий Александрович Кокиев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Колмогоров = [[Автор:Андрей Николаевич Колмогоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Комарницкий = [[Автор:Николай Александрович Комарницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Кон = [[Автор:Феликс Яковлевич Кон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Конради = [[Автор:Георгий Павлович Конради|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Константинов = [[Автор:Николай Александрович Константинов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Кончаловский = [[Автор:Дмитрий Петрович Кончаловский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Копченова = [[Автор:Екатерина Васильевна Копченова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Копытин = [[Автор:Леонид Алексеевич Копытин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Коренман = [[Автор:Израиль Миронович Коренман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Королев |Ф. Королёв = [[Автор:Фёдор Андреевич Королёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Коростовцев = [[Автор:Михаил Александрович Коростовцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Коротков = [[Автор:Иван Иванович Коротков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Корчагин = [[Автор:Вячеслав Викторович Корчагин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Коршун = [[Автор:Алексей Алексеевич Коршун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Косвен = [[Автор:Марк Осипович Косвен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Костржевский = [[Автор:Стефан Францевич Костржевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Х. Коштоянц = [[Автор:Хачатур Седракович Коштоянц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Кравков = [[Автор:Сергей Васильевич Кравков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Кравцев = [[Автор:Георгий Георгиевич Кравцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Краснов = [[Автор:Михаил Леонидович Краснов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Красногорская = [[Автор:Лидия Ивановна Красногорская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Краснокутский = [[Автор:Василий Александрович Краснокутский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Крастин = [[Автор:Иван Андреевич Крастин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Кренке = [[Автор:Николай Петрович Кренке|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Кречетович = [[Автор:Лев Мельхиседекович Кречетович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Криницкий = [[Автор:Александр Иванович Криницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Крисс = [[Автор:Анатолий Евсеевич Крисс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Кроль = [[Автор:Михаил Борисович Кроль|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Крейцер = [[Автор:Борис Александрович Крейцер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Кружков = [[Автор:Виктор Алексеевич Кружков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Крупская = [[Автор:Надежда Константиновна Крупская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Крывелев = [[Автор:Иосиф Аронович Крывелёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. В. Кубицкий|А. Кубицкий = [[Автор:Александр Владиславович Кубицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Кузмак = [[Автор:Евсей Маркович Кузмак|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Кузнецов = [[Автор:Константин Алексеевич Кузнецов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Кузнецов = [[Автор:Николай Яковлевич Кузнецов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Кузнецов = [[Автор:Сергей Иванович Кузнецов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Кулаковский = [[Автор:Лев Владимирович Кулаковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Куличенко = [[Автор:Василий Федосеевич Куличенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Кульбацкий = [[Автор:Константин Ефимович Кульбацкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Кульков = [[Автор:Александр Ефимович Кульков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Кун = [[Автор:Николай Альбертович Кун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Куницкий = [[Автор:Ростислав Владимирович Куницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Курсанов = [[Автор:Лев Иванович Курсанов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Курский = [[Автор:Владимир Иванович Курский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Кусикьян = [[Автор:Иосиф Карпович Кусикьян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Кюнер = [[Автор:Николай Васильевич Кюнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. М. Лавровский = [[Автор:Владимир Михайлович Лавровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Лазарев = [[Автор:Виктор Никитич Лазарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Лайнер = [[Автор:Владимир Ильич Лайнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Ландсберг = [[Автор:Григорий Самуилович Ландсберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Лапин = [[Автор:Марк Михайлович Лапин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Лебедев = [[Автор:Владимир Иванович Лебедев (историк)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Лебедев = [[Автор:Дмитрий Дмитриевич Лебедев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Левик = [[Автор:Борис Вениаминович Левик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Левинсон-Лессинг = [[Автор:Владимир Францевич Левинсон-Лессинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Левинштейн = [[Автор:Израиль Ионасович Левинштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Левицкий = [[Автор:Николай Арсеньевич Левицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Левшин = [[Автор:Вадим Леонидович Лёвшин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Леонардов = [[Автор:Борис Константинович Леонардов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Леонов = [[Автор:Александр Кузьмич Леонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Леонов = [[Автор:Борис Максимович Леонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Леонтович = [[Автор:Михаил Александрович Леонтович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Леонтьев = [[Автор:Алексей Николаевич Леонтьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Лепинь = [[Автор:Лидия Карловна Лепинь|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Лепский = [[Автор:Семён Семёнович Лепский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Лесник = [[Автор:Самуил Маркович Лесник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Лесников = [[Автор:Михаил Павлович Лесников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Летавет = [[Автор:Август Андреевич Летавет|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Ливанская = [[Автор:Фаня Владимировна Ливанская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Линде = [[Автор:Владимир Владимирович Линде|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Липшиц = [[Автор:Сергей Юльевич Липшиц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Лихарев = [[Автор:Борис Константинович Лихарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Ложечкин = [[Автор:Михаил Павлович Ложечкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Лозовецкий = [[Автор:Владимир Степанович Лозовецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Лозовский = [[Автор:Соломон Абрамович Лозовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Лойцянский = [[Автор:Лев Герасимович Лойцянский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Сергей Алексеевич Лопашев|С. Л. = [[Автор:Сергей Алексеевич Лопашев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Лужецкая = [[Автор:Алла Николаевна Лужецкая|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Лукашова |Е. Лукашева = [[Автор:Евгения Николаевна Лукашова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Лукомский = [[Автор:Илья Генрихович Лукомский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Лунц = [[Автор:Ефим Борисович Лунц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Лурия = [[Автор:Александр Романович Лурия|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Лурье = [[Автор:Анатолий Исакович Лурье|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Луцкий = [[Автор:Владимир Борисович Луцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Львов = [[Автор:Николай Александрович Львов (ботаник)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Ляхницкий = [[Автор:Валериан Евгеньевич Ляхницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Ляховский = [[Автор:Александр Илларионович Ляховский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Лященко = [[Автор:Пётр Иванович Лященко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Магидович = [[Автор:Иосиф Петрович Магидович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Майер |В. И. Майер = [[Автор:Владимир Иванович Майер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Макеев = [[Автор:Павел Семёнович Макеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Максимов = [[Автор:Александр Николаевич Максимов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Малицкая = [[Автор:Ксения Михайловна Малицкая|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Малышев = [[Автор:Михаил Петрович Малышев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Маляров = [[Автор:Константин Лукич Маляров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Мариенбах = [[Автор:Лев Михайлович Мариенбах|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Маркова = [[Автор:Раиса Ивановна Маркова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Маркушевич = [[Автор:Алексей Иванович Маркушевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Мартынов = [[Автор:Иван Иванович Мартынов (музыковед)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Марцинковский = [[Автор:Борис Израилевич Марцинковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Матвеев = [[Автор:Борис Степанович Матвеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Маца = [[Автор:Иван Людвигович Маца|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Мачинский = [[Автор:Алексей Владимирович Мачинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Машкин = [[Автор:Николай Александрович Машкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Медынский = [[Автор:Евгений Николаевич Медынский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Мейер = [[Автор:Константин Игнатьевич Мейер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Меликов = [[Автор:Владимир Арсеньевич Меликов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Мельников = [[Автор:Игорь Александрович Мельников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Мамонтова = [[Автор:Лидия Ивановна Мамонтова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Менделева = [[Автор:Юлия Ароновна Менделева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Менжинский = [[Автор:Евгений Александрович Менжинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Меницкий = [[Автор:Иван Антонович Меницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Мендельсон = [[Автор:Лев Абрамович Мендельсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Меншуткин = [[Автор:Борис Николаевич Меншуткин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Метёлкин = [[Автор:Анатолий Иванович Метёлкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Мещеряков = [[Автор:Николай Леонидович Мещеряков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Мигаловский = [[Автор:Константин Александрович Мигаловский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Миллер = [[Автор:Валентин Фридрихович Миллер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Минаев = [[Автор:Владислав Николаевич Минаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Мирский = [[Автор:Дмитрий Петрович Святополк-Мирский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Мирчинк = [[Автор:Георгий Фёдорович Мирчинк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Михайлов = [[Автор:Александр Александрович Михайлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Михайлов = [[Автор:Фёдор Михайлович Михайлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Михальчи = [[Автор:Дмитрий Евгеньевич Михальчи|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Мнева = [[Автор:Надежда Евгеньевна Мнёва|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Мовшенсон = [[Автор:Александр Григорьевич Мовшенсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Моисеев = [[Автор:Сергей Никандрович Моисеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Молок = [[Автор:Александр Иванович Молок|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Молчанова = [[Автор:Ольга Павловна Молчанова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Мордвинов = [[Автор:Василий Константинович Мордвинов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Мороховец = [[Автор:Евгений Андреевич Мороховец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Мотылева = [[Автор:Тамара Лазаревна Мотылёва|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ш. Мошковский = [[Автор:Шабсай Давидович Мошковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Сергей Дмитриевич Мстиславский|С. Д. Мстиславский |С. Мстиславский = [[Автор:Сергей Дмитриевич Мстиславский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Муратов = [[Автор:Михаил Владимирович Муратов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Мысовский = [[Автор:Лев Владимирович Мысовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Мышкин = [[Автор:Николай Филиппович Мышкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Настюков = [[Автор:Александр Михайлович Настюков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Невежина = [[Автор:Вера Михайловна Невежина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Недошивин = [[Автор:Герман Александрович Недошивин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |З. Неедлы = [[Автор:Зденек Неедлы|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Н-ов = [[Автор:Николай Васильевич Нелидов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Немыцкий = [[Автор:Виктор Владимирович Немыцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Нестурх = [[Автор:Михаил Фёдорович Нестурх|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Неустроев | Н. Неустроев = [[Автор:Владимир Петрович Неустроев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Н-а = [[Автор:Милица Васильевна Нечкина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Никитин = [[Автор:Николай Павлович Никитин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Никифоров = [[Автор:Борис Матвеевич Никифоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Николаев = [[Автор:Михаил Петрович Николаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Николаев = [[Автор:Олег Владимирович Николаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Н-ий|В. Н.|В. Никольский = [[Автор:Владимир Капитонович Никольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Никольский = [[Автор:Константин Вячеславович Никольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Никольский = [[Автор:Николай Михайлович Никольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Никонов = [[Автор:Владимир Андреевич Никонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Новикова = [[Автор:Анна Михайловна Новикова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Новицкий = [[Автор:Георгий Андреевич Новицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Нович = [[Автор:Иоанн Савельевич Нович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Новоспасский = [[Автор:Александр Фёдорович Новоспасский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Нусинов = [[Автор:Исаак Маркович Нусинов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Обручев = [[Автор:Владимир Афанасьевич Обручев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Овчинников = [[Автор:Александр Михайлович Овчинников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Огнев |Б. О. = [[Автор:Борис Владимирович Огнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Огнёв | С. И. Огнев |С. О. = [[Автор:Сергей Иванович Огнёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Оголевец = [[Автор:Георгий Степанович Оголевец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Ойфебах = [[Автор:Марк Ильич Ойфебах|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Окнов = [[Автор:Михаил Григорьевич Окнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Окунев = [[Автор:Леопольд Яковлевич Окунев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Ольденбург = [[Автор:Сергей Фёдорович Ольденбург|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Опарин = [[Автор:Александр Иванович Опарин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Орлов = [[Автор:Борис Павлович Орлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Орлов = [[Автор:Сергей Владимирович Орлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Осадчий =[[Автор:Пётр Семёнович Осадчий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Осипов =[[Автор:Александр Михайлович Осипов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Осницкая =[[Автор:Галина Алексеевна Осницкая|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Оснос =[[Автор:Юрий Александрович Оснос|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Павлов = [[Автор:Михаил Александрович Павлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Павловский = [[Автор:Евгений Никанорович Павловский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Пазухин = [[Автор:Василий Александрович Пазухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Панов = [[Автор:Дмитрий Юрьевич Панов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Парамонов = [[Автор:Александр Александрович Парамонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Паренаго = [[Автор:Павел Петрович Паренаго|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Пашков = [[Автор:Анатолий Игнатьевич Пашков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Певзнер = [[Автор:Лея Мироновна Певзнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Певзнер = [[Автор:Мануил Исаакович Певзнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Первушин = [[Автор:Сергей Алексеевич Первушин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Перетерский = [[Автор:Иван Сергеевич Перетерский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Перцев = [[Автор:Владимир Николаевич Перцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Песков = [[Автор:Николай Петрович Песков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Петров = [[Автор:Сергей Гаврилович Петров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Петровский = [[Автор:Владимир Алексеевич Петровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Петрокас = [[Автор:Леонид Венедиктович Петрокас|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Пидгайный = [[Автор:Леонид Ерофеевич Пидгайный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Пик = [[Автор:Вильгельм Пик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Пиков = [[Автор:Василий Иванович Пиков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Первухин = [[Автор:Михаил Георгиевич Первухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Перевалов = [[Автор:Викторин Александрович Перевалов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Петров = [[Автор:Александр Ильич Петров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. К. Пиксанов|Н. Пиксанов = [[Автор:Николай Кирьякович Пиксанов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Писарев = [[Автор:Иннокентий Юльевич Писарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Писаревский = [[Автор:Дмитрий Сергеевич Писаревский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Пильник = [[Автор:Михаил Ефремович Пильник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Пичета = [[Автор:Владимир Иванович Пичета|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Плисецкий= [[Автор:Марк Соломонович Плисецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Плотников = [[Автор:Кирилл Никанорович Плотников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Погребной= [[Автор:Лаврентий Иванович Погребной|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Поддубский= [[Автор:Иван Васильевич Поддубский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Подорожный= [[Автор:Николай Емельянович Подорожный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Позин| В. И. Позин| В. П.| В. П-ин = [[Автор:Владимир Иванович Позин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Познер = [[Автор:Виктор Маркович Познер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Покалюк = [[Автор:Карл Иосифович Покалюк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Покровский = [[Автор:Константин Доримедонтович Покровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Н. Покровский = [[Автор:Михаил Николаевич Покровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Полак = [[Автор:Иосиф Фёдорович Полак|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Половинкин = [[Автор:Александр Александрович Половинкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Поляков = [[Автор:Григорий Петрович Поляков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Поляков = [[Автор:Николай Харлампиевич Поляков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Пономарев = [[Автор:Павел Дмитриевич Пономарёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Понтрягин = [[Автор:Лев Семёнович Понтрягин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Попов = [[Автор:Владимир Александрович Попов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Попов = [[Автор:Константин Михайлович Попов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Попова/музыка = [[Автор:Татьяна Васильевна Попова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Попова = [[Автор:Татьяна Григорьевна Попова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Поршнев = [[Автор:Борис Фёдорович Поршнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Потемкин = [[Автор:Фёдор Васильевич Потёмкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Прасолов = [[Автор:Леонид Иванович Прасолов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Преображенский = [[Автор:Борис Сергеевич Преображенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Преображенский = [[Автор:Николай Алексеевич Преображенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Пригоровский = [[Автор:Георгий Михайлович Пригоровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Приоров = [[Автор:Николай Николаевич Приоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Прунцов = [[Автор:Василий Васильевич Прунцов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Пуришев = [[Автор:Борис Иванович Пуришев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Путинцев = [[Автор:Фёдор Максимович Путинцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Пышнов = [[Автор:Владимир Сергеевич Пышнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Пятышева = [[Автор:Наталья Валентиновна Пятышева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Радванский = [[Автор:Владимир Донатович Радванский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Радек = [[Автор:Карл Бернгардович Радек|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Радциг = [[Автор:Александр Александрович Радциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Радциг = [[Автор:Николай Иванович Радциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Радциг = [[Автор:Сергей Иванович Радциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Р. = [[Автор:Сергей Иванович Раевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Раздорский = [[Автор:Владимир Фёдорович Раздорский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Разенков = [[Автор:Иван Петрович Разенков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Райко = [[Автор:Николай Васильевич Райко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Райхинштейн = [[Автор:Михаил Наумович Райхинштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Ракитников = [[Автор:Андрей Николаевич Ракитников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Раковский = [[Автор:Адам Владиславович Раковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Рапопорт = [[Автор:Яков Львович Рапопорт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Рафалович = [[Автор:Иосиф Маркович Рафалович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Рафалькес = [[Автор:Соломон Борисович Рафалькес|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Рахманов = [[Автор:Виктор Александрович Рахманов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Редер = [[Автор:Дмитрий Григорьевич Редер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Рейхард|А. Рейхарт = [[Автор:Александр Юльевич Рейхардт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Ренчицкий = [[Автор:Пётр Николаевич Ренчицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Рихтер = [[Автор:Гавриил Дмитриевич Рихтер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Ровнов = [[Автор:Алексей Сергеевич Ровнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Рогаль-Левицкий = [[Автор:Дмитрий Романович Рогаль-Левицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Рогинская = [[Автор:Фрида Соломоновна Рогинская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Родов = [[Автор:Яков Иосифович Родов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Розенбаум = [[Автор:Натан Давидович Розенбаум|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Розенберг = [[Автор:Давид Иохелевич Розенберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Розенштейн = [[Автор:Лазарь Ильич Розенштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Розенштейн/медицина = [[Автор:Лев Маркович Розенштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Рокицкий = [[Автор:Пётр Фомич Рокицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Романовский = [[Автор:Всеволод Иванович Романовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Ростоцкий = [[Автор:Болеслав Норберт Иосифович Ростоцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Ростоцкий = [[Автор:Иосиф Болеславович Ростоцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Ротерт = [[Автор:Павел Павлович Роттерт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Ротштейн = [[Автор:Фёдор Аронович Ротштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. И. Рубин = [[Автор:Исаак Ильич Рубин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Ругг = [[Автор:Вениамин Маврикиевич Ругг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Рудных = [[Автор:Семён Павлович Рудных|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Румянцев = [[Автор:Алексей Всеволодович Румянцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Рыбникова = [[Автор:Мария Александровна Рыбникова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Рывкинд = [[Автор:Александр Васильевич Рывкинд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Рыжков = [[Автор:Виталий Леонидович Рыжков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Рытов = [[Автор:Сергей Михайлович Рытов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Самойло|А. С. = [[Автор:Александр Сергеевич Самойло|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Самойлов|А. С. = [[Автор:Александр Филиппович Самойлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Санжеев = [[Автор:Гарма Данцаранович Санжеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Санина = [[Автор:Александра Васильевна Санина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Санталов = [[Автор:Арсений Алексеевич Санталов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Сахаров = [[Автор:Пётр Васильевич Сахаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Севин = [[Автор:Сергей Иванович Севин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Семенов = [[Автор:Виктор Фёдорович Семёнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Семенов-Тян-Шанский |В. Семёнов-Тян-Шанский |В. Семёнов Тян-Шанский = [[Автор:Вениамин Петрович Семёнов-Тян-Шанский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Семенченко = [[Автор:Владимир Ксенофонтович Семенченко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Сергеев = [[Автор:Михаил Алексеевич Сергеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Сергеев/химик = [[Автор:Пётр Гаврилович Сергеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Сергеев/инженер = [[Автор:Пётр Сергеевич Сергеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Сергиевский = [[Автор:Максим Владимирович Сергиевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Серейский = [[Автор:Александр Самойлович Серейский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Серейский = [[Автор:Марк Яковлевич Серейский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Сидоров = [[Автор:Алексей Алексеевич Сидоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Сидорова = [[Автор:Вера Александровна Сидорова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. И. Силищенский|М. Силищенский = [[Автор:Митрофан Иванович Силищенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Симкин = [[Автор:Соломон Маркович Симкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Синельников = [[Автор:Николай Александрович Синельников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Ситковский = [[Автор:Евгений Петрович Ситковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Сказкин|С. С. = [[Автор:Сергей Данилович Сказкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Скачков = [[Автор:Иван Иванович Скачков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Скрябин = [[Автор:Константин Иванович Скрябин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Скундина = [[Автор:Мария Генриховна Скундина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Славин = [[Автор:Владимир Ильич Славин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. В. Славин = [[Автор:Самуил Венедиктович Славин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Сливкер = [[Автор:Борис Юльевич Сливкер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Слоневский = [[Автор:Сигизмунд Иванович Слоневский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Смирнов = [[Автор:Александр Иванович Смирнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Смирнов = [[Автор:Николай Александрович Смирнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Сморгонский = [[Автор:Леонид Михайлович Сморгонский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Смышляков = [[Автор:Василий Иванович Смышляков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Соболев = [[Автор:Николай Иванович Соболев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Соболев = [[Автор:Юрий Васильевич Соболев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. С-ль |С. Соболь = [[Автор:Самуил Львович Соболь|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Советкин = [[Автор:Фёдор Фролович Советкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Советов = [[Автор:Сергей Александрович Советов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Соколов = [[Автор:Иван Сергеевич Соколов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Соколов = [[Автор:Николай Сергеевич Соколов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |З. П. Соловьев = [[Автор:Зиновий Петрович Соловьёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Сольский = [[Автор:Дмитрий Антонович Сольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Сперанский = [[Автор:Александр Николаевич Сперанский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Сперанский = [[Автор:Георгий Несторович Сперанский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Спиваковский = [[Автор:Александр Онисимович Спиваковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Спиру = [[Автор:Василий Львович Спиру|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Спрыгина = [[Автор:Людмила Ивановна Спрыгина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Сретенский = [[Автор:Леонид Николаевич Сретенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Стайковский = [[Автор:Аркадий Павлович Стайковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Сталин = [[Автор:Иосиф Виссарионович Сталин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Стальный = [[Автор:Вениамин Александрович Стальный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Станков = [[Автор:Сергей Сергеевич Станков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Станчинский = [[Автор:Владимир Владимирович Станчинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Старицина = [[Автор:Павла Павловна Старицина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Стекольников = [[Автор:Илья Самуилович Стекольников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Степанов = [[Автор:Вячеслав Васильевич Степанов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ц. Степанян = [[Автор:Цолак Александрович Степанян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. С. = [[Автор:Оскар Августович Степун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Стоклицкая-Терешкович = [[Автор:Вера Вениаминовна Стоклицкая-Терешкович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Страментов = [[Автор:Андрей Евгеньевич Страментов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Страхов = [[Автор:Николай Михайлович Страхов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Страшун = [[Автор:Илья Давыдович Страшун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Стрелков = [[Автор:Пётр Георгиевич Стрелков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Стрелецкий = [[Автор:Николай Станиславович Стрелецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Стрельчук = [[Автор:Иван Васильевич Стрельчук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Струминский = [[Автор:Василий Яковлевич Струминский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Субботин = [[Автор:Михаил Фёдорович Субботин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Суворов = [[Автор:Сергей Георгиевич Суворов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Сукачев = [[Автор:Владимир Николаевич Сукачёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Сулейкин = [[Автор:Дмитрий Александрович Сулейкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Сумароков = [[Автор:Виктор Павлович Сумароков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Суслов = [[Автор:Сергей Петрович Суслов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Сухарев = [[Автор:Владимир Иванович Сухарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Сушкин = [[Автор:Гавриил Григорьевич Сушкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Сушкин = [[Автор:Пётр Петрович Сушкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Сысин = [[Автор:Алексей Николаевич Сысин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Сычевская = [[Автор:Валентина Ивановна Сычевская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Евг. Тагер = [[Автор:Евгений Борисович Тагер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Тайц = [[Автор:Михаил Юрьевич Тайц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Тапельзон = [[Автор:Самуил Львович Тапельзон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Тарасевич = [[Автор:Лев Александрович Тарасевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Тареев|Е. Т. = [[Автор:Евгений Михайлович Тареев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Тереношкин = [[Автор:Алексей Иванович Тереножкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Тарле = [[Автор:Евгений Викторович Тарле|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Таубман = [[Автор:Аркадий Борисович Таубман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Терентьев = [[Автор:Фёдор Александрович Терентьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Терновец = [[Автор:Борис Николаевич Терновец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Тимирязев = [[Автор:Климент Аркадьевич Тимирязев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Тимофеев = [[Автор:Леонид Иванович Тимофеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Тихов = [[Автор:Гавриил Адрианович Тихов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Тихомирнов = [[Автор:Герман Александрович Тихомирнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Тихомиров = [[Автор:Евгений Иванович Тихомиров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Тихомиров = [[Автор:Михаил Николаевич Тихомиров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Тишбейн = [[Автор:Роман Робертович Тишбейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Токарев = [[Автор:Сергей Александрович Токарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Токмалаев = [[Автор:Савва Фёдорович Токмалаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Толчинский, А. А.|А. Т-ский = [[Автор:Анатолий Абрамович Толчинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Точильников = [[Автор:Гирш Моисеевич Точильников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Транковский = [[Автор:Даниил Александрович Транковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Трахтенберг = [[Автор:Орест Владимирович Трахтенберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Трахтман = [[Автор:Яков Наумович Трахтман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Т. = [[Автор:Мария Лазаревна Тронская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Троцкий = [[Автор:Иосиф Моисеевич Тронский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Трояновский = [[Автор:Александр Антонович Трояновский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Трухин = [[Автор:Фёдор Иванович Трухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Трушлевич = [[Автор:Виктор Иванович Трушлевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Тудоровский = [[Автор:Александр Илларионович Тудоровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ш. Турецкий = [[Автор:Шамай Яковлевич Турецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Туркин = [[Автор:Владимир Константинович Туркин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Тутыхин = [[Автор:Борис Алексеевич Тутыхин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Угрюмов = [[Автор:Павел Григорьевич Угрюмов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Уманский = [[Автор:Яков Семёнович Уманский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Уразов = [[Автор:Георгий Григорьевич Уразов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Усков = [[Автор:Борис Николаевич Усков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Ухтомский = [[Автор:Алексей Алексеевич Ухтомский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Фабелинский = [[Автор:Иммануил Лазаревич Фабелинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Фёдоров = [[Автор:Владимир Григорьевич Фёдоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Федоров-Давыдов |А. Фёдоров-Давыдов = [[Автор:Алексей Александрович Фёдоров-Давыдов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Федорович = [[Автор:Борис Александрович Федорович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Федченко = [[Автор:Борис Алексеевич Федченко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Фейгель = [[Автор:Иосиф Исаакович Фейгель|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Фесенко = [[Автор:Прокопий Ильич Фесенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Фесенков = [[Автор:Василий Григорьевич Фесенков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Фигурнов = [[Автор:Пётр Константинович Фигурнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Филатов = [[Автор:Владимир Петрович Филатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Филимонов = [[Автор:Иван Николаевич Филимонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Филин = [[Автор:Федот Петрович Филин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Филиппов = [[Автор:Михаил Иванович Филиппов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Филоненко-Бородич = [[Автор:Михаил Митрофанович Филоненко-Бородич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Ф—ко = [[Автор:Юрий Александрович Филипченко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Флинт = [[Автор:Евгений Евгеньевич Флинт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Флорин = [[Автор:Вильгельм Флорин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Фомичев = [[Автор:Андрей Петрович Фомичев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Фомина = [[Автор:Вера Александровна Фомина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Франк |Г. Ф. = [[Автор:Глеб Михайлович Франк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Францов = [[Автор:Юрий Павлович Францев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Фрейман |А. Ф./лингвистика = [[Автор:Александр Арнольдович Фрейман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Фридман = [[Автор:Александр Александрович Фридман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Фролов = [[Автор:Нил Спиридонович Фролов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Фронштейн |Р. Ф./медицина = [[Автор:Рихард Михайлович Фронштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Н. Фрумкин |А. Ф. = [[Автор:Александр Наумович Фрумкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Фрумов = [[Автор:Соломон Абрамович Фрумов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Хайкин = [[Автор:Семён Эммануилович Хайкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Хачатуров = [[Автор:Тигран Сергеевич Хачатуров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Хвойник |Игн. Хвойник = [[Автор:Игнатий Ефимович Хвойник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Хвостов = [[Автор:Владимир Михайлович Хвостов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Хибарин = [[Автор:Иван Николаевич Хибарин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Хинчин = [[Автор:Александр Яковлевич Хинчин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Холин = [[Автор:Сергей Сергеевич Холин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Холодный = [[Автор:Николай Григорьевич Холодный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Хромов = [[Автор:Павел Алексеевич Хромов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Хромов = [[Автор:Сергей Петрович Хромов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Хухрина = [[Автор:Екатерина Владимировна Хухрина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Цейтлин = [[Автор:Александр Григорьевич Цейтлин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Церевитинов = [[Автор:Фёдор Васильевич Церевитинов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Цицин = [[Автор:Николай Васильевич Цицин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Цшохер = [[Автор:Вольдемар Оскарович Цшохер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Цыпкин | М. С. Цыпкин = [[Автор:Михаил Семёнович Цыпкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Чаадаева = [[Автор:Ольга Нестеровна Чаадаева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Чебоксаров = [[Автор:Николай Николаевич Чебоксаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Чегодаев = [[Автор:Андрей Дмитриевич Чегодаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Чельцов = [[Автор:Всеволод Сергеевич Чельцов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Чемоданов|Н. Ч. = [[Автор:Николай Сергеевич Чемоданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Чемоданов = [[Автор:Сергей Михайлович Чемоданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Черемных = [[Автор:Павел Семенович Черемных|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. М. Черемухин|А. Черемухин|А. Ч. = [[Автор:Алексей Михайлович Черёмухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Черенков = [[Автор:Павел Алексеевич Черенков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Черенович = [[Автор:Станислав Янович Черенович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Черников = [[Автор:Павел Акимович Черников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Чернов = [[Автор:Александр Александрович Чернов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Чернов = [[Автор:Филарет Филаретович Чернов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Четвериков = [[Автор:Сергей Дмитриевич Четвериков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Чехов = [[Автор:Николай Владимирович Чехов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Чирвинский = [[Автор:Пётр Николаевич Чирвинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Чистов = [[Автор:Борис Николаевич Чистов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Чорба = [[Автор:Николай Григорьевич Чорба|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Чичеров = [[Автор:Владимир Иванович Чичеров|{{#titleparts:{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}|1|1}}]] |А. Е. Чичибабин|А. Чичибабин|А. Ч./Чичибабин = [[Автор:Алексей Евгеньевич Чичибабин|{{#titleparts:{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}|1|1}}]] |Е. Шаблиовский = [[Автор:Евгений Степанович Шаблиовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Шайн = [[Автор:Григорий Абрамович Шайн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шапиро = [[Автор:Александр Яковлевич Шапиро|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Шапошников = [[Автор:Владимир Николаевич Шапошников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Шатский = [[Автор:Николай Сергеевич Шатский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Шафранов = [[Автор:Борис Владимирович Шафранов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Шахназаров = [[Автор:Мушег Мосесович Шахназаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Ш.|Е. Шварцман = [[Автор:Евсей Манасеевич Шварцман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Шведский = [[Автор:Иосиф Евсеевич Шведский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Шеварев = [[Автор:Пётр Алексеевич Шеварёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шейнберг = [[Автор:Александр Ефимович Шейнберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Шекун = [[Автор:Олимпиада Алексеевна Шекун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Гергард Густавович Шенберг|Г. Г. Шенберг = [[Автор:Гергард Густавович Шенберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шенк = [[Автор:Алексей Константинович Шенк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шестаков = [[Автор:Андрей Васильевич Шестаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Шибанов = [[Автор:Николай Владимирович Шибанов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Шийк = [[Автор:Андрей Александрович Шийк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Шиллинг = [[Автор:Евгений Михайлович Шиллинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Шкварников = [[Автор:Пётр Климентьевич Шкварников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Шлапоберский |В. Ш. = [[Автор:Василий Яковлевич Шлапоберский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Шмальгаузен = [[Автор:Иван Иванович Шмальгаузен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Шмидт = [[Автор:Георгий Александрович Шмидт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Шмидт|Дж. А. Шмидт|Дж. Шмидт = [[Автор:Джемс Альфредович Шмидт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Шмидт = [[Автор:Отто Юльевич Шмидт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Шмырев = [[Автор:Валериан Иванович Шмырёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Шнеерсон = [[Автор:Григорий Михайлович Шнеерсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Шницер = [[Автор:Соломон Соломонович Шницер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Шокальский = [[Автор:Юлий Михайлович Шокальский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Ш.|Р. Шор = [[Автор:Розалия Осиповна Шор|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Штаерман = [[Автор:Елена Михайловна Штаерман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Штейн = [[Автор:Виктор Морицович Штейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Штейнман = [[Автор:Рафаил Яковлевич Штейнман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Штейнпресс = [[Автор:Борис Соломонович Штейнпресс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Штернфельд = [[Автор:Ари Абрамович Штернфельд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Штурм = [[Автор:Леонилла Дмитриевна Штурм|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шубников = [[Автор:Алексей Васильевич Шубников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Шулейкин. = [[Автор:Иван Дмитриевич Шулейкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Шульга-Нестеренко = [[Автор:Мария Ивановна Шульга-Нестеренко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |У. Шустер = [[Автор:Ура Абрамович Шустер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Шухгальтер = [[Автор:Лев Яковлевич Шухгальтер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Щапова = [[Автор:Татьяна Фёдоровна Щапова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Щербина = [[Автор:Владимир Родионович Щербина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Щукин = [[Автор:Иван Семёнович Щукин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Щукина = [[Автор:Мария Николаевна Щукина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шушаков = [[Автор:Андрей Семёнович Шушаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |З. Эвальд = [[Автор:Зинаида Викторовна Эвальд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |З. Эггерт = [[Автор:Зинаида Карловна Эггерт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Эдинг = [[Автор:Дмитрий Николаевич Эдинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. В. Эпштейн|Г. Эпштейн = [[Автор:Герман Вениаминович Эпштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Эттингер = [[Автор:Павел Давыдович Эттингер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Юзефович = [[Автор:Иосиф Сигизмундович Юзефович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Юнович = [[Автор:Минна Марковна Юнович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Юшкевич = [[Автор:Адольф Павлович Юшкевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |З. Явич = [[Автор:Залкинд Моисеевич Явич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Яворская = [[Автор:Нина Викторовна Яворская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Якобсон = [[Автор:Пётр Васильевич Якобсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Яковкин = [[Автор:Авенир Александрович Яковкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Яковлев = [[Автор:Алексей Иванович Яковлев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Яковлев = [[Автор:Константин Павлович Яковлев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Яковлев = [[Автор:Николай Никифорович Яковлев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Якушкин = [[Автор:Иван Вячеславович Якушкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Ямушкин = [[Автор:Василий Петрович Ямушкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Яницкий = [[Автор:Николай Фёдорович Яницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Яновская = [[Автор:Софья Александровна Яновская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Ярчевский = [[Автор:Пётр Григорьевич Ярчевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}} }}<noinclude>{{doc-inline}} Возвращает вики-ссылку на страницу автора. Используется в [[:Шаблон:БСЭ1/Автор статьи в словнике]]. Вероятно стоит вынести сюда же список авторов из [[:Шаблон:БСЭ1/Автор]], чтобы не дублировать. Но там зачем-то используются точки. Принимает 1 параметр: инициалы автора. == См. также == * [[:Шаблон:БСЭ2/Авторы]] [[Категория:Шаблоны проектов]] </noinclude> okiq58aah0pr2h4g8luq4bmzfajcz2v 5710245 5710223 2026-05-06T18:06:18Z Wlbw68 37914 5710245 wikitext text/x-wiki {{#switch:{{{1}}} |Ф. Абрамов = [[Автор:Фёдор Иванович Абрамов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] | А. Абрикосов | А. А. = [[Автор:Алексей Иванович Абрикосов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Авдусин = [[Автор:Павел Павлович Авдусин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Аверкиева = [[Автор:Юлия Павловна Аверкиева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Агульник = [[Автор:Мордух Абрамович Агульник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Адамчук = [[Автор:Владимир Андреевич Адамчук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Александров = [[Автор:Георгий Фёдорович Александров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Александров = [[Автор:Павел Сергеевич Александров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Алексеев/лингвистика = [[Автор:Василий Михайлович Алексеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Алексеев = [[Автор:Владимир Кузьмич Алексеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Алехин | В. Алёхин = [[Автор:Василий Васильевич Алехин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Алпатов = [[Автор:Владимир Владимирович Алпатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Алпатов = [[Автор:Михаил Владимирович Алпатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Алперс = [[Автор:Борис Владимирович Алперс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Альтгаузен = [[Автор:Николай Фёдорович Альтгаузен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Альтман = [[Автор:Владимир Владимирович Альтман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Ананьев = [[Автор:Борис Герасимович Ананьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Андреев = [[Автор:Николай Николаевич Андреев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Андреев/литература = [[Автор:Николай Петрович Андреев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Аникст = [[Автор:Александр Абрамович Аникст|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Аничков = [[Автор:Николай Николаевич Аничков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Анохин = [[Автор:Пётр Кузьмич Анохин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Антипов-Каратаев = [[Автор:Иван Николаевич Антипов-Каратаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Антонова = [[Автор:Валентина Ивановна Антонова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Аранович = [[Автор:Давид Михайлович Аранович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Аргунов = [[Автор:Николай Емельянович Аргунов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Арекелян = [[Автор:Арташес Аркадьевич Аракелян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Арский = [[Автор:Игорь Владимирович Арский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Артоболевский = [[Автор:Иван Иванович Артоболевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Архангельский = [[Автор:Николай Андреевич Архангельский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Аршавский = [[Автор:Илья Аркадьевич Аршавский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Аршаруни = [[Автор:Аршалуис Михайлович Аршаруни|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Асмус = [[Автор:Валентин Фердинандович Асмус|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Астапович = [[Автор:Игорь Станиславович Астапович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Астахов = [[Автор:Константин Васильевич Астахов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Банк = [[Автор:Алиса Владимировна Банк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Баранников = [[Автор:Алексей Петрович Баранников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Барон = [[Автор:Лазарь Израилевич Барон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Барон = [[Автор:Михаил Аркадьевич Барон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Барсуков = [[Автор:Александр Николаевич Барсуков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Баскин = [[Автор:Марк Петрович Баскин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Батищев = [[Автор:Степан Петрович Батищев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Баумгарт = [[Автор:Карл Карлович Баумгарт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Бахарев = [[Автор:Александр Арсентьевич Бахарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Бахтин = [[Автор:Александр Николаевич Бахтин (генерал)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Баштан = [[Автор:Фёдор Андреевич Баштан|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Бахрушин = [[Автор:Сергей Владимирович Бахрушин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Белкин = [[Автор:Павел Васильевич Белкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Белов = [[Автор:Константин Петрович Белов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Белов = [[Автор:Фёдор Иванович Белов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Белькинд = [[Автор:Лев Давидович Белькинд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Беляев |Евг. Беляев = [[Автор:Евгений Александрович Беляев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Лев Семёнович Берг|Л. С. Берг|Л. Берг = [[Автор:Лев Семёнович Берг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Бердоносов = [[Автор:Михаил Владимирович Бердоносов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Березов | П. Берёзов = [[Автор:Павел Иванович Берёзов |{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Берестнев = [[Автор:Владимир Фёдорович Берестнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ян Антонович Берзин|Я. Берзин = [[Автор:Ян Антонович Берзин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Беритов = [[Автор:Иван Соломонович Беритов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Беркенгейм = [[Автор:Борис Моисеевич Беркенгейм|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Берлянд = [[Автор:Елена Семёновна Берлянд-Чёрная|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Бернадинер = [[Автор:Бер Моисеевич Бернадинер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Бернштейн = [[Автор:Самуил Борисович Бернштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Бертельс | Е. Б./лингвистика= [[Автор:Евгений Эдуардович Бертельс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Берцинский = [[Автор:Семён Моисеевич Берцинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Бессмертный = [[Автор:Борис Семёнович Бессмертный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Билибин = [[Автор:Александр Фёдорович Билибин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Бирштейн = [[Автор:Яков Авадьевич Бирштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Благовещенский = [[Автор:Андрей Васильевич Благовещенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Близняк = [[Автор:Евгений Варфоломеевич Близняк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Блюменфельд = [[Автор:Виктор Михайлович Блюменфельд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Бляхер = [[Автор:Леонид Яковлевич Бляхер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Бобринский = [[Автор:Николай Алексеевич Бобринский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Богданов = [[Автор:Борис Алексеевич Богданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Боголюбов = [[Автор:Александр Николаевич Боголюбов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Богоров = [[Автор:Вениамин Григорьевич Богоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Болдырев = [[Автор:Николай Иванович Болдырев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Бончковский = [[Автор:Вячеслав Францевич Бончковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Борисяк = [[Автор:Алексей Алексеевич Борисяк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Брадис = [[Автор:Владимир Модестович Брадис|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. М. Браудо = [[Автор:Евгений Максимович Браудо|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Брейтбург = [[Автор:Абрам Моисеевич Брейтбург|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Бродский = [[Автор:Николай Леонтьевич Бродский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Бронштейн = [[Автор:Вениамин Борисович Бронштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Брускин = [[Автор:Яков Моисеевич Брускин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Брюсов = [[Автор:Александр Яковлевич Брюсов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Будагян = [[Автор:Фаддей Ервандович Будагян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Будников = [[Автор:Пётр Петрович Будников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Булатов = [[Автор:Сергей Яковлевич Булатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Бурче = [[Автор:Фёдор Яковлевич Бурче|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Бугославский = [[Автор:Сергей Алексеевич Бугославский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Бункин = [[Автор:Николай Александрович Бункин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Бухгейм = [[Автор:Александр Николаевич Бухгейм|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Бухина = [[Автор:Вера Анатольевна Бухина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Быстров = [[Автор:Алексей Петрович Быстров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Л. Быховская|C. Быховская = [[Автор:Софья Львовна Быховская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Бычков = [[Автор:Лев Николаевич Бычков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Сергей Иванович Вавилов|С. Вавилов|С. В. = [[Автор:Сергей Иванович Вавилов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Вайндрах |Г. В. = [[Автор:Григорий Моисеевич Вайндрах|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Вайнштейн = [[Автор:Осип Львович Вайнштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Василенко = [[Автор:Виктор Михайлович Василенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Васильев = [[Автор:Сергей Фёдорович Васильев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Вассерберг = [[Автор:Виктор Эммануилович Вассерберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Васютин = [[Автор:Василий Филиппович Васютин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. В-ий |А. В. = [[Автор:Алексей Макарович Васютинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Вебер = [[Автор:Борис Георгиевич Вебер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Вейнгартен = [[Автор:Соломон Михайлович Вейнгартен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Вейс = [[Автор:Всеволод Карлович Вейс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Вейсберг = [[Автор:Григорий Петрович Вейсберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Веселовский = [[Автор:Степан Борисович Веселовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Васецкий = [[Автор:Григорий Степанович Васецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Виденек = [[Автор:Иван Иванович Виденек|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Визе = [[Автор:Владимир Юльевич Визе|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Виленкин = [[Автор:Борис Владимирович Виленкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Виноградов = [[Автор:Виктор Владимирович Виноградов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Виноградов = [[Автор:Константин Яковлевич Виноградов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Вишнев = [[Автор:Сергей Михайлович Вишнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Вовси = [[Автор:Мирон Семёнович Вовси|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Войцицкий = [[Автор:Владимир Тимофеевич Войцицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Волгин = [[Автор:Вячеслав Петрович Волгин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Волков = [[Автор:Анатолий Андреевич Волков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Волькенштейн = [[Автор:Михаил Владимирович Волькенштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Вольская = [[Автор:Вера Николаевна Вольская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Вотчал = [[Автор:Борис Евгеньевич Вотчал|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Вуйович = [[Автор:Воислав Вуйович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Вукс = [[Автор:Максим Филиппович Вукс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Вул = [[Автор:Бенцион Моисеевич Вул|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Выропаев = [[Автор:Борис Николаевич Выропаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Вышинский = [[Автор:Андрей Януарьевич Вышинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Вышинский = [[Автор:Пётр Евстафьевич Вышинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Габинский = [[Автор:Яков Осипович Габинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Гайсинович | = [[Автор:Абба Евсеевич Гайсинович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. М. Галаган |А. Галаган = [[Автор:Александр Михайлович Галаган|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Галактионов = [[Автор:Михаил Романович Галактионов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Галицкий = [[Автор:Лев Николаевич Галицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Галкин = [[Автор:Илья Саввич Галкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Гальперин = [[Автор:Лев Ефимович Гальперин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Гальперин = [[Автор:Соломон Ильич Гальперин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Гарелин |Н. Г. |Н. Г-н = [[Автор:Николай Фёдорович Гарелин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Гейликман = [[Автор:Тевье Борисович Гейликман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Гейман | В. Гейман | = [[Автор:Борис Яковлевич Гейман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Геласимова = [[Автор:Антонина Николаевна Геласимова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Геллер = [[Автор:Самуил Юльевич Геллер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Гиляровский = [[Автор:Василий Алексеевич Гиляровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Гинецинский = [[Автор:Александр Григорьевич Гинецинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Гинзбург = [[Автор:Семён Львович Гинзбург|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Гептнер = [[Автор:Владимир Георгиевич Гептнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Гершензон = [[Автор:Наталья Михайловна Гершензон-Чегодаева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Гершензон = [[Автор:Сергей Михайлович Гершензон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Гессен = [[Автор:Борис Михайлович Гессен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Гиляревский = [[Автор:Сергей Александрович Гиляревский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Гинодман = [[Автор:Доба Менделевна Гинодман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Гиппиус = [[Автор:Евгений Владимирович Гиппиус|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Гиринис = [[Автор:Сергей Владимирович Гиринис|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Глаголев = [[Автор:Нил Александрович Глаголев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Глек = [[Автор:Тимофей Павлович Глек|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Гливенко = [[Автор:Валерий Иванович Гливенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Глоцер = [[Автор:Лев Моисеевич Глоцер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Глух = [[Автор:Михаил Александрович Глух|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Глухов = [[Автор:Михаил Михайлович Глухов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Глушаков = [[Автор:Пётр Иванович Глушаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Говорухин = [[Автор:Василий Сергеевич Говорухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Годнев = [[Автор:Тихон Николаевич Годнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Голенкин = [[Автор:Михаил Ильич Голенкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Голунский = [[Автор:Сергей Александрович Голунский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Голубев = [[Автор:Борис Александрович Голубев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Гольдфайль|Л. Г. = [[Автор:Леонид Густавович Гольдфайль|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Гольст = [[Автор:Леопольд Леопольдович Гольст|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Гольц = [[Автор:Екатерина Павловна Гольц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Гопнер = [[Автор:Серафима Ильинична Гопнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Горбов = [[Автор:Всеволод Александрович Горбов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Горкич = [[Автор:Милан Миланович Горкич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Горфин = [[Автор:Давид Владимирович Горфин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Готалов-Готлиб = [[Автор:Артур Генрихович Готлиб|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Готье = [[Автор:Юрий Владимирович Готье|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Граков = [[Автор:Борис Николаевич Граков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Гракин = [[Автор:Иван Алексеевич Гракин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Гранде = [[Автор:Бенцион Меерович Гранде|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Гребенев = [[Автор:Алексей Иванович Гребенев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Греков = [[Автор:Борис Дмитриевич Греков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Гречишников = [[Автор:Владимир Константинович Гречишников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Гриб = [[Автор:Владимир Романович Гриб|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. А. Григорьев = [[Автор:Андрей Александрович Григорьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Гришко = [[Автор:Николай Николаевич Гришко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Губер = [[Автор:Александр Андреевич Губер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Гудзий = [[Автор:Николай Каллиникович Гудзий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Гуковский = [[Автор:Матвей Александрович Гуковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Гурвич = [[Автор:Георгий Семёнович Гурвич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Гурвич = [[Автор:Леопольд Ильич Гурвич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Гуревич = [[Автор:Григорий Маркович Гуревич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Гурштейн = [[Автор:Арон Шефтелевич Гурштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Гурьянов = [[Автор:Евгений Васильевич Гурьянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Гурьянова = [[Автор:Евпраксия Фёдоровна Гурьянова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Гуссейнов = [[Автор:Гейдар Наджаф оглы Гусейнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Гущин = [[Автор:Александр Сергеевич Гущин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Давиденков = [[Автор:Сергей Николаевич Давиденков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Данилевич = [[Автор:Лев Васильевич Данилевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Данилевский = [[Автор:Виктор Васильевич Данилевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Данилов = [[Автор:Сергей Сергеевич Данилов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Данциг = [[Автор:Борис Моисеевич Данциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Данциг = [[Автор:Наум Моисеевич Данциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Де-Лазари = [[Автор:Александр Николаевич Де-Лазари|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Дебец = [[Автор:Георгий Францевич Дебец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Делоне = [[Автор:Борис Николаевич Делоне|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Дементьев = [[Автор:Георгий Петрович Дементьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Демидович | В. Демидович = [[Автор:Борис Павлович Демидович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Демьянов/музыка = [[Автор:Николай Иванович Демьянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Демьянов/химия = [[Автор:Николай Яковлевич Демьянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Денике = [[Автор:Борис Петрович Денике|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Денисов = [[Автор:Андрей Иванович Денисов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Денисова = [[Автор:Лидия Фёдоровна Денисова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Державин = [[Автор:Алексей Никитич Державин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Державин = [[Автор:Константин Николаевич Державин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Державин = [[Автор:Николай Севастьянович Державин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Джервис | М. В. Джервис = [[Автор:Михаил Владимирович Джервис-Бродский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Дик = [[Автор:Николай Евгеньевич Дик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Диканский = [[Автор:Матвей Григорьевич Диканский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Добиаш-Рождественская = [[Автор:Ольга Антоновна Добиаш-Рождественская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Добров = [[Автор:Александр Семёнович Добров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Добровольский = [[Автор:Алексей Дмитриевич Добровольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Добровольский = [[Автор:Виктор Васильевич Добровольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Добротворский = [[Автор:Николай Митрофанович Добротворский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Добротин = [[Автор:Николай Алексеевич Добротин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Добрынин = [[Автор:Борис Фёдорович Добрынин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Добрынин = [[Автор:Николай Фёдорович Добрынин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Дорофеев = [[Автор:Сергей Васильевич Дорофеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Древинг = [[Автор:Елизавета Фёдоровна Древинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Дробинский = [[Автор:Александр Иосифович Дробинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Дробинский = [[Автор:Константин Николаевич Дробинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Дроздовская = [[Автор:Екатерина Александровна Дроздовская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Дружинин = [[Автор:Николай Михайлович Дружинин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Дубнов = [[Автор:Яков Семёнович Дубнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Дурденевский = [[Автор:Всеволод Николаевич Дурденевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Дынник = [[Автор:Михаил Александрович Дынник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Евтихиев = [[Автор:Иван Иванович Евтихиев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Еголин = [[Автор:Александр Михайлович Еголин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Ежиков | М. Ежиков = [[Автор:Иван Иванович Ежиков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Еленевская = [[Автор:Екатерина Васильевна Еленевская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Еленевский = [[Автор:Ричард Аполлинариевич Еленевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Ефремов = [[Автор:Виктор Васильевич Ефремов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Жадовский = [[Автор:Анатолий Есперович Жадовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Жвирблянский = [[Автор:Юлий Маркович Жвирблянский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Жданов = [[Автор:Герман Степанович Жданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Жебрак = [[Автор:Моисей Харитонович Жебрак|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Живов = [[Автор:Марк Семёнович Живов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Жидков= [[Автор:Герман Васильевич Жидков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Жирмунский |М. Ж.= [[Автор:Михаил Матвеевич Жирмунский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Жолквер = [[Автор:Александр Ефимович Жолквер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Жук = [[Автор:Сергей Яковлевич Жук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Жуков = [[Автор:Михаил Михайлович Жуков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Жураковский = [[Автор:Геннадий Евгеньевич Жураковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Заблудовский = [[Автор:Михаил Давидович Заблудовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Заборовский = [[Автор:Александр Игнатьевич Заборовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Зарянов = [[Автор:Иван Михеевич Зарянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Заславский = [[Автор:Давид Иосифович Заславский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Захаров = [[Автор:Евгений Евгеньевич Захаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Захер = [[Автор:Яков Михайлович Захер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Защук = [[Автор:Сергей Леонидович Защук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Збарский = [[Автор:Борис Ильич Збарский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Звавич = [[Автор:Исаак Семёнович Звавич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Зеленина = [[Автор:Клавдия Алексеевна Зеленина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Зельин = [[Автор:Константин Константинович Зельин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Земец = [[Автор:Анна Александровна Земец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Зенкевич = [[Автор:Лев Александрович Зенкевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Зимин = [[Автор:Пётр Николаевич Зимин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Золотарев = [[Автор:Александр Михайлович Золотарёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Зотов = [[Автор:Алексей Иванович Зотов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Зоркий = [[Автор:Марк Соломонович Зоркий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Зубов = [[Автор:Николай Николаевич Зубов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Зутис = [[Автор:Ян Яковлевич Зутис|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Иванов = [[Автор:Иван Маркелович Иванов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Иверонова = [[Автор:Валентина Ивановна Иверонова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Игнатов = [[Автор:Сергей Сергеевич Игнатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Ильин = [[Автор:Борис Владимирович Ильин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Ильин = [[Автор:Модест Михайлович Ильин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Ильичев = [[Автор:Леонид Фёдорович Ильичёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Иоффе = [[Автор:Абрам Фёдорович Иоффе|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Исаченко = [[Автор:Борис Лаврентьевич Исаченко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Истомин = [[Автор:Александр Васильевич Истомин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Кабачник = [[Автор:Мартин Израилевич Кабачник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Кабо = [[Автор:Рафаил Михайлович Кабо|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Каврайский = [[Автор:Владимир Владимирович Каврайский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Каган |В. К./математика = [[Автор:Вениамин Фёдорович Каган|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Кагаров = [[Автор:Евгений Георгиевич Кагаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Казаков = [[Автор:Георгий Александрович Казаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Каганов = [[Автор:Всеволод Михайлович Каганов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. К-ий = [[Автор:Исаак Абрамович Казарновский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. А. Каменецкий |В. Каменецкий |В. Км. |В. К./география = [[Автор:Владимир Александрович Каменецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Каменский = [[Автор:Григорий Николаевич Каменский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Каммари = [[Автор:Михаил Давидович Каммари|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Камшилов = [[Автор:Михаил Михайлович Камшилов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Канасков = [[Автор:Давид Романович Канасков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Капелюшников = [[Автор:Матвей Алкунович Капелюшников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Капица = [[Автор:Пётр Леонидович Капица|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Каплан = [[Автор:Аркадий Владимирович Каплан|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Капустинский = [[Автор:Анатолий Фёдорович Капустинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Капцов = [[Автор:Николай Александрович Капцов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Караваев = [[Автор:Николай Михайлович Караваев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Карасева = [[Автор:Лидия Ефимовна Карасёва|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Карбышев = [[Автор:Дмитрий Михайлович Карбышев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Карев = [[Автор:Николай Афанасьевич Карев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Карлик = [[Автор:Лев Наумович Карлик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Карпов |Вл. Карпов = [[Автор:Владимир Порфирьевич Карпов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Касрадзе = [[Автор:Константин Михайлович Касрадзе-Панасян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Катренко = [[Автор:Дмитрий Алексеевич Катренко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Кацнельсон = [[Автор:Соломон Давидович Кацнельсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Кашкин = [[Автор:Иван Александрович Кашкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Келдыш = [[Автор:Юрий Всеволодович Келдыш|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Келлер = [[Автор:Борис Александрович Келлер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Кефели = [[Автор:Тамара Яковлевна Кефели|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Кириллов = [[Автор:Николай Иванович Кириллов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Киселев = [[Автор:Григорий Леонидович Киселёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Киселев | Н. Киселёв = [[Автор:Николай Николаевич Киселёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Киселев = [[Автор:Сергей Петрович Киселёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Клеман = [[Автор:Михаил Карлович Клеман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Клемин = [[Автор:Иван Александрович Клемин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Кленова = [[Автор:Мария Васильевна Клёнова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Клевенский = [[Автор:Митрофан Михайлович Клевенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Клейнер = [[Автор:Исидор Михайлович Клейнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Клинковштейн = [[Автор:Илья Михайлович Клинковштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Клюшникова = [[Автор:Екатерина Степановна Клюшникова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Кобылина = [[Автор:Мария Михайловна Кобылина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Ковалев = [[Автор:Сергей Иванович Ковалёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Ковальчик = [[Автор:Евгения Ивановна Ковальчик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Коган = [[Автор:Арон Яковлевич Коган|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. С. Коган |П. Коган = [[Автор:Пётр Семёнович Коган|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Кожевников = [[Автор:Александр Владимирович Кожевников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Кожевников = [[Автор:Фёдор Иванович Кожевников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Кожин = [[Автор:Николай Александрович Кожин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Козловский = [[Автор:Давид Евстафьевич Козловский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Козо-Полянский = [[Автор:Борис Михайлович Козо-Полянский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Козьмин = [[Автор:Борис Павлович Козьмин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Кокиев = [[Автор:Георгий Александрович Кокиев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Колмогоров = [[Автор:Андрей Николаевич Колмогоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Комарницкий = [[Автор:Николай Александрович Комарницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Кон = [[Автор:Феликс Яковлевич Кон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Конради = [[Автор:Георгий Павлович Конради|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Константинов = [[Автор:Николай Александрович Константинов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Кончаловский = [[Автор:Дмитрий Петрович Кончаловский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Копченова = [[Автор:Екатерина Васильевна Копченова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Копытин = [[Автор:Леонид Алексеевич Копытин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Коренман = [[Автор:Израиль Миронович Коренман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Королев |Ф. Королёв = [[Автор:Фёдор Андреевич Королёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Коростовцев = [[Автор:Михаил Александрович Коростовцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Коротков = [[Автор:Иван Иванович Коротков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Корчагин = [[Автор:Вячеслав Викторович Корчагин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Коршун = [[Автор:Алексей Алексеевич Коршун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Косвен = [[Автор:Марк Осипович Косвен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Костржевский = [[Автор:Стефан Францевич Костржевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Х. Коштоянц = [[Автор:Хачатур Седракович Коштоянц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Кравков = [[Автор:Сергей Васильевич Кравков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Кравцев = [[Автор:Георгий Георгиевич Кравцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Краснов = [[Автор:Михаил Леонидович Краснов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Красногорская = [[Автор:Лидия Ивановна Красногорская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Краснокутский = [[Автор:Василий Александрович Краснокутский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Крастин = [[Автор:Иван Андреевич Крастин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Кренке = [[Автор:Николай Петрович Кренке|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Кречетович = [[Автор:Лев Мельхиседекович Кречетович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Криницкий = [[Автор:Александр Иванович Криницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Крисс = [[Автор:Анатолий Евсеевич Крисс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Кроль = [[Автор:Михаил Борисович Кроль|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Крейцер = [[Автор:Борис Александрович Крейцер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Кружков = [[Автор:Виктор Алексеевич Кружков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Крупская = [[Автор:Надежда Константиновна Крупская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Крывелев = [[Автор:Иосиф Аронович Крывелёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. В. Кубицкий|А. Кубицкий = [[Автор:Александр Владиславович Кубицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Кузмак = [[Автор:Евсей Маркович Кузмак|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Кузнецов = [[Автор:Константин Алексеевич Кузнецов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Кузнецов = [[Автор:Николай Яковлевич Кузнецов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Кузнецов = [[Автор:Сергей Иванович Кузнецов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Кулаковский = [[Автор:Лев Владимирович Кулаковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Куличенко = [[Автор:Василий Федосеевич Куличенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Кульбацкий = [[Автор:Константин Ефимович Кульбацкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Кульков = [[Автор:Александр Ефимович Кульков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Кун = [[Автор:Николай Альбертович Кун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Куницкий = [[Автор:Ростислав Владимирович Куницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Курсанов = [[Автор:Лев Иванович Курсанов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Курский = [[Автор:Владимир Иванович Курский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Кусикьян = [[Автор:Иосиф Карпович Кусикьян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Кюнер = [[Автор:Николай Васильевич Кюнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. М. Лавровский = [[Автор:Владимир Михайлович Лавровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Лазарев = [[Автор:Виктор Никитич Лазарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Лайнер = [[Автор:Владимир Ильич Лайнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Ландсберг = [[Автор:Григорий Самуилович Ландсберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Лапин = [[Автор:Марк Михайлович Лапин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Лебедев = [[Автор:Владимир Иванович Лебедев (историк)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Лебедев = [[Автор:Дмитрий Дмитриевич Лебедев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Левик = [[Автор:Борис Вениаминович Левик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Левинсон-Лессинг = [[Автор:Владимир Францевич Левинсон-Лессинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Левинштейн = [[Автор:Израиль Ионасович Левинштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Левицкий = [[Автор:Николай Арсеньевич Левицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Левшин = [[Автор:Вадим Леонидович Лёвшин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Леонардов = [[Автор:Борис Константинович Леонардов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Леонов = [[Автор:Александр Кузьмич Леонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Леонов = [[Автор:Борис Максимович Леонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Леонтович = [[Автор:Михаил Александрович Леонтович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Леонтьев = [[Автор:Алексей Николаевич Леонтьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Лепинь = [[Автор:Лидия Карловна Лепинь|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Лепский = [[Автор:Семён Семёнович Лепский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Лесник = [[Автор:Самуил Маркович Лесник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Лесников = [[Автор:Михаил Павлович Лесников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Летавет = [[Автор:Август Андреевич Летавет|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Ливанская = [[Автор:Фаня Владимировна Ливанская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Линде = [[Автор:Владимир Владимирович Линде|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Липшиц = [[Автор:Сергей Юльевич Липшиц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Лихарев = [[Автор:Борис Константинович Лихарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Ложечкин = [[Автор:Михаил Павлович Ложечкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Лозовецкий = [[Автор:Владимир Степанович Лозовецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Лозовский = [[Автор:Соломон Абрамович Лозовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Лойцянский = [[Автор:Лев Герасимович Лойцянский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Сергей Алексеевич Лопашев|С. Л. = [[Автор:Сергей Алексеевич Лопашев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Лужецкая = [[Автор:Алла Николаевна Лужецкая|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Лукашова |Е. Лукашева = [[Автор:Евгения Николаевна Лукашова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Лукомский = [[Автор:Илья Генрихович Лукомский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Лунц = [[Автор:Ефим Борисович Лунц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Лурия = [[Автор:Александр Романович Лурия|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Лурье = [[Автор:Анатолий Исакович Лурье|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Луцкий = [[Автор:Владимир Борисович Луцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Львов = [[Автор:Николай Александрович Львов (ботаник)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Ляхницкий = [[Автор:Валериан Евгеньевич Ляхницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Ляховский = [[Автор:Александр Илларионович Ляховский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Лященко = [[Автор:Пётр Иванович Лященко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Магидович = [[Автор:Иосиф Петрович Магидович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Майер |В. И. Майер = [[Автор:Владимир Иванович Майер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Макеев = [[Автор:Павел Семёнович Макеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Максимов = [[Автор:Александр Николаевич Максимов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Малицкая = [[Автор:Ксения Михайловна Малицкая|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Малышев = [[Автор:Михаил Петрович Малышев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Маляров = [[Автор:Константин Лукич Маляров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Мариенбах = [[Автор:Лев Михайлович Мариенбах|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Маркова = [[Автор:Раиса Ивановна Маркова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Маркушевич = [[Автор:Алексей Иванович Маркушевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Мартынов = [[Автор:Иван Иванович Мартынов (музыковед)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Марцинковский = [[Автор:Борис Израилевич Марцинковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Матвеев = [[Автор:Борис Степанович Матвеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Маца = [[Автор:Иван Людвигович Маца|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Мачинский = [[Автор:Алексей Владимирович Мачинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Машкин = [[Автор:Николай Александрович Машкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Медынский = [[Автор:Евгений Николаевич Медынский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Мейер = [[Автор:Константин Игнатьевич Мейер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Меликов = [[Автор:Владимир Арсеньевич Меликов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Мельников = [[Автор:Игорь Александрович Мельников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Мамонтова = [[Автор:Лидия Ивановна Мамонтова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Менделева = [[Автор:Юлия Ароновна Менделева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Менжинский = [[Автор:Евгений Александрович Менжинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Меницкий = [[Автор:Иван Антонович Меницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Мендельсон = [[Автор:Лев Абрамович Мендельсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Меншуткин = [[Автор:Борис Николаевич Меншуткин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Метёлкин = [[Автор:Анатолий Иванович Метёлкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Мещеряков = [[Автор:Николай Леонидович Мещеряков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Мигаловский = [[Автор:Константин Александрович Мигаловский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Миллер = [[Автор:Валентин Фридрихович Миллер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Минаев = [[Автор:Владислав Николаевич Минаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Мирский = [[Автор:Дмитрий Петрович Святополк-Мирский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Мирчинк = [[Автор:Георгий Фёдорович Мирчинк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Михайлов = [[Автор:Александр Александрович Михайлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Михайлов = [[Автор:Фёдор Михайлович Михайлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Михальчи = [[Автор:Дмитрий Евгеньевич Михальчи|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Мнева = [[Автор:Надежда Евгеньевна Мнёва|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Мовшенсон = [[Автор:Александр Григорьевич Мовшенсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Моисеев = [[Автор:Сергей Никандрович Моисеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Молок = [[Автор:Александр Иванович Молок|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Молчанова = [[Автор:Ольга Павловна Молчанова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Мордвинов = [[Автор:Василий Константинович Мордвинов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Мороховец = [[Автор:Евгений Андреевич Мороховец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Мотылева = [[Автор:Тамара Лазаревна Мотылёва|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ш. Мошковский = [[Автор:Шабсай Давидович Мошковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Сергей Дмитриевич Мстиславский|С. Д. Мстиславский |С. Мстиславский = [[Автор:Сергей Дмитриевич Мстиславский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Муратов = [[Автор:Михаил Владимирович Муратов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Мысовский = [[Автор:Лев Владимирович Мысовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Мышкин = [[Автор:Николай Филиппович Мышкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Настюков = [[Автор:Александр Михайлович Настюков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Невежина = [[Автор:Вера Михайловна Невежина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Недошивин = [[Автор:Герман Александрович Недошивин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |З. Неедлы = [[Автор:Зденек Неедлы|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Н-ов = [[Автор:Николай Васильевич Нелидов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Немыцкий = [[Автор:Виктор Владимирович Немыцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Нестурх = [[Автор:Михаил Фёдорович Нестурх|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Неустроев | Н. Неустроев = [[Автор:Владимир Петрович Неустроев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Н-а = [[Автор:Милица Васильевна Нечкина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Никитин = [[Автор:Николай Павлович Никитин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Никифоров = [[Автор:Борис Матвеевич Никифоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Николаев = [[Автор:Михаил Петрович Николаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Николаев = [[Автор:Олег Владимирович Николаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Н-ий|В. Н.|В. Никольский = [[Автор:Владимир Капитонович Никольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Никольский = [[Автор:Константин Вячеславович Никольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Никольский = [[Автор:Николай Михайлович Никольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Никонов = [[Автор:Владимир Андреевич Никонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Новикова = [[Автор:Анна Михайловна Новикова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Новицкий = [[Автор:Георгий Андреевич Новицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Нович = [[Автор:Иоанн Савельевич Нович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Новоспасский = [[Автор:Александр Фёдорович Новоспасский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Нусинов = [[Автор:Исаак Маркович Нусинов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Обручев = [[Автор:Владимир Афанасьевич Обручев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Овчинников = [[Автор:Александр Михайлович Овчинников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Огнев |Б. О. = [[Автор:Борис Владимирович Огнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Огнёв | С. И. Огнев |С. О. = [[Автор:Сергей Иванович Огнёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Оголевец = [[Автор:Георгий Степанович Оголевец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Ойфебах = [[Автор:Марк Ильич Ойфебах|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Окнов = [[Автор:Михаил Григорьевич Окнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Окунев = [[Автор:Леопольд Яковлевич Окунев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Ольденбург = [[Автор:Сергей Фёдорович Ольденбург|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Опарин = [[Автор:Александр Иванович Опарин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Орлов = [[Автор:Борис Павлович Орлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Орлов = [[Автор:Сергей Владимирович Орлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Осадчий =[[Автор:Пётр Семёнович Осадчий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Осипов =[[Автор:Александр Михайлович Осипов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Осницкая =[[Автор:Галина Алексеевна Осницкая|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Оснос =[[Автор:Юрий Александрович Оснос|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Павлов = [[Автор:Михаил Александрович Павлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Павловский = [[Автор:Евгений Никанорович Павловский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Пазухин = [[Автор:Василий Александрович Пазухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Панов = [[Автор:Дмитрий Юрьевич Панов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Парамонов = [[Автор:Александр Александрович Парамонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Паренаго = [[Автор:Павел Петрович Паренаго|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Пашков = [[Автор:Анатолий Игнатьевич Пашков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Певзнер = [[Автор:Лея Мироновна Певзнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Певзнер = [[Автор:Мануил Исаакович Певзнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Первушин = [[Автор:Сергей Алексеевич Первушин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Перетерский = [[Автор:Иван Сергеевич Перетерский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Перцев = [[Автор:Владимир Николаевич Перцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Песков = [[Автор:Николай Петрович Песков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Петров = [[Автор:Сергей Гаврилович Петров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Петровский = [[Автор:Владимир Алексеевич Петровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Петрокас = [[Автор:Леонид Венедиктович Петрокас|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Пидгайный = [[Автор:Леонид Ерофеевич Пидгайный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Пик = [[Автор:Вильгельм Пик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Пиков = [[Автор:Василий Иванович Пиков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Первухин = [[Автор:Михаил Георгиевич Первухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Перевалов = [[Автор:Викторин Александрович Перевалов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Петров = [[Автор:Александр Ильич Петров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. К. Пиксанов|Н. Пиксанов = [[Автор:Николай Кирьякович Пиксанов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Писарев = [[Автор:Иннокентий Юльевич Писарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Писаревский = [[Автор:Дмитрий Сергеевич Писаревский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Пильник = [[Автор:Михаил Ефремович Пильник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Пичета = [[Автор:Владимир Иванович Пичета|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Плисецкий= [[Автор:Марк Соломонович Плисецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Плотников = [[Автор:Кирилл Никанорович Плотников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Погребной= [[Автор:Лаврентий Иванович Погребной|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Поддубский= [[Автор:Иван Васильевич Поддубский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Подорожный= [[Автор:Николай Емельянович Подорожный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Позин| В. И. Позин| В. П.| В. П-ин = [[Автор:Владимир Иванович Позин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Познер = [[Автор:Виктор Маркович Познер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Покалюк = [[Автор:Карл Иосифович Покалюк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Покровский = [[Автор:Константин Доримедонтович Покровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Н. Покровский = [[Автор:Михаил Николаевич Покровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Полак = [[Автор:Иосиф Фёдорович Полак|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Половинкин = [[Автор:Александр Александрович Половинкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Поляков = [[Автор:Григорий Петрович Поляков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Поляков = [[Автор:Николай Харлампиевич Поляков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Пономарев = [[Автор:Павел Дмитриевич Пономарёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Понтрягин = [[Автор:Лев Семёнович Понтрягин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Попов = [[Автор:Владимир Александрович Попов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Попов = [[Автор:Константин Михайлович Попов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Попова/музыка = [[Автор:Татьяна Васильевна Попова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Попова = [[Автор:Татьяна Григорьевна Попова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Поршнев = [[Автор:Борис Фёдорович Поршнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Потемкин = [[Автор:Фёдор Васильевич Потёмкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Прасолов = [[Автор:Леонид Иванович Прасолов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Преображенский = [[Автор:Борис Сергеевич Преображенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Преображенский = [[Автор:Николай Алексеевич Преображенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Пригоровский = [[Автор:Георгий Михайлович Пригоровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Приоров = [[Автор:Николай Николаевич Приоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Прунцов = [[Автор:Василий Васильевич Прунцов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Пуришев = [[Автор:Борис Иванович Пуришев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Путинцев = [[Автор:Фёдор Максимович Путинцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Пышнов = [[Автор:Владимир Сергеевич Пышнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Пятышева = [[Автор:Наталья Валентиновна Пятышева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Радванский = [[Автор:Владимир Донатович Радванский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Радек = [[Автор:Карл Бернгардович Радек|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Радциг = [[Автор:Александр Александрович Радциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Радциг = [[Автор:Николай Иванович Радциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Радциг = [[Автор:Сергей Иванович Радциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Р. = [[Автор:Сергей Иванович Раевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Раздорский = [[Автор:Владимир Фёдорович Раздорский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Разенков = [[Автор:Иван Петрович Разенков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Райко = [[Автор:Николай Васильевич Райко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Райхинштейн = [[Автор:Михаил Наумович Райхинштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Ракитников = [[Автор:Андрей Николаевич Ракитников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Раковский = [[Автор:Адам Владиславович Раковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Рапопорт = [[Автор:Яков Львович Рапопорт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Рафалович = [[Автор:Иосиф Маркович Рафалович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Рафалькес = [[Автор:Соломон Борисович Рафалькес|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Рахманов = [[Автор:Виктор Александрович Рахманов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Редер = [[Автор:Дмитрий Григорьевич Редер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Рейхард|А. Рейхарт = [[Автор:Александр Юльевич Рейхардт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Ренчицкий = [[Автор:Пётр Николаевич Ренчицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Рихтер = [[Автор:Гавриил Дмитриевич Рихтер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Ровнов = [[Автор:Алексей Сергеевич Ровнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Рогаль-Левицкий = [[Автор:Дмитрий Романович Рогаль-Левицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Рогинская = [[Автор:Фрида Соломоновна Рогинская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Родов = [[Автор:Яков Иосифович Родов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Розенбаум = [[Автор:Натан Давидович Розенбаум|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Розенберг = [[Автор:Давид Иохелевич Розенберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Розенштейн = [[Автор:Лазарь Ильич Розенштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Розенштейн/медицина = [[Автор:Лев Маркович Розенштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Рокицкий = [[Автор:Пётр Фомич Рокицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Романовский = [[Автор:Всеволод Иванович Романовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Ростоцкий = [[Автор:Болеслав Норберт Иосифович Ростоцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Ростоцкий = [[Автор:Иосиф Болеславович Ростоцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Ротерт = [[Автор:Павел Павлович Роттерт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Ротштейн = [[Автор:Фёдор Аронович Ротштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. И. Рубин = [[Автор:Исаак Ильич Рубин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Ругг = [[Автор:Вениамин Маврикиевич Ругг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Рудных = [[Автор:Семён Павлович Рудных|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Румянцев = [[Автор:Алексей Всеволодович Румянцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Рыбникова = [[Автор:Мария Александровна Рыбникова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Рывкинд = [[Автор:Александр Васильевич Рывкинд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Рыжков = [[Автор:Виталий Леонидович Рыжков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Рытов = [[Автор:Сергей Михайлович Рытов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Самойло|А. С. = [[Автор:Александр Сергеевич Самойло|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Самойлов|А. С. = [[Автор:Александр Филиппович Самойлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Санжеев = [[Автор:Гарма Данцаранович Санжеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Санина = [[Автор:Александра Васильевна Санина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Санталов = [[Автор:Арсений Алексеевич Санталов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Сахаров = [[Автор:Пётр Васильевич Сахаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Севин = [[Автор:Сергей Иванович Севин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Семенов = [[Автор:Виктор Фёдорович Семёнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Семенов-Тян-Шанский |В. Семёнов-Тян-Шанский |В. Семёнов Тян-Шанский = [[Автор:Вениамин Петрович Семёнов-Тян-Шанский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Семенченко = [[Автор:Владимир Ксенофонтович Семенченко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Сергеев = [[Автор:Михаил Алексеевич Сергеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Сергеев/химик = [[Автор:Пётр Гаврилович Сергеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Сергеев/инженер = [[Автор:Пётр Сергеевич Сергеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Сергиевский = [[Автор:Максим Владимирович Сергиевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Серейский = [[Автор:Александр Самойлович Серейский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Серейский = [[Автор:Марк Яковлевич Серейский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Сидоров = [[Автор:Алексей Алексеевич Сидоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Сидорова = [[Автор:Вера Александровна Сидорова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. И. Силищенский|М. Силищенский = [[Автор:Митрофан Иванович Силищенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Симкин = [[Автор:Соломон Маркович Симкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Синельников = [[Автор:Николай Александрович Синельников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Ситковский = [[Автор:Евгений Петрович Ситковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Сказкин|С. С. = [[Автор:Сергей Данилович Сказкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Скачков = [[Автор:Иван Иванович Скачков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Скрябин = [[Автор:Константин Иванович Скрябин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Скундина = [[Автор:Мария Генриховна Скундина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Славин = [[Автор:Владимир Ильич Славин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. В. Славин = [[Автор:Самуил Венедиктович Славин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Сливкер = [[Автор:Борис Юльевич Сливкер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Слоневский = [[Автор:Сигизмунд Иванович Слоневский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Смирнов = [[Автор:Александр Иванович Смирнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Смирнов = [[Автор:Николай Александрович Смирнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Сморгонский = [[Автор:Леонид Михайлович Сморгонский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Смышляков = [[Автор:Василий Иванович Смышляков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Соболев = [[Автор:Николай Иванович Соболев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Соболев = [[Автор:Юрий Васильевич Соболев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. С-ль |С. Соболь = [[Автор:Самуил Львович Соболь|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Советкин = [[Автор:Фёдор Фролович Советкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Советов = [[Автор:Сергей Александрович Советов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Соколов = [[Автор:Иван Сергеевич Соколов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Соколов = [[Автор:Николай Сергеевич Соколов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |З. П. Соловьев = [[Автор:Зиновий Петрович Соловьёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Сольский = [[Автор:Дмитрий Антонович Сольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Сперанский = [[Автор:Александр Николаевич Сперанский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Сперанский = [[Автор:Георгий Несторович Сперанский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Спиваковский = [[Автор:Александр Онисимович Спиваковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Спиру = [[Автор:Василий Львович Спиру|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Спрыгина = [[Автор:Людмила Ивановна Спрыгина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Сретенский = [[Автор:Леонид Николаевич Сретенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Стайковский = [[Автор:Аркадий Павлович Стайковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Сталин = [[Автор:Иосиф Виссарионович Сталин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Стальный = [[Автор:Вениамин Александрович Стальный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Станков = [[Автор:Сергей Сергеевич Станков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Станчинский = [[Автор:Владимир Владимирович Станчинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Старицина = [[Автор:Павла Павловна Старицина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Стекольников = [[Автор:Илья Самуилович Стекольников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Степанов = [[Автор:Вячеслав Васильевич Степанов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ц. Степанян = [[Автор:Цолак Александрович Степанян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. С. = [[Автор:Оскар Августович Степун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Стоклицкая-Терешкович = [[Автор:Вера Вениаминовна Стоклицкая-Терешкович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Страментов = [[Автор:Андрей Евгеньевич Страментов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Страхов = [[Автор:Николай Михайлович Страхов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Страшун = [[Автор:Илья Давыдович Страшун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Стрелков = [[Автор:Пётр Георгиевич Стрелков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Стрелецкий = [[Автор:Николай Станиславович Стрелецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Стрельчук = [[Автор:Иван Васильевич Стрельчук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Струминский = [[Автор:Василий Яковлевич Струминский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Субботин = [[Автор:Михаил Фёдорович Субботин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Суворов = [[Автор:Сергей Георгиевич Суворов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Сукачев = [[Автор:Владимир Николаевич Сукачёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Сулейкин = [[Автор:Дмитрий Александрович Сулейкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Сумароков = [[Автор:Виктор Павлович Сумароков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Суслов = [[Автор:Сергей Петрович Суслов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Сухарев = [[Автор:Владимир Иванович Сухарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Сушкин = [[Автор:Гавриил Григорьевич Сушкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Сушкин = [[Автор:Пётр Петрович Сушкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Сысин = [[Автор:Алексей Николаевич Сысин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Сычевская = [[Автор:Валентина Ивановна Сычевская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Евг. Тагер = [[Автор:Евгений Борисович Тагер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Тайц = [[Автор:Михаил Юрьевич Тайц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Тапельзон = [[Автор:Самуил Львович Тапельзон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Тарасевич = [[Автор:Лев Александрович Тарасевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Тареев|Е. Т. = [[Автор:Евгений Михайлович Тареев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Тереношкин = [[Автор:Алексей Иванович Тереножкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Тарле = [[Автор:Евгений Викторович Тарле|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Таубман = [[Автор:Аркадий Борисович Таубман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Терентьев = [[Автор:Фёдор Александрович Терентьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Терновец = [[Автор:Борис Николаевич Терновец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Тимирязев = [[Автор:Климент Аркадьевич Тимирязев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Тимофеев = [[Автор:Леонид Иванович Тимофеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Тихов = [[Автор:Гавриил Адрианович Тихов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Тихомирнов = [[Автор:Герман Александрович Тихомирнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Тихомиров = [[Автор:Евгений Иванович Тихомиров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Тихомиров = [[Автор:Михаил Николаевич Тихомиров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Тишбейн = [[Автор:Роман Робертович Тишбейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Токарев = [[Автор:Сергей Александрович Токарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Токмалаев = [[Автор:Савва Фёдорович Токмалаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Толчинский, А. А.|А. Т-ский = [[Автор:Анатолий Абрамович Толчинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Точильников = [[Автор:Гирш Моисеевич Точильников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Транковский = [[Автор:Даниил Александрович Транковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Трахтенберг = [[Автор:Орест Владимирович Трахтенберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Трахтман = [[Автор:Яков Наумович Трахтман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Т. = [[Автор:Мария Лазаревна Тронская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Троцкий = [[Автор:Иосиф Моисеевич Тронский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Трояновский = [[Автор:Александр Антонович Трояновский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Трухин = [[Автор:Фёдор Иванович Трухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Трушлевич = [[Автор:Виктор Иванович Трушлевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Тудоровский = [[Автор:Александр Илларионович Тудоровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ш. Турецкий = [[Автор:Шамай Яковлевич Турецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Туркин = [[Автор:Владимир Константинович Туркин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Тутыхин = [[Автор:Борис Алексеевич Тутыхин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Угрюмов = [[Автор:Павел Григорьевич Угрюмов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Уманский = [[Автор:Яков Семёнович Уманский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Уразов = [[Автор:Георгий Григорьевич Уразов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Усков = [[Автор:Борис Николаевич Усков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Ухтомский = [[Автор:Алексей Алексеевич Ухтомский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Фабелинский = [[Автор:Иммануил Лазаревич Фабелинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Фёдоров = [[Автор:Владимир Григорьевич Фёдоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Федоров-Давыдов |А. Фёдоров-Давыдов = [[Автор:Алексей Александрович Фёдоров-Давыдов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Федорович = [[Автор:Борис Александрович Федорович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Федченко = [[Автор:Борис Алексеевич Федченко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Фейгель = [[Автор:Иосиф Исаакович Фейгель|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Фесенко = [[Автор:Прокопий Ильич Фесенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Фесенков = [[Автор:Василий Григорьевич Фесенков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Фигурнов = [[Автор:Пётр Константинович Фигурнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Филатов = [[Автор:Владимир Петрович Филатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Филимонов = [[Автор:Иван Николаевич Филимонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Филин = [[Автор:Федот Петрович Филин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Филиппов = [[Автор:Михаил Иванович Филиппов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Филоненко-Бородич = [[Автор:Михаил Митрофанович Филоненко-Бородич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Ф—ко = [[Автор:Юрий Александрович Филипченко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Флинт = [[Автор:Евгений Евгеньевич Флинт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Флорин = [[Автор:Вильгельм Флорин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Фомичев = [[Автор:Андрей Петрович Фомичев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Фомина = [[Автор:Вера Александровна Фомина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Франк |Г. Ф. = [[Автор:Глеб Михайлович Франк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Францов = [[Автор:Юрий Павлович Францев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Фрейман |А. Ф./лингвистика = [[Автор:Александр Арнольдович Фрейман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Фридман = [[Автор:Александр Александрович Фридман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Фролов = [[Автор:Нил Спиридонович Фролов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Фронштейн |Р. Ф./медицина = [[Автор:Рихард Михайлович Фронштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Н. Фрумкин |А. Ф. = [[Автор:Александр Наумович Фрумкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Фрумов = [[Автор:Соломон Абрамович Фрумов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Хайкин = [[Автор:Семён Эммануилович Хайкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Хачатуров = [[Автор:Тигран Сергеевич Хачатуров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Хвойник |Игн. Хвойник = [[Автор:Игнатий Ефимович Хвойник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Хвостов = [[Автор:Владимир Михайлович Хвостов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Хибарин = [[Автор:Иван Николаевич Хибарин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Хинчин = [[Автор:Александр Яковлевич Хинчин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Холин = [[Автор:Сергей Сергеевич Холин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Холодный = [[Автор:Николай Григорьевич Холодный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Хромов = [[Автор:Павел Алексеевич Хромов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Хромов = [[Автор:Сергей Петрович Хромов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Хухрина = [[Автор:Екатерина Владимировна Хухрина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Цейтлин = [[Автор:Александр Григорьевич Цейтлин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Церевитинов = [[Автор:Фёдор Васильевич Церевитинов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Цицин = [[Автор:Николай Васильевич Цицин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Цшохер = [[Автор:Вольдемар Оскарович Цшохер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Цыпкин | М. С. Цыпкин = [[Автор:Михаил Семёнович Цыпкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Чаадаева = [[Автор:Ольга Нестеровна Чаадаева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Чебоксаров = [[Автор:Николай Николаевич Чебоксаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Чегодаев = [[Автор:Андрей Дмитриевич Чегодаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Чельцов = [[Автор:Всеволод Сергеевич Чельцов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Чемоданов|Н. Ч. = [[Автор:Николай Сергеевич Чемоданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Чемоданов = [[Автор:Сергей Михайлович Чемоданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Черемных = [[Автор:Павел Семенович Черемных|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. М. Черемухин|А. Черемухин|А. Ч. = [[Автор:Алексей Михайлович Черёмухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Черенков = [[Автор:Павел Алексеевич Черенков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Черенович = [[Автор:Станислав Янович Черенович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Черников = [[Автор:Павел Акимович Черников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Чернов = [[Автор:Александр Александрович Чернов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Чернов = [[Автор:Филарет Филаретович Чернов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Четвериков = [[Автор:Сергей Дмитриевич Четвериков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Чехов = [[Автор:Николай Владимирович Чехов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Чирвинский = [[Автор:Пётр Николаевич Чирвинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Чистов = [[Автор:Борис Николаевич Чистов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Чорба = [[Автор:Николай Григорьевич Чорба|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Чичеров = [[Автор:Владимир Иванович Чичеров|{{#titleparts:{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}|1|1}}]] |А. Е. Чичибабин|А. Чичибабин|А. Ч./Чичибабин = [[Автор:Алексей Евгеньевич Чичибабин|{{#titleparts:{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}|1|1}}]] |Е. Шаблиовский = [[Автор:Евгений Степанович Шаблиовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Шайн = [[Автор:Григорий Абрамович Шайн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шапиро = [[Автор:Александр Яковлевич Шапиро|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Шапошников = [[Автор:Владимир Николаевич Шапошников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Шатский = [[Автор:Николай Сергеевич Шатский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Шафранов = [[Автор:Борис Владимирович Шафранов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Шахназаров = [[Автор:Мушег Мосесович Шахназаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Ш.|Е. Шварцман = [[Автор:Евсей Манасеевич Шварцман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Шведский = [[Автор:Иосиф Евсеевич Шведский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Шеварев = [[Автор:Пётр Алексеевич Шеварёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шейнберг = [[Автор:Александр Ефимович Шейнберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Шекун = [[Автор:Олимпиада Алексеевна Шекун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Гергард Густавович Шенберг|Г. Г. Шенберг = [[Автор:Гергард Густавович Шенберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шенк = [[Автор:Алексей Константинович Шенк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шестаков = [[Автор:Андрей Васильевич Шестаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Шибанов = [[Автор:Николай Владимирович Шибанов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Шийк = [[Автор:Андрей Александрович Шийк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Шиллинг = [[Автор:Евгений Михайлович Шиллинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Шкварников = [[Автор:Пётр Климентьевич Шкварников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Шлапоберский |В. Ш. = [[Автор:Василий Яковлевич Шлапоберский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Шмальгаузен = [[Автор:Иван Иванович Шмальгаузен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Шмидт = [[Автор:Георгий Александрович Шмидт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Шмидт|Дж. А. Шмидт|Дж. Шмидт = [[Автор:Джемс Альфредович Шмидт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Шмидт = [[Автор:Отто Юльевич Шмидт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Шмырев = [[Автор:Валериан Иванович Шмырёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Шнеерсон = [[Автор:Григорий Михайлович Шнеерсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Шницер = [[Автор:Соломон Соломонович Шницер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Шокальский = [[Автор:Юлий Михайлович Шокальский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Ш.|Р. Шор = [[Автор:Розалия Осиповна Шор|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Штаерман = [[Автор:Елена Михайловна Штаерман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Штейн = [[Автор:Виктор Морицович Штейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Штейнман = [[Автор:Рафаил Яковлевич Штейнман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Штейнпресс = [[Автор:Борис Соломонович Штейнпресс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Штернфельд = [[Автор:Ари Абрамович Штернфельд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Штурм = [[Автор:Леонилла Дмитриевна Штурм|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шубников = [[Автор:Алексей Васильевич Шубников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Шулейкин. = [[Автор:Иван Дмитриевич Шулейкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Шульга-Нестеренко = [[Автор:Мария Ивановна Шульга-Нестеренко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |У. Шустер = [[Автор:Ура Абрамович Шустер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Шухгальтер = [[Автор:Лев Яковлевич Шухгальтер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Щапова = [[Автор:Татьяна Фёдоровна Щапова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Щербина = [[Автор:Владимир Родионович Щербина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Щукин = [[Автор:Иван Семёнович Щукин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Щукина = [[Автор:Мария Николаевна Щукина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шушаков = [[Автор:Андрей Семёнович Шушаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |З. Эвальд = [[Автор:Зинаида Викторовна Эвальд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |З. Эггерт = [[Автор:Зинаида Карловна Эггерт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Эдинг = [[Автор:Дмитрий Николаевич Эдинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. В. Эпштейн|Г. Эпштейн = [[Автор:Герман Вениаминович Эпштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Эттингер = [[Автор:Павел Давыдович Эттингер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Юзефович = [[Автор:Иосиф Сигизмундович Юзефович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Юнович = [[Автор:Минна Марковна Юнович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Юшкевич = [[Автор:Адольф Павлович Юшкевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |З. Явич = [[Автор:Залкинд Моисеевич Явич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Яворская = [[Автор:Нина Викторовна Яворская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Якобсон = [[Автор:Пётр Васильевич Якобсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Яковкин = [[Автор:Авенир Александрович Яковкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Яковлев = [[Автор:Алексей Иванович Яковлев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Яковлев = [[Автор:Константин Павлович Яковлев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Яковлев = [[Автор:Николай Никифорович Яковлев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Якушкин = [[Автор:Иван Вячеславович Якушкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Ямушкин = [[Автор:Василий Петрович Ямушкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Яницкий = [[Автор:Николай Фёдорович Яницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Яновская = [[Автор:Софья Александровна Яновская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Ярчевский = [[Автор:Пётр Григорьевич Ярчевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}} }}<noinclude>{{doc-inline}} Возвращает вики-ссылку на страницу автора. Используется в [[:Шаблон:БСЭ1/Автор статьи в словнике]]. Вероятно стоит вынести сюда же список авторов из [[:Шаблон:БСЭ1/Автор]], чтобы не дублировать. Но там зачем-то используются точки. Принимает 1 параметр: инициалы автора. == См. также == * [[:Шаблон:БСЭ2/Авторы]] [[Категория:Шаблоны проектов]] </noinclude> fun3tqi5o5t4aq3ghfud9cgu73m3i26 Сказка о генсеке (Ивлеев) 0 1221053 5710183 5710051 2026-05-06T13:34:57Z Vladis13 49438 5710183 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Николай Александрович Ивлеев | НАЗВАНИЕ = Сказка о генсеке | ИСТОЧНИК = ''Николай Ивлеев''. Из нашей биографии. –Новокузнецк: Союз писателей, 2019. – С. 41. – ISBN 978-5-00143-050-6. | ПРЕДЫДУЩИЙ = [[Короткий роман (Ивлеев)| Короткий роман]] | СЛЕДУЮЩИЙ = [[Времена года (Ивлеев)/Часть I|Времена года. Часть I]] | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДАТА ПУБЛИКАЦИИ = 2019 }} {{v|Сказка о генсеке| Я хочу начать для вас Незатейливый рассказ Не в привычном прежнем стиле, Как нам раньше говорили, {{nr|5}}Как нередко, господа, Начинали нам тогда: «Негде в царстве», а иначе: У Генсека на госдаче Дочка юная жила, {{nr|10}}Не румяна, не бела, Не умна, косноязычна, Своенравна неприлично, Беспринципна и всегда Слишком папою горда. {{nr|15}}Чтоб о ней, не дай бог, слова Нам не высказать дурного, Не дай бог, не оболгать И превратно не сказать, Скажем, чтоб не ошибиться: {{nr|20}}Так себе была девица. Про неё ползла молва: Втайне горькую пила, Да ещё напомним: звали Дочь того Генсека Лялей. {{nr|25}}Как случается подчас В семьях маленьких у нас: Ничего не замечая, Папа в ней души не чаял, А была порой она, {{nr|30}}Как капризная жена: Не по-девичьи дерзила И обидно говорила Про Политбюро, друзей И его секретарей. {{nr|35}}Избалованная детка, Прогуляв весь день, не редко На вопрос «Где ты была»? Без стеснения врала, Мало знала о культуре {{nr|40}}И родной литературе, У ребят брала тетрадь, Чтоб по физике списать, В русском путалась бесславно, В математике – подавно {{nr|45}}Недотепою слыла… За подобные дела И подобные успехи, Недочёты и огрехи, За прогулы и вранье {{nr|50}}Надо бы давно её Гнать из школы на задворки. Только папа… и пятерки, Не скупясь её хваля, Ставили учителя. {{nr|55}}Окружение Генсека Было лживое от века! Чтоб начальству угодить И себе не навредить, Надо было, глядя в очи, {{nr|60}}Угадать: что оно хочет, Поборов себя, солгать И уверенно сказать, Что оно всегда на диво И умно, и справедливо, {{nr|65}}А не то – пиши пропал, Если в точку не попал. В мире лживости и лести Речи не было о чести. Эти, чёрт их побери, {{nr|70}}Все его секретари Ни за что могли ославить, В спецотдел тебя отправить, Ну а там: «Как ты посмел? Враг народа»! И... расстрел! {{nr|75}}Чтоб у вас о населенье Было лучше представленье, И ещё хотелось мне Рассказать, что в той стране Урожаи были низки {{nr|80}}Оттого, что без приписки, Без халтуры на земле Не трудились на селе; Оттого, что без причины Деревенские мужчины, {{nr|85}}Об итогах позабыв, От паров до молотьбы Под хмельком пахали, жали И на помощь приезжали К ним пахать и молотить {{nr|90}}Для того, чтоб вместе пить. Кто пролежней всех трудился, Тот Героем становился, Хоть геройский результат Был скорее не богат. {{nr|95}}На общественном подворье Процветало то же горе: Взяв на ферме задарма От скота комбикорма, Нес народ домой котомкой, {{nr|100}}А кормил коров соломкой, И молочный скот, всерьёз, Был едва удойней коз. В отступившем от традиций И успевшем облениться {{nr|105}}Государстве развитом Повсеместно чернозём Был богат, обширен, тучен, Но народ уж был приучен, Так как труд был не в чести, {{nr|110}}Кое-как поля скрести. Оттого из заграницы От консервов до пшеницы, Что ни год везли туда Большегрузные суда; {{nr|115}}А как жители селений Погрузились в спячку лени, То державу на пути Не могло ни что спасти: Ни привычное бахвальство {{nr|120}}Боевого партначальства, Ни заём, ни куражи, Ни потоки вечной лжи Не простой и многоликой; И держава, что великой {{nr|125}}Средь великих стран была, Вскоре по миру пошла. От забот страны усталый Сам генсек был добрый малый, Хоть внушал народу страх: {{nr|130}}Грудь сажень – вся в орденах, Брови хмурые, густые, Взгляд суров, глаза пустые, Недоверием полны К тайным недругам страны. {{nr|135}}Утомленный не на шутку, Выбрав редкую минутка, Он дневник у дочки брал, С удивлением листал: «Как уроки дочка знала», – {{nr|140}}Даже челюсть отвисала, И туманился порой Взгляд отеческой слезой. Время, как могло, бежало… Дочь Генсека возмужала, {{nr|145}}И к Генсеку на верхи Зачастили женихи Без предвзятости банальной, С мыслью свежей, «актуальной»: Нам с лица воды не пить, {{nr|150}}А начальством лестно быть, А с Генсеком породниться – Сразу станешь важной птицей, И награды, и чины Потекут, как с «Целины». {{nr|155}}Вскоре дочкой неказистой Выбран был жених плечистый, И красив, и ростом взял – Славный будет генерал! В той стране во время оно {{nr|160}}По гражданскому закону, Так как папа-коммунист Был завзятый атеист, Молодые не венчались, Только в ЗАГСе расписались; {{nr|165}}Как тогда водилось, так Был скреплён гражданский брак. После ЗАГСа на гулянье В самом модном ресторане, В тех обычаях страны, {{nr|170}}Собрались приглашены, Кроме цвета заграницы, Высший свет и шик столицы: Старцы из Политбюро, Руководство ВЦИК и ГРО, {{nr|175}}Министерства обороны, Престарелые их жёны Да артистов целый взвод – Развлекать хмельной народ. Молодые не успели {{nr|180}}Съездить в ЗАГС, как гости сели За просторный стол с икрой, И пустился пир горой. Старцы вскоре перебрали Обнимать артисток стали, {{nr|185}}Жёны в крик – и понеслось… И гулянье сорвалось! С биографией хвалебной Зять по лестнице служебной Семимильно зашагал: {{nr|190}}Глядь – уж он и генерал. В обращениях вальяжный, Весь сияющий и важный Зять доволен и собой, И счастливою судьбой. {{nr|195}}Тесть и тёща зятю рады, Как с пенька, к нему награды: Не успеет привернуть – Снова просятся на грудь! Дочка тоже подобрела: {{nr|200}}В магазины то и дело Стала в город наезжать, Чтоб наряды поменять. Их ближайшие соседи Дома, в частной ли беседе, {{nr|205}}Иль собравшись вечерком За приятельским столом, К слову, вольно и не вольно, Говорили добровольно, Зависть белую тая: {{nr|210}}«Что за дружная семья»! Годы шли, Земля кружилась, Но не долго счастье длилось. К сожалению, человек Смертен. Умер и Генсек. {{nr|215}}Гроб его заколотили И в могилу опустили Между башен, у стены Главной площади страны, Чтобы, празднично гуляя {{nr|220}}Или праздники справляя, Помнил радостный народ, Что его в итоге ждёт. В наступивший день ненастный, Для покойного несчастный, {{nr|225}}Утро выдалось серо. Собралось Политбюро: Потужив, позаседали И вождя себе избрали: Молод, грамотен, речист, {{nr|230}}Демократ и плюралист! Но не только демократом, Новый был генсеком-хватом: В мыслях правилен и скор, На язык всегда остёр, {{nr|235}}Волен от предубеждений. Рядом с ним, как добрый гений, Свежих замыслов полна, Неотлучная жена. Им была большая школа {{nr|240}}Лести, лжи и произвола До последнего звена В жизни преодолена. Гордой верою своею В нерушимую идею {{nr|245}}В той стране, о коей речь, Чтоб достоинство сберечь Или дать понять народу, Что теперь ему в угоду Установится покой {{nr|250}}Над изученной страной И пришедшие в упадок Справедливость и порядок, Было твёрдо и давно Неспроста заведено: {{nr|255}}Власти новые отчасти Преступленья старой власти Выставляли напоказ, Заявляя всякий раз, Что они к ним не причастны. {{nr|260}}Но народ уж безучастно Между тем на всё взирал, Так как веру потерял: Он своей всё маркой мерил, Ни во что уже не верил {{nr|265}}И смотрел, как на напасть, На репрессии и власть; Но иные были рады Услыхать кусочек правды, Если правда, ей-же-ей, {{nr|270}}Лжи была куда страшней. Вроде юного комсорга, Не остывший от восторга, Полон думою одной С неразлучною женой, {{nr|275}}Как-то раз в ночное время, Лысое погладив темя, Хват-генсек жене сказал: «Нам мешает генерал. Надо будет потрудиться, {{nr|280}}Выгнать зятя из столицы, Чтоб не только генерал – Каждый место в жизни знал. И неробкому десятку Можем дать тогда острастку, {{nr|285}}И народу показать: Где живёт у Кузьки мать». Коротки дебаты были… Так они и порешили: Чтоб свой имидж укрепить {{nr|290}}И побольше навредить Дочке, зятю-генералу По секретному каналу Вскоре было им одно Пуручение дано: {{nr|295}}«Подыскать для генерала Место около Урала». (Не в Матросской, не в Крестах, А совсем в иных местах, Чтоб в не столь и отдалённых, {{nr|300}}И не в густо заселенных. Их в былые времена Много строила страна В тех краях, где раньше были Члены правящих фамилий – {{nr|305}}Пережитки старины – Смерть принять обречены). По народу слух пустили, Мол, такие факты были: «Зять Генсека – генерал – {{nr|310}}Пил, гулял и взятки брал». Тут же и арестовали, В компетентный орган сдали, Где молодчиков орда Изнывала без труда, {{nr|315}}В буднях дел не занятая, Беззаботно которая Дни рабочие тайком За привычным «дураком». К клевете, как к главной цели, {{nr|320}}Продвигаясь в каждом деле, Те ребята-молодцы Были дошлые спецы, Там и не таких видели… Генерала будто ждали: {{nr|325}}На генсекова зятька Посмотрели свысока, Не спеша оклеветали, Десять лет отсидки дали, И ступай себе, потей {{nr|330}}На «обманутых» людей. Десять лет сидеть немало… Оттрубил, и генерала С поседевшей головой Отпустили на покой. {{nr|335}}Как всегда нетерпеливый, Постаревший, но счастливый: «Чем не шутит чёрт, – сказал Бывший Лялин генерал, – Загляну-ка я, наверно, {{nr|340}}На квартиру к благоверной, Ведь была ж в меня она В самом деле влюблена». Но надежды было мало, Что о нём она страдала, {{nr|345}}Ни однажды в десять лет Не прислав ему ответ; Ни пера не обмакнула И ни разу не черкнула, Зря ей только генерал {{nr|350}}Кучу писем написал. И под вечер, ближе к ночи, Прямо Ляле перед очи В форме сношенной предстал Бывший Лялин генерал. {{nr|355}}Ляля сумрачно взглянула, Пальцы кукишем свернула, До бесчестья снизошла: Юбку кверху подняла, Панталоны показала, {{nr|360}}Ухмыльнулась и сказала: «На, смотри, да не своей И проваливай скорей, Да возьми ещё в придачу За имущество и дачу, {{nr|365}}Зек проклятый, драный пёс», – Сунув шиш ему под нос. О своей судьбе печальной С пенсиею социальной, Когда прахом жизнь пошла, {{nr|370}}Без прописки, без угла, Сокрушенный, выйдя в сени И присевши на ступени, Тут подумал генерал И от горя зарыдал. |2019}} {{VRTS|2026041410012244|Лицензия=dual}} [[Категория: Русская поэзия]] [[Категория:Николай Александрович Ивлеев]] qbrnycmccvapcm6om5tefnl3fjt4uk6 Времена года (Ивлеев)/Часть I 0 1221096 5710177 5710064 2026-05-06T12:04:08Z NIKLOV 133948 NIKLOV переименовал страницу [[Времена года (Ивлеев)/Часть I]] в [[Времена года/Часть I (Ивлеев)]]: Откат 5710064 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Николай Александрович Ивлеев | НАЗВАНИЕ = Времена года. Поэма в 4 частях | ИСТОЧНИК = ''Николай Ивлеев''. Из нашей биографии. – Новокузнецк: Союз писателей, 2019. – С. 90. – ISBN 978-5-00143-050-6. | ПРЕДЫДУЩИЙ = [[Сказка о генсеке (Ивлеев)| Сказка о генсеке ]] | СЛЕДУЮЩИЙ = [[Времена года (Ивлеев)/Часть II| Времена года. Часть II]] | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДАТА ПУБЛИКАЦИИ = 2019 }} {{v|Часть I| {{poem-section|I|}} Ночное бденье непогоды, Метели шум и ветра вой – Издёвка ветреной природы Над промороженной землёй, {{nr|5}}Сменилось звонкой тишиною Под сладко дремлющей луною, На местность льющей слабый свет Мерцаньем призрачным комет. Свет медленно с небес струится, {{nr|10}}В морозном воздухе дробясь, И, в драгоценность превратясь, В кристаллах снега серебрится, Преобразуя в волшебство Природы дикой торжество. {{poem-section|II|}} {{nr|15}}В такой мороз в тепле домашнем, Под утро в думу погружён, Когда ещё теплом вчерашним Домашний греет самогон, Люблю, разнежившись в постели, {{nr|20}}Серьёзно размышлять о деле: О судьбах мира, о стране, О наступающей весне; Но более всего о лете: Весом ли будет каравай, {{nr|25}}Не подведёт ли урожай – За урожай мы все в ответе; Попробуй лепту не внеси, Что будет? Боже, упаси! {{poem-section|III|}} Когда смотрю на люд экранный, {{nr|30}}Мне не понятно, как народ Надеждой странной и туманной Самонадеянно живёт; Работой ум не утруждая, На случай больше уповая, {{nr|35}}Он думает: «Придёт момент, Когда хороший Президент Решит, поможет, даст, покажет: Зарплату даст за прошлый год, Рабочих на завод вернёт, {{nr|40}}Узлы, естественно, развяжет; А вместе с этим, в добрый час, И жизнь наладится у нас». {{poem-section|IV|}} Ещё железных пут основы Не перерезан в душах страх, {{nr|45}}Ещё мы в массе не готовы Читать «Архипелаг Гулаг», И всё, что ум наш принимает, То наша сущность отвергает; Чем мы старей, тем крепче в нас {{nr|50}}Коммунистический «заквас». Мы говорим: «Эксцессы были, Но был порядок и покой, В Союзе, как в семье одной, Мы дружно и счастливо жили» – {{nr|55}}И аргумент подкрепим свой, Увы, советской колбасой. {{poem-section|V<ref name="op">Строфы, написанные одним предложением. </ref>}} Итоги умственных блужданий, Самим себе творимый вред Неадекватностью желаний, {{nr|60}}Непредсказанье крупных бед В краю раздольном и богатом, Растленье ленью, как развратом, И вдохновляемой мечтой Надеждой лживой и пустой, {{nr|65}}Извечное желанье рая, Людьми искомая всегда Жизнь без особого труда, Бездарность власти прикрывая, В пределах нам родной земли {{nr|70}}Нас к деградации вели. {{poem-section|VI<ref name="op"/>}} Как часто то, что в нас природа Вложила бдительной рукой, С годами в памяти народа Перезревает, и покой {{nr|75}}Тюрьмы, застенка, заточенья Становится каноном мненья, И правда с ложью пополам Милее делается нам Честолюбивых изречений; {{nr|80}}А время движет свой черёд, Пройдут десятки лет, и вот Нас не тревожит боль сомнений, И мы уже неволю чтим И жить свободно не хотим! {{poem-section|VII<ref name="op"/>}} {{nr|85}}В истории многострадальной Народы с муками прошли По необычной, социальной, Кровавой лестнице земли От дообщественных понятий {{nr|90}}До современных демократий, Ища желаемый ответ Средь поражений и побед; И только мы кочуем ныне, Не так и не туда идя, {{nr|95}}Как недозрелое дитя Зависнув где-то в середине, И наши юные сердца Прожить не могут без «отца». {{poem-section|VIII|}} Нам демократии не надо, {{nr|100}}Нас лавры воли не влекут, Для нас желанная отрада – Рука железная и кнут. Мы кнут особенно любили И, кажется, закрепостили {{nr|105}}Без принуждения себя, Всё тот же самый кнут любя. И вольно жить нам неохота... Вот кто-то б нами управлял И нас работать заставлял, {{nr|110}}Тогда бы шла у нас работа: Нам нужен Сталин, был бы он, Тогда б вопрос наш был решён. {{poem-section|IX<ref name="op"/>}} За семь крутых десятилетий, Прожитых в лжи и нищете, {{nr|115}}Мы, прежнего крестьянства дети, Пришли к духовной наготе, Утратив в длительном боренье Любовь к труду, как вдохновенье И то, что в нас от Бога есть, {{nr|120}}Ценимое, как долг и честь, И что нас больше не тревожит; И, превратив себя в залог Бесчестья, лености и склок Твердим теперь одно и то же {{nr|125}}О том, что власть у нас не та – Отсюда наша нищета. {{poem-section|X<ref name="op"/>}} Но отвыкаем постепенно И обретаем свой покой, Почуяв пот спины, согбенной {{nr|130}}«Своею собственной рукой»; Берёмся со своим терпеньем, Работаем с своим уменьем, Не недюжинным, но умом Своим, как можем, так живём; {{nr|135}}Работая, налог не платим, Шутя, обманем хоть кого; Из убежденья своего С законом, в принципе, не ладим, Всё, что доступно, украдём {{nr|140}}Припрячем или же пропьём. {{poem-section|XI<ref name="op"/>}} Мы, отупев в былое время И разуверившись насквозь, Кой-как бросаем в землю семя, Надеясь больше на авось; {{nr|145}}Наш общий труд не уважая, Общинных денег не считая, Мы можем «К – 700» запрячь И за бутылкой ехать вскачь, Расходуя доход колхозный; {{nr|150}}А сколько будет сожжено Горючего, нам всё равно – И трактор, и соляр бесхозный; Что нам до роскоши царей С упряжкой в восемь лошадей! {{poem-section|XII<ref name="op"/>}} {{nr|155}}Мы развращались тем, что знали: «Трать и расходуй, не жалей» – И скрупулёзно не считали Своих общественных рублей, Без сожаления и боли {{nr|160}}Горючее сливали в поле, И твёрдо знали: «Не зевай И план поменьше выбивай»; А там, припашешь, раздобудешь, Припишешь где, а где приврёшь, {{nr|165}}Немного больше соберёшь И средь себе подобных будешь Ты не мошенник, а порой Орденоносец и герой. {{poem-section|XIII<ref name="op"/>}} Когда бы искренность и честность, {{nr|170}}Труд, а не пресловутый план Нам приносить могли известность, Как в большинстве успешных стран, И наша партия «родная» Нас не вела, дорогу зная, {{nr|175}}А шли б мы рыночным путём, К которому сейчас идём, То нами бы руководили Иные, трезвые умы; Мы не дошли бы до сумы, {{nr|180}}А не в пример Европе жили, Тогда б ни мы, а кто-то там Всерьёз завидовал бы нам. {{poem-section|XIV|}} При разговоре, между прочим, Бывало, с кем не поведёшь – {{nr|185}}С пенсионером ли, с рабочим, – Всегда к единому придёшь: Партнёр сомнений не оставит И обязательно добавит: Как нашей жизни быть иной, {{nr|190}}Раз Президент такой больной. Вот если б Президент работал, Чубайс поменьше воровал, А наш Премьер нас окружал Своей премьерскою заботой, {{nr|195}}То было б на душе светлей, И жизнь текла бы веселей». {{poem-section|XV|}} Судьбы жестокие удары, Казалось, на пределе сил Наш Президент больной и старый {{nr|200}}Стоически переносил, Неся родной страны тревогу На проторённую дорогу, Где не заметен старый след И к прошлому возврата нет. {{nr|205}}Подыскан им преемник новый, Из молодых, в расцвете сил, Народ себя переломил, Парламент выбран был толковый, Да и Чеченская война {{nr|210}}В другое русло введена. {{poem-section|XVI|}} За ту войну мне больно, право, Она мне в сердце отдалась: Тогда великая держава, В сплошные хляби превратясь, {{nr|215}}Топила здравый смысл повсюду, Хвалила каждого иуду, Чтоб он не сделал, не сказал, Стремясь поднять на пьедестал. Народ наш был свободой болен, {{nr|220}}Свободой, но не для себя, Свободомыслие любя, Правительством был не доволен, И Президента почём зря Ругал, на площадях оря! {{poem-section|XVII|}} {{nr|225}}На ближний рынок каждый день я Что-либо покупать хожу, Накапливаю наблюденья, Другое что-то нахожу Среди увиденного мною, {{nr|230}}С прошедшею сравню зимою И станет радостнее мне За оживление в стране. Товары качеством неважны, Но наблюдается прорыв: {{nr|235}}Комплект ивановский красив Постельный, хлопчатобумажный; Но из того, что мы берём, – Дешёвый импорт, в основном. {{poem-section|XVIII|}} В Москве бывал я раньше часто, {{nr|240}}Но в нашей скаредной стране, К запросам быта безучастной, Не удалось увидеть мне Ни Третьяковской галереи, Ни вернисажи, ни музеи {{nr|245}}Не успевал я посетить; Я бегал, чтоб себе купить Индийский чай, костюм хороший, Какие-либо сапоги Для полной жениной ноги, {{nr|250}}Бельё, глубокие калоши, Что, полстраны объездив сплошь, Нигде, бывало, не найдёшь. {{poem-section|XIX|}} Настали времена другие: Базар и шумен, и богат, {{nr|255}}И только тянет ностальгия Нас ненавязчиво назад. Новы сужденья молодёжи, Одетой в джинсы, мех и кожи; Одни бомжи да старики {{nr|260}}Эпохи гибнущей «ремки» Несут на обветшалом теле, В прошедшем времени живут, Без сожаления клянут Строй, им неведомый доселе, {{nr|265}}И, прежней верные судьбе, Лгут и друг другу, и себе. {{poem-section|XX|}} Ещё бы в стойком убежденье Почтенных наших стариков Создать какое-то сомненье, {{nr|270}}Что в демократах не врагов Им надо бы стараться видеть И надо их не ненавидеть, А надо избирать во власть, Чтоб глубже в пропасть не упасть. {{nr|275}}Не надо в прошлом оставаться И мыслью, нищей и босой, Советской грезить колбасой И предрассудкам предаваться, Ведь без реформы на земле {{nr|280}}Нам жить в голодной кабале. {{poem-section|XXI|}} Политик тот определённо, Кто вся и всё опровергал, Кто ночь не мучился бессонно За то, что днём кому-то лгал; {{nr|285}}Кто жаждой власти окрылённый Во власть, как юноша, влюблённый Событиям наперекор К ней пробирался словно вор. Ватагой, бросившей собрата, {{nr|290}}«Побит» и жалок, словно пёс, В него влюблённой массе нёс Он чемоданы компромата И свято верил, что слепа В него влюблённая толпа. {{poem-section|XXII|}} {{nr|295}}Мы избирали Думу сами, Но коллективный орган нам (С его обширными правами) Не по младенческим зубам. У нас сложилось так издревле, {{nr|300}}И только так наш ум приемлет: Над нами должен быть один Начальник или господин. По той причине избирает Из кандидатов наш народ, {{nr|305}}Того, который больше всех солжёт И больше всех наобещает, При этом не желая знать, Где наобещанное взять. {{poem-section|XXIII|}} В России гениев не мало, {{nr|310}}Но дураков в ней тоже тьма, И нам, признаться, не пристало Кичиться горем от ума. Вон томичи, сглупивши, снова Избрали в Думу Лигачёва, {{nr|315}}Надеясь, что он снова вброд Их к коммунизму поведёт. В недавнем прошлом «небожитель» И раб заманчивых идей, Не повзрослев до склона дней, {{nr|320}}Он, весь их ревностный служитель, С иллюзией как жил, живёт, Так и с иллюзией умрёт {{poem-section|XXIV|}} Мы все бываем глупы разно И разной тешимся мечтой, {{nr|325}}И дурит нас разнообразно Комедиантов шумный строй По нашей воле знаменитый Из политической элиты: Кто, глупость всякую крича, {{nr|330}}Кто, выдавая палача За благодетеля былого, Который якобы хотел Наладить жизнь, но не успел (И не успел совсем немного), {{nr|335}}И что дела ученика Поправят всё наверняка. {{poem-section|XXV|}} И мы, уверенные в этом, Под нашу общую мольбу, Порой мошенникам отпетым {{nr|340}}Вверяем личную судьбу, Не видя в их посулах фальши, Не ведая, что будет дальше И как бы зная наперёд, Что нас конец счастливый ждёт. {{nr|345}}Но им противны наши нужды, Им дорога своя мечта, А наша боль и нищета Им отвратительны и чужды; У них одна во власти страсть, {{nr|350}}И это - власть и только власть. {{poem-section|XXVI|}} C таким сознанием возможно Мерзавцев – честными считать, Признать большую правду ложной, Детей бездарно воспитать, {{nr|355}}Топтать отечества святыни, Болота превращать в пустыни И быть уверенным сто крат, Что ты ни в чём не виноват. Каким-то разумом туманным, {{nr|360}}Живя с эпохой нашей врозь И полагаясь на авось, Свой опыт не считая странным, Мы твёрдо верим, что не мы Творцами были власти тьмы. {{poem-section|XVII<ref name="op"/>}} {{nr|365}}Завидуем мы тем, кто смелым В любых коллизиях бывал, Кто умным действием умелым Себе имущество стяжал, Кто в перестройку постарался, {{nr|370}}Не оплошал, не растерялся И не был совестью раним, А нетерпением гоним На заднем плане не остался, Украл и оказался прав; {{nr|537}}Рубли на доллары сменяв, Он за границей оказался И за проценты по счетам Теперь живёт спокойно там! {{poem-section|XXVIII|}} А мы колотимся в России, {{nr|380}}Сомнения не разреша, Её устои вековые, Кто, подпирая, кто круша, Дрожим от холода на рынке, Из-за границ везём новинки, {{nr|385}}За жизнь, посеяв в душу страх, Шумим на главных площадях, Ждём подолгу свою зарплату, Перебиваясь кое-как, Где сыты, где и натощак {{nr|390}}(Тут быть бы живу – не богату), Живём с другими наравне В своей измученной стране. {{poem-section|XXIX|}} Чтоб лик Земли, дотоле чистый На захламление отдать, {{nr|395}}Решили землю коммунисты, К несчастью, матерью считать: Она – дарованный природой Подарок для всего народа; А я б её, как сын земной {{nr|400}}Ассоциировал с женой; И, как бедняк из стран Востока, Всё состояние своё Отдав калымом за неё, Дрожи как над зеницей ока! {{nr|405}}Угробил – на чужих гляди, На рукоблуд переходи. {{poem-section|XXX<ref name="op"/>}} В советском обществе безбожном, Где святотатство не предел, Где нет того, что невозможно, {{nr|410}}Чего б правитель захотел, Где смотрят, как на лицедейство, Его коварное злодейство, Где сердцу взрослых сыновей Мать менее всего родней; {{nr|415}}Привыкший думать из-под палки, Как и работать, наш народ Землёй считает огород, А всё, что кроме, – местом свалки, И захламлять с тоски готов {{nr|420}}Пространство возле городов. {{poem-section|XXXI|}} И огород у многих тоже В бурьяне весь, мы будто ждём: Приедет Ельцин, нам поможет, И мы порядок наведём. {{nr|425}}Но Ельцин болен, и, к несчастью, Мы не в ладах серьёзно с властью – Её безжалостно браним И недоверием грозим; И, чтоб пополнить недостаток {{nr|430}}Того, что вырасти могло, Но всё же не произросло На теле наших тощих грядок, Приобрести чужой товар Идём с авоськой на базар. {{poem-section|XXXII<ref name="op"/>}} {{nr|435}}Давно доподлинно известно Всем людям, в том числе и нам, Что, ежели впряжёшься честно В свой воз, своей поклажи, сам, То и нагрузишь тяжелее {{nr|440}}И воз потянешь веселее, И сможешь силы поберечь, И не изрежешь лямкой плеч; Но мы везде трудились скопом, Гнушались чёрного труда, {{nr|445}}Да и казалось нам всегда, Как это кажется холопам, Что и тянули мы как вол, И труд был нуден и тяжёл. {{poem-section|XXXIII|}} Нам ненавистны демократы, {{nr|450}}Как ненавистен личный враг. Мы убеждать друг друга рады: Вот если б кто-то нас запряг Да суковатую дубину Смог изломать об нашу спину, {{nr|455}}Тогда бы мы «поволокли», И все-то, до клочка земли Свои поля перепахали… Через столетие опять История вернулась вспять, {{nr|460}}Опять, как мы уже знавали, По капле требует судьба Из нас выдавливать раба {{poem-section|XXXIV|}} Что демократ? Он что, избавит Нас от шатаний без забот? {{nr|465}}Он что, работать нас заставит, Он к нам с милицией придёт, Директора побеспокоит И на работу там устроит, Где можно пить, волынить, спать, {{nr|470}}Где можно что-то воровать, Ещё и получать зарплату? Чем коммунист нам дорог был, Чем коммунист нам угодил, То недоступно демократу. {{nr|475}}За демократом походи… Не хочешь? Так, хоть пропади! |2019}} {{примечания|title=}} {{VRTS | 2026041410012244 | лицензия = dual}} [[Категория: Русская поэзия]] [[Категория: Николай Александрович Ивлеев]] lk24fmgpl7r5idhdfh3ziktuw0ru9nn 5710179 5710177 2026-05-06T12:07:44Z NIKLOV 133948 /* */ 5710179 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Николай Александрович Ивлеев | НАЗВАНИЕ = Времена года. Поэма в 4 частях | ИСТОЧНИК = ''Николай Ивлеев''. Из нашей биографии. – Новокузнецк: Союз писателей, 2019. – С. 90. – ISBN 978-5-00143-050-6. | ПРЕДЫДУЩИЙ = [[Сказка о генсеке (Ивлеев)| Сказка о генсеке ]] | СЛЕДУЮЩИЙ = [[Времена года (Ивлеев)/Часть II| Времена года. Часть II]] | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДАТА ПУБЛИКАЦИИ = 2019 }} {{v|Часть I| {{poem-section|I|}} Ночное бденье непогоды, Метели шум и ветра вой – Издёвка ветреной природы Над промороженной землёй, {{nr|5}}Сменилось звонкой тишиною Под сладко дремлющей луною, На местность льющей слабый свет Мерцаньем призрачным комет. Свет медленно с небес струится, {{nr|10}}В морозном воздухе дробясь, И, в драгоценность превратясь, В кристаллах снега серебрится, Преобразуя в волшебство Природы дикой торжество. {{poem-section|II|}} {{nr|15}}В такой мороз в тепле домашнем, Под утро в думу погружён, Когда ещё теплом вчерашним Домашний греет самогон, Люблю, разнежившись в постели, {{nr|20}}Серьёзно размышлять о деле: О судьбах мира, о стране, О наступающей весне; Но более всего о лете: Весом ли будет каравай, {{nr|25}}Не подведёт ли урожай – За урожай мы все в ответе; Попробуй лепту не внеси, Что будет? Боже, упаси! {{poem-section|III|}} Когда смотрю на люд экранный, {{nr|30}}Мне не понятно, как народ Надеждой странной и туманной Самонадеянно живёт; Работой ум не утруждая, На случай больше уповая, {{nr|35}}Он думает: «Придёт момент, Когда хороший Президент Решит, поможет, даст, покажет: Зарплату даст за прошлый год, Рабочих на завод вернёт, {{nr|40}}Узлы, естественно, развяжет; А вместе с этим, в добрый час, И жизнь наладится у нас». {{poem-section|IV|}} Ещё железных пут основы Не перерезан в душах страх, {{nr|45}}Ещё мы в массе не готовы Читать «Архипелаг Гулаг», И всё, что ум наш принимает, То наша сущность отвергает; Чем мы старей, тем крепче в нас {{nr|50}}Коммунистический «заквас». Мы говорим: «Эксцессы были, Но был порядок и покой, В Союзе, как в семье одной, Мы дружно и счастливо жили» – {{nr|55}}И аргумент подкрепим свой, Увы, советской колбасой. {{poem-section|V<ref name="op">Строфы, написанные одним предложением. </ref>}} Итоги умственных блужданий, Самим себе творимый вред Неадекватностью желаний, {{nr|60}}Непредсказанье крупных бед В краю раздольном и богатом, Растленье ленью, как развратом, И вдохновляемой мечтой Надеждой лживой и пустой, {{nr|65}}Извечное желанье рая, Людьми искомая всегда Жизнь без особого труда, Бездарность власти прикрывая, В пределах нам родной земли {{nr|70}}Нас к деградации вели. {{poem-section|VI<ref name="op"/>}} Как часто то, что в нас природа Вложила бдительной рукой, С годами в памяти народа Перезревает, и покой {{nr|75}}Тюрьмы, застенка, заточенья Становится каноном мненья, И правда с ложью пополам Милее делается нам Честолюбивых изречений; {{nr|80}}А время движет свой черёд, Пройдут десятки лет, и вот Нас не тревожит боль сомнений, И мы уже неволю чтим И жить свободно не хотим! {{poem-section|VII<ref name="op"/>}} {{nr|85}}В истории многострадальной Народы с муками прошли По необычной, социальной, Кровавой лестнице земли От дообщественных понятий {{nr|90}}До современных демократий, Ища желаемый ответ Средь поражений и побед; И только мы кочуем ныне, Не так и не туда идя, {{nr|95}}Как недозрелое дитя Зависнув где-то в середине, И наши юные сердца Прожить не могут без «отца». {{poem-section|VIII|}} Нам демократии не надо, {{nr|100}}Нас лавры воли не влекут, Для нас желанная отрада – Рука железная и кнут. Мы кнут особенно любили И, кажется, закрепостили {{nr|105}}Без принуждения себя, Всё тот же самый кнут любя. И вольно жить нам неохота... Вот кто-то б нами управлял И нас работать заставлял, {{nr|110}}Тогда бы шла у нас работа: Нам нужен Сталин, был бы он, Тогда б вопрос наш был решён. {{poem-section|IX<ref name="op"/>}} За семь крутых десятилетий, Прожитых в лжи и нищете, {{nr|115}}Мы, прежнего крестьянства дети, Пришли к духовной наготе, Утратив в длительном боренье Любовь к труду, как вдохновенье И то, что в нас от Бога есть, {{nr|120}}Ценимое, как долг и честь, И что нас больше не тревожит; И, превратив себя в залог Бесчестья, лености и склок Твердим теперь одно и то же {{nr|125}}О том, что власть у нас не та – Отсюда наша нищета. {{poem-section|X<ref name="op"/>}} Но отвыкаем постепенно И обретаем свой покой, Почуяв пот спины, согбенной {{nr|130}}«Своею собственной рукой»; Берёмся со своим терпеньем, Работаем с своим уменьем, Не недюжинным, но умом Своим, как можем, так живём; {{nr|135}}Работая, налог не платим, Шутя, обманем хоть кого; Из убежденья своего С законом, в принципе, не ладим, Всё, что доступно, украдём {{nr|140}}Припрячем или же пропьём. {{poem-section|XI<ref name="op"/>}} Мы, отупев в былое время И разуверившись насквозь, Кой-как бросаем в землю семя, Надеясь больше на авось; {{nr|145}}Наш общий труд не уважая, Общинных денег не считая, Мы можем «К – 700» запрячь И за бутылкой ехать вскачь, Расходуя доход колхозный; {{nr|150}}А сколько будет сожжено Горючего, нам всё равно – И трактор, и соляр бесхозный; Что нам до роскоши царей С упряжкой в восемь лошадей! {{poem-section|XII<ref name="op"/>}} {{nr|155}}Мы развращались тем, что знали: «Трать и расходуй, не жалей» – И скрупулёзно не считали Своих общественных рублей, Без сожаления и боли {{nr|160}}Горючее сливали в поле, И твёрдо знали: «Не зевай И план поменьше выбивай»; А там, припашешь, раздобудешь, Припишешь где, а где приврёшь, {{nr|165}}Немного больше соберёшь И средь себе подобных будешь Ты не мошенник, а порой Орденоносец и герой. {{poem-section|XIII<ref name="op"/>}} Когда бы искренность и честность, {{nr|170}}Труд, а не пресловутый план Нам приносить могли известность, Как в большинстве успешных стран, И наша партия «родная» Нас не вела, дорогу зная, {{nr|175}}А шли б мы рыночным путём, К которому сейчас идём, То нами бы руководили Иные, трезвые умы; Мы не дошли бы до сумы, {{nr|180}}А не в пример Европе жили, Тогда б ни мы, а кто-то там Всерьёз завидовал бы нам. {{poem-section|XIV|}} При разговоре, между прочим, Бывало, с кем не поведёшь – {{nr|185}}С пенсионером ли, с рабочим, – Всегда к единому придёшь: Партнёр сомнений не оставит И обязательно добавит: Как нашей жизни быть иной, {{nr|190}}Раз Президент такой больной. Вот если б Президент работал, Чубайс поменьше воровал, А наш Премьер нас окружал Своей премьерскою заботой, {{nr|195}}То было б на душе светлей, И жизнь текла бы веселей». {{poem-section|XV|}} Судьбы жестокие удары, Казалось, на пределе сил Наш Президент больной и старый {{nr|200}}Стоически переносил, Неся родной страны тревогу На проторённую дорогу, Где не заметен старый след И к прошлому возврата нет. {{nr|205}}Подыскан им преемник новый, Из молодых, в расцвете сил, Народ себя переломил, Парламент выбран был толковый, Да и Чеченская война {{nr|210}}В другое русло введена. {{poem-section|XVI|}} За ту войну мне больно, право, Она мне в сердце отдалась: Тогда великая держава, В сплошные хляби превратясь, {{nr|215}}Топила здравый смысл повсюду, Хвалила каждого иуду, Чтоб он не сделал, не сказал, Стремясь поднять на пьедестал. Народ наш был свободой болен, {{nr|220}}Свободой, но не для себя, Свободомыслие любя, Правительством был не доволен, И Президента почём зря Ругал, на площадях оря! {{poem-section|XVII|}} {{nr|225}}На ближний рынок каждый день я Что-либо покупать хожу, Накапливаю наблюденья, Другое что-то нахожу Среди увиденного мною, {{nr|230}}С прошедшею сравню зимою И станет радостнее мне За оживление в стране. Товары качеством неважны, Но наблюдается прорыв: {{nr|235}}Комплект ивановский красив Постельный, хлопчатобумажный; Но из того, что мы берём, – Дешёвый импорт, в основном. {{poem-section|XVIII|}} В Москве бывал я раньше часто, {{nr|240}}Но в нашей скаредной стране, К запросам быта безучастной, Не удалось увидеть мне Ни Третьяковской галереи, Ни вернисажи, ни музеи {{nr|245}}Не успевал я посетить; Я бегал, чтоб себе купить Индийский чай, костюм хороший, Какие-либо сапоги Для полной жениной ноги, {{nr|250}}Бельё, глубокие калоши, Что, полстраны объездив сплошь, Нигде, бывало, не найдёшь. {{poem-section|XIX|}} Настали времена другие: Базар и шумен, и богат, {{nr|255}}И только тянет ностальгия Нас ненавязчиво назад. Новы сужденья молодёжи, Одетой в джинсы, мех и кожи; Одни бомжи да старики {{nr|260}}Эпохи гибнущей «ремки» Несут на обветшалом теле, В прошедшем времени живут, Без сожаления клянут Строй, им неведомый доселе, {{nr|265}}И, прежней верные судьбе, Лгут и друг другу, и себе. {{poem-section|XX|}} Ещё бы в стойком убежденье Почтенных наших стариков Создать какое-то сомненье, {{nr|270}}Что в демократах не врагов Им надо бы стараться видеть И надо их не ненавидеть, А надо избирать во власть, Чтоб глубже в пропасть не упасть. {{nr|275}}Не надо в прошлом оставаться И мыслью, нищей и босой, Советской грезить колбасой И предрассудкам предаваться, Ведь без реформы на земле {{nr|280}}Нам жить в голодной кабале. {{poem-section|XXI|}} Политик тот определённо, Кто вся и всё опровергал, Кто ночь не мучился бессонно За то, что днём кому-то лгал; {{nr|285}}Кто жаждой власти окрылённый Во власть, как юноша, влюблённый Событиям наперекор К ней пробирался словно вор. Ватагой, бросившей собрата, {{nr|290}}«Побит» и жалок, словно пёс, В него влюблённой массе нёс Он чемоданы компромата И свято верил, что слепа В него влюблённая толпа. {{poem-section|XXII|}} {{nr|295}}Мы избирали Думу сами, Но коллективный орган нам (С его обширными правами) Не по младенческим зубам. У нас сложилось так издревле, {{nr|300}}И только так наш ум приемлет: Над нами должен быть один Начальник или господин. По той причине избирает Из кандидатов наш народ, {{nr|305}}Того, который больше всех солжёт И больше всех наобещает, При этом не желая знать, Где наобещанное взять. {{poem-section|XXIII|}} В России гениев не мало, {{nr|310}}Но дураков в ней тоже тьма, И нам, признаться, не пристало Кичиться горем от ума. Вон томичи, сглупивши, снова Избрали в Думу Лигачёва, {{nr|315}}Надеясь, что он снова вброд Их к коммунизму поведёт. В недавнем прошлом «небожитель» И раб заманчивых идей, Не повзрослев до склона дней, {{nr|320}}Он, весь их ревностный служитель, С иллюзией как жил, живёт, Так и с иллюзией умрёт {{poem-section|XXIV|}} Мы все бываем глупы разно И разной тешимся мечтой, {{nr|325}}И дурит нас разнообразно Комедиантов шумный строй По нашей воле знаменитый Из политической элиты: Кто, глупость всякую крича, {{nr|330}}Кто, выдавая палача За благодетеля былого, Который якобы хотел Наладить жизнь, но не успел (И не успел совсем немного), {{nr|335}}И что дела ученика Поправят всё наверняка. {{poem-section|XXV|}} И мы, уверенные в этом, Под нашу общую мольбу, Порой мошенникам отпетым {{nr|340}}Вверяем личную судьбу, Не видя в их посулах фальши, Не ведая, что будет дальше И как бы зная наперёд, Что нас конец счастливый ждёт. {{nr|345}}Но им противны наши нужды, Им дорога своя мечта, А наша боль и нищета Им отвратительны и чужды; У них одна во власти страсть, {{nr|350}}И это - власть и только власть. {{poem-section|XXVI|}} C таким сознанием возможно Мерзавцев – честными считать, Признать большую правду ложной, Детей бездарно воспитать, {{nr|355}}Топтать отечества святыни, Болота превращать в пустыни И быть уверенным сто крат, Что ты ни в чём не виноват. Каким-то разумом туманным, {{nr|360}}Живя с эпохой нашей врозь И полагаясь на авось, Свой опыт не считая странным, Мы твёрдо верим, что не мы Творцами были власти тьмы. {{poem-section|XVII<ref name="op"/>}} {{nr|365}}Завидуем мы тем, кто смелым В любых коллизиях бывал, Кто умным действием умелым Себе имущество стяжал, Кто в перестройку постарался, {{nr|370}}Не оплошал, не растерялся И не был совестью раним, А нетерпением гоним На заднем плане не остался, Украл и оказался прав; {{nr|537}}Рубли на доллары сменяв, Он за границей оказался И за проценты по счетам Теперь живёт спокойно там! {{poem-section|XXVIII|}} А мы колотимся в России, {{nr|380}}Сомнения не разреша, Её устои вековые, Кто, подпирая, кто круша, Дрожим от холода на рынке, Из-за границ везём новинки, {{nr|385}}За жизнь, посеяв в душу страх, Шумим на главных площадях, Ждём подолгу свою зарплату, Перебиваясь кое-как, Где сыты, где и натощак {{nr|390}}(Тут быть бы живу – не богату), Живём с другими наравне В своей измученной стране. {{poem-section|XXIX|}} Чтоб лик Земли, дотоле чистый На захламление отдать, {{nr|395}}Решили землю коммунисты, К несчастью, матерью считать: Она – дарованный природой Подарок для всего народа; А я б её, как сын земной {{nr|400}}Ассоциировал с женой; И, как бедняк из стран Востока, Всё состояние своё Отдав калымом за неё, Дрожи как над зеницей ока! {{nr|405}}Угробил – на чужих гляди, На рукоблуд переходи. {{poem-section|XXX<ref name="op"/>}} В советском обществе безбожном, Где святотатство не предел, Где нет того, что невозможно, {{nr|410}}Чего б правитель захотел, Где смотрят, как на лицедейство, Его коварное злодейство, Где сердцу взрослых сыновей Мать менее всего родней; {{nr|415}}Привыкший думать из-под палки, Как и работать, наш народ Землёй считает огород, А всё, что кроме, – местом свалки, И захламлять с тоски готов {{nr|420}}Пространство возле городов. {{poem-section|XXXI|}} И огород у многих тоже В бурьяне весь, мы будто ждём: Приедет Ельцин, нам поможет, И мы порядок наведём. {{nr|425}}Но Ельцин болен, и, к несчастью, Мы не в ладах серьёзно с властью – Её безжалостно браним И недоверием грозим; И, чтоб пополнить недостаток {{nr|430}}Того, что вырасти могло, Но всё же не произросло На теле наших тощих грядок, Приобрести чужой товар Идём с авоськой на базар. {{poem-section|XXXII<ref name="op"/>}} {{nr|435}}Давно доподлинно известно Всем людям, в том числе и нам, Что, ежели впряжёшься честно В свой воз, своей поклажи, сам, То и нагрузишь тяжелее {{nr|440}}И воз потянешь веселее, И сможешь силы поберечь, И не изрежешь лямкой плеч; Но мы везде трудились скопом, Гнушались чёрного труда, {{nr|445}}Да и казалось нам всегда, Как это кажется холопам, Что и тянули мы как вол, И труд был нуден и тяжёл. {{poem-section|XXXIII|}} Нам ненавистны демократы, {{nr|450}}Как ненавистен личный враг. Мы убеждать друг друга рады: Вот если б кто-то нас запряг Да суковатую дубину Смог изломать об нашу спину, {{nr|455}}Тогда бы мы «поволокли», И все-то, до клочка земли Свои поля перепахали… Через столетие опять История вернулась вспять, {{nr|460}}Опять, как мы уже знавали, По капле требует судьба Из нас выдавливать раба {{poem-section|XXXIV|}} Что демократ? Он что, избавит Нас от шатаний без забот? {{nr|465}}Он что, работать нас заставит, Он к нам с милицией придёт, Директора побеспокоит И на работу там устроит, Где можно пить, волынить, спать, {{nr|470}}Где можно что-то воровать, Ещё и получать зарплату? Чем коммунист нам дорог был, Чем коммунист нам угодил, То недоступно демократу. {{nr|475}}За демократом походи… Не хочешь? Так, хоть пропади! |2019}} {{примечания|title=}} {{VRTS | 2026041410012244 | лицензия = dual}} [[Категория: Русская поэзия]] [[Категория: Николай Александрович Ивлеев]] e3mkvt5tn6fvh3hpc049ji988l5y1ba 5710182 5710179 2026-05-06T13:33:59Z Vladis13 49438 Vladis13 переименовал страницу [[Времена года/Часть I (Ивлеев)]] в [[Времена года (Ивлеев)/Часть I]] поверх перенаправления и без оставления перенаправления 5710179 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Николай Александрович Ивлеев | НАЗВАНИЕ = Времена года. Поэма в 4 частях | ИСТОЧНИК = ''Николай Ивлеев''. Из нашей биографии. – Новокузнецк: Союз писателей, 2019. – С. 90. – ISBN 978-5-00143-050-6. | ПРЕДЫДУЩИЙ = [[Сказка о генсеке (Ивлеев)| Сказка о генсеке ]] | СЛЕДУЮЩИЙ = [[Времена года (Ивлеев)/Часть II| Времена года. Часть II]] | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДАТА ПУБЛИКАЦИИ = 2019 }} {{v|Часть I| {{poem-section|I|}} Ночное бденье непогоды, Метели шум и ветра вой – Издёвка ветреной природы Над промороженной землёй, {{nr|5}}Сменилось звонкой тишиною Под сладко дремлющей луною, На местность льющей слабый свет Мерцаньем призрачным комет. Свет медленно с небес струится, {{nr|10}}В морозном воздухе дробясь, И, в драгоценность превратясь, В кристаллах снега серебрится, Преобразуя в волшебство Природы дикой торжество. {{poem-section|II|}} {{nr|15}}В такой мороз в тепле домашнем, Под утро в думу погружён, Когда ещё теплом вчерашним Домашний греет самогон, Люблю, разнежившись в постели, {{nr|20}}Серьёзно размышлять о деле: О судьбах мира, о стране, О наступающей весне; Но более всего о лете: Весом ли будет каравай, {{nr|25}}Не подведёт ли урожай – За урожай мы все в ответе; Попробуй лепту не внеси, Что будет? Боже, упаси! {{poem-section|III|}} Когда смотрю на люд экранный, {{nr|30}}Мне не понятно, как народ Надеждой странной и туманной Самонадеянно живёт; Работой ум не утруждая, На случай больше уповая, {{nr|35}}Он думает: «Придёт момент, Когда хороший Президент Решит, поможет, даст, покажет: Зарплату даст за прошлый год, Рабочих на завод вернёт, {{nr|40}}Узлы, естественно, развяжет; А вместе с этим, в добрый час, И жизнь наладится у нас». {{poem-section|IV|}} Ещё железных пут основы Не перерезан в душах страх, {{nr|45}}Ещё мы в массе не готовы Читать «Архипелаг Гулаг», И всё, что ум наш принимает, То наша сущность отвергает; Чем мы старей, тем крепче в нас {{nr|50}}Коммунистический «заквас». Мы говорим: «Эксцессы были, Но был порядок и покой, В Союзе, как в семье одной, Мы дружно и счастливо жили» – {{nr|55}}И аргумент подкрепим свой, Увы, советской колбасой. {{poem-section|V<ref name="op">Строфы, написанные одним предложением. </ref>}} Итоги умственных блужданий, Самим себе творимый вред Неадекватностью желаний, {{nr|60}}Непредсказанье крупных бед В краю раздольном и богатом, Растленье ленью, как развратом, И вдохновляемой мечтой Надеждой лживой и пустой, {{nr|65}}Извечное желанье рая, Людьми искомая всегда Жизнь без особого труда, Бездарность власти прикрывая, В пределах нам родной земли {{nr|70}}Нас к деградации вели. {{poem-section|VI<ref name="op"/>}} Как часто то, что в нас природа Вложила бдительной рукой, С годами в памяти народа Перезревает, и покой {{nr|75}}Тюрьмы, застенка, заточенья Становится каноном мненья, И правда с ложью пополам Милее делается нам Честолюбивых изречений; {{nr|80}}А время движет свой черёд, Пройдут десятки лет, и вот Нас не тревожит боль сомнений, И мы уже неволю чтим И жить свободно не хотим! {{poem-section|VII<ref name="op"/>}} {{nr|85}}В истории многострадальной Народы с муками прошли По необычной, социальной, Кровавой лестнице земли От дообщественных понятий {{nr|90}}До современных демократий, Ища желаемый ответ Средь поражений и побед; И только мы кочуем ныне, Не так и не туда идя, {{nr|95}}Как недозрелое дитя Зависнув где-то в середине, И наши юные сердца Прожить не могут без «отца». {{poem-section|VIII|}} Нам демократии не надо, {{nr|100}}Нас лавры воли не влекут, Для нас желанная отрада – Рука железная и кнут. Мы кнут особенно любили И, кажется, закрепостили {{nr|105}}Без принуждения себя, Всё тот же самый кнут любя. И вольно жить нам неохота... Вот кто-то б нами управлял И нас работать заставлял, {{nr|110}}Тогда бы шла у нас работа: Нам нужен Сталин, был бы он, Тогда б вопрос наш был решён. {{poem-section|IX<ref name="op"/>}} За семь крутых десятилетий, Прожитых в лжи и нищете, {{nr|115}}Мы, прежнего крестьянства дети, Пришли к духовной наготе, Утратив в длительном боренье Любовь к труду, как вдохновенье И то, что в нас от Бога есть, {{nr|120}}Ценимое, как долг и честь, И что нас больше не тревожит; И, превратив себя в залог Бесчестья, лености и склок Твердим теперь одно и то же {{nr|125}}О том, что власть у нас не та – Отсюда наша нищета. {{poem-section|X<ref name="op"/>}} Но отвыкаем постепенно И обретаем свой покой, Почуяв пот спины, согбенной {{nr|130}}«Своею собственной рукой»; Берёмся со своим терпеньем, Работаем с своим уменьем, Не недюжинным, но умом Своим, как можем, так живём; {{nr|135}}Работая, налог не платим, Шутя, обманем хоть кого; Из убежденья своего С законом, в принципе, не ладим, Всё, что доступно, украдём {{nr|140}}Припрячем или же пропьём. {{poem-section|XI<ref name="op"/>}} Мы, отупев в былое время И разуверившись насквозь, Кой-как бросаем в землю семя, Надеясь больше на авось; {{nr|145}}Наш общий труд не уважая, Общинных денег не считая, Мы можем «К – 700» запрячь И за бутылкой ехать вскачь, Расходуя доход колхозный; {{nr|150}}А сколько будет сожжено Горючего, нам всё равно – И трактор, и соляр бесхозный; Что нам до роскоши царей С упряжкой в восемь лошадей! {{poem-section|XII<ref name="op"/>}} {{nr|155}}Мы развращались тем, что знали: «Трать и расходуй, не жалей» – И скрупулёзно не считали Своих общественных рублей, Без сожаления и боли {{nr|160}}Горючее сливали в поле, И твёрдо знали: «Не зевай И план поменьше выбивай»; А там, припашешь, раздобудешь, Припишешь где, а где приврёшь, {{nr|165}}Немного больше соберёшь И средь себе подобных будешь Ты не мошенник, а порой Орденоносец и герой. {{poem-section|XIII<ref name="op"/>}} Когда бы искренность и честность, {{nr|170}}Труд, а не пресловутый план Нам приносить могли известность, Как в большинстве успешных стран, И наша партия «родная» Нас не вела, дорогу зная, {{nr|175}}А шли б мы рыночным путём, К которому сейчас идём, То нами бы руководили Иные, трезвые умы; Мы не дошли бы до сумы, {{nr|180}}А не в пример Европе жили, Тогда б ни мы, а кто-то там Всерьёз завидовал бы нам. {{poem-section|XIV|}} При разговоре, между прочим, Бывало, с кем не поведёшь – {{nr|185}}С пенсионером ли, с рабочим, – Всегда к единому придёшь: Партнёр сомнений не оставит И обязательно добавит: Как нашей жизни быть иной, {{nr|190}}Раз Президент такой больной. Вот если б Президент работал, Чубайс поменьше воровал, А наш Премьер нас окружал Своей премьерскою заботой, {{nr|195}}То было б на душе светлей, И жизнь текла бы веселей». {{poem-section|XV|}} Судьбы жестокие удары, Казалось, на пределе сил Наш Президент больной и старый {{nr|200}}Стоически переносил, Неся родной страны тревогу На проторённую дорогу, Где не заметен старый след И к прошлому возврата нет. {{nr|205}}Подыскан им преемник новый, Из молодых, в расцвете сил, Народ себя переломил, Парламент выбран был толковый, Да и Чеченская война {{nr|210}}В другое русло введена. {{poem-section|XVI|}} За ту войну мне больно, право, Она мне в сердце отдалась: Тогда великая держава, В сплошные хляби превратясь, {{nr|215}}Топила здравый смысл повсюду, Хвалила каждого иуду, Чтоб он не сделал, не сказал, Стремясь поднять на пьедестал. Народ наш был свободой болен, {{nr|220}}Свободой, но не для себя, Свободомыслие любя, Правительством был не доволен, И Президента почём зря Ругал, на площадях оря! {{poem-section|XVII|}} {{nr|225}}На ближний рынок каждый день я Что-либо покупать хожу, Накапливаю наблюденья, Другое что-то нахожу Среди увиденного мною, {{nr|230}}С прошедшею сравню зимою И станет радостнее мне За оживление в стране. Товары качеством неважны, Но наблюдается прорыв: {{nr|235}}Комплект ивановский красив Постельный, хлопчатобумажный; Но из того, что мы берём, – Дешёвый импорт, в основном. {{poem-section|XVIII|}} В Москве бывал я раньше часто, {{nr|240}}Но в нашей скаредной стране, К запросам быта безучастной, Не удалось увидеть мне Ни Третьяковской галереи, Ни вернисажи, ни музеи {{nr|245}}Не успевал я посетить; Я бегал, чтоб себе купить Индийский чай, костюм хороший, Какие-либо сапоги Для полной жениной ноги, {{nr|250}}Бельё, глубокие калоши, Что, полстраны объездив сплошь, Нигде, бывало, не найдёшь. {{poem-section|XIX|}} Настали времена другие: Базар и шумен, и богат, {{nr|255}}И только тянет ностальгия Нас ненавязчиво назад. Новы сужденья молодёжи, Одетой в джинсы, мех и кожи; Одни бомжи да старики {{nr|260}}Эпохи гибнущей «ремки» Несут на обветшалом теле, В прошедшем времени живут, Без сожаления клянут Строй, им неведомый доселе, {{nr|265}}И, прежней верные судьбе, Лгут и друг другу, и себе. {{poem-section|XX|}} Ещё бы в стойком убежденье Почтенных наших стариков Создать какое-то сомненье, {{nr|270}}Что в демократах не врагов Им надо бы стараться видеть И надо их не ненавидеть, А надо избирать во власть, Чтоб глубже в пропасть не упасть. {{nr|275}}Не надо в прошлом оставаться И мыслью, нищей и босой, Советской грезить колбасой И предрассудкам предаваться, Ведь без реформы на земле {{nr|280}}Нам жить в голодной кабале. {{poem-section|XXI|}} Политик тот определённо, Кто вся и всё опровергал, Кто ночь не мучился бессонно За то, что днём кому-то лгал; {{nr|285}}Кто жаждой власти окрылённый Во власть, как юноша, влюблённый Событиям наперекор К ней пробирался словно вор. Ватагой, бросившей собрата, {{nr|290}}«Побит» и жалок, словно пёс, В него влюблённой массе нёс Он чемоданы компромата И свято верил, что слепа В него влюблённая толпа. {{poem-section|XXII|}} {{nr|295}}Мы избирали Думу сами, Но коллективный орган нам (С его обширными правами) Не по младенческим зубам. У нас сложилось так издревле, {{nr|300}}И только так наш ум приемлет: Над нами должен быть один Начальник или господин. По той причине избирает Из кандидатов наш народ, {{nr|305}}Того, который больше всех солжёт И больше всех наобещает, При этом не желая знать, Где наобещанное взять. {{poem-section|XXIII|}} В России гениев не мало, {{nr|310}}Но дураков в ней тоже тьма, И нам, признаться, не пристало Кичиться горем от ума. Вон томичи, сглупивши, снова Избрали в Думу Лигачёва, {{nr|315}}Надеясь, что он снова вброд Их к коммунизму поведёт. В недавнем прошлом «небожитель» И раб заманчивых идей, Не повзрослев до склона дней, {{nr|320}}Он, весь их ревностный служитель, С иллюзией как жил, живёт, Так и с иллюзией умрёт {{poem-section|XXIV|}} Мы все бываем глупы разно И разной тешимся мечтой, {{nr|325}}И дурит нас разнообразно Комедиантов шумный строй По нашей воле знаменитый Из политической элиты: Кто, глупость всякую крича, {{nr|330}}Кто, выдавая палача За благодетеля былого, Который якобы хотел Наладить жизнь, но не успел (И не успел совсем немного), {{nr|335}}И что дела ученика Поправят всё наверняка. {{poem-section|XXV|}} И мы, уверенные в этом, Под нашу общую мольбу, Порой мошенникам отпетым {{nr|340}}Вверяем личную судьбу, Не видя в их посулах фальши, Не ведая, что будет дальше И как бы зная наперёд, Что нас конец счастливый ждёт. {{nr|345}}Но им противны наши нужды, Им дорога своя мечта, А наша боль и нищета Им отвратительны и чужды; У них одна во власти страсть, {{nr|350}}И это - власть и только власть. {{poem-section|XXVI|}} C таким сознанием возможно Мерзавцев – честными считать, Признать большую правду ложной, Детей бездарно воспитать, {{nr|355}}Топтать отечества святыни, Болота превращать в пустыни И быть уверенным сто крат, Что ты ни в чём не виноват. Каким-то разумом туманным, {{nr|360}}Живя с эпохой нашей врозь И полагаясь на авось, Свой опыт не считая странным, Мы твёрдо верим, что не мы Творцами были власти тьмы. {{poem-section|XVII<ref name="op"/>}} {{nr|365}}Завидуем мы тем, кто смелым В любых коллизиях бывал, Кто умным действием умелым Себе имущество стяжал, Кто в перестройку постарался, {{nr|370}}Не оплошал, не растерялся И не был совестью раним, А нетерпением гоним На заднем плане не остался, Украл и оказался прав; {{nr|537}}Рубли на доллары сменяв, Он за границей оказался И за проценты по счетам Теперь живёт спокойно там! {{poem-section|XXVIII|}} А мы колотимся в России, {{nr|380}}Сомнения не разреша, Её устои вековые, Кто, подпирая, кто круша, Дрожим от холода на рынке, Из-за границ везём новинки, {{nr|385}}За жизнь, посеяв в душу страх, Шумим на главных площадях, Ждём подолгу свою зарплату, Перебиваясь кое-как, Где сыты, где и натощак {{nr|390}}(Тут быть бы живу – не богату), Живём с другими наравне В своей измученной стране. {{poem-section|XXIX|}} Чтоб лик Земли, дотоле чистый На захламление отдать, {{nr|395}}Решили землю коммунисты, К несчастью, матерью считать: Она – дарованный природой Подарок для всего народа; А я б её, как сын земной {{nr|400}}Ассоциировал с женой; И, как бедняк из стран Востока, Всё состояние своё Отдав калымом за неё, Дрожи как над зеницей ока! {{nr|405}}Угробил – на чужих гляди, На рукоблуд переходи. {{poem-section|XXX<ref name="op"/>}} В советском обществе безбожном, Где святотатство не предел, Где нет того, что невозможно, {{nr|410}}Чего б правитель захотел, Где смотрят, как на лицедейство, Его коварное злодейство, Где сердцу взрослых сыновей Мать менее всего родней; {{nr|415}}Привыкший думать из-под палки, Как и работать, наш народ Землёй считает огород, А всё, что кроме, – местом свалки, И захламлять с тоски готов {{nr|420}}Пространство возле городов. {{poem-section|XXXI|}} И огород у многих тоже В бурьяне весь, мы будто ждём: Приедет Ельцин, нам поможет, И мы порядок наведём. {{nr|425}}Но Ельцин болен, и, к несчастью, Мы не в ладах серьёзно с властью – Её безжалостно браним И недоверием грозим; И, чтоб пополнить недостаток {{nr|430}}Того, что вырасти могло, Но всё же не произросло На теле наших тощих грядок, Приобрести чужой товар Идём с авоськой на базар. {{poem-section|XXXII<ref name="op"/>}} {{nr|435}}Давно доподлинно известно Всем людям, в том числе и нам, Что, ежели впряжёшься честно В свой воз, своей поклажи, сам, То и нагрузишь тяжелее {{nr|440}}И воз потянешь веселее, И сможешь силы поберечь, И не изрежешь лямкой плеч; Но мы везде трудились скопом, Гнушались чёрного труда, {{nr|445}}Да и казалось нам всегда, Как это кажется холопам, Что и тянули мы как вол, И труд был нуден и тяжёл. {{poem-section|XXXIII|}} Нам ненавистны демократы, {{nr|450}}Как ненавистен личный враг. Мы убеждать друг друга рады: Вот если б кто-то нас запряг Да суковатую дубину Смог изломать об нашу спину, {{nr|455}}Тогда бы мы «поволокли», И все-то, до клочка земли Свои поля перепахали… Через столетие опять История вернулась вспять, {{nr|460}}Опять, как мы уже знавали, По капле требует судьба Из нас выдавливать раба {{poem-section|XXXIV|}} Что демократ? Он что, избавит Нас от шатаний без забот? {{nr|465}}Он что, работать нас заставит, Он к нам с милицией придёт, Директора побеспокоит И на работу там устроит, Где можно пить, волынить, спать, {{nr|470}}Где можно что-то воровать, Ещё и получать зарплату? Чем коммунист нам дорог был, Чем коммунист нам угодил, То недоступно демократу. {{nr|475}}За демократом походи… Не хочешь? Так, хоть пропади! |2019}} {{примечания|title=}} {{VRTS | 2026041410012244 | лицензия = dual}} [[Категория: Русская поэзия]] [[Категория: Николай Александрович Ивлеев]] e3mkvt5tn6fvh3hpc049ji988l5y1ba Еврейская грамматика (Гезениус; Корчемный)/26 0 1221332 5710191 5710171 2026-05-06T14:42:28Z Dmitry Korchemny 61161 5710191 wikitext text/x-wiki {{GHGheader| | ЧАСТЬ = Слогообразование и его влияние на долготу и краткость гласных | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = }} {{GHGpar-heading|26|Слогообразование<ref>См. C. H. Toy, {{GHGcite|title=The Syllable in Hebrew}}, {{GHGcite|title=Amer. Journal of Philol.}}, 1884, p. 494 ff.; H. Strack, {{GHGcite|title=The Syllables in the Hebrew Language}}, {{GHGcite|title=Hebraica}}, Oct. 1884, p. 73 ff.</ref> и его влияние на долготу и краткость гласных}} {{GHGmargin-letter|26|a}} За исключением устойчивых гласных ({{GHGpar|25}}), поведение гласных — кратких и долгих — зависит от слогообразования. При этом в одних случаях особое значение имеет начальный звук слога, в других — конечный. '''1.''' Начало слога. Слог обычно начинается с согласного. В случае начальных {{GHGheb|text=ו}} и {{GHGheb|text=י}} он может начинаться с полугласного (см. прим. к {{GHGpar|5|b}}).<ref>Мы здесь не учитываем немногочисленные примеры, где начальный йод имеет значение простого ''i'' и пишется как {{GHGheb|text=אִי}} или {{GHGheb|text=אִ}} (см. {{GHGpar|24|e}} и особенно {{GHGpar|47|b}}, примечание), а также возможные другие случаи, где {{GHGheb|text=א}} при начальном гласном нужен только для письма, но в неогласованном тексте он необходим.</ref> Постоянное исключение из этого правила — связка {{GHGheb|text=וְ|translate=и}}. В тивериадском произношении перед шва и перед губными согласными {{GHGheb|text=וְ}} переходит в соответствующий гласный {{GHGheb|text=וּ}}, например {{GHGheb|text=וּדְבַר}}, {{GHGheb|text=וּמֶ֫לֶךְ}}. В случае губных согласных вавилонская пунктуация перед полным гласным пишет {{GHGheb|text=וֿ}}, т. е. {{GHGheb|text=וְ}}. <!-- {{GHGmargin-letter|26|b}} '''2.''' Конечный слог. Слог может оканчиваться на — ''a'') гласный, и тогда он называется {{GHGterm|открытым}}, или {{GHGterm|простым}} слогом, напр. в {{GHGheb|text=קָטַ֫לְתָּ}}, где первый и последний слоги открыты. См. ниже, {{GHGpar|26|e|nonumber=1}}. {{GHGmargin-letter|26|b}} '''2.''' The {{GHGterm|final}} syllable. A syllable may end— (''a'') With a vowel, and is then called an {{GHGterm|open}} or {{GHGterm|simple}} syllable, e.g. in {{GHGheb|text=קָטַ֫לְתָּ}} where the first and last are open. See below, {{GHGpar|26|e|nonumber=1}}. {{GHGmargin-letter|26|c}} ''b'') на ''один'' согласным, и тогда он называется {{GHGterm|простым закрытым}} или {{GHGterm|сложным}} слогом, как второй слог в {{GHGheb|text=קָטַל}}, {{GHGheb|text=לֵבָב}}. См. ниже, {{GHGpar|26|o|nonumber=1}}, {{GHGpar|26|p|nonumber=1}}. Таковы же слоги, оканчивающиеся на усиленный согласный, ка первый слог в {{GHGheb|text=קַטֵּל|pron=qaṭ-ṭēl}}. См. ниже, {{GHGpar|26|q|nonumber=1}}. {{GHGmargin-letter|26|c}} (''b'') With ''one'' consonant, and is then called a {{GHGterm|simple closed}} or {{GHGterm|compound}} syllable, as the second in {{GHGheb|text=קָטַל}}, {{GHGheb|text=לֵבָב}}. See below, {{GHGpar|26|o|nonumber=1}}, {{GHGpar|26|p|nonumber=1}}. Such are also the syllables ending in a strengthened consonant, as the first in {{GHGheb|text=קַטֵּל|pron=qaṭ-ṭēl}}. See below, {{GHGpar|26|q|nonumber=1}}. {{GHGmargin-letter|26|d}} ''c'') На два согласных — ''вдвойне закрытый'' слог, как {{GHGheb|text=קשְׁטְ|pron=qōšṭ}}, {{GHGheb|text=קָטַ֫לְתְּ}}. Ср. ниже, {{GHGpar|26|r|nonumber=1}} и {{GHGpar|10|i}}–{{GHGpar|10|l|nonumber=1}}. {{GHGmargin-letter|26|d}} (''c'') With ''two'' consonants, a ''doubly closed'' syllable, as {{GHGheb|text=קשְׁטְ|pron=qōšṭ}}, {{GHGheb|text=קָטַ֫לְתְּ}}. Cf. below, {{GHGpar|26|r|nonumber=1}}, and {{GHGpar|10|i}}–{{GHGpar|10|i|nonumber=1}}. {{GHGmargin-letter|26|e}} '''3.''' Открытые, или простые слоги имеют долгий гласный, независимо, ударные они, как в {{GHGheb|text=בְּךָ֫|translate=в тебе}}, {{GHGheb|text=יֵ֫לֶךְ|translate=он идет}}, или безударные, как в {{GHGheb|text=קָטַ֫ל}}, {{GHGheb|text=עֵנָ֫ב|translate=виноград}}.<ref>В отличие от этого фундаментального закона в иврите (долгий гласный в открытом слоге), исходный краткий гласный всегда присутствует в арабском, а иногда и в других семитских языках, кроме, конечно, случая гласных, долгих по своей природе. Приведенные выше примеры произносятся в арабском как بِكَ {{GHGpron|bĭkă}}, قَتَلَ {{GHGpron|qătălă}}, عِنَب{{GHGpron|ʿĭnăb}}. Хотя несомненно, что в иврите в более ранний период также в открытых слогах произносились краткие гласные, до сих пор можно сомневаться, возникла ли современная пунктуация только в силу искусственной практики торжественной рецитации Танахического текста. При такой гипотезе мы все равно должны объяснить, например, несомненно древнее удлинение ''ĭ'' и ''ŭ'' в открытом слоге в ''ē'' и ''ō''.</ref> Долгий гласный (камец, реже цере) особенно часто встречается в открытом предуданом слоге (предударный гласный), напр. {{GHGheb|text=לָהֶ֫ם}}, {{GHGheb|text=יָק֫וּם}}, {{GHGheb|text=קָטַ֫ל}}, {{GHGheb|text=לֵבָ֫ב}}.<ref>То, что эти предударные гласные на самом деле долги, было показано Брокельманом, Brockelmann, {{GHGcite|title={{abbr|ZA.|Zeitschrift für Assyriologie und verwandte Gebiete, ed. by C. Bezold. Lpz. 18S6 ff.}}}} xiv. 343 f., из передачи еврейских имен собственных в несторианской (сирийской) пунктуации, и, например, из арабского إِبْرَاهِيم ''ʾIbrâhîm''={{GHGheb|text=אַבְרָהָם}}. Он считает, что их удлинение в предударном слоге было инструментом, используемым масоретами для сохранения произношения традиционных гласных. Это объяснение предударных гласных как предосторожность против их исчезновения, безусловно справедливо; что касается того, может ли эта предосторожность быть приписана масоретам, см. предыдущее примечание. Предударный гласный в арабском регулярно является кратким (لَهُم{{GHGpron|lăhŭm}}, يَقُم {{GHGpron|jăqŭm}}, и т. д.), в арамейском — просто подвижное шва ({{GHGheb|text=לְהוֹן}}, {{GHGheb|text=יְקוּם}}, {{GHGheb|text=קְטַל}}, {{GHGheb|text=לְבַב}}); и даже в иврите, когда ударение смещается вперед, предударный гласный почти всегда переходит в шва, см. {{GHGpar|27}}. Однако, было бы неправильно предполагать, что этот предударный гласный занимает место шва только за счет следующего ударного слога. Он всегда возникает из исходного краткого гласного, поскольку такой гласный чаще всего удлиняется в открытом предударном слоге, но когда ударение смещается вперед, он переходит в шва.</ref> Краткие гласны в открытых слогах встречаются: {{GHGmargin-letter|26|e}} '''3.''' {{GHGterm|Open}} or {{GHGterm|simple}} syllables have a long vowel, whether they have the tone as in {{GHGheb|text=בְּךָ֫|translate=in thee}}, {{GHGheb|text=יֵ֫לֶךְ|translate=he goes}}, or are toneless as in {{GHGheb|text=קָטַ֫ל}}, {{GHGheb|text=עֵנָ֫ב|translate=a bunch of grapes}}.<ref>In opposition to this fundamental law in Hebrew (a {{GHGterm|long}} vowel in an {{GHGterm|open}} syllable), the original short vowel is found always in Arabic, and sometimes in the other Semitic languages, except of course in the case of ''naturally'' long vowels. The above examples are pronounced in Arabic {{GHGpron|bĭkă}}, {{GHGpron|qătălă}}, {{GHGpron|ʿĭnăb}}. Although it is certain therefore that in Hebrew also, at an earlier period, {{GHGterm|short}} vowels were pronounced in open syllables, it may still be doubted whether the present pronunciation is due ''merely'' to an artificial practice followed in the solemn recitation of the O.T. text. On this hypothesis we should have still to explain, e.g. the undoubtedly very old lengthening of ''ĭ'' and ''ŭ'' in an open syllable into ''ē'' and ''ō''.</ref> A long vowel (Qameṣ, less frequently Ṣere) is especially common in an open syllable before the tone (pretonic vowel), e.g. {{GHGheb|text=לָהֶ֫ם}}, {{GHGheb|text=יָק֫וּם}}, {{GHGheb|text=קָטַ֫ל}}, {{GHGheb|text=לֵבָ֫ב}}.<ref>That these pretonic vowels are really {{GHGterm|long}} is shown by Brockelmann, {{GHGcite|title={{abbr|ZA.|Zeitschrift für Assyriologie und verwandte Gebiete, ed. by C. Bezold. Lpz. 18S6 ff.}}}} xiv. 343 f., from the transcription of Hebrew proper names in the Nestorian (Syriac) punctuation, and e.g. from the Arabic ʾIbrâhîm={{GHGheb|text=אַבְרָהָם}}. He regards their lengthening in the syllable before the tone as a means adopted by the Masoretes to preserve the pronunciation of the traditional vowels. This explanation of the pretonic vowels as due to a precaution against their disappearing, is certainly right; as to whether the precaution can be ascribed to the Masoretes, see the previous note. For the pretonic vowel the Arabic regularly has a short vowel ({{GHGpron|lăhŭm}}, {{GHGpron|yăqŭm}}, &c.), the Aramaic simply a vocal {{GHGterm|Š<sup>e</sup>wâ}} ({{GHGheb|text=לְהוֹן}}, {{GHGheb|text=יְקוּם}}, {{GHGheb|text=קְטַל}}, {{GHGheb|text=לְבַב}}); and even in Hebrew, when the tone is thrown forward the pretonic vowel almost always becomes {{GHGterm|Š<sup>e</sup>wâ}}, see {{GHGpar|27}}. It would, however, be incorrect to assume from this that the pretonic vowel has taken the place of {{GHGterm|Š<sup>e</sup>wâ}} only on account of the following tone-syllable. It always arises from an original short vowel, since such a vowel is mostly lengthened in an open syllable before the tone, but when the tone is moved forward it becomes {{GHGterm|Š<sup>e</sup>wâ}}.</ref> ''Short'' vowels in ''open'' syllables occur: {{GHGmargin-letter|26|f}} ''a'') В словах, кажущихся двусложными, возникших с помощью вспомогательного гласного из односложных, такие как {{GHGheb|text=נַ֫חַל|translate=ручей}}, {{GHGheb|text=בַּ֫יִת|translate=дом}}, {{GHGheb|text=יִרֶ֫ב|translate=пусть он увеличится}}, из {{GHGpron|naḥl}}, {{GHGpron|bayt}}, {{GHGpron|yirb}}; см. также {{GHGheb|text=־ַ֫יִם}} окончание двойственного числа ({{GHGpar|88}}). Но см. {{GHGpar|28|e}}. {{GHGmargin-letter|26|f}} (''a'') In apparently dissyllabic words formed by means of a helping vowel from monosyllables, as {{GHGheb|text=נַ֫חַל|translate=brook}}, {{GHGheb|text=בַּ֫יִת|translate=house}}, {{GHGheb|text=יִרֶ֫ב|translate=let him increase}}, from {{GHGpron|naḥl}}, {{GHGpron|bayt}}, {{GHGpron|yirb}}; cf. also {{GHGheb|text=־ַ֫יִם}} the ending of the dual ({{GHGpar|88}}). But see {{GHGpar|28|e}}. {{GHGmargin-letter|26|g}} ''b'') В глагольном суффиксе 1 л. ед. ч. ({{GHGheb|text=־ַ֫נִי|translate=меня}}), напр. {{GHGheb|text=קְטָלַ֫נִי}} (араб.قَتَلَنِي {{GHGpron|qătălănĭ}}). Однако редкая форма {{GHGheb|text=־ַ֫נִּי}} ({{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=30|verse=6}}, см. {{GHGpar|59|f}}), доказывает, что ударный патах приводит к усилению следующего сонанта, и виртуально стоит в закрытом слоге, даже, если нун не написан с дагешем явно. В таких случаях как {{GHGheb|text=וַֽאדֹנָי}} ({{GHGpar|102|m}}) патах остается под вторичным ударением, после того как {{GHGheb|text=א}} сделался немым. {{GHGmargin-letter|26|g}} (''b'') In the verbal suffix of the 1st pers. sing. ({{GHGheb|text=־ַ֫נִי|translate=me}}), e.g. {{GHGheb|text=קְטָלַ֫נִי}} (Arab. {{GHGpron|qătălănĭ}}). The uncommon form {{GHGheb|text=־ַ֫נִּי}}, however ({{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=30|verse=6}}, cf. {{GHGpar|59|f}}), proves that the tone-bearing {{GHGterm|Pathaḥ}} produces a sharpening of the following sonant, and thus virtually stands in a closed syllable, even when the ''Nun'' is not expressly written with {{GHGterm|Dageš}}. In cases like {{GHGheb|text=וַֽאדֹנָי}} ({{GHGpar|102|m}}) {{GHGterm|Pathaḥ}} is retained in the counter-tone after the {{GHGheb|text=א}} has become quiescent. {{GHGmargin-letter|26|h}} ''c'') Иногда перед безударным аллативным {{GHGheb|text=־ָה}} ({{GHGpar|90|c}}), напр. {{GHGheb|text=מִדְבַּ֫רָה|translate=в пустыню}}; однако, только в сопр. состоянии ({{GHGbible-ref|book=1 K|chapter=19|verse=15}}), поскольку безударный суффикс {{GHGheb|text=־ָה}} не влияет на характер формы (особенно при быстром произнесении в тесном сочетании); в противном случае он — {{GHGheb|text=מִדְבָּ֫רָה}}. Во всех этих случаях краткий гласный также поддерживается ударением, главным ударением в слове, или (как в {{GHGpar|26|h|nonumber=1}}) вторичным ударением в сопр. сост. или вторичным ударением с метегом, как в {{GHGheb|text=וַאֽדֹנָי}} выше, {{GHGpar|26|g|nonumber=1}}; ср. влияние арсиса на краткий гласный в классической просодии. {{GHGmargin-letter|26|h}} (''c'') Sometimes before the toneless {{GHGterm|{{GHGheb|text=־ָה}} local}} ({{GHGpar|90|c}}), e.g. {{GHGheb|text=מִדְבַּ֫רָה|translate=towards the wilderness}}; only, however, in the constr. state ({{GHGbible-ref|book=1 K|chapter=19|verse=15}}), since the toneless suffix {{GHGheb|text=־ָה}} does not affect the character of the form (especially when rapidly pronounced in close connexion); otherwise it is {{GHGheb|text=מִדְבָּ֫רָה}}. In all these cases the short vowel is also supported by the tone, either the principal tone of the word, or (as in ''h'') by the secondary tone in the constr. st., or by the counter-tone with {{GHGterm|Metheg}}, as in {{GHGheb|text=וַאֽדֹנָי}} above, {{GHGpar|26|g|nonumber=1}}; cf. the effect of the {{GHGterm|arsis}} on the short vowel in classical prosody. {{GHGmargin-letter|26|i}} ''d'') В сочетаниях {{GHGheb|text=־ַֽ־ֲ}}, {{GHGheb|text=־ֶֽ־ֱ}}, {{GHGheb|text=־ָֽ־ֳ}}, напр. {{GHGheb|text=נַֽעֲרוֹ|translate=его мальчик}}, {{GHGheb|text=יֶֽאֱסֹר|translate=он свяжет}}, {{GHGheb|text=פָּֽעֳלוֹ|translate=его деяние}}. Во всех этих случаях слог сперва был по настоящему закрытым, и только когда гортанный получил хатеф, он поэтому стал открытым (но ср. напр. {{GHGheb|text=יֶאְסֹר}} и {{GHGheb|text=יֶֽאֱסֹר}}). Это же сочетание гласных возникает в предлоге {{GHGheb|text=בְּ}}, {{GHGheb|text=כְּ‍}}, {{GHGheb|text=לְ}} или в соединительным {{GHGheb|text=ו}}, стоящем перед начальным слогом, имеющим хатеф, поскольку первый получает гласный, имеющийся в хатефе (см. {{GHGpar|102|d}} и {{GHGpar|104|d}}). К этой же категории относятся также случаи, где эти же предлоги с хиреком стоят перед согласным имеющим подвижное шва, напр. {{GHGheb|text=בִּדְבַר}}, {{GHGheb|text=כִּדְבַּר}}, и т. д. {{GHGmargin-letter|26|i}} (''d'') In the combinations {{GHGheb|text=־ַֽ־ֲ}}, {{GHGheb|text=־ֶֽ־ֱ}}, {{GHGheb|text=־ָֽ־ֳ}}, e.g. {{GHGheb|text=נַֽעֲרוֹ|translate=his boy}}, {{GHGheb|text=יֶֽאֱסֹר|translate=he will bind}}, {{GHGheb|text=פָּֽעֳלוֹ|translate=his deed}}. In all these cases the syllable was at first really closed, and it was only when the guttural took a {{GHGterm|Ḥaṭeph}} that it became in consequence open (but cf. e.g. {{GHGheb|text=יֶאְסֹר}} and {{GHGheb|text=יֶֽאֱסֹר}}). The same vowel sequence arises wherever a preposition {{GHGheb|text=בְּ}}, {{GHGheb|text=כְּ‍}}, {{GHGheb|text=לְ}}, or {{GHGheb|text=ו}} copulative is prefixed to an initial syllable which has a {{GHGterm|Ḥaṭeph}}, since the former then takes the vowel contained in the {{GHGterm|Ḥaṭeph}} (see {{GHGpar|102|d}} and {{GHGpar|104|d}}). To the same category belong also the cases where these prepositions with Ḥireq stand before a consonant with simple Š<sup>e</sup>wâ mobile, e.g. {{GHGheb|text=בִּדְבַר}}, {{GHGheb|text=כִּדְבַּר}}, &c. {{GHGmargin-letter|26|k}} ''e'') В таких формах как {{GHGheb|text=יֶֽחֶזְקוּ|pron=jäḥä-z<sup>e</sup>-qû|translate=они сильны}}, {{GHGheb|text=פָּֽעָלְךָ|pron=pŏʿŏl<sup>e</sup>khā|translate=твое деяние}}. Это — опять-таки случаи позднейшего открытия закрытых слогов (поэтому, напр., также встречается {{GHGheb|text=יֶחְזְקוּ}}); {{GHGheb|text=פָּֽעָלְךָ}} есть собственно {{GHGpron|pŏʿl<sup>e</sup>khā}}; см. в общем {{GHGpar|22|m}}, в конце, и {{GHGpar|28|c}}. {{GHGmargin-letter|26|k}} (''e'') In forms like {{GHGheb|text=יֶֽחֶזְקוּ}} {{GHGpron|yäḥä-z<sup>e</sup>-qû}} (they are strong), {{GHGheb|text=פָּֽעָלְךָ}} {{GHGpron|pŏʿŏl<sup>e</sup>khā}} (thy deed). These again are cases of the subsequent opening of closed syllables (hence, e.g. {{GHGheb|text=יֶחְזְקוּ}} also occurs); {{GHGheb|text=פָּֽעָלְךָ}} is properly {{GHGpron|pŏʿl<sup>e</sup>khā}}; cf. generally {{GHGpar|22|m}}, end, and {{GHGpar|28|c}}. {{GHGmargin-letter|26|l}} Такие случаи как {{GHGheb|text=הַחֹ֫דֶשׁ}}, {{GHGheb|text=אַחִים}} ({{GHGpar|96}}), {{GHGheb|text=הַֽחִתֹּ֫תָ}} ({{GHGpar|67|w}}) не относятся к этой категории, потому что все они имеют ''ă'' в слоге с виртуальным удвоением; также и ни ударный сегол в суффиксах (напр. {{GHGheb|text=דְּבָרֶ֫ךָ}}), ни сегол, произошедший от ''ă'' перед гортанными с камецем ({{GHGpar|22|c}}). О {{GHGheb|text=שָֽׁרָשִׁים}} и {{GHGheb|text=קָֽדָשִׁים}}, см. {{GHGpar|9|v}}. {{GHGmargin-letter|26|l}} Such cases as {{GHGheb|text=הַחֹ֫דֶשׁ}}, {{GHGheb|text=אַחִים}} ({{GHGpar|96}}), {{GHGheb|text=הַֽחִתֹּ֫תָ}} ({{GHGpar|67|w}}) do not come under this head, since they all have ''ă'' in a virtually sharpened syllable; nor does the tone-bearing {{GHGterm|S<sup>e</sup>ghôl}} in suffixes (e.g. {{GHGheb|text=דְּבָרֶ֫ךָ}}), nor {{GHGterm|S<sup>e</sup>ghôl}} for ''ă'' before a guttural with {{GHGterm|Qameṣ}} ({{GHGpar|22|c}}). On {{GHGheb|text=שָֽׁרָשִׁים}} and {{GHGheb|text=קָֽדָשִׁים}}, see {{GHGpar|9|v}}. {{GHGmargin-letter|26|m}} '''4.''' Независимые слоги с полным гласным, которые были описаны выше, часто предваряются одним согласным с подвижным шва, простым или составным. Такой согласный с подвижным шва никогда не является независимым слогом, но примыкает так тесно к следующему слогу, что он практически образует с ним единый слог, напр. {{GHGheb|text=לְחִי|pron=l<sup>e</sup>ḥî|translate=щека}}; {{GHGheb|text=חֳלִי|pron=ḥ<sup>o</sup>lî|translate=болезнь}}; {{GHGheb|text=יִלְמְדוּ|pron=yil-m<sup>e</sup>dhû}} ''jil-m<sup>e</sup>dhû''. Это особенно относится к префиксам {{GHGheb|text=וְ}}, {{GHGheb|text=בְ}}, {{GHGheb|text=כְ‍}}, {{GHGheb|text=לְ}}. См. {{GHGpar|102}}. {{GHGmargin-letter|26|m}} '''4.''' The independent syllables with a firm vowel which have been described above, are frequently preceded by a single consonant with vocal Š<sup>e</sup>wâ, simple or compound. Such a consonant with vocal Š<sup>e</sup>wâ never has the value of an independent syllable, but rather attaches itself so closely to the following syllable that it forms practically one syllable with it, e.g. {{GHGheb|text=לְחִי}} (cheek) {{GHGpron|l<sup>e</sup>ḥî}}; {{GHGheb|text=חֳלִי}} (sickness) {{GHGpron|ḥ<sup>o</sup>lî}}; {{GHGheb|text=יִלְמְדוּ}} ''yil-m<sup>e</sup>dhû''. This concerns especially the prefixes {{GHGheb|text=וְ}}, {{GHGheb|text=בְ}}, {{GHGheb|text=כְ‍}}, {{GHGheb|text=לְ}}. See {{GHGpar|102}}. {{GHGmargin-letter|26|n}} Подвижное шва во всех этих случаях несомненно образовалось путем ослабления первоначально полного гласного (напр. {{GHGheb|text=יִקְטְלוּ}}, араб. يَقْتُلُو {{GHGpron|yaqtŭlû}}, {{GHGheb|text=בְּךָ}} араб. بِكَ {{GHGpron|bĭkă}}, и т. д.); отсюда, однако, нельзя заключить, что масореты рассматривали его как образование своего рода открытого слога, поскольку это бы еще более противоречило бы их фундаментальному закону (а именно, что долгий гласный должен стоять в открытом слоге), чем указанные выше исключения, {{GHGpar|26|f|nonumber=1}}–{{GHGpar|26|k|nonumber=1}}. Даже использование метега со шва в особых случаях (см. {{GHGpar|16|f}}) не является доказательством такого взгляда у части масоретов. {{GHGmargin-letter|26|n}} The {{GHGterm|Š<sup>e</sup>wâ mobile}} is no doubt in all such cases weakened from an original full vowel (e.g. {{GHGheb|text=יִקְטְלוּ}} Arab. {{GHGpron|yaqtŭlû}}, {{GHGheb|text=בְּךָ}} Arab. {{GHGpron|bĭkă}}, &c.); from this, however, it cannot be inferred that the Masoretes regarded it as forming a kind of {{GHGpron|open}} syllable, for this would be even more directly opposed to their fundamental law (viz. that a long vowel should stand in an open syllable), than are the exceptions cited above, {{GHGpar|26|f|nonumber=1}}–{{GHGpar|26|k|nonumber=1}}. Even the use of Metheg with Š<sup>e</sup>wâ in special cases (see {{GHGpar|16|f}}) is no proof of such a view on the part of the Masoretes. {{GHGmargin-letter|26|o}} '''5.''' Закрытый слог, оканчивающийся на один согласный, если он безударен, то обязательно имеет краткий гласный, вне зависимости, находится ли он в начале или в конце слова,<ref>В исключениях типа {{GHGheb|text=שָֽׁת־לִי}} {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=4|verse=25}} (где {{GHGpron|šāt}} требуется характером формы, хотя закрытый слог потерял ударение из-за следующего за ним маккефа), метег используется для того, чтобы предотвратить неправильное произношение; аналогично, ''ē'' также иногда остается перед маккефом, напр. {{GHGheb|text=שֵֽׁם־}} {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=2|verse=13}}; {{GHGheb|text=עֵֽץ־}} {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=2|verse=16}}.</ref> напр. {{GHGheb|text=מַלְכָּה|translate=царица}}, {{GHGheb|text=חֶשְׁבּוֹן|translate=подсчет}}, {{GHGheb|text=חָכְמָה|translate=мудрость}}, {{GHGheb|text=וַיָּ֫סַר|translate=и он повернул назад}}, {{GHGheb|text=וַיָּ֫קֶם}}, {{GHGheb|text=וַיָּ֫קָם|pron=wayyāqǒm}}). {{GHGmargin-letter|26|o}} '''5.''' {{GHGterm|Closed}} syllables ending with one consonant, when without the tone, necessarily have {{GHGterm|short}} vowels, whether at the beginning or at the end of words,<ref>In exceptions such as {{GHGheb|text=שָֽׁת־לִי}} {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=4|verse=25}} (where {{GHGpron|šāt}} is required by the character of the form, although the closed syllable has lost the tone owing to the following Maqqeph), Metheg is used to guard against a wrong pronunciation; similarly ''ē'' is sometimes retained before Maqqeph, e.g. {{GHGheb|text=שֵֽׁם־}} {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=2|verse=13}}; {{GHGheb|text=עֵֽץ־}} {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=2|verse=16}}.</ref> e.g. {{GHGheb|text=מַלְכָּה|translate=queen}}, {{GHGheb|text=חֶשְׁבּוֹן|translate=understanding}}, {{GHGheb|text=חָכְמָה|translate=wisdom}}, {{GHGheb|text=וַיָּ֫סַר|translate=and he turned back}}, {{GHGheb|text=וַיָּ֫קֶם}}, {{GHGheb|text=וַיָּ֫קָם}} ({{GHGpron|wayyāqǒm}}). {{GHGmargin-letter|26|p}} Ударный закрытый слог может иметь как долгий, так и краткий гласный, но если гласный краток, то, как правило, он должен быть либо патахом, либо сеголом.<ref>См.{{GHGpar|9|e}}, {{GHGpar|9|f|nonumber=1}}. ''ĭ'' в таких случаях встречается лишь в частицах {{GHGheb|text=אִם}}, {{GHGheb|text=עִם}}, {{GHGheb|text=מִן}}; но они обычно ({{GHGheb|text=מִן}} всегда) становятся безударными благодаря следующему за ниме маккефу. См. также такие формы как {{GHGheb|text=וַיִּשְׁבְּ}} {{GHGpar|26|r}} и {{GHGpar|75|q}}.</ref> Ударный закрытый второй от конца слог из долгих гласных допускает только удлинившиеся под ударением ''ā'', ''ē'', ''ō'', а не исконно долгие ''î'', ''ê'', ''ô'', ''û''; из кратких гласных — только ''ă'', ''ĕ'', не ''ĭ'', ''ŭ'', ''ŏ'' (но об ''ĭ'' и ''ŭ'', см. {{GHGpar|29|g}}). Так, {{GHGheb|text=יַקְטִ֫ילוּ}} (3-е л. м. р. imperf. Hiph.) но {{GHGheb|text=תַּקְטֵ֫לְנָה}} 3-е л. мн. ч. ж. р. и {{GHGheb|text=קוּ֫מוּ}} (и мн. ч. м. р. imperat. Qal), но {{GHGheb|text=קֹ֫מְנָה}} ж. р. {{GHGmargin-letter|26|p}} A {{GHGterm|tone-bearing}} closed syllable may have either a long or short vowel, but if the latter, it must as a rule be either Pathaḥ or S<sup>e</sup>ghôl.<ref>See {{GHGpar|9|e}}, {{GHGpar|9|f|nonumber=1}}. ''ĭ'' occurs thus only in the particles {{GHGheb|text=אִם}}, {{GHGheb|text=עִם}}, {{GHGheb|text=מִן}}; but these usually ({{GHGheb|text=מִן}} always) are rendered toneless by a following Maqqeph. Cf. also such forms as {{GHGheb|text=וַיִּשְׁבְּ}} {{GHGpar|26|r}} and {{GHGpar|75|q}}.</ref> The tone-bearing closed penultima admits, of the {{GHGterm|long}} vowels, only the tone-long ''ā'', ''ē'', ''ō'', not the longest ''î'', ''ê'', ''ô'', ''û''; of the ''short'' vowels, only ''ă'', ''ĕ'', not ''ĭ'', ''ŭ'', ''ŏ'' (but on ''ĭ'' and ''ŭ'', see {{GHGpar|29|g}}). Thus {{GHGheb|text=יַקְטִ֫ילוּ}} (3rd pl. masc. Imperf. Hiph.) but {{GHGheb|text=תַּקְטֵ֫לְנָה}} 3rd pl. fem., and {{GHGheb|text=קוּ֫מוּ}} (and pl. masc. Imperat. Qal) but {{GHGheb|text=קֹ֫מְנָה}} fem. {{GHGmargin-letter|26|q}} '''6.''' Особым типом закрытых слогов являются слоги, оканчивающиеся на усиленный согласный, т. е. те, которые оканчиваются на тот же (усиленный) согласный, на который начинается следующий слог, напр. {{GHGheb|text=אִמִּי|pron=ʾĭm-mî}}, {{GHGheb|text=כֻּלּוֹ|pron=kŭl-lô}}. Если на них не падает ударение, то они имеют, как и остальные безударные слоги, короткий гласный; но если они ударны, то либо краткий гласный, как {{GHGheb|text=קַ֫לּוּ}}, {{GHGheb|text=הִנֶּ֫נּוּ}}, или долгий, как {{GHGheb|text=שָׁ֫מָּה}}, {{GHGheb|text=הֵ֫מָּה}}. Об отсутствии усиления согласного в конце слова см. {{GHGpar|20|l}}. {{GHGmargin-letter|26|q}} '''6.''' A special kind of closed syllables are the {{GHGterm|sharpened}}, i.e. those which end in the same (strengthened) consonant with which the following syllable begins, e.g. {{GHGheb|text=אִמִּי|pron=ʾĭm-mî}}, {{GHGheb|text=כֻּלּוֹ|pron=kŭl-lô}}. If without the tone, they have, like the rest, short vowels; but, if bearing the tone, either short vowels as {{GHGheb|text=קַ֫לּוּ}}, {{GHGheb|text=הִנֶּ֫נּוּ}}, or long, as {{GHGheb|text=שָׁ֫מָּה}}, {{GHGheb|text=הֵ֫מָּה}}. On the omission of the strengthening of a consonant at the end of a word, see {{GHGpar|20|l}}. {{GHGmargin-letter|26|r}} '''7.''' Слоги, оканчивающиеся на два согласных, встречаются только на конце слов и имеют, вполне естественно, краткий гласный: {{GHGheb|text=קָטַלְתְּ}}, {{GHGheb|text=וַיִּשְׁבְּ}}; но иногда цере, как {{GHGheb|text=נֵרְדְּ}}, {{GHGheb|text=וַיֵּבְדְּ}} или холем {{GHGheb|text=תּוֹסְףְּ קשְׁטְ}}. Ср., однако, {{GHGpar|10|i}}. Обычно неудобство произношения избегается за счет использования вспомогательного гласного ({{GHGpar|28|e}}). {{GHGmargin-letter|26|r}} '''7.''' Syllables ending with ''two'' consonants occur only at the end of words, and have most naturally short vowels, {{GHGheb|text=קָטַלְתְּ}}, {{GHGheb|text=וַיִּשְׁבְּ}}; but sometimes {{GHGterm|Ṣere}}, as {{GHGheb|text=נֵרְדְּ}}, {{GHGheb|text=וַיֵּבְדְּ}}, or {{GHGterm|Ḥolem}}, {{GHGheb|text=תּוֹסְףְּ קשְׁטְ}}. Cf., however, {{GHGpar|10|i}}. Usually the harshness of pronunciation is avoided by the use of a helping vowel ({{GHGpar|28|e}}). --> {{примечания|title=}} a8cgwqg0tboxnmu7v9cwmukfqruk8je 5710379 5710191 2026-05-07T09:53:53Z Dmitry Korchemny 61161 5710379 wikitext text/x-wiki {{GHGheader| | ЧАСТЬ = Слогообразование и его влияние на долготу и краткость гласных | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = }} {{GHGpar-heading|26|Слогообразование<ref>См. C. H. Toy, {{GHGcite|title=The Syllable in Hebrew}}, {{GHGcite|title=Amer. Journal of Philol.}}, 1884, p. 494 ff.; H. Strack, {{GHGcite|title=The Syllables in the Hebrew Language}}, {{GHGcite|title=Hebraica}}, Oct. 1884, p. 73 ff.</ref> и его влияние на долготу и краткость гласных}} {{GHGmargin-letter|26|a}} За исключением устойчивых гласных ({{GHGpar|25}}), поведение гласных — кратких и долгих — зависит от слогообразования. При этом в одних случаях особое значение имеет начальный звук слога, в других — конечный. '''1.''' Начало слога. Слог обычно начинается с согласного. В случае начальных {{GHGheb|text=ו}} и {{GHGheb|text=י}} он может начинаться с полугласного (см. прим. к {{GHGpar|5|b}}).<ref>Мы здесь не учитываем немногочисленные примеры, где начальный йод имеет значение простого ''i'' и пишется как {{GHGheb|text=אִי}} или {{GHGheb|text=אִ}} (см. {{GHGpar|24|e}} и особенно {{GHGpar|47|b}}, примечание), а также возможные другие случаи, где {{GHGheb|text=א}} при начальном гласном нужен только для письма, но в неогласованном тексте он необходим.</ref> Постоянное исключение из этого правила — связка {{GHGheb|text=וְ|translate=и}}. В тивериадском произношении перед шва и перед губными согласными {{GHGheb|text=וְ}} переходит в соответствующий гласный {{GHGheb|text=וּ}}, например {{GHGheb|text=וּדְבַר}}, {{GHGheb|text=וּמֶ֫לֶךְ}}. В случае губных согласных вавилонская пунктуация перед полным гласным пишет {{GHGheb|text=וֿ}}, т. е. {{GHGheb|text=וְ}}. {{GHGmargin-letter|26|b}} '''2.''' Конец слога. Слог может оканчиваться: ''a'') на гласный. Такой слог называется {{GHGterm|открытым}} или {{GHGterm|простым}}, например в {{GHGheb|text=קָטַ֫לְתָּ}}, где первый и последний слоги открыты. См. ниже, {{GHGpar|26|e|nonumber=1}}. {{GHGmargin-letter|26|c}} ''b'') на ''один'' согласный. Такой слог называется {{GHGterm|простым закрытым}}.<ref>Гезениус называет такой слог также «составным» (нем. ''zusammengesetzte Silbe''). ''Прим. перев.''</ref> Таков второй слог в {{GHGheb|text=קָטַל}}, {{GHGheb|text=לֵבָב}}. См. ниже, {{GHGpar|26|o|nonumber=1}}, {{GHGpar|26|p|nonumber=1}}. Сюда же относятся слоги, оканчивающиеся на усиленный согласный, как первый слог в {{GHGheb|text=קַטֵּל|pron=qaṭ-ṭēl}}. См. ниже, {{GHGpar|26|q|nonumber=1}}. {{GHGmargin-letter|26|d}} ''c'') на два согласных. Такой слог называется {{GHGterm|сверхзакрытым}},<ref>У Гезениуса — «вдвойне закрытый слог» (нем. ''doppelt geschlossene Silbe''), т. е. слог, закрытый двумя согласными. ''Прим. перев.''</ref> как в {{GHGheb|text=קשְׁטְ|pron=qōšṭ}}, {{GHGheb|text=קָטַ֫לְתְּ}}. Ср. ниже, {{GHGpar|26|r|nonumber=1}} и {{GHGpar|10|i}}–{{GHGpar|10|l|nonumber=1}}. <!-- {{GHGmargin-letter|26|e}} '''3.''' Открытые, или простые слоги имеют долгий гласный, независимо, ударные они, как в {{GHGheb|text=בְּךָ֫|translate=в тебе}}, {{GHGheb|text=יֵ֫לֶךְ|translate=он идет}}, или безударные, как в {{GHGheb|text=קָטַ֫ל}}, {{GHGheb|text=עֵנָ֫ב|translate=виноград}}.<ref>В отличие от этого фундаментального закона в иврите (долгий гласный в открытом слоге), исходный краткий гласный всегда присутствует в арабском, а иногда и в других семитских языках, кроме, конечно, случая гласных, долгих по своей природе. Приведенные выше примеры произносятся в арабском как بِكَ {{GHGpron|bĭkă}}, قَتَلَ {{GHGpron|qătălă}}, عِنَب{{GHGpron|ʿĭnăb}}. Хотя несомненно, что в иврите в более ранний период также в открытых слогах произносились краткие гласные, до сих пор можно сомневаться, возникла ли современная пунктуация только в силу искусственной практики торжественной рецитации Танахического текста. При такой гипотезе мы все равно должны объяснить, например, несомненно древнее удлинение ''ĭ'' и ''ŭ'' в открытом слоге в ''ē'' и ''ō''.</ref> Долгий гласный (камец, реже цере) особенно часто встречается в открытом предуданом слоге (предударный гласный), напр. {{GHGheb|text=לָהֶ֫ם}}, {{GHGheb|text=יָק֫וּם}}, {{GHGheb|text=קָטַ֫ל}}, {{GHGheb|text=לֵבָ֫ב}}.<ref>То, что эти предударные гласные на самом деле долги, было показано Брокельманом, Brockelmann, {{GHGcite|title={{abbr|ZA.|Zeitschrift für Assyriologie und verwandte Gebiete, ed. by C. Bezold. Lpz. 18S6 ff.}}}} xiv. 343 f., из передачи еврейских имен собственных в несторианской (сирийской) пунктуации, и, например, из арабского إِبْرَاهِيم ''ʾIbrâhîm''={{GHGheb|text=אַבְרָהָם}}. Он считает, что их удлинение в предударном слоге было инструментом, используемым масоретами для сохранения произношения традиционных гласных. Это объяснение предударных гласных как предосторожность против их исчезновения, безусловно справедливо; что касается того, может ли эта предосторожность быть приписана масоретам, см. предыдущее примечание. Предударный гласный в арабском регулярно является кратким (لَهُم{{GHGpron|lăhŭm}}, يَقُم {{GHGpron|jăqŭm}}, и т. д.), в арамейском — просто подвижное шва ({{GHGheb|text=לְהוֹן}}, {{GHGheb|text=יְקוּם}}, {{GHGheb|text=קְטַל}}, {{GHGheb|text=לְבַב}}); и даже в иврите, когда ударение смещается вперед, предударный гласный почти всегда переходит в шва, см. {{GHGpar|27}}. Однако, было бы неправильно предполагать, что этот предударный гласный занимает место шва только за счет следующего ударного слога. Он всегда возникает из исходного краткого гласного, поскольку такой гласный чаще всего удлиняется в открытом предударном слоге, но когда ударение смещается вперед, он переходит в шва.</ref> Краткие гласны в открытых слогах встречаются: {{GHGmargin-letter|26|e}} '''3.''' {{GHGterm|Open}} or {{GHGterm|simple}} syllables have a long vowel, whether they have the tone as in {{GHGheb|text=בְּךָ֫|translate=in thee}}, {{GHGheb|text=יֵ֫לֶךְ|translate=he goes}}, or are toneless as in {{GHGheb|text=קָטַ֫ל}}, {{GHGheb|text=עֵנָ֫ב|translate=a bunch of grapes}}.<ref>In opposition to this fundamental law in Hebrew (a {{GHGterm|long}} vowel in an {{GHGterm|open}} syllable), the original short vowel is found always in Arabic, and sometimes in the other Semitic languages, except of course in the case of ''naturally'' long vowels. The above examples are pronounced in Arabic {{GHGpron|bĭkă}}, {{GHGpron|qătălă}}, {{GHGpron|ʿĭnăb}}. Although it is certain therefore that in Hebrew also, at an earlier period, {{GHGterm|short}} vowels were pronounced in open syllables, it may still be doubted whether the present pronunciation is due ''merely'' to an artificial practice followed in the solemn recitation of the O.T. text. On this hypothesis we should have still to explain, e.g. the undoubtedly very old lengthening of ''ĭ'' and ''ŭ'' in an open syllable into ''ē'' and ''ō''.</ref> A long vowel (Qameṣ, less frequently Ṣere) is especially common in an open syllable before the tone (pretonic vowel), e.g. {{GHGheb|text=לָהֶ֫ם}}, {{GHGheb|text=יָק֫וּם}}, {{GHGheb|text=קָטַ֫ל}}, {{GHGheb|text=לֵבָ֫ב}}.<ref>That these pretonic vowels are really {{GHGterm|long}} is shown by Brockelmann, {{GHGcite|title={{abbr|ZA.|Zeitschrift für Assyriologie und verwandte Gebiete, ed. by C. Bezold. Lpz. 18S6 ff.}}}} xiv. 343 f., from the transcription of Hebrew proper names in the Nestorian (Syriac) punctuation, and e.g. from the Arabic ʾIbrâhîm={{GHGheb|text=אַבְרָהָם}}. He regards their lengthening in the syllable before the tone as a means adopted by the Masoretes to preserve the pronunciation of the traditional vowels. This explanation of the pretonic vowels as due to a precaution against their disappearing, is certainly right; as to whether the precaution can be ascribed to the Masoretes, see the previous note. For the pretonic vowel the Arabic regularly has a short vowel ({{GHGpron|lăhŭm}}, {{GHGpron|yăqŭm}}, &c.), the Aramaic simply a vocal {{GHGterm|Š<sup>e</sup>wâ}} ({{GHGheb|text=לְהוֹן}}, {{GHGheb|text=יְקוּם}}, {{GHGheb|text=קְטַל}}, {{GHGheb|text=לְבַב}}); and even in Hebrew, when the tone is thrown forward the pretonic vowel almost always becomes {{GHGterm|Š<sup>e</sup>wâ}}, see {{GHGpar|27}}. It would, however, be incorrect to assume from this that the pretonic vowel has taken the place of {{GHGterm|Š<sup>e</sup>wâ}} only on account of the following tone-syllable. It always arises from an original short vowel, since such a vowel is mostly lengthened in an open syllable before the tone, but when the tone is moved forward it becomes {{GHGterm|Š<sup>e</sup>wâ}}.</ref> ''Short'' vowels in ''open'' syllables occur: {{GHGmargin-letter|26|f}} ''a'') В словах, кажущихся двусложными, возникших с помощью вспомогательного гласного из односложных, такие как {{GHGheb|text=נַ֫חַל|translate=ручей}}, {{GHGheb|text=בַּ֫יִת|translate=дом}}, {{GHGheb|text=יִרֶ֫ב|translate=пусть он увеличится}}, из {{GHGpron|naḥl}}, {{GHGpron|bayt}}, {{GHGpron|yirb}}; см. также {{GHGheb|text=־ַ֫יִם}} окончание двойственного числа ({{GHGpar|88}}). Но см. {{GHGpar|28|e}}. {{GHGmargin-letter|26|f}} (''a'') In apparently dissyllabic words formed by means of a helping vowel from monosyllables, as {{GHGheb|text=נַ֫חַל|translate=brook}}, {{GHGheb|text=בַּ֫יִת|translate=house}}, {{GHGheb|text=יִרֶ֫ב|translate=let him increase}}, from {{GHGpron|naḥl}}, {{GHGpron|bayt}}, {{GHGpron|yirb}}; cf. also {{GHGheb|text=־ַ֫יִם}} the ending of the dual ({{GHGpar|88}}). But see {{GHGpar|28|e}}. {{GHGmargin-letter|26|g}} ''b'') В глагольном суффиксе 1 л. ед. ч. ({{GHGheb|text=־ַ֫נִי|translate=меня}}), напр. {{GHGheb|text=קְטָלַ֫נִי}} (араб.قَتَلَنِي {{GHGpron|qătălănĭ}}). Однако редкая форма {{GHGheb|text=־ַ֫נִּי}} ({{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=30|verse=6}}, см. {{GHGpar|59|f}}), доказывает, что ударный патах приводит к усилению следующего сонанта, и виртуально стоит в закрытом слоге, даже, если нун не написан с дагешем явно. В таких случаях как {{GHGheb|text=וַֽאדֹנָי}} ({{GHGpar|102|m}}) патах остается под вторичным ударением, после того как {{GHGheb|text=א}} сделался немым. {{GHGmargin-letter|26|g}} (''b'') In the verbal suffix of the 1st pers. sing. ({{GHGheb|text=־ַ֫נִי|translate=me}}), e.g. {{GHGheb|text=קְטָלַ֫נִי}} (Arab. {{GHGpron|qătălănĭ}}). The uncommon form {{GHGheb|text=־ַ֫נִּי}}, however ({{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=30|verse=6}}, cf. {{GHGpar|59|f}}), proves that the tone-bearing {{GHGterm|Pathaḥ}} produces a sharpening of the following sonant, and thus virtually stands in a closed syllable, even when the ''Nun'' is not expressly written with {{GHGterm|Dageš}}. In cases like {{GHGheb|text=וַֽאדֹנָי}} ({{GHGpar|102|m}}) {{GHGterm|Pathaḥ}} is retained in the counter-tone after the {{GHGheb|text=א}} has become quiescent. {{GHGmargin-letter|26|h}} ''c'') Иногда перед безударным аллативным {{GHGheb|text=־ָה}} ({{GHGpar|90|c}}), напр. {{GHGheb|text=מִדְבַּ֫רָה|translate=в пустыню}}; однако, только в сопр. состоянии ({{GHGbible-ref|book=1 K|chapter=19|verse=15}}), поскольку безударный суффикс {{GHGheb|text=־ָה}} не влияет на характер формы (особенно при быстром произнесении в тесном сочетании); в противном случае он — {{GHGheb|text=מִדְבָּ֫רָה}}. Во всех этих случаях краткий гласный также поддерживается ударением, главным ударением в слове, или (как в {{GHGpar|26|h|nonumber=1}}) вторичным ударением в сопр. сост. или вторичным ударением с метегом, как в {{GHGheb|text=וַאֽדֹנָי}} выше, {{GHGpar|26|g|nonumber=1}}; ср. влияние арсиса на краткий гласный в классической просодии. {{GHGmargin-letter|26|h}} (''c'') Sometimes before the toneless {{GHGterm|{{GHGheb|text=־ָה}} local}} ({{GHGpar|90|c}}), e.g. {{GHGheb|text=מִדְבַּ֫רָה|translate=towards the wilderness}}; only, however, in the constr. state ({{GHGbible-ref|book=1 K|chapter=19|verse=15}}), since the toneless suffix {{GHGheb|text=־ָה}} does not affect the character of the form (especially when rapidly pronounced in close connexion); otherwise it is {{GHGheb|text=מִדְבָּ֫רָה}}. In all these cases the short vowel is also supported by the tone, either the principal tone of the word, or (as in ''h'') by the secondary tone in the constr. st., or by the counter-tone with {{GHGterm|Metheg}}, as in {{GHGheb|text=וַאֽדֹנָי}} above, {{GHGpar|26|g|nonumber=1}}; cf. the effect of the {{GHGterm|arsis}} on the short vowel in classical prosody. {{GHGmargin-letter|26|i}} ''d'') В сочетаниях {{GHGheb|text=־ַֽ־ֲ}}, {{GHGheb|text=־ֶֽ־ֱ}}, {{GHGheb|text=־ָֽ־ֳ}}, напр. {{GHGheb|text=נַֽעֲרוֹ|translate=его мальчик}}, {{GHGheb|text=יֶֽאֱסֹר|translate=он свяжет}}, {{GHGheb|text=פָּֽעֳלוֹ|translate=его деяние}}. Во всех этих случаях слог сперва был по настоящему закрытым, и только когда гортанный получил хатеф, он поэтому стал открытым (но ср. напр. {{GHGheb|text=יֶאְסֹר}} и {{GHGheb|text=יֶֽאֱסֹר}}). Это же сочетание гласных возникает в предлоге {{GHGheb|text=בְּ}}, {{GHGheb|text=כְּ‍}}, {{GHGheb|text=לְ}} или в соединительным {{GHGheb|text=ו}}, стоящем перед начальным слогом, имеющим хатеф, поскольку первый получает гласный, имеющийся в хатефе (см. {{GHGpar|102|d}} и {{GHGpar|104|d}}). К этой же категории относятся также случаи, где эти же предлоги с хиреком стоят перед согласным имеющим подвижное шва, напр. {{GHGheb|text=בִּדְבַר}}, {{GHGheb|text=כִּדְבַּר}}, и т. д. {{GHGmargin-letter|26|i}} (''d'') In the combinations {{GHGheb|text=־ַֽ־ֲ}}, {{GHGheb|text=־ֶֽ־ֱ}}, {{GHGheb|text=־ָֽ־ֳ}}, e.g. {{GHGheb|text=נַֽעֲרוֹ|translate=his boy}}, {{GHGheb|text=יֶֽאֱסֹר|translate=he will bind}}, {{GHGheb|text=פָּֽעֳלוֹ|translate=his deed}}. In all these cases the syllable was at first really closed, and it was only when the guttural took a {{GHGterm|Ḥaṭeph}} that it became in consequence open (but cf. e.g. {{GHGheb|text=יֶאְסֹר}} and {{GHGheb|text=יֶֽאֱסֹר}}). The same vowel sequence arises wherever a preposition {{GHGheb|text=בְּ}}, {{GHGheb|text=כְּ‍}}, {{GHGheb|text=לְ}}, or {{GHGheb|text=ו}} copulative is prefixed to an initial syllable which has a {{GHGterm|Ḥaṭeph}}, since the former then takes the vowel contained in the {{GHGterm|Ḥaṭeph}} (see {{GHGpar|102|d}} and {{GHGpar|104|d}}). To the same category belong also the cases where these prepositions with Ḥireq stand before a consonant with simple Š<sup>e</sup>wâ mobile, e.g. {{GHGheb|text=בִּדְבַר}}, {{GHGheb|text=כִּדְבַּר}}, &c. {{GHGmargin-letter|26|k}} ''e'') В таких формах как {{GHGheb|text=יֶֽחֶזְקוּ|pron=jäḥä-z<sup>e</sup>-qû|translate=они сильны}}, {{GHGheb|text=פָּֽעָלְךָ|pron=pŏʿŏl<sup>e</sup>khā|translate=твое деяние}}. Это — опять-таки случаи позднейшего открытия закрытых слогов (поэтому, напр., также встречается {{GHGheb|text=יֶחְזְקוּ}}); {{GHGheb|text=פָּֽעָלְךָ}} есть собственно {{GHGpron|pŏʿl<sup>e</sup>khā}}; см. в общем {{GHGpar|22|m}}, в конце, и {{GHGpar|28|c}}. {{GHGmargin-letter|26|k}} (''e'') In forms like {{GHGheb|text=יֶֽחֶזְקוּ}} {{GHGpron|yäḥä-z<sup>e</sup>-qû}} (they are strong), {{GHGheb|text=פָּֽעָלְךָ}} {{GHGpron|pŏʿŏl<sup>e</sup>khā}} (thy deed). These again are cases of the subsequent opening of closed syllables (hence, e.g. {{GHGheb|text=יֶחְזְקוּ}} also occurs); {{GHGheb|text=פָּֽעָלְךָ}} is properly {{GHGpron|pŏʿl<sup>e</sup>khā}}; cf. generally {{GHGpar|22|m}}, end, and {{GHGpar|28|c}}. {{GHGmargin-letter|26|l}} Такие случаи как {{GHGheb|text=הַחֹ֫דֶשׁ}}, {{GHGheb|text=אַחִים}} ({{GHGpar|96}}), {{GHGheb|text=הַֽחִתֹּ֫תָ}} ({{GHGpar|67|w}}) не относятся к этой категории, потому что все они имеют ''ă'' в слоге с виртуальным удвоением; также и ни ударный сегол в суффиксах (напр. {{GHGheb|text=דְּבָרֶ֫ךָ}}), ни сегол, произошедший от ''ă'' перед гортанными с камецем ({{GHGpar|22|c}}). О {{GHGheb|text=שָֽׁרָשִׁים}} и {{GHGheb|text=קָֽדָשִׁים}}, см. {{GHGpar|9|v}}. {{GHGmargin-letter|26|l}} Such cases as {{GHGheb|text=הַחֹ֫דֶשׁ}}, {{GHGheb|text=אַחִים}} ({{GHGpar|96}}), {{GHGheb|text=הַֽחִתֹּ֫תָ}} ({{GHGpar|67|w}}) do not come under this head, since they all have ''ă'' in a virtually sharpened syllable; nor does the tone-bearing {{GHGterm|S<sup>e</sup>ghôl}} in suffixes (e.g. {{GHGheb|text=דְּבָרֶ֫ךָ}}), nor {{GHGterm|S<sup>e</sup>ghôl}} for ''ă'' before a guttural with {{GHGterm|Qameṣ}} ({{GHGpar|22|c}}). On {{GHGheb|text=שָֽׁרָשִׁים}} and {{GHGheb|text=קָֽדָשִׁים}}, see {{GHGpar|9|v}}. {{GHGmargin-letter|26|m}} '''4.''' Независимые слоги с полным гласным, которые были описаны выше, часто предваряются одним согласным с подвижным шва, простым или составным. Такой согласный с подвижным шва никогда не является независимым слогом, но примыкает так тесно к следующему слогу, что он практически образует с ним единый слог, напр. {{GHGheb|text=לְחִי|pron=l<sup>e</sup>ḥî|translate=щека}}; {{GHGheb|text=חֳלִי|pron=ḥ<sup>o</sup>lî|translate=болезнь}}; {{GHGheb|text=יִלְמְדוּ|pron=yil-m<sup>e</sup>dhû}} ''jil-m<sup>e</sup>dhû''. Это особенно относится к префиксам {{GHGheb|text=וְ}}, {{GHGheb|text=בְ}}, {{GHGheb|text=כְ‍}}, {{GHGheb|text=לְ}}. См. {{GHGpar|102}}. {{GHGmargin-letter|26|m}} '''4.''' The independent syllables with a firm vowel which have been described above, are frequently preceded by a single consonant with vocal Š<sup>e</sup>wâ, simple or compound. Such a consonant with vocal Š<sup>e</sup>wâ never has the value of an independent syllable, but rather attaches itself so closely to the following syllable that it forms practically one syllable with it, e.g. {{GHGheb|text=לְחִי}} (cheek) {{GHGpron|l<sup>e</sup>ḥî}}; {{GHGheb|text=חֳלִי}} (sickness) {{GHGpron|ḥ<sup>o</sup>lî}}; {{GHGheb|text=יִלְמְדוּ}} ''yil-m<sup>e</sup>dhû''. This concerns especially the prefixes {{GHGheb|text=וְ}}, {{GHGheb|text=בְ}}, {{GHGheb|text=כְ‍}}, {{GHGheb|text=לְ}}. See {{GHGpar|102}}. {{GHGmargin-letter|26|n}} Подвижное шва во всех этих случаях несомненно образовалось путем ослабления первоначально полного гласного (напр. {{GHGheb|text=יִקְטְלוּ}}, араб. يَقْتُلُو {{GHGpron|yaqtŭlû}}, {{GHGheb|text=בְּךָ}} араб. بِكَ {{GHGpron|bĭkă}}, и т. д.); отсюда, однако, нельзя заключить, что масореты рассматривали его как образование своего рода открытого слога, поскольку это бы еще более противоречило бы их фундаментальному закону (а именно, что долгий гласный должен стоять в открытом слоге), чем указанные выше исключения, {{GHGpar|26|f|nonumber=1}}–{{GHGpar|26|k|nonumber=1}}. Даже использование метега со шва в особых случаях (см. {{GHGpar|16|f}}) не является доказательством такого взгляда у части масоретов. {{GHGmargin-letter|26|n}} The {{GHGterm|Š<sup>e</sup>wâ mobile}} is no doubt in all such cases weakened from an original full vowel (e.g. {{GHGheb|text=יִקְטְלוּ}} Arab. {{GHGpron|yaqtŭlû}}, {{GHGheb|text=בְּךָ}} Arab. {{GHGpron|bĭkă}}, &c.); from this, however, it cannot be inferred that the Masoretes regarded it as forming a kind of {{GHGpron|open}} syllable, for this would be even more directly opposed to their fundamental law (viz. that a long vowel should stand in an open syllable), than are the exceptions cited above, {{GHGpar|26|f|nonumber=1}}–{{GHGpar|26|k|nonumber=1}}. Even the use of Metheg with Š<sup>e</sup>wâ in special cases (see {{GHGpar|16|f}}) is no proof of such a view on the part of the Masoretes. {{GHGmargin-letter|26|o}} '''5.''' Закрытый слог, оканчивающийся на один согласный, если он безударен, то обязательно имеет краткий гласный, вне зависимости, находится ли он в начале или в конце слова,<ref>В исключениях типа {{GHGheb|text=שָֽׁת־לִי}} {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=4|verse=25}} (где {{GHGpron|šāt}} требуется характером формы, хотя закрытый слог потерял ударение из-за следующего за ним маккефа), метег используется для того, чтобы предотвратить неправильное произношение; аналогично, ''ē'' также иногда остается перед маккефом, напр. {{GHGheb|text=שֵֽׁם־}} {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=2|verse=13}}; {{GHGheb|text=עֵֽץ־}} {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=2|verse=16}}.</ref> напр. {{GHGheb|text=מַלְכָּה|translate=царица}}, {{GHGheb|text=חֶשְׁבּוֹן|translate=подсчет}}, {{GHGheb|text=חָכְמָה|translate=мудрость}}, {{GHGheb|text=וַיָּ֫סַר|translate=и он повернул назад}}, {{GHGheb|text=וַיָּ֫קֶם}}, {{GHGheb|text=וַיָּ֫קָם|pron=wayyāqǒm}}). {{GHGmargin-letter|26|o}} '''5.''' {{GHGterm|Closed}} syllables ending with one consonant, when without the tone, necessarily have {{GHGterm|short}} vowels, whether at the beginning or at the end of words,<ref>In exceptions such as {{GHGheb|text=שָֽׁת־לִי}} {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=4|verse=25}} (where {{GHGpron|šāt}} is required by the character of the form, although the closed syllable has lost the tone owing to the following Maqqeph), Metheg is used to guard against a wrong pronunciation; similarly ''ē'' is sometimes retained before Maqqeph, e.g. {{GHGheb|text=שֵֽׁם־}} {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=2|verse=13}}; {{GHGheb|text=עֵֽץ־}} {{GHGbible-ref|book=Gn|chapter=2|verse=16}}.</ref> e.g. {{GHGheb|text=מַלְכָּה|translate=queen}}, {{GHGheb|text=חֶשְׁבּוֹן|translate=understanding}}, {{GHGheb|text=חָכְמָה|translate=wisdom}}, {{GHGheb|text=וַיָּ֫סַר|translate=and he turned back}}, {{GHGheb|text=וַיָּ֫קֶם}}, {{GHGheb|text=וַיָּ֫קָם}} ({{GHGpron|wayyāqǒm}}). {{GHGmargin-letter|26|p}} Ударный закрытый слог может иметь как долгий, так и краткий гласный, но если гласный краток, то, как правило, он должен быть либо патахом, либо сеголом.<ref>См.{{GHGpar|9|e}}, {{GHGpar|9|f|nonumber=1}}. ''ĭ'' в таких случаях встречается лишь в частицах {{GHGheb|text=אִם}}, {{GHGheb|text=עִם}}, {{GHGheb|text=מִן}}; но они обычно ({{GHGheb|text=מִן}} всегда) становятся безударными благодаря следующему за ниме маккефу. См. также такие формы как {{GHGheb|text=וַיִּשְׁבְּ}} {{GHGpar|26|r}} и {{GHGpar|75|q}}.</ref> Ударный закрытый второй от конца слог из долгих гласных допускает только удлинившиеся под ударением ''ā'', ''ē'', ''ō'', а не исконно долгие ''î'', ''ê'', ''ô'', ''û''; из кратких гласных — только ''ă'', ''ĕ'', не ''ĭ'', ''ŭ'', ''ŏ'' (но об ''ĭ'' и ''ŭ'', см. {{GHGpar|29|g}}). Так, {{GHGheb|text=יַקְטִ֫ילוּ}} (3-е л. м. р. imperf. Hiph.) но {{GHGheb|text=תַּקְטֵ֫לְנָה}} 3-е л. мн. ч. ж. р. и {{GHGheb|text=קוּ֫מוּ}} (и мн. ч. м. р. imperat. Qal), но {{GHGheb|text=קֹ֫מְנָה}} ж. р. {{GHGmargin-letter|26|p}} A {{GHGterm|tone-bearing}} closed syllable may have either a long or short vowel, but if the latter, it must as a rule be either Pathaḥ or S<sup>e</sup>ghôl.<ref>See {{GHGpar|9|e}}, {{GHGpar|9|f|nonumber=1}}. ''ĭ'' occurs thus only in the particles {{GHGheb|text=אִם}}, {{GHGheb|text=עִם}}, {{GHGheb|text=מִן}}; but these usually ({{GHGheb|text=מִן}} always) are rendered toneless by a following Maqqeph. Cf. also such forms as {{GHGheb|text=וַיִּשְׁבְּ}} {{GHGpar|26|r}} and {{GHGpar|75|q}}.</ref> The tone-bearing closed penultima admits, of the {{GHGterm|long}} vowels, only the tone-long ''ā'', ''ē'', ''ō'', not the longest ''î'', ''ê'', ''ô'', ''û''; of the ''short'' vowels, only ''ă'', ''ĕ'', not ''ĭ'', ''ŭ'', ''ŏ'' (but on ''ĭ'' and ''ŭ'', see {{GHGpar|29|g}}). Thus {{GHGheb|text=יַקְטִ֫ילוּ}} (3rd pl. masc. Imperf. Hiph.) but {{GHGheb|text=תַּקְטֵ֫לְנָה}} 3rd pl. fem., and {{GHGheb|text=קוּ֫מוּ}} (and pl. masc. Imperat. Qal) but {{GHGheb|text=קֹ֫מְנָה}} fem. {{GHGmargin-letter|26|q}} '''6.''' Особым типом закрытых слогов являются слоги, оканчивающиеся на усиленный согласный, т. е. те, которые оканчиваются на тот же (усиленный) согласный, на который начинается следующий слог, напр. {{GHGheb|text=אִמִּי|pron=ʾĭm-mî}}, {{GHGheb|text=כֻּלּוֹ|pron=kŭl-lô}}. Если на них не падает ударение, то они имеют, как и остальные безударные слоги, короткий гласный; но если они ударны, то либо краткий гласный, как {{GHGheb|text=קַ֫לּוּ}}, {{GHGheb|text=הִנֶּ֫נּוּ}}, или долгий, как {{GHGheb|text=שָׁ֫מָּה}}, {{GHGheb|text=הֵ֫מָּה}}. Об отсутствии усиления согласного в конце слова см. {{GHGpar|20|l}}. {{GHGmargin-letter|26|q}} '''6.''' A special kind of closed syllables are the {{GHGterm|sharpened}}, i.e. those which end in the same (strengthened) consonant with which the following syllable begins, e.g. {{GHGheb|text=אִמִּי|pron=ʾĭm-mî}}, {{GHGheb|text=כֻּלּוֹ|pron=kŭl-lô}}. If without the tone, they have, like the rest, short vowels; but, if bearing the tone, either short vowels as {{GHGheb|text=קַ֫לּוּ}}, {{GHGheb|text=הִנֶּ֫נּוּ}}, or long, as {{GHGheb|text=שָׁ֫מָּה}}, {{GHGheb|text=הֵ֫מָּה}}. On the omission of the strengthening of a consonant at the end of a word, see {{GHGpar|20|l}}. {{GHGmargin-letter|26|r}} '''7.''' Слоги, оканчивающиеся на два согласных, встречаются только на конце слов и имеют, вполне естественно, краткий гласный: {{GHGheb|text=קָטַלְתְּ}}, {{GHGheb|text=וַיִּשְׁבְּ}}; но иногда цере, как {{GHGheb|text=נֵרְדְּ}}, {{GHGheb|text=וַיֵּבְדְּ}} или холем {{GHGheb|text=תּוֹסְףְּ קשְׁטְ}}. Ср., однако, {{GHGpar|10|i}}. Обычно неудобство произношения избегается за счет использования вспомогательного гласного ({{GHGpar|28|e}}). {{GHGmargin-letter|26|r}} '''7.''' Syllables ending with ''two'' consonants occur only at the end of words, and have most naturally short vowels, {{GHGheb|text=קָטַלְתְּ}}, {{GHGheb|text=וַיִּשְׁבְּ}}; but sometimes {{GHGterm|Ṣere}}, as {{GHGheb|text=נֵרְדְּ}}, {{GHGheb|text=וַיֵּבְדְּ}}, or {{GHGterm|Ḥolem}}, {{GHGheb|text=תּוֹסְףְּ קשְׁטְ}}. Cf., however, {{GHGpar|10|i}}. Usually the harshness of pronunciation is avoided by the use of a helping vowel ({{GHGpar|28|e}}). --> {{примечания|title=}} thzcgdxuri6g9c447x2p9h1mc23my4k Пустыня (Драверт) 0 1221379 5710252 5709857 2026-05-06T18:24:30Z Ivtorov 37331 орфография 5710252 wikitext text/x-wiki {{Отексте | КАЧЕСТВО=3 | АВТОР= [[Пётр Людвикович Драверт]] (1879—1945) | НАЗВАНИЕ= Пустыня | ДАТАСОЗДАНИЯ= 1910 | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ= | ИСТОЧНИК= ''Драверт П.'' Стихотворения. Казань: типо-литография М. А. Семенова, 1913. 96 с. | ДРУГОЕ= | ВИКИПЕДИЯ= | ИЗОБРАЖЕНИЕ= | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ= | ПРЕДЫДУЩИЙ= | СЛЕДУЮЩИЙ= | ЛИЦЕНЗИЯ= PD-old-70 }} {{poem-on| ПУСТЫНЯ |}} <poem> Ты безплодна, пустыня печальная, Ты безводна, страна каменистая, У далекаго Бога опальная. Монотонно-волнисто бугристая… В час, как вышла Луна одноликая, Встал на дикие, голые кручи я — И тебе посылаю, великая, Этой песни протяжной созвучия… Были дни, — и тогда схоронённая Ты лежала под морем тропическим; Колыхалась в нём жизнь затаённая И горела огнём фосфорическим. А вглуби — над гранитными плитами — Где теснились моллюсков скопления, Офиуры ползли с трилобитами. Развивались кораллов сплетения… В недра вечности жадно голодные Уносилося время бесстрастное, — И мелели глубины подводные, Осушалося море прекрасное. Там, где бегали волны кипучие, В блеске солнечном ветром вспенённые, Там теперь ураганы могучие Поднимают пески раскалённые. И миражи встають надь долинами, Выделяяся в огненном воздухе: Пальмы тихо качают вершинами, И потоки лепечут об отдыхе. Это призраки счастья грядущего, Это вестники силы зачатия В письменах прореканья нелгущего Знаменуют крушенье проклятия… Необорною жизнью убитая Уничтожится смерть преходящая; — Ты воскреснешь пустыня забытая, Смена возрожденья таящая. И под нимбами туч увлажнённая — В непрерывности цепи свершения — Будешь ярко цвести, возвращённая В круг неведомых целей Творения!… ''Томск, 1910.'' </poem> {{poem-off}} [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Стихотворения]] [[Категория:Поэзия Петра Людвиковича Драверта]] [[Категория:Поэзия 1913 года]] j2pyptajkdl2wy0wgp0kwsbtpsaodon Женщина (Ивлеев) 0 1221384 5710184 5710063 2026-05-06T13:36:52Z Vladis13 49438 5710184 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Николай Александрович Ивлеев | НАЗВАНИЕ = Женщина | ИСТОЧНИК = ''Николай Ивлеев''. Российская глубинка. — Новокузнецк: Союз писателей, 2024. – С. 142. – ISBN 978-5-00187-907-7. | ПРЕДЫДУЩИЙ = [[Христос в России (Ивлеев)/Часть II| Христос в России. Часть II]] | СЛЕДУЮЩИЙ = [[Как путник жаждой утомлённый (Ивлеев)| Как путник жаждой утомлённый]] | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДАТА ПУБЛИКАЦИИ = 2024 }} {{v|Женщина| Перед созданием твоим Природа мудрствовала долго, Сверяя помыслы свои С еще незамутнённой Волгой, {{nr|5}}С тростинкой около ручья, С труднодоступною скалою, С весенней песней соловья, С берёзкой, росшей под горою, — И всё, что в арсенале было {{nr|10}}И чем сама была горда, Она в тебе соединила Безропотно и навсегда: Луны полночную лампаду, Бегущую по водопаду {{nr|15}}Сияньем призрачных лучей, Вкрапила в чудный блеск очей, Оправу томных глаз — ресницы, Интимной кротости залог, — Взметнула крыльями орлицы; {{nr|20}}А цвет зари и блеск зарницы Объединила в пламень щёк, В осенний праздник у берёзы Остригла золотые косы, Тростинку превратила в стан, {{nr|25}}Сумбурных мыслей океан Нашёл приют в головке милой, В лесу из омута, со дна, Воскресла глаз голубизна, А слабость обратилась силой. {{nr|30}}Как ранним утром сквозь туманы Иль при луне во тьме ночной Встают далёкие курганы — Взметнула грудь живой волной; Свои прелестные мгновенья, {{nr|35}}Как красоту земли родной, Без ропота и сожаленья Все отдала тебе одной; И ты противиться не стала, Без ложной скромности взяла, {{nr|40}}Гордясь, на подиум взошла И мышцей бёдер завиляла. Но всех щедрот её ума Тебе всегда казалось мало, И ты с младенчества сама {{nr|45}}Преображать свой образ стала: Наказам мудрым вопреки, Тугие косы обкромсала И взобралась на каблуки; С благословения подружки {{nr|50}}Перещипала брови в дужки, И далее, впадая в раж И наполняя губы зноем, Ты наложила макияж Немыслимо обильным слоем; {{nr|55}}Чтоб восторгались бюстом люди, Прооперировала груди, Напудрилась, подзавилась И в новый сервис подалась. Идя дорогою прогресса, {{nr|60}}Век заменил пластмассой сталь, Чтоб оградить тебя от стресса, Вложил вовнутрь тебя спираль, Чем до известного предела Смягчил опасность ремесла. {{nr|65}}Ты боязливой не была, А тут и вовсе осмелела: Одежды лёгкие свои, Как бремя летнее земли На землю сбросив листопадом, {{nr|70}}Купюрный шелест возлюбя И превзойдя саму себя, Пошла вилять не только задом. |2020}} {{VRTS|2026041410012244|Лицензия=dual}} [[Категория: Русская поэзия]] [[Категория:Николай Александрович Ивлеев]] rokoo2sxd8hb0tvxhr6598xz453xyhw Как путник жаждой утомлённый (Ивлеев) 0 1221441 5710180 5710089 2026-05-06T12:27:46Z NIKLOV 133948 /* */ 5710180 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Николай Александрович Ивлеев | НАЗВАНИЕ = Как путник жаждой утомлённый | ИСТОЧНИК =''Николай Ивлеев''. Моё святое прегрешенье. –Новокузнецк: Союз писателей, 2019. – С. 6. – ISBN 978-5-00143-257-9. | ПРЕДЫДУЩИЙ = [[Женщина (Ивлеев) Женщина]] | СЛЕДУЮЩИЙ =[[Нас коммунальная квартира (Ивлеев) Нас коммунальная квартира]] | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДАТА ПУБЛИКАЦИИ = 2019 }} {{v|| Как путник, жаждой утомлённый, Спешит закончить долгий путь, Чтоб грудью лечь к воде студёной, Так я, бессмысленно влюблённый, {{nr|5}}Спешу в глаза её взглянуть . Они бездонны, словно омут, Куда, как в вечность, канет свет. Из их глубин лучу земному, Лучу, воистину святому, {{nr|10}}Моих надежд возврата нет. И радость жизни, и страданье, И пламень взглядов роковых, Тоска, тревога, ожиданье И непонятное желанье {{nr|15}}Всегда присутствовали в них. Они не могут лицемерить, И я надеждой робкой льщусь: Неизмеримое измерить, Понять, постигнуть и поверить {{nr|20}}В непостижимое учусь! |2019}} {{VRTS|2026041410012244| Лицензия=dual}} [[Категория: Русская поэзия]] [[Категория: Николай Александрович Ивлеев]] mtzd3rw6zemudjtel07raxkw3xdvz20 Я пьян тобою без вина (Ивлеев) 0 1221443 5710238 5710093 2026-05-06T17:52:00Z Butko 139 5710238 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Николай Александрович Ивлеев | НАЗВАНИЕ = Я пьян тобою без вина | ИСТОЧНИК =''Николай Ивлеев''. Моё святое прегрешенье. – Новокузнецк: Союз писателей, 2019. – С. 15 . – ISBN 978-5-00143-257-9. | ПРЕДЫДУЩИЙ = [[Нас коммунальная квартира (Ивлеев)|Нас коммунальная квартира]] | СЛЕДУЮЩИЙ =[[Для упований нет причины (Ивлеев)|Для упований нет причины]] | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДАТА ПУБЛИКАЦИИ =2019 }} {{v|| Я пьян тобою без вина, Без вакханального веселья. Вино в тебе, и для похмелья Нужна мне ты всего одна. {{nr|5}}Чужого тела сладкий вид И аромат открытой кожи Ещё сильней меня тревожит И воспалённый мозг пьянит. И ты нетвёрдою рукой {{nr|10}}Не отвергаешь притязаний, Не отрицай моих желаний И жажду плоти успокой. |2019}} {{VRTS|2026041410012244| Лицензия=dual}} [[Категория: Русская поэзия]] [[Категория: Николай Александрович Ивлеев]] i9mdr7dup1ica5q7bzg4w4xrc8dffms Индекс:Северные цветы на 1825 год (1881).pdf 106 1221449 5710322 5710098 2026-05-06T20:47:06Z Lanhiaze 23205 оформление 5710322 proofread-index text/x-wiki {{:MediaWiki:Proofreadpage_index_template |Type=journal |Название={{ЕДО|Сѣверные цвѣты на 1825 год|Северные цветы на 1825 год}} |Подзаголовок= |Автор=разные |Переводчик= |Редактор= |Иллюстратор= |Год=1881 |Издатель= |Место={{ЕДО|Санкт-Петербургъ|Санкт-Петербург}} |Том= |Часть= |Издание= |Серия= |school= |Progress=C |Transclusion=no |Compilation=false |Изображение=3 |Страницы=<pagelist 1=Титул 2="-" 3="Ориг. титул" 4=Цензура 5=Авантитул 6="-" 7=3 364="-" 365to368=highroman 365=3 /> |Тома= |Примечания=Перепечатка [[Индекс:Северные цветы на 1825 год (1824).pdf|издания 1824 г]]. |Содержание= |Источник=pdf |wikidata_item= |Header=__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> |Footer=<!-- --> <references /> </div> |Width= |Css= |Ключ= }} [[Категория:Индексы альманаха «Северные цветы»]] 1zm6zwrnbro1sizrgn3nmqs43ujn1x5 Ирландская песня (Мур; Козлов)/ДО 0 1221452 5710186 5710103 2026-05-06T14:23:44Z Lanhiaze 23205 Lanhiaze переименовал страницу [[Луч ясный играет на светлых водах (Мур; Козлов)/ДО]] в [[Ирландская песня (Мур; Козлов)/ДО]] без оставления перенаправления: название с ошибкой: У стихотворения есть заглавие 5710103 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = [[Автор:Томас Мур|Томасъ Муръ]] | НАЗВАНИЕ = Ирландская пѣсня | ЧАСТЬ = | ПОДЗАГОЛОВОК = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | СОДЕРЖАНИЕ = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = en | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = [[:en:Irish Melodies/As a beam o'er the face of the waters may glow|As a beam o'er the face of the waters may glow]] | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = [[Автор:Иван Иванович Козлов|Иванъ Ивановичъ Козловъ]] | ИСТОЧНИК = [[Индекс:Северные цветы на 1825 год (1824).pdf|Сѣверные цвѣты на 1825 годъ]], с. 318. | ДРУГОЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИДАННЫЕ = <!-- id элемента темы --> | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 4 | ЛИЦЕНЗИЯ = | СТИЛЬ = text | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = As a beam o'er the face of the waters may glow (Мур) }} <pages index="Северные цветы на 1825 год (1824).pdf" from=329 to=329 fromsection="murkozlov" tosection="murkozlov" /> [[Категория:Поэзия Томаса Мура]] [[Категория:Переводы, выполненные Иваном Ивановичем Козловым]] o4riy3b2i82th3omqfux7nr2h4v483j Ирландская песня (Мур; Козлов) 0 1221453 5710185 5710102 2026-05-06T14:23:33Z Lanhiaze 23205 Lanhiaze переименовал страницу [[Луч ясный играет на светлых водах (Мур; Козлов)]] в [[Ирландская песня (Мур; Козлов)]] без оставления перенаправления: название с ошибкой: У стихотворения есть заглавие 5710102 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = [[Автор:Томас Мур|Томас Мур]] | НАЗВАНИЕ = Ирландская песня | ЧАСТЬ = | ПОДЗАГОЛОВОК = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | СОДЕРЖАНИЕ = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = en | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = [[:en:Irish Melodies/As a beam o'er the face of the waters may glow|As a beam o'er the face of the waters may glow]] | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = [[Автор:Иван Иванович Козлов|Иван Иванович Козлов]] | ИСТОЧНИК = [[Индекс:Северные цветы на 1825 год (1824).pdf|Северные цветы на 1825 год]], с. 318. | ДРУГОЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИДАННЫЕ = <!-- id элемента темы --> | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 4 | ЛИЦЕНЗИЯ = | СТИЛЬ = text | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = As a beam o'er the face of the waters may glow (Мур) }} <pages index="Северные цветы на 1825 год (1824).pdf" from=329 to=329 fromsection="murkozlov" tosection="murkozlov" /> [[Категория:Поэзия Томаса Мура]] [[Категория:Переводы, выполненные Иваном Ивановичем Козловым]] fh5zp6n0pk1579jrampd686wczsfhnh Страница:Китайско-русский словарь, том I (Палладий, Попов; 1888).pdf/108 104 1221480 5710181 2026-05-06T12:31:39Z Monedula 5 новая страница 5710181 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Monedula" />__NOEDITSECTION__ {{колонтитул|&nbsp;|— 95 —|&nbsp;}} <div class="text"></noinclude><section begin="Гао" /> ''гао цао'' черновая, Стар. {{КафаровПопов-формат3|丨案}} ''гао анъ'' клеркъ; дѣло. {{КафаровПопов-формат3|丨本}} ''гао бэнь'' назв. медицинскаго растенія. Черновая. {{КафаровПопов-формат3|丨砧}} ''гао чжень'' мужъ, супругъ. {{КафаровПопов-формат3|席丨}} ''си гао'' сидѣть на соломѣ, т. е. придти съ повинной и ожидать казни, — просить прощенія. {{КафаровПопов-формат3|淸丨}} ''цинъ гао'' переписанная бумага. {{КафаровПопов-формат3|原丨}} ''юань гао'' оригиналъ для копіи. {{КафаровПопов-формат3|脫丨}} ''то гао'' кончить черновую. {{КафаровПопов-формат3|窻丨}} ''чуанъ гао'' задачка, писанная дома. {{КафаровПопов-формат3|茭丨}} ''цзяо гао'' солома растенія Цзяо, идущая на кормъ. {{КафаровПопов-формат3|芻丨}} ''чу гао'' кормовая трава. {{КафаровПопов-формат3|起丨}} ''ци гао'' написать черновую. {{КафаровПопов-формат3|草丨}} ''цао гао'' черновая. {{КафаровПопов-формат3|手丨}} ''шоу гао'' собственноручная черновая. {{КафаровПопов-формат3|祕丨}} ''би гао'' секретная черновая. {{КафаровПопов-формат3|腹丨}} ''фу гао'' составить черновую въ умѣ. {{КафаровПопов-формат3|新丨}} ''синь гао'' новая черновая. {{КафаровПопов-формат3|殘丨}} ''цань гао'' старый отпускъ. (черновая). {{КафаровПопов-формат3|遺丨}} ''и гао'' оставленныя кѣмъ либо черновыя бумаги и сочиненія. {{КафаровПопов-формат3|焚丨}} ''фынь гао'' сжигать черновую. {{КафаровПопов-формат3|制丨}} ''чжи гао'' писать черновую. {{КафаровПопов-формат3|舂丨}} ''чжуанъ гао'' толченіе соломы въ ступѣ — наказаніе обращенныхъ въ рабство женщинъ. {{КафаровПопов-формат3|畫丨}} ''хуа гао'' подписывать отпускъ. {{КафаровПопов-формат3|題奏丨}} ''ти цзоу гао'' столичная газета. {{КафаровПопов-формат3|席丨飮水}} ''си гао инь шуй'' сидѣть на рогожкѣ и пить воду, — такъ въ древности поступали винившіеся преступники, повинная. {{КафаровПопов-формат3|席丨請罪}} ''си гао цинъ цзуй'' повинная; просить прощенія. {{КафаровПопов-формат2|槁<br>稾| ''Гао.'' Сухой; сухое дерево.}} {{КафаровПопов-формат3|丨物}} ''гао у'' сальныя приготовленія, кабаны и проч. {{КафаровПопов-формат3|丨木}} ''гао му'' сухое дерево. {{КафаровПопов-формат3|丨本}} ''гао бэнь'' назв. лекарства. {{КафаровПопов-формат3|枯丨}} ''ку гао'' сухой. {{КафаровПопов-формат3|形丨}} ''синъ гао'' сухой по наружности, сухопарый. {{КафаровПопов-формат3|苗丨}} ''мяо гао'' хлѣбъ засохъ. {{КафаровПопов-формат3|衰丨}} ''шуай гао'' изсохшій. {{КафаровПопов-формат3|色丨}} ''сэ гао'' засохшій, выцвѣтшій. {{КафаровПопов-формат3|振丨}} ''чжэнь гао'' бить, ударять солому — такъ легко… {{КафаровПопов-формат3|蒲越丨鞂}} ''пу юе гао цзя'' рогожки для духовъ, постилаемыя во время моленій (''Ли-цзи''). {{КафаровПопов-формат4|暠| ''Гао.'' Свѣтлый, бѣлый.}} {{КафаровПопов-формат3|丨然}} ''гао жанъ'' бѣлый (о волосахъ). {{КафаровПопов-формат3|髪丨}} ''фа гао'' id. {{КафаровПопов-формат3|雲丨}} ''юнь гао'' бѣлый. {{КафаровПопов-формат4|閣| ''Гао.'' См. ''Гэ.''}} {{КафаровПопов-формат4|誥| ''Гао.'' Рескриптъ. Дипломъ. Грамота. Объявлять.}} {{КафаровПопов-формат3|丨封}} ''гао фынъ'', {{КафаровПопов-формат3|丨命}} ''гао минъ'' Имп. дипломы и грамоты на титулы. {{КафаровПопов-формат3|文丨}} ''вэнь гао'' дипломъ; указъ. {{КафаровПопов-формат3|lang=1|訓丨}} ''сюнь гао'' наставленія и объявленія. {{КафаровПопов-формат3|lang=4|誓丨}} ''ши гао'' ордеры; клятвы и об{{опечатка2|ѣ|ъ}}явленія. {{КафаровПопов-формат3|典丨}} ''дянь гао'' грамоты. Постановленія и объявленія. {{КафаровПопов-формат3|制丨}} ''чжи гао'' грамота, указъ. {{КафаровПопов-формат3|洛丨}} ''ло гао'' манифестъ, изданный въ Ло-янѣ о вступленіи на престолъ Чэнъ-вана (1115 г. до Р. Хр.). {{КафаровПопов-формат3|八丨}} ''ба гао'' восемь манифестовъ Чжоуской династіи, упоминаемыхъ въ Шу-цзинѣ. {{КафаровПопов-формат3|授丨}} ''шоу гао'' дать грамоту на достоинство. {{КафаровПопов-формат3|紫丨}} ''цзы гао'' грамота. {{КафаровПопов-формат3|鸞丨}} ''луань гао'' дипломъ дамѣ. {{КафаровПопов-формат3|結丨}} ''цзѣ гао'' назв. птицы, ''бу-гу'' {{КафаровПопов-формат3|布穀}} ({{lang|la|Centropus}}). {{КафаровПопов-формат3|lang=4|金花丨}} ''цзинь хуа гао'' дипломъ. {{КафаровПопов-формат4|lang=2|告| ''Гао.'' Объявлять, докладывать. Сказать. Обвинять. Жаловаться. Приказъ.}} {{КафаровПопов-формат3|丨示}} ''гао ши'' объявленіе; приказъ. {{КафаровПопов-формат3|lang=2|丨{{опечатка2|狀|訴}}}} ''гао су'' пожаловат{{опечатка2|ъ|ь}}ся, сказать. {{КафаровПопов-формат3|丨命}} ''гао минъ'' рескриптъ, дипломъ. {{КафаровПопов-формат3|丨狀}} ''гао чжуанъ'' жалоба, просьба. Жаловаться. {{КафаровПопов-формат3|丨白}} ''гао бо'' объявлять. Объявленіе. {{КафаровПопов-формат3|丨[[Файл:Kafarov-Popov dictionary zz Ning 001.png|{{КафаровПопов-размер2}}]]}} ''гао нинъ'' благовѣщій и зловѣщій. {{КафаровПопов-формат3|丨身}} ''гао шень'' вѣрительная дщица (фу) чиновника. {{КафаровПопов-формат3|丨休}} ''гао сю'' отказаться отъ должности. {{КафаровПопов-формат3|原丨}} ''юань гао'' истецъ. {{КафаровПопов-формат3|被丨}} ''бэй гао'' обвиняемый; отвѣтчикъ. {{КафаровПопов-формат3|取丨}} ''цюй гао'' испросить отпуска. {{КафаровПопов-формат3|控丨}} ''кунъ гао'' пожаловаться; донести на… {{КафаровПопов-формат3|抱丨}} ''бао гао'' адвокатствовать за другой. Повѣренный съ жалобою. {{КафаровПопов-формат3|上丨}} ''шанъ гао'' апеллировать. {{КафаровПопов-формат3|放丨}} ''фанъ гао'' назначеніе пріемнаго дня для жалобъ. {{КафаровПопов-формат3|越丨}} ''юе гао'' жаловаться черезъ инстанцію. {{КафаровПопов-формат3|相丨}} ''сянъ гао'' передавать, сказать. {{КафаровПопов-формат3|言丨}} ''янь гао'' заявить устно. {{КафаровПопов-формат3|請丨}} ''цинъ гао'' просить отпускъ. {{КафаровПопов-формат3|lang=2|訴丨}} ''су гао'' объяснить, разсказать. {{КафаровПопов-формат3|文丨}} ''вэнь гао'' грамота отдаленнѣйшимъ. {{КафаровПопов-формат3|賜丨}} ''цы гао'' пожаловать отставку. {{КафаровПопов-формат3|予丨}} ''юй гао'' id. Отпускъ. {{КафаровПопов-формат3|忠丨}} ''чжунъ гао'' (гу) увѣщевать друзей. {{КафаровПопов-формат3|布丨}} ''бу гао'' объявить, опубликовать (указъ). {{КафаровПопов-формат3|在丨}} ''цзай гао'' въ отпускѣ. {{КафаровПопов-формат4|郜| ''Гао.'' Названіе города въ Шань-дунѣ.}} <section end="Гао" /> <section begin="Го" /> {{heading|4|mt=2em|{{razr2|ГО}}.}} {{КафаровПопов-формат4|lang=4|鍋| ''Го.'' Котелъ для варенія пищи.}} {{КафаровПопов-формат3|丨籠}} ''го лунь'' котелъ и при немъ рѣшето для печенія на пару. {{КафаровПопов-формат3|丨竈}} ''го цзао'' котелъ и горнъ, въ который котелъ вдѣланъ. {{КафаровПопов-формат3|壚丨}} ''лу го'' глиняный котелъ. {{КафаровПопов-формат3|沙丨}} ''ша го'' песчаный котликъ. {{КафаровПопов-формат3|坩丨}} ''кань го'' глиняный котелъ. {{КафаровПопов-формат3|滿丨}} ''мань го'' полный котелъ. {{КафаровПопов-формат3|淺丨}} ''цянъ го'' неполный котелъ. {{КафаровПопов-формат4|戈| ''Го'', ''гэ.'' Копье.}} {{КафаровПопов-формат3|丨船}} ''гэ чуанъ'' военное судно; вооруженное щитами и копьями. {{КафаровПопов-формат3|干丨}} ''гань гэ'' оружіе; война. {{КафаровПопов-формат3|持丨}} ''чи го'' съ <section end="Го" /><noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> m46zg6ihwcm03j2ivf8wvw5bno6tsyl 5710208 5710181 2026-05-06T15:41:33Z Monedula 5 lang 5710208 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Monedula" />__NOEDITSECTION__ {{колонтитул|&nbsp;|— 95 —|&nbsp;}} <div class="text"></noinclude><section begin="Гао" /> ''гао цао'' черновая, Стар. {{КафаровПопов-формат3|丨案}} ''гао анъ'' клеркъ; дѣло. {{КафаровПопов-формат3|丨本}} ''гао бэнь'' назв. медицинскаго растенія. Черновая. {{КафаровПопов-формат3|丨砧}} ''гао чжень'' мужъ, супругъ. {{КафаровПопов-формат3|席丨}} ''си гао'' сидѣть на соломѣ, т. е. придти съ повинной и ожидать казни, — просить прощенія. {{КафаровПопов-формат3|淸丨}} ''цинъ гао'' переписанная бумага. {{КафаровПопов-формат3|原丨}} ''юань гао'' оригиналъ для копіи. {{КафаровПопов-формат3|脫丨}} ''то гао'' кончить черновую. {{КафаровПопов-формат3|窻丨}} ''чуанъ гао'' задачка, писанная дома. {{КафаровПопов-формат3|茭丨}} ''цзяо гао'' солома растенія Цзяо, идущая на кормъ. {{КафаровПопов-формат3|芻丨}} ''чу гао'' кормовая трава. {{КафаровПопов-формат3|起丨}} ''ци гао'' написать черновую. {{КафаровПопов-формат3|草丨}} ''цао гао'' черновая. {{КафаровПопов-формат3|手丨}} ''шоу гао'' собственноручная черновая. {{КафаровПопов-формат3|祕丨}} ''би гао'' секретная черновая. {{КафаровПопов-формат3|腹丨}} ''фу гао'' составить черновую въ умѣ. {{КафаровПопов-формат3|新丨}} ''синь гао'' новая черновая. {{КафаровПопов-формат3|殘丨}} ''цань гао'' старый отпускъ. (черновая). {{КафаровПопов-формат3|遺丨}} ''и гао'' оставленныя кѣмъ либо черновыя бумаги и сочиненія. {{КафаровПопов-формат3|焚丨}} ''фынь гао'' сжигать черновую. {{КафаровПопов-формат3|制丨}} ''чжи гао'' писать черновую. {{КафаровПопов-формат3|舂丨}} ''чжуанъ гао'' толченіе соломы въ ступѣ — наказаніе обращенныхъ въ рабство женщинъ. {{КафаровПопов-формат3|畫丨}} ''хуа гао'' подписывать отпускъ. {{КафаровПопов-формат3|題奏丨}} ''ти цзоу гао'' столичная газета. {{КафаровПопов-формат3|席丨飮水}} ''си гао инь шуй'' сидѣть на рогожкѣ и пить воду, — такъ въ древности поступали винившіеся преступники, повинная. {{КафаровПопов-формат3|席丨請罪}} ''си гао цинъ цзуй'' повинная; просить прощенія. {{КафаровПопов-формат2|槁<br>稾| ''Гао.'' Сухой; сухое дерево.}} {{КафаровПопов-формат3|丨物}} ''гао у'' сальныя приготовленія, кабаны и проч. {{КафаровПопов-формат3|丨木}} ''гао му'' сухое дерево. {{КафаровПопов-формат3|丨本}} ''гао бэнь'' назв. лекарства. {{КафаровПопов-формат3|枯丨}} ''ку гао'' сухой. {{КафаровПопов-формат3|形丨}} ''синъ гао'' сухой по наружности, сухопарый. {{КафаровПопов-формат3|苗丨}} ''мяо гао'' хлѣбъ засохъ. {{КафаровПопов-формат3|衰丨}} ''шуай гао'' изсохшій. {{КафаровПопов-формат3|色丨}} ''сэ гао'' засохшій, выцвѣтшій. {{КафаровПопов-формат3|振丨}} ''чжэнь гао'' бить, ударять солому — такъ легко… {{КафаровПопов-формат3|蒲越丨鞂}} ''пу юе гао цзя'' рогожки для духовъ, постилаемыя во время моленій (''Ли-цзи''). {{КафаровПопов-формат4|暠| ''Гао.'' Свѣтлый, бѣлый.}} {{КафаровПопов-формат3|丨然}} ''гао жанъ'' бѣлый (о волосахъ). {{КафаровПопов-формат3|髪丨}} ''фа гао'' id. {{КафаровПопов-формат3|雲丨}} ''юнь гао'' бѣлый. {{КафаровПопов-формат4|閣| ''Гао.'' См. ''Гэ.''}} {{КафаровПопов-формат4|誥| ''Гао.'' Рескриптъ. Дипломъ. Грамота. Объявлять.}} {{КафаровПопов-формат3|丨封}} ''гао фынъ'', {{КафаровПопов-формат3|丨命}} ''гао минъ'' Имп. дипломы и грамоты на титулы. {{КафаровПопов-формат3|文丨}} ''вэнь гао'' дипломъ; указъ. {{КафаровПопов-формат3|lang=1|訓丨}} ''сюнь гао'' наставленія и объявленія. {{КафаровПопов-формат3|lang=4|誓丨}} ''ши гао'' ордеры; клятвы и об{{опечатка2|ѣ|ъ}}явленія. {{КафаровПопов-формат3|典丨}} ''дянь гао'' грамоты. Постановленія и объявленія. {{КафаровПопов-формат3|制丨}} ''чжи гао'' грамота, указъ. {{КафаровПопов-формат3|洛丨}} ''ло гао'' манифестъ, изданный въ Ло-янѣ о вступленіи на престолъ Чэнъ-вана (1115 г. до Р. Хр.). {{КафаровПопов-формат3|八丨}} ''ба гао'' восемь манифестовъ Чжоуской династіи, упоминаемыхъ въ Шу-цзинѣ. {{КафаровПопов-формат3|授丨}} ''шоу гао'' дать грамоту на достоинство. {{КафаровПопов-формат3|紫丨}} ''цзы гао'' грамота. {{КафаровПопов-формат3|鸞丨}} ''луань гао'' дипломъ дамѣ. {{КафаровПопов-формат3|結丨}} ''цзѣ гао'' назв. птицы, ''бу-гу'' {{КафаровПопов-формат3|布穀}} ({{lang|la|Centropus}}). {{КафаровПопов-формат3|lang=4|金花丨}} ''цзинь хуа гао'' дипломъ. {{КафаровПопов-формат4|告| ''Гао.'' Объявлять, докладывать. Сказать. Обвинять. Жаловаться. Приказъ.}} {{КафаровПопов-формат3|丨示}} ''гао ши'' объявленіе; приказъ. {{КафаровПопов-формат3|lang=2|丨{{опечатка2|狀|訴}}}} ''гао су'' пожаловат{{опечатка2|ъ|ь}}ся, сказать. {{КафаровПопов-формат3|丨命}} ''гао минъ'' рескриптъ, дипломъ. {{КафаровПопов-формат3|丨狀}} ''гао чжуанъ'' жалоба, просьба. Жаловаться. {{КафаровПопов-формат3|丨白}} ''гао бо'' объявлять. Объявленіе. {{КафаровПопов-формат3|丨[[Файл:Kafarov-Popov dictionary zz Ning 001.png|{{КафаровПопов-размер2}}]]}} ''гао нинъ'' благовѣщій и зловѣщій. {{КафаровПопов-формат3|丨身}} ''гао шень'' вѣрительная дщица (фу) чиновника. {{КафаровПопов-формат3|丨休}} ''гао сю'' отказаться отъ должности. {{КафаровПопов-формат3|原丨}} ''юань гао'' истецъ. {{КафаровПопов-формат3|被丨}} ''бэй гао'' обвиняемый; отвѣтчикъ. {{КафаровПопов-формат3|取丨}} ''цюй гао'' испросить отпуска. {{КафаровПопов-формат3|控丨}} ''кунъ гао'' пожаловаться; донести на… {{КафаровПопов-формат3|抱丨}} ''бао гао'' адвокатствовать за другой. Повѣренный съ жалобою. {{КафаровПопов-формат3|上丨}} ''шанъ гао'' апеллировать. {{КафаровПопов-формат3|放丨}} ''фанъ гао'' назначеніе пріемнаго дня для жалобъ. {{КафаровПопов-формат3|越丨}} ''юе гао'' жаловаться черезъ инстанцію. {{КафаровПопов-формат3|相丨}} ''сянъ гао'' передавать, сказать. {{КафаровПопов-формат3|言丨}} ''янь гао'' заявить устно. {{КафаровПопов-формат3|請丨}} ''цинъ гао'' просить отпускъ. {{КафаровПопов-формат3|lang=2|訴丨}} ''су гао'' объяснить, разсказать. {{КафаровПопов-формат3|文丨}} ''вэнь гао'' грамота отдаленнѣйшимъ. {{КафаровПопов-формат3|賜丨}} ''цы гао'' пожаловать отставку. {{КафаровПопов-формат3|予丨}} ''юй гао'' id. Отпускъ. {{КафаровПопов-формат3|忠丨}} ''чжунъ гао'' (гу) увѣщевать друзей. {{КафаровПопов-формат3|布丨}} ''бу гао'' объявить, опубликовать (указъ). {{КафаровПопов-формат3|在丨}} ''цзай гао'' въ отпускѣ. {{КафаровПопов-формат4|郜| ''Гао.'' Названіе города въ Шань-дунѣ.}} <section end="Гао" /> <section begin="Го" /> {{heading|4|mt=2em|{{razr2|ГО}}.}} {{КафаровПопов-формат4|lang=4|鍋| ''Го.'' Котелъ для варенія пищи.}} {{КафаровПопов-формат3|丨籠}} ''го лунь'' котелъ и при немъ рѣшето для печенія на пару. {{КафаровПопов-формат3|丨竈}} ''го цзао'' котелъ и горнъ, въ который котелъ вдѣланъ. {{КафаровПопов-формат3|壚丨}} ''лу го'' глиняный котелъ. {{КафаровПопов-формат3|沙丨}} ''ша го'' песчаный котликъ. {{КафаровПопов-формат3|坩丨}} ''кань го'' глиняный котелъ. {{КафаровПопов-формат3|滿丨}} ''мань го'' полный котелъ. {{КафаровПопов-формат3|淺丨}} ''цянъ го'' неполный котелъ. {{КафаровПопов-формат4|戈| ''Го'', ''гэ.'' Копье.}} {{КафаровПопов-формат3|丨船}} ''гэ чуанъ'' военное судно; вооруженное щитами и копьями. {{КафаровПопов-формат3|干丨}} ''гань гэ'' оружіе; война. {{КафаровПопов-формат3|持丨}} ''чи го'' съ <section end="Го" /><noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> nckfiuhyprwp9ppafbjokzsd7cce5nv Страница:Стихотворения А. Н. Плещеева (1844-1891).pdf/523 104 1221481 5710192 2026-05-06T14:44:15Z Lanhiaze 23205 /* Не вычитана */ Вычитано только целое стихотворение 5710192 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>Смолкла арфа: ее побѣжденный разбиль, Порваль струны онъ всѣ до одной. <<Ты отвагу, любовь прославлять создана, - - такъ не знай же оковъ. Молвилъ онъ, - Твоя пѣень услаждать лишь свободныхъ должна, Но не будеть звучать межъ рабовь!» {{ВАР|{{bc|{{heading|4|{{3*d}}}} <poem> Какъ солнце золотитъ поверхность тихихъ водъ, А въ глубинѣ, межъ тѣмъ, объяты волны тьмою, — Улыбкой такъ лицо озарено порою, Хотя въ душѣ печаль гнетущая живетъ. На насъ унылый лучъ осеннихъ блѣдныхъ дней Бросаютъ о былыхъ скорбяхъ воспоминанья, И радость ли намъ жизнь даритъ или страданья, — Намъ все равно тогда: мы безучастны к ней. Не такъ ли вѣтвь одна засохшая виситъ На деревѣ, что̀ все покрыто пышнымъ цвѣтомъ; Облитая зари вечерней алымъ свѣтомъ, Она еще красой обманчивой манитъ, Но ей ужъ не расцвѣсть, и свѣжею листвою Листва поблёкшая не смѣнится весною. {{---|width=7em}} </poem>}}<!-- -->|<!-- --> {{bc|{{heading|4|{{3*d}}}} <poem> Как солнце золотит поверхность тихих вод, А в глубине, меж тем, объяты волны тьмою, — Улыбкой так лицо озарено порою, Хотя в душе печаль гнетущая живёт. На нас унылый луч осенних бледных дней Бросают о былых скорбях воспоминанья, И радость ли нам жизнь дарит или страданья, — Нам всё равно тогда: мы безучастны к ней. Не так ли ветвь одна засохшая висит На дереве, что всё покрыто пышным цветом; Облитая зари вечерней алым светом, Она ещё красой обманчивой манит, Но ей уж не расцвесть, и свежею листвою Листва поблёкшая не сменится весною. {{---|width=7em}} </poem>}}}}<noinclude><!-- --> <references /> <center><small>471</small></center> </div></noinclude> k51iywmnmu7w1x8moa0dwvc7qd22fys 5710193 5710192 2026-05-06T14:45:17Z Lanhiaze 23205 оформление 5710193 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>Смолкла арфа: ее побѣжденный разбиль, Порваль струны онъ всѣ до одной. <<Ты отвагу, любовь прославлять создана, - - такъ не знай же оковъ. Молвилъ онъ, - Твоя пѣень услаждать лишь свободныхъ должна, Но не будеть звучать межъ рабовь!» <section begin="zolotit"/> {{ВАР|{{bc|{{heading|4|{{3*d}}}} <poem> Какъ солнце золотитъ поверхность тихихъ водъ, А въ глубинѣ, межъ тѣмъ, объяты волны тьмою, — Улыбкой такъ лицо озарено порою, Хотя въ душѣ печаль гнетущая живетъ. На насъ унылый лучъ осеннихъ блѣдныхъ дней Бросаютъ о былыхъ скорбяхъ воспоминанья, И радость ли намъ жизнь даритъ или страданья, — Намъ все равно тогда: мы безучастны к ней. Не такъ ли вѣтвь одна засохшая виситъ На деревѣ, что̀ все покрыто пышнымъ цвѣтомъ; Облитая зари вечерней алымъ свѣтомъ, Она еще красой обманчивой манитъ, Но ей ужъ не расцвѣсть, и свѣжею листвою Листва поблёкшая не смѣнится весною. {{---|width=7em}} </poem>}}<!-- -->|<!-- --> {{bc|{{heading|4|{{3*d}}}} <poem> Как солнце золотит поверхность тихих вод, А в глубине, меж тем, объяты волны тьмою, — Улыбкой так лицо озарено порою, Хотя в душе печаль гнетущая живёт. На нас унылый луч осенних бледных дней Бросают о былых скорбях воспоминанья, И радость ли нам жизнь дарит или страданья, — Нам всё равно тогда: мы безучастны к ней. Не так ли ветвь одна засохшая висит На дереве, что всё покрыто пышным цветом; Облитая зари вечерней алым светом, Она ещё красой обманчивой манит, Но ей уж не расцвесть, и свежею листвою Листва поблёкшая не сменится весною. {{---|width=7em}} </poem>}}}} <section end="zolotit"/><noinclude><!-- --> <references /> <center><small>471</small></center> </div></noinclude> 8kkaktm740cg86a3bymrurocvhj4mag Как солнце золотит поверхность тихих вод (Мур; Плещеев)/ДО 0 1221482 5710195 2026-05-06T14:58:57Z Lanhiaze 23205 Включение из индекса 5710195 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = [[Автор:Томас Мур|Томасъ Муръ]] | НАЗВАНИЕ = Ирландская пѣсня | ЧАСТЬ = | ПОДЗАГОЛОВОК = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | СОДЕРЖАНИЕ = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = en | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = [[:en:Irish Melodies/As a beam o'er the face of the waters may glow|As a beam o'er the face of the waters may glow]] | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = [[Автор:Алексей Николаевич Плещеев|Алексѣй Николаевичъ Плещеевъ]] | ИСТОЧНИК = [[Индекс:Стихотворения А. Н. Плещеева (1844-1891).pdf|Стихотворенія А. Н. Плещеева (1844—1891). — Третье дополненное изданіе. — Санкт-Петербург, 1898]]. — С. 471. | ДРУГОЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИДАННЫЕ = <!-- id элемента темы --> | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 4 | ЛИЦЕНЗИЯ = | СТИЛЬ = text | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = As a beam o'er the face of the waters may glow (Мур) }} <pages index="Стихотворения А. Н. Плещеева (1844-1891).pdf" from=523 to=523 fromsection="zolotit" tosection="zoltit" /> [[Категория:Поэзия Томаса Мура]] [[Категория:Переводы, выполненные Алексеем Николаевичем Плещеевым]] 7e7objk3676f96zlrbht0i1ylxeimq2 5710196 5710195 2026-05-06T14:59:58Z Lanhiaze 23205 оформление 5710196 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = [[Автор:Томас Мур|Томасъ Муръ]] | НАЗВАНИЕ = Ирландская пѣсня | ЧАСТЬ = | ПОДЗАГОЛОВОК = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | СОДЕРЖАНИЕ = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = en | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = [[:en:Irish Melodies/As a beam o'er the face of the waters may glow|As a beam o'er the face of the waters may glow]] | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = [[Автор:Алексей Николаевич Плещеев|Алексѣй Николаевичъ Плещеевъ]] | ИСТОЧНИК = [[Индекс:Стихотворения А. Н. Плещеева (1844-1891).pdf|Стихотворенія А. Н. Плещеева (1844—1891). — Третье дополненное изданіе. — С.-Петербургъ, 1898]]. — С. 471. | ДРУГОЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИДАННЫЕ = <!-- id элемента темы --> | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 4 | ЛИЦЕНЗИЯ = | СТИЛЬ = text | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = As a beam o'er the face of the waters may glow (Мур) }} <pages index="Стихотворения А. Н. Плещеева (1844-1891).pdf" from=523 to=523 fromsection="zolotit" tosection="zoltit" /> [[Категория:Поэзия Томаса Мура]] [[Категория:Переводы, выполненные Алексеем Николаевичем Плещеевым]] jposr41jwcce3nss2izg943e01ybww9 Как солнце золотит поверхность тихих вод (Мур; Плещеев) 0 1221483 5710197 2026-05-06T15:00:34Z Lanhiaze 23205 Включение из индекса 5710197 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = [[Автор:Томас Мур|Томас Мур]] | НАЗВАНИЕ = Ирландская песня | ЧАСТЬ = | ПОДЗАГОЛОВОК = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | СОДЕРЖАНИЕ = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = en | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = [[:en:Irish Melodies/As a beam o'er the face of the waters may glow|As a beam o'er the face of the waters may glow]] | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = [[Автор:Алексей Николаевич Плещеев|Алексей Николаевич Плещеев]] | ИСТОЧНИК = [[Индекс:Стихотворения А. Н. Плещеева (1844-1891).pdf|Стихотворения А. Н. Плещеева (1844—1891). — Третье дополненное издание. — С.-Петербург, 1898]]. — С. 471. | ДРУГОЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИДАННЫЕ = <!-- id элемента темы --> | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 4 | ЛИЦЕНЗИЯ = | СТИЛЬ = text | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = As a beam o'er the face of the waters may glow (Мур) }} <pages index="Стихотворения А. Н. Плещеева (1844-1891).pdf" from=523 to=523 fromsection="zolotit" tosection="zoltit" /> [[Категория:Поэзия Томаса Мура]] [[Категория:Переводы, выполненные Алексеем Николаевичем Плещеевым]] 80ri979thppju5blagfinbkqwx4ia1t Автор:Зинаида Карловна Эггерт 102 1221484 5710200 2026-05-06T15:28:01Z Wlbw68 37914 Новая: «{{Обавторе | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= | ФАМИЛИЯ = Эггерт | ИМЕНА = Зинаида Карловна | ВАРИАНТЫИМЁН = | ОПИСАНИЕ = советский историк, доктор исторических наук, заместителя директора Фундаментальной библиотеки общественных наук им. В. П. Волгина Академии наук CCCP...» 5710200 wikitext text/x-wiki {{Обавторе | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= | ФАМИЛИЯ = Эггерт | ИМЕНА = Зинаида Карловна | ВАРИАНТЫИМЁН = | ОПИСАНИЕ = советский историк, доктор исторических наук, заместителя директора Фундаментальной библиотеки общественных наук им. В. П. Волгина Академии наук CCCP по научной части | ДРУГОЕ = | ДАТАРОЖДЕНИЯ = | МЕСТОРОЖДЕНИЯ = | ДАТАСМЕРТИ = | МЕСТОСМЕРТИ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИСКЛАД = | ВИКИЛИВРУ = | ЭСБЕ = | Google = }} == Библиография == === Книги === * Борьба классов и партий в Германии в годы первой мировой войны (август 1914 г. - октябрь 1917 г.) : Автореферат дис. на соискание ученой степени доктора исторических наук / Акад. наук СССР. Ин-т истории. - Москва : [б. и.], 1954. - 24 с.; 20 см. — [https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01006058853?page=1&rotate=0&theme=white скан в РГБ] * Борьба классов и партий в Германии в годы первой мировой войны (август 1914 г. - октябрь 1917 г.) : в 2-х т. : диссертация ... доктора исторических наук : 07.00.00. - Москва, 1954. - 518 с. * Борьба классов и партий в Германии в годы первой мировой войны. (Август 1914 - октябрь 1917) / Акад. наук СССР. Ин-т истории. - Москва : Изд-во Акад. наук СССР, 1957. - 734 с.; 23 см. === Энциклопедические статьи === {{#categorytree:Словарные статьи Зинаиды Карловны Эггерт|mode=pages}} == Ссылки == * [https://epoisk.ru/burmsk/?fio=Эггерт+Зинаида+ Номер участка: ЗИ/028/61.1/0076. Кладбище: Востряковское (Северное). Бурачков Александр Александрович, 30.08.1924, 18.08.2005. Эггерт Анна Павловна, 18.01.1922, 22.02.2005. '''Эггерт Зинаида Карловна, год 1893, год 1964'''] * [https://yandex.ru/archive/catalog/02859cf5-7fbb-4bba-813d-2ca1d458c7a3/4 Московская правда, 18 марта 1964, № 66, С. 4: „Фрунзенский райком КПСС, парторганизация Фундаментальной библиотеки общественных наук им. В. П. Волгина Академии наук CCCP, библиотечный совет при и президиуме Академии наук СССР с прискорбием извещают о кончине члена КПСС с 1918 года, заместителя директора библиотеки по научной части, доктора исторических наук Зинаиды Карловны ЭГГЕРТ и выражают искреннее соболезнование семье покойной. Справки о дне похорон телефонам: Б1-43-37 и Б3-25-49.“] * Идеологические кампании "позднего сталинизма" и советская историческая наука : середина 1940-х - 1953 г. / В. В. Тихонов ; Институт Российской истории РАН. - Москва ; Санкт-Петербург : Нестор-История, 2016. - 424 с.; 24 см.; ISBN 978-5-4469-0833-2 : 800 экз. [https://www.google.ru/books/edition/Идеологические_кампа/ZBSUDwAAQBAJ?hl=ru&gbpv=1&dq=Эггерт+Зинаида+Карловна&pg=PA424&printsec=frontcover С. 432: „Эггерт Зинаида Карловна (1898- ?) окончила ИКП (1934), к. и. н., специалист по истории США и Германии новейшего времени.“] * Портреты историков : Время и судьбы / Акад. исслед. культуры. - Москва : Унив. кн. ; Иерусалим : Gesharim, 2000. - 24 см. - (Summa culturologiae, ISBN 5-7914-0034-9). Т. 4: Новая и новейшая история. Т. 4. - 2004. - 549, [2] с. : портр.; ISBN 5-02-009831-0 : 1500 [https://www.google.ru/books/edition/Портреты_историков/QaQdAQAAMAAJ?hl=ru&gbpv=1&bsq=Эггерт+Зинаида+Карловна&dq=Эггерт+Зинаида+Карловна&printsec=frontcover С. 183: „Зинаида Карловна Эггерт, зам . директора “ фундаменталки ” – Фундаментальной библиотеки общественных наук.“] * Библиотечно-библиографическая информация библиотек Академии ... 1963. [https://www.google.ru/books/edition/Библиотечно_библиогр/SYQfAQAAIAAJ?hl=ru&gbpv=1&bsq=Эггерт+Зинаида+Карловна&dq=Эггерт+Зинаида+Карловна&printsec=frontcover Страница 108: Зинаида Карловна Эггерт (1893—1964)... Зинаида Карловна Эггерт — крупный организатор научно-библиографической работы, ученый-историк, коммунист.] {{АП|ГОД=1964|ВОВ=Работник}} [[Категория:Писатели СССР]] [[Категория:Писатели на русском языке]] [[Категория:Авторы первого издания БСЭ]] [[Категория:Писатели России]] fn68uzj54oimys6h7dmliy3bwscz7ug 5710201 5710200 2026-05-06T15:28:36Z Wlbw68 37914 5710201 wikitext text/x-wiki {{Обавторе | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= | ФАМИЛИЯ = Эггерт | ИМЕНА = Зинаида Карловна | ВАРИАНТЫИМЁН = | ОПИСАНИЕ = советский историк, доктор исторических наук, заместителя директора Фундаментальной библиотеки общественных наук им. В. П. Волгина Академии наук CCCP по научной части | ДРУГОЕ = | ДАТАРОЖДЕНИЯ = 1983 | МЕСТОРОЖДЕНИЯ = | ДАТАСМЕРТИ = март 1964 | МЕСТОСМЕРТИ = Москва | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИСКЛАД = | ВИКИЛИВРУ = | ЭСБЕ = | Google = }} == Библиография == === Книги === * Борьба классов и партий в Германии в годы первой мировой войны (август 1914 г. - октябрь 1917 г.) : Автореферат дис. на соискание ученой степени доктора исторических наук / Акад. наук СССР. Ин-т истории. - Москва : [б. и.], 1954. - 24 с.; 20 см. — [https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01006058853?page=1&rotate=0&theme=white скан в РГБ] * Борьба классов и партий в Германии в годы первой мировой войны (август 1914 г. - октябрь 1917 г.) : в 2-х т. : диссертация ... доктора исторических наук : 07.00.00. - Москва, 1954. - 518 с. * Борьба классов и партий в Германии в годы первой мировой войны. (Август 1914 - октябрь 1917) / Акад. наук СССР. Ин-т истории. - Москва : Изд-во Акад. наук СССР, 1957. - 734 с.; 23 см. === Энциклопедические статьи === {{#categorytree:Словарные статьи Зинаиды Карловны Эггерт|mode=pages}} == Ссылки == * [https://epoisk.ru/burmsk/?fio=Эггерт+Зинаида+ Номер участка: ЗИ/028/61.1/0076. Кладбище: Востряковское (Северное). Бурачков Александр Александрович, 30.08.1924, 18.08.2005. Эггерт Анна Павловна, 18.01.1922, 22.02.2005. '''Эггерт Зинаида Карловна, год 1893, год 1964'''] * [https://yandex.ru/archive/catalog/02859cf5-7fbb-4bba-813d-2ca1d458c7a3/4 Московская правда, 18 марта 1964, № 66, С. 4: „Фрунзенский райком КПСС, парторганизация Фундаментальной библиотеки общественных наук им. В. П. Волгина Академии наук CCCP, библиотечный совет при и президиуме Академии наук СССР с прискорбием извещают о кончине члена КПСС с 1918 года, заместителя директора библиотеки по научной части, доктора исторических наук Зинаиды Карловны ЭГГЕРТ и выражают искреннее соболезнование семье покойной. Справки о дне похорон телефонам: Б1-43-37 и Б3-25-49.“] * Идеологические кампании "позднего сталинизма" и советская историческая наука : середина 1940-х - 1953 г. / В. В. Тихонов ; Институт Российской истории РАН. - Москва ; Санкт-Петербург : Нестор-История, 2016. - 424 с.; 24 см.; ISBN 978-5-4469-0833-2 : 800 экз. [https://www.google.ru/books/edition/Идеологические_кампа/ZBSUDwAAQBAJ?hl=ru&gbpv=1&dq=Эггерт+Зинаида+Карловна&pg=PA424&printsec=frontcover С. 432: „Эггерт Зинаида Карловна (1898- ?) окончила ИКП (1934), к. и. н., специалист по истории США и Германии новейшего времени.“] * Портреты историков : Время и судьбы / Акад. исслед. культуры. - Москва : Унив. кн. ; Иерусалим : Gesharim, 2000. - 24 см. - (Summa culturologiae, ISBN 5-7914-0034-9). Т. 4: Новая и новейшая история. Т. 4. - 2004. - 549, [2] с. : портр.; ISBN 5-02-009831-0 : 1500 [https://www.google.ru/books/edition/Портреты_историков/QaQdAQAAMAAJ?hl=ru&gbpv=1&bsq=Эггерт+Зинаида+Карловна&dq=Эггерт+Зинаида+Карловна&printsec=frontcover С. 183: „Зинаида Карловна Эггерт, зам . директора “ фундаменталки ” – Фундаментальной библиотеки общественных наук.“] * Библиотечно-библиографическая информация библиотек Академии ... 1963. [https://www.google.ru/books/edition/Библиотечно_библиогр/SYQfAQAAIAAJ?hl=ru&gbpv=1&bsq=Эггерт+Зинаида+Карловна&dq=Эггерт+Зинаида+Карловна&printsec=frontcover Страница 108: Зинаида Карловна Эггерт (1893—1964)... Зинаида Карловна Эггерт — крупный организатор научно-библиографической работы, ученый-историк, коммунист.] {{АП|ГОД=1964|ВОВ=Работник}} [[Категория:Писатели СССР]] [[Категория:Писатели на русском языке]] [[Категория:Авторы первого издания БСЭ]] [[Категория:Писатели России]] gygsgz6r5nfkagbj7ax1xfauusdim98 5710202 5710201 2026-05-06T15:29:53Z Wlbw68 37914 /* Ссылки */ 5710202 wikitext text/x-wiki {{Обавторе | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= | ФАМИЛИЯ = Эггерт | ИМЕНА = Зинаида Карловна | ВАРИАНТЫИМЁН = | ОПИСАНИЕ = советский историк, доктор исторических наук, заместителя директора Фундаментальной библиотеки общественных наук им. В. П. Волгина Академии наук CCCP по научной части | ДРУГОЕ = | ДАТАРОЖДЕНИЯ = 1983 | МЕСТОРОЖДЕНИЯ = | ДАТАСМЕРТИ = март 1964 | МЕСТОСМЕРТИ = Москва | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИСКЛАД = | ВИКИЛИВРУ = | ЭСБЕ = | Google = }} == Библиография == === Книги === * Борьба классов и партий в Германии в годы первой мировой войны (август 1914 г. - октябрь 1917 г.) : Автореферат дис. на соискание ученой степени доктора исторических наук / Акад. наук СССР. Ин-т истории. - Москва : [б. и.], 1954. - 24 с.; 20 см. — [https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01006058853?page=1&rotate=0&theme=white скан в РГБ] * Борьба классов и партий в Германии в годы первой мировой войны (август 1914 г. - октябрь 1917 г.) : в 2-х т. : диссертация ... доктора исторических наук : 07.00.00. - Москва, 1954. - 518 с. * Борьба классов и партий в Германии в годы первой мировой войны. (Август 1914 - октябрь 1917) / Акад. наук СССР. Ин-т истории. - Москва : Изд-во Акад. наук СССР, 1957. - 734 с.; 23 см. === Энциклопедические статьи === {{#categorytree:Словарные статьи Зинаиды Карловны Эггерт|mode=pages}} == Ссылки == * [https://epoisk.ru/burmsk/?fio=Эггерт+Зинаида+ Номер участка: ЗИ/028/61.1/0076. Кладбище: Востряковское (Северное). Бурачков Александр Александрович, 30.08.1924, 18.08.2005. Эггерт Анна Павловна, 18.01.1922, 22.02.2005. '''Эггерт Зинаида Карловна, год 1893, год 1964'''] * [https://yandex.ru/archive/catalog/02859cf5-7fbb-4bba-813d-2ca1d458c7a3/4 Московская правда, 18 марта 1964, № 66, С. 4: „Фрунзенский райком КПСС, парторганизация Фундаментальной библиотеки общественных наук им. В. П. Волгина Академии наук CCCP, библиотечный совет при и президиуме Академии наук СССР с прискорбием извещают о кончине члена КПСС с 1918 года, заместителя директора библиотеки по научной части, доктора исторических наук Зинаиды Карловны ЭГГЕРТ и выражают искреннее соболезнование семье покойной. Справки о дне похорон телефонам: Б1-43-37 и Б3-25-49.“] * Идеологические кампании "позднего сталинизма" и советская историческая наука : середина 1940-х - 1953 г. / В. В. Тихонов ; Институт Российской истории РАН. - Москва ; Санкт-Петербург : Нестор-История, 2016. - 424 с.; 24 см.; ISBN 978-5-4469-0833-2 : 800 экз. [https://www.google.ru/books/edition/Идеологические_кампа/ZBSUDwAAQBAJ?hl=ru&gbpv=1&dq=Эггерт+Зинаида+Карловна&pg=PA424&printsec=frontcover С. 432: „Эггерт Зинаида Карловна (1898- ?) окончила ИКП (1934), к. и. н., специалист по истории США и Германии новейшего времени.“] * Портреты историков : Время и судьбы / Акад. исслед. культуры. - Москва : Унив. кн. ; Иерусалим : Gesharim, 2000. - 24 см. - (Summa culturologiae, ISBN 5-7914-0034-9). Т. 4: Новая и новейшая история. Т. 4. - 2004. - 549, [2] с. : портр.; ISBN 5-02-009831-0 : 1500 [https://www.google.ru/books/edition/Портреты_историков/QaQdAQAAMAAJ?hl=ru&gbpv=1&bsq=Эггерт+Зинаида+Карловна&dq=Эггерт+Зинаида+Карловна&printsec=frontcover С. 183: „Зинаида Карловна Эггерт, зам . директора “ фундаменталки ” – Фундаментальной библиотеки общественных наук.“] * Библиотечно-библиографическая информация библиотек Академии наук СССР и академий наук союзных республик. Выпуски 47–50. 1963 [https://www.google.ru/books/edition/Библиотечно_библиогр/SYQfAQAAIAAJ?hl=ru&gbpv=1&bsq=Эггерт+Зинаида+Карловна&dq=Эггерт+Зинаида+Карловна&printsec=frontcover Страница 108: Зинаида Карловна Эггерт (1893—1964)... Зинаида Карловна Эггерт — крупный организатор научно-библиографической работы, ученый-историк, коммунист.] {{АП|ГОД=1964|ВОВ=Работник}} [[Категория:Писатели СССР]] [[Категория:Писатели на русском языке]] [[Категория:Авторы первого издания БСЭ]] [[Категория:Писатели России]] cv1qrnxuq6sq9eyb0gt3yrim7wky3qh 5710204 5710202 2026-05-06T15:31:10Z Wlbw68 37914 5710204 wikitext text/x-wiki {{Обавторе | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= | ФАМИЛИЯ = Эггерт | ИМЕНА = Зинаида Карловна | ВАРИАНТЫИМЁН = | ОПИСАНИЕ = советский историк, доктор исторических наук, заместителя директора Фундаментальной библиотеки общественных наук им. В. П. Волгина Академии наук CCCP по научной части | ДРУГОЕ = | ДАТАРОЖДЕНИЯ = 1893 | МЕСТОРОЖДЕНИЯ = | ДАТАСМЕРТИ = март 1964 | МЕСТОСМЕРТИ = Москва | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИСКЛАД = | ВИКИЛИВРУ = | ЭСБЕ = | Google = }} == Библиография == === Книги === * Борьба классов и партий в Германии в годы первой мировой войны (август 1914 г. - октябрь 1917 г.) : Автореферат дис. на соискание ученой степени доктора исторических наук / Акад. наук СССР. Ин-т истории. - Москва : [б. и.], 1954. - 24 с.; 20 см. — [https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01006058853?page=1&rotate=0&theme=white скан в РГБ] * Борьба классов и партий в Германии в годы первой мировой войны (август 1914 г. - октябрь 1917 г.) : в 2-х т. : диссертация ... доктора исторических наук : 07.00.00. - Москва, 1954. - 518 с. * Борьба классов и партий в Германии в годы первой мировой войны. (Август 1914 - октябрь 1917) / Акад. наук СССР. Ин-т истории. - Москва : Изд-во Акад. наук СССР, 1957. - 734 с.; 23 см. === Энциклопедические статьи === {{#categorytree:Словарные статьи Зинаиды Карловны Эггерт|mode=pages}} == Ссылки == * [https://epoisk.ru/burmsk/?fio=Эггерт+Зинаида+ Номер участка: ЗИ/028/61.1/0076. Кладбище: Востряковское (Северное). Бурачков Александр Александрович, 30.08.1924, 18.08.2005. Эггерт Анна Павловна, 18.01.1922, 22.02.2005. '''Эггерт Зинаида Карловна, год 1893, год 1964'''] * [https://yandex.ru/archive/catalog/02859cf5-7fbb-4bba-813d-2ca1d458c7a3/4 Московская правда, 18 марта 1964, № 66, С. 4: „Фрунзенский райком КПСС, парторганизация Фундаментальной библиотеки общественных наук им. В. П. Волгина Академии наук CCCP, библиотечный совет при и президиуме Академии наук СССР с прискорбием извещают о кончине члена КПСС с 1918 года, заместителя директора библиотеки по научной части, доктора исторических наук Зинаиды Карловны ЭГГЕРТ и выражают искреннее соболезнование семье покойной. Справки о дне похорон телефонам: Б1-43-37 и Б3-25-49.“] * Идеологические кампании "позднего сталинизма" и советская историческая наука : середина 1940-х - 1953 г. / В. В. Тихонов ; Институт Российской истории РАН. - Москва ; Санкт-Петербург : Нестор-История, 2016. - 424 с.; 24 см.; ISBN 978-5-4469-0833-2 : 800 экз. [https://www.google.ru/books/edition/Идеологические_кампа/ZBSUDwAAQBAJ?hl=ru&gbpv=1&dq=Эггерт+Зинаида+Карловна&pg=PA424&printsec=frontcover С. 432: „Эггерт Зинаида Карловна (1898- ?) окончила ИКП (1934), к. и. н., специалист по истории США и Германии новейшего времени.“] * Портреты историков : Время и судьбы / Акад. исслед. культуры. - Москва : Унив. кн. ; Иерусалим : Gesharim, 2000. - 24 см. - (Summa culturologiae, ISBN 5-7914-0034-9). Т. 4: Новая и новейшая история. Т. 4. - 2004. - 549, [2] с. : портр.; ISBN 5-02-009831-0 : 1500 [https://www.google.ru/books/edition/Портреты_историков/QaQdAQAAMAAJ?hl=ru&gbpv=1&bsq=Эггерт+Зинаида+Карловна&dq=Эггерт+Зинаида+Карловна&printsec=frontcover С. 183: „Зинаида Карловна Эггерт, зам . директора “ фундаменталки ” – Фундаментальной библиотеки общественных наук.“] * Библиотечно-библиографическая информация библиотек Академии наук СССР и академий наук союзных республик. Выпуски 47–50. 1963 [https://www.google.ru/books/edition/Библиотечно_библиогр/SYQfAQAAIAAJ?hl=ru&gbpv=1&bsq=Эггерт+Зинаида+Карловна&dq=Эггерт+Зинаида+Карловна&printsec=frontcover Страница 108: Зинаида Карловна Эггерт (1893—1964)... Зинаида Карловна Эггерт — крупный организатор научно-библиографической работы, ученый-историк, коммунист.] {{АП|ГОД=1964|ВОВ=Работник}} [[Категория:Писатели СССР]] [[Категория:Писатели на русском языке]] [[Категория:Авторы первого издания БСЭ]] [[Категория:Писатели России]] imqe1637so2v7tiihkg7nxpwx2qg81j 5710207 5710204 2026-05-06T15:35:11Z Wlbw68 37914 5710207 wikitext text/x-wiki {{Обавторе | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= | ФАМИЛИЯ = Эггерт | ИМЕНА = Зинаида Карловна | ВАРИАНТЫИМЁН = | ОПИСАНИЕ = советский историк, доктор исторических наук, заместитель директора Фундаментальной библиотеки общественных наук им. В. П. Волгина Академии наук CCCP по научной части | ДРУГОЕ = | ДАТАРОЖДЕНИЯ = 1893 | МЕСТОРОЖДЕНИЯ = | ДАТАСМЕРТИ = март 1964 | МЕСТОСМЕРТИ = Москва | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИСКЛАД = | ВИКИЛИВРУ = | ЭСБЕ = | Google = }} == Библиография == === Книги === * Борьба классов и партий в Германии в годы первой мировой войны (август 1914 г. - октябрь 1917 г.) : Автореферат дис. на соискание ученой степени доктора исторических наук / Акад. наук СССР. Ин-т истории. - Москва : [б. и.], 1954. - 24 с.; 20 см. — [https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01006058853?page=1&rotate=0&theme=white скан в РГБ] * Борьба классов и партий в Германии в годы первой мировой войны (август 1914 г. - октябрь 1917 г.) : в 2-х т. : диссертация ... доктора исторических наук : 07.00.00. - Москва, 1954. - 518 с. * Борьба классов и партий в Германии в годы первой мировой войны. (Август 1914 - октябрь 1917) / Акад. наук СССР. Ин-т истории. - Москва : Изд-во Акад. наук СССР, 1957. - 734 с.; 23 см. === Энциклопедические статьи === {{#categorytree:Словарные статьи Зинаиды Карловны Эггерт|mode=pages}} == Ссылки == * [https://epoisk.ru/burmsk/?fio=Эггерт+Зинаида+ Номер участка: ЗИ/028/61.1/0076. Кладбище: Востряковское (Северное). Бурачков Александр Александрович, 30.08.1924, 18.08.2005. Эггерт Анна Павловна, 18.01.1922, 22.02.2005. '''Эггерт Зинаида Карловна, год 1893, год 1964'''] * [https://yandex.ru/archive/catalog/02859cf5-7fbb-4bba-813d-2ca1d458c7a3/4 Московская правда, 18 марта 1964, № 66, С. 4: „Фрунзенский райком КПСС, парторганизация Фундаментальной библиотеки общественных наук им. В. П. Волгина Академии наук CCCP, библиотечный совет при и президиуме Академии наук СССР с прискорбием извещают о кончине члена КПСС с 1918 года, заместителя директора библиотеки по научной части, доктора исторических наук Зинаиды Карловны ЭГГЕРТ и выражают искреннее соболезнование семье покойной. Справки о дне похорон телефонам: Б1-43-37 и Б3-25-49.“] * Идеологические кампании "позднего сталинизма" и советская историческая наука : середина 1940-х - 1953 г. / В. В. Тихонов ; Институт Российской истории РАН. - Москва ; Санкт-Петербург : Нестор-История, 2016. - 424 с.; 24 см.; ISBN 978-5-4469-0833-2 : 800 экз. [https://www.google.ru/books/edition/Идеологические_кампа/ZBSUDwAAQBAJ?hl=ru&gbpv=1&dq=Эггерт+Зинаида+Карловна&pg=PA424&printsec=frontcover С. 432: „Эггерт Зинаида Карловна (1898- ?) окончила ИКП (1934), к. и. н., специалист по истории США и Германии новейшего времени.“] * Портреты историков : Время и судьбы / Акад. исслед. культуры. - Москва : Унив. кн. ; Иерусалим : Gesharim, 2000. - 24 см. - (Summa culturologiae, ISBN 5-7914-0034-9). Т. 4: Новая и новейшая история. Т. 4. - 2004. - 549, [2] с. : портр.; ISBN 5-02-009831-0 : 1500 [https://www.google.ru/books/edition/Портреты_историков/QaQdAQAAMAAJ?hl=ru&gbpv=1&bsq=Эггерт+Зинаида+Карловна&dq=Эггерт+Зинаида+Карловна&printsec=frontcover С. 183: „Зинаида Карловна Эггерт, зам . директора “ фундаменталки ” – Фундаментальной библиотеки общественных наук.“] * Библиотечно-библиографическая информация библиотек Академии наук СССР и академий наук союзных республик. Выпуски 47–50. 1963 [https://www.google.ru/books/edition/Библиотечно_библиогр/SYQfAQAAIAAJ?hl=ru&gbpv=1&bsq=Эггерт+Зинаида+Карловна&dq=Эггерт+Зинаида+Карловна&printsec=frontcover Страница 108: Зинаида Карловна Эггерт (1893—1964)... Зинаида Карловна Эггерт — крупный организатор научно-библиографической работы, ученый-историк, коммунист.] {{АП|ГОД=1964|ВОВ=Работник}} [[Категория:Писатели СССР]] [[Категория:Писатели на русском языке]] [[Категория:Авторы первого издания БСЭ]] [[Категория:Писатели России]] 0ev01vyfqqgr29njs5dh9m0o85ylfdt 5710212 5710207 2026-05-06T15:48:03Z Wlbw68 37914 5710212 wikitext text/x-wiki {{Обавторе | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= | ФАМИЛИЯ = Эггерт | ИМЕНА = Зинаида Карловна | ВАРИАНТЫИМЁН = | ОПИСАНИЕ = советский историк, доктор исторических наук, заместитель директора Фундаментальной библиотеки общественных наук им. В. П. Волгина Академии наук CCCP по научной части | ДРУГОЕ = | ДАТАРОЖДЕНИЯ = 1893 | МЕСТОРОЖДЕНИЯ = | ДАТАСМЕРТИ = март 1964 | МЕСТОСМЕРТИ = Москва | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИСКЛАД = | ВИКИЛИВРУ = | ЭСБЕ = | Google = }} == Библиография == === Книги === * Борьба классов и партий в Германии в годы первой мировой войны (август 1914 г. - октябрь 1917 г.) : Автореферат дис. на соискание ученой степени доктора исторических наук / Акад. наук СССР. Ин-т истории. - Москва : [б. и.], 1954. - 24 с.; 20 см. — [https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01006058853?page=1&rotate=0&theme=white скан в РГБ] * Борьба классов и партий в Германии в годы первой мировой войны (август 1914 г. - октябрь 1917 г.) : в 2-х т. : диссертация ... доктора исторических наук : 07.00.00. - Москва, 1954. - 518 с. * Борьба классов и партий в Германии в годы первой мировой войны. (Август 1914 - октябрь 1917) / Акад. наук СССР. Ин-т истории. - Москва : Изд-во Акад. наук СССР, 1957. - 734 с.; 23 см. === В качестве редактора === * Нотович, Филипп Иосифович. Бухарестский мир 1918 г. / Под ред. д-ра ист. наук З. К. Эггерт. - Москва : Соцэкгиз, 1959. - 260 с.; 21 см. === Энциклопедические статьи === {{#categorytree:Словарные статьи Зинаиды Карловны Эггерт|mode=pages}} == Ссылки == * [https://epoisk.ru/burmsk/?fio=Эггерт+Зинаида+ Номер участка: ЗИ/028/61.1/0076. Кладбище: Востряковское (Северное). Бурачков Александр Александрович, 30.08.1924, 18.08.2005. Эггерт Анна Павловна, 18.01.1922, 22.02.2005. '''Эггерт Зинаида Карловна, год 1893, год 1964'''] * [https://yandex.ru/archive/catalog/02859cf5-7fbb-4bba-813d-2ca1d458c7a3/4 Московская правда, 18 марта 1964, № 66, С. 4: „Фрунзенский райком КПСС, парторганизация Фундаментальной библиотеки общественных наук им. В. П. Волгина Академии наук CCCP, библиотечный совет при и президиуме Академии наук СССР с прискорбием извещают о кончине члена КПСС с 1918 года, заместителя директора библиотеки по научной части, доктора исторических наук Зинаиды Карловны ЭГГЕРТ и выражают искреннее соболезнование семье покойной. Справки о дне похорон телефонам: Б1-43-37 и Б3-25-49.“] * Идеологические кампании "позднего сталинизма" и советская историческая наука : середина 1940-х - 1953 г. / В. В. Тихонов ; Институт Российской истории РАН. - Москва ; Санкт-Петербург : Нестор-История, 2016. - 424 с.; 24 см.; ISBN 978-5-4469-0833-2 : 800 экз. [https://www.google.ru/books/edition/Идеологические_кампа/ZBSUDwAAQBAJ?hl=ru&gbpv=1&dq=Эггерт+Зинаида+Карловна&pg=PA424&printsec=frontcover С. 432: „Эггерт Зинаида Карловна (1898- ?) окончила ИКП (1934), к. и. н., специалист по истории США и Германии новейшего времени.“] * Портреты историков : Время и судьбы / Акад. исслед. культуры. - Москва : Унив. кн. ; Иерусалим : Gesharim, 2000. - 24 см. - (Summa culturologiae, ISBN 5-7914-0034-9). Т. 4: Новая и новейшая история. Т. 4. - 2004. - 549, [2] с. : портр.; ISBN 5-02-009831-0 : 1500 [https://www.google.ru/books/edition/Портреты_историков/QaQdAQAAMAAJ?hl=ru&gbpv=1&bsq=Эггерт+Зинаида+Карловна&dq=Эггерт+Зинаида+Карловна&printsec=frontcover С. 183: „Зинаида Карловна Эггерт, зам . директора “ фундаменталки ” – Фундаментальной библиотеки общественных наук.“] * Библиотечно-библиографическая информация библиотек Академии наук СССР и академий наук союзных республик. Выпуски 47–50. 1963 [https://www.google.ru/books/edition/Библиотечно_библиогр/SYQfAQAAIAAJ?hl=ru&gbpv=1&bsq=Эггерт+Зинаида+Карловна&dq=Эггерт+Зинаида+Карловна&printsec=frontcover Страница 108: Зинаида Карловна Эггерт (1893—1964)... Зинаида Карловна Эггерт — крупный организатор научно-библиографической работы, ученый-историк, коммунист.] {{АП|ГОД=1964|ВОВ=Работник}} [[Категория:Писатели СССР]] [[Категория:Писатели на русском языке]] [[Категория:Авторы первого издания БСЭ]] [[Категория:Писатели России]] op6dxivvty0m3y611fwwqu6nwozvar8 Категория:Зинаида Карловна Эггерт 14 1221485 5710203 2026-05-06T15:30:49Z Wlbw68 37914 Новая: «{{DEFAULTSORT:Эггерт, Зинаида Карловна}} [[Категория:Категории авторов]]» 5710203 wikitext text/x-wiki {{DEFAULTSORT:Эггерт, Зинаида Карловна}} [[Категория:Категории авторов]] fjfljnq49uy6jppgufb87yw8t2tmaeq Индекс:Северные цветы на 1829 год, 1828.pdf 106 1221487 5710209 2026-05-06T15:42:33Z Lanhiaze 23205 Новый индекс 5710209 proofread-index text/x-wiki {{:MediaWiki:Proofreadpage_index_template |Type=journal |Название={{ЕДО|Сѣверные цвѣты на 1829 годъ|Северные цветы на 1829 год}} |Подзаголовок= |Автор= |Переводчик= |Редактор= |Иллюстратор= |Год=1828 |Издатель= |Место={{ЕДО|Санкт-Петербургъ|Санкт-Петербург}} |Том= |Часть= |Издание= |Серия= |school= |Progress= |Transclusion=no |Compilation=false |Изображение=1 |Страницы=<pagelist 1=Обл. 2=Титул 3to6=highroman 3=2 7=Опечатки 8=Проза 9="-" 10=3 108=103 262=Поэзия 263="-" 264=3 /> |Тома= |Примечания=Отсутствует лист со страницами 101-102 |Содержание= |Источник=pdf |wikidata_item= |Header=__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> |Footer=<!-- --> <references /> </div> |Width= |Css= |Ключ= }} [[Категория:Индексы альманаха «Северные цветы»]] 153d9tjhxz5wbu2nk3wn5q4qig9x8bx 5710210 5710209 2026-05-06T15:46:48Z Lanhiaze 23205 оформление 5710210 proofread-index text/x-wiki {{:MediaWiki:Proofreadpage_index_template |Type=journal |Название={{ЕДО|Сѣверные цвѣты на 1829 годъ|Северные цветы на 1829 год}} |Подзаголовок= |Автор= |Переводчик= |Редактор= |Иллюстратор= |Год=1828 |Издатель= |Место={{ЕДО|Санкт-Петербургъ|Санкт-Петербург}} |Том= |Часть= |Издание= |Серия= |school= |Progress= |Transclusion=no |Compilation=false |Изображение=1 |Страницы=<pagelist 1=Обл. 2=Титул 3to6=highroman 3=2 7=Опечатки 8=Проза 9="-" 10=3 108=103 262=Поэзия 263="-" 264=3 /> |Тома= |Примечания=Отсутствует лист со страницами 101-102 |Содержание= |Источник=pdf |wikidata_item= |Header=__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> <center>({{{PAGENUM}}})</center> |Footer=<!-- --> <references /> </div> |Width= |Css= |Ключ= }} [[Категория:Индексы альманаха «Северные цветы»]] a5hicasjz6ifms5z6kmuteqgil7uagn 5710321 5710210 2026-05-06T20:44:27Z Lanhiaze 23205 обновление данных 5710321 proofread-index text/x-wiki {{:MediaWiki:Proofreadpage_index_template |Type=journal |Название={{ЕДО|Сѣверные цвѣты на 1829 годъ|Северные цветы на 1829 год}} |Подзаголовок= |Автор= |Переводчик= |Редактор= |Иллюстратор= |Год=1828 |Издатель= |Место={{ЕДО|Санкт-Петербургъ|Санкт-Петербург}} |Том= |Часть= |Издание= |Серия= |school= |Progress= |Transclusion=partly |Compilation=false |Изображение=1 |Страницы=<pagelist 1=Обл. 2=Титул 3to6=highroman 3=2 7=Опечатки 8=Проза 9="-" 10=3 108=103 262=Поэзия 263="-" 264=3 /> |Тома= |Примечания=Отсутствует лист со страницами 101-102 |Содержание= |Источник=pdf |wikidata_item= |Header=__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> <center>({{{PAGENUM}}})</center> |Footer=<!-- --> <references /> </div> |Width= |Css= |Ключ= }} [[Категория:Индексы альманаха «Северные цветы»]] 3dc6aqjv5zfph9xemtzmcla6mwq70vw Ода «Чай» (Некрасов) 0 1221489 5710226 2026-05-06T17:14:23Z Egor 8124 оформление 5710226 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = [[Николай Алексеевич Некрасов]] (1821—1877) | НАЗВАНИЕ = Ода «Чай» | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1845 | ИСТОЧНИК = {{ПСС Некрасова (1981—2000)|том=1|страницы=445}} | СОДЕРЖАНИЕ= [[Николай Алексеевич Некрасов#Dubia|Dubia]] | ДРУГОЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ОГЛАВЛЕНИЕ=Автор:Николай Алексеевич Некрасов | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 3 | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = }} {{poemx|ОДА «ЧАЙ»| ''(Подражание [[Василий Кириллович Тредиаковский|Василию Кирилловичу Тредьяковскому]])'' Смертных ты поишь, настоян горячей водой, Тем, чтоб согренье желудка дать той,— Прекрасный, как оных древних сказок нектар, С ромом мешаясь, внутри ты производишь пожар, Что крутит в голове, входя в ту чрез брюхо, От чего красен нос и зело горит ухо,— Палке подобно брошенной вверх, тогда воспарит Сила та, что в пиите вирши творит. По дороге ль зимой ехавши, зябнет купец, {{№|10}} Перву беседу с то<бо>й в ночлеге творит молодец; Полевой, за отчизну дерясь, офицер Привязан к тебе на такой же манер; Ловчий, под осень крутясь на полях, Без тебя прозябая, готов кричать — ах! Мудрости пускаясь умом в глубину, С теми ж профессор имеет привычку одну; Мы же, пииты, пиющие тя, Одами да чтим повседневно двумя. |}} == Примечания == {{примечания}} [[Категория:Поэзия Николая Алексеевича Некрасова]] [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Стихотворения]] [[Категория:Поэзия 1845 года]] [[Категория:Оды]] cy245mo7mnlf4tcpttt89t74f3wvcen Страница:Северные цветы на 1829 год, 1828.pdf/273 104 1221492 5710241 2026-05-06T18:01:37Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5710241 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude><section begin="IrishTitle"/> {{ВАР|{{heading|36|Ирландскія мелодіи.}} {{heading|6|(''Изъ Мура'').}}<!-- -->|<!-- --> {{heading|36|Ирландские мелодии.}} {{heading|6|(''Из Мура'').}}}} <section end="IrishTitle"/> <section begin="Irish1"/>{{ВАР|{{heading|5|{{R|1}}.}} {{bc|<poem> Мнѣ дорогъ часъ, когда блѣднѣетъ пламень дня И солнце съ запада на море льетъ сіянье: Тогда встаютъ мечты дней прошлыхъ для меня И вздохъ вечерній шлетъ къ тебѣ воспоминанье. Люблю я видѣть путь на зыбкомъ лонѣ водъ, Простертый къ западу огнистой полосою: Я бы пошелъ по немъ! быть можетъ, онъ ведётъ На островъ радости, къ веселью и покою. </poem>}}<!-- -->|<!-- --> {{heading|5|{{R|1}}.}} {{bc|<poem> Мне дорог час, когда бледнеет пламень дня И солнце с запада на море льёт сиянье: Тогда встают мечты дней прошлых для меня И вздох вечерний шлёт к тебе воспоминанье. Люблю я видеть путь на зыбком лоне вод, Простёртый к западу огнистой полосою: Я бы пошёл по нём! быть может, он ведёт На остров радости, к веселью и покою. </poem>}}}} <section end="Irish1"/> <section begin="Irish2"/> {{ВАР|{{heading|5|{{R|2}}.}} {{bc/s}}<poem> Можетъ в зеркалѣ водъ отражаться луна, Хоть ихъ нѣдръ глубина и мутна и хладна; Могутъ свѣтлой улыбкой уста разцвѣсти, Хоть в развалины сердце разбито въ груди. </poem> <!-- -->|<!-- --> {{heading|5|{{R|2}}}} {{bc/s}}<poem> Может в зеркале вод отражаться луна, Хоть их недр глубина и мутна и хладна; Могут светлой улыбкой уста расцвести, Хоть в развалины сердце разбито в груди. </poem> }}<section end="Irish2"/> <noinclude>{{bc/e}}</noinclude><noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> bdpisllu4s65usdlkjspjg90qurargy 5710256 5710241 2026-05-06T18:35:56Z Lanhiaze 23205 5710256 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude><section begin="IrishTitle"/> {{ВАР|{{heading|36|Ирландскія мелодіи.}} {{heading|6|(''Изъ Мура'').}}<!-- -->|<!-- --> {{heading|36|Ирландские мелодии.}} {{heading|6|(''Из Мура'').}}}} <section end="IrishTitle"/> <section begin="Irish1"/>{{ВАР|{{heading|5|{{R|1}}.}} {{bc|<poem> Мнѣ дорогъ часъ, когда блѣднѣетъ пламень дня И солнце съ запада на море льетъ сіянье: Тогда встаютъ мечты дней прошлыхъ для меня И вздохъ вечерній шлетъ къ тебѣ воспоминанье. Люблю я видѣть путь на зыбкомъ лонѣ водъ, Простертый къ западу огнистой полосою: Я бы пошелъ по немъ! быть можетъ, онъ ведётъ На островъ радости, къ веселью и покою. </poem>}}<!-- -->|<!-- --> {{heading|5|{{R|1}}.}} {{bc|<poem> Мне дорог час, когда бледнеет пламень дня И солнце с запада на море льёт сиянье: Тогда встают мечты дней прошлых для меня И вздох вечерний шлёт к тебе воспоминанье. Люблю я видеть путь на зыбком лоне вод, Простёртый к западу огнистой полосою: Я бы пошёл по нём! быть может, он ведёт На остров радости, к веселью и покою. </poem>}}}} <section end="Irish1"/> <section begin="Irish2"/> {{ВАР|{{heading|5|{{R|2}}.}} {{bc/s}}<poem> Можетъ в зеркалѣ водъ отражаться луна, Хоть ихъ нѣдръ глубина и мутна и хладна; Могутъ свѣтлой улыбкой уста разцвѣсти, Хоть в развалины сердце разбито въ груди. </poem><noinclude>{{bc/e}}</noinclude> <!-- -->|<!-- --> {{heading|5|{{R|2}}}} {{bc/s}}<poem> Может в зеркале вод отражаться луна, Хоть их недр глубина и мутна и хладна; Могут светлой улыбкой уста расцвести, Хоть в развалины сердце разбито в груди. </poem><noinclude>{{bc/e}}</noinclude> }}<section end="Irish2"/><noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> nx6trcskjxpcu485smkdf2ipwx2bes3 5710258 5710256 2026-05-06T18:37:26Z Lanhiaze 23205 5710258 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude><section begin="IrishTitle"/> {{ВАР|{{heading|36|Ирландскія мелодіи.}} {{heading|6|(''Изъ Мура'').}}<!-- -->|<!-- --> {{heading|36|Ирландские мелодии.}} {{heading|6|(''Из Мура'').}}}} <section end="IrishTitle"/> <section begin="Irish1"/>{{ВАР|{{heading|5|{{R|1}}.}} {{bc|<poem> Мнѣ дорогъ часъ, когда блѣднѣетъ пламень дня И солнце съ запада на море льетъ сіянье: Тогда встаютъ мечты дней прошлыхъ для меня И вздохъ вечерній шлетъ къ тебѣ воспоминанье. Люблю я видѣть путь на зыбкомъ лонѣ водъ, Простертый къ западу огнистой полосою: Я бы пошелъ по немъ! быть можетъ, онъ ведётъ На островъ радости, къ веселью и покою. </poem>}}<!-- -->|<!-- --> {{heading|5|{{R|1}}.}} {{bc|<poem> Мне дорог час, когда бледнеет пламень дня И солнце с запада на море льёт сиянье: Тогда встают мечты дней прошлых для меня И вздох вечерний шлёт к тебе воспоминанье. Люблю я видеть путь на зыбком лоне вод, Простёртый к западу огнистой полосою: Я бы пошёл по нём! быть может, он ведёт На остров радости, к веселью и покою. </poem>}}}} <section end="Irish1"/> <section begin="Irish2"/> {{ВАР|{{heading|5|{{R|2}}.}} {{bc/s}} <poem> Можетъ в зеркалѣ водъ отражаться луна, Хоть ихъ нѣдръ глубина и мутна и хладна; Могутъ свѣтлой улыбкой уста разцвѣсти, Хоть в развалины сердце разбито въ груди. </poem><noinclude>{{bc/e}}</noinclude> <!-- -->|<!-- --> {{heading|5|{{R|2}}}} {{bc/s}} <poem> Может в зеркале вод отражаться луна, Хоть их недр глубина и мутна и хладна; Могут светлой улыбкой уста расцвести, Хоть в развалины сердце разбито в груди. </poem><noinclude>{{bc/e}}</noinclude> }}<section end="Irish2"/><noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> p22dqda3a76p70sc457c1rfx21vvxnk 5710261 5710258 2026-05-06T18:38:41Z Lanhiaze 23205 5710261 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude><section begin="IrishTitle"/> {{ВАР|{{heading|36|Ирландскія мелодіи.}} {{heading|6|(''Изъ Мура'').}}<!-- -->|<!-- --> {{heading|36|Ирландские мелодии.}} {{heading|6|(''Из Мура'').}}}} <section end="IrishTitle"/> <section begin="Irish1"/>{{ВАР|{{heading|5|{{R|1}}.}} {{bc|<poem> Мнѣ дорогъ часъ, когда блѣднѣетъ пламень дня И солнце съ запада на море льетъ сіянье: Тогда встаютъ мечты дней прошлыхъ для меня И вздохъ вечерній шлетъ къ тебѣ воспоминанье. Люблю я видѣть путь на зыбкомъ лонѣ водъ, Простертый къ западу огнистой полосою: Я бы пошелъ по немъ! быть можетъ, онъ ведётъ На островъ радости, къ веселью и покою. </poem>}}<!-- -->|<!-- --> {{heading|5|{{R|1}}.}} {{bc|<poem> Мне дорог час, когда бледнеет пламень дня И солнце с запада на море льёт сиянье: Тогда встают мечты дней прошлых для меня И вздох вечерний шлёт к тебе воспоминанье. Люблю я видеть путь на зыбком лоне вод, Простёртый к западу огнистой полосою: Я бы пошёл по нём! быть может, он ведёт На остров радости, к веселью и покою. </poem>}}}} <section end="Irish1"/> <section begin="Irish2"/> {{ВАР|{{heading|5|{{R|2}}.}} {{bc/s}} <poem> Можетъ в зеркалѣ водъ отражаться луна, Хоть ихъ нѣдръ глубина и мутна и хладна; Могутъ свѣтлой улыбкой уста разцвѣсти, Хоть в развалины сердце разбито въ груди. </poem> <noinclude>{{bc/e}}</noinclude> <!-- -->|<!-- --> {{heading|5|{{R|2}}}} {{bc/s}} <poem> Может в зеркале вод отражаться луна, Хоть их недр глубина и мутна и хладна; Могут светлой улыбкой уста расцвести, Хоть в развалины сердце разбито в груди. </poem>}} <noinclude>{{bc/e}}</noinclude> <section end="Irish2"/><noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> cqvdd2zy8bqnyg9amocvxnvyep8k2o8 Землетрясение (Драверт) 0 1221493 5710248 2026-05-06T18:22:27Z Ivtorov 37331 Новая: «{{Отексте | КАЧЕСТВО=3 | АВТОР= [[Пётр Людвикович Драверт]] (1879—1945) | НАЗВАНИЕ= Землетрясение | ДАТАСОЗДАНИЯ=1911 | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ= | ИСТОЧНИК= ''Драверт П.'' Стихотворения. Казань: типо-литография М. А. Семенова, 1913. 96 с. | ДРУГОЕ= | ВИКИПЕДИЯ= | ИЗОБРАЖЕНИ...» 5710248 wikitext text/x-wiki {{Отексте | КАЧЕСТВО=3 | АВТОР= [[Пётр Людвикович Драверт]] (1879—1945) | НАЗВАНИЕ= Землетрясение | ДАТАСОЗДАНИЯ=1911 | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ= | ИСТОЧНИК= ''Драверт П.'' Стихотворения. Казань: типо-литография М. А. Семенова, 1913. 96 с. | ДРУГОЕ= | ВИКИПЕДИЯ= | ИЗОБРАЖЕНИЕ= | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ= | ПРЕДЫДУЩИЙ= | СЛЕДУЮЩИЙ= | ЛИЦЕНЗИЯ= PD-old-70 }} {{poem-on| ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ |}} <poem> ''«Старикъ Сизмос ворочается под землёю». Гёте.'' Колеблется земля… Не ждать в домах спасенья! — Спешите на простор широких площадей, Куда стекаются в порывности смятенья Толпы испуганных, растерянных людей. На улицах — ещё недавно полусонных — Слепого ужаса вздымается волна, Как мрачный властелин над станом побеждённых, В триумфе яростном господствует она. Воздушным грохотом покрыто дребезжанье Оконных, рам, витрин, угасших фонарей, Мольбы о помощи, безумный крик и ржанье Стремглав несущихся без всадников коней… Дрожат готовые свалиться колокольни, И в жуткой музыке гудят колокола. Разверзлись трещины, как сумрачные штольни, Плывёт по их краям удушливая мгла… На старом кладбище с могил сползают плиты, В тоске переплелись деревья и кусты; Немые ангелы над урнами разбиты, Ограда рухнула, и зыблются кресты… Надежда умерла… Нет власти обузданья На силы грозные морщинистой Земли! Срываются мосты, и каменные зданья, Шатаясь, падають в обломках и пыли… …Сменило утро ночь. Но злобный гнёт кошмара Над уцелевшими от гибели царит, И каждый новый гул подземного удара О ряде новых жертв угрюмо говорит… Загромождённая обвальными скалами Покрыла берега пленённая река — И топит мутными, холодными валами Руины города, стоявшего века… …Вершины дальних гор одеты флёром красным. Проносятся орлы, за трупами следя. И алый солнца диск в движении бесстрастном Взирает на разгром, к зениту восходя… ''Томск, 1911'' </poem> {{poem-off}} [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Стихотворения]] [[Категория:Поэзия Петра Людвиковича Драверта]] [[Категория:Поэзия 1913 года]] 457o5dwjzhbsr4oryn4gqr9gtl9xy8z 5710249 5710248 2026-05-06T18:22:51Z Ivtorov 37331 5710249 wikitext text/x-wiki {{Отексте | КАЧЕСТВО=3 | АВТОР= [[Пётр Людвикович Драверт]] (1879—1945) | НАЗВАНИЕ= Землетрясение | ДАТАСОЗДАНИЯ=1911 | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ= | ИСТОЧНИК= ''Драверт П.'' Стихотворения. Казань: типо-литография М. А. Семенова, 1913. 96 с. | ДРУГОЕ= | ВИКИПЕДИЯ= | ИЗОБРАЖЕНИЕ= | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ= | ПРЕДЫДУЩИЙ= | СЛЕДУЮЩИЙ= | ЛИЦЕНЗИЯ= PD-old-70 }} {{poem-on| ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ |}} <poem> ''«Старикъ Сизмос ворочается под землёю». Гёте.'' Колеблется земля… Не ждать в домах спасенья! — Спешите на простор широких площадей, Куда стекаются в порывности смятенья Толпы испуганных, растерянных людей. На улицах — ещё недавно полусонных — Слепого ужаса вздымается волна, Как мрачный властелин над станом побеждённых, В триумфе яростном господствует она. Воздушным грохотом покрыто дребезжанье Оконных, рам, витрин, угасших фонарей, Мольбы о помощи, безумный крик и ржанье Стремглав несущихся без всадников коней… Дрожат готовые свалиться колокольни, И в жуткой музыке гудят колокола. Разверзлись трещины, как сумрачные штольни, Плывёт по их краям удушливая мгла… На старом кладбище с могил сползают плиты, В тоске переплелись деревья и кусты; Немые ангелы над урнами разбиты, Ограда рухнула, и зыблются кресты… Надежда умерла… Нет власти обузданья На силы грозные морщинистой Земли! Срываются мосты, и каменные зданья, Шатаясь, падають в обломках и пыли… …Сменило утро ночь. Но злобный гнёт кошмара Над уцелевшими от гибели царит, И каждый новый гул подземного удара О ряде новых жертв угрюмо говорит… Загромождённая обвальными скалами Покрыла берега пленённая река — И топит мутными, холодными валами Руины города, стоявшего века… …Вершины дальних гор одеты флёром красным. Проносятся орлы, за трупами следя. И алый солнца диск в движении бесстрастном Взирает на разгром, к зениту восходя… ''Томск, 1911'' </poem> {{poem-off}} [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Стихотворения]] [[Категория:Поэзия Петра Людвиковича Драверта]] [[Категория:Поэзия 1913 года]] b6tdx3ik8c2tzcm4rjkcxa793c3fxqf Страница:Северные цветы на 1829 год, 1828.pdf/274 104 1221494 5710251 2026-05-06T18:24:18Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5710251 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> <center>(13)</center></noinclude><section begin="Irish2"/> {{ВАР|<noinclude>{{bc/s}}</noinclude> <poem> Роковой, грозный призракъ промчавшихся лѣтъ Неизмѣненъ всегда, средь веселій и бѣдъ: Цѣлый міръ его тѣнью туманной покрытъ; Не живитъ его радость, печаль не мрачитъ. Онъ въ минуты веселья стоитъ предъ душой, Какъ засохшая вѣтка въ полуденный зной: Хоть блеститъ она въ свѣтѣ огнистыхъ лучей, Но не жить, не цвѣсти никогда уже ей. </poem> {{right|''[[Автор:Михаил Павлович Вронченко|М. В.....ко]]''.}} {{bc/e}}<!-- -->|<!-- --> <noinclude>{{bc/s}}</noinclude> <poem> Роковой, грозный призрак промчавшихся лет Неизменен всегда, средь веселий и бед: Целый мир его тенью туманной покрыт; Не живит его радость, печаль не мрачит. Он в минуты веселья стоит пред душой, Как засохшая ветка в полуденный зной: Хоть блестит она в свете огнистых лучей, Но не жить, не цвести никогда уже ей. </poem> {{right|''[[Автор:Михаил Павлович Вронченко|М. В.....ко]]''}} {{bc/e}}}} <section end="Irish2"/> {{heading|36|Переселеніе душъ.}} {{heading|15|(''Сказка'').}} <poem> Зевесъ, любя семью людскую, Попарно души сотворилъ И наперед одну мужскую С одною женской согласилъ. Хвала всевышней благостынѣ! Но в ней намъ мало пользы нынѣ: Гдѣ душу парную найти? </poem><noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> 8s96t1pzkliz8zltn5gkrogdcvl9nfo Автор:Евгений Владимирович Гиппиус 102 1221495 5710254 2026-05-06T18:33:47Z Wlbw68 37914 Новая: «{{Обавторе | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= Гиппиус | ФАМИЛИЯ = Гиппиус | ИМЕНА = Евгений Владимирович | ВАРИАНТЫИМЁН = | ОПИСАНИЕ = советский музыковед и музыкальный этнограф; кандидат исторических наук, доктор искусствоведения (1958), профессор (1944); заслуженный деят...» 5710254 wikitext text/x-wiki {{Обавторе | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= Гиппиус | ФАМИЛИЯ = Гиппиус | ИМЕНА = Евгений Владимирович | ВАРИАНТЫИМЁН = | ОПИСАНИЕ = советский музыковед и музыкальный этнограф; кандидат исторических наук, доктор искусствоведения (1958), профессор (1944); заслуженный деятель науки Кабардино-Балкарии | ДРУГОЕ = муж [[Автор:Зинаида Викторовна Эвальд|Зинаиды Викторовны Эвальд]] | ДАТАРОЖДЕНИЯ = | МЕСТОРОЖДЕНИЯ = | ДАТАСМЕРТИ = | МЕСТОСМЕРТИ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИСКЛАД = | ВИКИЛИВРУ = | ЭСБЕ = | Google = }} == Библиография == === Книги === * Русский фольклор : Крест. лирика / Общ. ред. М. Азадовского ; Вступ. статья Евг. Гиппиуса ; Ред. и примеч. Евг. Гиппиуса и З. Эвальда. - Ленинград : Сов. писатель, 1935. - Переплет, 314 с., 1 с. объявл., 2 вкл. л. портр. - (Библиотека поэта. Малая серия; № 2). * Песни Пинежья. Кн. 2 : Для пения без сопровожд. / Материалы фонограмм-архива, собр. и разработ. Е.В. Гиппиус и З.В. Эвальд; Под общ. ред. Е.В. Гиппиус. - Москва : Гос. муз. изд-во, 1937. - 590 с. * Белорусские народные песни : Белоруссы : [сборник] / [Комментарий Е. В. Гиппиуса, З. В. Эвальда, К. В. Квитки, В. М. Беляева]. - Москва ; Ленинград : Музгиз, 1941 (Москва). - 144 с. с нотами и заставками; 27 см. - (Песни народов СССР / Акад. наук СССР. Ин-т лит.. Музыкально-фольклорная серия). * Русские народные песни : Песенник для пения без сопровожд. и в сопровожд. народных инструментов и ф.-п. и для гармонии соло. - Ленинград : Искусство, 1943. - 432 с. * Ярков, Петр Глебович. Русские народные песни Подмосковья : Для пения без сопровожд. / Собр. нар. певцом-умельцем П.Г. Ярковым с 1890 по 1930 г.; Муз. записи от рус. нар. хора П.Г. Яркова - А.В. Рудневой; Ред. и предисл. проф. Е.В. Гиппиуса. - Москва ; Л. : Музгиз, 1951. - 143 с. * Копосов, Алексей Павлович. Русские народные песни Челябинской области : Для голоса и хора без сопровожд. / Запись музыки А. Копосова; Запись слов В. Маковского; Ред. и предисл. Е. Гиппиуса. - Москва : Музгиз, 1956. - 55 с. * Балакирев, Милий Алексеевич (1836-1910.). Русские народные песни : Для одного голоса с сопрвожд. ф.-п. / Ред., предисл., исследование и примеч. проф. Е.В. Гиппиуса. - Москва : Музгиз, 1957. - 375 с. : портр. * Раскинулось море широко : (История песни). - Москва : Сов. композитор, 1962. - 36 с. : нот.; 21 см. - (В помощь слушателям народных университетов культуры. Беседы о музыке). * Эй, ухнем ; Дубинушка : История песен. - Москва : Сов. композитор, 1962. - 34 с., 1 л. ил. : ил., нот.; 20 см. - (В помощь слушателям народных университетов культуры. Беседы о музыке). * Стемпневский, Станислав Владиславович. Мы наш, мы новый мир построим : Песни революции и Гражданской войны / Сост. и примеч. Е. Гиппиуса; Облегч. обработ. для ф.-п. с надпис. текстом С. Стемпневского; С предисл. - Москва : Сов. композитор, 1967. - 47 с. * Красное знамя : Из истории песни трех рус. революций / Е. В. Гиппиус, П. Г. Ширяева. - Москва : Сов. композитор, 1969. - 168 с., 10 л. ил. : нот. ил.; 17 см. - (В помощь слушателям народных университетов культуры). * Местные стили русских народных песен. Вып. 1. Двадцать русских народных песен: По материалам Фонограмархива Ин-та рус. лит. АН СССР / В звукозаписях Е. Линевой, М. Пятницкого, З. Эвальд, Е. Гиппиуса, 1897-1935; Сост., нотирование, общ. ред., предисл. и примеч. Е.В. Гиппуса; В подгот. изд. принимал участие А.С. Кабанов : Для пения без сопровожд. - Москва : Сов. композитор, 1979. - 68 с. * Народные песни и инструментальные наигрыши адыгов : для народного голоса, ансамбля,народных инструментов / под редакцией Е. В. Гиппиуса ; Институт гуманитарных исследований - филиал федерального государственного бюджетного научного учреждения "Федеральный научный центр "Кабардино-Балкарский научный центр Российской Академии наук". - Москва : Сов. композитор, 1980-. # Т. 1: Песни и наигрыши, приуроченные к определенным обстоятельствам / составители В. Х. Барагунов, З. П. Кардангушев ; нотации звукозаписей В. Х. Барагунова ; сверка нотаций с звукозаписями и излож. напевов в графике, раскрывающей их традиц. форму А. С. Кабанова ; записи текстов Н. Р. Иванокова и З. П. Кардангушева ; подгот. к печати адыг. песен. текстов и коммент. З. П. Кардангушева ; рус. пер. песен. текстов А. М. Гукемуха, Н. Р. Иванокова, З. М. Налоева (рук.) ; Предисл. Х. Хутуева. - 1980. - 223 с. * Народные песни и инструментальные наигрыши адыгов : для народного голоса, ансамбля,народных инструментов / под редакцией Е. В. Гиппиуса ; Институт гуманитарных исследований - филиал федерального государственного бюджетного научного учреждения "Федеральный научный центр "Кабардино-Балкарский научный центр Российской Академии наук". - Москва : Сов. композитор, 1980-. - 29 см. * Народные песни и инструментальные наигрыши адыгов : для народного голоса, ансамбля,народных инструментов / под редакцией Е. В. Гиппиуса ; Институт гуманитарных исследований - филиал федерального государственного бюджетного научного учреждения "Федеральный научный центр "Кабардино-Балкарский научный центр Российской Академии наук". - Москва : Сов. композитор, 1980-. # Т. 2: Нартские пшинатли / Сост. В. Х. Барагунов, З. П. Кардангушев ; Нотации звукозаписей В. Х. Барагунова ; Сверка нотаций с звукозаписями и излож. напевов в графике, раскрывающей их традиц. форму, А. С. Кабанова ; Записи текстов Н. Р. Иванокова и З. П. Кардангушева ; Подгот. к печати адыг. песен. текстов и коммент. З. П. Кардангушева ; Рус. пер. песен. текстов А. М. Гукемуха, Н. Р. Иванокова, З. М. Налоева (рук.) ; Науч. руководитель и гл. ред. Е. В. Гиппиус. - 1981. - 231 с. * Народные песни и инструментальные наигрыши адыгов : для народного голоса, ансамбля,народных инструментов / под редакцией Е. В. Гиппиуса ; Институт гуманитарных исследований - филиал федерального государственного бюджетного научного учреждения "Федеральный научный центр "Кабардино-Балкарский научный центр Российской Академии наук". - Москва : Сов. композитор, 1980-. # Т. 3. Ч. 1: Героические величальные и плачевые песни / Сост. В. Х. Барагунов, З. П. Кардангушев ; Нотация звукозаписей В. Х. Барагунова ; Сверка нотаций с звукозаписями и излож. напевов в графике, раскрывающией их традиц. форму, А. С. Кабанова ; Записи текстов Н. Р. Иванокова и З. П. Кардангушева ; Подгот. к печати адыг. песен. текстов и коммент. З. П. Кардангушева ; Рус. пер. песен. текстов А. М. Гукемуха, Н. Р. Иванокова, З. М. Налоева (рук.). - 1986. - 264 с. * Народные музыкальные инструменты и инструментальная музыка : сборник статей и материалов : в 2 частях / Союз композиторов РСФСР, Комиссия музыковедения и фольклора ; под общей редакцией Е. В. Гиппиуса. - Москва : Советский композитор, 1987-1988. - 20 см. * Удмуртские народные песни / АН СССР, Урал. отд-ние; Сост. и науч. ред. Е. В. Гиппиус; Восстановление по арх. материалам М. Г. Хрущевой, Р. А. Чураковой; Подстроч. пер. песен. текстов П. К. Поздеева. - Ижевск : УрО АН СССР, 1989. - 79,[2] с. : нот. ил.; 21 см. - (Памятники культуры. Фольклор. наследие. Удм. ин-т истории, яз. и лит.). * Народные песни и инструментальные наигрыши адыгов : для народного голоса, ансамбля,народных инструментов / под редакцией Е. В. Гиппиуса ; Институт гуманитарных исследований - филиал федерального государственного бюджетного научного учреждения "Федеральный научный центр "Кабардино-Балкарский научный центр Российской Академии наук". - Москва : Сов. композитор, 1980-. # Т. 3. Ч. 2: Героические величальные и плачевые песни / Сост. В. Х. Барагунов, З. П. Кардангушев ; Нотации звукозаписей В. Х. Барагунова ; Сверка нотаций с звукозаписями и излож. напевов в графике, раскрывающей их традиц. форму, Е. В. Гиппиуса и А. С. Кабанова ; Записи текстов Н. Р. Иванокова и З. П. Кардангушева ; Подгот. к печати адыг. песен. текстов и коммент. З. П. Кардангушева ; Рус. пер. песен. текстов А. М. Гукемуха, Н. Р. Иванокова, З. М. Налоева (рук.). - 1990. - 487 с. * Собрание сочинений [Ноты] : в восемнадцати томах : для пения (соло, ансамбль, хор) без сопровождения и с сопровождением фортепиано / под редакцией В. Г. Захарченко. - Изд. исправл. и доп. - Краснодар : Традиция, 2018-. # Т. 12: Свадьба Обско-Иртышского междуречья [Ноты] : этнографическое описание свадебных обрядов, тексты и напевы песен : [для народного голоса, хора без сопровождения] / М. Н. Мельников ; под редакцией Е. В. Гиппиуса. - 2018. - 342, [2] с.; ISBN 978-5-91833-432-9 : 1185 экз. * Народные песни и инструментальные наигрыши адыгов : для народного голоса, ансамбля,народных инструментов / под редакцией Е. В. Гиппиуса ; Институт гуманитарных исследований - филиал федерального государственного бюджетного научного учреждения "Федеральный научный центр "Кабардино-Балкарский научный центр Российской Академии наук". - Москва : Сов. композитор, 1980-. # Т. 4. Ч. 1,2: Неприуроченная лирика / составители В. Х. Барагунов, З. П. Кардангушев ; вступительная статья А. Налоева. - Нальчик : Ред.-изд. отдел ИГИ КБНЦ РАН, 2018. - 528, [1] с.; ISBN 978-5-91766-149-0 : 500 экз. === Книги на иных языках === * 俄罗斯抒情诗选 = Русская лирика = Русская лирика / 顾蕴璞、曾思艺主编. - [北京] : 商务印书馆, [2017]. - 18, 782 с. : === Энциклопедические статьи === {{#categorytree:Словарные статьи Евгения Владимировича Гиппиуса|mode=pages}} {{АП|ГОД=1985|ВОВ=Работник}} [[Категория:Писатели СССР]] [[Категория:Писатели на русском языке]] [[Категория:Авторы первого издания БСЭ]] [[Категория:Писатели России]] [[Категория:Фольклористы]] f2ugqvm2uaj9l2ol787b05ewyqvvl43 5710265 5710254 2026-05-06T18:41:01Z Wlbw68 37914 5710265 wikitext text/x-wiki {{Обавторе | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= Гиппиус | ФАМИЛИЯ = Гиппиус | ИМЕНА = Евгений Владимирович | ВАРИАНТЫИМЁН = | ОПИСАНИЕ = советский музыковед и музыкальный этнограф; кандидат исторических наук, доктор искусствоведения (1958), профессор (1944); заслуженный деятель науки Кабардино-Балкарии | ДРУГОЕ = муж [[Автор:Зинаида Викторовна Эвальд|Зинаиды Викторовны Эвальд]] | ДАТАРОЖДЕНИЯ = | МЕСТОРОЖДЕНИЯ = | ДАТАСМЕРТИ = | МЕСТОСМЕРТИ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ =Евгений Владимирович Гиппиус.jpg | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИСКЛАД = | ВИКИЛИВРУ = | ЭСБЕ = | Google = }} == Библиография == === Книги === * Русский фольклор : Крест. лирика / Общ. ред. М. Азадовского ; Вступ. статья Евг. Гиппиуса ; Ред. и примеч. Евг. Гиппиуса и З. Эвальда. - Ленинград : Сов. писатель, 1935. - Переплет, 314 с., 1 с. объявл., 2 вкл. л. портр. - (Библиотека поэта. Малая серия; № 2). * Песни Пинежья. Кн. 2 : Для пения без сопровожд. / Материалы фонограмм-архива, собр. и разработ. Е.В. Гиппиус и З.В. Эвальд; Под общ. ред. Е.В. Гиппиус. - Москва : Гос. муз. изд-во, 1937. - 590 с. * Белорусские народные песни : Белоруссы : [сборник] / [Комментарий Е. В. Гиппиуса, З. В. Эвальда, К. В. Квитки, В. М. Беляева]. - Москва ; Ленинград : Музгиз, 1941 (Москва). - 144 с. с нотами и заставками; 27 см. - (Песни народов СССР / Акад. наук СССР. Ин-т лит.. Музыкально-фольклорная серия). * Русские народные песни : Песенник для пения без сопровожд. и в сопровожд. народных инструментов и ф.-п. и для гармонии соло. - Ленинград : Искусство, 1943. - 432 с. * Ярков, Петр Глебович. Русские народные песни Подмосковья : Для пения без сопровожд. / Собр. нар. певцом-умельцем П.Г. Ярковым с 1890 по 1930 г.; Муз. записи от рус. нар. хора П.Г. Яркова - А.В. Рудневой; Ред. и предисл. проф. Е.В. Гиппиуса. - Москва ; Л. : Музгиз, 1951. - 143 с. * Копосов, Алексей Павлович. Русские народные песни Челябинской области : Для голоса и хора без сопровожд. / Запись музыки А. Копосова; Запись слов В. Маковского; Ред. и предисл. Е. Гиппиуса. - Москва : Музгиз, 1956. - 55 с. * Балакирев, Милий Алексеевич (1836-1910.). Русские народные песни : Для одного голоса с сопрвожд. ф.-п. / Ред., предисл., исследование и примеч. проф. Е.В. Гиппиуса. - Москва : Музгиз, 1957. - 375 с. : портр. * Раскинулось море широко : (История песни). - Москва : Сов. композитор, 1962. - 36 с. : нот.; 21 см. - (В помощь слушателям народных университетов культуры. Беседы о музыке). * Эй, ухнем ; Дубинушка : История песен. - Москва : Сов. композитор, 1962. - 34 с., 1 л. ил. : ил., нот.; 20 см. - (В помощь слушателям народных университетов культуры. Беседы о музыке). * Стемпневский, Станислав Владиславович. Мы наш, мы новый мир построим : Песни революции и Гражданской войны / Сост. и примеч. Е. Гиппиуса; Облегч. обработ. для ф.-п. с надпис. текстом С. Стемпневского; С предисл. - Москва : Сов. композитор, 1967. - 47 с. * Красное знамя : Из истории песни трех рус. революций / Е. В. Гиппиус, П. Г. Ширяева. - Москва : Сов. композитор, 1969. - 168 с., 10 л. ил. : нот. ил.; 17 см. - (В помощь слушателям народных университетов культуры). * Местные стили русских народных песен. Вып. 1. Двадцать русских народных песен: По материалам Фонограмархива Ин-та рус. лит. АН СССР / В звукозаписях Е. Линевой, М. Пятницкого, З. Эвальд, Е. Гиппиуса, 1897-1935; Сост., нотирование, общ. ред., предисл. и примеч. Е.В. Гиппуса; В подгот. изд. принимал участие А.С. Кабанов : Для пения без сопровожд. - Москва : Сов. композитор, 1979. - 68 с. * Народные песни и инструментальные наигрыши адыгов : для народного голоса, ансамбля,народных инструментов / под редакцией Е. В. Гиппиуса ; Институт гуманитарных исследований - филиал федерального государственного бюджетного научного учреждения "Федеральный научный центр "Кабардино-Балкарский научный центр Российской Академии наук". - Москва : Сов. композитор, 1980-. # Т. 1: Песни и наигрыши, приуроченные к определенным обстоятельствам / составители В. Х. Барагунов, З. П. Кардангушев ; нотации звукозаписей В. Х. Барагунова ; сверка нотаций с звукозаписями и излож. напевов в графике, раскрывающей их традиц. форму А. С. Кабанова ; записи текстов Н. Р. Иванокова и З. П. Кардангушева ; подгот. к печати адыг. песен. текстов и коммент. З. П. Кардангушева ; рус. пер. песен. текстов А. М. Гукемуха, Н. Р. Иванокова, З. М. Налоева (рук.) ; Предисл. Х. Хутуева. - 1980. - 223 с. * Народные песни и инструментальные наигрыши адыгов : для народного голоса, ансамбля,народных инструментов / под редакцией Е. В. Гиппиуса ; Институт гуманитарных исследований - филиал федерального государственного бюджетного научного учреждения "Федеральный научный центр "Кабардино-Балкарский научный центр Российской Академии наук". - Москва : Сов. композитор, 1980-. - 29 см. * Народные песни и инструментальные наигрыши адыгов : для народного голоса, ансамбля,народных инструментов / под редакцией Е. В. Гиппиуса ; Институт гуманитарных исследований - филиал федерального государственного бюджетного научного учреждения "Федеральный научный центр "Кабардино-Балкарский научный центр Российской Академии наук". - Москва : Сов. композитор, 1980-. # Т. 2: Нартские пшинатли / Сост. В. Х. Барагунов, З. П. Кардангушев ; Нотации звукозаписей В. Х. Барагунова ; Сверка нотаций с звукозаписями и излож. напевов в графике, раскрывающей их традиц. форму, А. С. Кабанова ; Записи текстов Н. Р. Иванокова и З. П. Кардангушева ; Подгот. к печати адыг. песен. текстов и коммент. З. П. Кардангушева ; Рус. пер. песен. текстов А. М. Гукемуха, Н. Р. Иванокова, З. М. Налоева (рук.) ; Науч. руководитель и гл. ред. Е. В. Гиппиус. - 1981. - 231 с. * Народные песни и инструментальные наигрыши адыгов : для народного голоса, ансамбля,народных инструментов / под редакцией Е. В. Гиппиуса ; Институт гуманитарных исследований - филиал федерального государственного бюджетного научного учреждения "Федеральный научный центр "Кабардино-Балкарский научный центр Российской Академии наук". - Москва : Сов. композитор, 1980-. # Т. 3. Ч. 1: Героические величальные и плачевые песни / Сост. В. Х. Барагунов, З. П. Кардангушев ; Нотация звукозаписей В. Х. Барагунова ; Сверка нотаций с звукозаписями и излож. напевов в графике, раскрывающией их традиц. форму, А. С. Кабанова ; Записи текстов Н. Р. Иванокова и З. П. Кардангушева ; Подгот. к печати адыг. песен. текстов и коммент. З. П. Кардангушева ; Рус. пер. песен. текстов А. М. Гукемуха, Н. Р. Иванокова, З. М. Налоева (рук.). - 1986. - 264 с. * Народные музыкальные инструменты и инструментальная музыка : сборник статей и материалов : в 2 частях / Союз композиторов РСФСР, Комиссия музыковедения и фольклора ; под общей редакцией Е. В. Гиппиуса. - Москва : Советский композитор, 1987-1988. - 20 см. * Удмуртские народные песни / АН СССР, Урал. отд-ние; Сост. и науч. ред. Е. В. Гиппиус; Восстановление по арх. материалам М. Г. Хрущевой, Р. А. Чураковой; Подстроч. пер. песен. текстов П. К. Поздеева. - Ижевск : УрО АН СССР, 1989. - 79,[2] с. : нот. ил.; 21 см. - (Памятники культуры. Фольклор. наследие. Удм. ин-т истории, яз. и лит.). * Народные песни и инструментальные наигрыши адыгов : для народного голоса, ансамбля,народных инструментов / под редакцией Е. В. Гиппиуса ; Институт гуманитарных исследований - филиал федерального государственного бюджетного научного учреждения "Федеральный научный центр "Кабардино-Балкарский научный центр Российской Академии наук". - Москва : Сов. композитор, 1980-. # Т. 3. Ч. 2: Героические величальные и плачевые песни / Сост. В. Х. Барагунов, З. П. Кардангушев ; Нотации звукозаписей В. Х. Барагунова ; Сверка нотаций с звукозаписями и излож. напевов в графике, раскрывающей их традиц. форму, Е. В. Гиппиуса и А. С. Кабанова ; Записи текстов Н. Р. Иванокова и З. П. Кардангушева ; Подгот. к печати адыг. песен. текстов и коммент. З. П. Кардангушева ; Рус. пер. песен. текстов А. М. Гукемуха, Н. Р. Иванокова, З. М. Налоева (рук.). - 1990. - 487 с. * Собрание сочинений [Ноты] : в восемнадцати томах : для пения (соло, ансамбль, хор) без сопровождения и с сопровождением фортепиано / под редакцией В. Г. Захарченко. - Изд. исправл. и доп. - Краснодар : Традиция, 2018-. # Т. 12: Свадьба Обско-Иртышского междуречья [Ноты] : этнографическое описание свадебных обрядов, тексты и напевы песен : [для народного голоса, хора без сопровождения] / М. Н. Мельников ; под редакцией Е. В. Гиппиуса. - 2018. - 342, [2] с.; ISBN 978-5-91833-432-9 : 1185 экз. * Народные песни и инструментальные наигрыши адыгов : для народного голоса, ансамбля,народных инструментов / под редакцией Е. В. Гиппиуса ; Институт гуманитарных исследований - филиал федерального государственного бюджетного научного учреждения "Федеральный научный центр "Кабардино-Балкарский научный центр Российской Академии наук". - Москва : Сов. композитор, 1980-. # Т. 4. Ч. 1,2: Неприуроченная лирика / составители В. Х. Барагунов, З. П. Кардангушев ; вступительная статья А. Налоева. - Нальчик : Ред.-изд. отдел ИГИ КБНЦ РАН, 2018. - 528, [1] с.; ISBN 978-5-91766-149-0 : 500 экз. === Книги на иных языках === * 俄罗斯抒情诗选 = Русская лирика = Русская лирика / 顾蕴璞、曾思艺主编. - [北京] : 商务印书馆, [2017]. - 18, 782 с. : === Энциклопедические статьи === {{#categorytree:Словарные статьи Евгения Владимировича Гиппиуса|mode=pages}} {{АП|ГОД=1985|ВОВ=Работник}} [[Категория:Писатели СССР]] [[Категория:Писатели на русском языке]] [[Категория:Авторы первого издания БСЭ]] [[Категория:Писатели России]] [[Категория:Фольклористы]] mhp40b2b2yyc2vxu7ouiin6dbxbrs8l Категория:Евгений Владимирович Гиппиус 14 1221496 5710255 2026-05-06T18:34:56Z Wlbw68 37914 Новая: «{{DEFAULTSORT:Гиппиус, Евгений Владимирович}} [[Категория:Категории авторов]]» 5710255 wikitext text/x-wiki {{DEFAULTSORT:Гиппиус, Евгений Владимирович}} [[Категория:Категории авторов]] 4rfh9881t6uf4zmzp6aqxfvvc6kjh6s Шаблон:Ом 10 1221497 5710260 2026-05-06T18:38:01Z KleverI 1083 Новая: «<includeonly>{{#ifexpr:(({{{1}}} mod 10)=3) and (({{{1}}} mod 100)!=13)|{{{1}}}<sup><u>ем{{ъ}}</u></sup>|{{{1}}}<sup><u>ом{{ъ}}</u></sup>}}</includeonly><noinclude> {{doc}} [[Категория:Шаблоны:Типографика]]</noinclude>» 5710260 wikitext text/x-wiki <includeonly>{{#ifexpr:(({{{1}}} mod 10)=3) and (({{{1}}} mod 100)!=13)|{{{1}}}<sup><u>ем{{ъ}}</u></sup>|{{{1}}}<sup><u>ом{{ъ}}</u></sup>}}</includeonly><noinclude> {{doc}} [[Категория:Шаблоны:Типографика]]</noinclude> g5xok08t1hkzbs4hm5toz117k0up3zp Шаблон:Ом/Документация 10 1221498 5710262 2026-05-06T18:39:10Z KleverI 1083 Новая: «Шаблон для форматирования порядковых числительных в виде {{ом|2}} в зависимости от типа орфографии на странице: дореформенная (ДО) или современная (СО/ВТ). Пример: <code><nowiki>{{ом|2}}</nowiki></code> → {{ом|2}} <code><nowiki>{{ом|3}}</nowiki></code> → {{ом|3}} '''См. также''' * {{tlp|ая}} * {{tlp|ого}} * {{tlp|ой}}...» 5710262 wikitext text/x-wiki Шаблон для форматирования порядковых числительных в виде {{ом|2}} в зависимости от типа орфографии на странице: дореформенная (ДО) или современная (СО/ВТ). Пример: <code><nowiki>{{ом|2}}</nowiki></code> → {{ом|2}} <code><nowiki>{{ом|3}}</nowiki></code> → {{ом|3}} '''См. также''' * {{tlp|ая}} * {{tlp|ого}} * {{tlp|ой}} * {{tlp|ую}} <noinclude>[[Категория:Шаблоны:Документация|{{PAGENAME}}]]</noinclude> q1603sgkz3ouqbhggquzvu7o7sy08f1 Файл:Евгений Владимирович Гиппиус.jpg 6 1221499 5710264 2026-05-06T18:40:37Z Wlbw68 37914 {{Изображение | Описание =Евгений Владимирович Гиппиус | Автор =неизвестен | Время создания = до 1986 | Источник =https://ru.wikipedia.org/wiki/Гиппиус,_Евгений_Владимирович | Лицензия = }} {{Обоснование добросовестного использования | статья = Автор:Евгений Владимирович Гиппиус | цель = ил. | заменяемость = нет | прочее = }} 5710264 wikitext text/x-wiki == Краткое описание == {{Изображение | Описание =Евгений Владимирович Гиппиус | Автор =неизвестен | Время создания = до 1986 | Источник =https://ru.wikipedia.org/wiki/Гиппиус,_Евгений_Владимирович | Лицензия = }} {{Обоснование добросовестного использования | статья = Автор:Евгений Владимирович Гиппиус | цель = ил. | заменяемость = нет | прочее = }} 6ednie6y2o9lhyhzeru5jq7t110n611 Шаблон:Му 10 1221500 5710267 2026-05-06T18:42:22Z KleverI 1083 Новая: «<includeonly>{{{1}}}<sup><u>му</u></sup></includeonly><noinclude> {{doc}} [[Категория:Шаблоны:Типографика]]</noinclude>» 5710267 wikitext text/x-wiki <includeonly>{{{1}}}<sup><u>му</u></sup></includeonly><noinclude> {{doc}} [[Категория:Шаблоны:Типографика]]</noinclude> 75ynknz3x6v01es1vrsjjt1yzotccuf Может в зеркале вод отражаться луна (Мур; Вронченко)/СЦ 1829 (ВТ) 0 1221501 5710268 2026-05-06T18:42:34Z Lanhiaze 23205 Создание из индекса 5710268 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = «Может в зеркале вод отражаться луна…» | АВТОР = [[Автор:Томас Мур|Томас Мур]] | КАЧЕСТВО = 4 | СОДЕРЖАНИЕ = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1829 | ИСТОЧНИК = [[Индекс:Северные цветы на 1829 год, 1828.pdf|Северные цветы на 1829 год]] | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ВИКИДАННЫЕ = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = en | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = {{langi|en|[[:en:Irish Melodies/As a beam o'er the face of the waters may glow|«As a beam o'er the face of the waters may glow…»]]}} | ПЕРЕВОДЧИК = [[Автор:Михаил Павлович Вронченко|Михаил Павлович Вронченко]] | ИЗСБОРНИКА = [[Томас Мур#Ирландские мелодии (Irish Melodies)|Ирландские мелодии]] | ДРУГОЕ = Напечатано вместе с стихотворением [[Мне дорог час, когда бледнеет пламень дня (Мур; Вронченко)/СЦ 1829 (ДО)|«Мне дорог час, когда бледнеет пламень дня…»]] под общим заглавием «Ирландские мелодии (Из Мура)». | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | ДАТАСОЗДАНИЯОРИГИНАЛА = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = As a beam o'er the face of the waters may glow (Мур) | СТИЛЬ = v }} <pages index="Северные цветы на 1829 год, 1828.pdf" from=273 to=274 fromsection="Irish2" tosection="Irish2" /> [[Категория:Поэзия Томаса Мура]] [[Категория:Переводы, выполненные Михаилом Павловичем Вронченко]] [[Категория:Литература 1829 года]] [[Категория:Северные цветы на 1829 год]] [[Категория:Переводы 1829 года]] 297y6zwneccbo2tnke57ft58ftu7u9b Шаблон:Му/Документация 10 1221502 5710269 2026-05-06T18:42:53Z KleverI 1083 Новая: «Шаблон для форматирования порядковых числительных в виде {{му|2}}. Пример: <code><nowiki>{{му|2}}</nowiki></code> → {{му|2}} <code><nowiki>{{му|3}}</nowiki></code> → {{му|3}} '''См. также''' * {{tlp|ая}} * {{tlp|ого}} * {{tlp|ой}} * {{tlp|ую}} <noinclude>[[Категория:Шаблоны:Документация|{{PAGENAME}}]]</noinclude>» 5710269 wikitext text/x-wiki Шаблон для форматирования порядковых числительных в виде {{му|2}}. Пример: <code><nowiki>{{му|2}}</nowiki></code> → {{му|2}} <code><nowiki>{{му|3}}</nowiki></code> → {{му|3}} '''См. также''' * {{tlp|ая}} * {{tlp|ого}} * {{tlp|ой}} * {{tlp|ую}} <noinclude>[[Категория:Шаблоны:Документация|{{PAGENAME}}]]</noinclude> 8vvv2j4j0sy0675rf6psmhs4k06t2zn Страница:Савич С.Е. О линейных обыкновенных дифференциальных уравнениях с правильными интегралами.djvu/144 104 1221503 5710271 2026-05-06T18:46:44Z KleverI 1083 /* Не вычитана */ Новая: «{{ВАР|{{nop}} {{indent-em|0}}Это и есть дополнительное условіе для того, чтобы обратная теорема во {{ом|2}} изъ указанныхъ въ теоремѣ случаевъ была справедлива. Теперь обратимся къ {{му|3}} случаю. По положенію, нѣкоторая форма, степени выше {{ой|4}}, составленная изъ нѣсколькихъ...» 5710271 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="KleverI" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{ВАР|{{nop}} {{indent-em|0}}Это и есть дополнительное условіе для того, чтобы обратная теорема во {{ом|2}} изъ указанныхъ въ теоремѣ случаевъ была справедлива. Теперь обратимся къ {{му|3}} случаю. По положенію, нѣкоторая форма, степени выше {{ой|4}}, составленная изъ нѣсколькихъ произведеній вида <math>(\alpha_iy_1+\beta_iy_2)^{a_i}</math>, причемъ <math>a_i</math> не имѣютъ общаго дѣлителя, есть раціональная функція отъ <math>x</math>. Требуется показать, что каждый изъ независимыхъ интеграловъ <math>y_1</math> и <math>y_2</math> будетъ алгебраической функціей того же перемѣннаго. Пусть {{формула3|<math>\Phi(y_1,\;y_2)=y_1^k+b_1y_1^{k-1}y_2+b_2y_1^{k-2}y_2^2+\ldots+b_ky_2^k=r(x),\ k>4</math>|8|§14}} {{indent-em|0}}Обозначимъ черезъ {{формула3|<math>\eta=\frac{y_1}{y_2};\ f(\eta)=\eta^k+b_1\eta^{k-1}+b_2\eta^{k-2}+\ldots+b_k;\ f(\eta)=\frac{r(x)}{y_2^k}.</math>|9|§14}} {{indent-em|0}}Дифференцируя логариѳмически послѣднее изъ уравненій {{eql|9|§14}} и пользуясь формулой {{eql|2|§14}}, найдемъ {{формула3|<math>C\frac{f'(\eta)}{f(\eta)}=y_2^2\frac{r'(x)}{r(x)}-ky_2y'_2.</math>|10|§14}} {{indent-em|0}}Дифференцируя {{eql|10|§14}} и опять пользуясь {{eql|2|§14}}, получимъ {{формула3|<math>C^2\left(\frac{f'(\eta)}{f(\eta)}\right)'=y_2^2\left\{2y_2y'_2\frac{r'(x)}{r(x)}+y_2^2\left(\frac{r'(x)}{r(x)}\right)'-ky_2^{\prime\,2}-ky_2y''_2\right\}.</math>}} {{indent-em|0}}Подставляя въ правую часть <math>y''_2</math> изъ {{опечатка|уравненяі|уравненія|О1}} <math>y''_2=Py_2</math> и <math>y'_2</math> изъ равенства {{eql|10|§14}}, получимъ {{формула3|<math>C^2\left(k\left(\frac{f'(\eta)}{f(\eta)}\right)'+\left(\frac{f'(\eta)}{f(\eta)}\right)^2\right)=y_2^4\left(\left(\frac{r'(x)}{r(x)}\right)^2+k\left(\frac{r'(x)}{r(x)}\right)'-k^2P\right)</math>|11|§14}} {{формула3|<math>C^2\left[k\left(\frac{f'(\eta)}{f(\eta)}\right)'+\left(\frac{f'(\eta)}{f(\eta)}\right)^2\right]f(\eta)^{\frac{4}{k}}=r(x)^{\frac{4}{k}}\left[\left(\frac{r'(x)}{r(x)}\right)^2+k\left(\frac{r'(x)}{r(x)}\right)'-k^2P\right].</math>|12|§14}} {{indent-em|0}}Изъ послѣдняго уравненія видно, что <math>\eta</math> есть алгебраическая функція отъ <math>x</math>; изъ уравненія <math>f(\eta)=\frac{r(x)}{y_2^k}</math> и <math>\eta=\frac{y_1}{y_2}</math> мы найдемъ, что <math>y_2</math> и <math>y_1</math> будутъ алгебраическими функціями <math>x</math>. |{{nop}} {{indent-em|0}}Это и есть дополнительное условие для того, чтобы обратная теорема во {{ом|2}} из указанных в теореме случаев была справедлива. Теперь обратимся к {{му|3}} случаю. По положению, некоторая форма, степени выше {{ой|4}}, составленная из нескольких произведений вида <math>(\alpha_iy_1+\beta_iy_2)^{a_i}</math>, причем <math>a_i</math> не имеют общего делителя, есть рациональная функция от <math>x</math>. Требуется показать, что каждый из независимых интегралов <math>y_1</math> и <math>y_2</math> будет алгебраической функцией той же переменной. Пусть {{формула3|<math>\Phi(y_1,\;y_2)=y_1^k+b_1y_1^{k-1}y_2+b_2y_1^{k-2}y_2^2+\ldots+b_ky_2^k=r(x),\ k>4.</math>|8|§14}} {{indent-em|0}}Обозначим через {{формула3|<math>\eta=\frac{y_1}{y_2};\ f(\eta)=\eta^k+b_1\eta^{k-1}+b_2\eta^{k-2}+\ldots+b_k;\ f(\eta)=\frac{r(x)}{y_2^k}.</math>|9|§14}} {{indent-em|0}}Дифференцируя логарифмически последнее из уравнений {{eql|9|§14}} и пользуясь формулой {{eql|2|§14}}, найдем {{формула3|<math>C\frac{f'(\eta)}{f(\eta)}=y_2^2\frac{r'(x)}{r(x)}-ky_2y'_2.</math>|10|§14}} {{indent-em|0}}Дифференцируя {{eql|10|§14}} и опять пользуясь {{eql|2|§14}}, получим {{формула3|<math>C^2\left(\frac{f'(\eta)}{f(\eta)}\right)'=y_2^2\left\{2y_2y'_2\frac{r'(x)}{r(x)}+y_2^2\left(\frac{r'(x)}{r(x)}\right)'-ky_2^{\prime\,2}-ky_2y''_2\right\}.</math>}} {{indent-em|0}}Подставляя в правую часть <math>y''_2</math> из {{опечатка|уравненяи|уравнения|О1}} <math>y''_2=Py_2</math> и <math>y'_2</math> из равенства {{eql|10|§14}}, получим {{формула3|<math>C^2\left(k\left(\frac{f'(\eta)}{f(\eta)}\right)'+\left(\frac{f'(\eta)}{f(\eta)}\right)^2\right)=y_2^4\left(\left(\frac{r'(x)}{r(x)}\right)^2+k\left(\frac{r'(x)}{r(x)}\right)'-k^2P\right),</math>|11|§14}} {{формула3|<math>C^2\left[k\left(\frac{f'(\eta)}{f(\eta)}\right)'+\left(\frac{f'(\eta)}{f(\eta)}\right)^2\right]f(\eta)^{\frac{4}{k}}=r(x)^{\frac{4}{k}}\left[\left(\frac{r'(x)}{r(x)}\right)^2+k\left(\frac{r'(x)}{r(x)}\right)'-k^2P\right].</math>|12|§14}} {{indent-em|0}}Из последнего уравнения видно, что <math>\eta</math> есть алгебраическая функция от <math>x</math>; из уравнения <math>f(\eta)=\frac{r(x)}{y_2^k}</math> и <math>\eta=\frac{y_1}{y_2}</math> мы найдем, что <math>y_2</math> и <math>y_1</math> будут алгебраическими функциями <math>x</math>.}}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> byl02ssoq4sdk8wzd453kadcqxykkf5 Стихотворение, заимствованное из Шиллера и Гёте (Некрасов) 0 1221504 5710277 2026-05-06T19:07:19Z Egor 8124 оформление 5710277 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = [[Николай Алексеевич Некрасов]] (1821—1877) | НАЗВАНИЕ = Стихотворение, ''заимствованное'' из Шиллера и Гёте | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1846 | ИСТОЧНИК = {{ПСС Некрасова (1981—2000)|том=1|страницы=448}} | СОДЕРЖАНИЕ= [[Николай Алексеевич Некрасов#Dubia|Dubia]] | ДРУГОЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ОГЛАВЛЕНИЕ=Автор:Николай Алексеевич Некрасов | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 3 | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = }} {{poemx|Стихотворение,<br> ''заимствованное''<br> из Шиллера и Гёте| {{indent|7}}Я герой!.. Припеваючи жить И шампанское пить, Завираться! {{indent|7}}Жребий мой: Вечеринки давать, И себя восхвалять, И стишки издавать, {{indent|7}}И собой {{№|10}} Восхищаться! Верить одному Вкусу своему, Всех блаженней в мире, Всех несчастней быть; Но какое счастье Так ''себя'' любить!.. |}} == Примечания == {{примечания}} [[Категория:Поэзия Николая Алексеевича Некрасова]] [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Стихотворения]] [[Категория:Поэзия 1846 года]] n67g4gsja5mlib63tc3txjr4v43peof Страница:Савич С.Е. О линейных обыкновенных дифференциальных уравнениях с правильными интегралами.djvu/145 104 1221505 5710278 2026-05-06T19:07:56Z KleverI 1083 /* Не вычитана */ Новая: «{{ВАР|{{nop}} {{indent-em|0}}Остается только провѣрить, не обращается ли лѣвая часть уравненія {{eql|12|§14}} тождественно въ нуль или постоянную величину <math>A</math>. Если лѣвая часть {{eql|12|§14}} равна нулю, то <math>f(\eta)=B(\eta-a)^k</math>, гдѣ <math>B</math> и <math>a</math> постоянныя; но это противорѣчитъ...» 5710278 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="KleverI" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{ВАР|{{nop}} {{indent-em|0}}Остается только провѣрить, не обращается ли лѣвая часть уравненія {{eql|12|§14}} тождественно въ нуль или постоянную величину <math>A</math>. Если лѣвая часть {{eql|12|§14}} равна нулю, то <math>f(\eta)=B(\eta-a)^k</math>, гдѣ <math>B</math> и <math>a</math> постоянныя; но это противорѣчитъ положенію, что <math>f</math> состоитъ изъ нѣсколькихъ различныхъ множителей. Если {{формула3|<math>f(\eta)^\frac{4}{k}\left\{k\left(\frac{f'(\eta)}{f(\eta)}\right)'+\left(\frac{f'(\eta)}{f(\eta)}\right)^2\right\}=A,</math>}} {{noindent}}то <math>f(\eta)^\frac{4}{k}</math> была бы раціональная функція отъ <math>\eta</math>, такъ какъ стоящій въ скобкахъ множитель раціоналенъ относительно <math>\eta</math>; отсюда вытекало бы, что числа <math>a_i</math> въ произведеніи {{формула3|<math>f(\eta)={\textstyle\prod}(\alpha_i\eta+\beta_i)^{a_i}</math>}} {{noindent}}имѣютъ общаго дѣлителя, что также противорѣчитъ положенію. Поэтому, равенство {{eql|12|§14}} не обращается тождественно ни въ нуль, ни въ другую постоянную, и величины <math>y_1</math> и <math>y_2</math> опредѣлятся съ помощью его какъ алгебраическія функціи отъ <math>x</math>. Теорема такимъ образомъ доказана вполнѣ. {{якорь|§15}}15. Пусть <math>y</math> есть какой нибудь интегралъ уравненія {{eql|B}} <math>y''=Py</math> и {{формула3|<math>u=y^\mu.</math>}} {{indent-em|0}}По извѣстной теоремѣ {{razr|[[w:Лиувилль, Жозеф|Liouville]]}}’я<ref>{{lang|fr|[[w:en:Journal de Mathématiques Pures et Appliquées|Journal de Liouville]], t.&nbsp;IV.}}</ref> <math>u</math> удовлетворитъ линейному дифференціальному уравненію порядка <math>\mu+1</math> {{формула3|<math>u^{(\mu+1)}+P_1u^{(\mu-1)}+P_2u^{(\mu-2)}+\ldots+P_\mu u=0.</math>|1|§15}} {{indent-em|0}}Уравненіе это, какъ не трудно провѣрить, получается послѣдовательнымъ исключеніемъ величинъ <math>u_1,\ u_2,\ldots u_\mu</math> изъ уравненій {{формула3|<math>\frac{du_{i+1}}{dx}=(i+1)(\mu-i)Pu_i+u_{i+2},\quad i=0,\ 1,\ldots\mu-1;\ u_0=u,\ u_{\mu+1}=0.</math>}} {{indent-em|0}}Относительно уравненія {{eql|1|§15}} можно доказать, что ''если <math>y_1</math> и <math>y_2</math> представляютъ два независимыхъ интеграла уравненія ''{{eql|B}}'', то'' |{{nop}} {{indent-em|0}}Остается только проверить, не обращается ли левая часть уравнения {{eql|12|§14}} тождественно в нуль или постоянную величину <math>A</math>. Если левая часть {{eql|12|§14}} равна нулю, то <math>f(\eta)=B(\eta-a)^k</math>, где <math>B</math> и <math>a</math> — постоянные; но это противоречит положению, что <math>f</math> состоит из нескольких различных множителей. Если {{формула3|<math>f(\eta)^\frac{4}{k}\left\{k\left(\frac{f'(\eta)}{f(\eta)}\right)'+\left(\frac{f'(\eta)}{f(\eta)}\right)^2\right\}=A,</math>}} {{noindent}}то <math>f(\eta)^\frac{4}{k}</math> была бы рациональной функцией от <math>\eta</math>, так как стоящий в скобках множитель рационален относительно <math>\eta</math>; отсюда вытекало бы, что числа <math>a_i</math> в произведении {{формула3|<math>f(\eta)=\prod(\alpha_i\eta+\beta_i)^{a_i}</math>}} {{noindent}}имеют общей делитель, что также противоречит положению. Поэтому равенство {{eql|12|§14}} не обращается тождественно ни в нуль, ни в другую постоянную, и величины <math>y_1</math> и <math>y_2</math> определятся с помощью его как алгебраические функции от <math>x</math>. Теорема таким образом доказана вполне. {{якорь|§15}}15. Пусть <math>y</math> есть какой-нибудь интеграл уравнения {{eql|B}} <math>y''=Py</math> и {{формула3|<math>u=y^\mu.</math>}} {{indent-em|0}}По известной теореме {{razr|[[w:Лиувилль, Жозеф|Liouville]]}}’я<ref>{{lang|fr|[[w:en:Journal de Mathématiques Pures et Appliquées|Journal de Liouville]], t.&nbsp;IV.}}</ref> <math>u</math> удовлетворит линейному дифференциальному уравнению порядка <math>\mu+1</math> {{формула3|<math>u^{(\mu+1)}+P_1u^{(\mu-1)}+P_2u^{(\mu-2)}+\ldots+P_\mu u=0.</math>|1|§15}} {{indent-em|0}}Уравнение это, как не трудно проверить, получается последовательным исключением величин <math>u_1,\ u_2,\ \ldots,\ u_\mu</math> из уравнений {{формула3|<math>\frac{du_{i+1}}{dx}=(i+1)(\mu-i)Pu_i+u_{i+2},\quad i=0,\ 1,\ \ldots,\ \mu-1;\ u_0=u,\ u_{\mu+1}=0.</math>}} {{indent-em|0}}Относительно уравнения {{eql|1|§15}} можно доказать, что ''если <math>y_1</math> и <math>y_2</math> представляют два независимых интеграла уравнения ''{{eql|B}}'', то''}}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> 2cvvul036iumc1dq7ms4th7qd4pqbbj Женщина, каких много (Некрасов) 0 1221506 5710280 2026-05-06T19:21:58Z Egor 8124 оформление 5710280 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = [[Николай Алексеевич Некрасов]] (1821—1877) | НАЗВАНИЕ = Женщина, каких много | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1846 | ИСТОЧНИК = {{ПСС Некрасова (1981—2000)|том=1|страницы=449—450}} | СОДЕРЖАНИЕ= [[Николай Алексеевич Некрасов#Dubia|Dubia]] | ДРУГОЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ОГЛАВЛЕНИЕ=Автор:Николай Алексеевич Некрасов | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 3 | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = }} {{poemx|ЖЕНЩИНА, КАКИХ МНОГО| Она росла среди перин, подушек, Дворовых девок, мамок и старушек, Подобострастных, битых и босых… Ее поддерживали с уваженьем — Ей ножки целовали с восхищеньем — В избытке чувств почтительно-немых. И вот подрос ребенок несравненный. Ее родитель, человек степенный, В деревне прожил ровно двадцать лет. {{№|10}}Сложилась барышня; потом созрела… И стала на свободе жить без дела, Невыразимо презирая свет. Она слыла девицей идеальной; Имела взгляд глубокий и печальный; Сидела под окошком по ночам — И на луну глядела неотвязно; Болтала лихорадочно, несвязно… Торжественно молчала по часам. Въедалася в немецкие книжонки, {{№|20}}Влюблялася в прекрасные душонки — И тотчас отрекалась… навсегда… Благословляла, плакала, вздыхала, Пророчила, страдала… всё страдала!!! И пела так фальшиво, что беда. И вдруг пошла за барина простого, За русака дебелого, степного — {{ext|2|...............}} На мужа негодуя благородно, Ему детей рожала ежегодно {{№|30}}И двойней разрешилась наконец. Печальная, чувствительная Текла Своих людей не без отрады секла; Играла в карточки до петухов, Гусями занималась да скотиной — И было в ней перед ее кончиной Без малого — четырнадцать пудов. |}} == Примечания == {{примечания}} [[Категория:Поэзия Николая Алексеевича Некрасова]] [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Стихотворения]] [[Категория:Поэзия 1846 года]] 4t46t9oojnjfow1vywbx91y2ykqyuin Страница:Савич С.Е. О линейных обыкновенных дифференциальных уравнениях с правильными интегралами.djvu/146 104 1221507 5710281 2026-05-06T19:22:46Z KleverI 1083 /* Не вычитана */ Новая: «{{ВАР|''уравненію ''{{eql|1|§15}}'' удовлетворитъ какая угодно форма степени <math>\mu</math>, составленная изъ этихъ интеграловъ, и величины'' {{формула3|<math>y_1^\mu,y_1y_2^{\mu-1},\ldots y_2^\mu</math>}} {{noindent}}''составятъ систему независимыхъ интеграловъ.'' По условію, уравненію {{eql|1|§15}} удовлетвор...» 5710281 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="KleverI" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{ВАР|''уравненію ''{{eql|1|§15}}'' удовлетворитъ какая угодно форма степени <math>\mu</math>, составленная изъ этихъ интеграловъ, и величины'' {{формула3|<math>y_1^\mu,y_1y_2^{\mu-1},\ldots y_2^\mu</math>}} {{noindent}}''составятъ систему независимыхъ интеграловъ.'' По условію, уравненію {{eql|1|§15}} удовлетворяетъ <math>\mu</math><sup><u>ая</u></sup> степень какого угодно интеграла уравненія {{eql|B}}; поэтому ему удовлетворятъ и функціи {{формула3|<math>(\alpha_ky_1+\beta_ky_2)^\mu,\quad\sum_{k=1}^{k=\mu+1}A_k(\alpha_ky_1+\beta_ky_2)^\mu,</math>}} {{noindent}}гдѣ <math>\alpha_k,\ \beta_k,\ A_k</math> — какія угодно постоянныя числа. Если произвольно выбранную форму степени <math>\mu</math> относительно <math>y_1</math> и <math>y_2</math> представить въ видѣ {{формула3|<math>U=a_1y_1^\mu+a_2y_1^{\mu-1}y_2+\ldots+a_ky_1^{\mu-k+1}y_2^{k-1}+\ldots+a_{\mu+1}y_2^\mu,</math>}} {{noindent}}то всегда возможно подобрать числа <math>A_k,\ \alpha_k</math> и <math>\beta_k</math> такъ, чтобы удовлетворились уравненія {{формула3|<math>\frac{\mu(\mu-1)\ldots(\mu-l+1)}{1\,.2\ldots l}\sum_{k=1}^{k=\mu+1}A_k\alpha_k^{\mu-l+1}\beta_k^{l-1}=a_l,\qquad l=1,2,\ldots\mu+1.</math>}} {{noindent}}и чтобы, такимъ образомъ, <math>U</math> была интеграломъ уравненія {{eql|1|§15}}. Отсюда слѣдуетъ, что дѣйствительно {{формула3|<math>y_1^\mu,\ y_1^{\mu-1}y_2,\ldots y_2^\mu</math>|2|§15}} {{noindent}}суть интегралы уравненія {{eql|1|§15}}. Если бы между величинами {{eql|2|§15}} существовала линейная зависимость {{формула3|<math>C_1y_1^\mu+C_2y_1^{\mu-1}y^2+\ldots+C_{\mu+1}y_2^\mu=0,</math>}} {{noindent}}то отношеніе <math>\frac{y_1}{y_2}</math> было бы постоянной величиной и <math>y_1</math> и <math>y_2</math> не были бы независимыми интегралами уравненія {{eql|B}}, что противно положенію. Теорема, такимъ образомъ, доказана вполнѣ. {{якорь|§16}}16. Всѣ изложенныя въ настоящей главѣ соображенія показываютъ, что ''изслѣдованіе вопроса, имѣетъ ли линейное уравненіе ''{{ого|2}}'' порядка, вида ''{{eql|B}}'' <math>y''=Py</math>, общій интегралъ алгебрагіческій, приводится къ слѣдующимъ операціямъ:'' |''уравнению ''{{eql|1|§15}}'' удовлетворит какая угодно форма степени <math>\mu</math>, составленная из этих интегралов, и величины'' {{формула3|<math>y_1^\mu,y_1y_2^{\mu-1},\ \ldots,\ y_2^\mu</math>}} {{noindent}}''составят систему независимых интегралов.'' По условию, уравнению {{eql|1|§15}} удовлетворяет <math>\mu</math><sup><u>ая</u></sup> степень какого угодно интеграла уравнения {{eql|B}}; поэтому ему удовлетворят и функции {{формула3|<math>(\alpha_ky_1+\beta_ky_2)^\mu,\quad\sum_{k=1}^{\mu+1}A_k(\alpha_ky_1+\beta_ky_2)^\mu,</math>}} {{noindent}}где <math>\alpha_k,\ \beta_k,\ A_k</math> — какие угодно постоянные числа. Если произвольно выбранную форму степени <math>\mu</math> относительно <math>y_1</math> и <math>y_2</math> представить в виде {{формула3|<math>U=a_1y_1^\mu+a_2y_1^{\mu-1}y_2+\ldots+a_ky_1^{\mu-k+1}y_2^{k-1}+\ldots+a_{\mu+1}y_2^\mu,</math>}} {{noindent}}то всегда возможно подобрать числа <math>A_k,\ \alpha_k</math> и <math>\beta_k</math> так, чтобы удовлетворились уравнения {{формула3|<math>\frac{\mu(\mu-1)\ldots(\mu-l+1)}{1\cdot 2\cdot\ldots\cdot l}\sum_{k=1}^{\mu+1}A_k\alpha_k^{\mu-l+1}\beta_k^{l-1}=a_l,\qquad l=1,\ 2,\ \ldots,\ \mu+1.</math>}} {{noindent}}и чтобы, таким образом, <math>U</math> была интегралом уравнения {{eql|1|§15}}. Отсюда следует, что действительно {{формула3|<math>y_1^\mu,\ y_1^{\mu-1}y_2,\ \ldots,\ y_2^\mu</math>|2|§15}} {{noindent}}суть интегралы уравнения {{eql|1|§15}}. Если бы между величинами {{eql|2|§15}} существовала линейная зависимость {{формула3|<math>C_1y_1^\mu+C_2y_1^{\mu-1}y^2+\ldots+C_{\mu+1}y_2^\mu=0,</math>}} {{noindent}}то отношение <math>\frac{y_1}{y_2}</math> было бы постоянной величиной и <math>y_1</math> и <math>y_2</math> не были бы независимыми интегралами уравнения {{eql|B}}, что противно положению. Теорема, таким образом, доказана вполне. {{якорь|§16}}16. Все изложенные в настоящей главе соображения показывают, что ''исследование вопроса, имеет ли линейное уравнение ''{{ого|2}}'' порядка, вида ''{{eql|B}}'' <math>y''=Py</math>, общий интеграл алгебрагический, приводится к следующим операциям:''}}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> ouu29uav0qfyuxhjpjh91z0yinzc4rx Категория:Публицистика Сергея Павловича Дягилева 14 1221508 5710287 2026-05-06T19:36:15Z Albert Magnus 23549 Новая: «[[Категория:Публицистика по авторам|Дягилёв Сергей]] [[Категория:Сергей Павлович Дягилёв]]» 5710287 wikitext text/x-wiki [[Категория:Публицистика по авторам|Дягилёв Сергей]] [[Категория:Сергей Павлович Дягилёв]] mhiox2dx044yt0lwa4nwizjw132jui0 5710307 5710287 2026-05-06T20:03:25Z Albert Magnus 23549 5710307 wikitext text/x-wiki [[Категория:Публицистика по авторам|Дягилёв Сергей]] [[Категория:Сергей Павлович Дягилев]] sefdngrdguyeywvn04my9vjvhk99lq5 Страница:Савич С.Е. О линейных обыкновенных дифференциальных уравнениях с правильными интегралами.djvu/147 104 1221509 5710289 2026-05-06T19:38:03Z KleverI 1083 /* Не вычитана */ Новая: «{{ВАР|{{nop}} {{indent-em|0}}1) ''къ рѣшенію вопроса, имѣетъ ли это уравненіе два независимыхъ интеграла, изъ которыхъ каждый есть корень раціональной функціи.'' Этотъ вопросъ въ свою очередь, на основаніи замѣчаній [[../../Глава II/ДО|гл.&nbsp;II]], приводится къ повѣркѣ, съ помощью н...» 5710289 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="KleverI" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{ВАР|{{nop}} {{indent-em|0}}1) ''къ рѣшенію вопроса, имѣетъ ли это уравненіе два независимыхъ интеграла, изъ которыхъ каждый есть корень раціональной функціи.'' Этотъ вопросъ въ свою очередь, на основаніи замѣчаній [[../../Глава II/ДО|гл.&nbsp;II]], приводится къ повѣркѣ, съ помощью неопредѣленныхъ коэффиціентовъ, можетъ ли уравненіе {{eql|B}} удовлетвориться 2 независимыми интегралами вида {{формула3|<math>\begin{array}{l}y_1=(x-a_1)^{\rho_1}\ldots(x-a_m)^{\rho_m}(A_0+A_1x+\ldots+Ax^\lambda), \\ y_2=(x-a_1)^{r_1}\ldots(x-a_m)^{r_m}(B_0+B_1x+\ldots+B_lx^l),\end{array}</math>}} {{noindent}}гдѣ <math>a</math>—особенныя точки уравненія, <math>\rho_1,\ r_1,\ \rho_2,\ r_2,\ldots\rho_m,\ r_m</math> показатели, которымъ принадлежатъ интегралы въ области каждой особенной точки — числа раціональныя, <math>\lambda</math> и <math>l</math>—цѣлыя числа, связанныя съ <math>\rho</math> и <math>r</math> условіями {{формула3|<math>{\textstyle\sum}\rho+\lambda=-\sigma,\ {\textstyle\sum} r+l=-s</math>}} {{noindent}}гдѣ <math>\sigma</math> и <math>s</math> показатели, которымъ принадлежатъ интегралы {{eql|B}} въ области безконечно-далекой точки. Если окажется, что такихъ интеграловъ уравненіе {{eql|B}} не имѣетъ, то вопросъ приводится 2) ''къ испытанію, не будетъ ли произведеніе двухъ независимыхъ интеграловъ <math>y_1</math> и <math>y_2</math> уравненія ''{{eql|B}}'' корнемъ квадратнымъ изъ раціональной функціи.'' Функція <math>u=y_1y_2</math> удовлетворитъ, какъ легко провѣрить, линейному уравненію {{ого|3}} порядка {{формула3|<math>u'''=2(2Pu'+P'u).</math>}} {{indent-em|0}}Надо, слѣдовательно, испытать, съ помощью неопредѣленныхъ коэффиціентовъ, будетъ ли это уравненіе имѣть одинъ интегралъ, равный корню квадратному изъ раціональной функціи. Пусть интегралъ будетъ {{формула3|<math>u=y_1y_2=f(x).</math>}} {{indent-em|0}}Въ такомъ случаѣ надо еще провѣрить, будетъ ли <math>\int\frac{dx}{f(x)}</math> логариѳмомъ отъ алгебраической функціи. |{{nop}} {{indent-em|0}}1) ''к решению вопроса, имеет ли это уравнение два независимых интеграла, из которых каждый есть корень рациональной функции.'' Этот вопрос в свою очередь, на основании замечаний [[../Глава II|гл.&nbsp;II]], приводится к поверке, с помощью неопределенных коэффициентов, может ли уравнение {{eql|B}} удовлетвориться 2 независимыми интегралами вида {{формула3|<math>\begin{array}{l}y_1=(x-a_1)^{\rho_1}\ldots(x-a_m)^{\rho_m}(A_0+A_1x+\ldots+Ax^\lambda), \\ y_2=(x-a_1)^{r_1}\ldots(x-a_m)^{r_m}(B_0+B_1x+\ldots+B_lx^l),\end{array}</math>}} {{noindent}}где <math>a</math> — особенные точки уравнения, <math>\rho_1,\ r_1,\ \rho_2,\ r_2,\ \ldots,\ \rho_m,\ r_m</math> — показатели, которым принадлежат интегралы в области каждой особенной точки — числа рациональные, <math>\lambda</math> и <math>l</math> — целые числа, связанные с <math>\rho</math> и <math>r</math> условиями {{формула3|<math>\sum\rho+\lambda=-\sigma,\ \sum r+l=-s,</math>}} {{noindent}}где <math>\sigma</math> и <math>s</math> — показатели, которым принадлежат интегралы {{eql|B}} в области бесконечно далекой точки. Если окажется, что таких интегралов уравнение {{eql|B}} не имеет, то вопрос приводится 2) ''к испытанию, не будет ли произведение двух независимых интегралов <math>y_1</math> и <math>y_2</math> уравнения ''{{eql|B}}'' корнем квадратным из рациональной функции.'' Функция <math>u=y_1y_2</math> удовлетворит, как легко проверить, линейному уравнению {{ого|3}} порядка {{формула3|<math>u'''=2(2Pu'+P'u).</math>}} {{indent-em|0}}Надо, следовательно, испытать, с помощью неопределенных коэффициентов, будет ли это уравнение иметь один интеграл, равный корню квадратному из рациональной функции. Пусть интеграл будет {{формула3|<math>u=y_1y_2=f(x).</math>}} {{indent-em|0}}В таком случае надо еще проверить, будет ли <math>\int\frac{dx}{f(x)}</math> логарифмом от алгебраической функции.}}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> n76r9o9albhjonzaqcwfjmz1hdvu4mp 5710290 5710289 2026-05-06T19:38:48Z KleverI 1083 5710290 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="KleverI" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{ВАР|{{nop}} {{indent-em|0}}1) ''къ рѣшенію вопроса, имѣетъ ли это уравненіе два независимыхъ интеграла, изъ которыхъ каждый есть корень раціональной функціи.'' Этотъ вопросъ въ свою очередь, на основаніи замѣчаній [[../../Глава II/ДО|гл.&nbsp;II]], приводится къ повѣркѣ, съ помощью неопредѣленныхъ коэффиціентовъ, можетъ ли уравненіе {{eql|B}} удовлетвориться 2 независимыми интегралами вида {{формула3|<math>\begin{array}{l}y_1=(x-a_1)^{\rho_1}\ldots(x-a_m)^{\rho_m}(A_0+A_1x+\ldots+Ax^\lambda), \\ y_2=(x-a_1)^{r_1}\ldots(x-a_m)^{r_m}(B_0+B_1x+\ldots+B_lx^l),\end{array}</math>}} {{noindent}}гдѣ <math>a</math>—особенныя точки уравненія, <math>\rho_1,\ r_1,\ \rho_2,\ r_2,\ldots\rho_m,\ r_m</math> показатели, которымъ принадлежатъ интегралы въ области каждой особенной точки — числа раціональныя, <math>\lambda</math> и <math>l</math>—цѣлыя числа, связанныя съ <math>\rho</math> и <math>r</math> условіями {{формула3|<math>{\textstyle\sum}\rho+\lambda=-\sigma,\ {\textstyle\sum} r+l=-s</math>}} {{noindent}}гдѣ <math>\sigma</math> и <math>s</math> показатели, которымъ принадлежатъ интегралы {{eql|B}} въ области безконечно-далекой точки. Если окажется, что такихъ интеграловъ уравненіе {{eql|B}} не имѣетъ, то вопросъ приводится 2) ''къ испытанію, не будетъ ли произведеніе двухъ независимыхъ интеграловъ <math>y_1</math> и <math>y_2</math> уравненія ''{{eql|B}}'' корнемъ квадратнымъ изъ раціональной функціи.'' Функція <math>u=y_1y_2</math> удовлетворитъ, какъ легко провѣрить, линейному уравненію {{ого|3}} порядка {{формула3|<math>u'''=2(2Pu'+P'u).</math>}} {{indent-em|0}}Надо, слѣдовательно, испытать, съ помощью неопредѣленныхъ коэффиціентовъ, будетъ ли это уравненіе имѣть одинъ интегралъ, равный корню квадратному изъ раціональной функціи. Пусть интегралъ будетъ {{формула3|<math>u=y_1y_2=f(x).</math>}} {{indent-em|0}}Въ такомъ случаѣ надо еще провѣрить, будетъ ли <math>\int\frac{dx}{f(x)}</math> логариѳмомъ отъ алгебраической функціи. |{{nop}} {{indent-em|0}}1) ''к решению вопроса, имеет ли это уравнение два независимых интеграла, из которых каждый есть корень рациональной функции.'' Этот вопрос в свою очередь, на основании замечаний [[../Глава II|гл.&nbsp;II]], приводится к поверке, с помощью неопределенных коэффициентов, может ли уравнение {{eql|B}} удовлетвориться 2 независимыми интегралами вида {{формула3|<math>\begin{array}{l}y_1=(x-a_1)^{\rho_1}\ldots(x-a_m)^{\rho_m}(A_0+A_1x+\ldots+Ax^\lambda), \\ y_2=(x-a_1)^{r_1}\ldots(x-a_m)^{r_m}(B_0+B_1x+\ldots+B_lx^l),\end{array}</math>}} {{noindent}}где <math>a</math> — особенные точки уравнения, <math>\rho_1,\ r_1,\ \rho_2,\ r_2,\ \ldots,\ \rho_m,\ r_m</math> — показатели, которым принадлежат интегралы в области каждой особенной точки — числа рациональные, <math>\lambda</math> и <math>l</math> — целые числа, связанные с <math>\rho</math> и <math>r</math> условиями {{формула3|<math>\sum\rho+\lambda=-\sigma,\ \sum r+l=-s,</math>}} {{noindent}}где <math>\sigma</math> и <math>s</math> — показатели, которым принадлежат интегралы {{eql|B}} в области бесконечно далекой точки. Если окажется, что таких интегралов уравнение {{eql|B}} не имеет, то вопрос приводится: 2) ''к испытанию, не будет ли произведение двух независимых интегралов <math>y_1</math> и <math>y_2</math> уравнения ''{{eql|B}}'' корнем квадратным из рациональной функции.'' Функция <math>u=y_1y_2</math> удовлетворит, как легко проверить, линейному уравнению {{ого|3}} порядка {{формула3|<math>u'''=2(2Pu'+P'u).</math>}} {{indent-em|0}}Надо, следовательно, испытать, с помощью неопределенных коэффициентов, будет ли это уравнение иметь один интеграл, равный корню квадратному из рациональной функции. Пусть интеграл будет {{формула3|<math>u=y_1y_2=f(x).</math>}} {{indent-em|0}}В таком случае надо еще проверить, будет ли <math>\int\frac{dx}{f(x)}</math> логарифмом от алгебраической функции.}}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> 8vjd319y8ndv7bvtd8qng5vnmj8v6n2 Автор:Сергей Павлович Дягилев 102 1221510 5710295 2026-05-06T19:51:12Z Albert Magnus 23549 Новая: «{{Обавторе | ФАМИЛИЯ = Дягилев | ИМЕНА = Сергей Павлович | ОПИСАНИЕ = русский театральный и художественный деятель, меценат, публицист, редактор журнала «[[w:Мир искусства (журнал)|Мир искусства]]» | ДАТАРОЖДЕНИЯ = 19 [31] марта 1872 | МЕСТОРОЖДЕНИЯ = Селищи, Нов...» 5710295 wikitext text/x-wiki {{Обавторе | ФАМИЛИЯ = Дягилев | ИМЕНА = Сергей Павлович | ОПИСАНИЕ = русский театральный и художественный деятель, меценат, публицист, редактор журнала «[[w:Мир искусства (журнал)|Мир искусства]]» | ДАТАРОЖДЕНИЯ = 19 [31] марта 1872 | МЕСТОРОЖДЕНИЯ = Селищи, Новгородская губерния, Российская империя | ДАТАСМЕРТИ = 19 августа 1929 | МЕСТОСМЕРТИ = Венеция, Королевство Италия | ИЗОБРАЖЕНИЕ = Dyagilev SP.jpg | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = Дягилев, Сергей Павлович | ВИКИСКЛАД = Category:Sergej Diaghilev | ЭСБЕ = | Google = }} == Статьи == * [[Сложные вопросы (Дягилев)|Сложные вопросы]], опубл. 1899 г. [[Категория:Сергей Павлович Дягилёв]] o79y64tjuomixpe3d227u754sbn034p 5710297 5710295 2026-05-06T19:51:45Z Albert Magnus 23549 5710297 wikitext text/x-wiki {{Обавторе | ФАМИЛИЯ = Дягилев | ИМЕНА = Сергей Павлович | ОПИСАНИЕ = русский театральный и художественный деятель, меценат, публицист, редактор журнала «[[w:Мир искусства (журнал)|Мир искусства]]» | ДАТАРОЖДЕНИЯ = 19 [31] марта 1872 | МЕСТОРОЖДЕНИЯ = Селищи, Новгородская губерния, Российская империя | ДАТАСМЕРТИ = 19 августа 1929 | МЕСТОСМЕРТИ = Венеция, Королевство Италия | ИЗОБРАЖЕНИЕ = Dyagilev SP.jpg | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = Дягилев, Сергей Павлович | ВИКИСКЛАД = Category:Sergej Diaghilev | ЭСБЕ = | Google = }} == Статьи == * [[Сложные вопросы (Дягилев)|Сложные вопросы]], опубл. 1899 г. [[Категория:Сергей Павлович Дягилев]] qyy86xmma5dgza2cbaxu84u6sx2bq6h 5710301 5710297 2026-05-06T19:55:36Z Albert Magnus 23549 5710301 wikitext text/x-wiki {{Обавторе | ФАМИЛИЯ = Дягилев | ИМЕНА = Сергей Павлович | ОПИСАНИЕ = русский театральный и художественный деятель, меценат, публицист, редактор журнала «[[w:Мир искусства (журнал)|Мир искусства]]» | ДАТАРОЖДЕНИЯ = 19 [31] марта 1872 | МЕСТОРОЖДЕНИЯ = Селищи, Новгородская губерния, Российская империя | ДАТАСМЕРТИ = 19 августа 1929 | МЕСТОСМЕРТИ = Венеция, Королевство Италия | ИЗОБРАЖЕНИЕ = Dyagilev SP.jpg | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = Дягилев, Сергей Павлович | ВИКИСКЛАД = Category:Sergej Diaghilev | ЭСБЕ = | Google = }} == Статьи == * [[Сложные вопросы (Дягилев)|Сложные вопросы]], опубл. 1899 г. {{АП|ГОД=1872}} [[Категория:Сергей Павлович Дягилев]] [[Категория:Публицисты]] cmk1q3v632lo1q0u7fne9v9auhfw0fi 5710302 5710301 2026-05-06T19:59:32Z Albert Magnus 23549 5710302 wikitext text/x-wiki {{Обавторе | ФАМИЛИЯ = Дягилев | ИМЕНА = Сергей Павлович | ОПИСАНИЕ = русский театральный и художественный деятель, меценат, публицист, редактор журнала «[[w:Мир искусства (журнал)|Мир искусства]]» | ДАТАРОЖДЕНИЯ = 19 [31] марта 1872 | МЕСТОРОЖДЕНИЯ = Селищи, Новгородская губерния, Российская империя | ДАТАСМЕРТИ = 19 августа 1929 | МЕСТОСМЕРТИ = Венеция, Королевство Италия | ИЗОБРАЖЕНИЕ = Dyagilev SP.jpg | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = Дягилев, Сергей Павлович | ВИКИСКЛАД = Category:Sergej Diaghilev | ЭСБЕ = | Google = }} == Статьи == * [[Сложные вопросы (Дягилев)|Сложные вопросы]], опубл. 1899 г. {{АП|ГОД=1872}} {{DEFAULTSORT:Дягилев, Сергей Павлович}} [[Категория:Публицисты]] 8mhvqe27rmnvpdkgwjbfr6gdvg6wppk Категория:Сергей Павлович Дягилев 14 1221511 5710306 2026-05-06T20:01:00Z Albert Magnus 23549 Новая: «{{КЛЮЧ_СОРТИРОВКИ:Дягилев}} [[Категория:Категории авторов]]» 5710306 wikitext text/x-wiki {{КЛЮЧ_СОРТИРОВКИ:Дягилев}} [[Категория:Категории авторов]] rip91rvawoszm4b2eidd7651rnuofb5 Мне дорог час, когда бледнеет пламень дня (Мур; Вронченко)/СЦ 1829 (ВТ) 0 1221512 5710309 2026-05-06T20:09:17Z Lanhiaze 23205 Создание из индекса 5710309 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = «Мне дорог час, когда бледнеет пламень дня…» | АВТОР = [[Автор:Томас Мур|Томас Мур]] | КАЧЕСТВО = 3 | СОДЕРЖАНИЕ = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1829 | ИСТОЧНИК = [[Индекс:Северные цветы на 1829 год, 1828.pdf|Северные цветы на 1829 год]] | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ВИКИДАННЫЕ = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = en | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = {{langi|en|[[:en:Irish Melodies/How dear to me the hour when day-light dies|«How dear to me the hour when daylight dies…»]]}} | ПЕРЕВОДЧИК = Михаил Павлович Вронченко | ИЗСБОРНИКА = [[Томас Мур#Ирландские мелодии (Irish Melodies)|Ирландские мелодии]] | ДРУГОЕ = Напечатано вместе с стихотворением [[Может в зеркале вод отражаться луна (Мур; Вронченко)/СЦ 1829 (ВТ)|«Может в зеркале вод отражаться луна…»]] под общим заглавием «Ирландские мелодии (Из Мура)». | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | ДАТАСОЗДАНИЯОРИГИНАЛА = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = {{версии| * [[В вечерний час слабеет светоч дня (Мур; Курсинский)|Пер. А. Курсинского]] }} | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | СТИЛЬ = v }} <pages index="Северные цветы на 1829 год, 1828.pdf" from=273 to=273 fromsection="IrishTitle" tosection="Irish1" /> [[Категория:Поэзия Томаса Мура]] [[Категория:Переводы, выполненные Михаилом Павловичем Вронченко]] [[Категория:Литература 1829 года]] [[Категория:Северные цветы на 1829 год]] [[Категория:Переводы 1829 года]] 8t4lnpwmijnvq8ss0vr4hl8xgc166we Мне дорог час, когда бледнеет пламень дня (Мур; Вронченко)/ДО 0 1221513 5710311 2026-05-06T20:10:43Z Lanhiaze 23205 Перенаправление на [[Мне дорог час, когда бледнеет пламень дня (Мур; Вронченко)/СЦ 1829 (ДО)]] 5710311 wikitext text/x-wiki #перенаправление [[Мне дорог час, когда бледнеет пламень дня (Мур; Вронченко)/СЦ 1829 (ДО)]] ibwjsux7r8inj2z4cy09jl55b3i4s4q Может в зеркале вод отражаться луна (Мур; Вронченко)/ДО 0 1221514 5710314 2026-05-06T20:13:16Z Lanhiaze 23205 Перенаправление на [[Может в зеркале вод отражаться луна (Мур; Вронченко)/СЦ 1829 (ДО)]] 5710314 wikitext text/x-wiki #перенаправление [[Может в зеркале вод отражаться луна (Мур; Вронченко)/СЦ 1829 (ДО)]] geabb4i8b4jwq80jrvzszis16ltasom Категория:Индексы произведений Александра Антоновича Курсинского 14 1221515 5710316 2026-05-06T20:20:44Z Lanhiaze 23205 added [[Category:Индексы произведений по авторам]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5710316 wikitext text/x-wiki [[Категория:Индексы произведений по авторам|Курсинский, Александр Антонович]] nxj2jxxqfrqajjayq0vc65lln6dawy1 5710317 5710316 2026-05-06T20:21:00Z Lanhiaze 23205 added [[Category:Александр Антонович Курсинский]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5710317 wikitext text/x-wiki [[Категория:Индексы произведений по авторам|Курсинский, Александр Антонович]] [[Категория:Александр Антонович Курсинский|*]] 0fzk4puv855omf1j45k33cm93cttw7b Индекс:Полутени (Курсинский, 1896).pdf 106 1221516 5710318 2026-05-06T20:29:23Z Lanhiaze 23205 Новый индекс 5710318 proofread-index text/x-wiki {{:MediaWiki:Proofreadpage_index_template |Type=book |Название=Полутѣни |Подзаголовок=I Лирическія стихотворенія II Изъ Томаса Мура. Мелодіи. Переводъ съ англійскаго |Автор=[[Автор:Александр Антонович Курсинский|{{ЕДО|Александръ Антоновичъ Курсинскій|Александр Антонович Курсинский}}]] |Переводчик= |Редактор= |Иллюстратор= |Год=1896 |Издатель=Печатня А. И. Снегирёвой |Место=Москва |Том= |Часть= |Издание= |Серия= |school= |Progress= |Transclusion=no |Compilation=false |Изображение=2 |Страницы=<pagelist 1="-" 2=Титул 3="Вых. данные" 4=Полутени 5=Эпиграф 44="Переводы из Томаса Мура" 45="От автора" 63=виньетка 64to65="Список произведений" 66="-" /> |Тома= |Примечания=Страницы книги ненумерованные, и в конце не оглавление с номерами страниц, а просто список произведений/переводов. |Содержание= |Источник=pdf |wikidata_item= |Header=__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> |Footer=<!-- --> <references /> </div> |Width= |Css= |Ключ= }} [[Категория:Индексы произведений Александра Антоновича Курсинского]] 7mul7egyqwpih0hyfs3m6o88os78z0a 5710319 5710318 2026-05-06T20:41:47Z Lanhiaze 23205 оформление (ЕДО) 5710319 proofread-index text/x-wiki {{:MediaWiki:Proofreadpage_index_template |Type=book |Название={{ЕДО|Полутѣни|Полутени}} |Подзаголовок={{ЕДО|I Лирическія стихотворенія. II Изъ Томаса Мура. Мелодіи. Переводъ съ англійскаго|I Лирические стихотворения. II Из Томаса Мура. Мелодии. Перевод с английского}} |Автор=[[Автор:Александр Антонович Курсинский|{{ЕДО|Александръ Антоновичъ Курсинскій|Александр Антонович Курсинский}}]] |Переводчик= |Редактор= |Иллюстратор= |Год=1896 |Издатель=Печатня А. И. Снегирёвой |Место=Москва |Том= |Часть= |Издание= |Серия= |school= |Progress= |Transclusion=no |Compilation=false |Изображение=2 |Страницы=<pagelist 1="-" 2=Титул 3="Вых. данные" 4=Полутени 5=Эпиграф 44="Переводы из Томаса Мура" 45="От автора" 63=виньетка 64to65="Список произведений" 66="-" /> |Тома= |Примечания=Страницы книги ненумерованные, и в конце не оглавление с номерами страниц, а просто список произведений/переводов. |Содержание= |Источник=pdf |wikidata_item= |Header=__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> |Footer=<!-- --> <references /> </div> |Width= |Css= |Ключ= }} [[Категория:Индексы произведений Александра Антоновича Курсинского]] 4m6449edau7td1jehjgcxxzy0yfrq4x 5710320 5710319 2026-05-06T20:43:33Z Lanhiaze 23205 5710320 proofread-index text/x-wiki {{:MediaWiki:Proofreadpage_index_template |Type=book |Название={{ЕДО|Полутѣни|Полутени}} |Подзаголовок={{ЕДО|I Лирическія стихотворенія за 1894 и 95 гг. II Изъ Томаса Мура. Мелодіи. Переводъ съ англійскаго|I Лирические стихотворения за 1894 и 95 гг. II Из Томаса Мура. Мелодии. Перевод с английского}} |Автор=[[Автор:Александр Антонович Курсинский|{{ЕДО|Александръ Антоновичъ Курсинскій|Александр Антонович Курсинский}}]] |Переводчик= |Редактор= |Иллюстратор= |Год=1896 |Издатель=Печатня А. И. Снегирёвой |Место=Москва |Том= |Часть= |Издание= |Серия= |school= |Progress= |Transclusion=no |Compilation=false |Изображение=2 |Страницы=<pagelist 1="-" 2=Титул 3="Вых. данные" 4=Полутени 5=Эпиграф 44="Переводы из Томаса Мура" 45="От автора" 63=виньетка 64to65="Список произведений" 66="-" /> |Тома= |Примечания=Страницы книги ненумерованные, и в конце не оглавление с номерами страниц, а просто список произведений/переводов. |Содержание= |Источник=pdf |wikidata_item= |Header=__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> |Footer=<!-- --> <references /> </div> |Width= |Css= |Ключ= }} [[Категория:Индексы произведений Александра Антоновича Курсинского]] 57abv5s94v4rtj8uu0p5htk5qnxaiem 5710326 5710320 2026-05-06T21:06:46Z Lanhiaze 23205 обновление данных 5710326 proofread-index text/x-wiki {{:MediaWiki:Proofreadpage_index_template |Type=book |Название={{ЕДО|Полутѣни|Полутени}} |Подзаголовок={{ЕДО|I Лирическія стихотворенія за 1894 и 95 гг. II Изъ Томаса Мура. Мелодіи. Переводъ съ англійскаго|I Лирические стихотворения за 1894 и 95 гг. II Из Томаса Мура. Мелодии. Перевод с английского}} |Автор=[[Автор:Александр Антонович Курсинский|{{ЕДО|Александръ Антоновичъ Курсинскій|Александр Антонович Курсинский}}]] |Переводчик= |Редактор= |Иллюстратор= |Год=1896 |Издатель=Печатня А. И. Снегирёвой |Место=Москва |Том= |Часть= |Издание= |Серия= |school= |Progress= |Transclusion=partly |Compilation=false |Изображение=2 |Страницы=<pagelist 1="-" 2=Титул 3="Вых. данные" 4=Полутени 5=Эпиграф 44="Переводы из Томаса Мура" 45="От автора" 63=виньетка 64to65="Список произведений" 66="-" /> |Тома= |Примечания=Страницы книги ненумерованные, и в конце не оглавление с номерами страниц, а просто список произведений/переводов. |Содержание= |Источник=pdf |wikidata_item= |Header=__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> |Footer=<!-- --> <references /> </div> |Width= |Css= |Ключ= }} [[Категория:Индексы произведений Александра Антоновича Курсинского]] cf6em9b7wmbfnsc671osyu2yiutcm5v Страница:Полутени (Курсинский, 1896).pdf/50 104 1221517 5710323 2026-05-06T20:58:02Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5710323 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{ВАР|{{poem-on|}} <small>{{right|How dear to me the hour, when daylight dies.}} {{^}} <center>''(Переводъ посв. К. Д. Бальмонту).''</center></small> <poem> Въ вечерній часъ слабѣетъ свѣточъ дня, И нѣжный лучъ ласкаетъ гладь морскую, — Сны лучшихъ дней баюкаютъ меня, И о тебѣ я плачу и тоскую. И я скорблю, зачѣмъ бы я не могъ За свѣтомъ дня пройти за грань заката, Гдѣ сталъ средь волнъ сіяющій чертогъ, Чертогъ Забвенія, откуда нѣтъ возврата. </poem> {{poem-off}}<!-- -->|<!-- --> {{poem-on|}} <small>{{right|How dear to me the hour, when daylight dies.}} {{^}} <center>''(Перевод посв. К. Д. Бальмонту).''</center></small> <poem> В вечерний час слабеет светоч дня, И нежный луч ласкает гладь морскую, — Сны лучших дней баюкают меня, И о тебе я плачу и тоскую. И я скорблю, зачем бы я не мог За светом дня пройти за грань заката, Где стал средь волн сияющий чертог, Чертог Забвения, откуда нет возврата. </poem> {{poem-off}}}}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> nyni1gujyswc020t1ldrfenoqytvvk6 Категория:Индексы произведений Фёдора Ивановича Буслаева 14 1221518 5710329 2026-05-06T22:35:51Z Lanhiaze 23205 Новая категория 5710329 wikitext text/x-wiki [[Категория:Фёдор Иванович Буслаев|*]] [[Категория:Индексы произведений по авторам|Буслаев, Фёдор Иванович]] mxm3lfbawzacccsbzigxi50tssa83n5 Индекс:Русское богатство 1897 08 419 с..pdf 106 1221519 5710332 2026-05-06T23:22:39Z Lanhiaze 23205 Новый индекс 5710332 proofread-index text/x-wiki {{:MediaWiki:Proofreadpage_index_template |Type=journal |Название=Русское богатство |Подзаголовок= |Автор= |Переводчик= |Редактор= |Иллюстратор= |Год=1897 |Издатель= |Место= |Том= |Часть=№ 8 |Издание= |Серия= |school= |Progress= |Transclusion=no |Compilation=false |Изображение=8 |Страницы=<pagelist 1to5=GB 6to7=Огл. 8=Титул 9=Цензура 10to11=Огл. 12to15=инф. 16=5 254=2 410to415=инф. 416to419="-" /> |Тома= |Примечания= |Содержание= |Источник=pdf |wikidata_item= |Header=__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> |Footer=<!-- --> <references /> </div> |Width= |Css= |Ключ= }} [[Категория:Индексы журнала «Русское богатство»]] oqa8eokbs84tcgfqgue462zutiremxv 5710333 5710332 2026-05-06T23:24:17Z Lanhiaze 23205 5710333 proofread-index text/x-wiki {{:MediaWiki:Proofreadpage_index_template |Type=journal |Название=Русское богатство |Подзаголовок= |Автор= |Переводчик= |Редактор= |Иллюстратор= |Год=1897 |Издатель= |Место= |Том= |Часть=№ 8 |Издание= |Серия= |school= |Progress= |Transclusion=no |Compilation=false |Изображение=8 |Страницы=<pagelist 1to2=GB 3to5="-" 6to7=Огл. 8=Титул 9=Цензура 10to11=Огл. 12to15=инф. 16=5 254=2 410to415=инф. 416to419="-" /> |Тома= |Примечания= |Содержание= |Источник=pdf |wikidata_item= |Header=__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> |Footer=<!-- --> <references /> </div> |Width= |Css= |Ключ= }} [[Категория:Индексы журнала «Русское богатство»]] 108mwoude1ulqsvo0bn4gsdtkarxm4k 5710334 5710333 2026-05-06T23:26:12Z Lanhiaze 23205 Состояние: нужно распознать 5710334 proofread-index text/x-wiki {{:MediaWiki:Proofreadpage_index_template |Type=journal |Название=Русское богатство |Подзаголовок= |Автор= |Переводчик= |Редактор= |Иллюстратор= |Год=1897 |Издатель= |Место= |Том= |Часть=№ 8 |Издание= |Серия= |school= |Progress=OCR |Transclusion=no |Compilation=false |Изображение=8 |Страницы=<pagelist 1to2=GB 3to5="-" 6to7=Огл. 8=Титул 9=Цензура 10to11=Огл. 12to15=инф. 16=5 254=2 410to415=инф. 416to419="-" /> |Тома= |Примечания= |Содержание= |Источник=pdf |wikidata_item= |Header=__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> |Footer=<!-- --> <references /> </div> |Width= |Css= |Ключ= }} [[Категория:Индексы журнала «Русское богатство»]] 9uxz5pog465xefdr22tdlbcpa1bim9k Страница:Русское богатство 1897 08 419 с..pdf/222 104 1221520 5710335 2026-05-06T23:28:49Z Lanhiaze 23205 /* Не вычитана */ 5710335 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{nop}} {{heading|26|Портной.}} {{heading|4|(Изъ еврейскаго быта).}} Вот уже съ мѣсяцъ, какъ портной Ґерохимъ шьеть у себя на дому. Въ этотъ день, когда начинается разсказъ, онъ съ минуты на минуту ожидаеть, хозяина дома, который еще вчера обѣщался зайти ва квартирными деньгами, и каждый разь тревожно выглядываетъ въ окно, не идеть-ли? Между прочимъ, онъ успѣлъ уже облить водой кончики пальцевъ, наскоро помолиться, продумать цѣлый рядь груст ных мыслей и нѣсколько разъ разсердиться на докучливы приставанія многочисленныхъ чадъ своихъ. Сидить онъ теперь, заложивъ одну ногу на другую, непричесанный, въ одной рубахѣ, босой, и лицо его сонное, помятое. Онъ шьеть нервно, торопливо, но часто совершенно непроизвольно мигаеть глазами, и потому работа его подвигается медленно. На другомъ концѣ комнаты возится съ дѣтьми жена его, Ципка, худенькая, заморенная женщина, со средоточеннымъ и скорбнымъ лицомъ. Она стоитъ надъ корытомъ и моеть восьми- летней Ханка голову горячей водой, думая свою однообразную, печальную думу, не подозрѣвая, что горячая вода жжеть Ханкину голову, и что ногти ея чуть не до крови царапають у Ханки кожу. Она моеть, моетъ, скребеть и зорко вглядывается въ воду, почернѣла-ли она от грязи. Ханка худенькая, тоже заморенная, но умная дѣвочка. Она твердо знаеть, что кричать нельзя, и потому употребляеть горойскія усилія, чтобы легко поддаваться во всѣ стороны, куда мать гнеть ее. Притомъ Ханка знаеть, что самое ужасное в этой операціи только впереди, когда Ципка начнеть расчесывать ея густые волосы. Вотъ когда будетъ настоящее горе! Сколько разъ Ханка просила Бога сдѣлать такъ, чтобы волосы ея порѣдѣли, чтобы она совсѣмъ даже безъ волось осталась, но никогда Богъ не слушаеть ва! - Пусти же, - вдругъ раздался надъ ней голось Ципки, -<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> 99ozhq8dukupylnoq5yebqu577bvtr6 Индекс:Русское богатство 1907 03 472 с..pdf 106 1221521 5710336 2026-05-07T01:51:40Z Vladis13 49438 Новая: «» 5710336 proofread-index text/x-wiki {{:MediaWiki:Proofreadpage_index_template |Type=journal |Название=[[Русское богатство]] |Подзаголовок= |Автор= |Переводчик= |Редактор= |Иллюстратор= |Год=1907 |Издатель= |Место= |Том=3 |Часть= |Издание= |Серия= |school= |Progress= |Transclusion=no |Compilation=false |Изображение=1 |Страницы=<pagelist 1to8="-" from=9 9to12="*" 9="титул" 11="титул" 13to14="огл." 15to18="рекл." 19=1 259=97 291=1 451=1 467to468="*" to=468 /> |Тома= |Примечания= |Содержание= |Источник=pdf |wikidata_item= |Header=__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> |Footer=<!-- --> <references /> </div> |Width= |Css= |Ключ= }} [[Категория:Индексы журнала «Русское богатство»]] byxwgy1zr9aizqpdf1dr0772xbu8tzf Страница:Русское богатство 1907 03 472 с..pdf/444 104 1221522 5710337 2026-05-07T01:55:09Z Vladis13 49438 /* Не вычитана */ Новая: «что скоро мы окончательно освободимся отъ всякихъ истинъ, отъ всякихъ понятій, отъ всякихъ намековъ на здравый смыслъ. И если уже теперь у насъ сочиняются проекты разрѣшенія земельнаго вопроса посредствомъ утилизаціи человѣческихъ экскрементовъ, то въ нед...» 5710337 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="Vladis13" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>что скоро мы окончательно освободимся отъ всякихъ истинъ, отъ всякихъ понятій, отъ всякихъ намековъ на здравый смыслъ. И если уже теперь у насъ сочиняются проекты разрѣшенія земельнаго вопроса посредствомъ утилизаціи человѣческихъ экскрементовъ, то въ недалекомъ будущемъ ничто не помѣшаетъ намъ воспользоваться мыслью генерала Іонова и возбудить международный вопросъ о колонизаціи всѣхъ странъ земнаго шара силами Россійскаго населенія. {{right2|'''А. Петрищевъ.'''}}<section end="Петрищев"/><noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> bgentqwryalifzrwsan3nerkn82oiih Страница:Русское богатство 1907 03 472 с..pdf/443 104 1221523 5710338 2026-05-07T01:56:05Z Vladis13 49438 /* Не вычитана */ Новая: «это безуміе не заходило такъ далеко, чтобы равнодушно взирать на повальную эмиграцію населенія, приписаннаго къ государственной церкви. Для насъ всѣ «вѣры» и всѣ «церкви» въ сущности одинаковы, и, сознательно принимая «мѣры къ уменьшенію іудейскаго народона...» 5710338 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="Vladis13" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>это безуміе не заходило такъ далеко, чтобы равнодушно взирать на повальную эмиграцію населенія, приписаннаго къ государственной церкви. Для насъ всѣ «вѣры» и всѣ «церкви» въ сущности одинаковы, и, сознательно принимая «мѣры къ уменьшенію іудейскаго народонаселенія», мы одновременно хлопочемъ о переселеніи православныхъ и въ «инославную» Америку, и въ «иновѣрный» Китай. Правленіе случайныхъ авантюристовъ, вынесенное Россіей въ теченіе XVIII и., до сихъ поръ считалось классическимъ примѣромъ государственнаго безпутства. Но даже въ эпоху безпутства даже безпардонныхъ фаворитовъ временъ Анны Ивановны и Елизаветы Петровны серьезно озабочивала усиленная въ ту пору эмиграція изъ Россіи за польскій и нѣмецкій рубежъ. Даже тогдашнимъ куринымъ умамъ было понятно, что массовая эмиграція — великое зло, и что противъ нея надо принимать мѣры. Нынѣ мы отрѣшились даже отъ тѣхъ азбучныхъ истинъ, какія были понятны полтораста лѣтъ назадъ курдяндскимъ кучерамъ и украинскимъ пастухамъ. Недавно стало извѣстно, какую сложную и рѣшительную переписку вело правительство по случаю ареста теріокскаго жандарма, заподозрѣннаго въ причастности къ убійству Герценштейна. Г. Столыпинъ, оказывается, требовалъ отдать выборгскаго губернатора подъ судъ, теріокскаго ленемана тоже подъ судъ. Командующій отдѣльнымъ корпусомъ жандармовъ адресовался къ финляндскому генералъ-губернатору въ крайне рѣзкомъ и оскорбительномъ тонѣ. Не то, видите ли важно, что убили Герценштейна. Не это безпокоитъ г. Столыпина. Ему важно лишь, что арестованъ подозрѣваемый въ убійствѣ жандармъ. Мелкое дѣло объ арестованномъ жандармѣ было раздуто до послѣдней крайности и отняло у правительства много труда и заботъ. Но совершенно не видно, чтобы правительство хоть на одну минуту озаботилось о такомъ важномъ и сложномъ вопросѣ, какъ усиленная эмиграція хотя-бы изъ Прибалтійскаго края. По крайней мѣрѣ, за послѣднее время извѣстна только одна забота объ этомъ краѣ: онъ отданъ подъ начало прославленному опустошителю помилованному убійцѣ судьи Каргопольцева, а нынѣ генералу Меллеръ-Закомельскому<ref>Подробнѣе объ убійствѣ Каргопольцова мною упоминалось въ замѣткѣ «Каламбуристы». (См. "Р. Б ", августъ 1906 г., стр. 209).</ref>. И среди прибалтійскаго населенія началось въ буквальномъ смыслѣ слова бѣгство. Я опять упомянулъ о прибалтійскихъ бѣглецахъ. Быть можетъ, это — результатъ личныхъ впечатлѣній. Въ послѣднее время мнѣ часто приходится бывать на Финляндской дорогѣ, и каждый разъ приходится видѣть вагоны съ прибалтійскими эмигрантами. И каждый разъ, когда я вижу эти вагоны, мнѣ невольно кажется,<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> gtlpb62za0bpjrtji1w93akvvi5ygu9 Страница:Русское богатство 1907 03 472 с..pdf/442 104 1221524 5710339 2026-05-07T01:57:09Z Vladis13 49438 /* Не вычитана */ Новая: «гальнаго» путешествія за границу. Слово: «эмиграція» оказывается слишкомъ блѣднымъ и робкимъ. Появилась надобность въ терминахъ болѣе рѣшительныхъ, такъ какъ передъ нами своеобразный исходъ народа изъ Россіи, во многомъ подобный исходу евреевъ изъ Египта, с...» 5710339 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="Vladis13" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>гальнаго» путешествія за границу. Слово: «эмиграція» оказывается слишкомъ блѣднымъ и робкимъ. Появилась надобность въ терминахъ болѣе рѣшительныхъ, такъ какъ передъ нами своеобразный исходъ народа изъ Россіи, во многомъ подобный исходу евреевъ изъ Египта, съ тою существенной разницей, что тамъ уходили пришельцы изъ чужой земли, а здѣсь коренные жители вынуждены покидать родную землю. Сейчасъ, между прочимъ, по одной только Финляндской дорогѣ безпрерывно льется эмигратскій потокъ изъ Прибалтійскаго края. Коренное населеніе этого несчастнаго края бѣжитъ куда-то, «въ невѣдомую даль». Бѣгутъ старики, бѣгутъ женщины, бѣгутъ дѣти, бѣгутъ семьи, бѣгутъ одинокіе люди. И если вѣрить тѣмъ отрывочнымъ свѣдѣніямъ, которыя удалось собрать мнѣ, число бѣгущихъ не только не уменьшается, но явно растетъ. На нашихъ глазахъ происходитъ громадное и во многихъ отношеніяхъ непоправимое общенародное бѣдствіе. А отношеніе къ нему со стороны государственной власти таково, словно эта власть находится не то въ рукахъ бывшаго черниговскаго губернатора, убѣждавшаго крестьянъ уѣзжать въ Америку, не то въ рукахъ семирѣченскаго генерала хлопотавшаго объ увеличеніи народонаселенія въ Китаѣ. Пусть власть свирѣпа и кровожадна. Иванъ Грозный былъ и свирѣпъ, и кровожаденъ. Но даже Ивану Грозному, опустошителю цѣлыхъ областей, было понятно, что пустынное Пріуралье надо «облюдить». Даже этотъ незабвенный и безпощадный истребитель лучшихъ людей умѣлъ чувствовать и учитывать значеніе такихъ фактовъ, какъ «отъѣздъ» Курбскаго. Библейская легенда не церемонится, когда рѣчь заходитъ о репутаціи египетскихъ фараоновъ. Но даже библейская легенда не рѣшилась приписать фараонамъ равнодушіе, когда евреи «уходили» изъ Египта. Къ сожалѣнію, текущая русская дѣйствительность безпощаднѣе легенды. За послѣдніе {{дробь|1|1|2}} — 2 года у насъ сложился цѣлый рядъ служебныхъ репутацій, основанныхъ единственно на умѣньи вынуждать населеніе къ повальному бѣгству. Рядомъ съ полковникомъ Думбадзе, получившимъ генералъ-маіорскій чинъ послѣ блестящаго и безпримѣрнаго опустошенія Ялты, можно поставить цѣлый рядъ не менѣе громкихъ именъ, начиная съ Курлова-Минскаго, а нынѣ Кіевскаго. Мы до такой степени превзошли славу библейскихъ фараоновъ, что нами уже изобрѣтена система принудительной эмиграціи: извѣстно нѣсколько случаевъ, когда представители государственной власти, не обинуясь, ставили альтернативу: либо уѣзжай немедленно за границу, либо будешь заточенъ въ тюрьму и сосланъ. Равнодушіе, съ какимъ правительство Людовика XIV смотрѣло на повальную эмиграцію гугенотовъ, до сихъ поръ оцѣнивалось, какъ классическій примѣръ государственнаго безумія. Но даже<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> p6njtwk0rll4zojryeooqlywouf7jur Страница:Русское богатство 1907 03 472 с..pdf/441 104 1221525 5710340 2026-05-07T01:58:02Z Vladis13 49438 /* Не вычитана */ Новая: «самомъ дѣлѣ это, не вѣдающій, что творитъ. Трудно предположить также, что онъ позволилъ зло подшутить надъ собою, помѣстивъ и въ своемъ всеподданнѣйшемъ отчетѣ и въ оффиціальномъ календарѣ рекламу виленской «фирмы Крызовскаго». Столь же, пожалуй, трудно допу...» 5710340 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="Vladis13" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>самомъ дѣлѣ это, не вѣдающій, что творитъ. Трудно предположить также, что онъ позволилъ зло подшутить надъ собою, помѣстивъ и въ своемъ всеподданнѣйшемъ отчетѣ и въ оффиціальномъ календарѣ рекламу виленской «фирмы Крызовскаго». Столь же, пожалуй, трудно допустить, что черниговскій губернаторъ дѣйствовалъ, какъ компаньонъ или пайщикъ конторы Крызовскаго. Вѣроятнѣе всего, въ губернаторскихъ мозгахъ мерцала какая-то особая мысль. Но какая? Я не рѣшился бы сдѣлать отсюда вполнѣ опредѣленный и точно формулированный выводъ, но фактъ самъ по себѣ знаменателенъ. Мною, такъ сказать, на пробу взяты два администратора, раздѣленные пространствомъ въ нѣсколько тысячъ верстъ. Но посмотрите, какое трогательное единодушіе! Одинъ начальствуетъ въ краѣ, гдѣ плотность населенія едва достигаетъ цифры 3 на кв. клм. Это въ 27 разъ меньше, чѣмъ въ Австрія, въ 11 разъ меньше, чѣмъ въ Европейской Турціи, почти въ 70 разъ меньше, чѣмъ въ Бельгіи, почти въ 16 разъ меньше, чѣмъ въ Черниговской губ. И, тѣмъ не менѣе, онъ хлопочетъ о выдвореніи поселенцевъ въ Китай, — о выдвореніи изъ области, которая почтя пустынна, и въ которой каждая рабочая сила нужна и дорога. Другому, по волѣ судебъ, отдана подъ началъ Черниговская губернія, и онъ убѣждаетъ коренное населеніе эмигрировать въ Америку. Безспорно, это — симптомы государственнаго безумія. Но въ этомъ безуміи, повторяю, есть система. Мнѣ лично, когда я вдумываюсь въ эту систему, невольно припоминается разсказъ о «Никишкѣ Григорьевѣ», который при Борисѣ Годуновѣ былъ посланъ обучиться наукамъ, а замѣсто того перешелъ «въ басурмане» и сталъ «аглицкимъ попомъ». Московское правительство настойчиво требовало у Англіи возвратить «нашего Никишку» и отказывалось вѣрить, что онъ самъ не хочетъ вернуться на родину. Дипломатическіе переговоры о Никишкѣ тянулись что-то около 20 лѣтъ. Это была тоже система. Пусть очень глупая, пусть чрезвычайно вредная. Но все-таки подъ нею было хоть сознаніе, что «нашихъ людей» нельзя зря терять, что «нашими» надо дорожить. Въ московской — глупой и вредной — системѣ былъ хоть нѣкоторый намекъ на государственный смыслъ, хоть проблески понятія о государственной солидарности. Жестоковыйная Москва все-таки понимала, что пустыню надо населить, и что эмиграція не даетъ блага. Но какой смыслъ въ нынѣшней системѣ? Въ Россіи съ октября 1905 г. идетъ сплошной погромъ. Населеніе бѣжитъ во всѣ стороны: въ Японію, въ Персію, въ Австрію, Германію, въ Америку, въ Англію, даже въ Китай, даже въ Турцію. Уже полтора года наши губернаторы избавлены отъ заботы рекламировать «контору Крызовскаго» и рекомендовать путь по Финляндской дорогѣ къ «приморскому городу Ганге», какъ наиболѣе удобный для «неле-<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> 0herie5twt4sz39pf6tmdir5gh02hsq Страница:Русское богатство 1907 03 472 с..pdf/440 104 1221526 5710341 2026-05-07T01:58:34Z Vladis13 49438 /* Не вычитана */ Новая: «лостнымъ правленіямъ произошло случайно, безъ заранѣе обдуманнаго намѣренія. Въ дальнѣйшемъ изложеніе столь же популярно. Подробно и обстоятельно разсказывается, что васъ ждетъ «въ Гамбургѣ или Бременѣ», если вы поѣдете на Вержболово, что — въ Ливерпулѣ,...» 5710341 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="Vladis13" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>лостнымъ правленіямъ произошло случайно, безъ заранѣе обдуманнаго намѣренія. Въ дальнѣйшемъ изложеніе столь же популярно. Подробно и обстоятельно разсказывается, что васъ ждетъ «въ Гамбургѣ или Бременѣ», если вы поѣдете на Вержболово, что — въ Ливерпулѣ, если поѣдете черезъ Ганге. Съ такою же обстоятельностью объясняется весь маршрутъ вплоть до Питсбурга, гдѣ «русскихъ рабочихъ отлично знаютъ и квартиру ихъ укажутъ (эмигрантамъ) даже уличные мальчишки». «Обратное путешествіе въ Россію» можно, пожалуй, совершить вполнѣ легально: надо явиться къ консулу, отдать ему паспортъ, взамѣнъ котораго онъ выдастъ «проходное свидѣтельство»; съ этимъ свидѣтельствомъ ѣхать по такому-то и такому-то маршруту «черезъ Эйдкуненъ въ Вержболово»; здѣсь съ васъ «на таможнѣ возьмутъ 15 руб. (5 руб. на Красный Крестъ), арестуютъ и отправятъ домой этапнымъ порядкомъ»; сверхъ того, «оставленный у консула паспортъ пересылается въ новозыбковскую полицію, которая и привлекаетъ къ отвѣтственности за недозволенную поѣздку въ Америку». Вотъ почему «обратное путешествіе крестьяне совершаютъ безъ мытарствъ».... «предпочитая переходить границу нелегальнымъ путемъ». Да это и дешевле, ибо въ Эйдкуненѣ легко найти «еврея, который за 5—15 рублей переведетъ черезъ границу ночью». Далѣе слѣдуетъ детальный разсчетъ, сколько стоитъ «нелегальный проѣздъ» отъ Питсбурга до Новозыбкова. Вообще же въ Америкѣ совсѣмъ не страшно: тамъ «ни одинъ изъ русскихъ рабочихъ не сидѣлъ въ тюрьмѣ», такъ что «наши крестьяне» могутъ попасть въ тюрьму лишь на обратномъ пути въ Вержболовѣ, если они, по глупости своей, захотятъ ѣхать легально. Надо полагать, это губернаторское сравненіе американскихъ порядковъ съ русскими особо убѣдительно дѣйствуетъ на крестьянъ. Наконецъ, и религіозныя соображенія не могутъ препятствовать поѣздкѣ за «американскими деньгами»: «Въ Америкѣ празднованіе нашихъ православныхъ праздниковъ вполнѣ возможно… Какъ въ Питсбургѣ, такъ и въ Нью-Іоркѣ есть православныя церкви; въ Питсбургѣ двѣ, при чемъ въ одной изъ нихъ священникъ — уроженецъ Елисаветграда. Кромѣ богослуженія, священники часто собираютъ всѣхъ и бесѣдуютъ съ ними, укрѣпляя ихъ въ вѣрѣ. Ежегодно всѣ говѣютъ. Посты соблюдаются строго»… Словомъ, Аркадія, совершеннѣйшая Аркадія! Внемлите же, православные крестьяне, совѣту вашего «начальника губерніи», ступайте въ Вильну, найдите тамъ контору Крызовскаго… Спрашивается, съ какой стати россійскій администраторъ счелъ долгомъ подстрекать населеніе ввѣренной ему губерніи къ эмиграціи въ Америку? Нельзя же предполагать, что онъ не понималъ, какой смыслъ имѣетъ опубликованное имъ. Не младенецъ же въ<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> lvft7kvyl8j1srfokifw475vs6ab9lc Страница:Русское богатство 1907 03 472 с..pdf/439 104 1221527 5710342 2026-05-07T01:59:10Z Vladis13 49438 /* Не вычитана */ Новая: «точныхъ дѣловыхъ свѣдѣній, — какъ попасть изъ Чернигова въ Америку, и какъ — изъ Америки въ Черниговъ. Въ губернаторской рекламѣ, опубликованной въ оффиціальномъ календарѣ, подъ видомъ извлеченія изъ всеподданнѣйшаго отчета, каждому крестьянину, желающ...» 5710342 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="Vladis13" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>точныхъ дѣловыхъ свѣдѣній, — какъ попасть изъ Чернигова въ Америку, и какъ — изъ Америки въ Черниговъ. Въ губернаторской рекламѣ, опубликованной въ оффиціальномъ календарѣ, подъ видомъ извлеченія изъ всеподданнѣйшаго отчета, каждому крестьянину, желающему попасть въ Америку, рекомендуется поступать такъ: Надо взять «въ волостномъ правленіи годовой паспортъ», но можно, по словамъ губернатора, и безъ паспорта. Затѣмъ, «взявъ съ собою только полпуда хлѣба и перемѣну бѣлья», нужно «направиться въ Вильну по желѣзной дорогѣ или пѣшкомъ». Въ Вильнѣ же спросить «еврея Крызовскаго», у котораго «для этой цѣли устроена контора» и «который проситъ, чтобы всѣ желающіе ѣхать въ Америку обращались къ нему». «Адресъ Крызовскаго» можно узнать въ Новозыбковѣ отъ «вернувшихся изъ Америки». Нѣкоторые же изъ этихъ вернувшихся, какъ бы невзначай, губернаторомъ названы, и «мѣстожительство» ихъ точно указано. Крызовскій беретъ «за всю дорогу до Нью-Іорка или Филадельфіи отъ Вильны» «отъ 115 до 150 р., чаще 125 p.; весною дешевле, осенью дороже». Агентъ Крызовскаго, когда плата за проѣздъ внесена, повезетъ васъ «по желѣзной дорогѣ до ст. Вержболово». Но — предупреждаетъ губернаторъ — до самаго Вержболова не слѣдуетъ ѣхать; надо, «не доѣзжая 1—2 станцій высадиться и поступить въ распоряженіе другого агента, который и переводитъ тайно черезъ границу; способы же перехода черезъ границу различны и зависятъ отъ изобрѣтательности агента. Переводятъ черезъ границу обыкновенно ночью, при чемъ иногда приходится ждать удобнаго случая по нѣскольку дней, голодая и скрываясь въ лѣсахъ и сараяхъ». Губернаторъ, видимо, понимаетъ, что послѣднее обстоятельство не совсѣмъ пріятно. И съ очаровательной предупредительностью объясняетъ, что есть и другой маршрутъ. Тотъ же Крызовскій можетъ направить васъ «изъ Вильны до Петербурга», а изъ Петербурга «по Финляндской желѣзной дорогѣ до приморскаго города Ганге», гдѣ и вручатъ вамъ «билетъ прямого сообщенія (шиффкарту) до Питсбурга черезъ Англію». Извиняюсь передъ читателями за эти цитаты, но, мнѣ кажется, онѣ характерны. Для лицъ, коимъ адресуются губернаторскіе всеподданнѣйшіе отчеты, конечно, не нужно пояснять, что Ганге — «приморскій городъ», что «шиффкарта» есть «билетъ прямого сообщенія», что «способы перехода черезъ границу различны», что самъ безъ помощи «изобрѣтательнаго агента» ее не перейдешь, и что, слѣдовательно, ни въ коемъ случаѣ не обойдется безъ услугъ «еврея Крызовскаго, который проситъ всѣхъ желающихъ ѣхать въ Америку обращаться къ нему». Столь нарочитая популярность изложенія во всеподданнѣйшемъ отчетѣ едва ли доказываетъ, что распространеніе перепечатокъ изъ этого отчета по во-<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> 2pzr35uc7eamm0sec48rwws3rzvqx89 Страница:Русское богатство 1907 03 472 с..pdf/438 104 1221528 5710343 2026-05-07T02:00:17Z Vladis13 49438 /* Не вычитана */ Новая: «Короткимъ», по мнѣнію составителя отчета, — въ высшей степени пріятное дѣло. «Американскія деньги» то и дѣло выскакиваютъ изъ-подъ губернаторскаго пера, и г. начальникъ губернія вовсе не склоненъ жалѣть ихъ: Въ Америкѣ, — пишетъ онъ, — «наши крестьяне...» 5710343 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="Vladis13" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>Короткимъ», по мнѣнію составителя отчета, — въ высшей степени пріятное дѣло. «Американскія деньги» то и дѣло выскакиваютъ изъ-подъ губернаторскаго пера, и г. начальникъ губернія вовсе не склоненъ жалѣть ихъ: Въ Америкѣ, — пишетъ онъ, — «наши крестьяне вырабатываютъ въ день отъ 2 рублей при поденной работѣ и до 6 р. При издѣльной чистый годовой заработокъ ихъ достигаетъ отъ 300 до 700 р.» Черезъ нѣсколько строкъ губернаторъ еще болѣе щедръ: «Обыкновенно, — пишетъ онъ, — Въ годъ («наши крестьяне») зарабатываютъ («въ Америкѣ») отъ 400 до 700 р.» Но это «обыкновенно». А «вотъ примѣры»: «Совѣтовъ Василій… изъ Америки… привезъ 3500 p., купилъ 35 десятинъ земли, съ выплатой въ банкъ, построилъ новую избу, оцѣненную при страховкѣ въ 650 p., истратилъ на лошадей больше 300 p., и у него остались еще свободныя деньги… Дорошенко Алексѣй… изъ Америки привезъ 2300 p., построилъ новую хату и завелъ полное хозяйство: 3 лошади, 7 коровъ, 4 свиньи и держитъ въ арендѣ 26 десятинъ земли… Лысобыкъ Карпъ… привезъ 1000 p., построилъ новую хату, заплатилъ отцовскій и свой долгъ въ 300 p., купилъ лошадь, корову, и у него еще остались деньги»… Въ виду такихъ молочныхъ рѣкъ и кисельныхъ береговъ, прямо жаль, что, по оффиціальнымъ свѣдѣніямъ, только «400 человѣкъ новозыбковцевъ находится въ настоящее время въ Америкѣ» и «только 20 человѣкъ взяли съ собою своихъ женъ». «Въ Америкѣ же наши женщины-крестьянки… играютъ роль хозяекъ стряпухъ» (тоже, значитъ, «американскія деньги»). Фактическую несостоятельность этого губернаторскаго фельетона, включеннаго во всеподданнѣйшій отчетъ, едва ли нужно подчеркивать. Но самъ «фельетонистъ» былъ такъ увлеченъ «Америкой», что приказалъ напечатать свое сочиненіе въ оффиціальномъ и, какъ извѣстно, «обязательномъ» для оффиціальныхъ лицъ и мѣстъ «Календарѣ Черниговской губерніи на 1905 годъ». Такимъ способомъ «свѣдѣнія о движеніи крестьянъ на заработки въ Америку» оказались распространенными, въ качествѣ агитаціоннаго матеріала, по волостнымъ правленіямъ. Меня увѣряли, что соотвѣтственная агитація велась и въ «Губернскихъ Вѣдомостяхъ», гдѣ тоже появились статейки о легкихъ американскихъ деньгахъ. Къ сожалѣнію, это послѣднее обстоятельство я до сихъ поръ не успѣлъ провѣрить, да оно и не имѣетъ существеннаго значенія. Достаточно и того, что напечатано въ «Календарѣ». Напечатано какъ будто только извлеченіе изъ всеподданнѣйшаго отчета. Но это извлеченіе редактировано такъ, что, попадая въ волостное правленіе, оно пріобрѣтаетъ прямо-таки пикантный смыслъ. Получается, съ одной стороны, одурачиваніе крестьянъ розсказнями объ «американскихъ деньгахъ». А съ другой, — рядъ чрезвычайно<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> 1nnhiwcftc5587qpn1rhlhn58dxhcfg Страница:Русское богатство 1907 03 472 с..pdf/437 104 1221529 5710344 2026-05-07T02:00:56Z Vladis13 49438 /* Не вычитана */ Новая: «отдѣльныхъ ея представителей, черезъ своихъ консуловъ обращается къ иностранному правительству съ просьбою защитить ея подданныхъ отъ ея собственныхъ приговоровъ, когда государственная власть склонна почти хвастать такого рода просьбами и ставить ихъ себѣ...» 5710344 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="Vladis13" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>отдѣльныхъ ея представителей, черезъ своихъ консуловъ обращается къ иностранному правительству съ просьбою защитить ея подданныхъ отъ ея собственныхъ приговоровъ, когда государственная власть склонна почти хвастать такого рода просьбами и ставить ихъ себѣ въ заслугу, — боюсь, что это нѣсколько больше, чѣмъ простое безуміе. А если это и безуміе, то въ немъ есть «своя система». Передо мною любопытный документъ: «приложеніе ко всеподданнѣйшему отчету черниговскаго губернатора». Цифровыя данныя въ этомъ отчетѣ обнимаютъ время «съ 1887 г. по 1904 г.». А извлеченія изъ него оффиціально опубликованы черниговскимъ губернскимъ статистическимъ комитетомъ въ концѣ 1904 г. Значитъ, «отчетъ» черниговскаго губернатора отправленъ на Высочайшее имя, приблизительно, тогда же, когда семирѣченскій генералъ просилъ китайцевъ спасти русскихъ крестьянъ отъ русскаго правительства. У черниговскаго губернатора рѣчь идетъ «о движеніи крестьянъ Новозыбковскаго уѣзда на заработки въ Америку». Судя по документамъ, какими я располагаю, часть всеподданнѣйшаго отчета, опубликованная отъ имени черниговскаго губернскаго статистическаго комитета, не вполнѣ соотвѣтствуетъ подлиннику: комитетомъ, видимо, пропущены «виды и предположенія» губернатора. По нѣкоторымъ соображеніямъ я предпочитаю, однако, пользоваться только тѣми данными, которыя оффиціально опубликованы. По губернаторскимъ свѣдѣніямъ, въ одной Старобобовичской волости, Новозыбковскаго уѣзда., къ началу 1904 г. зарегистрировано 373 «лица, уѣзжавшихъ въ Америку». Въ этотъ итогъ вошли только крестьяне, «бравшіе паспорта»; «числа же уходившихъ безъ паспортовъ не представилось возможнымъ точно установить». Собственно, свѣдѣнія, какими располагалъ губернаторъ при составленіи отчета, касаются одной только Старобобовичской волости. Объ остальныхъ волостяхъ онъ не знаетъ и не упоминаетъ. Изъ Старобобовичской же волости движеніе «въ Америку началось лѣтъ пятнадцать назадъ, ''съ легкой руки'' крестьянина с. Новыхъ Бобовичъ Ѳедора Короткаго… Ѳедоръ Короткій и въ настоящее время живетъ въ Америкѣ; купилъ тамъ, въ Питсбургѣ, два домика и содержитъ въ нихъ, по выраженію крестьянъ, вернувшихся съ заработковъ въ Америкѣ, салонъ<ref>Т. е. гостиницу.</ref>. Въ Америкѣ Ѳедоръ Короткій живетъ одинъ, а жена его проживаетъ въ Коноплевѣ, Минской губерніи, на купленномъ мужемъ ея на американскія деньги участкѣ земли». Губернаторъ недаромъ употребилъ во всеподданнѣйшемъ отчетѣ подчеркнутое мною выраженіе: «съ легкой руки». «Рука», дѣйствительно, оказалась «легкая», и дѣло, «начатое Ѳедоромъ<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> 4qr70src8b3hur4mehes2zjd9ud6c5c Страница:Русское богатство 1907 03 472 с..pdf/436 104 1221530 5710345 2026-05-07T02:01:37Z Vladis13 49438 /* Не вычитана */ Новая: «ныхъ съ Чулака крестьянъ голодную смерть перечисленіемъ въ китайское подданство. Результатомъ губернаторскаго человѣколюбія и явилась переписка съ китайскимъ правительствомъ о разрѣшеніи русскимъ крестьянамъ переселиться въ Китайскую имперію. Мало сказа...» 5710345 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="Vladis13" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>ныхъ съ Чулака крестьянъ голодную смерть перечисленіемъ въ китайское подданство. Результатомъ губернаторскаго человѣколюбія и явилась переписка съ китайскимъ правительствомъ о разрѣшеніи русскимъ крестьянамъ переселиться въ Китайскую имперію. Мало сказать, что переговоры эти извѣстны «центральной власти», и не то удивительно, что они не скрыты въ оффиціальномъ изданіи. Гораздо удивительнѣе тонъ, какимъ говорятся о нихъ въ документахъ, которыми я располагаю. Напр., въ упомянутомъ мною изданіи Переселенческаго Управленія читаемъ: «Военный губернаторъ… говорилъ, что онъ, входя въ положеніе крестьянъ, обращался къ чугучакскому консулу съ просьбою, нельзя ли этихъ крестьянъ поселить въ китайскихъ предѣлахъ». «Самъ говорилъ»… А вслѣдъ за нимъ и центральная власть готова не только повторить, но и подчеркнуть, — вотъ, молъ, каковы мои агенты, вотъ, молъ, какъ россійское правительство «входитъ въ положеніе крестьянъ», вотъ до какой степени простирается его заботливость о крестьянскомъ благополучіи… Разумѣется, эпизодъ съ крестьянами, сосланными въ «урочище Чулакъ» и обреченными — повѣримъ, что безъ сознательно обдуманнаго намѣренія, но во всякомъ случаѣ на голодную смерть, не представляетъ чего-либо исключительнаго въ Россіи. Въ сущности, мало извѣстная исторія крестьянъ, водворенныхъ на урочищѣ Чулакъ, съ буквальною точностью копируетъ хотя-бы, напр., знаменитую исторію другихъ крестьянъ, переименованныхъ въ «кавказскихъ духоборовъ». И тамъ, и здѣсь выборъ мѣста для поселенія былъ равносиленъ приговору къ смертной казни. И тамъ, и здѣсь потребовалось откровенное выступленіе государственной власти. И тамъ, и здѣсь для спасенія людей, уцѣлѣвшихъ, несмотря на смертоубійственный климатъ, оказалось налицо только одно средство: переходъ въ иностранное подданство. «Семирѣченская исторія» случилась позже «кавказской». За интересы кавказскихъ духоборовъ понадобилось особое предстательство передъ канадскимъ правительствомъ, и люди, предстательствовавшіе за духоборовъ, совершили большое человѣколюбивое дѣло. Переговоры о чулакскихъ крестьянахъ тоже можно бы признать человѣколюбивымъ дѣломъ; можно бы признать, даже предполагая подражательность съ чисто политическими цѣлями: — Вотъ, молъ, «вы» все «вашего» Льва Толстого хвалите. А между тѣмъ, мы ничѣмъ не хуже Толстого. Онъ насчетъ духоборовъ и Канады. А я насчетъ самовольныхъ переселенцевъ и Китая. Даже при условіи простой подражательности съ полемическими цѣлями, заступничество за приговоренныхъ къ голодной смерти людей можно бы признать заслуживающимъ уваженія, — если, конечно, оно исходитъ отъ частныхъ лицъ и совершается въ частномъ порядкѣ. Но когда государственная власть, въ лицѣ хотя бы <noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> osigkjmryk91bfc2sbq8ss045e97ots Страница:Русское богатство 1907 03 472 с..pdf/435 104 1221531 5710346 2026-05-07T02:04:38Z Vladis13 49438 /* Не вычитана */ Новая: «скимъ крестьянамъ-переселенцамъ разрѣшеніе поселиться въ Китайской имперіи. Эпизодъ, съ европейской точки зрѣнія, нѣсколько фантастическій. Мнѣ лично приходилось слышать о немъ чисто легендарныя подробности. Но даже тѣ свѣдѣнія, которыя оффиціально удостов...» 5710346 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="Vladis13" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>скимъ крестьянамъ-переселенцамъ разрѣшеніе поселиться въ Китайской имперіи. Эпизодъ, съ европейской точки зрѣнія, нѣсколько фантастическій. Мнѣ лично приходилось слышать о немъ чисто легендарныя подробности. Но даже тѣ свѣдѣнія, которыя оффиціально удостовѣрены и сообщены въ оффиціальныхъ изданіяхъ, похожи скорѣе на легенду, чѣмъ на дѣйствительность. По оффиціальнымъ свѣдѣніямъ, выступленіе семирѣченскаго губернатора на путь дипломатическихъ сношеній съ китайскимъ правительствомъ произошло такимъ образомъ. Во ввѣренныхъ ему владѣніяхъ появилась довольно многочисленная партія такъ называемыхъ «самовольныхъ переселенцевъ». «Съ разрѣшенія военнаго губернатора», какъ сказано въ оффиціальномъ документѣ<ref>См. «Переселенцы-самовольцы», офф. изд. Переселенческаго упр. 1906 г., стр. 116.</ref>, или по распоряженію военнаго губернатора, — не будемъ спорить о словахъ, они были выдворены на суровыя и пограничныя съ Китаемъ Барлыкскія горы. Между прочимъ, нѣсколько семействъ было поселено «на урочищѣ Чулакъ», «къ югу отъ озера Ала-Куль». Хлѣбъ здѣсь вымерзаетъ. Привычный для крестьянина-переселенца земледѣльческій трудъ не возможенъ. А такъ какъ переселенцы, что нетрудно было предвидѣть, пытались и пахать, и сѣять, губя праздно свой трудъ и свои запасы, то голодная смерть, въ видѣ естественнаго наказанія за самовольство, казалась неизбѣжной. И, такимъ образомъ, счетъ государственной власти съ мужицкими семьями, водворенными «на урочищѣ Чулакъ», могъ быть закрытъ силами суровой горной природы. Мужики, поселенные на Чулакѣ, однако, не потерялись. Они вступили въ торговыя сношенія съ китайцами. Къ счастью, мѣстность оказалась лѣсистой, и «самовольцы» стали снискивать себѣ хотя и скудное, но все же пропитаніе — кто рубкою и раздѣлкою лѣса, это продажею лѣсныхъ матеріаловъ китайцамъ. «Опытъ поселенія на Чулакѣ» длился два года. За это время вполнѣ выяснилось, что переселенцы съ голоду во всякомъ случаѣ не умрутъ; пожалуй, даже сумѣютъ достигнуть нѣкотораго благосостоянія. Горная природа съ самовольнымъ мужикомъ не сладила. Въ такой крайности заботу о наказаніи самовольства рѣшилась откровенно взять на себя государственная власть. Словомъ, крестьяне, поселенные на Чулакѣ «мѣрами полиціи», черезъ два года были прогнаны съ Чулака мѣрами той же полиціи. Даже оффиціальное изданіе, которымъ я пользуюсь, не находитъ никакихъ резоновъ для такого мѣропріятія. Оно такъ и остается немотивированнымъ, если, разумѣется, не считать главнаго и основного мотива — наказать за своевольство. Однако въ послѣднюю минуту сердце военнаго губернатора, видимо, дрогнуло, и ему пришла въ голову человѣколюбивая мысль: замѣнить для прогнан-<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> jyrwuuu72xid6gogxegwopykbms7j7t Страница:Русское богатство 1907 03 472 с..pdf/434 104 1221532 5710347 2026-05-07T02:06:11Z Vladis13 49438 /* Не вычитана */ Новая: « <section begin="Петрищев"/><big>'''Изъ эпохи государственнаго бреда'''.</big> — Въ 1904, если не ошибаюсь, году военный губернаторъ Семирѣченской области вступилъ черезъ чугучакскаго консула въ чрезвычайно оригинальные, такъ сказать, «дипломатическіе» переговоры съ китай...» 5710347 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="Vladis13" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude> <section begin="Петрищев"/><big>'''Изъ эпохи государственнаго бреда'''.</big> — Въ 1904, если не ошибаюсь, году военный губернаторъ Семирѣченской области вступилъ черезъ чугучакскаго консула въ чрезвычайно оригинальные, такъ сказать, «дипломатическіе» переговоры съ китайскимъ императорскимъ правительствомъ. Этотъ губернаторъ — насколько помнится, генералъ Іоновъ — предлагалъ правительству богдыхана дать рус-<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> reagv32irfd8pkx4utoj36rvmnckcvl Категория:Сердце 14 1221533 5710374 2026-05-07T06:05:53Z Araz Yaquboglu 44412 Новая: «[[Категория:Анатомия человека]] [[Категория:Кардиология]]» 5710374 wikitext text/x-wiki [[Категория:Анатомия человека]] [[Категория:Кардиология]] bszgrb2uwae0u54i5i5p7aje6nw2jrl Страница:Полное собрание законов Российской Империи. Собрание Первое. Том 3.djvu/34 104 1221534 5710375 2026-05-07T06:07:39Z Borealex 68165 /* Вычитана */ 5710375 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Borealex" />__NOEDITSECTION__<div class="text"></noinclude>{{ВАР|указу Царскаго Величества, отлагаютъ неограничены до инаго благополучнаго времени, въ которомъ при возвращеніи съ обѣихъ сторонъ пословъ Царское Величество изволитъ и Богдыханово Высочество похочетъ о томъ обослатися послы или посланники любительными пересылки, и тогда или чрезъ грамоты, или чрезъ пословъ тыя назначенныя неограниченныя земли покойными и пристойными случаи успокоити и разграничити могутъ. 2.&thinsp;Такожде рѣка, реченная Аргунь, которая въ рѣку Амуръ впадаетъ, границу постановить тако, яко всѣмъ землямъ, которыя суть стороны лѣвыя, идучи тою рѣкою до самыхъ вершинъ, подъ владѣніемъ Хинскаго Хана да содержатся, правая сторона такожде всѣ земли да содержатся въ сторонѣ Царскаго Величества Россійскаго Государства, и все строеніе съ полудневныя стороны той рѣки Аргуни снесть на другую сторону тоя жъ рѣки. 3.&thinsp;Городъ Албазинъ, которой построенъ былъ съ стороны Царскаго Величества, разорить до основанія, и тамо пребывающіе люди со всѣми при нихъ будущими воинскими и иными припасы да изведены будутъ въ сторону Царскаго Величества и ни малаго убытка или какихъ малыхъ вещей отъ нихъ тамо оставлено будетъ. 4.&thinsp;Бѣглецы, которые до сего мирнаго постановленія какъ съ стороны Царскаго Величества, такъ и съ стороны Богдыханова Высочества были: и тѣмъ перебѣжчикамъ быть въ обѣихъ сторонахъ безрозмѣнно; а которые послѣ сего постановленнаго мира перебѣгати будутъ, и такихъ бѣглецовъ безъ всякаго умедленія отсылати съ обѣихъ сторонъ безъ замедленія къ пограничнымъ Воеводамъ. 5.&thinsp;Какимъ либо ни есть людемъ съ проѣзжими грамотами изъ обѣихъ сторонъ для нынѣшнія начатыя дружбы для своихъ дѣлъ въ обѣихъ сторонахъ приѣзжати и отъѣзжати до обоихъ Государствъ добровольно, и покупать, и продавать, что имъ надобно да повелѣно будетъ. 6.&thinsp;Прежде будущія какія ни есть ссоры межъ порубежными жители до сего постановленнаго мира были: и тѣмъ ссорамъ быти немстительнымъ и непамятнымъ; а если съ сего постановленнаго мира для какихъ промысловъ обоихъ Государствъ промышленные люди преходити будутъ и разбой или убивство учинятъ: и такихъ людей поимавъ, присылать въ тѣ стороны, изъ которыхъ они будутъ въ порубежные городы къ Воеводамъ, а имъ за то чинить казнь жестокую; будетъ же соединясь многолюдствомъ и учинятъ какое вышеписанное воровство, и такихъ своевольниковъ переловя, отсылать къ порубежнымъ Воеводамъ, а имъ за то чинить смертная казнь; а войны и кровопролитія съ обѣихъ сторонъ для такихъ причинъ и за самыя пограничныхъ людей преступки не всчинать, а о такихъ ссорахъ писать, изъ которыя стороны то воровство будетъ, обѣихъ сторонъ къ Государемъ и розрывати тѣ ссоры любительными посольскими пересылки. Противу сихъ постановленныхъ о границѣ посольскими договоры статей, если похочетъ Богдыханово Высочество поставить отъ себя при границахъ для памяти какіе признаки и подписать на нихъ сіи статьи, и то отдаемъ мы на волю Богдыханова Высочества.<!-- -->|<!-- -->указу Царского Величества, отлагают неограничены до инаго благополучного времени, в котором при возвращении с обеих сторон послов Царское Величество изволит и Богдыханово Высочество похочет о том обослатися послы или посланники любительными пересылки, и тогда или чрез грамоты, или чрез послов тые назначенные неограниченные земли покойными и пристойными случаи успокоити и разграничити могут. 2.&thinsp;Такожде река, речённая Аргунь, которая в реку Амур впадает, границу постановить тако, яко всем землям, которые суть стороны левые, идучи тою рекою до самых вершин, под владением Хинского Хана да содержатся, правая сторона такожде все земли да содержатся в стороне Царского Величества Российского Государства, и все строение с полудневные стороны той реки Аргуни снесть на другую сторону тоя ж реки. 3.&thinsp;Город Албазин, которой построен был со стороны Царского Величества, разорить до основания, и тамо пребывающие люди со всеми при них будущими воинскими и иными припасы да изведены будут в сторону Царского Величества и ни малого убытка или каких малых вещей от них тамо оставлено будет. 4.&thinsp;Беглецы, которые до сего мирного постановления как со стороны Царского Величества, так и со стороны Богдыханова Высочества были: и тем перебежчикам быть в обеих сторонах безрозменно; а которые после сего постановленного мира перебегати будут, и таких беглецов без всякого умедления отсылати с обеих сторон без замедления к пограничным Воеводам. 5.&thinsp;Каким либо ни есть людем с проезжими грамотами из обеих сторон для нынешние начатые дружбы для своих дел в обеих сторонах приезжати и отъезжати до обоих Государств добровольно, и покупать, и продавать, что им надобно да повелено будет. 6.&thinsp;Прежде будущие какие ни есть ссоры меж порубежными жители до сего постановленного мира были: и тем ссорам быти немстительным и непамятным; а если с сего постановленного мира для каких промыслов обоих Государств промышленные люди преходити будут и разбой или убивство учинят: и таких людей поимав, присылать в те стороны, из которых они будут в порубежные городы к Воеводам, а им за то чинить казнь жестокую; будет же соединясь многолюдством и учинят какое вышеписанное воровство, и таких своевольников переловя, отсылать к порубежным Воеводам, а им за то чинить смертная казнь; а войны и кровопролития с обеих сторон для таких причин и за самые пограничных людей преступки не всчинать, а о таких ссорах писать, из которые стороны то воровство будет, обеих сторон к Государем и розрывати те ссоры любительными посольскими пересылки. Противу сих постановленных о границе посольскими договоры статей, если похочет Богдыханово Высочество поставить от себя при границах для памяти какие признаки и подписать на них сии статьи, и то отдаём мы на волю Богдыханова Высочества. }} <section end="1346"/> <section begin="1347"/> {{ВАР|'''1347'''. — Сентября 7 {{sc|Именный}}. — ''Объ изключеніи изъ Царскаго титула въ грамотахъ, въ указахъ, въ прошеніяхъ и прочихъ Государственныхъ дѣлахъ имени Царевны Софіи Алексѣевны''. Великіе Государи Цари и Великіе Князи Іоаннъ Алексѣевичь, Петръ Алексѣевичь, всея Великія и Малыя и Бѣлыя Россіи Самодержцы указали въ Своихъ Великихъ Государей грамотахъ и въ приказѣхъ во всякихъ дѣлѣхъ и въ челобитныхъ писать Свое Великихъ {{Перенос|Го|сударей}}<!-- -->|<!-- -->'''1347'''. — Сентября 7 {{sc|Именный}}. — ''Об исключении из Царского титула в грамотах, в указах, в прошениях и прочих Государственных делах имени Царевны Софии Алексеевны''. Великие Государи Цари и Великие Князи Иоанн Алексеевич, Пётр Алексеевич, всея Великие и Малые и Белые России Самодержцы указали в Своих Великих Государей грамотах и в приказех во всяких делех и в челобитных писать Своё Великих {{Перенос|Го|сударей}} }}<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> rqoojw6ie4r0x0qdvwxfpn7glg4us1j Страница:Trudolyubivaya-pchela-1759-all.pdf/563 104 1221535 5710376 2026-05-07T08:53:50Z Monedula 5 новая страница 5710376 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Monedula" />__NOEDITSECTION__<div class="text"> {{колонтитул||( ○ )|563}} {| |</noinclude><poem> Однако онъ всегда здоровъ и крѣпокъ былъ. Безумецъ не о томъ мы рѣчь теперь имѣемъ, Что мы о здравїи и крѣпости жалѣемъ: {{comment|Ты бъ|¤ Тыбъ}} съ радостью всю жизнь горячкой пролежалъ, Когда бы деньги кто за то тебѣ давалъ; Не здравїе тебѣ быть кажется полезно; Сокровище твое хранить тебѣ любезно, Которо заперъ ты безвинно въ сундуки, И опираяся безноженъ на клюки, Забывъ здоровъ ли ты теперь или ты боленъ, Кончая дряхлый вѣкъ со всѣмъ бы былъ доволенъ, Когда бы чаялъ ты, какъ {{comment|станешъ|¤ станешь}} умирать, Что будетъ льзя съ собой во гробъ богатство взять. Здоровье ли въ умѣ? мѣшки лишь въ мысли {{comment|числишъ|¤ числишь}}, Не {{comment|спишъ|¤ спишь}}, ни {{comment|ѣшъ|¤ ѣшь}}, ни {{comment|пьешъ|¤ пьешь}}, о деньгахъ только {{comment|мыслишъ|¤ мыслишь}}, Въ которыхъ, коль ты ихъ не {{comment|тратишъ|¤ тратишь}}, нужды нѣтъ, Ты мнительно богатъ; так мни что твой весь свѣтъ. {{comment|Что жъ|¤ Чтожъ}} мыслитъ о себѣ безмозглой Петиметеръ? Гдѣ в людяхъ умъ живетъ, набитъ въ немъ тамо вѣтеръ. Онъ думаетъ что въ томъ премудрость состоитъ, Коль кудри хороши, кафтанъ по модѣ сшитъ. </poem><noinclude>{{nopt}} |} {{колонтитул||А а 2|{{comment|И что|¤ И}}}} <references /></div></noinclude> l2mznyw1xcvm4o3ce2r8bwzeui3jd9n Приказ 1 Украинский фронт №001 07.02.1945 0 1221536 5710377 2026-05-07T09:05:04Z Γλωσσολαλιά 134351 Новая: «== Приказание войскам 1-го Украинского фронта № 001 == === «Об установлении порядка репатриации советских граждан и военнопленных, а также военнопленных и интернированных граждан союзных государств» === 7 февраля 1945 г.<ref>20 февраля 1945 г. приказание войскам 1-го Украинс...» 5710377 wikitext text/x-wiki == Приказание войскам 1-го Украинского фронта № 001 == === «Об установлении порядка репатриации советских граждан и военнопленных, а также военнопленных и интернированных граждан союзных государств» === 7 февраля 1945 г.<ref>20 февраля 1945 г. приказание войскам 1-го Украинского фронта № 001 было направлено зам. уполномоченного СНК СССР по делам репатриации К.Д. Голубеву. Сопроводительное письмо начальника Отдела репатриации при Военном совете 1-го Украинского фронта генерал-майора С.М. Фомина см.: ГА РФ. Ф. Р-9526. Оп. 6. Д. 97. Л. 93. </ref> Сов[ершенно] секретно Действующая Армия В соответствии с постановлениями ГОКО № 6884 от 4 ноября 1944 года11 III и СНК СССР № 3012/с и 3013/с<ref>Так в документе. Правильно: № 30-12с. и 31-13с</ref> от 6 января 1945 г. - командующий войсками фронта ПРИКАЗАЛ: 1. Всех освобождаемых войсками фронта советских граждан и военнопленных (бывших военнослужащих Красной Армии), а также военнопленных и интернированных граждан союзных государств направлять: а) советских военнопленных и граждан рождения с 1895 по 1927 г. включительно - на армейские пересыльные пункты и в армейские запасные полки; б) советских граждан непризывного возраста, не годных по состоянию здоровья для службы в Красной Армии, а также женщин и детей - на фронтовые сборно-пересыльные пункты в г. Мелец, Ченстохова, Краков, Глейвиц и Бреслау; в) военнопленных и интернированных граждан союзных государств - в специальные фронтовые комендатуры гор. Ченстохова, Краков, Катовице и Бреслау. 2. Оповещение, сбор и первичную регистрацию советских военнопленных и граждан, а также военнопленных и интернированных граждан союзных государств возложить на военных комендантов занятых нами городов и населенных пунктов. Отправку советских военнопленных и граждан - на фронтовые и армейские сборно-пересыльные пункты и военнопленных и интернированных граждан союзных государств - в специальные фронтовые комендатуры военные коменданты производят только организованным порядком при регистрационных списках, установленной формы (приложение № 2) и с вооруженными сопровождающими. Женщин без детей, собранных при военных комендатурах, на фронтовые сборно-пересыльные пункты направлять с особого разрешения н[ачальни]ка Отдела по репатриации фронта. 3. Командующим армиями выделить для той цели команды сопровождения в количестве 20 бойцов и трех офицеров, в распоряжение военных комендантов, указанных в прилагаемом плане (приложение № 1 высылается отдельно). Военные коменданты остальных городов и населенных пунктов в полосе каждой армии производят отправку в распоряжение указанных в плане военных комендантов со своими сопровождающими. 4. После проверки установленным порядком на армейских и фронтовых сборно-пересыльных пунктах и в запасных полках всех советских военнопленных (кроме офицеров) и граждан призывных возрастов, годных по состоянию здоровья и политико-моральным данным для службы в Красной Армии, обращать на укомплектование частей фронта. Всех признанных в результате проверки негодными для службы в Красной Армии по политико-моральным данным, а также служивших в немецкой армии, в специальных немецких формированиях, «власовцев», полицейских и прочих, а также офицеров Красной Армии, бывших в плену у врага, немедленно при специальном конвое направлять во фронтовые сборно-пересыльные пункты для дальнейшего направления в спецлагеря НКВД. 5. Разрешить использовать советских граждан, подлежащих репатриации мужчин (не призываемых в армию) и женщин для формирования рабочих батальонов и гуртов скота - в пределах штатной нормы укомплектования госпиталей, шоферского состава, а также команд по сбору трофейного имущества и на других работах по сохранению народно-хозяйственного имущества, задерживая их при военных комендатурах по месту сбора. Списки задержанных при военных комендатурах советских граждан немедленно высылать начальнику Отдела по репатриации фронта. 6. В дальнейшем отправку подлежащих репатриации военнообязанных, не годных к военной службе, граждан непризывных возрастов и женщин с фронтовых сборно-пересыльных пунктов производить после соответствующей проверки в места их постоянного жительства, кроме городов Москва, Ленинград, Киев. Жителей пограничных областей СССР отправлять в места их постоянного жительства только через проверочно-фильтрационные пункты НКВД в РаваРусская и Мостиска. Детей, потерявших родителей, направлять в детские приемники-распределители НКВД и детские дома по специальному указанию уполномоченного СНК СССР по делам репатриации. 7. Категорически запретить командирам частей и соединений, начальникам управлений, учреждений и заведений фронта самовольное зачисление на службу советских военнопленных и граждан призывного возраста, помимо запасных полков, а также прием на службу граждан мужчин и женщин, подлежащих репатриации, помимо фронтовых сборно-пересыльных пунктов. 8. Ответственность за материальное обеспечение и снабжение всеми видами довольствия фронтовых сборно-пересыльных пунктов репатриируемых советских граждан и специальных комендатур по сбору и содержанию военнопленных и интернированных граждан союзных государств возложить на начальника фронта, а армейских сборно-пересыльных пунктов на начальников тылов армий, которым надлежит: а) выделять для сборно-пересыльных пунктов и специальных комендатур жилые помещения, оборудованные инвентарем, а также обеспечивать их отоплением и освещением; б) обеспечить фронтовые и армейские СПП и специальные комендатуры хозяйственным инвентарем, столовой и кухонной посудой; в) для хозяйственного обслуживания и доставки продуктов выделить каждый фронтовой СПП и каждую специальную комендатуру по 3 автомашины, а на каждый армейский СПП - по 2 автомашины, обеспечив бесперебойность их работы и снабжении горючим; г) питание на сборно-пересыльных пунктах советских военнопленных и граждан организовать по норме № 4. При отправке на Родину на путь следования выдавать сухой паек по норме № 4. Для детей до 5-летнего возраста производить замену указанного пайка молочными продуктами, белым хлебом, манной крупой или рисом. Питание военнопленных и интернированных граждан союзных государств производить по норме № 2 приказа НКО № 312-1941 г. На каждом фронтовом и армейском СПП и специальной комендатуре по норме текущей потребности создать неснижаемый запас продовольствия в размере 40 тысяч сутодач; д) особо нуждающихся советских граждан обеспечить вещевым имуществом из числа трофейного военного и гражданского, создав на каждом фронтовом СПП неснижаемый запас основных предметов обмундирования и обуви в количестве 500 комплектов и 2000 пар чистого белья, из них 10 процентов женского. Военнопленных союзных государств обеспечивать новым обмундированием по нормам Красной Армии соответственно для рядового, сержантского и офицерского состава. 9. Начальнику Дорожного управления при военных комендатурах, ответственных за сбор советских граждан и граждан союзных государств, организовать питательные пункты и обеспечить их отправку на армейские и фронтовые сборно-пересыльные пункты попутным транспортом. 10. Начальнику Санитарного управления фронта для обслуживания репатриируемых создать специальные госпиталя в городах: Ченстохова, Краков, Катовице и Бреслау. На каждом фронтовом СПП организовать изоляторы на 50 коек, обеспечив их медперсоналом, медикаментами и комплектами постельного белья. Выделить на каждый пункт дезокамеры и банно-душевые установки. 11. Начальнику Политического управления фронта организовать политико -воспитательную работу среди репатриируемых советских граждан на фронтовых сборно-пересыльных пунктах и дать указания начальникам политотделов армий об организации этой работы на армейских сборно-пересыльных пунктах и запасных полках. 12. Начальнику ВОСО фронта по заявке начальника Отдела по репатриации фронта обеспечивать подачу эшелонов, оборудованных в соответствии с временем года, для отправки репатриируемых на Родину. Исполнение настоящего приказания донести 15 февраля 1945 года. Зам. начальника штаба 1-го Укр[аинского] фронта Генерал-майор Н. Дубинин<ref>Источник: ГА РФ. Ф. P-9526. On. 6.Д. 97. Л. 94-95</ref> ===Приложение=== Сов[ершенно] секретно Схема направления на фронтовые сборно-пересыльные пункты и специальные комендатуры советских граждан, подлежащих репатриации, и граждан союзных государств {| class="wikitable" | rowspan=2 | №№ п.п. | rowspan=2 | Название армий | colspan=2| Куда направлять | rowspan=2 | Примечание |- | советских граждан || Союзных государств |- | 1 || 3 гвард[ейская] армия || Ченстохова || Ченстохова | rowspan=8 | До занятия Бреслау СПП и спецкомендатура будет развернута в Елье |- | 2 || 13-я армия || Ченстохова || Ченстохова |- | 3 || 6-я армия || Бреслау || Бреслау |- | 4 || 2-я армия || Бреслау || Бреслау |- | 5 || 5 гвард[ейская] армия || Бреслау || Бреслау |- | 6 || 21 армия || Глейвиц || Катовице |- | 7 || 59-я армия || Глейвиц || Катовице |- | 8 || 60-я армия || Глейвиц || Катовице |} Начальник Отдела по репатриации l-ro Украинского] ф[ронта] Генерал-майор Фомин == Примечания == {{примечания}} [[Категория:Документы 1-го Украинского фронта]] [[Категория:Совершенно секретные документы]] d88j0funvf3ff8debr69u47w2ohpzmi 5710378 5710377 2026-05-07T09:19:54Z Γλωσσολαλιά 134351 5710378 wikitext text/x-wiki == Приказание войскам 1-го Украинского фронта № 001 == === «Об установлении порядка репатриации советских граждан и военнопленных, а также военнопленных и интернированных граждан союзных государств» === 7 февраля 1945 г.<ref>20 февраля 1945 г. приказание войскам 1-го Украинского фронта № 001 было направлено зам. уполномоченного СНК СССР по делам репатриации К.Д. Голубеву. Сопроводительное письмо начальника Отдела репатриации при Военном совете 1-го Украинского фронта генерал-майора С.М. Фомина см.: ГА РФ. Ф. Р-9526. Оп. 6. Д. 97. Л. 93. </ref> Сов[ершенно] секретно Действующая Армия В соответствии с постановлениями ГОКО № 6884 от 4 ноября 1944 года11 III и СНК СССР № 3012/с и 3013/с<ref>Так в документе. Правильно: № 30-12с. и 31-13с</ref> от 6 января 1945 г. - командующий войсками фронта ПРИКАЗАЛ: 1. Всех освобождаемых войсками фронта советских граждан и военнопленных (бывших военнослужащих Красной Армии), а также военнопленных и интернированных граждан союзных государств направлять: а) советских военнопленных и граждан рождения с 1895 по 1927 г. включительно - на армейские пересыльные пункты и в армейские запасные полки; б) советских граждан непризывного возраста, не годных по состоянию здоровья для службы в Красной Армии, а также женщин и детей - на фронтовые сборно-пересыльные пункты в г. Мелец, Ченстохова, Краков, Глейвиц и Бреслау; в) военнопленных и интернированных граждан союзных государств - в специальные фронтовые комендатуры гор. Ченстохова, Краков, Катовице и Бреслау. 2. Оповещение, сбор и первичную регистрацию советских военнопленных и граждан, а также военнопленных и интернированных граждан союзных государств возложить на военных комендантов занятых нами городов и населенных пунктов. Отправку советских военнопленных и граждан - на фронтовые и армейские сборно-пересыльные пункты и военнопленных и интернированных граждан союзных государств - в специальные фронтовые комендатуры военные коменданты производят только организованным порядком при регистрационных списках, установленной формы (приложение № 2) и с вооруженными сопровождающими. Женщин без детей, собранных при военных комендатурах, на фронтовые сборно-пересыльные пункты направлять с особого разрешения н[ачальни]ка Отдела по репатриации фронта. 3. Командующим армиями выделить для той цели команды сопровождения в количестве 20 бойцов и трех офицеров, в распоряжение военных комендантов, указанных в прилагаемом плане (приложение № 1 высылается отдельно). Военные коменданты остальных городов и населенных пунктов в полосе каждой армии производят отправку в распоряжение указанных в плане военных комендантов со своими сопровождающими. 4. После проверки установленным порядком на армейских и фронтовых сборно-пересыльных пунктах и в запасных полках всех советских военнопленных (кроме офицеров) и граждан призывных возрастов, годных по состоянию здоровья и политико-моральным данным для службы в Красной Армии, обращать на укомплектование частей фронта. Всех признанных в результате проверки негодными для службы в Красной Армии по политико-моральным данным, а также служивших в немецкой армии, в специальных немецких формированиях, «власовцев», полицейских и прочих, а также офицеров Красной Армии, бывших в плену у врага, немедленно при специальном конвое направлять во фронтовые сборно-пересыльные пункты для дальнейшего направления в спецлагеря НКВД. 5. Разрешить использовать советских граждан, подлежащих репатриации мужчин (не призываемых в армию) и женщин для формирования рабочих батальонов и гуртов скота - в пределах штатной нормы укомплектования госпиталей, шоферского состава, а также команд по сбору трофейного имущества и на других работах по сохранению народно-хозяйственного имущества, задерживая их при военных комендатурах по месту сбора. Списки задержанных при военных комендатурах советских граждан немедленно высылать начальнику Отдела по репатриации фронта. 6. В дальнейшем отправку подлежащих репатриации военнообязанных, не годных к военной службе, граждан непризывных возрастов и женщин с фронтовых сборно-пересыльных пунктов производить после соответствующей проверки в места их постоянного жительства, кроме городов Москва, Ленинград, Киев. Жителей пограничных областей СССР отправлять в места их постоянного жительства только через проверочно-фильтрационные пункты НКВД в РаваРусская и Мостиска. Детей, потерявших родителей, направлять в детские приемники-распределители НКВД и детские дома по специальному указанию уполномоченного СНК СССР по делам репатриации. 7. Категорически запретить командирам частей и соединений, начальникам управлений, учреждений и заведений фронта самовольное зачисление на службу советских военнопленных и граждан призывного возраста, помимо запасных полков, а также прием на службу граждан мужчин и женщин, подлежащих репатриации, помимо фронтовых сборно-пересыльных пунктов. 8. Ответственность за материальное обеспечение и снабжение всеми видами довольствия фронтовых сборно-пересыльных пунктов репатриируемых советских граждан и специальных комендатур по сбору и содержанию военнопленных и интернированных граждан союзных государств возложить на начальника фронта, а армейских сборно-пересыльных пунктов на начальников тылов армий, которым надлежит: а) выделять для сборно-пересыльных пунктов и специальных комендатур жилые помещения, оборудованные инвентарем, а также обеспечивать их отоплением и освещением; б) обеспечить фронтовые и армейские СПП и специальные комендатуры хозяйственным инвентарем, столовой и кухонной посудой; в) для хозяйственного обслуживания и доставки продуктов выделить каждый фронтовой СПП и каждую специальную комендатуру по 3 автомашины, а на каждый армейский СПП - по 2 автомашины, обеспечив бесперебойность их работы и снабжении горючим; г) питание на сборно-пересыльных пунктах советских военнопленных и граждан организовать по норме № 4. При отправке на Родину на путь следования выдавать сухой паек по норме № 4. Для детей до 5-летнего возраста производить замену указанного пайка молочными продуктами, белым хлебом, манной крупой или рисом. Питание военнопленных и интернированных граждан союзных государств производить по норме № 2 приказа НКО № 312-1941 г. На каждом фронтовом и армейском СПП и специальной комендатуре по норме текущей потребности создать неснижаемый запас продовольствия в размере 40 тысяч сутодач; д) особо нуждающихся советских граждан обеспечить вещевым имуществом из числа трофейного военного и гражданского, создав на каждом фронтовом СПП неснижаемый запас основных предметов обмундирования и обуви в количестве 500 комплектов и 2000 пар чистого белья, из них 10 процентов женского. Военнопленных союзных государств обеспечивать новым обмундированием по нормам Красной Армии соответственно для рядового, сержантского и офицерского состава. 9. Начальнику Дорожного управления при военных комендатурах, ответственных за сбор советских граждан и граждан союзных государств, организовать питательные пункты и обеспечить их отправку на армейские и фронтовые сборно-пересыльные пункты попутным транспортом. 10. Начальнику Санитарного управления фронта для обслуживания репатриируемых создать специальные госпиталя в городах: Ченстохова, Краков, Катовице и Бреслау. На каждом фронтовом СПП организовать изоляторы на 50 коек, обеспечив их медперсоналом, медикаментами и комплектами постельного белья. Выделить на каждый пункт дезокамеры и банно-душевые установки. 11. Начальнику Политического управления фронта организовать политико -воспитательную работу среди репатриируемых советских граждан на фронтовых сборно-пересыльных пунктах и дать указания начальникам политотделов армий об организации этой работы на армейских сборно-пересыльных пунктах и запасных полках. 12. Начальнику ВОСО фронта по заявке начальника Отдела по репатриации фронта обеспечивать подачу эшелонов, оборудованных в соответствии с временем года, для отправки репатриируемых на Родину. Исполнение настоящего приказания донести 15 февраля 1945 года. Зам. начальника штаба 1-го Укр[аинского] фронта Генерал-майор [[:w:Дубинин, Николай Иванович|Н. Дубинин]]<ref>Источник: ГА РФ. Ф. P-9526. On. 6.Д. 97. Л. 94-95</ref> ===Приложение=== Сов[ершенно] секретно Схема направления на фронтовые сборно-пересыльные пункты и специальные комендатуры советских граждан, подлежащих репатриации, и граждан союзных государств {| class="wikitable" | rowspan=2 | №№ п.п. | rowspan=2 | Название армий | colspan=2| Куда направлять | rowspan=2 | Примечание |- | советских граждан || Союзных государств |- | 1 || 3 гвард[ейская] армия || Ченстохова || Ченстохова | rowspan=8 | До занятия Бреслау СПП и спецкомендатура будет развернута в Елье |- | 2 || 13-я армия || Ченстохова || Ченстохова |- | 3 || 6-я армия || Бреслау || Бреслау |- | 4 || 2-я армия || Бреслау || Бреслау |- | 5 || 5 гвард[ейская] армия || Бреслау || Бреслау |- | 6 || 21 армия || Глейвиц || Катовице |- | 7 || 59-я армия || Глейвиц || Катовице |- | 8 || 60-я армия || Глейвиц || Катовице |} Начальник Отдела по репатриации 1-ro Укр[аинского] ф[ронта] Генерал-майор Фомин == Примечания == {{примечания}} [[Категория:Документы 1-го Украинского фронта]] [[Категория:Совершенно секретные документы]] htol5zi8ydhp7on6xvgildbs346zsl4 5710381 5710378 2026-05-07T10:46:11Z Γλωσσολαλιά 134351 5710381 wikitext text/x-wiki == Приказание войскам 1-го Украинского фронта № 001 == === «Об установлении порядка репатриации советских граждан и военнопленных, а также военнопленных и интернированных граждан союзных государств» === 7 февраля 1945 г.<ref>20 февраля 1945 г. приказание войскам 1-го Украинского фронта № 001 было направлено зам. уполномоченного СНК СССР по делам репатриации К.Д. Голубеву. Сопроводительное письмо начальника Отдела репатриации при Военном совете 1-го Украинского фронта генерал-майора С.М. Фомина см.: ГА РФ. Ф. Р-9526. Оп. 6. Д. 97. Л. 93. </ref> Сов[ершенно] секретно Действующая Армия В соответствии с постановлениями ГОКО № 6884 от 4 ноября 1944 года и СНК СССР № [[Постановление СНК СССР от 06.01.1945 № 30-12с|3012/с]] и 3013/с<ref>Так в документе. Правильно: № 30-12с. и 31-13с</ref> от 6 января 1945 г. - командующий войсками фронта ПРИКАЗАЛ: 1. Всех освобождаемых войсками фронта советских граждан и военнопленных (бывших военнослужащих Красной Армии), а также военнопленных и интернированных граждан союзных государств направлять: а) советских военнопленных и граждан рождения с 1895 по 1927 г. включительно - на армейские пересыльные пункты и в армейские запасные полки; б) советских граждан непризывного возраста, не годных по состоянию здоровья для службы в Красной Армии, а также женщин и детей - на фронтовые сборно-пересыльные пункты в г. Мелец, Ченстохова, Краков, Глейвиц и Бреслау; в) военнопленных и интернированных граждан союзных государств - в специальные фронтовые комендатуры гор. Ченстохова, Краков, Катовице и Бреслау. 2. Оповещение, сбор и первичную регистрацию советских военнопленных и граждан, а также военнопленных и интернированных граждан союзных государств возложить на военных комендантов занятых нами городов и населенных пунктов. Отправку советских военнопленных и граждан - на фронтовые и армейские сборно-пересыльные пункты и военнопленных и интернированных граждан союзных государств - в специальные фронтовые комендатуры военные коменданты производят только организованным порядком при регистрационных списках, установленной формы (приложение № 2) и с вооруженными сопровождающими. Женщин без детей, собранных при военных комендатурах, на фронтовые сборно-пересыльные пункты направлять с особого разрешения н[ачальни]ка Отдела по репатриации фронта. 3. Командующим армиями выделить для той цели команды сопровождения в количестве 20 бойцов и трех офицеров, в распоряжение военных комендантов, указанных в прилагаемом плане (приложение № 1 высылается отдельно). Военные коменданты остальных городов и населенных пунктов в полосе каждой армии производят отправку в распоряжение указанных в плане военных комендантов со своими сопровождающими. 4. После проверки установленным порядком на армейских и фронтовых сборно-пересыльных пунктах и в запасных полках всех советских военнопленных (кроме офицеров) и граждан призывных возрастов, годных по состоянию здоровья и политико-моральным данным для службы в Красной Армии, обращать на укомплектование частей фронта. Всех признанных в результате проверки негодными для службы в Красной Армии по политико-моральным данным, а также служивших в немецкой армии, в специальных немецких формированиях, «власовцев», полицейских и прочих, а также офицеров Красной Армии, бывших в плену у врага, немедленно при специальном конвое направлять во фронтовые сборно-пересыльные пункты для дальнейшего направления в спецлагеря НКВД. 5. Разрешить использовать советских граждан, подлежащих репатриации мужчин (не призываемых в армию) и женщин для формирования рабочих батальонов и гуртов скота - в пределах штатной нормы укомплектования госпиталей, шоферского состава, а также команд по сбору трофейного имущества и на других работах по сохранению народно-хозяйственного имущества, задерживая их при военных комендатурах по месту сбора. Списки задержанных при военных комендатурах советских граждан немедленно высылать начальнику Отдела по репатриации фронта. 6. В дальнейшем отправку подлежащих репатриации военнообязанных, не годных к военной службе, граждан непризывных возрастов и женщин с фронтовых сборно-пересыльных пунктов производить после соответствующей проверки в места их постоянного жительства, кроме городов Москва, Ленинград, Киев. Жителей пограничных областей СССР отправлять в места их постоянного жительства только через проверочно-фильтрационные пункты НКВД в РаваРусская и Мостиска. Детей, потерявших родителей, направлять в детские приемники-распределители НКВД и детские дома по специальному указанию уполномоченного СНК СССР по делам репатриации. 7. Категорически запретить командирам частей и соединений, начальникам управлений, учреждений и заведений фронта самовольное зачисление на службу советских военнопленных и граждан призывного возраста, помимо запасных полков, а также прием на службу граждан мужчин и женщин, подлежащих репатриации, помимо фронтовых сборно-пересыльных пунктов. 8. Ответственность за материальное обеспечение и снабжение всеми видами довольствия фронтовых сборно-пересыльных пунктов репатриируемых советских граждан и специальных комендатур по сбору и содержанию военнопленных и интернированных граждан союзных государств возложить на начальника фронта, а армейских сборно-пересыльных пунктов на начальников тылов армий, которым надлежит: а) выделять для сборно-пересыльных пунктов и специальных комендатур жилые помещения, оборудованные инвентарем, а также обеспечивать их отоплением и освещением; б) обеспечить фронтовые и армейские СПП и специальные комендатуры хозяйственным инвентарем, столовой и кухонной посудой; в) для хозяйственного обслуживания и доставки продуктов выделить каждый фронтовой СПП и каждую специальную комендатуру по 3 автомашины, а на каждый армейский СПП - по 2 автомашины, обеспечив бесперебойность их работы и снабжении горючим; г) питание на сборно-пересыльных пунктах советских военнопленных и граждан организовать по норме № 4. При отправке на Родину на путь следования выдавать сухой паек по норме № 4. Для детей до 5-летнего возраста производить замену указанного пайка молочными продуктами, белым хлебом, манной крупой или рисом. Питание военнопленных и интернированных граждан союзных государств производить по норме № 2 приказа НКО № 312-1941 г. На каждом фронтовом и армейском СПП и специальной комендатуре по норме текущей потребности создать неснижаемый запас продовольствия в размере 40 тысяч сутодач; д) особо нуждающихся советских граждан обеспечить вещевым имуществом из числа трофейного военного и гражданского, создав на каждом фронтовом СПП неснижаемый запас основных предметов обмундирования и обуви в количестве 500 комплектов и 2000 пар чистого белья, из них 10 процентов женского. Военнопленных союзных государств обеспечивать новым обмундированием по нормам Красной Армии соответственно для рядового, сержантского и офицерского состава. 9. Начальнику Дорожного управления при военных комендатурах, ответственных за сбор советских граждан и граждан союзных государств, организовать питательные пункты и обеспечить их отправку на армейские и фронтовые сборно-пересыльные пункты попутным транспортом. 10. Начальнику Санитарного управления фронта для обслуживания репатриируемых создать специальные госпиталя в городах: Ченстохова, Краков, Катовице и Бреслау. На каждом фронтовом СПП организовать изоляторы на 50 коек, обеспечив их медперсоналом, медикаментами и комплектами постельного белья. Выделить на каждый пункт дезокамеры и банно-душевые установки. 11. Начальнику Политического управления фронта организовать политико -воспитательную работу среди репатриируемых советских граждан на фронтовых сборно-пересыльных пунктах и дать указания начальникам политотделов армий об организации этой работы на армейских сборно-пересыльных пунктах и запасных полках. 12. Начальнику ВОСО фронта по заявке начальника Отдела по репатриации фронта обеспечивать подачу эшелонов, оборудованных в соответствии с временем года, для отправки репатриируемых на Родину. Исполнение настоящего приказания донести 15 февраля 1945 года. Зам. начальника штаба 1-го Укр[аинского] фронта Генерал-майор [[:w:Дубинин, Николай Иванович|Н. Дубинин]]<ref>Источник: ГА РФ. Ф. P-9526. On. 6.Д. 97. Л. 94-95</ref> ===Приложение=== Сов[ершенно] секретно Схема направления на фронтовые сборно-пересыльные пункты и специальные комендатуры советских граждан, подлежащих репатриации, и граждан союзных государств {| class="wikitable" | rowspan=2 | №№ п.п. | rowspan=2 | Название армий | colspan=2| Куда направлять | rowspan=2 | Примечание |- | советских граждан || Союзных государств |- | 1 || 3 гвард[ейская] армия || Ченстохова || Ченстохова | rowspan=8 | До занятия Бреслау СПП и спецкомендатура будет развернута в Елье |- | 2 || 13-я армия || Ченстохова || Ченстохова |- | 3 || 6-я армия || Бреслау || Бреслау |- | 4 || 2-я армия || Бреслау || Бреслау |- | 5 || 5 гвард[ейская] армия || Бреслау || Бреслау |- | 6 || 21 армия || Глейвиц || Катовице |- | 7 || 59-я армия || Глейвиц || Катовице |- | 8 || 60-я армия || Глейвиц || Катовице |} Начальник Отдела по репатриации 1-ro Укр[аинского] ф[ронта] Генерал-майор Фомин == Примечания == {{примечания}} [[Категория:Документы 1-го Украинского фронта]] [[Категория:Совершенно секретные документы]] p0gdhad8thymlps7qmvmmctht8edb5g 5710384 5710381 2026-05-07T11:17:46Z Γλωσσολαλιά 134351 5710384 wikitext text/x-wiki == Приказание войскам 1-го Украинского фронта № 001 == === «Об установлении порядка репатриации советских граждан и военнопленных, а также военнопленных и интернированных граждан союзных государств» === 7 февраля 1945 г.<ref>20 февраля 1945 г. приказание войскам 1-го Украинского фронта № 001 было направлено зам. уполномоченного СНК СССР по делам репатриации К.Д. Голубеву. Сопроводительное письмо начальника Отдела репатриации при Военном совете 1-го Украинского фронта генерал-майора С.М. Фомина см.: ГА РФ. Ф. Р-9526. Оп. 6. Д. 97. Л. 93. </ref> Сов[ершенно] секретно Действующая Армия В соответствии с постановлениями ГОКО № 6884 от 4 ноября 1944 года и СНК СССР № [[Постановление СНК СССР от 06.01.1945 № 30-12с|3012/с]] и [[Постановление СНК СССР от 06.01.1945 № 31-13с|3013/с]]<ref>Так в документе. Правильно: № 30-12с. и 31-13с</ref> от 6 января 1945 г. - командующий войсками фронта ПРИКАЗАЛ: 1. Всех освобождаемых войсками фронта советских граждан и военнопленных (бывших военнослужащих Красной Армии), а также военнопленных и интернированных граждан союзных государств направлять: а) советских военнопленных и граждан рождения с 1895 по 1927 г. включительно - на армейские пересыльные пункты и в армейские запасные полки; б) советских граждан непризывного возраста, не годных по состоянию здоровья для службы в Красной Армии, а также женщин и детей - на фронтовые сборно-пересыльные пункты в г. Мелец, Ченстохова, Краков, Глейвиц и Бреслау; в) военнопленных и интернированных граждан союзных государств - в специальные фронтовые комендатуры гор. Ченстохова, Краков, Катовице и Бреслау. 2. Оповещение, сбор и первичную регистрацию советских военнопленных и граждан, а также военнопленных и интернированных граждан союзных государств возложить на военных комендантов занятых нами городов и населенных пунктов. Отправку советских военнопленных и граждан - на фронтовые и армейские сборно-пересыльные пункты и военнопленных и интернированных граждан союзных государств - в специальные фронтовые комендатуры военные коменданты производят только организованным порядком при регистрационных списках, установленной формы (приложение № 2) и с вооруженными сопровождающими. Женщин без детей, собранных при военных комендатурах, на фронтовые сборно-пересыльные пункты направлять с особого разрешения н[ачальни]ка Отдела по репатриации фронта. 3. Командующим армиями выделить для той цели команды сопровождения в количестве 20 бойцов и трех офицеров, в распоряжение военных комендантов, указанных в прилагаемом плане (приложение № 1 высылается отдельно). Военные коменданты остальных городов и населенных пунктов в полосе каждой армии производят отправку в распоряжение указанных в плане военных комендантов со своими сопровождающими. 4. После проверки установленным порядком на армейских и фронтовых сборно-пересыльных пунктах и в запасных полках всех советских военнопленных (кроме офицеров) и граждан призывных возрастов, годных по состоянию здоровья и политико-моральным данным для службы в Красной Армии, обращать на укомплектование частей фронта. Всех признанных в результате проверки негодными для службы в Красной Армии по политико-моральным данным, а также служивших в немецкой армии, в специальных немецких формированиях, «власовцев», полицейских и прочих, а также офицеров Красной Армии, бывших в плену у врага, немедленно при специальном конвое направлять во фронтовые сборно-пересыльные пункты для дальнейшего направления в спецлагеря НКВД. 5. Разрешить использовать советских граждан, подлежащих репатриации мужчин (не призываемых в армию) и женщин для формирования рабочих батальонов и гуртов скота - в пределах штатной нормы укомплектования госпиталей, шоферского состава, а также команд по сбору трофейного имущества и на других работах по сохранению народно-хозяйственного имущества, задерживая их при военных комендатурах по месту сбора. Списки задержанных при военных комендатурах советских граждан немедленно высылать начальнику Отдела по репатриации фронта. 6. В дальнейшем отправку подлежащих репатриации военнообязанных, не годных к военной службе, граждан непризывных возрастов и женщин с фронтовых сборно-пересыльных пунктов производить после соответствующей проверки в места их постоянного жительства, кроме городов Москва, Ленинград, Киев. Жителей пограничных областей СССР отправлять в места их постоянного жительства только через проверочно-фильтрационные пункты НКВД в РаваРусская и Мостиска. Детей, потерявших родителей, направлять в детские приемники-распределители НКВД и детские дома по специальному указанию уполномоченного СНК СССР по делам репатриации. 7. Категорически запретить командирам частей и соединений, начальникам управлений, учреждений и заведений фронта самовольное зачисление на службу советских военнопленных и граждан призывного возраста, помимо запасных полков, а также прием на службу граждан мужчин и женщин, подлежащих репатриации, помимо фронтовых сборно-пересыльных пунктов. 8. Ответственность за материальное обеспечение и снабжение всеми видами довольствия фронтовых сборно-пересыльных пунктов репатриируемых советских граждан и специальных комендатур по сбору и содержанию военнопленных и интернированных граждан союзных государств возложить на начальника фронта, а армейских сборно-пересыльных пунктов на начальников тылов армий, которым надлежит: а) выделять для сборно-пересыльных пунктов и специальных комендатур жилые помещения, оборудованные инвентарем, а также обеспечивать их отоплением и освещением; б) обеспечить фронтовые и армейские СПП и специальные комендатуры хозяйственным инвентарем, столовой и кухонной посудой; в) для хозяйственного обслуживания и доставки продуктов выделить каждый фронтовой СПП и каждую специальную комендатуру по 3 автомашины, а на каждый армейский СПП - по 2 автомашины, обеспечив бесперебойность их работы и снабжении горючим; г) питание на сборно-пересыльных пунктах советских военнопленных и граждан организовать по норме № 4. При отправке на Родину на путь следования выдавать сухой паек по норме № 4. Для детей до 5-летнего возраста производить замену указанного пайка молочными продуктами, белым хлебом, манной крупой или рисом. Питание военнопленных и интернированных граждан союзных государств производить по норме № 2 приказа НКО № 312-1941 г. На каждом фронтовом и армейском СПП и специальной комендатуре по норме текущей потребности создать неснижаемый запас продовольствия в размере 40 тысяч сутодач; д) особо нуждающихся советских граждан обеспечить вещевым имуществом из числа трофейного военного и гражданского, создав на каждом фронтовом СПП неснижаемый запас основных предметов обмундирования и обуви в количестве 500 комплектов и 2000 пар чистого белья, из них 10 процентов женского. Военнопленных союзных государств обеспечивать новым обмундированием по нормам Красной Армии соответственно для рядового, сержантского и офицерского состава. 9. Начальнику Дорожного управления при военных комендатурах, ответственных за сбор советских граждан и граждан союзных государств, организовать питательные пункты и обеспечить их отправку на армейские и фронтовые сборно-пересыльные пункты попутным транспортом. 10. Начальнику Санитарного управления фронта для обслуживания репатриируемых создать специальные госпиталя в городах: Ченстохова, Краков, Катовице и Бреслау. На каждом фронтовом СПП организовать изоляторы на 50 коек, обеспечив их медперсоналом, медикаментами и комплектами постельного белья. Выделить на каждый пункт дезокамеры и банно-душевые установки. 11. Начальнику Политического управления фронта организовать политико -воспитательную работу среди репатриируемых советских граждан на фронтовых сборно-пересыльных пунктах и дать указания начальникам политотделов армий об организации этой работы на армейских сборно-пересыльных пунктах и запасных полках. 12. Начальнику ВОСО фронта по заявке начальника Отдела по репатриации фронта обеспечивать подачу эшелонов, оборудованных в соответствии с временем года, для отправки репатриируемых на Родину. Исполнение настоящего приказания донести 15 февраля 1945 года. Зам. начальника штаба 1-го Укр[аинского] фронта Генерал-майор [[:w:Дубинин, Николай Иванович|Н. Дубинин]]<ref>Источник: ГА РФ. Ф. P-9526. On. 6.Д. 97. Л. 94-95</ref> ===Приложение=== Сов[ершенно] секретно Схема направления на фронтовые сборно-пересыльные пункты и специальные комендатуры советских граждан, подлежащих репатриации, и граждан союзных государств {| class="wikitable" | rowspan=2 | №№ п.п. | rowspan=2 | Название армий | colspan=2| Куда направлять | rowspan=2 | Примечание |- | советских граждан || Союзных государств |- | 1 || 3 гвард[ейская] армия || Ченстохова || Ченстохова | rowspan=8 | До занятия Бреслау СПП и спецкомендатура будет развернута в Елье |- | 2 || 13-я армия || Ченстохова || Ченстохова |- | 3 || 6-я армия || Бреслау || Бреслау |- | 4 || 2-я армия || Бреслау || Бреслау |- | 5 || 5 гвард[ейская] армия || Бреслау || Бреслау |- | 6 || 21 армия || Глейвиц || Катовице |- | 7 || 59-я армия || Глейвиц || Катовице |- | 8 || 60-я армия || Глейвиц || Катовице |} Начальник Отдела по репатриации 1-ro Укр[аинского] ф[ронта] Генерал-майор Фомин == Примечания == {{примечания}} [[Категория:Документы 1-го Украинского фронта]] [[Категория:Совершенно секретные документы]] 0yohm8w8doscaz4yca56xi3li0kk44l Постановление СНК СССР от 06.01.1945 № 30-12с 0 1221537 5710380 2026-05-07T10:45:02Z Γλωσσολαλιά 134351 Новая: «{{Документ | ОРГАН = СНК | СТРАНА = СССР | ВИД = Постановление | НАЗВАНИЕ = Об организации приема и устройства репатриированных и советских граждан | ДАТА = 06.01.1945 | № = 30-12с | ИСТОЧНИК = [https://nkvd.tomsk.ru/content/editor/DOCUMENTS/ArhiwnDokuments/SSSR/SSSR_1918_1988/130-06-01-45-Postanovlenie-SNK-SSSR-30-12s.pdf] | К...» 5710380 wikitext text/x-wiki {{Документ | ОРГАН = СНК | СТРАНА = СССР | ВИД = Постановление | НАЗВАНИЕ = Об организации приема и устройства репатриированных и советских граждан | ДАТА = 06.01.1945 | № = 30-12с | ИСТОЧНИК = [https://nkvd.tomsk.ru/content/editor/DOCUMENTS/ArhiwnDokuments/SSSR/SSSR_1918_1988/130-06-01-45-Postanovlenie-SNK-SSSR-30-12s.pdf] | КАЧЕСТВО = | СТИЛЬ = text }} Совет Народных Комиссаров Союза ССР ПОСТАНОВЛЯЕТ: 1. Репатриируемых советских граждан, освобожденных Краской Армией и войсками союзных государств, направлять: а) граждан из числа не военнослужащих — во фронтовые сборнопересыльные пункты или пограничные проверочно-фильтрационные пункты НКВД СССР, откуда после проверки военнообязанных призывных возрастов, не вызывающих подозрения и признанных годными к строевой службе в Красной Армии, передавать во фронтовые запасные части и запасные части тыла. Военнообязанных, негодных к военной службе, а также лиц непризывных возрастов и женщин после соответствующей проверки отправлять, как правило, в места их постоянного жительства, запретив направление в города: Москву, Ленинград и Киев. Жителей пограничных областей СССР отправлять в места их постоянного жительства только через проверочно-фильтрационные пункты НКВД; б) детей, потерявших родителей, направлять в детские приемники-распределители НКВД СССР, детские ясли и детские дома, организованные Наркомздравами и Наркомпросами союзных республик. Для быстрейшего оказания помощи освобожденным Красной Армией и войсками союзных государств гражданам, направляемым к месту жительства, обязать НКВД СССР своевременно сообщать Уполномоченному СНК СССР по делам репатриации о числе граждан, отправляемых с проверочно-фильтрационных пунктов НКВД СССР в области, края и республики. 2. Для организованного приема, материально-санитарного обеспечения и дальнейшего направления репатриантов обязать НКО СССР сформировать с отнесением содержания, обслуживания и материального обеспечения за счет наркомата: а) при всех действующих фронтах: отделы по делам репатриации численностью: 9 военнослужащих и один вольнонаемный в каждом и фронтовые сборно-пересыльные пункты численностью 19 военнослужащих в каждом. Для охраны фронтовых сборнопересыльных пунктов организовать отдельные местные стрелковые взводы численностью 23 военнослужащих в каждом; б) в Белорусском, Львовском, Одесском военных округах и в Мурманском и Бакинском портах сборнопересыльные пункты численностью 24 военнослужащих и 9 вольнонаемных в каждом. Для охраны сборнопересыльных пунктов организовать отдельные местные стрелковые взводы численностью 23 военнослужащих в каждом. Формируемые отделы и сборнопересыльные пункты подчинить соответственно Военным Советам фронтов, Военным Советам округов и Уполномоченному СНК СССР по делам репатриации. 3. Обязать НКО СССР (т. Хрулева) обеспечивать репатриируемых советских граждан во время нахождения их в сборнопересыльных и проверочно-фильтрационных пунктах НКВД СССР продовольствием по норме Nº 4 и в пути следования по норме Nº 3, а также снабжать особо нуждающихся репатриируемых граждан предметами вещевого имущества. 4. Обязать Совнаркомы: РСФСР (т. Косыгина), УССР (т. Хрущева), БССР (т. Пономаренко), Молдавской ССР (т. Константинова), Карело-Финской ССР (т. Прокконен), Эстонской ССР (т. Веймера), Латвийской ССР (т. Лациса), Литовской ССР (т. Гедвиласа) выдавать особо нуждающимся репатриируемым советским гражданам денежные пособия, одежду, продовольствие, а также обеспечить устройство их на работу. Расходы, связанные с устройством и оказанием материальной помощи советским гражданам, прибывающим к месту жительства, отнести за счет союзного бюджета. 5. Разрешить Совнаркомам РСФСР, Молдавской, Эстонской, Карело-Финской, Латвийской и Литовской ССР организовать отделы по приему и устройству репатриируемых советских граждан. 6. Обязать НКВД СССР организовать на территории Молдавской, Литовской, Карело-Финской ССР для приема репатриируемых советских граждан контрольно-пропускные и проверочно-фильтрационные пункты, предусмотренные Постановлением ГО КО от 24 августа 1944 г. Nº 6457 сс. {{подпись|Председатель Совета<br>Народных Комиссаров Союза ССР|И. Сталин}} {{подпись|Управляющий Делами<br>Совета Народных Комиссаров СССР|Я. Чадаев}} hwwxp93fcrbdnxljnezx84jzftvrtju 5710382 5710380 2026-05-07T10:55:51Z Γλωσσολαλιά 134351 5710382 wikitext text/x-wiki {{Документ | ОРГАН = СНК | СТРАНА = СССР | ВИД = Постановление | НАЗВАНИЕ = Об организации приема и устройства репатриированных и советских граждан | ДАТА = 06.01.1945 | № = 30-12с | ИСТОЧНИК = [https://nkvd.tomsk.ru/content/editor/DOCUMENTS/ArhiwnDokuments/SSSR/SSSR_1918_1988/130-06-01-45-Postanovlenie-SNK-SSSR-30-12s.pdf] | КАЧЕСТВО = | СТИЛЬ = text }} Совет Народных Комиссаров Союза ССР ПОСТАНОВЛЯЕТ: 1. Репатриируемых советских граждан, освобожденных Краской Армией и войсками союзных государств, направлять: а) граждан из числа не военнослужащих — во фронтовые сборнопересыльные пункты или пограничные проверочно-фильтрационные пункты НКВД СССР, откуда после проверки военнообязанных призывных возрастов, не вызывающих подозрения и признанных годными к строевой службе в Красной Армии, передавать во фронтовые запасные части и запасные части тыла. Военнообязанных, негодных к военной службе, а также лиц непризывных возрастов и женщин после соответствующей проверки отправлять, как правило, в места их постоянного жительства, запретив направление в города: Москву, Ленинград и Киев. Жителей пограничных областей СССР отправлять в места их постоянного жительства только через проверочно-фильтрационные пункты НКВД; б) детей, потерявших родителей, направлять в детские приемники-распределители НКВД СССР, детские ясли и детские дома, организованные Наркомздравами и Наркомпросами союзных республик. Для быстрейшего оказания помощи освобожденным Красной Армией и войсками союзных государств гражданам, направляемым к месту жительства, обязать НКВД СССР своевременно сообщать Уполномоченному СНК СССР по делам репатриации о числе граждан, отправляемых с проверочно-фильтрационных пунктов НКВД СССР в области, края и республики. 2. Для организованного приема, материально-санитарного обеспечения и дальнейшего направления репатриантов обязать НКО СССР сформировать с отнесением содержания, обслуживания и материального обеспечения за счет наркомата: а) при всех действующих фронтах: отделы по делам репатриации численностью: 9 военнослужащих и один вольнонаемный в каждом и фронтовые сборно-пересыльные пункты численностью 19 военнослужащих в каждом. Для охраны фронтовых сборнопересыльных пунктов организовать отдельные местные стрелковые взводы численностью 23 военнослужащих в каждом; б) в Белорусском, Львовском, Одесском военных округах и в Мурманском и Бакинском портах сборнопересыльные пункты численностью 24 военнослужащих и 9 вольнонаемных в каждом. Для охраны сборнопересыльных пунктов организовать отдельные местные стрелковые взводы численностью 23 военнослужащих в каждом. Формируемые отделы и сборнопересыльные пункты подчинить соответственно Военным Советам фронтов, Военным Советам округов и Уполномоченному СНК СССР по делам репатриации. 3. Обязать НКО СССР (т. Хрулева) обеспечивать репатриируемых советских граждан во время нахождения их в сборнопересыльных и проверочно-фильтрационных пунктах НКВД СССР продовольствием по норме Nº 4 и в пути следования по норме Nº 3, а также снабжать особо нуждающихся репатриируемых граждан предметами вещевого имущества. 4. Обязать Совнаркомы: РСФСР (т. Косыгина), УССР (т. Хрущева), БССР (т. Пономаренко), Молдавской ССР (т. Константинова), Карело-Финской ССР (т. Прокконен), Эстонской ССР (т. Веймера), Латвийской ССР (т. Лациса), Литовской ССР (т. Гедвиласа) выдавать особо нуждающимся репатриируемым советским гражданам денежные пособия, одежду, продовольствие, а также обеспечить устройство их на работу. Расходы, связанные с устройством и оказанием материальной помощи советским гражданам, прибывающим к месту жительства, отнести за счет союзного бюджета. 5. Разрешить Совнаркомам РСФСР, Молдавской, Эстонской, Карело-Финской, Латвийской и Литовской ССР организовать отделы по приему и устройству репатриируемых советских граждан. 6. Обязать НКВД СССР организовать на территории Молдавской, Литовской, Карело-Финской ССР для приема репатриируемых советских граждан контрольно-пропускные и проверочно-фильтрационные пункты, предусмотренные Постановлением ГО КО от 24 августа 1944 г. Nº 6457 сс. {{подпись|Председатель Совета<br>Народных Комиссаров Союза ССР|И. Сталин}} {{подпись|Управляющий Делами<br>Совета Народных Комиссаров СССР|Я. Чадаев}} [[Категория:Совершенно секретные документы]] ja9q2jo7unaykbz8f0kpppgce9n5mpi 5710385 5710382 2026-05-07T11:23:29Z Γλωσσολαλιά 134351 5710385 wikitext text/x-wiki {{Документ | ОРГАН = СНК | СТРАНА = СССР | ВИД = Постановление | НАЗВАНИЕ = Об организации приема и устройства репатриированных и советских граждан | ДАТА = 06.01.1945 | № = 30-12с | ИСТОЧНИК = [https://www.prlib.ru/item/2020409] [https://nkvd.tomsk.ru/content/editor/DOCUMENTS/ArhiwnDokuments/SSSR/SSSR_1918_1988/130-06-01-45-Postanovlenie-SNK-SSSR-30-12s.pdf] ГА РФ. Ф. Р-5446. Оп. 106 сч. Д. 125. Л. 65-67 | КАЧЕСТВО = | СТИЛЬ = text }} Совет Народных Комиссаров Союза ССР ПОСТАНОВЛЯЕТ: 1. Репатриируемых советских граждан, освобожденных Краской Армией и войсками союзных государств, направлять: а) граждан из числа не военнослужащих — во фронтовые сборнопересыльные пункты или пограничные проверочно-фильтрационные пункты НКВД СССР, откуда после проверки военнообязанных призывных возрастов, не вызывающих подозрения и признанных годными к строевой службе в Красной Армии, передавать во фронтовые запасные части и запасные части тыла. Военнообязанных, негодных к военной службе, а также лиц непризывных возрастов и женщин после соответствующей проверки отправлять, как правило, в места их постоянного жительства, запретив направление в города: Москву, Ленинград и Киев. Жителей пограничных областей СССР отправлять в места их постоянного жительства только через проверочно-фильтрационные пункты НКВД; б) детей, потерявших родителей, направлять в детские приемники-распределители НКВД СССР, детские ясли и детские дома, организованные Наркомздравами и Наркомпросами союзных республик. Для быстрейшего оказания помощи освобожденным Красной Армией и войсками союзных государств гражданам, направляемым к месту жительства, обязать НКВД СССР своевременно сообщать Уполномоченному СНК СССР по делам репатриации о числе граждан, отправляемых с проверочно-фильтрационных пунктов НКВД СССР в области, края и республики. 2. Для организованного приема, материально-санитарного обеспечения и дальнейшего направления репатриантов обязать НКО СССР сформировать с отнесением содержания, обслуживания и материального обеспечения за счет наркомата: а) при всех действующих фронтах: отделы по делам репатриации численностью: 9 военнослужащих и один вольнонаемный в каждом и фронтовые сборно-пересыльные пункты численностью 19 военнослужащих в каждом. Для охраны фронтовых сборнопересыльных пунктов организовать отдельные местные стрелковые взводы численностью 23 военнослужащих в каждом; б) в Белорусском, Львовском, Одесском военных округах и в Мурманском и Бакинском портах сборнопересыльные пункты численностью 24 военнослужащих и 9 вольнонаемных в каждом. Для охраны сборнопересыльных пунктов организовать отдельные местные стрелковые взводы численностью 23 военнослужащих в каждом. Формируемые отделы и сборнопересыльные пункты подчинить соответственно Военным Советам фронтов, Военным Советам округов и Уполномоченному СНК СССР по делам репатриации. 3. Обязать НКО СССР (т. Хрулева) обеспечивать репатриируемых советских граждан во время нахождения их в сборнопересыльных и проверочно-фильтрационных пунктах НКВД СССР продовольствием по норме Nº 4 и в пути следования по норме Nº 3, а также снабжать особо нуждающихся репатриируемых граждан предметами вещевого имущества. 4. Обязать Совнаркомы: РСФСР (т. Косыгина), УССР (т. Хрущева), БССР (т. Пономаренко), Молдавской ССР (т. Константинова), Карело-Финской ССР (т. Прокконен), Эстонской ССР (т. Веймера), Латвийской ССР (т. Лациса), Литовской ССР (т. Гедвиласа) выдавать особо нуждающимся репатриируемым советским гражданам денежные пособия, одежду, продовольствие, а также обеспечить устройство их на работу. Расходы, связанные с устройством и оказанием материальной помощи советским гражданам, прибывающим к месту жительства, отнести за счет союзного бюджета. 5. Разрешить Совнаркомам РСФСР, Молдавской, Эстонской, Карело-Финской, Латвийской и Литовской ССР организовать отделы по приему и устройству репатриируемых советских граждан. 6. Обязать НКВД СССР организовать на территории Молдавской, Литовской, Карело-Финской ССР для приема репатриируемых советских граждан контрольно-пропускные и проверочно-фильтрационные пункты, предусмотренные Постановлением ГО КО от 24 августа 1944 г. Nº 6457 сс. {{подпись|Председатель Совета<br>Народных Комиссаров Союза ССР|И. Сталин}} {{подпись|Управляющий Делами<br>Совета Народных Комиссаров СССР|Я. Чадаев}} [[Категория:Совершенно секретные документы]] eyxbmk86szwpf23oahfu1jciamkbyjl Постановление СНК СССР от 06.01.1945 № 31-13с 0 1221538 5710383 2026-05-07T11:16:41Z Γλωσσολαλιά 134351 Новая: «{{Документ | ОРГАН = СНК | СТРАНА = СССР | ВИД = Постановление | НАЗВАНИЕ = О порядке репатриации союзных военнопленных и интернированных граждан, освобождаемых Красной Армией | ДАТА = 06.01.1945 | № = 31-13с | ИСТОЧНИК = [https://www.prlib.ru/item/2020410] | КАЧЕСТВО = | СТИЛЬ = text }}...» 5710383 wikitext text/x-wiki {{Документ | ОРГАН = СНК | СТРАНА = СССР | ВИД = Постановление | НАЗВАНИЕ = О порядке репатриации союзных военнопленных и интернированных граждан, освобождаемых Красной Армией | ДАТА = 06.01.1945 | № = 31-13с | ИСТОЧНИК = [https://www.prlib.ru/item/2020410] | КАЧЕСТВО = | СТИЛЬ = text }} Совет Народных Комиссаров Союза ССР ПОСТАНОВЛЯЕТ: 1. Проведение репатриации возложить на Уполномоченного СНК СССР по делам репатриации граждан СССР из Германий и оккупированных ею стран. 2. Обязать Уполномоченного СНК СССР по делам репатриации граждан СССР из Гермении и оккупированных ею стран: а) проводить сбор, учёт, размещение на сборных пунктах и содержание освобождённых союзных военнопленных и интернированных граждан немедленно после освобождения этих лиц, через посредство Военных Советов фронтов и Начальника Тыла Красной Армии; б) установить охрану сборных пунктов освобождённых союзных военнопленных и интернированных граждан; необходимые типовые штаты комендатур и охраны определить совместно с Генеральным Штабом Красной Армии; в) обеспечить освобождённым союзным военнопленным и интернированным гражданам нормальные условия содержания до отправки их на родину; не допускать совместного размещения их с пленными вражескими солдатами и офицерами; г) отправку освобождённых союзных военнопленных и интернированных граждан производить по согласованию с соответствующими представителями союзных государств через установленние пограничные станции и порты и, как правило, из тех районов, где эти лица были освобождены. 3. Обязать Начальника Тыла Красной Армии т. [[:w:Хрулёв, Андрей Васильевич|Хрулёва]] создать и содержать в местах по указанию Уполномоченного СНК СССР по делам репатриации граждан СССР из Германии и оккупированных ею стран три транзитных лагеря для размещения в каждом до 5.000 освобождённых союзных военнопленных и интернированных граждан. 4. Возложить на Начальника Тыла Красной Армии т. Хрулёва обеспечение союзных военнопленных и интернированных граждан: а) питанием по норме № 2 приказа НКО СССР № 312 1941 г. как в период нахождения их на сборных пунктах, в транзитных лагерях, так и в пути следования; б) предметами вещевого довольствия по нормам офицеров, сержантов и рядовых Красной Армии (для военнослужащих - новыми предметами); в) медико-санитарным обслуживанием. 5. Обязать начальника [[:w:Центральное управление военных сообщений|ЦУПВОСО]], [[:w:Народный комиссариат путей сообщения СССР|НКПС]] и [[:w:Наркомморфлот|Наркомморфлот]] обеспечить по заявкам Уполномоченного СНК СССР по делам репатриации граждан СССР из Германии и оккупированных ею стран перевозку освобождённых соозных военнопленных и интернированных граждан до пунктов передачи их представителям соответствующих союзных государств. 6. Обязать Наркомторг СССР (т. [[:w:Любимов, Александр Васильевич|Любимова]]): а) возместить НКО СССР продовольствие и предметы вещевого довольствия, кои фактически будут израсходованы на союзных военнопленных и интернированных граждан, согласно пункту 4 настоящего Постановления; б) организовать в погрузо-разгрузочных пунктах по заявкам уполномоченного СНК СССР по делам репатриации граждан СССР из Германии и оккупированных ею стран ларьки по продаже предметов путевого обихода. 7. Разрешить Уполномоченному СНК СССР по делам репатриации граждан СССР из Германии и оккупированных ею стран использовать освобождённых союзных военнопленных и интернированных граждан (за исключением лиц офицерского состава) в период до отправки их на родину, на работах после предварительного согласования этого вопроса с представителями соответствующих союзных государств. 8. Репатриация британских, американских и других союзных граждан и военнопленных должна быть поставлена в зависимость от репатриации всех без исключения советских граждан, находящихся соответственно в Англии, США и других союзных государствах или на территории, освобождаемой Союзным командованием. 9. В соответствии с новой задачей, возложенной на Уполномоченного СНК СССР по делам репатриации граждан СССР из Германии и оккупированных ею стран, и возросшим в связи с этим об'ёмом работ увеличить состав Управления Уполномоченного СНК СССР по делам репатриации на 95 военнослужащих и 42 вольнонаёмных. Наркомфину СССР рассмотреть дополнительно смету Уполномоченного СНК СССР по делам репатриации на 1945 год. Учитывая увеличивающийся об'ём перевозок, связанных с репатриацией, создать в ЦУПВОСО Красной Армии специальный отдел в составе 10 военнослукащих и 3 вольнонаёмных. {{подпись|Председатель Совета<br>Народных Комиссаров Союза ССР|И. Сталин}} {{подпись|Управляющий Делами<br>Совета Народных Комиссаров СССР|Я. Чадаев}} [[Категория:Совершенно секретные документы]] 0kgjnysf5dxuryu5y1vm5r935juf6qf 5710386 5710383 2026-05-07T11:24:08Z Γλωσσολαλιά 134351 5710386 wikitext text/x-wiki {{Документ | ОРГАН = СНК | СТРАНА = СССР | ВИД = Постановление | НАЗВАНИЕ = О порядке репатриации союзных военнопленных и интернированных граждан, освобождаемых Красной Армией | ДАТА = 06.01.1945 | № = 31-13с | ИСТОЧНИК = [https://www.prlib.ru/item/2020410] ГА РФ. Ф. Р-5446. Оп. 106 сч. Д. 125. Л. 68-70 | КАЧЕСТВО = | СТИЛЬ = text }} Совет Народных Комиссаров Союза ССР ПОСТАНОВЛЯЕТ: 1. Проведение репатриации возложить на Уполномоченного СНК СССР по делам репатриации граждан СССР из Германий и оккупированных ею стран. 2. Обязать Уполномоченного СНК СССР по делам репатриации граждан СССР из Гермении и оккупированных ею стран: а) проводить сбор, учёт, размещение на сборных пунктах и содержание освобождённых союзных военнопленных и интернированных граждан немедленно после освобождения этих лиц, через посредство Военных Советов фронтов и Начальника Тыла Красной Армии; б) установить охрану сборных пунктов освобождённых союзных военнопленных и интернированных граждан; необходимые типовые штаты комендатур и охраны определить совместно с Генеральным Штабом Красной Армии; в) обеспечить освобождённым союзным военнопленным и интернированным гражданам нормальные условия содержания до отправки их на родину; не допускать совместного размещения их с пленными вражескими солдатами и офицерами; г) отправку освобождённых союзных военнопленных и интернированных граждан производить по согласованию с соответствующими представителями союзных государств через установленние пограничные станции и порты и, как правило, из тех районов, где эти лица были освобождены. 3. Обязать Начальника Тыла Красной Армии т. [[:w:Хрулёв, Андрей Васильевич|Хрулёва]] создать и содержать в местах по указанию Уполномоченного СНК СССР по делам репатриации граждан СССР из Германии и оккупированных ею стран три транзитных лагеря для размещения в каждом до 5.000 освобождённых союзных военнопленных и интернированных граждан. 4. Возложить на Начальника Тыла Красной Армии т. Хрулёва обеспечение союзных военнопленных и интернированных граждан: а) питанием по норме № 2 приказа НКО СССР № 312 1941 г. как в период нахождения их на сборных пунктах, в транзитных лагерях, так и в пути следования; б) предметами вещевого довольствия по нормам офицеров, сержантов и рядовых Красной Армии (для военнослужащих - новыми предметами); в) медико-санитарным обслуживанием. 5. Обязать начальника [[:w:Центральное управление военных сообщений|ЦУПВОСО]], [[:w:Народный комиссариат путей сообщения СССР|НКПС]] и [[:w:Наркомморфлот|Наркомморфлот]] обеспечить по заявкам Уполномоченного СНК СССР по делам репатриации граждан СССР из Германии и оккупированных ею стран перевозку освобождённых соозных военнопленных и интернированных граждан до пунктов передачи их представителям соответствующих союзных государств. 6. Обязать Наркомторг СССР (т. [[:w:Любимов, Александр Васильевич|Любимова]]): а) возместить НКО СССР продовольствие и предметы вещевого довольствия, кои фактически будут израсходованы на союзных военнопленных и интернированных граждан, согласно пункту 4 настоящего Постановления; б) организовать в погрузо-разгрузочных пунктах по заявкам уполномоченного СНК СССР по делам репатриации граждан СССР из Германии и оккупированных ею стран ларьки по продаже предметов путевого обихода. 7. Разрешить Уполномоченному СНК СССР по делам репатриации граждан СССР из Германии и оккупированных ею стран использовать освобождённых союзных военнопленных и интернированных граждан (за исключением лиц офицерского состава) в период до отправки их на родину, на работах после предварительного согласования этого вопроса с представителями соответствующих союзных государств. 8. Репатриация британских, американских и других союзных граждан и военнопленных должна быть поставлена в зависимость от репатриации всех без исключения советских граждан, находящихся соответственно в Англии, США и других союзных государствах или на территории, освобождаемой Союзным командованием. 9. В соответствии с новой задачей, возложенной на Уполномоченного СНК СССР по делам репатриации граждан СССР из Германии и оккупированных ею стран, и возросшим в связи с этим об'ёмом работ увеличить состав Управления Уполномоченного СНК СССР по делам репатриации на 95 военнослужащих и 42 вольнонаёмных. Наркомфину СССР рассмотреть дополнительно смету Уполномоченного СНК СССР по делам репатриации на 1945 год. Учитывая увеличивающийся об'ём перевозок, связанных с репатриацией, создать в ЦУПВОСО Красной Армии специальный отдел в составе 10 военнослукащих и 3 вольнонаёмных. {{подпись|Председатель Совета<br>Народных Комиссаров Союза ССР|И. Сталин}} {{подпись|Управляющий Делами<br>Совета Народных Комиссаров СССР|Я. Чадаев}} [[Категория:Совершенно секретные документы]] nzu07qnldni4b4cfsewpq3faeaad2uy