Викитека ruwikisource https://ru.wikisource.org/wiki/%D0%97%D0%B0%D0%B3%D0%BB%D0%B0%D0%B2%D0%BD%D0%B0%D1%8F_%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%86%D0%B0 MediaWiki 1.47.0-wmf.10 first-letter Медиа Служебная Обсуждение Участник Обсуждение участника Викитека Обсуждение Викитеки Файл Обсуждение файла MediaWiki Обсуждение MediaWiki Шаблон Обсуждение шаблона Справка Обсуждение справки Категория Обсуждение категории Автор Обсуждение автора Страница Обсуждение страницы Индекс Обсуждение индекса TimedText TimedText talk Модуль Обсуждение модуля Event Event talk Категория:Ораторские выступления 14 2259 5729912 124655 2026-07-13T12:25:00Z Butko 139 removed [[Category:Документы по типам]]; added [[Category:Литература]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729912 wikitext text/x-wiki [[Категория:Литература]] jf31jv1njyxtlw0hoeys89kfdl78hfv MediaWiki:Gadget-preview.js 8 30107 5730008 5726946 2026-07-13T18:33:42Z Vladis13 49438 5730008 javascript text/javascript window.ajaxPreviewMsg = { emptydiff: 'Изменений нет.', difftip: 'Нажмите кнопку с зажатым Shift для сравнения с редактируемой старой версией', diff2old: 'Это сравнение со старой версией', viewtip: 'Нажмите кнопку с зажатым Shift для обновления также категорий и шаблонов (<a href="/wiki/Википедия:Гаджеты/Ajax-предпросмотр#preview" target="_blank">подробнее</a>)' }; var ajaxPreviewButton = 'Просмотр'; var ajaxDiffButton = 'Изменения'; if ( /^(edit|submit)$/.test( mw.config.get( 'wgAction' ) ) && mw.config.get( 'wgCanonicalNamespace' ) !== 'Special' ) { $( function () { ajaxPreviewPos = window.ajaxPreviewPos || 'right'; if ( ajaxPreviewPos !== 'bottom' ) { var previewToolbar = $( '<div>' ) .addClass( 'ajaxPreview-toolbar' ) .css( 'float', ajaxPreviewPos ) .css( 'margin', '4px 0' ); if ( mw.user.options.get( 'usebetatoolbar' ) || $.wikiEditor ) { $( '#wikiPreview' ).after( previewToolbar ); } else { var el = $( '#toolbar' ); if ( el.length ) { el.prepend( previewToolbar ); } else { $( '#editform' ).before( previewToolbar ); } } } addBtn( window.ajaxPreviewButton, 'wpPreview', window.ajaxPreviewKey || 'p' ); addBtn( window.ajaxDiffButton, 'wpDiff', window.ajaxDiffKey || 'v' ); var $wkPreview = $( '#wikiPreview' ), frm = document.editform; if ( !$wkPreview.length || !frm ) return; $( '#wpPreviewLive, #wpDiffLive' ).click( run ); var isDiff, isFullPreview, $btn, oldHeight, parse, scriptTip; var mm = window.ajaxPreviewMsg; function run( e ) { $btn = $( this ); if ( !$btn.data( 'orig-value' ) ) { $btn.data( 'orig-value', $btn.val() ); } $btn.val( '…' ); $( '#wikiDiff, #newarticletext' ).hide(); oldHeight = $wkPreview.height(); scriptTip = ''; $( '#wikiPreview' ).addClass( 'ajaxPreview-preview-loading' ); $( 'body' ).addClass( 'ajaxPreview-body-loading' ); var data, ext; var txt = $( '#wpTextbox1' ).textSelection( 'getContents' ); if ( frm.wpSection.value == 'new' && frm.wpSummary && frm.wpSummary.value ) { txt = '== ' + frm.wpSummary.value + ' ==\n\n' + txt; } isDiff = $btn.attr( 'id' ) === 'wpDiffLive'; if ( isDiff ) { data = { action: 'compare', fromtitle: mw.config.get( 'wgPageName' ).replace( /_/g, ' ' ), toslots: 'main', 'totext-main': txt, topst: true, prop: 'diff', formatversion: 2, }; if ( frm.wpSection.value ) { if ( frm.wpSection.value === 'new' ) { data.fromslots = 'main'; data['fromtext-main'] = ''; } else { // API says "fromsection" is deprecated, but if specifying "fromslots", it // requires "fromslots-text" while we have "fromtitle". data.fromsection = frm.wpSection.value; } } // Can compare to currently edited older version, not to the latest if ( frm.oldid.value && frm.oldid.value != '0' ) { if ( e.shiftKey ) { data.fromrev = frm.oldid.value; scriptTip = mm.diff2old; } else { scriptTip = mm.difftip; } } } else { // Preview if ( frm.wpSection.value ) { txt += '<br><references />'; } data = { action: 'parse', title: mw.config.get( 'wgPageName' ), text: txt, pst: true, summary: frm.wpSummary ? frm.wpSummary.value : '', disableeditsection: true, disablelimitreport: true, prop: [ 'text', 'modules', 'jsconfigvars' ], formatversion: 2, }; if ( window.ajaxPreviewFull || e.shiftKey ) { isFullPreview = true; data.prop.push( 'categorieshtml', 'templates' ); } else { isFullPreview = false; scriptTip = mm.viewtip; } } new mw.Api().post( data, { // Switch to multipart to decrease sent data volume on non-Latin languages contentType: 'multipart/form-data', } ).then( receive, receive ); } function receive() { var resp = typeof arguments[ 0 ] === 'string' ? arguments[ 1 ] : arguments[ 0 ]; $( '#wikiPreview' ).removeClass( 'ajaxPreview-preview-loading' ); $( 'body' ).removeClass( 'ajaxPreview-body-loading' ); $btn.val( $btn.data( 'orig-value' ) ); if ( window.currentFocused ) { currentFocused.focus(); } var $content; var error; try { if ( isDiff ) { var body = resp && resp.compare && resp.compare.body; if ( body ) { $content = $( '<table class="diff">' + '<col class="diff-marker"><col class="diff-content">' + '<col class="diff-marker"><col class="diff-content">' + body + '</table>' ); } else { if ( body === '' ) { error = mm.emptydiff; } else { if ( resp && resp.error && resp.error.code === 'missingtitle' ) { error = 'Страница ещё не создана — не с чем показывать разницу.'; } else { error = 'Ошибка при получении разницы версий.'; } } } } else { parse = resp.parse; if ( parse ) { $content = $( parse.text ); if ( frm.wpSection.value !== 'new' ) { var $sum = $( frm ).find( '.mw-summary-preview' ); // Create summary preview if needed if ( !$sum.length ) { $sum = $( '<div>' ) .addClass( 'mw-summary-preview' ) .insertAfter( '#wpSummary' ); } $sum.html( '<span class="comment">' + parse.parsedsummary + '</span>' ); } if ( parse.modules ) { mw.loader.load( parse.modules.concat( parse.modulescripts, parse.modulestyles ) ); mw.config.set( parse.jsconfigvars ); } } else { error = 'Ошибка при получении преобразованного кода.'; } } } catch ( err ) { error = 'Ошибка: ' + err; } var elements = []; var $span; if ( scriptTip ) { $span = $( '<span>' ) .addClass( 'ajaxPreview-shiftTip' ) .html( scriptTip ); elements.push( $span ); } var $h3 = $( '<h3>' ) .attr( 'id', 'ajaxPreview-label' ) .text( $btn.val() ); var $hr = $( '<hr>' ); elements.push( $h3, $hr, $content || error ); $wkPreview .empty() .append( elements ) .show(); // New content is available, fire the hook mw.hook( 'wikipage.content' ).fire( $wkPreview ); if ( window.ajaxPreviewScrollTop ) { $wkPreview[ 0 ].scrollIntoView(); } else { $( window ).scrollTop( $( window ).scrollTop() + $wkPreview.height() - oldHeight ); } if ( !isDiff ) { finalizePreview( parse ); } } function finalizePreview( parse ) { // Demonstrate that hiddencats will not be updated $( '.hiddencats' ).addClass( '.ajaxPreview-outdated' ); if ( $( '.tex' ).length && mw.user.options.get( 'math' ) === '6' ) { // 6 — mathjax mode mw.loader.using( 'ext.math.mathjax.enabler', function () { $( '#wikiPreview' ).renderTex(); } ); } if ( window.ajaxPreviewExec ) { ajaxPreviewExec( $wkPreview[ 0 ] ); } // !!! [[mediazilla:36476]] if ( $( 'body' ).hasClass( 'ltr' ) ) { $( '#wikiPreview' ).addClass( 'mw-content-ltr' ); } if ( !isFullPreview ) { $( '.templatesUsed, #p-lang, #catlinks' ).addClass( 'ajaxPreview-outdated' ); // $( '#p-lang, #catlinks' ).attr( 'title', 'Not updated by latest preview' ); return; } // Otherwise update other areas $( '.templatesUsed, #p-lang, #catlinks' ).removeClass( 'ajaxPreview-outdated' ); $( '#catlinks' ).replaceWith( parse.categorieshtml ); var elements = parse.templates.map( ( function ( template ) { var $a = $( '<a>' ) .attr( 'href', mw.util.getUrl( template.title ) ) .text( template.title ); if ( !template.exists ) { $a.addClass( 'new' ); } return $( '<li>' ).append( $a ); } ) ); $( '#editform' ) .find( '.templatesUsed ul' ) .empty() .append( elements ); } function addBtn( name, id, akey ) { var $btnOld = $( '#' + id ); if ( !$btnOld.length ) { return; } var $btn = $( '<input> ') .attr( 'type', 'button' ) .attr( 'id', id + 'Live' ) .attr( 'title', $btnOld.val() ) .addClass( 'mw-ui-button' ) .css( 'margin-left', '4px' ); if ( ajaxPreviewPos === 'bottom' ) { $btn.val( '>' ).insertAfter( '#' + id + 'Widget' ); } else { if ( !name ) { // Extract last word from standard buttons name = $btnOld.val(); var i = name.lastIndexOf( ' ' ) + 1; name = name.substring( i, i + 1 ).toUpperCase() + name.substring( i + 1 ); } $btn .val( name ) .addClass( 'ajaxPreview-button' ) .appendTo( previewToolbar ); } if ( akey ) { // Reassign access key if ( $btnOld.attr( 'accesskey' ) === akey ) { $btnOld .removeAttr( 'accesskey' ) .updateTooltipAccessKeys( '' ); } $btn .attr( 'accesskey', akey ) .updateTooltipAccessKeys( akey ); } $btn.width( $btn.width() ); } } ); } ppbnfnxsa5i4cqw63u3po2uyq9mnbqv Шаблон:Лицензии Creative Commons 10 37536 5730167 214081 2026-07-14T07:39:56Z Butko 139 Перемещение из [[Category:Шаблоны:Авторские права]] в [[Category:Шаблоны:Creative Commons]] с помощью «[[c:Help:Gadget-Cat-a-lot/ru|Cat-a-lot]]» 5730167 wikitext text/x-wiki <small>Легенда: '''''BY''' — attribution, с указанием авторства; '''NC''' — noncommerical, некоммерческая; '''ND''' — nonderivative, без производных работ; '''SA''' — share alike, распространение на тех же условиях''.</small> {| class="prettytable" style="font-size:smaller; margin:0 1em;" !colspan="15" align="center" | Лицензии Creative Commons на русском |- ! Страна !! &nbsp;&nbsp;BY&nbsp;&nbsp; !! BY-SA !! BY-ND !! BY-NC !! BY-NC-SA!! BY-NC-ND !! &nbsp; !! Страна !! &nbsp;&nbsp;BY&nbsp;&nbsp; !! BY-SA !! BY-ND !! BY-NC !! BY-NC-SA!! BY-NC-ND |- | Непортированная (Unported), бывш. Общая (Generic)<br />для всех стран-участников международных соглашений по АП |align="center" | [[Creative Commons Attribution 3.0 Unported|3.0]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-ShareAlike 3.0 Unported|3.0]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NoDerivs 3.0 Unported|3.0]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NonCommercial 3.0 Unported|3.0]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NonCommercial-ShareAlike 3.0 Unported|3.0]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivs 3.0 Unported|3.0]] |&nbsp; | [[Файл:Flag of Philippines.svg|20px]] [http://creativecommons.org/international/ph/ Филиппины] |align="center" | [[Creative Commons Attribution 3.0 Philippines|3.0]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-ShareAlike 3.0 Philippines|3.0]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NoDerivs 3.0 Philippines|3.0]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NonCommercial 3.0 Philippines|3.0]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NonCommercial-ShareAlike 3.0 Philippines|3.0]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivs 3.0 Philippines|3.0]] |- | [[Файл:Flag of Australia.svg|20px]] [http://creativecommons.org/international/au/ Австралия] |align="center" | [[Creative Commons Attribution 2.5 Australia|2.5]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-ShareAlike 2.5 Australia|2.5]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NoDerivs 2.5 Australia|2.5]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.5 Australia|2.5]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NonCommercial-ShareAlike 2.5 Australia|2.5]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivs 2.5 Australia|2.5]] |&nbsp; | [[Файл:Flag of Singapore.svg|20px]] [http://creativecommons.org/international/sg/ Сингапур] |align="center" | [[Creative Commons Attribution 3.0 Singapore|3.0]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-ShareAlike 3.0 Singapore|3.0]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NoDerivs 3.0 Singapore|3.0]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NonCommercial 3.0 Singapore|3.0]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NonCommercial-ShareAlike 3.0 Singapore|3.0]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivs 3.0 Singapore|3.0]] |- | [[Файл:Flag of Canada.svg|20px]] [http://creativecommons.org/international/ca/ Канада] |align="center" | [[Creative Commons Attribution 2.5 Canada|2.5]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-ShareAlike 2.5 Canada|2.5]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NoDerivs 2.5 Canada|2.5]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.5 Canada|2.5]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NonCommercial-ShareAlike 2.5 Canada|2.5]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivs 2.5 Canada|2.5]] |&nbsp; |[[Файл:Flag of South Africa.svg|20px]] [http://creativecommons.org/international/za/ ЮАР] |align="center" | [[Creative Commons Attribution 2.5 South Africa|2.5]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-ShareAlike 2.5 South Africa|2.5]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NoDerivs 2.5 South Africa|2.5]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.5 South Africa|2.5]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NonCommercial-ShareAlike 2.5 South Africa|2.5]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivs 2.5 South Africa|2.5]] |- | [[Файл:Flag of Hong Kong.svg|20px]] [http://creativecommons.org/international/hk/ Гонконг] |align="center" | [[Creative Commons Attribution 3.0 Hong Kong|3.0]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-ShareAlike 3.0 Hong Kong|3.0]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NoDerivs 3.0 Hong Kong|3.0]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NonCommercial 3.0 Hong Kong|3.0]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NonCommercial-ShareAlike 3.0 Hong Kong|3.0]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivs 3.0 Hong Kong|3.0]] |&nbsp; |[[Файл:Flag of the United Kingdom.svg|20px]] [http://creativecommons.org/international/uk/ Великобритания: Англия и Уэльс] |align="center" | [[Creative Commons Attribution 2.0 UK: England & Wales|2.0]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-ShareAlike 2.0 UK: England & Wales|2.0]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NoDerivs 2.0 UK: England & Wales|2.0]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.0 UK: England & Wales|2.0]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NonCommercial-ShareAlike 2.0 UK: England & Wales|2.0]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivs 2.0 UK: England & Wales|2.0]] |- | [[Файл:Flag of India.svg|20px]] [http://creativecommons.org/international/in/ Индия] |align="center" | [[Creative Commons Attribution 2.5 India|2.5]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-ShareAlike 2.5 India|2.5]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NoDerivs 2.5 India|2.5]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.5 India|2.5]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NonCommercial-ShareAlike 2.5 India|2.5]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivs 2.5 India|2.5]] |&nbsp; | [[Файл:Flag of Scotland.svg|20px]] [http://creativecommons.org/international/scotland/ Великобритания: Шотландия] |align="center" | [[Creative Commons Attribution 2.5 UK: Scotland|2.5]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-ShareAlike 2.5 UK: Scotland|2.5]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NoDerivs 2.5 UK: Scotland|2.5]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.5 UK: Scotland|2.5]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NonCommercial-ShareAlike 2.5 UK: Scotland|2.5]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivs 2.5 UK: Scotland|2.5]] |- | [[Файл:Flag of Malta.svg|20px]] [http://creativecommons.org/international/mt/ Мальта] |align="center" | [[Creative Commons Attribution 2.5 Malta|2.5]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-ShareAlike 2.5 Malta|2.5]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NoDerivs 2.5 Malta|2.5]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NonCommercial 2.5 Malta|2.5]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NonCommercial-ShareAlike 2.5 Malta|2.5]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivs 2.5 Malta|2.5]] |&nbsp; |[[Файл:Flag of the United States.svg|20px]] [http://creativecommons.org/international/us/ США] |align="center" | [[Creative Commons Attribution 3.0 United States|3.0]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-ShareAlike 3.0 United States|3.0]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NoDerivs 3.0 United States|3.0]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NonCommercial 3.0 United States|3.0]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NonCommercial-ShareAlike 3.0 United States|3.0]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivs 3.0 United States|3.0]] |- | [[Файл:Flag of New Zealand.svg|20px]] [http://creativecommons.org/international/nz/ Новая Зеландия] |align="center" | [[Creative Commons Attribution 3.0 New Zealand|3.0]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-ShareAlike 3.0 New Zealand|3.0]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NoDerivs 3.0 New Zealand|3.0]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NonCommercial 3.0 New Zealand|3.0]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NonCommercial-ShareAlike 3.0 New Zealand|3.0]] |align="center" | [[Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivs 3.0 New Zealand|3.0]] |} <small>[http://creativecommons.org/policies Правила Creative Commons]: «Мы не заявляем авторские права на текст наших лицензий.» Однако, «Creative Commons» и логотипы — торговые марки. Подробности читайте в [http://creativecommons.org/policies правилах Creative Commons].</small> <noinclude>[[Категория:Шаблоны:Creative Commons|{{PAGENAME}}]] [[en:Template:Creative Commons Licenses]]</noinclude> 30clydiry2ito0jj5z0825zqmenkmg9 Категория:ЭСБЕ:Техника 14 44404 5729940 3858477 2026-07-13T12:58:32Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5729940 wikitext text/x-wiki [[Категория:Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона|Техника]] [[Категория:Техника| ]] r9r6dkqdujyiq8jjaklsak6g3abhksm Викитека:Администрирование 4 55869 5729985 5727784 2026-07-13T16:11:46Z MediaWiki message delivery 42839 /* Техновости: 2026-29 */ новая тема 5729985 wikitext text/x-wiki {{Форум/Шапка|ЗКА}} == Техновости: 2026-24 == <section begin="technews-2026-W24"/><div class="plainlinks"> Последние '''[[m:Special:MyLanguage/Tech/News|новости]]''' технического сообщества Викимедиа. Проинформируйте остальных об этих изменениях. Не все изменения повлияют на вас лично. См. также [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/2026/24|переводы]] на другие языки. '''Новость недели''' * Wikimedia Enterprise увеличили лимиты на бесплатное использование своих API: количество запросов к On-demand API увеличено с 5000 до 50 000, а к Snapshot API — с 15 до 30 в месяц. Кроме того, бесплатные учётные записи получили доступ к снэпшотам структурированного контента. Эти изменения расширяют возможности использования данных Wikimedia Enterprise для разработчиков, исследователей и организаций. [https://enterprise.wikimedia.com/blog/enhanced-free-api] '''Новости для редакторов''' * [[mw:Special:MyLanguage/Wikimedia_Apps/Team/Explore Feed Refresh/Phase 1|Лента контента]] в приложении Википедии под Android была переименована в Домашнюю ленту и развёрнута для 50 % пользователей. Она позволяет читателям находить интересные для себя вещи на двух новых вкладках: «Сообщество» и «Для вас». Первая выводит ленту, содержащую избранный сообществом контент и новости сообщества и движения Викимедиа, тогда как вторая отображается на полный экран и даёт контент, заточенный под интересы пользователя. Новый дизайн сделан для того, чтобы упростить поиск и обнаружение контента и создать новые способы обучить пользователей возможностям приложения Википедии. * <span class="mw-translate-fuzzy">Ежедневная викторина [[mw:Special:MyLanguage/Wikimedia Apps/Team/iOS/"Which came first?" Game|«Что появилось раньше?»]] вышла в бету в приложении Википедии под iOS в английской, арабской, испанской, китайской, немецкой, португальской, русской, турецкой и французской Википедиях. Данная игра просит пользователя расставить исторические события из рубрики «В этот день» в хронологическом порядке. Она уже работает в приложении под Android. Просим сообщества, заинтересованные в том, чтобы игра была доступна на их языке, [[mw:Special:MyLanguage/Wikimedia_Apps/Team/Games#Game availability by language|прочитать инструкции и требования]].</span> * [[m:Special:MyLanguage/WMDE Technical Wishes/Sub-referencing|Вложенные сноски]] (новая функциональность MediaWiki, позволяющая повторно использовать сноски с другими подробностями, добавляя к ним новые детали) успешно прошли пилотную фазу; их скоро начнут разворачивать в вики-проектах Викимедиа. В большинстве вики-проектов [[wikitech:Deployments/Train#Wednesday|из группы № 1]] и во французской Википедии они появятся 8 июня. Остальные языковые разделы Википедии последуют за ними в ближайшие месяцы. Просим сообщества проверить, что [https://translatewiki.net/w/i.php?title=Special%3ATranslate&group=ext-cite&language=en&action_source=search&filter=%21translated&optional=1&action=translate все сообщения расширения Cite] переведены на их язык, а также что расширение [[mw:Special:MyLanguage/Reference Tooltips|Всплывающие сноски]] уже [[:phab:T416304#11668731|обновлено]] и не будет мешать Вложенным сноскам. Вики-проектам, где используется [[mw:Special:MyLanguage/Help:Reference Previews|Предпросмотр примечаний]], не нужно предпринимать никаких дополнительных действий. Сообщества также могут создать скрытую трекинговую [[Special:TrackingCategories|категорию]] ''cite-tracking-category-ref-details''; для этого в неё нужно поместить волшебное слово <code><nowiki>__HIDDENCAT__</nowiki></code> или соответствующий шаблон, а затем связать категорию с элементом [[d:Q129764848]] на Викиданных. [https://phabricator.wikimedia.org/T425662] * Завершился [[mw:Special:MyLanguage/Readers/Reader Growth/Mobile page previews#Experimentation|эксперимент с предпросмотром страниц]] в мобильной версии. Его результаты не показали значимого влияния на удержание пользователей, и проводившая эксперимент команда решила не разворачивать эту функциональность. Предпросмотр страниц, который уже доступен в настольной версии и приложениях, показывает миниатюру, первый абзац введения и ссылку на полную статью при нажатии на синюю ссылку. Эксперимент проходил в мобильной веб-версии в шести Википедиях. * На этой или следующей неделе [[phab:T399175|выйдет]] новая версия [[mw:Special:MyLanguage/Codex/Design/Icons|библиотеки с иконками]], в которой появится около 30 новых иконок, а большинство из примерно трёхсот старых слегка изменятся: они станут более единообразными и понятными, а при группировке они будут выглядеть более сбалансированно. * Вышло обновление [[mw:Special:MyLanguage/Universal Language Selector|Универсального языкового селектора]] (ULS), помогающего выбрать другую языковую версию той же страницы. Новая версия работает быстрее, имеет бо́льшую доступность, а также позволяет закреплять любимые языки наверху для ускорения доступа. Обновление будет постепенно развёрнуто на всех сайтах Викимедиа в течение будущий недель, а также доступно как [[Special:Preferences#mw-prefsection-betafeatures|бета-версия]] в настройках. Просим протестировать его и оставить отзыв [[mw:Special:MyLanguage/Universal Language Selector/New ULS|на странице проекта]]. * [[File:Reload icon with two arrows.svg|12px|link=|class=skin-invert|Повторяющееся событие]] Приглашаем ознакомиться с отчётом о [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/Recently resolved community tasks|решённых задачах]]; на прошлой неделе {{PLURAL:21|была решена|было решено}} {{formatnum:21}} {{PLURAL:21|задача|задач}}. Например, исправлена ошибка, из-за которой контрольная панель Анализ просмотров на странице pageviews.wmcloud.org перестала обновлять графики в мае 2026 года. [https://phabricator.wikimedia.org/T427171] '''Технические обновления''' * Упрощена сигнатура функции <bdi lang="zxx" dir="ltr"><code><nowiki>mw.util.addPortletLink()</nowiki></code></bdi>. Теперь при создании портлетов разработчики могут передавать объект вместо списка параметров. Например, вместо <bdi lang="zxx" dir="ltr"><code><nowiki>mw.util.addPortletLink('p-cactions', '#', 'Stub', 'ca-stubtag', 'Add a stub tag to this page');</nowiki></code></bdi> можно писать <bdi lang="zxx" dir="ltr"><code><nowiki>mw.util.addPortletLink('p-cactions', { href: '#', text: 'Stub', id: 'ca-stubtag', tooltip: 'Add a stub tag to this page' });</nowiki></code></bdi>. Просим участников, поддерживающих скрипты, проверить все вызовы функции <bdi lang="zxx" dir="ltr"><code><nowiki>addPortletLink()</nowiki></code></bdi> и обновить их при необходимости. Это изменение будет развёрнуто во всех проектах 11 июня. Старая сигнатура будет продолжать работать для обратной совместимости. Благодарим волонтёра Gerges за работу над эти улучшением. [https://phabricator.wikimedia.org/T427945] * '''Обсуждение пожеланий сообщества''': Команда продукта и технологий [[m:Special:MyLanguage/Community Wishlist/Updates#May 20, 2026: Community Tech becomes a program|внесла изменения]], целью которых было увеличение числа и сложности исполняемых желаний; среди них было расформирование Команды технологий для сообщества. Приглашаем [[m:Special:MyLanguage/Community Wishlist/Updates|принять участие в обсуждениях]] насчёт [[m:Talk:Community Wishlist#Proposed direction for Wishlist|будущего Списка пожеланий]], включая структурированное ежегодное голосование, улучшение трекинга, удаление ключевых областей и [[m:Special:MyLanguage/Community Wishlist/Updates|изменение в кадровом составе]]. * [[File:Reload icon with two arrows.svg|12px|link=|class=skin-invert|Повторяющееся событие]] Подробности об обновлении движка: [[mw:MediaWiki 1.47/wmf.6|MediaWiki]] '''''[[m:Special:MyLanguage/Tech/News|Технические новости]]''' подготовлены [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/Writers|техническими писателями]] и публикуются [[m:Special:MyLanguage/User:MediaWiki message delivery|ботом]]&nbsp;• [[m:Special:MyLanguage/Tech/News#contribute|Дополнить]]&nbsp;• [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/2026/24|Перевести]]&nbsp;• [[m:Tech|Помощь]]&nbsp;• [[m:Talk:Tech/News|Оставить отзыв]]&nbsp;• [[m:Global message delivery/Targets/Tech ambassadors|Подписаться или отписаться]].'' </div><section end="technews-2026-W24"/> <bdi lang="en" dir="ltr">[[User:MediaWiki message delivery|MediaWiki message delivery]]</bdi> 21:30, 8 июня 2026 (UTC) <!-- Сообщение отправил Участник:STei (WMF)@metawiki, используя список на странице https://meta.wikimedia.org/w/index.php?title=Global_message_delivery/Targets/Tech_ambassadors&oldid=30650573 --> == Техновости: 2026-25 == <section begin="technews-2026-W25"/><div class="plainlinks"> Последние '''[[m:Special:MyLanguage/Tech/News|новости]]''' технического сообщества Викимедиа. Проинформируйте остальных об этих изменениях. Не все изменения повлияют на вас лично. См. также [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/2026/25|переводы]] на другие языки. '''Новость недели''' * [[mw:Special:MyLanguage/Readers/Reader Growth|Команда популяризации среди читателей]] запустила бета-функцию [[mw:Special:MyLanguage/Readers/Reader Growth/Image Browsing|Просмотр изображений]] в мобильные веб-версии всех Википедий. Просмотр изображений показывает карусель с картинками вверху статей, где три или более изображения. Эта функция настраивается: можно скрыть конкретное изображение со страницы либо через <code>class=notpageimage</code>, что скроет предпросмотр её миниатюры, либо через <code>class=noviewer</code>, убрав её из MediaViewer. Карусель также можно полностью выключить в конкретной статье, добавив в неё волшебное слово <code><nowiki>__NOMEDIAVIEWERCAROUSEL__</nowiki></code>. Просим оставлять отзывы и сообщать о багах [[mw:Talk:Readers/Reader Growth/Image Browsing|на странице проекта]]. * [[mw:Special:MyLanguage/Help:Tables#class="wikitable"|Викитаблицы]] получили обновление, позволяющее [[mw:Special:MyLanguage/Help:Sortable tables#Forcing the initial sort direction|сортировать ячейки в порядке убывания]] по первому клику. Для этого нужно добавить к ячейке-заголовку <code dir=ltr>data-sort-order="desc"</code>. По умолчанию первый клик сортирует ячейки по возрастанию. Поведение следующих кликов не изменится. [https://phabricator.wikimedia.org/T398416] '''Новости для редакторов''' * Функция [[mw:Special:MyLanguage/Article guidance|Помощь со статьями]] проходит тестирование при создании статей в упрощённой английской, турецкой и французской Википедиях. Скоро к ним присоединятся арабский и бенгальский разделы. Функция [[w:simple:Special:NewArticle|создания статей]] позволяет сообществам помочь новичкам создавать статьи, соответствующие правилам раздела. Опытные редакторы продолжают создавать и адаптировать руководства для конкретных типов статей, которые популярны у новичков. Краткая инструкция по разметке руководств расположена [[mw:Special:MyLanguage/Article guidance/Test feature guide#Markups in outlines|на странице помощи]]. Также можно ознакомиться с [[w:simple:Wikipedia:Article Guidance|модельными руководствами]], которые можно адаптировать, а также [[mw:Special:MyLanguage/Article guidance#Adapting a sample outline in a Wikipedia|инструкцией по адаптации]]. * Вики-проекты, желающие при блокировке временных учётных записей заменить кнопку «бессрочно» на странице Управление блокировками (например, чтобы блокировать их только до окончания существования учётной записи) смогут это сделать, создав страницу [[MediaWiki:ipb-indefinite-expiry-temporary-account]] и указав там желаемую продолжительность блокировки. [https://phabricator.wikimedia.org/T427125] * [[File:Reload icon with two arrows.svg|12px|link=|class=skin-invert|Повторяющееся событие]] Приглашаем ознакомиться с отчётом о [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/Recently resolved community tasks|решённых задачах]]; на прошлой неделе {{PLURAL:41|была решена|было решено}} {{formatnum:41}} {{PLURAL:41|задача|задач}}. '''Технические обновления''' * К концу июня для автоматических скачиваний дампов с сайта dumps.wikimedia.org будет нужен валидный юзерагент. Запросы без валидного юзерагента будут блокироваться. Это [[phab:T400119|продолжение ввода в действие]] давно существующих [[foundation:Special:MyLanguage/Policy:Wikimedia Foundation User-Agent Policy|требований к юзерагентам]]. Доступ к дампам через Wikimedia Cloud Services не изменится. * Завершено развёртывание [[mw:Wikimedia APIs/Rate limits|глобальных ограничений на использование API]]; они управляют доступом ко всем API для всех групп пользователей. Сохраняется исключения для ботов, работающих на Toolforge/WMCS и с флагом бота. При этом всем ботам рекомендуется следовать задокументированным инструкциям во избежание ограничений. * [https://api.wikimedia.org/wiki/Main_Page Вики-проект API Portal] будет переведён в режим «только для чтения» на этой неделе (15—18 июня). На следующей неделе, 22—25 июня, все URL, ведущие на API Portal, начнут перенаправлять на [[mw:Wikimedia APIs|страницу Wikimedia APIs на mediawiki.org]]. Подробности см. [[wikitech:API Portal/Deprecation|на странице проекта]]. * [[File:Reload icon with two arrows.svg|12px|link=|class=skin-invert|Повторяющееся событие]] Подробности об обновлении движка: [[mw:MediaWiki 1.47/wmf.7|MediaWiki]] '''Мероприятия и встречи''' * 17 июня в 18:00 по UTC Фонд Викимедиа проведёт Discord-созвон, посвящённый рецензированию программного кода. В [[mw:Special:MyLanguage/Developer Satisfaction Survey/2026|Опросе удовлетворённости разработчиков]] волонтёры сообщали, что рецензирование кода вызывает у них сложности, и Фонд принял решение обсудить этот вопрос и найти для них рабочие решения. Приглашаем присоединиться к созвону на английском языке [https://discord.gg/wikipedia?event=1514727511102062664 на Дискорд-сервере сообщества Викимедиа]. * [[m:Special:MyLanguage/Conferencia Wikimedia de América Latina 2026|Латиноамериканская вики-конференция]] будет включать региональный хакатон. Её посетит множество техников Движения Викимедиа, включая разработчиков, системных администраторов, датасаентистов и пользователей с расширенными правами. Заинтересованные лица могут [https://docs.google.com/forms/d/e/1FAIpQLSf4osJzTHBJjQbYJk7TMVEJjTEQv7IgtsUDfP-o-qTgeRQQxw/viewform податься на стипендию] до 21 июня (полночь по боливийскому времени, UTC-4). * Приглашаем посетить мероприятие «Командный зачёт» на Викимании, которое пройдёт онлайн и вживую 21—22 июля, до начала конференции Викимания. Мы будем рады всем участницам и участникам вне зависимости от их умений и того, зарегистрированы ли они на Викимании. Команды будут работать над задачами, которые будут поддерживать сообщество Викимедиа. Подробности [[wmania:Special:MyLanguage/2026:Team challenges|см. на странице Командного зачёта]]. Там же можно [https://wikimedia.eventyay.com/wm/teamchallenges/ зарегистрироваться]; регистрация закрывается 20 июня в 23:00 по UTC. '''''[[m:Special:MyLanguage/Tech/News|Технические новости]]''' подготовлены [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/Writers|техническими писателями]] и публикуются [[m:Special:MyLanguage/User:MediaWiki message delivery|ботом]]&nbsp;• [[m:Special:MyLanguage/Tech/News#contribute|Дополнить]]&nbsp;• [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/2026/25|Перевести]]&nbsp;• [[m:Tech|Помощь]]&nbsp;• [[m:Talk:Tech/News|Оставить отзыв]]&nbsp;• [[m:Global message delivery/Targets/Tech ambassadors|Подписаться или отписаться]].'' </div><section end="technews-2026-W25"/> <bdi lang="en" dir="ltr">[[User:MediaWiki message delivery|MediaWiki message delivery]]</bdi> 16:48, 15 июня 2026 (UTC) <!-- Сообщение отправил Участник:UOzurumba (WMF)@metawiki, используя список на странице https://meta.wikimedia.org/w/index.php?title=Global_message_delivery/Targets/Tech_ambassadors&oldid=30689604 --> == Техновости: 2026-26 == <section begin="technews-2026-W26"/><div class="plainlinks"> Последние '''[[m:Special:MyLanguage/Tech/News|новости]]''' технического сообщества Викимедиа. Проинформируйте остальных об этих изменениях. Не все изменения повлияют на вас лично. См. также [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/2026/26|переводы]] на другие языки. '''Новость недели''' * [[mw:Special:MyLanguage/Growth/Feature summary|Функции роста]] теперь [[phab:T418115|доступны на Викиданных]]. Участникам стали доступны наставничество ([[mw:Special:MyLanguage/Help:Growth/Mentorship|при условии, что оно настроено]]), модуль «Влияние ваших правок», панель помощи и упрощённая Домашняя страница новичка, без предложенных правок. Администраторы Викиданных продолжают настраивать их через Конфигурацию сообщества. '''Новости для редакторов''' * Создана служебная страница [[{{#special:RangeCalculator}}]], позволяющая вычислять диапазон IP-адресов. Ранее этот инструмент был доступен только чекъюзерам. [https://phabricator.wikimedia.org/T268429] * «[[m:Special:MyLanguage/WMDE Technical Wishes/Sub-referencing|Вложенные сноски]]» позволяют редакторам повторно использовать сноски, меняя в них только подробности. Они будут развёрнуты в большинстве Википедий малого и среднего размера 23 июня. В [[m:Special:MyLanguage/WMDE Technical Wishes/Sub-referencing#deployment|списке часто задаваемых вопросов]] перечислены действия, которые упростят добавление этой функциональности в ваш проект. Приглашаем также ознакомиться [[:phab:T414094|с планом запуска вложенных сносок]]. [https://phabricator.wikimedia.org/T428902] * Начиная со следующей недели пользователи будут получать уведомление в начале и конце блокировки, а также при изменении блокировки. [https://phabricator.wikimedia.org/T100974] * [[File:Reload icon with two arrows.svg|12px|link=|class=skin-invert|Повторяющееся событие]] Приглашаем ознакомиться с отчётом о [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/Recently resolved community tasks|решённых задачах]]; на прошлой неделе {{PLURAL:32|была решена|было решено}} {{formatnum:32}} {{PLURAL:32|задача|задачи|задач}}. '''Технические обновления''' * Начиная со следующей недели фильтры правок, требующие ввода капчи, начнут действовать на пользователей с правом <code>skipcaptcha</code>, что включает большинство автоподтверждённых (но не ботов). Это изменение касается только тех правок, которые вызывают срабатывание фильтров. Право <code>skipcaptcha</code> продолжит существовать и будет подавлять требование ввода капчи при обычном редактировании вики-проектов. [https://phabricator.wikimedia.org/T402595] * Документация API [[wikitech:Machine_Learning/LiftWing/API|Lift Wing]] была перенесена с API-портала в интерактивную [https://wikitech.wikimedia.org/w/index.php?api=lift-wing&title=Special%3ARestSandbox REST-песочницу]. * API-портал закрылся. Документация к API размещена [[mw:Special:MyLanguage/Wikimedia_APIs|на mediawiki.org]]. Все URL, ведущие на портал (https://api.wikimedia.org/wiki/), будут перенаправляться на mediawiki.org начиная с 22 июня. [https://phabricator.wikimedia.org/T427537] * [[File:Reload icon with two arrows.svg|12px|link=|class=skin-invert|Повторяющееся событие]] Подробности об обновлении движка: [[mw:MediaWiki 1.47/wmf.8|MediaWiki]] '''Мероприятия и встречи''' * Приглашаем на онлайн-встречу с интернами Викимедиа на программах [[mw:Google_Summer_of_Code/2026|Google Summer of Code]] и [[mw:Outreachy/Round_32|Outreachy]]. Интерны расскажут о своих проектах и сделают краткую демонстрацию текущих результатов своей работы. Будем рады, если посетители оставят отзывы на встречу [[mw:event:Google_Summer_of_Code/Summer_2026_June_Internship_open_session|в своих сообществах]]. Встреча состоится 25 июня в 14:30 по UTC. '''''[[m:Special:MyLanguage/Tech/News|Технические новости]]''' подготовлены [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/Writers|техническими писателями]] и публикуются [[m:Special:MyLanguage/User:MediaWiki message delivery|ботом]]&nbsp;• [[m:Special:MyLanguage/Tech/News#contribute|Дополнить]]&nbsp;• [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/2026/26|Перевести]]&nbsp;• [[m:Tech|Помощь]]&nbsp;• [[m:Talk:Tech/News|Оставить отзыв]]&nbsp;• [[m:Global message delivery/Targets/Tech ambassadors|Подписаться или отписаться]].'' </div><section end="technews-2026-W26"/> <bdi lang="en" dir="ltr">[[User:MediaWiki message delivery|MediaWiki message delivery]]</bdi> 13:05, 23 июня 2026 (UTC) <!-- Сообщение отправил Участник:Trizek (WMF)@metawiki, используя список на странице https://meta.wikimedia.org/w/index.php?title=Global_message_delivery/Targets/Tech_ambassadors&oldid=30722494 --> == Техновости: 2026-27 == <section begin="technews-2026-W27"/><div class="plainlinks"> Последние '''[[m:Special:MyLanguage/Tech/News|новости]]''' технического сообщества Викимедиа. Проинформируйте остальных об этих изменениях. Не все изменения повлияют на вас лично. См. также [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/2026/27|переводы]] на другие языки. '''Новости для редакторов''' * В рамках [[mw:Special:MyLanguage/Contributors/Account Creation Experiments|экспериментов по созданию учётных записей]] Команда роста протестировала, что произойдёт, если добавить иконку профиля в хедер мобильной версии для незалогиненных пользователей. Это даёт прямой доступ к созданию аккаунта и входу в свою учётную запись. По результатам эксперимента создание новых аккаунтов увеличилось примерно на 20 %, причём не было зафиксировано негативного влияния этого изменения на качество правок или процент конструктивных изменений. Теперь это изменение будет развёрнуто во всех вики-проектах Фонда в первую неделю июля. [https://phabricator.wikimedia.org/T428220] * По результатам [[phab:T426248|успешного эксперимента]] пользователи, которые ещё не [[mw:Special:MyLanguage/Help:Email_confirmation|подтвердили адрес своей электронной почты]], будут видеть баннер, предлагающий закончить этот процесс. Это снизит риск потери доступа к аккаунту. За эксперимент и последующие изменения ответственен [[mw:Special:MyLanguage/Product Safety and Integrity/Account Security|Проект по безопасности учётных записей]]. [https://phabricator.wikimedia.org/T428292] * При [[Special:Search|поиске]] улучшится поведение ключевого слова <bdi lang="zxx" dir="ltr"><code><nowiki>-prefix:</nowiki></code></bdi> при исключении части результатов. Ранее при использовании <bdi lang="zxx" dir="ltr"><code><nowiki>-prefix:</nowiki></code></bdi> с отрицательным условием результаты поиска могли ненамеренно расшириться из-за добавления пространств имён, что приводило пользователей в замешательство, так как они пытались применить простой фильтр, сокращающий количество результатов. После обновления <bdi lang="zxx" dir="ltr"><code><nowiki>-prefix:</nowiki></code></bdi> начнёт строго исключать статьи, как и задумывалось, а также станет показывать предупреждение, если пользователь явно не задал релевантное пространство имён. Поведение <bdi lang="zxx" dir="ltr"><code><nowiki>prefix:</nowiki></code></bdi> без отрицательных условий не изменится. [https://phabricator.wikimedia.org/T427443] * [[File:Reload icon with two arrows.svg|12px|link=|class=skin-invert|Повторяющееся событие]] Приглашаем ознакомиться с отчётом о [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/Recently resolved community tasks|решённых задачах]]; на прошлой неделе {{PLURAL:33|была решена|было решено}} {{formatnum:33}} {{PLURAL:33|задача|задачи|задач}}. Например, исправлена проблема, из-за которой при использовании панели инструментов Page Curation для рецензирования статей рецензенты не подписывались на темы на странице обсуждения, которые они сами и начали. Теперь они будут получать уведомления, когда им кто-то отвечает на странице обсуждения. [https://phabricator.wikimedia.org/T329346] '''Технические обновления''' * Начиная с 29 июня автоматические загрузки с сайта dumps.wikimedia.org начнут требовать соблюдения [[Foundation:Special:MyLanguage/Policy:Wikimedia Foundation User-Agent Policy|правил по юзерагентам]]. Автоматические запросы со стандартным или пустым юзерагентом будут блокироваться. Это не затронет доступ к дампам через Wikimedia Cloud Services. Данное сообщение дублирует объявление в [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/2026/25|25 номере Техновостей]]. * [[File:Reload icon with two arrows.svg|12px|link=|class=skin-invert|Повторяющееся событие]] Подробности об обновлении движка: [[mw:MediaWiki 1.47/wmf.9|MediaWiki]] '''''[[m:Special:MyLanguage/Tech/News|Технические новости]]''' подготовлены [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/Writers|техническими писателями]] и публикуются [[m:Special:MyLanguage/User:MediaWiki message delivery|ботом]]&nbsp;• [[m:Special:MyLanguage/Tech/News#contribute|Дополнить]]&nbsp;• [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/2026/27|Перевести]]&nbsp;• [[m:Tech|Помощь]]&nbsp;• [[m:Talk:Tech/News|Оставить отзыв]]&nbsp;• [[m:Global message delivery/Targets/Tech ambassadors|Подписаться или отписаться]].'' </div><section end="technews-2026-W27"/> <bdi lang="en" dir="ltr">[[User:MediaWiki message delivery|MediaWiki message delivery]]</bdi> 11:48, 29 июня 2026 (UTC) <!-- Сообщение отправил Участник:STei (WMF)@metawiki, используя список на странице https://meta.wikimedia.org/w/index.php?title=Global_message_delivery/Targets/Tech_ambassadors&oldid=30744833 --> == Техновости: 2026-28 == <section begin="technews-2026-W28"/><div class="plainlinks"> Последние '''[[m:Special:MyLanguage/Tech/News|новости]]''' технического сообщества Викимедиа. Проинформируйте остальных об этих изменениях. Не все изменения повлияют на вас лично. См. также [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/2026/28|переводы]] на другие языки. '''Новости для редакторов''' * [[File:Reload icon with two arrows.svg|12px|link=|class=skin-invert|Повторяющееся событие]] Приглашаем ознакомиться с отчётом о [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/Recently resolved community tasks|решённых задачах]]; на прошлой неделе {{PLURAL:34|была решена|было решено}} {{formatnum:34}} {{PLURAL:34|задача|задачи|задач}}. Например, исправлена ошибка, из-за которой результаты поиска на Викиданных вместо правильного запасного языка показывались на английском. Результаты поиска отныне будут следовать [https://www.mediawiki.org/wiki/Manual:Language#Fallback_languages каскаду фоллбека] языков. [https://phabricator.wikimedia.org/T429769] '''Технические обновления''' * В рамках подготовки к [[m:Special:MyLanguage/Event:Celebrate Women|Кампании по чествованию женщин]], запланированной на март 2027 года, [[m:Special:MyLanguage/Wikimedia Foundation/Advancement/Community Growth/Content Enablement|Команда упрощения доступа к контенту]] запустила опрос, целью которого является лучше понять технический вклад женщин+ (всех, кто самоидентифицируется как женщина) в проекты Фонда. Опрос содержит 22 вопроса, его заполнение займёт 15–20 минут. Он будет открыт до 20 июля 2026 года. Вопросы также [[m:Special:MyLanguage/Celebrate Women/Technical contributions survey|можно просмотреть и прокомментировать заранее]]. * [[mw:Special:MyLanguage/Extension:Score|Расширение Score]] отныне поддерживает рендер партитур в формате SVG в дополнение к PNG. Поддержку SVG [[:phab:T49578|просили добавить много лет]], кроме того, это исправит давно существовавшие проблемы с качеством изображений. PNG будет доступен в атрибуте <bdi lang="zxx" dir="ltr"><code><nowiki>src</nowiki></code></bdi>, а SVG — в <bdi lang="zxx" dir="ltr"><code><nowiki>srcset</nowiki></code></bdi>. * Новый парсер, [[wikitech:Parsoid|Парсоид]], продолжают [[mw:Special:MyLanguage/Parsoid/Parser_Unification/Updates|разворачивать во всё большем и большем количестве проектов]]. Это упростит ввод новой функциональности для чтения и редактирования. Парсоид пришёл во французскую Википедию, и теперь он обслуживает 78,9 % всех просмотров страниц Википедии. На этой неделе он будет развёрнут и в английской Википедии. * [[File:Reload icon with two arrows.svg|12px|link=|class=skin-invert|Повторяющееся событие]] Подробности об обновлении движка: [[mw:MediaWiki 1.47/wmf.10|MediaWiki]] '''Подробнее''' * Опубликован [[diffblog:2026/06/29/wikimedia-hackathon-2026-building-collaborating-and-shaping-the-future-together/|отчёт]] по Хакатону Викимедиа — 2026. Там описаны проекты, доклады и совместные активности с мероприятия, а также приведены приблизительные планы на Хакатон — 2027. '''''[[m:Special:MyLanguage/Tech/News|Технические новости]]''' подготовлены [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/Writers|техническими писателями]] и публикуются [[m:Special:MyLanguage/User:MediaWiki message delivery|ботом]]&nbsp;• [[m:Special:MyLanguage/Tech/News#contribute|Дополнить]]&nbsp;• [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/2026/28|Перевести]]&nbsp;• [[m:Tech|Помощь]]&nbsp;• [[m:Talk:Tech/News|Оставить отзыв]]&nbsp;• [[m:Global message delivery/Targets/Tech ambassadors|Подписаться или отписаться]].'' </div><section end="technews-2026-W28"/> <bdi lang="en" dir="ltr">[[User:MediaWiki message delivery|MediaWiki message delivery]]</bdi> 13:57, 6 июля 2026 (UTC) <!-- Сообщение отправил Участник:STei (WMF)@metawiki, используя список на странице https://meta.wikimedia.org/w/index.php?title=Global_message_delivery/Targets/Tech_ambassadors&oldid=30773578 --> == Техновости: 2026-29 == <section begin="technews-2026-W29"/><div class="plainlinks"> Последние '''[[m:Special:MyLanguage/Tech/News|новости]]''' технического сообщества Викимедиа. Проинформируйте остальных об этих изменениях. Не все изменения повлияют на вас лично. См. также [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/2026/29|переводы]] на другие языки. '''Новости для редакторов''' * Структурированная задача «[[mw:Special:MyLanguage/Growth/Revise_Tone|Исправьте тон]]» помогает новичкам найти и исправить ненейтрально и неэнциклопедично написанные тексты в статьях Википедии. Она прошла [[w:en:A/B_testing|A/B-тестирование]] в английской, арабской, португальской и французской Википедиях, и её выполнение происходило [[mw:Special:MyLanguage/Growth/Revise_Tone#Experiment_Results|на 38,7 % чаще]], чем стандартной задачи «Корректура», и не сопровождалось снижением качества правок. Тестирование завершилось 9 июля, сейчас задача «Исправьте тон» уже развёрнута в этих разделах Википедии и может настраиваться в Конфигурации сообщества. [[phab:T426364|Планируется]] развёртывание этой задачи и в других вики-проектах. * Настройка конфигурации сообщества, которая позволит [[mw:Special:MyLanguage/Help:Growth/Mentorship#Automated mentor list cleanup|автоматически удалять неактивных наставников]], будет включена в четверг 16 июля [[mw:Special:MyLanguage/Growth/Deployment|в нескольких вики-проектах]]. Наставники — опытные редакторы, помогающие новичкам при помощи [[mw:Special:MyLanguage/Growth/Feature summary|Функций роста]]. Предлагаем администраторам настроить эту функциональность заранее по ссылке [[w:Special:CommunityConfiguration/Mentorship|Special:CommunityConfiguration/Mentorship]]. * [[File:Reload icon with two arrows.svg|12px|link=|class=skin-invert|Повторяющееся событие]] Приглашаем ознакомиться с отчётом о [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/Recently resolved community tasks|решённых задачах]]; на прошлой неделе {{PLURAL:38|была решена|было решено}} {{formatnum:38}} {{PLURAL:38|задача|задачи|задач}}. Например, исправлена проблема, из-за которой некоторых пользователей приложения Википедии под Андроид выкидывало из аккаунта сразу после логина. [https://phabricator.wikimedia.org/T316916] '''Технические обновления''' * Исправлена проблема, из-за которой при внесении на страницу правок через пользовательские скрипты или гаджеты исчезали заданные для неё метки для списка наблюдения. [https://phabricator.wikimedia.org/T423778] * В рамках работы над багом в браузере Safari (см. [[phab:T425211]]), в вики-проектах, где включён Парсоид, изменится поведение вики-ссылок: они будут использовать абсолютные URL, не зависящие от протокола. Вывод REST API не изменится, там будут так же использоваться протоколо-специфичные URL. Гаджетам, пользовательским скриптам, ботам и CSS, ссылающимся на протоколо-специфичные URL в вики-ссылках, понадобится обновление. [https://phabricator.wikimedia.org/T431358] * [[File:Reload icon with two arrows.svg|12px|link=|class=skin-invert|Повторяющееся событие]] Подробности об обновлении движка: [[mw:MediaWiki 1.47/wmf.11|MediaWiki]] '''Подробнее''' * Команда экспериментов с платформой опубликовала в нашем блоге пост о том, как прошёл первый год их работы. Там перечислены как успешные эксперименты, уже развёрнутые в вики-проектах после тестирования, такие как Проверка вставляемого текста, Проверка на сноски и Проверка тона, так и работа, которая не привела к изменениям. [[diffblog:2026/07/07/moving-the-needle-how-we-test-new-ideas-across-wikimedia-projects|Полностью пост можно прочесть в блоге Diff]]. '''''[[m:Special:MyLanguage/Tech/News|Технические новости]]''' подготовлены [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/Writers|техническими писателями]] и публикуются [[m:Special:MyLanguage/User:MediaWiki message delivery|ботом]]&nbsp;• [[m:Special:MyLanguage/Tech/News#contribute|Дополнить]]&nbsp;• [[m:Special:MyLanguage/Tech/News/2026/29|Перевести]]&nbsp;• [[m:Tech|Помощь]]&nbsp;• [[m:Talk:Tech/News|Оставить отзыв]]&nbsp;• [[m:Global message delivery/Targets/Tech ambassadors|Подписаться или отписаться]].'' </div><section end="technews-2026-W29"/> <bdi lang="en" dir="ltr">[[User:MediaWiki message delivery|MediaWiki message delivery]]</bdi> 16:11, 13 июля 2026 (UTC) <!-- Сообщение отправил Участник:STei (WMF)@metawiki, используя список на странице https://meta.wikimedia.org/w/index.php?title=Global_message_delivery/Targets/Tech_ambassadors&oldid=30804401 --> nfq74is3n7uus6mn8cs3i93e74idsm8 ЭСБЕ/Шуаль 0 83053 5729945 3655336 2026-07-13T13:08:19Z Henry Merrivale 56557 removed [[Category:ЭСБЕ:Библия]]; added [[Category:ЭСБЕ:Библия:География]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729945 wikitext text/x-wiki {{ЭСБЕ |ВИКИПЕДИЯ= |ВИКИТЕКА= |ВИКИСКЛАД= |ВИКИСЛОВАРЬ= |ВИКИЦИТАТНИК= |ВИКИУЧЕБНИК= |ВИКИНОВОСТИ= |ВИКИВИДЫ= |МЭСБЕ= |ЕЭБЕ= |БЭАН= |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= |КАЧЕСТВО=2 }} '''Шуаль''' или ''Суаль'' (евр., 1 Цар., XIII, 17) — округ в колене Вениаминовом. В этом округе находился город Офра. Сюда, во время войны Саула с филистимлянами, направился один из трех отрядов филистимлян для разорения и опустошения земли Израильской. Область Ш. неизвестна; может быть, она тожественна с землей [[ЭСБЕ/Саалим|Саалим (см.)]]. [[Категория:ЭСБЕ:Библия:География]] rqkd5xne3g2sqa6jdi05bk7yf26pacm Шаблон:CC-BY-SA-3.0 10 89858 5730151 5005014 2026-07-14T07:38:30Z Butko 139 Удаление из [[Category:Шаблоны:Авторские права]] с помощью «[[c:Help:Gadget-Cat-a-lot/ru|Cat-a-lot]]» 5730151 wikitext text/x-wiki {{license |images = [[Image:CC_some_rights_reserved.svg|90px|Creative Commons: Some Rights Reserved]] <br> [[Image:Cc-by new white.svg|24px|BY]][[Image:Cc-sa white.svg|24px|SA]] |text = Это произведение распространяется на условиях лицензии '''[[w:Creative Commons|Creative Commons]] [http://www.creativecommons.org/licenses/by-sa/3.0/deed.ru Attribution-ShareAlike 3.0 Unported] (CC-BY-SA 3.0)'''. {{#if:{{{1|}}}{{{переведеноКем|}}}|<br>}}{{#if:{{{1|}}}|<small>Владелец исключительных авторских прав: {{{1}}}</small>}}{{#if: {{{2|}}}|<small>, источник сведений о лицензии: {{{2}}}.</small>}} {{ #if:{{{переведеноКем|}}} | Перевод выполнен {{{переведеноКем}}}, впервые опубликован в Викитеке и доступен на условиях лицензии CC-BY-SA 3.0 Unported, подробнее см. [[Wikimedia: Terms of Use]].| }} Вы можете без ограничений распространять данную работу, изменять и использовать её в любых (в том числе коммерческих) целях при условии указания '''оригинального авторства''' и сохранения '''данной лицензии в производных работах'''. }}<includeonly>{{#if:{{{nocat|}}}||{{#switch:{{NAMESPACE}}|Файл=[[Категория:Файлы:Creative Commons BY-SA]]|[[Категория:Creative Commons BY-SA 3.0]]}}}}</includeonly><noinclude> {{doc}} [[Категория:Шаблоны:Creative Commons]] </noinclude> edmr61xs1lsuu19t6ks5h4cetys7an3 ЭСБЕ/Тебеф 0 100240 5729946 5104106 2026-07-13T13:09:25Z Henry Merrivale 56557 removed [[Category:ЭСБЕ:Библия]]; added [[Category:ЭСБЕ:Иудаизм]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729946 wikitext text/x-wiki {{ЭСБЕ | КАЧЕСТВО = 2 }} '''Тебеф''' (Есф. II, 16) — десятый месяц священного еврейского года и четвертый гражданского, соответствующий нашему декабрю. В 10-й день этого месяца у иудеев был пост по причине начала осады Иерусалима Навуходоносором (Зах. VIII, 19; ср. 4 Цар. XXV, 1; Иерем. XXXIX, 1). [[Категория:ЭСБЕ:Календарь]] [[Категория:ЭСБЕ:Иудаизм]] ma2qcoei9zu7latsylcyvmlvwaaue3y Шаблон:Kremlin.ru 10 123744 5730166 4197900 2026-07-14T07:39:31Z Butko 139 Перемещение из [[Category:Шаблоны:Авторские права]] в [[Category:Шаблоны:Creative Commons]] с помощью «[[c:Help:Gadget-Cat-a-lot/ru|Cat-a-lot]]» 5730166 wikitext text/x-wiki {{license |image = Standard of the President of the Russian Federation.svg<!--PD-icon.svg--> |text = Это произведение взято с веб-сайта '''[[w:Президент России|Президента России]]''' и распространяется на условиях лицензии '''[[w:Creative Commons|Creative&nbsp;Commons]] [https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/ Attribution&nbsp;4.0 International] (CC-BY)'''. |note= Оно свободно распространяется в любых средствах массовой информации, на серверах сети Интернет или на любых иных носителях без каких-либо ограничений по объёму и срокам публикации. Единственным и обязательным условием перепечатки и ретрансляции является ссылка на первоисточник — '''[http://www.kremlin.ru/ www.kremlin.ru]'''. См. также: * [http://archive.kremlin.ru/articles/about_site06.shtml Kremlin.ru — Об использовании информации сайта] * [[:Файл:Kremlin authorisation-Russian.pdf|Цифровая копия подтверждающего письма Администрации Президента России]]. }}<noinclude> [[Категория:Шаблоны:Creative Commons|{{PAGENAME}}]] </noinclude> <includeonly>{{{category|[[Category:CC attribution 4.0]]}}}</includeonly> 768mv6c2ou9ox3tpxjm5j1v7tpl77gj ЭСБЕ/Полевой военный суд 0 143471 5729934 3629834 2026-07-13T12:51:09Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5729934 wikitext text/x-wiki {{ЭСБЕ | КАЧЕСТВО = 2 |ВИКИПЕДИЯ= |ВИКИТЕКА= |ВИКИСКЛАД= |ВИКИСЛОВАРЬ= |ВИКИЦИТАТНИК= |ВИКИУЧЕБНИК= |ВИКИНОВОСТИ= |ВИКИВИДЫ= |МЭСБЕ= |ЕЭБЕ= |БЭАН= |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= }} '''Полевой военный суд''' — был введен в России для военного времени уставом П. судопроизводства 27 января 1812 г. (см. [[ЭСБЕ/Полевое уголовное уложение|Полевое уголовное уложение]]). Этот устав представлял собою подражание французскому закону 13 брюмера V года Республики и в отступление от розыскного процесса военных судов мирного времени, руководствовавшихся постановлениями Воинского Устава 1716 г., требовал устного разбирательства, допускал публичность и состязательный порядок при судоговорении и установлял некоторую независимость военных судов от начальства. П. военный суд открывался по распоряжению главнокомандующего, и состав судебного присутствия (презус, 6 асессоров и аудитор-делопроизводитель) назначался П. аудиториатом, тогда как в мирное время право открывать военно-судные комиссии и назначать судей было предоставлено тому военному начальнику, который предавал виновного суду. Формального следствия в военное время не производилось, но военная полиция имела право произвести расследование и допросить подсудимого и свидетелей, что не устраняло допроса тех же лиц и на суде. Судебное разбирательство в П. военном суде должно было оканчиваться в 24 часа. П. суд рассматривал дело при открытых дверях, в присутствии подсудимого, который вводился в залу заседания без оков и без стражи и мог избрать себе защитника. Рассмотрение дела начиналось допросом подсудимого, который мог поручить отвечать за себя по существу дела своему защитнику и обязан был отвечать лично только по особому приказанию презуса. Подсудимому и его защитнику противопоставлялся обвинитель, в качестве которого мог выступать не только потерпевший от преступления, но и представитель военной полиции или уполномоченный от военного начальства. Законом 8 сент. 1862 г. в П. процесс был введен официальный обвинитель в лице прокурора, избиравшегося для каждого дела из опытнейших аудиторов. Прокурор наравне с членами суда мог предлагать вопросы подсудимому и свидетелям, а в качестве обвинителя имел право возражать подсудимому и его защитнику, с тем, однако, чтобы последнее слово всегда оставалось за защитой. После подсудимого допрашивались свидетели, обвинитель представлял свои объяснения, а подсудимый или его защитник возражал ему, при чем обыкновенно стороны произносили целые речи. Затем презус спрашивал подсудимого и его защитника, не имеют ли они еще чего-либо представить в оправдание вины и после подписи ими соответствующего объявления удалял их из залы заседания и спрашивал судей, не имеют ли они каких-либо замечаний. По удалении публики и прокурора и по закрытии дверей залы заседания презус предлагал судьям вопрос о виновности подсудимого в том преступлении, в котором он обвинялся, собирал голоса членов, начиная с младшего, и после всех заявлял свое мнение. Основанием решения о вине или невиновности подсудимого должно было служить внутреннее убеждение судей, а не теория формальных доказательств, как в судах мирного времени. Если суд признавал подсудимого невиновным, то решение представлялось на утверждение полевого аудиториата, а на ревизию главнокомандующего восходило только при разногласии П. аудиториата с П. военным судом. В случае признания подсудимого виновным председатель определял род преступления, приказывал делопроизводителю приискать соответствующий закон, прочитывал его вслух и предлагал судьям вопрос о применении закона к преступлению, причем мера наказания избиралась единогласно, а при разногласии назначалось слабейшее из предложенных наказаний. Затем делопроизводитель составлял приговор, двери присутствия снова открывались, и председатель читал вслух приговор и закон, на котором он основан. Приговор П. военного суда представлялся на ревизию П. аудиториата и по утверждении его главнокомандующим объявлялся подсудимому. Вследствие недостаточности юридической подготовки аудиторов, представлявших постоянный элемент в военных судах, П. судопроизводство у нас не могло развиться и розыскной процесс мирного времени оказывал свое влияние и на производство П. судов: во время войн предварительное производство дел настолько затягивалось, что масса дел заканчивалась уже по окончании войны, порядком, установленным для мирного времени. П. военные суды учреждались и в мирное время (см. Подсудность военная). Со времени военно-судебной реформы 1867 г. полевые военные суды по прежним законам продолжали открываться только в отдаленных округах, где военно-судебный устав 1867 г. не был еще введен. По этому уставу полевые военные суды в военное время соответствовали военно-окружным и временным военным судам. Выясненные практикой войны 1877—78 гг. недостатки организации П. судов, не связанных с войсковым управлением, вызвали пересмотр постановлений устава о суде в военное время. По действующему ныне IV разделу военно-судебного устава издания 1885 г. в военное время суды открываются при штабах корпусов, причем П. военных судов более не существует. Ср. Шендзиковский, «О военном суде в военное время» (СПб., 1892); Ахшарумов, «О суде в военное время» (реферат в СПб. юридическом обществе, протоколы уголовн. отдел. за 1881 г.). {{ЭСБЕ/Автор|А. С. Л.}} [[Категория:ЭСБЕ:Судоустройство]] fa5zn979aailxm3jebf66rbrub0wz0a Автор:Семён Григорьевич Фруг 102 143743 5730075 5556281 2026-07-13T20:46:43Z Vladis13 49438 5730075 wikitext text/x-wiki {{Обавторе |ФАМИЛИЯ=Фруг |ИМЕНА=Семён Григорьевич |ВАРИАНТЫИМЁН=псевдиним — ''Иероним Добрый'' |ОПИСАНИЕ=поэт, переводчик |ДРУГОЕ= |МЕСТОРОЖДЕНИЯ=колония Бобровый Кут, Херсонская губерния }} == Произведения == === Поэзия === * [[Исповедь (Фруг)|Исповедь («Из мира легенд, из обители грёз…»)]], опубл. в 1887 * [[Околдуй меня, очаруй меня (Фруг)|«Околдуй меня, очаруй меня…»]], опубл. в 1887 * [[Как унылы наши песни (Фруг)|«Как унылы наши песни…»]], опубл. в 1887 * [[Поминки (Фруг)|Поминки («За хмельной, весёлой чашей…»)]], опубл. в 1887 * [[Памяти друга (Фруг)|Памяти друга («Туча грозная с молнией, ливнем и градом…»)]], опубл. в 1887 * [[Не говорите нам: Бессильна Правда ваша (Фруг)|«Не говорите нам: „Бессильна Правда ваша“…»]], опубл. в 1887 ==== Magna Charta ==== * [[Библия (Фруг)|Библия]] * [[Magna Charta (Фруг)|Magna Charta]] * [[В темнице (Фруг)|В темнице]] * [[Грядущее (Фруг)|Грядущее]] * [[Быстро отдёрнулся полог шатра (Фруг)|«Быстро отдёрнулся полог шатра…»]] * [[Воле всевышней покорный (Фруг)|«Воле всевышней покорный…»]] * [[Прометею (Фруг)|Прометею]] * [[Уноси мою душу (Фруг)|«Уноси мою душу…»]] * [[И длинный ряд веков прошёл (Фруг)|«И длинный ряд веков прошёл…»]] * [[Мрачна моя душа (Фруг)|«Мрачна моя душа…»]] * [[Явление Бога (Фруг)|Явление Бога]] * [[Три книги (Фруг)|Три книги]] * [[Близка немая ночь (Фруг)|Близка немая ночь]] * [[Давид и Голиаф (Фруг)|Давид и Голиаф]] * [[Старое горе (Фруг)|Старое горе]] * [[Пророк-пастух (Фруг)|Пророк-пастух]] * [[Дитя на Ниле (Фруг)|Дитя на Ниле]] * [[В Судные дни (Фруг)|В Судные дни]] * [[Саул и Давид (Фруг)|Саул и Давид]] * [[Царь и певец (Фруг)|Царь и певец]] * [[Две кары (Фруг)|Две кары]] * [[Божья нива (Фруг)|Божья нива]] * [[Пред грозою (Фруг)|Пред грозою]] * [[Рай (Фруг)|Рай]] * [[По прочтении Пророков (Фруг)|По прочтении «Пророков»]] ==== Легенды и сказания ==== * [[Легенда о чаше (Фруг)|Легенда о чаше]] * [[Создание Евы (Фруг)|Создание Евы]] * [[Адамово ребро (Фруг)|Адамово ребро]] * [[Вино (Фруг)|Вино]] * [[Горящий демон (Фруг)|Горящий демон]] * [[Топор и деревья (Фруг)|Топор и деревья]] * [[Паук (Фруг)|Паук]] * [[Арфа (Фруг)|Арфа]] * [[Дети земли (Фруг)|Дети земли]] * [[Аман (Фруг)|Аман]] * [[Правда (Фруг)|Правда]] * [[Озия. Драматические сцены (Фруг)|Озия. Драматические сцены]] * [[Bar Mizwo (Фруг)|Bar Mizwo]] * [[Осенние цветы (Фруг)|Осенние цветы]] * [[Книгохранилище (Фруг)|Книгохранилище]] * [[Олимь (Фруг)|Олимь]] * [[Сладкая смерть (Фруг)|Сладкая смерть]] * [[Ключ (Фруг)|Ключ]] ==== Элегии ==== * [[Когда вечернею прохладой (Фруг)|I. «Когда вечернею прохладой…»]] * [[Весною (Фруг)|II. Весною]] * [[Осенью (Фруг)|III. Осенью]] * [[Не упрекай меня (Фруг)|IV. Не упрекай меня]] * [[Певцов былых времён (Фруг)|V. «Певцов былых времён…»]] * [[Не ключевой водой (Фруг)|VI. «Не ключевой водой…»]] * [[Старые сосны меня обступили (Фруг)|VII. «Старые сосны меня обступили…»]] * [[Смутный, бледный мир преданий (Фруг)|VIII. «Смутный, бледный мир преданий…»]] * [[Дума (Фруг)|IX. Дума («Вы вновь звучите мне, забытые мотивы…»)]] ==== Листки из дневника ==== * [[Даль морская в мраке тонет (Фруг)|I. «Даль морская в мраке тонет…»]] * [[Грёзы детства золотого (Фруг)|II. «Грёзы детства золотого…»]] * [[Сеятелям (Фруг)|III. Сеятелям]] * [[Еврейская мелодия (Фруг)|Еврейская мелодия]] * [[Меч и паутина (Фруг)|Меч и паутина]] * [[Изгнанникам (Фруг)|Изгнанникам]] * [[Поэту (Фруг)|Поэту]] * [[Последний раздел (Фруг)|Последний раздел]] * [[Контрасту (Фруг)|Контрасту]] * [[Две картины (Фруг)|Две картины]] * [[На родине (Фруг)|На родине]] * [[Ребёнку (Фруг)|Ребёнку]] * [[Над Днепром (Фруг)|Над Днепром]] * [[Дума (Фруг)|Дума]] * [[Сестре (Фруг)|Сестре]] * [[Песня жизни (Фруг)|Песня жизни]] * [[Инвалид (Фруг)|Инвалид]] * [[Дедушкины сказки (Фруг)|Дедушкины сказки]] * [[Зачем отравили вы песню мою? (Фруг)|«Зачем отравили вы песню мою?…»]] ==== Поэмы ==== * [[Дочь Иеффая (Фруг)|Дочь Иеффая]] * [[Последний бой (Фруг)|Последний бой]] * [[Диспут (Фруг)|Диспут]] * [[Рабби-Амнон (Фруг)|Рабби-Амнон]] * [[Последнее свидание (Фруг)|Последнее свидание]] * [[Жертва (Фруг)|Жертва]] * [[Девора (Фруг)|Девора]] * [[Смерть Самсона (Фруг)|Смерть Самсона]] * [[Дочь шамэса (Фруг)|Дочь шамэса]] * [[Ломтик халы (Фруг)|Ломтик халы]] ==== Остальные ==== * [[Бумажный мост (Фруг)|Бумажный мост]] (сказка) * [[Поминальная свеча (Фруг)|Поминальная свеча]] * [[В капище (Фруг)|В капище]] * [[В Украйне (Фруг)|В Украйне]] * [[Вестники весны (Фруг)|Вестники весны]] * [[Горячих слёз бушующее море (Фруг)|«Горячих слёз бушующее море…»]] * [[Иеремиада, I, 20, 22 (Фруг)|Иеремиада, I, 20, 22]] * [[Призыв (Фруг)|Призыв]] * [[Сонет (Фруг)|Сонет (Надпись на портрете)]] * [[Fata Morgana (Фруг)|Fata Morgana]] === Переводы === * Х. Н. Бялик, И. Х. Равницкий ** [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик, Равницкий; Фруг)|Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей]]. 1910/1914 == См. также == * [[Давным-давно я знал, что Фруг ты (Фофанов)|<На С.&nbsp;Г.&nbsp;Фруга> («Давным-давно я знал, что Фруг ты…»)]] — эпиграмма [[Константин Михайлович Фофанов|К.&nbsp;М.&nbsp;Фофанова]], ''1891'' {{АП|ГОД=1916}} [[Категория:Переводчики]] [[Категория:Поэты России]] md25itivvr0acz4ybtbchrbg0j8soju Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик, Равницкий; Фруг) 0 143745 5730038 5040201 2026-07-13T20:31:25Z Vladis13 49438 Vladis13 переименовал страницу [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей]] в [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик; Фруг)]]: согласно [[ВТ:Названия страниц]] 5040201 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Хаим Нахман Бялик | ПЕРЕВОДЧИК = [[Семён Григорьевич Фруг]] | НАЗВАНИЕ = Агада. | ПОДЗАГОЛОВОК = Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей | ИЗЦИКЛА = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = he | ДАТАСОЗДАНИЯ = 1910 год | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1916 год | ИСТОЧНИК = {{книга|автор=Хаим Нахман Бялик|часть=|заглавие=Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей|оригинал=|ссылка=|издание=|место=М.|издательство=«Раритет»|год=1993|том=|страницы=|страниц=|isbn=5-85735-076-X}} | ДРУГОЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | КАЧЕСТВО = 4 }} == Оглавление == * [[/Сокращения|Сокращения]] * [[/О притче|О притче]] * [[/Сотворение мира и первые поколения|Сотворение мира и первые поколения]] {{PD-simple-translate}} [[Категория:Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей| *]] [[Категория:Переводы 1916 года]] oaj4xrfy8g6xkhdgonkdi18tjurqn5q 5730054 5730038 2026-07-13T20:37:55Z Vladis13 49438 5730054 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОРЫ = [[Автор:Хаим Нахман Бялик|Х. Н. Бялик]], [[w:Равницкий, Иехошуа Хоне|И. Х. Равницкий]] | ПЕРЕВОДЧИК = [[Автор:Семён Григорьевич Фруг|С. Г. Фруг]] | НАЗВАНИЕ = Агада. | ПОДЗАГОЛОВОК = Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей | ИЗЦИКЛА = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = he | ДАТАСОЗДАНИЯ = 1910 год | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1916 год | ИСТОЧНИК = {{книга|автор=Хаим Нахман Бялик|часть=|заглавие=Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей|оригинал=|ссылка=|издание=|место=М.|издательство=«Раритет»|год=1993|том=|страницы=|страниц=|isbn=5-85735-076-X}} | ДРУГОЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | КАЧЕСТВО = 4 | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-Russia-expired }} == Оглавление == * [[/О притче|О притче]] * [[/Сотворение мира и первые поколения|Сотворение мира и первые поколения]] * Праотцы * Рабство и Исход * В пустыне * Судьи. Цари. Пророки. * Разрушение Первого Храма * От Первого до Второго Храма * Эпоха Второго Храма * Разрушение Второго Храма * Раби Симеон бен Шетах * Хони Гамеагел и его потомки * Гиллель старший * Школа Шаммая и школа Гиллеля * Ионатан бен Узиэль * Р. Акавия бен Магалалэл * Рабан Иоханан бен Заккай * Р. Ханина бен Доса * Рабан Гамлиэль II Ямнийский * Р. Элиэзер (великий) бен Гиркан * Р. Иошуа бен Ханания * Нахум Иш-Гамзо * Р. Тарфон * Р. Акиба * Десять великомучеников * Р. Меир (Негораи). Элиша бен Абуя (Ахер). Берурия * Р. Симеон бен Иохай и сын его Элазар * Р. Птнхас бен Яир * Р. Иуда-Наси (Раби, Рабену Га-Кадош) * Р. Хия * Р. Иоханан и р. Симеон бен Лакиш (Реш-Лакиш) * Рав (рав Аба) * Самуил (Ярхинаи) * Рав Гуна * Рав Шешет * Раба бар Нахмани * Р. Иосе из Юкрата * Прежние и нынешние * В честь учителя * Сапданы * [[/Сокращения|Сокращения]] [[Категория:Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей| *]] [[Категория:Переводы 1916 года]] 9ah4s7iyc3kty9nt857ddd296skemi4 5730055 5730054 2026-07-13T20:38:10Z Vladis13 49438 Vladis13 переименовал страницу [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик; Фруг)]] в [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик, Равницкий; Фруг)]] 5730054 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОРЫ = [[Автор:Хаим Нахман Бялик|Х. Н. Бялик]], [[w:Равницкий, Иехошуа Хоне|И. Х. Равницкий]] | ПЕРЕВОДЧИК = [[Автор:Семён Григорьевич Фруг|С. Г. Фруг]] | НАЗВАНИЕ = Агада. | ПОДЗАГОЛОВОК = Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей | ИЗЦИКЛА = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = he | ДАТАСОЗДАНИЯ = 1910 год | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1916 год | ИСТОЧНИК = {{книга|автор=Хаим Нахман Бялик|часть=|заглавие=Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей|оригинал=|ссылка=|издание=|место=М.|издательство=«Раритет»|год=1993|том=|страницы=|страниц=|isbn=5-85735-076-X}} | ДРУГОЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | КАЧЕСТВО = 4 | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-Russia-expired }} == Оглавление == * [[/О притче|О притче]] * [[/Сотворение мира и первые поколения|Сотворение мира и первые поколения]] * Праотцы * Рабство и Исход * В пустыне * Судьи. Цари. Пророки. * Разрушение Первого Храма * От Первого до Второго Храма * Эпоха Второго Храма * Разрушение Второго Храма * Раби Симеон бен Шетах * Хони Гамеагел и его потомки * Гиллель старший * Школа Шаммая и школа Гиллеля * Ионатан бен Узиэль * Р. Акавия бен Магалалэл * Рабан Иоханан бен Заккай * Р. Ханина бен Доса * Рабан Гамлиэль II Ямнийский * Р. Элиэзер (великий) бен Гиркан * Р. Иошуа бен Ханания * Нахум Иш-Гамзо * Р. Тарфон * Р. Акиба * Десять великомучеников * Р. Меир (Негораи). Элиша бен Абуя (Ахер). Берурия * Р. Симеон бен Иохай и сын его Элазар * Р. Птнхас бен Яир * Р. Иуда-Наси (Раби, Рабену Га-Кадош) * Р. Хия * Р. Иоханан и р. Симеон бен Лакиш (Реш-Лакиш) * Рав (рав Аба) * Самуил (Ярхинаи) * Рав Гуна * Рав Шешет * Раба бар Нахмани * Р. Иосе из Юкрата * Прежние и нынешние * В честь учителя * Сапданы * [[/Сокращения|Сокращения]] [[Категория:Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей| *]] [[Категория:Переводы 1916 года]] 9ah4s7iyc3kty9nt857ddd296skemi4 5730078 5730055 2026-07-13T20:52:20Z Vladis13 49438 5730078 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОРЫ = [[Автор:Хаим Нахман Бялик|Х. Н. Бялик]], [[w:Равницкий, Иехошуа Хоне|И. Х. Равницкий]] | ПЕРЕВОДЧИК = [[Автор:Семён Григорьевич Фруг|С. Г. Фруг]] | НАЗВАНИЕ = Агада | ПОДЗАГОЛОВОК = Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей | ИЗЦИКЛА = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = he | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1910/1914 | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = Агада: Сказания, притчи, изречения, Талмуда и Мидрашей : в 4-х частях / Перевод с введ. С. Г. Фруга. По «Сефер-Гаагада», сост. И. Х. Равницким и Х. Н. Бяликом. Одесса, [тип. М. А. Миньковскаго, 1910—1914]. [Издано 2 части из 4-х.] —Ч. I, 1910, Ч. II, 1914. | ИСТОЧНИК = {{книга|автор=Хаим Нахман Бялик|часть=|заглавие=Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей|оригинал=|ссылка=|издание=|место=М.|издательство=«Раритет»|год=1993|том=|страницы=|страниц=|isbn=5-85735-076-X}} | ДРУГОЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | КАЧЕСТВО = 4 | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-Russia-expired }} == Оглавление == * [[/О притче|О притче]] * [[/Сотворение мира и первые поколения|Сотворение мира и первые поколения]] * Праотцы * Рабство и Исход * В пустыне * Судьи. Цари. Пророки. * Разрушение Первого Храма * От Первого до Второго Храма * Эпоха Второго Храма * Разрушение Второго Храма * Раби Симеон бен Шетах * Хони Гамеагел и его потомки * Гиллель старший * Школа Шаммая и школа Гиллеля * Ионатан бен Узиэль * Р. Акавия бен Магалалэл * Рабан Иоханан бен Заккай * Р. Ханина бен Доса * Рабан Гамлиэль II Ямнийский * Р. Элиэзер (великий) бен Гиркан * Р. Иошуа бен Ханания * Нахум Иш-Гамзо * Р. Тарфон * Р. Акиба * Десять великомучеников * Р. Меир (Негораи). Элиша бен Абуя (Ахер). Берурия * Р. Симеон бен Иохай и сын его Элазар * Р. Птнхас бен Яир * Р. Иуда-Наси (Раби, Рабену Га-Кадош) * Р. Хия * Р. Иоханан и р. Симеон бен Лакиш (Реш-Лакиш) * Рав (рав Аба) * Самуил (Ярхинаи) * Рав Гуна * Рав Шешет * Раба бар Нахмани * Р. Иосе из Юкрата * Прежние и нынешние * В честь учителя * Сапданы * [[/Сокращения|Сокращения]] [[Категория:Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей| *]] [[Категория:Переводы 1916 года]] qs39d1ozokz8qm0xyio13ctghjt52di Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик, Равницкий; Фруг)/О притче 0 143747 5730042 5040202 2026-07-13T20:31:26Z Vladis13 49438 Vladis13 переименовал страницу [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей/О притче]] в [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик; Фруг)/О притче]]: согласно [[ВТ:Названия страниц]] 5040202 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Хаим Нахман Бялик | ПЕРЕВОДЧИК = [[Семён Григорьевич Фруг]] | НАЗВАНИЕ = Агада. | ПОДЗАГОЛОВОК = Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей. | ЧАСТЬ = {{SUBPAGENAME}} | ИЗЦИКЛА = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = he | ДАТАСОЗДАНИЯ = 1910 год | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1916 год | ИСТОЧНИК = {{книга|автор=Хаим Нахман Бялик|часть=|заглавие=Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей|оригинал=|ссылка=|издание=|место=М.|издательство=«Раритет»|год=1993|том=|страницы=|страниц=|isbn=5-85735-076-X}} | ДРУГОЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | КАЧЕСТВО = 3 | ПРЕДЫДУЩИЙ = [[../Сокращения|Сокращения]] | СЛЕДУЮЩИЙ = [[../Сотворение мира и первые поколения|Сотворение мира и первые поколения]] }} <div class='indent'> Не относись к притче пренебрежительно. Подобно тому, к при свете грошовой свечки отыскивается оброненный золотой или жемчужина, так с помощью притчи познается истина. (''Ш.-Гаш. P.'') ---- «Сверх того, что Екклезиаст был мудр, он еще учил народ знанию. Он все изучал, исследовал и много притчей составил». Рав Нахман учил: «До Соломона Тора, источник мудрости и истины, представлялась людям в виде лабиринта со множеством входов и выходов, в которых невозможно было не заблудиться. Явился Соломон — и притча стала тем клубком ниток, с помощью которого люди стали свободно ходить по лабиринту Торы». Раби Ханина говорил: «Был глубокий колодезь с превосходной студёной водой, которою долгое время никто не пользовался, пока нашёлся человек, который, связав вместе несколько верёвок, начал черпать воду из колодца, а за ним и другие стали черпать и пить. Так и Соломон: сказание за сказанием, притча за притчей — он достиг сокровеннейших источников знания» (''там же''). ---- В одном городе поучали народ одновременно раби Абагу и рав Хия бар Аба. Рав Хию, который объяснял галаху (закон), вскоре все поі нули и собрались вокруг раби Абагу, с увлечением слушая сказани притчи. Покинутый слушателями рав Хия пал духом. Видя это, рав Абагу обратился к нему со следующей притчей: «В одно место пришли два торговца: один продает драгоценные камни, другой — простые, полезные предметы домашнего обихода. Не естественно ли, что у второго окажется несравненно больше покупателей, нежели у первого?» (''Сота, 40'') ---- Велико было соперничество между галахистами и агадистами. Раби Исаака Нафха пришли послушать рав Ами и рав Аси. Первый желал поучиться галахе, второй послушать агаду, и каждый просил о своём, не давая учителю приступить ни к той, ни к другой лекции. По поводу этого раби Исаак сказал: «Своим соперничеством вы поставили меня в положение человека средних лет, имеющего двух жён — молодую и старую: первая выщипывает у него седые волосы, чтобы он имел вид молодого, а вторая — тёмные волосы, чтобы он более походил на старика. В конце концов бедный человек остается лысым». (''Б.-К.,60'') ---- «До пределов вселенной слова их доходят». Это сказано о словах притчи (''Т.д. Ел.''). «Ты пьёшь вино — кровь виноградных ягод». Подобно вину, притча влечёт к себе сердце человеческое (''Сифре''). ---- «Освежите меня яблоками», — говорит Суламита в [[Песнь песней Соломона|«Песне песней»]]. Читайте притчи: вкусом и ароматом плодам яблони подобны они. ---- Галаха — хлеб, агада — вино (''Ваик.-Р., 1''). </div> {{PD-simple-translate}} [[Категория:Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей| 01]] [[Категория:Переводы 1916 года]] cnqosfnv6hb8qv4qv47mvluwaz3glff 5730059 5730042 2026-07-13T20:38:10Z Vladis13 49438 Vladis13 переименовал страницу [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик; Фруг)/О притче]] в [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик, Равницкий; Фруг)/О притче]] 5040202 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Хаим Нахман Бялик | ПЕРЕВОДЧИК = [[Семён Григорьевич Фруг]] | НАЗВАНИЕ = Агада. | ПОДЗАГОЛОВОК = Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей. | ЧАСТЬ = {{SUBPAGENAME}} | ИЗЦИКЛА = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = he | ДАТАСОЗДАНИЯ = 1910 год | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1916 год | ИСТОЧНИК = {{книга|автор=Хаим Нахман Бялик|часть=|заглавие=Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей|оригинал=|ссылка=|издание=|место=М.|издательство=«Раритет»|год=1993|том=|страницы=|страниц=|isbn=5-85735-076-X}} | ДРУГОЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | КАЧЕСТВО = 3 | ПРЕДЫДУЩИЙ = [[../Сокращения|Сокращения]] | СЛЕДУЮЩИЙ = [[../Сотворение мира и первые поколения|Сотворение мира и первые поколения]] }} <div class='indent'> Не относись к притче пренебрежительно. Подобно тому, к при свете грошовой свечки отыскивается оброненный золотой или жемчужина, так с помощью притчи познается истина. (''Ш.-Гаш. P.'') ---- «Сверх того, что Екклезиаст был мудр, он еще учил народ знанию. Он все изучал, исследовал и много притчей составил». Рав Нахман учил: «До Соломона Тора, источник мудрости и истины, представлялась людям в виде лабиринта со множеством входов и выходов, в которых невозможно было не заблудиться. Явился Соломон — и притча стала тем клубком ниток, с помощью которого люди стали свободно ходить по лабиринту Торы». Раби Ханина говорил: «Был глубокий колодезь с превосходной студёной водой, которою долгое время никто не пользовался, пока нашёлся человек, который, связав вместе несколько верёвок, начал черпать воду из колодца, а за ним и другие стали черпать и пить. Так и Соломон: сказание за сказанием, притча за притчей — он достиг сокровеннейших источников знания» (''там же''). ---- В одном городе поучали народ одновременно раби Абагу и рав Хия бар Аба. Рав Хию, который объяснял галаху (закон), вскоре все поі нули и собрались вокруг раби Абагу, с увлечением слушая сказани притчи. Покинутый слушателями рав Хия пал духом. Видя это, рав Абагу обратился к нему со следующей притчей: «В одно место пришли два торговца: один продает драгоценные камни, другой — простые, полезные предметы домашнего обихода. Не естественно ли, что у второго окажется несравненно больше покупателей, нежели у первого?» (''Сота, 40'') ---- Велико было соперничество между галахистами и агадистами. Раби Исаака Нафха пришли послушать рав Ами и рав Аси. Первый желал поучиться галахе, второй послушать агаду, и каждый просил о своём, не давая учителю приступить ни к той, ни к другой лекции. По поводу этого раби Исаак сказал: «Своим соперничеством вы поставили меня в положение человека средних лет, имеющего двух жён — молодую и старую: первая выщипывает у него седые волосы, чтобы он имел вид молодого, а вторая — тёмные волосы, чтобы он более походил на старика. В конце концов бедный человек остается лысым». (''Б.-К.,60'') ---- «До пределов вселенной слова их доходят». Это сказано о словах притчи (''Т.д. Ел.''). «Ты пьёшь вино — кровь виноградных ягод». Подобно вину, притча влечёт к себе сердце человеческое (''Сифре''). ---- «Освежите меня яблоками», — говорит Суламита в [[Песнь песней Соломона|«Песне песней»]]. Читайте притчи: вкусом и ароматом плодам яблони подобны они. ---- Галаха — хлеб, агада — вино (''Ваик.-Р., 1''). </div> {{PD-simple-translate}} [[Категория:Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей| 01]] [[Категория:Переводы 1916 года]] cnqosfnv6hb8qv4qv47mvluwaz3glff 5730070 5730059 2026-07-13T20:39:00Z Vladis13 49438 5730070 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОРЫ = [[Автор:Хаим Нахман Бялик|Х. Н. Бялик]], [[w:Равницкий, Иехошуа Хоне|И. Х. Равницкий]] | ПЕРЕВОДЧИК = [[Автор:Семён Григорьевич Фруг|С. Г. Фруг]] | НАЗВАНИЕ = Агада. | ПОДЗАГОЛОВОК = Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей. | ЧАСТЬ = {{SUBPAGENAME}} | ИЗЦИКЛА = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = he | ДАТАСОЗДАНИЯ = 1910 год | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1916 год | ИСТОЧНИК = {{книга|автор=Хаим Нахман Бялик|часть=|заглавие=Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей|оригинал=|ссылка=|издание=|место=М.|издательство=«Раритет»|год=1993|том=|страницы=|страниц=|isbn=5-85735-076-X}} | ДРУГОЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | КАЧЕСТВО = 3 | ПРЕДЫДУЩИЙ = [[../Сокращения|Сокращения]] | СЛЕДУЮЩИЙ = [[../Сотворение мира и первые поколения|Сотворение мира и первые поколения]] }} <div class='indent'> Не относись к притче пренебрежительно. Подобно тому, к при свете грошовой свечки отыскивается оброненный золотой или жемчужина, так с помощью притчи познается истина. (''Ш.-Гаш. P.'') ---- «Сверх того, что Екклезиаст был мудр, он еще учил народ знанию. Он все изучал, исследовал и много притчей составил». Рав Нахман учил: «До Соломона Тора, источник мудрости и истины, представлялась людям в виде лабиринта со множеством входов и выходов, в которых невозможно было не заблудиться. Явился Соломон — и притча стала тем клубком ниток, с помощью которого люди стали свободно ходить по лабиринту Торы». Раби Ханина говорил: «Был глубокий колодезь с превосходной студёной водой, которою долгое время никто не пользовался, пока нашёлся человек, который, связав вместе несколько верёвок, начал черпать воду из колодца, а за ним и другие стали черпать и пить. Так и Соломон: сказание за сказанием, притча за притчей — он достиг сокровеннейших источников знания» (''там же''). ---- В одном городе поучали народ одновременно раби Абагу и рав Хия бар Аба. Рав Хию, который объяснял галаху (закон), вскоре все поі нули и собрались вокруг раби Абагу, с увлечением слушая сказани притчи. Покинутый слушателями рав Хия пал духом. Видя это, рав Абагу обратился к нему со следующей притчей: «В одно место пришли два торговца: один продает драгоценные камни, другой — простые, полезные предметы домашнего обихода. Не естественно ли, что у второго окажется несравненно больше покупателей, нежели у первого?» (''Сота, 40'') ---- Велико было соперничество между галахистами и агадистами. Раби Исаака Нафха пришли послушать рав Ами и рав Аси. Первый желал поучиться галахе, второй послушать агаду, и каждый просил о своём, не давая учителю приступить ни к той, ни к другой лекции. По поводу этого раби Исаак сказал: «Своим соперничеством вы поставили меня в положение человека средних лет, имеющего двух жён — молодую и старую: первая выщипывает у него седые волосы, чтобы он имел вид молодого, а вторая — тёмные волосы, чтобы он более походил на старика. В конце концов бедный человек остается лысым». (''Б.-К.,60'') ---- «До пределов вселенной слова их доходят». Это сказано о словах притчи (''Т.д. Ел.''). «Ты пьёшь вино — кровь виноградных ягод». Подобно вину, притча влечёт к себе сердце человеческое (''Сифре''). ---- «Освежите меня яблоками», — говорит Суламита в [[Песнь песней Соломона|«Песне песней»]]. Читайте притчи: вкусом и ароматом плодам яблони подобны они. ---- Галаха — хлеб, агада — вино (''Ваик.-Р., 1''). </div> {{PD-simple-translate}} [[Категория:Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей| 01]] [[Категория:Переводы 1916 года]] jiqezr1wny4so9a7brrnd8od9fae3mb Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик, Равницкий; Фруг)/Сокращения 0 143748 5730046 5040204 2026-07-13T20:31:26Z Vladis13 49438 Vladis13 переименовал страницу [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей/Сокращения]] в [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик; Фруг)/Сокращения]]: согласно [[ВТ:Названия страниц]] 5040204 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Хаим Нахман Бялик | ПЕРЕВОДЧИК = [[Семён Григорьевич Фруг]] | НАЗВАНИЕ = Агада. | ПОДЗАГОЛОВОК = Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей. | ЧАСТЬ = {{SUBPAGENAME}} | ИЗЦИКЛА = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = he | ДАТАСОЗДАНИЯ = 1910 год | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1916 год | ИСТОЧНИК = {{книга|автор=Хаим Нахман Бялик|часть=|заглавие=Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей|оригинал=|ссылка=|издание=|место=М.|издательство=«Раритет»|год=1993|том=|страницы=|страниц=|isbn=5-85735-076-X}} | ДРУГОЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | КАЧЕСТВО = 3 | ПРЕДЫДУЩИЙ = [[{{BASEPAGENAME}}|Содержание]] | СЛЕДУЮЩИЙ = [[../О притче|О притче]] }} <div class='indent'> * А.-Б. д. Сира — [[ЕЭБЕ/Псевдо-Сирах|Алеф-Бет де-бен-Сира]]. * Аб. д. Нат. — [[ЕЭБЕ/Абот де-рабби Натан|Абот дераби Натан]]. * Аба-Гур. — Аба Гурион. * Абк. — Абкир. * Ав. 3. — [[ЕЭБЕ/Абода Зара|Трактат Авода-Зара]]. * Аг. Эс. — [[ЕЭБЕ/Эстер Рабба|Агадат Эстер]]. * Б. Б. — [[ЕЭБЕ/Баба Батра|Трактат Бава-Батра]]. * Б. К. — [[ЕЭБЕ/Баба Кама|Трактат Бава-Кама]]. * Б. М. — [[ЕЭБЕ/Баба Меция|Трактат Бава-Мециа]]. * Бам.-Р. — [[ЕЭБЕ/Бемидбар рабба|Бамидбар-Раба]]. * Бер. — [[ЕЭБЕ/Берахот, трактат|Трактат Берахот]]. * Бер.-Р. — [[ЕЭБЕ/Берешит рабба|Берешит-Раба]]. * Бет-Гам. — [[ЕЭБЕ/Бет га-Мидраш|Бет-Гамидраш]]. * Бик. — [[ЕЭБЕ/Биккурим|Биккурим]]. * Ваик.-Р. — [[ЕЭБЕ/Вайикра рабба|Ваикра-Раба]]. * Введ. — Введение. * Гит. — [[ЕЭБЕ/Гиттин|Трактат Гиттин]]. * Деб.-Р. — [[ЕЭБЕ/Дебарим рабба|Дебарим-Раба]]. * Зеб. — [[ЕЭБЕ/Зебахим|Трактат Зебахим]]. * Иалк. — [[ЕЭБЕ/Ялкут Шимони|Иалкут (Шимони)]]. * Иеб. — Трактат Иебамот. * Иеруш. — [[ЕЭБЕ/Талмуд|Талмуд Иерушалми]]. * Кет. — [[ЕЭБЕ/Кетубот|Трактат Кетубот]]. * Кидд. — [[ЕЭБЕ/Киддушин|Трактат Киддушин]]. * Ког.-Р. — [[ЕЭБЕ/Когелет Рабба|Когелет-Раба]]. * М. Авр. — Маасе Авраам. * Мак. — [[ЕЭБЕ/Маккот|Трактат Маккот]]. * Мег. — [[ЕЭБЕ/Мегилла|Трактат Мегилла]]. * Мен. — [[ЕЭБЕ/Менахот|Трактат Менахот]]. * Мид., Мидр. — [[ЕЭБЕ/Мидраш|Мидраш]]. * Мид. Ас. Гад. — [[ЕЭБЕ/Мидраш|Мидраш Асерет Гадиброт]]. * Мид. Миш. — [[ЕЭБЕ/Мидраш|Мидраш-Мишлэ]]. * Мидр. Сам. — [[ЕЭБЕ/Самуил, Мидраш|Мидраш Самуил]]. * Нед. — [[ЕЭБЕ/Недарим|Трактат Недарим]]. * П. (Аб.) — [[ЕЭБЕ/Пирке Абот|Пирке (Абот)]]. * П. (Пир.) д. Ел. — [[ЕЭБЕ/Пирке де рабби Элиезер|Перке дераби Елиезер]]. * Пес. — [[ЕЭБЕ/Песахим|Трактат Песахим]]. * Пес. д. К. — [[ЕЭБЕ/Псикта|Песикта дерав Кагана]]. * Песик. (Р.) — [[ЕЭБЕ/Псикта|Песикта (Рабоси)]]. * Пон. Ах. — Поним Ахерим. * Р. — [[ЕЭБЕ/Рабби|Раби]]. * Р. Гаш. — [[ЕЭБЕ/Рош га-Шана, трактат|Трактат Рош-Гашана]]. * Санг. — [[ЕЭБЕ/Сангедрин|Трактат Сангедрин]]. * Сеф. Гаиаш. — [[ЕЭБЕ/Яшар, Сефер га- (агадическое произведение)|Сефер Гаиашар]]. * Сиф.-З. — [[ЕЭБЕ/Сифре Зута|Сифре Зуто]]. * Сот. — [[ЕЭБЕ/Сота, трактат|Трактат Сотта]]. * Сук. — [[ЕЭБЕ/Сукка|Трактат Сукка]]. * Т. д. Ел. — [[ЕЭБЕ/Танна дебе Элиягу|Танна дебэ Елия]]. * Таан. — [[ЕЭБЕ/Таанит|Трактат Таанит]]. * Там. — [[ЕЭБЕ/Тамид|Трактат Тамид]]. * Танх. — [[ЕЭБЕ/Танхума, мидраш|Танхума]]. * Танх. Гак. — Танхума Гакодум. * Тарг. Ш. — [[ЕЭБЕ/Таргум|Таргум Шени]]. * Тиф. Иср. — Тиферес Исроэль. * Тос., Тосеф. — [[ЕЭБЕ/Тосефта|Тосефта]]. * Хаг. — [[ЕЭБЕ/Хагига|Трактат Хагига]]. * Хул. — Трактат Хулин. * Ш. Гаш. Р. — [[ЕЭБЕ/Шир га-Ширим Рабба|Шир Гаширим Раба]]. * Шаб. — [[ЕЭБЕ/Шаббат|Трактат Шаббот]]. * Шек. — [[ЕЭБЕ/Шекалим|Трактат Шекалим]]. * Шем.-Р. — [[ЕЭБЕ/Мидраш|Шемот-Раба]]. * Шох. Т. — Шохер Тов. * Эр. Эрув. — [[ЕЭБЕ/Эрубин|Трактат Эрувин]]. * Эха Р. — [[ЕЭБЕ/Эха Раббати|Эха Раба]]. </div> {{PD-simple-translate}} [[Категория:Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей| 00]] [[Категория:Переводы 1916 года]] clxk2pubpyxz43pp2m1bz966xx6hiz1 5730063 5730046 2026-07-13T20:38:10Z Vladis13 49438 Vladis13 переименовал страницу [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик; Фруг)/Сокращения]] в [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик, Равницкий; Фруг)/Сокращения]] 5040204 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Хаим Нахман Бялик | ПЕРЕВОДЧИК = [[Семён Григорьевич Фруг]] | НАЗВАНИЕ = Агада. | ПОДЗАГОЛОВОК = Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей. | ЧАСТЬ = {{SUBPAGENAME}} | ИЗЦИКЛА = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = he | ДАТАСОЗДАНИЯ = 1910 год | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1916 год | ИСТОЧНИК = {{книга|автор=Хаим Нахман Бялик|часть=|заглавие=Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей|оригинал=|ссылка=|издание=|место=М.|издательство=«Раритет»|год=1993|том=|страницы=|страниц=|isbn=5-85735-076-X}} | ДРУГОЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | КАЧЕСТВО = 3 | ПРЕДЫДУЩИЙ = [[{{BASEPAGENAME}}|Содержание]] | СЛЕДУЮЩИЙ = [[../О притче|О притче]] }} <div class='indent'> * А.-Б. д. Сира — [[ЕЭБЕ/Псевдо-Сирах|Алеф-Бет де-бен-Сира]]. * Аб. д. Нат. — [[ЕЭБЕ/Абот де-рабби Натан|Абот дераби Натан]]. * Аба-Гур. — Аба Гурион. * Абк. — Абкир. * Ав. 3. — [[ЕЭБЕ/Абода Зара|Трактат Авода-Зара]]. * Аг. Эс. — [[ЕЭБЕ/Эстер Рабба|Агадат Эстер]]. * Б. Б. — [[ЕЭБЕ/Баба Батра|Трактат Бава-Батра]]. * Б. К. — [[ЕЭБЕ/Баба Кама|Трактат Бава-Кама]]. * Б. М. — [[ЕЭБЕ/Баба Меция|Трактат Бава-Мециа]]. * Бам.-Р. — [[ЕЭБЕ/Бемидбар рабба|Бамидбар-Раба]]. * Бер. — [[ЕЭБЕ/Берахот, трактат|Трактат Берахот]]. * Бер.-Р. — [[ЕЭБЕ/Берешит рабба|Берешит-Раба]]. * Бет-Гам. — [[ЕЭБЕ/Бет га-Мидраш|Бет-Гамидраш]]. * Бик. — [[ЕЭБЕ/Биккурим|Биккурим]]. * Ваик.-Р. — [[ЕЭБЕ/Вайикра рабба|Ваикра-Раба]]. * Введ. — Введение. * Гит. — [[ЕЭБЕ/Гиттин|Трактат Гиттин]]. * Деб.-Р. — [[ЕЭБЕ/Дебарим рабба|Дебарим-Раба]]. * Зеб. — [[ЕЭБЕ/Зебахим|Трактат Зебахим]]. * Иалк. — [[ЕЭБЕ/Ялкут Шимони|Иалкут (Шимони)]]. * Иеб. — Трактат Иебамот. * Иеруш. — [[ЕЭБЕ/Талмуд|Талмуд Иерушалми]]. * Кет. — [[ЕЭБЕ/Кетубот|Трактат Кетубот]]. * Кидд. — [[ЕЭБЕ/Киддушин|Трактат Киддушин]]. * Ког.-Р. — [[ЕЭБЕ/Когелет Рабба|Когелет-Раба]]. * М. Авр. — Маасе Авраам. * Мак. — [[ЕЭБЕ/Маккот|Трактат Маккот]]. * Мег. — [[ЕЭБЕ/Мегилла|Трактат Мегилла]]. * Мен. — [[ЕЭБЕ/Менахот|Трактат Менахот]]. * Мид., Мидр. — [[ЕЭБЕ/Мидраш|Мидраш]]. * Мид. Ас. Гад. — [[ЕЭБЕ/Мидраш|Мидраш Асерет Гадиброт]]. * Мид. Миш. — [[ЕЭБЕ/Мидраш|Мидраш-Мишлэ]]. * Мидр. Сам. — [[ЕЭБЕ/Самуил, Мидраш|Мидраш Самуил]]. * Нед. — [[ЕЭБЕ/Недарим|Трактат Недарим]]. * П. (Аб.) — [[ЕЭБЕ/Пирке Абот|Пирке (Абот)]]. * П. (Пир.) д. Ел. — [[ЕЭБЕ/Пирке де рабби Элиезер|Перке дераби Елиезер]]. * Пес. — [[ЕЭБЕ/Песахим|Трактат Песахим]]. * Пес. д. К. — [[ЕЭБЕ/Псикта|Песикта дерав Кагана]]. * Песик. (Р.) — [[ЕЭБЕ/Псикта|Песикта (Рабоси)]]. * Пон. Ах. — Поним Ахерим. * Р. — [[ЕЭБЕ/Рабби|Раби]]. * Р. Гаш. — [[ЕЭБЕ/Рош га-Шана, трактат|Трактат Рош-Гашана]]. * Санг. — [[ЕЭБЕ/Сангедрин|Трактат Сангедрин]]. * Сеф. Гаиаш. — [[ЕЭБЕ/Яшар, Сефер га- (агадическое произведение)|Сефер Гаиашар]]. * Сиф.-З. — [[ЕЭБЕ/Сифре Зута|Сифре Зуто]]. * Сот. — [[ЕЭБЕ/Сота, трактат|Трактат Сотта]]. * Сук. — [[ЕЭБЕ/Сукка|Трактат Сукка]]. * Т. д. Ел. — [[ЕЭБЕ/Танна дебе Элиягу|Танна дебэ Елия]]. * Таан. — [[ЕЭБЕ/Таанит|Трактат Таанит]]. * Там. — [[ЕЭБЕ/Тамид|Трактат Тамид]]. * Танх. — [[ЕЭБЕ/Танхума, мидраш|Танхума]]. * Танх. Гак. — Танхума Гакодум. * Тарг. Ш. — [[ЕЭБЕ/Таргум|Таргум Шени]]. * Тиф. Иср. — Тиферес Исроэль. * Тос., Тосеф. — [[ЕЭБЕ/Тосефта|Тосефта]]. * Хаг. — [[ЕЭБЕ/Хагига|Трактат Хагига]]. * Хул. — Трактат Хулин. * Ш. Гаш. Р. — [[ЕЭБЕ/Шир га-Ширим Рабба|Шир Гаширим Раба]]. * Шаб. — [[ЕЭБЕ/Шаббат|Трактат Шаббот]]. * Шек. — [[ЕЭБЕ/Шекалим|Трактат Шекалим]]. * Шем.-Р. — [[ЕЭБЕ/Мидраш|Шемот-Раба]]. * Шох. Т. — Шохер Тов. * Эр. Эрув. — [[ЕЭБЕ/Эрубин|Трактат Эрувин]]. * Эха Р. — [[ЕЭБЕ/Эха Раббати|Эха Раба]]. </div> {{PD-simple-translate}} [[Категория:Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей| 00]] [[Категория:Переводы 1916 года]] clxk2pubpyxz43pp2m1bz966xx6hiz1 Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик, Равницкий; Фруг)/О причте 0 143749 5730044 420311 2026-07-13T20:31:26Z Vladis13 49438 Vladis13 переименовал страницу [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей/О причте]] в [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик; Фруг)/О причте]]: согласно [[ВТ:Названия страниц]] 420311 wikitext text/x-wiki #перенаправление [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей/О притче]] nwg4c1m8fp8emxrrbaod51scgw5wiwx 5730061 5730044 2026-07-13T20:38:10Z Vladis13 49438 Vladis13 переименовал страницу [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик; Фруг)/О причте]] в [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик, Равницкий; Фруг)/О причте]] 420311 wikitext text/x-wiki #перенаправление [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей/О притче]] nwg4c1m8fp8emxrrbaod51scgw5wiwx Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик, Равницкий; Фруг)/Сотворение мира и первые поколения 0 143750 5730048 5040205 2026-07-13T20:31:26Z Vladis13 49438 Vladis13 переименовал страницу [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей/Сотворение мира и первые поколения]] в [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик; Фруг)/Сотворение мира и первые поколения]]: согласно [[ВТ:Названия страниц]] 5040205 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Хаим Нахман Бялик | ПЕРЕВОДЧИК = [[Семён Григорьевич Фруг]] | НАЗВАНИЕ = Агада. | ПОДЗАГОЛОВОК = Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей. | ЧАСТЬ = {{SUBPAGENAME}} | ИЗЦИКЛА = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = he | ДАТАСОЗДАНИЯ = 1910 год | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1916 год | ИСТОЧНИК = {{книга|автор=Хаим Нахман Бялик|часть=|заглавие=Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей|оригинал=|ссылка=|издание=|место=М.|издательство=«Раритет»|год=1993|том=|страницы=|страниц=|isbn=5-85735-076-X}} | ДРУГОЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | КАЧЕСТВО = 3 | ПРЕДЫДУЩИЙ = [[../О притче|О притче]] | СЛЕДУЮЩИЙ = }} <div class='indent'> == I. Сотворение мира == Повествование о сотворении мира начинается с буквы бет ( '''ב''' ), имеющей начертание, открытое только с одной, передней стороны. Этим предуказано, что только то, что последовало после начала божественного миростроительства, может быть доступно человеческому разумению (''Бер.-Р., I'') Был у царя кубок тончайшего стекла. — Чем, — думал царь, — кубок этот наполнять? Горячей влаги стекло не выдержит, от холодной потускнеет. И царь брал кубок только для теплых напитков. Сотворил Бог вселенную и подумал — как руководить Своим творением: одним строгим правосудием — миру грозит разрушение; одним милосердием — земля в грехах потонет. "Соединю, — решил Гос-подь, — правосудие с милосердием. И то, устоит ли?" (''Там же, 12''). == II. Небо и земля == Раби Елеазар бен Симеон учил: — В Писании упоминается то сначала небо, потом земля, то в обратном порядке. Этим указано, что земля и небо вполне равноценны перед Господом (''там же, 2''). == III. Свет == — Как был сотворен свет? — спросил раби Симеон бен Егосадок. — Господь, — ответил раби Самуил бар Нахман, — облачился в ослепительно белые ризы, от которых потоками хлынул свет, засиявший от края до края вселенной (''там же''). Раби Елеазар учил: — Свет, сотворённый Предвечным в первый день творения, был такой чистоты и силы, что человек мог видеть от конца до конца вселенной. С появлением на земле греха и порока дивный свет этот начал тускнеть и, наконец, отнят был Всевышним у земного мира и приуготован для праведников в загробной жизни (''Хаг., 12''). == IV. Деревья и злаки == Когда сотворено было железо, трепет страха прошел по деревьям. Но железо сказало: — Не давайте рукоятки для топора — и ни одно из вас повреждено не будет (''Бер.-Р., 5''). Раби Симон учил: — Каждая былинка имеет ангела-хранителя, который властно повелевает ей: «Расти!» (''там же, 10''). == V. Солнце и Луна == «И создал Бог два светила великии» — Господи, — сказала луна, — невозможно двум царям один венец носить. — Иди, — ответил Всевышний, — и сама умали себя. — За то ли, Господи, что правдивое слово я молвила, Ты умалить себя повелеваешь мне? — взмолилась луна. Отвечал Всемилосердный: — Звезды да будут спутниками тебе (''Хул., 60''). == VI. И всякая тварь == Рав Иегуда учил со слов Равва: — Ничто в мире Божьем не сотворено без цели. Даже те твари, существование которых кажется человеку совершенно нецелесообраз ным, содействуют строю и порядку мироздания, и Создатель творит волю Свою через каждое Свое творение, не исключая даже змеи, лягушки, комара. (''Шаб., 77; Бер.-Р., 10'') Раби Негорай учил: — Когда люди грешат, и кара небесная грозит обрушиться на них, милосердный взор Всевышнего останавливается на гадах и паразитах, — и Господь говорит: — Этим, в которых надобности нет, я даю жизнь. Отниму ли ее у тех, кому Мною дано высокое назначение на земле? (''Иеруш., Бер.'') == VII. Человек == Р. Симон учил: Когда Всевышний решил создать человека, между духами небесными произошел раскол. Одни говорили: «сотвори человека», другие: «не твори его». — Сотвори его, — говорил дух Милосердия, — он будет творить милость на земле. — Не твори его, — говорил дух Правды, — он ложью осквернит душу свою. — Сотвори его, — говорил дух Справедливости, — добрыми дела ми он жизнь украсит. — Не твори его, — говорил дух Мира, — землю враждою наполнит он. Поверг Господь Правду на землю. И взмолились Ангелы Служения, говоря: — Владыка миров! Зачем пятнаешь Ты Правду, печать величия Твоего? Подними ее с земли, Господи! И пока духи вели спор между собою, осуществилось дело божественного творчества. — Для чего, — сказал Господь, — пререкания ваши? Сотворение человека уже совершилось (''Бер.-Р., 8''). Раби Меир учил: — Со всех концов земли слетелись пылинки, частицы того праха, к который Господь вдохнул животворящее начало, душу живую и бессмертную (''Санг., 38''). Сотворен был только один человек. Это должно служить указанием, что: тот, кто губит хотя одну человеческую душу, разрушает целый мир, и кто спасает одну душу, спасает целый мир; не может один человек возгордиться перед другим человеком, говоря: мой род знатнее твоего рода; каждому человеку следует помнить, что для него и под его ответственность сотворен мир (''там же, 37''). Создав человека, Господь повел его по садам Эдема, говоря: — Гляди, как прекрасен этот мир, созданный Мною для тебя. Береги его и помни, что поврежденного тобою некому будет исправить. (''Ког.-Р.,9''). == VIII. В канун Субботы == Десять вещей предуготовано было в канун Субботы, в сумерки: пасть земли (поглотившая Корея и его сообщников), устье колодца (по сказанию — следовавшего за израильтянами в пустыне), человеческий голос Валаамовой ослицы, радуга (появившаяся после прекращения потопа), манна, посох Моисея, шамир (червь, с помощью которого, по древнему сказанию, Соломон тесал гигантские камни при построении храма), письмена, стиль для письма, скрижали Завета. По другому сказанию — также: злые духи, гробница Моисея, овен, принесенный Авраамом в жертву вместо Исаака, и первые щипцы (без которых не могли бы быть изготовлены другие щипцы). (''П. Аб., 5'') == IX Апофеоз Вселенной == Рав Хама бар Ханина учил: — Подобно царю, который любуется построенным им чертогом, Господь, взирая на юный мир, говорил: — «Мир мой, мир мой! О, если бы вечно пребывал ты таким же прекрасным и чистым в очах Моих, как в первые дни твоего существования!» (''Бер. Р., 9''). Разукрашенному с царской пышностью венчальному балдахину подобен был мир в вечер шестого дня. И снизошел к миру, подобно невесте, святой покой Субботы (''там же, 10''). «Все сделал Он прекрасным в своё время». Раби Танхума учил: — Мир был сотворен в урочное время, ранее которого ему не подобало быть созданным. Раби Абагу учил: — Миров многое множество созидал и разрушал Всевышний, — созидал и уничтожал, пока не была сотворена вселенная. И сказал Господь: «Те миры не годились, а в этом все прекрасно» (''там же, 9''). С гордостью взирал Создатель на вселенную, говоря (духам небесным): — Видите существа, созданные Мною, и образы, Мною начертанные? «Вот как возникли небо и земля при сотворении их». Творец их воздает им хвалу, — кто же их унизит? Творец славит их, — кто же порицать их станет? Прекрасны и совершенны творения Мои (''там же, 12''), == X. Ева == «И Господь образовал Еву из ребра Адама». Рассудил Господь так: — Не сотворю ее из головы его, дабы она не была высокомерной; не из глаза его — чтобы она не была любопытной; не из уха — чтобы не подслушивала; не из уст — чтобы не была болтливой; не из сердца — чтобы завистливой не была; не из рук — чтобы не была любостяжательной; не из ног, — чтобы не была праздношатающейся. Из ребра — скромной и скрытой части тела — сотворил Господь женщину и, по мере образования каждого из членов тела ее, приговаривал: «Будь кроткою, женщина! Будь добродетельной, женщина!» Однако же ни от одного из пересчитанных недостатков не свободна женщина (''там же, 18; Танх.''). — Ваш Бог — вор, — сказал кесарь рабан Гамлиелю, — усыпил Адама и у сонного ребро украл; — Позволь мне, отец, — сказала дочь р. Гамлиедя, — ответить вместо тебя. И, обращаясь к кесарю, продолжала: — Я требую правосудия: прошлой ночью к нам забрались воры и, похитив серебряный кубок, оставили нам кубок из чистого золота. — О, если бы каждый день посылали нам боги подобных воров! — воскликнул кесарь. — Так дурно ли было для Адама, что взамен ребра ему дана была женщина? (''Санг., 39''). Из сказания раби Симеона бен Манасии: — С материнской заботливостью Господь собственноручно заплел в косы волосы Евы перед тем, как впервые показать ее Адаму. (''Бер.-Р., 61'') == XI. Огонь == Раби Иосэ говорил: — Огонь имел быть создан в канун Субботы, но сотворение его было отложено до исхода субботнего дня. Предвечный зародил в уме Адама божественный начаток творчества. Взял Адам два камня, высекая из них огонь, произнес: «Благословен творящий светильники огненные!» (''Пес, 54; Бер.-Р., 11'') == XII. Грехопадение == «Змей был хитрее всех зверей полевых». Он рассуждал: "Если я обращусь прямо к Адаму, он меня не послушается. Обольщу сначала Еву, — женщины легковерны. И начал змей хулить Господа, говоря: — Он сам вкусил от этого дерева — и создал мир. А вам, людям, сказал: «Не ешьте от него», ибо опасался, чтобы вы не стали тоже творить миры. И еще говорил змей: — Будущее принадлежит позжеродившемуся. Вы созданы после всех творений, дабы властвовать над миром. Поспешите же поесть плодов этих, пока Бог еще не создал других людей, которые начнут властвовать над вами. Подошел змей к дереву, взялся за ствол и начал трясти его. Затрепетало дерево, зашумела листва его: «Не смей дотрагиваться до меня, нечестивец!» А змей говорит Еве: — Вот я дотронулся до дерева — и не умер. Дотронься и ты; уви дишь — жива останешься. Дотронулась Ева до дерева и видит—призрак смерти стоит перед нею. — Горе мне! — воскликнула она. — Теперь я умру, а Бог сделает другую женщину и даст ее Адаму! Тотчас же она взяла плодов и ела, и дала также Адаму, и он ел. И не только Адаму дала Ева поесть плодов от запретного дерева, но покормила ими и животных, и птиц, и зверей. Не поддалась искушению одна только птица феникс. Эта птица и живет вечно, через каждые тысячу лет сгорая в пламени, выходящем из ее гнезда, и снова возрождаясь из пепла. (''Бер. Р., 19; П. д. Ел.'') Рав Симеон бен Манасии учил: — Не осуществись грехопадение, искуситель стал бы вечным слугою роду человеческому. Каждому добродетельному человеку дано было бы в услужение по два змея, которые добывали бы для него из сокровищниц Севера и Юга жемчуг и всевозможные драгоценные камни (''Санг., 59''). == XIII. После грехопадения == Наступил первый солнечный закат после изгнания из рая. Похолодело от страха сердце Адама. — Горе мне! — возопил он. — За грех мой погас светильник дня, и мир снова обращается в хаос. Это смерть, посылаемая в наказание мне небом! Всю ночь просидели Адам и Ева, каясь и плача. Когда же снова взошло солнце, они поняли, что таков порядок в природе, и жертвоприношением возблагодарили Господа (''Ав.-3., 8''). == XIV. Каин и Авель == И сказал Каин Авелю, брату своему: — Поделим мир между собою. — Поделим, — согласился Авель. Взял Каин землю, а Авель стада. И условились не затрагивать один владения другого. Погнал Авель свои стада в поле, а Каин кричит ему: «Земля, по которой ты ходишь, моя» — «А одежда, которая на тебе, не из шерсти ли моих овец сделана?» — отвечает Авель. — Прочь с моей земли! — Долой одежду из моей шерсти! Погнался Каин за Авелем по холмам и долинам, пока не настиг его. Завязалась борьба. Не выдержал Каин, упал и, прижатый к земле, стал молить о пощаде: «Авель, брат мой! Нас двое на земле. Умертвив меня, что ты ответишь отцу нашему?» Сжалился Авель над Каином, освободил его. Встал Каин и убил Авеля. Медленно, долго убивал его Каин: схватив камень, но не зная, как нанести смертельный удар, он наносил ему побои по всему телу, пока не перешиб ему горло, — и Авель умер. Убив брата, Каин подумал: — Спрячусь от отца и матери; ведь от меня они и станут взыскивать за убитого брата, потому что кроме меня и его нет никого на свете. В это время предстал Каину Господь, говоря: — От родителей своих ты можешь бежать, но от Меня скрыться ли тебе? Отвечай: где Авель, брат твой? — Не знаю, — отвечал Каин, — почему Ты спрашиваешь меня? Скажи Ты мне, где он? </div> {{PD-simple-translate}} [[Категория:Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей| 02]] [[Категория:Переводы 1916 года]] gka5boqq2q5dfsla94qaes1xgblpcr9 5730065 5730048 2026-07-13T20:38:11Z Vladis13 49438 Vladis13 переименовал страницу [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик; Фруг)/Сотворение мира и первые поколения]] в [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик, Равницкий; Фруг)/Сотворение мира и первые поколения]] 5040205 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Хаим Нахман Бялик | ПЕРЕВОДЧИК = [[Семён Григорьевич Фруг]] | НАЗВАНИЕ = Агада. | ПОДЗАГОЛОВОК = Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей. | ЧАСТЬ = {{SUBPAGENAME}} | ИЗЦИКЛА = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = he | ДАТАСОЗДАНИЯ = 1910 год | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1916 год | ИСТОЧНИК = {{книга|автор=Хаим Нахман Бялик|часть=|заглавие=Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей|оригинал=|ссылка=|издание=|место=М.|издательство=«Раритет»|год=1993|том=|страницы=|страниц=|isbn=5-85735-076-X}} | ДРУГОЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | КАЧЕСТВО = 3 | ПРЕДЫДУЩИЙ = [[../О притче|О притче]] | СЛЕДУЮЩИЙ = }} <div class='indent'> == I. Сотворение мира == Повествование о сотворении мира начинается с буквы бет ( '''ב''' ), имеющей начертание, открытое только с одной, передней стороны. Этим предуказано, что только то, что последовало после начала божественного миростроительства, может быть доступно человеческому разумению (''Бер.-Р., I'') Был у царя кубок тончайшего стекла. — Чем, — думал царь, — кубок этот наполнять? Горячей влаги стекло не выдержит, от холодной потускнеет. И царь брал кубок только для теплых напитков. Сотворил Бог вселенную и подумал — как руководить Своим творением: одним строгим правосудием — миру грозит разрушение; одним милосердием — земля в грехах потонет. "Соединю, — решил Гос-подь, — правосудие с милосердием. И то, устоит ли?" (''Там же, 12''). == II. Небо и земля == Раби Елеазар бен Симеон учил: — В Писании упоминается то сначала небо, потом земля, то в обратном порядке. Этим указано, что земля и небо вполне равноценны перед Господом (''там же, 2''). == III. Свет == — Как был сотворен свет? — спросил раби Симеон бен Егосадок. — Господь, — ответил раби Самуил бар Нахман, — облачился в ослепительно белые ризы, от которых потоками хлынул свет, засиявший от края до края вселенной (''там же''). Раби Елеазар учил: — Свет, сотворённый Предвечным в первый день творения, был такой чистоты и силы, что человек мог видеть от конца до конца вселенной. С появлением на земле греха и порока дивный свет этот начал тускнеть и, наконец, отнят был Всевышним у земного мира и приуготован для праведников в загробной жизни (''Хаг., 12''). == IV. Деревья и злаки == Когда сотворено было железо, трепет страха прошел по деревьям. Но железо сказало: — Не давайте рукоятки для топора — и ни одно из вас повреждено не будет (''Бер.-Р., 5''). Раби Симон учил: — Каждая былинка имеет ангела-хранителя, который властно повелевает ей: «Расти!» (''там же, 10''). == V. Солнце и Луна == «И создал Бог два светила великии» — Господи, — сказала луна, — невозможно двум царям один венец носить. — Иди, — ответил Всевышний, — и сама умали себя. — За то ли, Господи, что правдивое слово я молвила, Ты умалить себя повелеваешь мне? — взмолилась луна. Отвечал Всемилосердный: — Звезды да будут спутниками тебе (''Хул., 60''). == VI. И всякая тварь == Рав Иегуда учил со слов Равва: — Ничто в мире Божьем не сотворено без цели. Даже те твари, существование которых кажется человеку совершенно нецелесообраз ным, содействуют строю и порядку мироздания, и Создатель творит волю Свою через каждое Свое творение, не исключая даже змеи, лягушки, комара. (''Шаб., 77; Бер.-Р., 10'') Раби Негорай учил: — Когда люди грешат, и кара небесная грозит обрушиться на них, милосердный взор Всевышнего останавливается на гадах и паразитах, — и Господь говорит: — Этим, в которых надобности нет, я даю жизнь. Отниму ли ее у тех, кому Мною дано высокое назначение на земле? (''Иеруш., Бер.'') == VII. Человек == Р. Симон учил: Когда Всевышний решил создать человека, между духами небесными произошел раскол. Одни говорили: «сотвори человека», другие: «не твори его». — Сотвори его, — говорил дух Милосердия, — он будет творить милость на земле. — Не твори его, — говорил дух Правды, — он ложью осквернит душу свою. — Сотвори его, — говорил дух Справедливости, — добрыми дела ми он жизнь украсит. — Не твори его, — говорил дух Мира, — землю враждою наполнит он. Поверг Господь Правду на землю. И взмолились Ангелы Служения, говоря: — Владыка миров! Зачем пятнаешь Ты Правду, печать величия Твоего? Подними ее с земли, Господи! И пока духи вели спор между собою, осуществилось дело божественного творчества. — Для чего, — сказал Господь, — пререкания ваши? Сотворение человека уже совершилось (''Бер.-Р., 8''). Раби Меир учил: — Со всех концов земли слетелись пылинки, частицы того праха, к который Господь вдохнул животворящее начало, душу живую и бессмертную (''Санг., 38''). Сотворен был только один человек. Это должно служить указанием, что: тот, кто губит хотя одну человеческую душу, разрушает целый мир, и кто спасает одну душу, спасает целый мир; не может один человек возгордиться перед другим человеком, говоря: мой род знатнее твоего рода; каждому человеку следует помнить, что для него и под его ответственность сотворен мир (''там же, 37''). Создав человека, Господь повел его по садам Эдема, говоря: — Гляди, как прекрасен этот мир, созданный Мною для тебя. Береги его и помни, что поврежденного тобою некому будет исправить. (''Ког.-Р.,9''). == VIII. В канун Субботы == Десять вещей предуготовано было в канун Субботы, в сумерки: пасть земли (поглотившая Корея и его сообщников), устье колодца (по сказанию — следовавшего за израильтянами в пустыне), человеческий голос Валаамовой ослицы, радуга (появившаяся после прекращения потопа), манна, посох Моисея, шамир (червь, с помощью которого, по древнему сказанию, Соломон тесал гигантские камни при построении храма), письмена, стиль для письма, скрижали Завета. По другому сказанию — также: злые духи, гробница Моисея, овен, принесенный Авраамом в жертву вместо Исаака, и первые щипцы (без которых не могли бы быть изготовлены другие щипцы). (''П. Аб., 5'') == IX Апофеоз Вселенной == Рав Хама бар Ханина учил: — Подобно царю, который любуется построенным им чертогом, Господь, взирая на юный мир, говорил: — «Мир мой, мир мой! О, если бы вечно пребывал ты таким же прекрасным и чистым в очах Моих, как в первые дни твоего существования!» (''Бер. Р., 9''). Разукрашенному с царской пышностью венчальному балдахину подобен был мир в вечер шестого дня. И снизошел к миру, подобно невесте, святой покой Субботы (''там же, 10''). «Все сделал Он прекрасным в своё время». Раби Танхума учил: — Мир был сотворен в урочное время, ранее которого ему не подобало быть созданным. Раби Абагу учил: — Миров многое множество созидал и разрушал Всевышний, — созидал и уничтожал, пока не была сотворена вселенная. И сказал Господь: «Те миры не годились, а в этом все прекрасно» (''там же, 9''). С гордостью взирал Создатель на вселенную, говоря (духам небесным): — Видите существа, созданные Мною, и образы, Мною начертанные? «Вот как возникли небо и земля при сотворении их». Творец их воздает им хвалу, — кто же их унизит? Творец славит их, — кто же порицать их станет? Прекрасны и совершенны творения Мои (''там же, 12''), == X. Ева == «И Господь образовал Еву из ребра Адама». Рассудил Господь так: — Не сотворю ее из головы его, дабы она не была высокомерной; не из глаза его — чтобы она не была любопытной; не из уха — чтобы не подслушивала; не из уст — чтобы не была болтливой; не из сердца — чтобы завистливой не была; не из рук — чтобы не была любостяжательной; не из ног, — чтобы не была праздношатающейся. Из ребра — скромной и скрытой части тела — сотворил Господь женщину и, по мере образования каждого из членов тела ее, приговаривал: «Будь кроткою, женщина! Будь добродетельной, женщина!» Однако же ни от одного из пересчитанных недостатков не свободна женщина (''там же, 18; Танх.''). — Ваш Бог — вор, — сказал кесарь рабан Гамлиелю, — усыпил Адама и у сонного ребро украл; — Позволь мне, отец, — сказала дочь р. Гамлиедя, — ответить вместо тебя. И, обращаясь к кесарю, продолжала: — Я требую правосудия: прошлой ночью к нам забрались воры и, похитив серебряный кубок, оставили нам кубок из чистого золота. — О, если бы каждый день посылали нам боги подобных воров! — воскликнул кесарь. — Так дурно ли было для Адама, что взамен ребра ему дана была женщина? (''Санг., 39''). Из сказания раби Симеона бен Манасии: — С материнской заботливостью Господь собственноручно заплел в косы волосы Евы перед тем, как впервые показать ее Адаму. (''Бер.-Р., 61'') == XI. Огонь == Раби Иосэ говорил: — Огонь имел быть создан в канун Субботы, но сотворение его было отложено до исхода субботнего дня. Предвечный зародил в уме Адама божественный начаток творчества. Взял Адам два камня, высекая из них огонь, произнес: «Благословен творящий светильники огненные!» (''Пес, 54; Бер.-Р., 11'') == XII. Грехопадение == «Змей был хитрее всех зверей полевых». Он рассуждал: "Если я обращусь прямо к Адаму, он меня не послушается. Обольщу сначала Еву, — женщины легковерны. И начал змей хулить Господа, говоря: — Он сам вкусил от этого дерева — и создал мир. А вам, людям, сказал: «Не ешьте от него», ибо опасался, чтобы вы не стали тоже творить миры. И еще говорил змей: — Будущее принадлежит позжеродившемуся. Вы созданы после всех творений, дабы властвовать над миром. Поспешите же поесть плодов этих, пока Бог еще не создал других людей, которые начнут властвовать над вами. Подошел змей к дереву, взялся за ствол и начал трясти его. Затрепетало дерево, зашумела листва его: «Не смей дотрагиваться до меня, нечестивец!» А змей говорит Еве: — Вот я дотронулся до дерева — и не умер. Дотронься и ты; уви дишь — жива останешься. Дотронулась Ева до дерева и видит—призрак смерти стоит перед нею. — Горе мне! — воскликнула она. — Теперь я умру, а Бог сделает другую женщину и даст ее Адаму! Тотчас же она взяла плодов и ела, и дала также Адаму, и он ел. И не только Адаму дала Ева поесть плодов от запретного дерева, но покормила ими и животных, и птиц, и зверей. Не поддалась искушению одна только птица феникс. Эта птица и живет вечно, через каждые тысячу лет сгорая в пламени, выходящем из ее гнезда, и снова возрождаясь из пепла. (''Бер. Р., 19; П. д. Ел.'') Рав Симеон бен Манасии учил: — Не осуществись грехопадение, искуситель стал бы вечным слугою роду человеческому. Каждому добродетельному человеку дано было бы в услужение по два змея, которые добывали бы для него из сокровищниц Севера и Юга жемчуг и всевозможные драгоценные камни (''Санг., 59''). == XIII. После грехопадения == Наступил первый солнечный закат после изгнания из рая. Похолодело от страха сердце Адама. — Горе мне! — возопил он. — За грех мой погас светильник дня, и мир снова обращается в хаос. Это смерть, посылаемая в наказание мне небом! Всю ночь просидели Адам и Ева, каясь и плача. Когда же снова взошло солнце, они поняли, что таков порядок в природе, и жертвоприношением возблагодарили Господа (''Ав.-3., 8''). == XIV. Каин и Авель == И сказал Каин Авелю, брату своему: — Поделим мир между собою. — Поделим, — согласился Авель. Взял Каин землю, а Авель стада. И условились не затрагивать один владения другого. Погнал Авель свои стада в поле, а Каин кричит ему: «Земля, по которой ты ходишь, моя» — «А одежда, которая на тебе, не из шерсти ли моих овец сделана?» — отвечает Авель. — Прочь с моей земли! — Долой одежду из моей шерсти! Погнался Каин за Авелем по холмам и долинам, пока не настиг его. Завязалась борьба. Не выдержал Каин, упал и, прижатый к земле, стал молить о пощаде: «Авель, брат мой! Нас двое на земле. Умертвив меня, что ты ответишь отцу нашему?» Сжалился Авель над Каином, освободил его. Встал Каин и убил Авеля. Медленно, долго убивал его Каин: схватив камень, но не зная, как нанести смертельный удар, он наносил ему побои по всему телу, пока не перешиб ему горло, — и Авель умер. Убив брата, Каин подумал: — Спрячусь от отца и матери; ведь от меня они и станут взыскивать за убитого брата, потому что кроме меня и его нет никого на свете. В это время предстал Каину Господь, говоря: — От родителей своих ты можешь бежать, но от Меня скрыться ли тебе? Отвечай: где Авель, брат твой? — Не знаю, — отвечал Каин, — почему Ты спрашиваешь меня? Скажи Ты мне, где он? </div> {{PD-simple-translate}} [[Категория:Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей| 02]] [[Категория:Переводы 1916 года]] gka5boqq2q5dfsla94qaes1xgblpcr9 5730069 5730065 2026-07-13T20:38:51Z Vladis13 49438 5730069 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОРЫ = [[Автор:Хаим Нахман Бялик|Х. Н. Бялик]], [[w:Равницкий, Иехошуа Хоне|И. Х. Равницкий]] | ПЕРЕВОДЧИК = [[Автор:Семён Григорьевич Фруг|С. Г. Фруг]] | НАЗВАНИЕ = Агада. | ПОДЗАГОЛОВОК = Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей. | ЧАСТЬ = {{SUBPAGENAME}} | ИЗЦИКЛА = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = he | ДАТАСОЗДАНИЯ = 1910 год | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1916 год | ИСТОЧНИК = {{книга|автор=Хаим Нахман Бялик|часть=|заглавие=Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей|оригинал=|ссылка=|издание=|место=М.|издательство=«Раритет»|год=1993|том=|страницы=|страниц=|isbn=5-85735-076-X}} | ДРУГОЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | КАЧЕСТВО = 3 | ПРЕДЫДУЩИЙ = [[../О притче|О притче]] | СЛЕДУЮЩИЙ = }} <div class='indent'> == I. Сотворение мира == Повествование о сотворении мира начинается с буквы бет ( '''ב''' ), имеющей начертание, открытое только с одной, передней стороны. Этим предуказано, что только то, что последовало после начала божественного миростроительства, может быть доступно человеческому разумению (''Бер.-Р., I'') Был у царя кубок тончайшего стекла. — Чем, — думал царь, — кубок этот наполнять? Горячей влаги стекло не выдержит, от холодной потускнеет. И царь брал кубок только для теплых напитков. Сотворил Бог вселенную и подумал — как руководить Своим творением: одним строгим правосудием — миру грозит разрушение; одним милосердием — земля в грехах потонет. "Соединю, — решил Гос-подь, — правосудие с милосердием. И то, устоит ли?" (''Там же, 12''). == II. Небо и земля == Раби Елеазар бен Симеон учил: — В Писании упоминается то сначала небо, потом земля, то в обратном порядке. Этим указано, что земля и небо вполне равноценны перед Господом (''там же, 2''). == III. Свет == — Как был сотворен свет? — спросил раби Симеон бен Егосадок. — Господь, — ответил раби Самуил бар Нахман, — облачился в ослепительно белые ризы, от которых потоками хлынул свет, засиявший от края до края вселенной (''там же''). Раби Елеазар учил: — Свет, сотворённый Предвечным в первый день творения, был такой чистоты и силы, что человек мог видеть от конца до конца вселенной. С появлением на земле греха и порока дивный свет этот начал тускнеть и, наконец, отнят был Всевышним у земного мира и приуготован для праведников в загробной жизни (''Хаг., 12''). == IV. Деревья и злаки == Когда сотворено было железо, трепет страха прошел по деревьям. Но железо сказало: — Не давайте рукоятки для топора — и ни одно из вас повреждено не будет (''Бер.-Р., 5''). Раби Симон учил: — Каждая былинка имеет ангела-хранителя, который властно повелевает ей: «Расти!» (''там же, 10''). == V. Солнце и Луна == «И создал Бог два светила великии» — Господи, — сказала луна, — невозможно двум царям один венец носить. — Иди, — ответил Всевышний, — и сама умали себя. — За то ли, Господи, что правдивое слово я молвила, Ты умалить себя повелеваешь мне? — взмолилась луна. Отвечал Всемилосердный: — Звезды да будут спутниками тебе (''Хул., 60''). == VI. И всякая тварь == Рав Иегуда учил со слов Равва: — Ничто в мире Божьем не сотворено без цели. Даже те твари, существование которых кажется человеку совершенно нецелесообраз ным, содействуют строю и порядку мироздания, и Создатель творит волю Свою через каждое Свое творение, не исключая даже змеи, лягушки, комара. (''Шаб., 77; Бер.-Р., 10'') Раби Негорай учил: — Когда люди грешат, и кара небесная грозит обрушиться на них, милосердный взор Всевышнего останавливается на гадах и паразитах, — и Господь говорит: — Этим, в которых надобности нет, я даю жизнь. Отниму ли ее у тех, кому Мною дано высокое назначение на земле? (''Иеруш., Бер.'') == VII. Человек == Р. Симон учил: Когда Всевышний решил создать человека, между духами небесными произошел раскол. Одни говорили: «сотвори человека», другие: «не твори его». — Сотвори его, — говорил дух Милосердия, — он будет творить милость на земле. — Не твори его, — говорил дух Правды, — он ложью осквернит душу свою. — Сотвори его, — говорил дух Справедливости, — добрыми дела ми он жизнь украсит. — Не твори его, — говорил дух Мира, — землю враждою наполнит он. Поверг Господь Правду на землю. И взмолились Ангелы Служения, говоря: — Владыка миров! Зачем пятнаешь Ты Правду, печать величия Твоего? Подними ее с земли, Господи! И пока духи вели спор между собою, осуществилось дело божественного творчества. — Для чего, — сказал Господь, — пререкания ваши? Сотворение человека уже совершилось (''Бер.-Р., 8''). Раби Меир учил: — Со всех концов земли слетелись пылинки, частицы того праха, к который Господь вдохнул животворящее начало, душу живую и бессмертную (''Санг., 38''). Сотворен был только один человек. Это должно служить указанием, что: тот, кто губит хотя одну человеческую душу, разрушает целый мир, и кто спасает одну душу, спасает целый мир; не может один человек возгордиться перед другим человеком, говоря: мой род знатнее твоего рода; каждому человеку следует помнить, что для него и под его ответственность сотворен мир (''там же, 37''). Создав человека, Господь повел его по садам Эдема, говоря: — Гляди, как прекрасен этот мир, созданный Мною для тебя. Береги его и помни, что поврежденного тобою некому будет исправить. (''Ког.-Р.,9''). == VIII. В канун Субботы == Десять вещей предуготовано было в канун Субботы, в сумерки: пасть земли (поглотившая Корея и его сообщников), устье колодца (по сказанию — следовавшего за израильтянами в пустыне), человеческий голос Валаамовой ослицы, радуга (появившаяся после прекращения потопа), манна, посох Моисея, шамир (червь, с помощью которого, по древнему сказанию, Соломон тесал гигантские камни при построении храма), письмена, стиль для письма, скрижали Завета. По другому сказанию — также: злые духи, гробница Моисея, овен, принесенный Авраамом в жертву вместо Исаака, и первые щипцы (без которых не могли бы быть изготовлены другие щипцы). (''П. Аб., 5'') == IX Апофеоз Вселенной == Рав Хама бар Ханина учил: — Подобно царю, который любуется построенным им чертогом, Господь, взирая на юный мир, говорил: — «Мир мой, мир мой! О, если бы вечно пребывал ты таким же прекрасным и чистым в очах Моих, как в первые дни твоего существования!» (''Бер. Р., 9''). Разукрашенному с царской пышностью венчальному балдахину подобен был мир в вечер шестого дня. И снизошел к миру, подобно невесте, святой покой Субботы (''там же, 10''). «Все сделал Он прекрасным в своё время». Раби Танхума учил: — Мир был сотворен в урочное время, ранее которого ему не подобало быть созданным. Раби Абагу учил: — Миров многое множество созидал и разрушал Всевышний, — созидал и уничтожал, пока не была сотворена вселенная. И сказал Господь: «Те миры не годились, а в этом все прекрасно» (''там же, 9''). С гордостью взирал Создатель на вселенную, говоря (духам небесным): — Видите существа, созданные Мною, и образы, Мною начертанные? «Вот как возникли небо и земля при сотворении их». Творец их воздает им хвалу, — кто же их унизит? Творец славит их, — кто же порицать их станет? Прекрасны и совершенны творения Мои (''там же, 12''), == X. Ева == «И Господь образовал Еву из ребра Адама». Рассудил Господь так: — Не сотворю ее из головы его, дабы она не была высокомерной; не из глаза его — чтобы она не была любопытной; не из уха — чтобы не подслушивала; не из уст — чтобы не была болтливой; не из сердца — чтобы завистливой не была; не из рук — чтобы не была любостяжательной; не из ног, — чтобы не была праздношатающейся. Из ребра — скромной и скрытой части тела — сотворил Господь женщину и, по мере образования каждого из членов тела ее, приговаривал: «Будь кроткою, женщина! Будь добродетельной, женщина!» Однако же ни от одного из пересчитанных недостатков не свободна женщина (''там же, 18; Танх.''). — Ваш Бог — вор, — сказал кесарь рабан Гамлиелю, — усыпил Адама и у сонного ребро украл; — Позволь мне, отец, — сказала дочь р. Гамлиедя, — ответить вместо тебя. И, обращаясь к кесарю, продолжала: — Я требую правосудия: прошлой ночью к нам забрались воры и, похитив серебряный кубок, оставили нам кубок из чистого золота. — О, если бы каждый день посылали нам боги подобных воров! — воскликнул кесарь. — Так дурно ли было для Адама, что взамен ребра ему дана была женщина? (''Санг., 39''). Из сказания раби Симеона бен Манасии: — С материнской заботливостью Господь собственноручно заплел в косы волосы Евы перед тем, как впервые показать ее Адаму. (''Бер.-Р., 61'') == XI. Огонь == Раби Иосэ говорил: — Огонь имел быть создан в канун Субботы, но сотворение его было отложено до исхода субботнего дня. Предвечный зародил в уме Адама божественный начаток творчества. Взял Адам два камня, высекая из них огонь, произнес: «Благословен творящий светильники огненные!» (''Пес, 54; Бер.-Р., 11'') == XII. Грехопадение == «Змей был хитрее всех зверей полевых». Он рассуждал: "Если я обращусь прямо к Адаму, он меня не послушается. Обольщу сначала Еву, — женщины легковерны. И начал змей хулить Господа, говоря: — Он сам вкусил от этого дерева — и создал мир. А вам, людям, сказал: «Не ешьте от него», ибо опасался, чтобы вы не стали тоже творить миры. И еще говорил змей: — Будущее принадлежит позжеродившемуся. Вы созданы после всех творений, дабы властвовать над миром. Поспешите же поесть плодов этих, пока Бог еще не создал других людей, которые начнут властвовать над вами. Подошел змей к дереву, взялся за ствол и начал трясти его. Затрепетало дерево, зашумела листва его: «Не смей дотрагиваться до меня, нечестивец!» А змей говорит Еве: — Вот я дотронулся до дерева — и не умер. Дотронься и ты; уви дишь — жива останешься. Дотронулась Ева до дерева и видит—призрак смерти стоит перед нею. — Горе мне! — воскликнула она. — Теперь я умру, а Бог сделает другую женщину и даст ее Адаму! Тотчас же она взяла плодов и ела, и дала также Адаму, и он ел. И не только Адаму дала Ева поесть плодов от запретного дерева, но покормила ими и животных, и птиц, и зверей. Не поддалась искушению одна только птица феникс. Эта птица и живет вечно, через каждые тысячу лет сгорая в пламени, выходящем из ее гнезда, и снова возрождаясь из пепла. (''Бер. Р., 19; П. д. Ел.'') Рав Симеон бен Манасии учил: — Не осуществись грехопадение, искуситель стал бы вечным слугою роду человеческому. Каждому добродетельному человеку дано было бы в услужение по два змея, которые добывали бы для него из сокровищниц Севера и Юга жемчуг и всевозможные драгоценные камни (''Санг., 59''). == XIII. После грехопадения == Наступил первый солнечный закат после изгнания из рая. Похолодело от страха сердце Адама. — Горе мне! — возопил он. — За грех мой погас светильник дня, и мир снова обращается в хаос. Это смерть, посылаемая в наказание мне небом! Всю ночь просидели Адам и Ева, каясь и плача. Когда же снова взошло солнце, они поняли, что таков порядок в природе, и жертвоприношением возблагодарили Господа (''Ав.-3., 8''). == XIV. Каин и Авель == И сказал Каин Авелю, брату своему: — Поделим мир между собою. — Поделим, — согласился Авель. Взял Каин землю, а Авель стада. И условились не затрагивать один владения другого. Погнал Авель свои стада в поле, а Каин кричит ему: «Земля, по которой ты ходишь, моя» — «А одежда, которая на тебе, не из шерсти ли моих овец сделана?» — отвечает Авель. — Прочь с моей земли! — Долой одежду из моей шерсти! Погнался Каин за Авелем по холмам и долинам, пока не настиг его. Завязалась борьба. Не выдержал Каин, упал и, прижатый к земле, стал молить о пощаде: «Авель, брат мой! Нас двое на земле. Умертвив меня, что ты ответишь отцу нашему?» Сжалился Авель над Каином, освободил его. Встал Каин и убил Авеля. Медленно, долго убивал его Каин: схватив камень, но не зная, как нанести смертельный удар, он наносил ему побои по всему телу, пока не перешиб ему горло, — и Авель умер. Убив брата, Каин подумал: — Спрячусь от отца и матери; ведь от меня они и станут взыскивать за убитого брата, потому что кроме меня и его нет никого на свете. В это время предстал Каину Господь, говоря: — От родителей своих ты можешь бежать, но от Меня скрыться ли тебе? Отвечай: где Авель, брат твой? — Не знаю, — отвечал Каин, — почему Ты спрашиваешь меня? Скажи Ты мне, где он? </div> {{PD-simple-translate}} [[Категория:Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей| 02]] [[Категория:Переводы 1916 года]] bouzi8vzw8pcrq9l29vf6c7z1b1y6ae Категория:Сергей Фёдорович Дуров 14 158531 5729930 3810329 2026-07-13T12:47:57Z Butko 139 added [[Category:Дуров]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729930 wikitext text/x-wiki {{КЛЮЧ_СОРТИРОВКИ:Дуров, Сергей Фёдорович}} [[Категория:Категории авторов]] [[Категория:Дуров]] 6jd296kigk81518zteek82mlkq4kijf Бал (Фет) 0 160758 5730085 5680857 2026-07-13T22:17:56Z SeLoPoetry 135481 Заголовок был ошибочно перенят из предыдущего стихотворения полного собрания стихотворений 5730085 wikitext text/x-wiki {{Отексте | КАЧЕСТВО = 75% | АВТОР = [[Афанасий Афанасьевич Фет]] (1820—1892) | НАЗВАНИЕ = Бал | ИЗЦИКЛА = [[Мелодии (Фет)|Мелодии]] | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1857<ref>Впервые&nbsp;— в&nbsp;журнале {{Русский вестник|год=1857|том=12|месяц=декабрь|книга=2|страницы={{РГБ|60000287114|409|814|deadlink=1}}}}.</ref> | ИСТОЧНИК = {{Полное собрание стихотворений А. А. Фета, 1959|страницы=182—182}} | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = 3 | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old-70 | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = Бал }} <poem> Когда трепещут эти звуки И дразнит ноющий смычок, Слагая на коленях руки, Сажусь в забытый уголок. {{№|5}}И, как зари румянец дальный Иль дней былых немая речь, Меня пленяет вихорь бальный И шевелит мерцанье свеч. О, как, ничем неукротимо, {{№|10}}Уносит к юности былой Вблизи порхающее мимо Круженье пары молодой! Чего хочу? Иль, может статься, Бывалой жизнию дыша, {{№|15}}В чужой восторг переселяться Заране учится душа? </poem>{{poem-off|&lt;1857&gt;}} == Примечания == {{примечания}} [[Категория:Поэзия Афанасия Афанасьевича Фета]] [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Стихотворения]] [[Категория:Поэзия 1857 года]] [[Категория:Шестнадцатистишия]] co714v8it1y1d0mjgts3f4dl23cm4q7 5730086 5730085 2026-07-13T22:20:57Z SeLoPoetry 135481 5730086 wikitext text/x-wiki {{Отексте | КАЧЕСТВО = 75% | АВТОР = [[Афанасий Афанасьевич Фет]] (1820—1892) | НАЗВАНИЕ = Бал | ИЗЦИКЛА = [[Мелодии (Фет)|Мелодии]] | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1857<ref>Впервые&nbsp;— в&nbsp;журнале {{Русский вестник|год=1857|том=12|месяц=декабрь|книга=2|страницы={{РГБ|60000287114|409|814|deadlink=1}}}}.</ref> | ИСТОЧНИК = {{Полное собрание стихотворений А. А. Фета, 1959|страницы=182—182}} | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = 3 | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old-70 | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = Бал }} {{poem-on}} <poem> Когда трепещут эти звуки И дразнит ноющий смычок, Слагая на коленях руки, Сажусь в забытый уголок. {{№|5}}И, как зари румянец дальный Иль дней былых немая речь, Меня пленяет вихорь бальный И шевелит мерцанье свеч. О, как, ничем неукротимо, {{№|10}}Уносит к юности былой Вблизи порхающее мимо Круженье пары молодой! Чего хочу? Иль, может статься, Бывалой жизнию дыша, {{№|15}}В чужой восторг переселяться Заране учится душа? </poem>{{poem-off|&lt;1857&gt;}} == Примечания == {{примечания}} [[Категория:Поэзия Афанасия Афанасьевича Фета]] [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Стихотворения]] [[Категория:Поэзия 1857 года]] [[Категория:Шестнадцатистишия]] 5gqqwzr8ycjbsy88jtjwjhh063rjuro 5730093 5730086 2026-07-13T23:17:20Z Lozman 607 оформление 5730093 wikitext text/x-wiki {{Отексте | КАЧЕСТВО = 75% | АВТОР = [[Афанасий Афанасьевич Фет]] (1820—1892) | НАЗВАНИЕ = Бал | ИЗЦИКЛА = [[Мелодии (Фет)|Мелодии]] | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1857<ref>Впервые&nbsp;— в&nbsp;журнале {{Русский вестник|год=1857|том=12|месяц=декабрь|книга=2|страницы={{РГБ|60000287114|409|814|deadlink=1}}}}.</ref> | ИСТОЧНИК = {{Полное собрание стихотворений А. А. Фета, 1959|страницы=182—183}} | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = 3 | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old-70 | СТИЛЬ = v | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = Бал }} {{poem-title|БАЛ}} <poem> Когда трепещут эти звуки И дразнит ноющий смычок, Слагая на коленях руки, Сажусь в забытый уголок. {{№|5}}И, как зари румянец дальный Иль дней былых немая речь, Меня пленяет вихорь бальный И шевелит мерцанье свеч. О, как, ничем неукротимо, {{№|10}}Уносит к юности былой Вблизи порхающее мимо Круженье пары молодой! Чего хочу? Иль, может статься, Бывалой жизнию дыша, {{№|15}}В чужой восторг переселяться Заране учится душа? &lt;''1857''&gt; </poem> == Примечания == {{примечания}} [[Категория:Поэзия Афанасия Афанасьевича Фета]] [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Стихотворения]] [[Категория:Поэзия 1857 года]] [[Категория:Шестнадцатистишия]] bdgmj7l3ztomxq9ngmrezq5g6yj34rl Автор:Хаим Нахман Бялик 102 167493 5730073 5540210 2026-07-13T20:44:23Z Vladis13 49438 /* Переводы на русский язык */ 5730073 wikitext text/x-wiki {{Обавторе |ФАМИЛИЯ=Бялик |ИМЕНА=Хаим Нахман |ВАРИАНТЫИМЁН=Хаим Иосифович |ОПИСАНИЕ=еврейский поэт и прозаик,<br />классик современной поэзии на иврите,<br />автор стихов на идише |ДРУГОЕ= |МЕСТОРОЖДЕНИЯ= |МЕСТОСМЕРТИ= |ВИКИЛИВР= }} == Произведения == * [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик, Равницкий; Фруг)|Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей]] — составители: Х. Н. Бялик, И. Х. Равницкий; перевёл С. Г. Фруг (1910/1914) === Стихотворения === * {{lang|he|[[:he:בשדה|בשדה]]}}&lrm; (1894) ** [[В поле (Бялик; Жаботинский)|В поле]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:ברכת עם|ברכת עם]]}}&lrm; (1894) ** [[Привет вам, родимые, где бы вы ни были (Бялик; Яффе)|Привет вам, родимые, где бы вы ни были…]] — ''пер. [[Лев Борисович Яффе|Л. Б. Яффе]]'' * {{lang|he|[[:he:מתי מדבר האחרונים|מתי מדבר האחרונים]]}}&lrm; (1896) ** [[У порога (Бялик; Жаботинский)|У порога]] (отрывок) — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:אכן, חציר העם|אכן, חציר העם]]}}&lrm; (1897) ** [[Как сухая трава, как поверженный дуб… (Бялик; Жаботинский)|Как сухая трава, как поверженный дуб…]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:על לבבכם ששמם|על לבבכם ששמם]]}}&lrm; (1897) ** [[Ваше сердце (Бялик; Жаботинский)|Ваше сердце]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:אם יש את נפשך לדעת|אם יש את נפשך לדעת]]}}&lrm; (1898) ** [[Если познать ты хочешь тот родник… (Бялик; Жаботинский)|Если познать ты хочешь тот родник…]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:כוכב נדח|כוכב נדח]]}}&lrm; (1899) ** [[Одинокая звезда (Бялик; Жаботинский)|Одинокая звезда]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:משומרים לבוקר|משומרים לבוקר]]}}&lrm; (1899) ** [[На страже утра (Бялик; Жаботинский)|На страже утра]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:שירה יתומה|שירה יתומה]]}}&lrm; (1899) ** [[Сиротливая песня (Бялик; Жаботинский)|Сиротливая песня]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:העינים הרעבות|העינים הרעבות]]}}&lrm; (1899) ** [[Эти жадные очи с дразнящими зовами взгляда… (Бялик; Жаботинский)|Эти жадные очи с дразнящими зовами взгляда…]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:פעמי אביב|פעמי אביב]]}}&lrm; (1900) ** [[Весна (Бялик; Жаботинский)|Весна]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:זהר (ביאליק)|זהר]]}}&lrm; (1901) ** [[Зори (Бялик; Жаботинский)|Зори]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:נטוף נטפה הדמעה|נטוף נטפה הדמעה]]}}&lrm; (1902) ** [[Уронил я слезу — и слезинку настиг… (Бялик; Жаботинский)|Уронил я слезу — и слезинку настиг…]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:לבדי|לבדי]]}}&lrm; (1902) ** [[Последний (Бялик; Жаботинский)|Последний]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:עם דמדומי החמה|עם דמדומי החמה]]}}&lrm; (1902) ** [[Пред закатом (Бялик; Жаботинский)|Пред закатом]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:על השחיטה|על השחיטה]]}}&lrm; (1903) ** [[Над бойней (Бялик; Жаботинский)|Над бойней]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' ** [[О резне (Бялик; Брюсов)|О резне]] — ''пер. [[Валерий Яковлевич Брюсов|В. Я. Брюсова]]'' * {{lang|he|[[:he:דבר|דבר]]}}&lrm; (1904) ** [[Глагол (Бялик; Жаботинский)|Глагол]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:משירי החורף|משירי החורף]]}}&lrm; (1904) ** [[Из зимних песен (Бялик; Жаботинский)|Из зимних песен]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:צפורת|צפורת]]}}&lrm; (1904) ** [[Мотылёк (Бялик; Жаботинский)|Мотылёк]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:איך?|איך?]]}}&lrm; (1904) ** [[Где ты? (Бялик; Брюсов)|Где ты?]] — ''пер. [[Валерий Яковлевич Брюсов|В. Я. Брюсова]]'' ** [[Где ты? (Бялик; Жаботинский)|Где ты?]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:קומי צאי|קומי צאי]]}}&lrm; (1905) ** [[Встань, сестра моя, невеста… (Бялик; Жаботинский)|Встань, сестра моя, невеста…]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:ואם ישאל המלאך|ואם ישאל המלאך]]}}&lrm; (1905) ** [[Если ангел вопросит… (Бялик; Жаботинский)|Если ангел вопросит…]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:הכניסיני תחת כנפך|הכניסיני תחת כנפך]]}}&lrm; (1905) ** [[Приюти меня под крылышком… (Бялик; Жаботинский)|Приюти меня под крылышком…]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:לא זכיתי באור מן ההפקר|לא זכיתי באור מן ההפקר]]}}&lrm; (1905) ** [[Эта искра моя мне досталась… (Бялик; Жаботинский)|Эта искра моя мне досталась…]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:אכן גם זה מוסר אלהים|אכן גם זה מוסר אלהים]]}}&lrm; (1905) ** [[Истинно, и это — кара Божья (Бялик; Вяч. Иванов)|Истинно, и это — кара Божья]] — ''пер. [[Вячеслав Иванович Иванов|В. И. Иванова]]'' * {{lang|he|[[:he:קראו לנחשים|קראו לנחשים]]}}&lrm; (1906) ** [[Взвойте вы к змеям, и пусть разнесут вашу ярость по свету… (Бялик; Жаботинский)|Взвойте вы к змеям, и пусть разнесут вашу ярость по свету…]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:ידעתי, בליל ערפל|ידעתי, בליל ערפל]]}}&lrm; (1906) ** [[Я знал, в глухую ночь… (Бялик; Сологуб)|Я знал, в глухую ночь…]] — ''пер. [[Фёдор Кузьмич Сологуб|Ф. К. Сологуба]]'' * {{lang|he|[[:he:לפני ארון הספרים|לפני ארון הספרים]]}}&lrm; (1906) ** [[Перед книжным шкафом (Бялик; Румер)|Перед книжным шкафом]] — ''пер. [[Осип Борисович Румер|О. Б. Румера]]'' * [[Из народных песен (Бялик; Жаботинский)|Из народных песен]] (1906—1908) — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' ** <span style='display:inline-block;width:3ex;text-align:right'>I.</span> {{lang|he|[[:he:בין נהר פרת ונהר חידקל|בין נהר פרת ונהר חידקל]]}}&lrm; // [[Из народных песен (Бялик; Жаботинский)/Между Тигром и Ефратом|''Между Тигром и Ефратом…'']] ** <span style='display:inline-block;width:3ex;text-align:right'>II.</span> {{lang|he|[[:he:יש לי גן|יש לי גן]]}}&lrm; // [[Из народных песен (Бялик; Жаботинский)/Над колодцем, что в саду|''Над колодцем, что в саду…'']] * {{lang|he|[[:he:ערבית|ערבית]]}}&lrm; (1907) ** [[Вечер (Бялик; Жаботинский)|Вечер]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:הם מתנערים מעפר|הם מתנערים מעפר]]}}&lrm; (1908) ** [[Быстро кончен их траур: отряхнулись и встали… (Бялик; Жаботинский)|Быстро кончен их траур: отряхнулись и встали…]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:והיה כי יארכו הימים|והיה כי יארכו הימים]]}}&lrm; (1908) ** [[…И будет, когда продлятся дни, от века те же… (Бялик; Жаботинский)|…И будет, когда продлятся дни, от века те же…]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:חוזה, לך ברח|חוזה, לך ברח]]}}&lrm; (1910) ** [[Бежать? О, нет! Привык у стада… (Бялик; Жаботинский)|Бежать? О, нет! Привык у стада…]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:והיה כי תמצאו|והיה כי תמצאו]]}}&lrm; (1910) ** [[Так будет, — найдёте вы (Бялик; Сологуб)|Так будет, — найдёте вы…]] — ''пер. [[Фёдор Кузьмич Сологуб|Ф. К. Сологуба]]'' * {{lang|he|[[:he:צנח לו זלזל|צנח לו זלזל]]}}&lrm; (1911) ** [[Ветка склонилась (Бялик; Балтрушайтис)|Ветка склонилась]] — ''пер. [[Юргис Казимирович Балтрушайтис|Ю. К. Балтрушайтиса]]'' * {{lang|he|[[:he:למנצח על-המחולות|למנצח על-המחולות]]}}&lrm; (1915) ** [[Предводителю хора (Бялик; Ходасевич)|Предводителю хора]] — ''пер. [[Владислав Фелицианович Ходасевич|В. Ф. Ходасевича]]'' * {{lang|he|[[:he:יהי חלקי עמכם|יהי חלקי עמכם]]}}&lrm; (1915) ** [[Да будет удел ваш безмолвный (Бялик; Вяч. Иванов)]] — ''пер. [[Вячеслав Иванович Иванов|В. И. Иванова]]'' * {{lang|he|[[:he:אחד אחד ובאין רואה|אחד אחד ובאין רואה]]}}&lrm; (1917) ** [[Младенчество (Бялик; Вяч. Иванов)|Младенчество]] — ''пер. [[Вячеслав Иванович Иванов|В. И. Иванова]]'' * {{lang|he|?}} ** [[Умирает лето (Бялик; Бархин)|Умирает лето («Умирает лето. Убрана богато…»)]] {{перевод|Константин Борисович Бархин|К.&nbsp;Б.&nbsp;Бархина}} === Поэмы === В переводах [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|'''В. Е. Жаботинского''']]: * {{lang|he|[[:he:המתמיד|המתמיד]]}}&lrm; (1895) ** ''[[Подвижник (Бялик; Жаботинский)|Подвижник]]'' * {{lang|he|[[:he:מתי מדבר|מתי מדבר]]}}&lrm; (1902) ** ''[[Мертвецы пустыни (Бялик; Жаботинский)|Мертвецы пустыни]]'' * {{lang|he|[[:he:בעיר ההרגה|בעיר ההרגה]]}}&lrm; (1904) ** ''[[Сказание о погроме (Бялик; Жаботинский)|Сказание о погроме]]'' === Рассказы === * За оградой (1909), пер . [[Давид Исаакович Выгодский|Д. Выгодского]] == Издания на русском языке == * [[Сказание о погроме (Бялик; Жаботинский)|Сказание о погроме]] / Пер. с иврита и предисл. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Жаботинского]]. — Одесса: Кадима, 1906. — IV, 5—16 с. * Огненная хартия; Мертвые пустыни: Поэмы / Пер. и предисл. Иры Ян. СПб.: Современная мысль, [1910]. — 92, [1] с. * Песни и поэмы / Авториз. пер. с евр. и введ. Вл. Жаботинского. СПб.: тип. Акц. общ. типографск. дела, 1911. — 206, [2] с. ** Изд. 2-е, доп. С портр. авт. СПб.: тип. Акц. общ. типографск. дела («Герольд»), 1912. — 220, [4] с. ** Изд. 3-е, доп. С портр. авт. СПб.: С. Д. Зальцман, 1914. — 222, [2] с. ** Изд. 4-е, [перепеч. с 3-го без перемен]. С портр. авт. Пг.: С. Д. Зальцман, 1917. — 222, [2] с. ** Изд. 6-е, доп. С портр. автора. Берлин: С. Д. Зальцман, 1922. — 222, [1] с. * Рассказы / Авториз. пер. с евр. М.: Сафрут, 1918. — 266, [1] с. ** Изд. 3-е. Берлин: С. Д. Зальцман, 1922. — 220 с. * Рассказы / Авториз. пер. с евр. Д. Выгодского. Пг.-М.: «Петроград», тип. им. первопечатника Фёдорова [в Пг.], 1923. — 212, [1] с. * Стихи и поэмы / Пер. Вл. Жаботинский [и др.]; [Вступит. статьи Э. З. и М. Горького]. [Тель-Авив]: Двир, [1964]. — XV, 144 с. * Песни и поэмы / Пер. В. Жаботинского; С прил. переводов В. Иванова и др. СПб.: ЭЗРО, 1995. — 203 с. === Переводы на белорусский язык === * [http://arche.bymedia.net/3-2000/bial300.html Хаім-Нахман Бялік. Заблуканая зорка]. Пер. Р. Бородулина // ARCHE Пачатак. — 2000. — № 3 (8). {{АП|ГОД=1934}} [[Категория:Писатели на иврите]] [[Категория:Писатели на идише]] [[Категория:Писатели на русском языке]] [[Категория:Писатели Российской империи]] [[Категория:Поэты]] euzbbufh314kr9jmgni36q9ql3vm0fz 5730074 5730073 2026-07-13T20:46:37Z Vladis13 49438 /* Издания на русском языке */ 5730074 wikitext text/x-wiki {{Обавторе |ФАМИЛИЯ=Бялик |ИМЕНА=Хаим Нахман |ВАРИАНТЫИМЁН=Хаим Иосифович |ОПИСАНИЕ=еврейский поэт и прозаик,<br />классик современной поэзии на иврите,<br />автор стихов на идише |ДРУГОЕ= |МЕСТОРОЖДЕНИЯ= |МЕСТОСМЕРТИ= |ВИКИЛИВР= }} == Произведения == * [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик, Равницкий; Фруг)|Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей]] — составители: Х. Н. Бялик, И. Х. Равницкий; перевёл С. Г. Фруг (1910/1914) === Стихотворения === * {{lang|he|[[:he:בשדה|בשדה]]}}&lrm; (1894) ** [[В поле (Бялик; Жаботинский)|В поле]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:ברכת עם|ברכת עם]]}}&lrm; (1894) ** [[Привет вам, родимые, где бы вы ни были (Бялик; Яффе)|Привет вам, родимые, где бы вы ни были…]] — ''пер. [[Лев Борисович Яффе|Л. Б. Яффе]]'' * {{lang|he|[[:he:מתי מדבר האחרונים|מתי מדבר האחרונים]]}}&lrm; (1896) ** [[У порога (Бялик; Жаботинский)|У порога]] (отрывок) — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:אכן, חציר העם|אכן, חציר העם]]}}&lrm; (1897) ** [[Как сухая трава, как поверженный дуб… (Бялик; Жаботинский)|Как сухая трава, как поверженный дуб…]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:על לבבכם ששמם|על לבבכם ששמם]]}}&lrm; (1897) ** [[Ваше сердце (Бялик; Жаботинский)|Ваше сердце]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:אם יש את נפשך לדעת|אם יש את נפשך לדעת]]}}&lrm; (1898) ** [[Если познать ты хочешь тот родник… (Бялик; Жаботинский)|Если познать ты хочешь тот родник…]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:כוכב נדח|כוכב נדח]]}}&lrm; (1899) ** [[Одинокая звезда (Бялик; Жаботинский)|Одинокая звезда]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:משומרים לבוקר|משומרים לבוקר]]}}&lrm; (1899) ** [[На страже утра (Бялик; Жаботинский)|На страже утра]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:שירה יתומה|שירה יתומה]]}}&lrm; (1899) ** [[Сиротливая песня (Бялик; Жаботинский)|Сиротливая песня]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:העינים הרעבות|העינים הרעבות]]}}&lrm; (1899) ** [[Эти жадные очи с дразнящими зовами взгляда… (Бялик; Жаботинский)|Эти жадные очи с дразнящими зовами взгляда…]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:פעמי אביב|פעמי אביב]]}}&lrm; (1900) ** [[Весна (Бялик; Жаботинский)|Весна]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:זהר (ביאליק)|זהר]]}}&lrm; (1901) ** [[Зори (Бялик; Жаботинский)|Зори]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:נטוף נטפה הדמעה|נטוף נטפה הדמעה]]}}&lrm; (1902) ** [[Уронил я слезу — и слезинку настиг… (Бялик; Жаботинский)|Уронил я слезу — и слезинку настиг…]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:לבדי|לבדי]]}}&lrm; (1902) ** [[Последний (Бялик; Жаботинский)|Последний]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:עם דמדומי החמה|עם דמדומי החמה]]}}&lrm; (1902) ** [[Пред закатом (Бялик; Жаботинский)|Пред закатом]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:על השחיטה|על השחיטה]]}}&lrm; (1903) ** [[Над бойней (Бялик; Жаботинский)|Над бойней]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' ** [[О резне (Бялик; Брюсов)|О резне]] — ''пер. [[Валерий Яковлевич Брюсов|В. Я. Брюсова]]'' * {{lang|he|[[:he:דבר|דבר]]}}&lrm; (1904) ** [[Глагол (Бялик; Жаботинский)|Глагол]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:משירי החורף|משירי החורף]]}}&lrm; (1904) ** [[Из зимних песен (Бялик; Жаботинский)|Из зимних песен]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:צפורת|צפורת]]}}&lrm; (1904) ** [[Мотылёк (Бялик; Жаботинский)|Мотылёк]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:איך?|איך?]]}}&lrm; (1904) ** [[Где ты? (Бялик; Брюсов)|Где ты?]] — ''пер. [[Валерий Яковлевич Брюсов|В. Я. Брюсова]]'' ** [[Где ты? (Бялик; Жаботинский)|Где ты?]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:קומי צאי|קומי צאי]]}}&lrm; (1905) ** [[Встань, сестра моя, невеста… (Бялик; Жаботинский)|Встань, сестра моя, невеста…]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:ואם ישאל המלאך|ואם ישאל המלאך]]}}&lrm; (1905) ** [[Если ангел вопросит… (Бялик; Жаботинский)|Если ангел вопросит…]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:הכניסיני תחת כנפך|הכניסיני תחת כנפך]]}}&lrm; (1905) ** [[Приюти меня под крылышком… (Бялик; Жаботинский)|Приюти меня под крылышком…]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:לא זכיתי באור מן ההפקר|לא זכיתי באור מן ההפקר]]}}&lrm; (1905) ** [[Эта искра моя мне досталась… (Бялик; Жаботинский)|Эта искра моя мне досталась…]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:אכן גם זה מוסר אלהים|אכן גם זה מוסר אלהים]]}}&lrm; (1905) ** [[Истинно, и это — кара Божья (Бялик; Вяч. Иванов)|Истинно, и это — кара Божья]] — ''пер. [[Вячеслав Иванович Иванов|В. И. Иванова]]'' * {{lang|he|[[:he:קראו לנחשים|קראו לנחשים]]}}&lrm; (1906) ** [[Взвойте вы к змеям, и пусть разнесут вашу ярость по свету… (Бялик; Жаботинский)|Взвойте вы к змеям, и пусть разнесут вашу ярость по свету…]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:ידעתי, בליל ערפל|ידעתי, בליל ערפל]]}}&lrm; (1906) ** [[Я знал, в глухую ночь… (Бялик; Сологуб)|Я знал, в глухую ночь…]] — ''пер. [[Фёдор Кузьмич Сологуб|Ф. К. Сологуба]]'' * {{lang|he|[[:he:לפני ארון הספרים|לפני ארון הספרים]]}}&lrm; (1906) ** [[Перед книжным шкафом (Бялик; Румер)|Перед книжным шкафом]] — ''пер. [[Осип Борисович Румер|О. Б. Румера]]'' * [[Из народных песен (Бялик; Жаботинский)|Из народных песен]] (1906—1908) — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' ** <span style='display:inline-block;width:3ex;text-align:right'>I.</span> {{lang|he|[[:he:בין נהר פרת ונהר חידקל|בין נהר פרת ונהר חידקל]]}}&lrm; // [[Из народных песен (Бялик; Жаботинский)/Между Тигром и Ефратом|''Между Тигром и Ефратом…'']] ** <span style='display:inline-block;width:3ex;text-align:right'>II.</span> {{lang|he|[[:he:יש לי גן|יש לי גן]]}}&lrm; // [[Из народных песен (Бялик; Жаботинский)/Над колодцем, что в саду|''Над колодцем, что в саду…'']] * {{lang|he|[[:he:ערבית|ערבית]]}}&lrm; (1907) ** [[Вечер (Бялик; Жаботинский)|Вечер]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:הם מתנערים מעפר|הם מתנערים מעפר]]}}&lrm; (1908) ** [[Быстро кончен их траур: отряхнулись и встали… (Бялик; Жаботинский)|Быстро кончен их траур: отряхнулись и встали…]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:והיה כי יארכו הימים|והיה כי יארכו הימים]]}}&lrm; (1908) ** [[…И будет, когда продлятся дни, от века те же… (Бялик; Жаботинский)|…И будет, когда продлятся дни, от века те же…]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:חוזה, לך ברח|חוזה, לך ברח]]}}&lrm; (1910) ** [[Бежать? О, нет! Привык у стада… (Бялик; Жаботинский)|Бежать? О, нет! Привык у стада…]] — ''пер. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Е. Жаботинского]]'' * {{lang|he|[[:he:והיה כי תמצאו|והיה כי תמצאו]]}}&lrm; (1910) ** [[Так будет, — найдёте вы (Бялик; Сологуб)|Так будет, — найдёте вы…]] — ''пер. [[Фёдор Кузьмич Сологуб|Ф. К. Сологуба]]'' * {{lang|he|[[:he:צנח לו זלזל|צנח לו זלזל]]}}&lrm; (1911) ** [[Ветка склонилась (Бялик; Балтрушайтис)|Ветка склонилась]] — ''пер. [[Юргис Казимирович Балтрушайтис|Ю. К. Балтрушайтиса]]'' * {{lang|he|[[:he:למנצח על-המחולות|למנצח על-המחולות]]}}&lrm; (1915) ** [[Предводителю хора (Бялик; Ходасевич)|Предводителю хора]] — ''пер. [[Владислав Фелицианович Ходасевич|В. Ф. Ходасевича]]'' * {{lang|he|[[:he:יהי חלקי עמכם|יהי חלקי עמכם]]}}&lrm; (1915) ** [[Да будет удел ваш безмолвный (Бялик; Вяч. Иванов)]] — ''пер. [[Вячеслав Иванович Иванов|В. И. Иванова]]'' * {{lang|he|[[:he:אחד אחד ובאין רואה|אחד אחד ובאין רואה]]}}&lrm; (1917) ** [[Младенчество (Бялик; Вяч. Иванов)|Младенчество]] — ''пер. [[Вячеслав Иванович Иванов|В. И. Иванова]]'' * {{lang|he|?}} ** [[Умирает лето (Бялик; Бархин)|Умирает лето («Умирает лето. Убрана богато…»)]] {{перевод|Константин Борисович Бархин|К.&nbsp;Б.&nbsp;Бархина}} === Поэмы === В переводах [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|'''В. Е. Жаботинского''']]: * {{lang|he|[[:he:המתמיד|המתמיד]]}}&lrm; (1895) ** ''[[Подвижник (Бялик; Жаботинский)|Подвижник]]'' * {{lang|he|[[:he:מתי מדבר|מתי מדבר]]}}&lrm; (1902) ** ''[[Мертвецы пустыни (Бялик; Жаботинский)|Мертвецы пустыни]]'' * {{lang|he|[[:he:בעיר ההרגה|בעיר ההרגה]]}}&lrm; (1904) ** ''[[Сказание о погроме (Бялик; Жаботинский)|Сказание о погроме]]'' === Рассказы === * За оградой (1909), пер . [[Давид Исаакович Выгодский|Д. Выгодского]] == Издания на русском языке == * [[Сказание о погроме (Бялик; Жаботинский)|Сказание о погроме]] / Пер. с иврита и предисл. [[Владимир Евгеньевич Жаботинский|В. Жаботинского]]. — Одесса: Кадима, 1906. — IV, 5—16 с. * Агада: Сказания, притчи, изречения, Талмуда и Мидрашей, в 4-х частях. Перевод с введением С. Г. Фруга. По «Сефер-Гаагада», составленному И. Х. Равницким и Х. Н. Бяликом. 2 части. [Издано 2 части из 4-х]. Одесса, [тип. М. А. Миньковскаго, 1910—1914]. — Ч. I — 1910, Ч. II. — 1914. * Огненная хартия; Мертвые пустыни: Поэмы / Пер. и предисл. Иры Ян. СПб.: Современная мысль, [1910]. — 92, [1] с. * Песни и поэмы / Авториз. пер. с евр. и введ. Вл. Жаботинского. СПб.: тип. Акц. общ. типографск. дела, 1911. — 206, [2] с. ** Изд. 2-е, доп. С портр. авт. СПб.: тип. Акц. общ. типографск. дела («Герольд»), 1912. — 220, [4] с. ** Изд. 3-е, доп. С портр. авт. СПб.: С. Д. Зальцман, 1914. — 222, [2] с. ** Изд. 4-е, [перепеч. с 3-го без перемен]. С портр. авт. Пг.: С. Д. Зальцман, 1917. — 222, [2] с. ** Изд. 6-е, доп. С портр. автора. Берлин: С. Д. Зальцман, 1922. — 222, [1] с. * Рассказы / Авториз. пер. с евр. М.: Сафрут, 1918. — 266, [1] с. ** Изд. 3-е. Берлин: С. Д. Зальцман, 1922. — 220 с. * Рассказы / Авториз. пер. с евр. Д. Выгодского. Пг.-М.: «Петроград», тип. им. первопечатника Фёдорова [в Пг.], 1923. — 212, [1] с. * Стихи и поэмы / Пер. Вл. Жаботинский [и др.]; [Вступит. статьи Э. З. и М. Горького]. [Тель-Авив]: Двир, [1964]. — XV, 144 с. * Песни и поэмы / Пер. В. Жаботинского; С прил. переводов В. Иванова и др. СПб.: ЭЗРО, 1995. — 203 с. === Переводы на белорусский язык === * [http://arche.bymedia.net/3-2000/bial300.html Хаім-Нахман Бялік. Заблуканая зорка]. Пер. Р. Бородулина // ARCHE Пачатак. — 2000. — № 3 (8). {{АП|ГОД=1934}} [[Категория:Писатели на иврите]] [[Категория:Писатели на идише]] [[Категория:Писатели на русском языке]] [[Категория:Писатели Российской империи]] [[Категория:Поэты]] c7jyetk06773zebnbbq652wql4qfd14 МЭСБЕ/Военно-полевые суды 0 255544 5729926 5441103 2026-07-13T12:42:33Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5729926 wikitext text/x-wiki {{МЭСБЕ | ВИКИПЕДИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = Военнопленный | СЛЕДУЮЩИЙ = Военно-походная Его Императорского Величества канцелярия | СПИСОК = 22 | КАЧЕСТВО = 3 | ЭСБЕ = }} '''Военно-полевые суды,''' учреждены в России 20 августа 1906 для борьбы с революционным движением. Генер.-губернаторам и лицам, облеченным равной им властью в местах, объявленных на военном или на положении чрезвычайной охраны, предоставлено предавать В. п. суду лиц, захваченных на месте преступления, или виновность коих в совершении, или покушении, или приготовлении террористического акта (нападение на чинов полиции, патрули, нападение с целью грабежа, нахождение взрывчатых снарядов и пр.) очевидна по мнению администрации. Суд и исполнение приговора (обыкновенно смертная казнь) должны немедленно следовать за поимкой преступника и не далее 2—3 дней. Ни обжалование, приговора, ни пересмотр в кассационном порядке не допускаются. В течение первых 4 месяцев действия В. п. судов было казнено повешением и расстрелянием около 600 чел. Назначение в судьи офицеров без юридич. образования, отсутствие элементарных правовых гарантий при производстве следствия и суда, возможность множества судебных ошибок при неимоверной быстроте процесса, вызвали в обществе и печати резкую критику этой не достигающей цели меры борьбы с революционн. движением. Одновременно главнокомандующим, командующим округами и лицам, пользующимся равной властью, предоставлено было учреждать В.-полевые суды для лиц военного ведомства, а главным командирам и командирам портов — В. полевые морские суды для лиц морского ведомства. [[Категория:МЭСБЕ:Право]] n4z0k1lbg1e0ilh2bacntuaso4jg94n МЭСБЕ/Военно-походная Его Императорского Величества канцелярия 0 255545 5730076 5441104 2026-07-13T20:50:27Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5730076 wikitext text/x-wiki {{МЭСБЕ | ВИКИПЕДИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = Военно-полевые суды | СЛЕДУЮЩИЙ = Военно-судебное ведомство | СПИСОК = 22 | КАЧЕСТВО = 3 | ЭСБЕ = }} '''Военно-походная Его Императорского Величества канцелярия,''' учреждена Павлом I, должна была следовать за государем в его путешествиях и в это время ведать военн. делами по изданию Высочайших военных приказов. Сначала была самостоятельна, с 1808 присоединена к военному министерству, 1812 была упразднена и вновь образована 1832; 1865 должность начальника В. п. канцелярии упразднена, и канцелярия поступила в заведование командующего главн. Императорской квартирой. [[Категория:МЭСБЕ:Военное дело]] n42yjfflzfmmi7m1yzjbbe35wc3xoas МЭСБЕ/Военно-топографический отдел 0 255547 5730096 5441106 2026-07-14T01:20:57Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5730096 wikitext text/x-wiki {{МЭСБЕ | ВИКИПЕДИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = Военно-судебное ведомство | СЛЕДУЮЩИЙ = Военно-уголовные законы | СПИСОК = 22 | КАЧЕСТВО = 3 | ЭСБЕ = }} '''Военно-топографический отдел,''' главного штаба заведует астрономическими, геодезическими, топографическими и картографическими работами военного ведомства. Работы производятся военн. топографами. [[Категория:МЭСБЕ:Военное дело]] 6dkbf6xp87s0laq5rprcmvo2aqv9fx1 МЭСБЕ/Военно-уголовные законы 0 255548 5730097 5441107 2026-07-14T01:23:04Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5730097 wikitext text/x-wiki {{МЭСБЕ | ВИКИПЕДИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = Военно-топографический отдел | СЛЕДУЮЩИЙ = Военно-учебные заведения | СПИСОК = 22 | КАЧЕСТВО = 3 | ЭСБЕ = }} '''Военно-уголовные законы,''' см. [[../Военные законы|Военные законы]]. [[Категория:МЭСБЕ:Перенаправления]] [[Категория:МЭСБЕ:Право]] [[Категория:МЭСБЕ:Военное дело]] fsmwewsxbkf82qpop32jg5ip6m0gsc6 МЭСБЕ/Военно-учебные заведения 0 255549 5730098 5441108 2026-07-14T01:23:49Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5730098 wikitext text/x-wiki {{МЭСБЕ | ВИКИПЕДИЯ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = Военно-уголовные законы | СЛЕДУЮЩИЙ = Военные агенты | СПИСОК = 22 | КАЧЕСТВО = 3 | ЭСБЕ = }} '''Военно-учебные заведения,''' возникли в Европе с введением огнестрельного оружия, потребовавшего от офицеров специальных познаний; обучали математике, артиллерии и инженерному делу. Чтоб избавить дворян от необходимости приобретать необходимые офицеру познания службой в нижнем звании в войсках, была основана 1653 в Пруссии кадетская школа, преобразованная Фридрихом I 1716 в кадетский корпус; затем подобные заведения появились в Баварии, Саксонии, Австрии и Франции. В России 1700 впервые Петром I устроена «школа математических и навигационных наук» — для подготовки к службе в артиллерии, инженерах и флоте. В настоящ. время у нас 4 военных академии: генерального штаба, артиллерийская, инженерная и морская, 1 военно-медицинская и 1 военно-юридичская акад., 4 пехотных военн. училища, 2 кавал., 2 артилл., 1 инженерное и 1 военно-топографическое, 28 кадетских корпусов, 10 юнкерских училищ; офицерские школы (стрелковая, кавалерийская и артиллерийская); кроме того: интендантский курс, электротехническая школа, низшие школы артилл. и военно-фельдшерские и школы солдатских детей. [[Категория:МЭСБЕ:Учебные заведения]] pe1lb9aeh3qfgn2vayj6h4mj41jyz0h Львов 0 317898 5730108 5678316 2026-07-14T05:18:47Z Wlbw68 37914 /* Авторы */ 5730108 wikitext text/x-wiki '''Львов''' — многозначный термин. == Авторы == * [[Алексей Фёдорович Львов]] (1798—1870) — российский скрипач, композитор, дирижёр, музыкальный писатель, общественный деятель. * [[Аполлинарий Николаевич Львов]] (1848—1901) — российский церковный писатель, историк, публицист. * [[Георгий Евгеньевич Львов]] (1861—1925) — российский государственный и политический деятель. * [[Николай Александрович Львов]] (1753—1803) — российский просветитель, архитектор, график, поэт, переводчик, музыкант. * [[Автор:Николай Александрович Львов (ботаник)|Николай Александрович Львов]] (1887—1962) — советский ботаник, физиолог растений, специалист по лекарственным и эфиромасличным растениям. * [[Автор:Николай Иванович|Николай Иванович Львов]] (1893—1982) — советский историк театра, собиратель материалов о театрах национальных республик, педагог, кандидат искусствоведения. * [[Николай Николаевич Львов]] (1867—1940) — российский политический деятель, участник Белого движения. == Энциклопедические статьи о городе Львове == {{Навигация |Тема=Львов |Портал= |Проект= |Википедия=Львов (значения) |Викитека=Львов |Викиновости=Львов |Викисклад=Category:Lviv |Викицитатник= |Викисловарь=Львов |Викиверситет= |Викиданные= |Викиучебник= |Викигид=Львов |Викивиды= }} * '''[[ВЭ/ВТ/Львов|Львов]]''' — статья в [[Военная энциклопедия (Сытин, 1911—1915)|Военной энциклопедии]] [[Иван Дмитриевич Сытин|Ивана Сытина]]. * '''[[ЕЭБЕ/Львов|Львов]]''' — статья в [[Еврейская энциклопедия Брокгауза и Ефрона|Еврейской энциклопедии Брокгауза и Ефрона]]. * '''[[МЭСБЕ/Львов (город)|Львов]]''' — статья в [[Малый энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона|Малом энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона]]. * '''[[ЭСБЕ/Львов, город|Львов]]''' — статья в [[Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона|Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона]]. * '''[[БСЭ1/Львов|Львов]]''' — статья в [[Большая советская энциклопедия|Большой советской энциклопедии]]. {{неоднозначность}} 9zikw77di2f3amlpx27fi3afne5m78x 5730136 5730108 2026-07-14T07:09:49Z Wlbw68 37914 5730136 wikitext text/x-wiki '''Львов''' — многозначный термин. == Авторы == * [[Алексей Фёдорович Львов]] (1798—1870) — российский скрипач, композитор, дирижёр, музыкальный писатель, общественный деятель. * [[Аполлинарий Николаевич Львов]] (1848—1901) — российский церковный писатель, историк, публицист. * [[Георгий Евгеньевич Львов]] (1861—1925) — российский государственный и политический деятель. * [[Николай Александрович Львов]] (1753—1803) — российский просветитель, архитектор, график, поэт, переводчик, музыкант. * [[Автор:Николай Александрович Львов (ботаник)|Николай Александрович Львов]] (1887—1962) — советский ботаник, физиолог растений, специалист по лекарственным и эфиромасличным растениям. * [[Автор:Николай Иванович Львов|Николай Иванович Львов]] (1893—1982) — советский театровед, историк театра, собиратель материалов о театрах национальных республик, педагог, доктор искусствоведения, профессор кафедры театра народов СССР ГИТИСа им. А. В. Луначарского. * [[Николай Николаевич Львов]] (1867—1940) — российский политический деятель, участник Белого движения. == Энциклопедические статьи о городе Львове == {{Навигация |Тема=Львов |Портал= |Проект= |Википедия=Львов (значения) |Викитека=Львов |Викиновости=Львов |Викисклад=Category:Lviv |Викицитатник= |Викисловарь=Львов |Викиверситет= |Викиданные= |Викиучебник= |Викигид=Львов |Викивиды= }} * '''[[ВЭ/ВТ/Львов|Львов]]''' — статья в [[Военная энциклопедия (Сытин, 1911—1915)|Военной энциклопедии]] [[Иван Дмитриевич Сытин|Ивана Сытина]]. * '''[[ЕЭБЕ/Львов|Львов]]''' — статья в [[Еврейская энциклопедия Брокгауза и Ефрона|Еврейской энциклопедии Брокгауза и Ефрона]]. * '''[[МЭСБЕ/Львов (город)|Львов]]''' — статья в [[Малый энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона|Малом энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона]]. * '''[[ЭСБЕ/Львов, город|Львов]]''' — статья в [[Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона|Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона]]. * '''[[БСЭ1/Львов|Львов]]''' — статья в [[Большая советская энциклопедия|Большой советской энциклопедии]]. {{неоднозначность}} tvozcuye8h6lgmvynes8u6ot2xvl0ab ЭСБЕ/Военно-юридическая академия 0 327351 5729916 919600 2026-07-13T12:34:06Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5729916 wikitext text/x-wiki {{ЭСБЕ |ВИКИПЕДИЯ= |ВИКИТЕКА= |ВИКИСКЛАД= |ВИКИСЛОВАРЬ= |ВИКИЦИТАТНИК= |ВИКИУЧЕБНИК= |ВИКИНОВОСТИ= |ВИКИВИДЫ= |МЭСБЕ= |ЕЭБЕ= |БЭАН= |КАЧЕСТВО=3 }} '''Военно-юридическая академия''' (см. также [[ЭСБЕ/Академия|Академия]]) получила новый устав в 1891 г. Она состоит при главном военно-судном управлении и подчиняется начальнику этого управления; непосредственное заведование ею вверено начальнику академии, который назначается из генералов, окончивших курс в одном из высших военно-учебных заведений. Вопросы по частям ученой и учебной обсуждаются в конференции из профессоров. Академия состоит из трех классов: младшего, среднего и старшего. К приему в академию допускаются офицеры до чина штабс-капитана гвардии и капитана прочих родов войск включительно, прослужившие в офицерском звании в строю не менее 4 лет и притом окончившие полный курс в высших или средних учебных заведениях. Принимаются в академию ежегодно не более 15 штатных слушателей, число же сверхштатных определяется военным министром. Учебная часть вверена ординарным и экстраординарным профессорам, штатным и нештатным преподавателям. Главными предметами считаются военно-уголовные законы, военно-уголовное судопроизводство, военно-административные законы, уголовное право и судопроизводство, государственное право и гражданское право. На должность профессора по военно-уголовным законам, военно-уголовному судопроизводству и военно-административным законам назначаются исключительно офицеры, окончившие курс военно-юридической академии по первому разряду, под условием представления ими диссертации. С 1866 по 1891 г. В.-юридическая академия выпустила 481 офицера и 32 гражданских чиновника (последние принимались до 1882 г.). [[Категория:ЭСБЕ:Право]] [[Категория:ЭСБЕ:Учебные заведения]] 50qgg508g5nq7vqklq2qfdaggcb6rh0 ЭСБЕ/Военные запасы 0 327354 5730187 919603 2026-07-14T08:22:05Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5730187 wikitext text/x-wiki {{ЭСБЕ |ВИКИПЕДИЯ= |ВИКИТЕКА= |ВИКИСКЛАД= |ВИКИСЛОВАРЬ= |ВИКИЦИТАТНИК= |ВИКИУЧЕБНИК= |ВИКИНОВОСТИ= |ВИКИВИДЫ= |МЭСБЕ= |ЕЭБЕ= |БЭАН= |КАЧЕСТВО=4 }} '''Военные запасы''' — см. [[ЭСБЕ/Запасы военные|Запасы]]. [[Категория:ЭСБЕ:Перенаправления]] 00x19jabx7etvgvi7xnxspf7797oodj 5730188 5730187 2026-07-14T08:22:52Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5730188 wikitext text/x-wiki {{ЭСБЕ |ВИКИПЕДИЯ = Неприкосновенный запас |ВИКИТЕКА= |ВИКИСКЛАД= |ВИКИСЛОВАРЬ= |ВИКИЦИТАТНИК= |ВИКИУЧЕБНИК= |ВИКИНОВОСТИ= |ВИКИВИДЫ= |МЭСБЕ= |ЕЭБЕ= |БЭАН= |КАЧЕСТВО = 4 }} '''Военные запасы''' — см. [[ЭСБЕ/Запасы военные|Запасы]]. [[Категория:ЭСБЕ:Перенаправления]] tr970fl5lm1qpl664ggyu21d18vpzjc Лентапедия/Дуров, Павел 0 351194 5729931 3831652 2026-07-13T12:48:24Z Butko 139 added [[Category:Дуров]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729931 wikitext text/x-wiki {{ЛЕНТАПЕДИЯ | ID = 14205354 | ПОЛНАЯ ВЕРСИЯ = 0 | ОБНОВЛЕНО = 08.10.2012, 16:30:51 | ВИКИТЕКА = | ВИКИСКЛАД = | ВИКИСЛОВАРЬ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИУЧЕБНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИГИД = | ВИКИВИДЫ = | ЭСБЕ = | МЭСБЕ = | ЕЭБЕ = | БЭАН = | РБС = | ТСД = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = Дунаев, Андрей | СЛЕДУЮЩИЙ = Душенко, Вячеслав | КАЧЕСТВО = 3 | АРХИВ = http://web.archive.org/web/*/http://www.lenta.ru/lib/14205354/ | URL = http://lenta.ru/lib/14205354/ }} == Дуров, Павел == ; Основатель и генеральный директор социальной сети «ВКонтакте» : Генеральный директор социальной сети «ВКонтакте», основавший ее в 2006 году. Павел Валерьевич Дуров родился 10 октября 1984 года в Ленинграде. Его отец профессор Валерий Семенович Дуров с 1992 года возглавлял кафедру классической филологии СПбГУ. В СМИ упоминалась и мать Дурова: отмечалось, что у нее было два высших образования<ref name="lenta20" /><ref name="lenta17" /><ref name="lenta34" /><ref name="lenta4" /><ref name="lenta35" /><ref name="lenta36" />. В 1990 году Дуров пошел в начальную школу Coppino — Falletti di Barolo в Турине, где в то время работал его отец. После возвращения в Санкт-Петербург в 1992 году Павел Дуров учился в школе № 160, а затем, в 1996 году, поступил в Академическую гимназию при СПбГУ, где увлекся программированием. Первым компьютером Дурова был IBM PC XT, на котором он пробовал писать простенькие программы и игры<ref name="lenta4" /><ref name="lenta37" /><ref name="lenta17" /><ref name="lenta4" /><ref name="lenta36" /><ref name="lenta33" />. В 2001 году Дуров окончил гимназию и поступил на филологический факультет Санкт-Петербургского государственного университета. В 2002 году он запустил сайт Durov.com, который представлял собой электронную библиотеку для студентов гуманитарных специальностей. Следующим его проектом стал интернет-форум петербургского университета, который превратился в значимую дискуссионную площадку для студентов разных факультетов. Отмечалось что Дуров «инициировал словесные сражения», для чего нередко заходил на форум под разными никнеймами и спорил сам с собой<ref name="lenta17" /><ref name="lenta36" /><ref name="lenta4" /><ref name="lenta20" /><ref name="lenta27" /><ref name="lenta29" /><ref name="lenta33" />. Во время учебы в университете Дуров трижды становился стипендиатом благотворительного фонда бизнесмена [[Лентапедия/Потанин, Владимир|Владимира Потанина]], а также получал президентскую, правительственную и губернаторскую стипендии. Кроме того, он побеждал на олимпиадах по лингвистике, информатике и дизайну<ref name="lenta30" /><ref name="lenta17" /><ref name="lenta4" /><ref name="lenta20" />. В 2006 году Дуров окончил филологический факультет, получив диплом по специальности «переводчик с английского языка». В том же году он вместе со своим одноклассником Вячеславом Мирилашвили начал работать над созданием нового сайта, который по задумке друзей должен был объединить студентов престижных вузов<ref name="lenta36" /><ref name="lenta17" />. За основу нового студенческого портала, где от пользователей требовалось указывать свои настоящие имена и вместо «аватаров» использовать реальные фотографии, была взята американская социальная сеть [[Лентапедия/Facebook|Facebook]], которая тогда не имела интерфейса на русском языке<ref name="lenta29" /><ref name="lenta33" />. В сентябре 2006 года началось закрытое бета-тестирование социальной сети, которую первоначально планировали назвать «Студент.ру», но впоследствии решили сделать более универсальной, рассчитанной для общения не только бывших и нынешних студентов-однокурсников, но и школьников, сослуживцев и просто соседей и друзей<ref name="lenta29" />. 1 октября 2006 года был зарегистрирован домен [[Лентапедия/ВКонтакте|vkontakte.ru]]<ref name="lenta33" /><ref name="lenta32" /><ref name="lenta20" />, а через месяц была открыта свободная регистрация. Уже к концу 2006 года социальная сеть обзавелась основными востребованными функциями, в том числе поиском друзей и одноклассников, системой личных сообщений, возможностью создания фотоальбомов и др.<ref name="lenta29" /><ref name="lenta27" /><ref name="lenta33" /><ref name="lenta25" />. Для первоначального финансирования проекта компаньон Дурова Вячеслав Мирилашвили занял денег у одной из компаний своего отца, известного предпринимателя Михаила Мирилашвили . Была учреждена фирма, которую контролировал Мирилашвили-младший, а ее миноритарными акционерами выступили его приятель Лев Левиев и Дуров, который оставил себе пакет голосующих акций, достаточный для отмены неугодных решений. В дальнейшем СМИ неоднократно упоминали о связи созданного бренда с «неоднозначным» именем" Михаила Мирилашвили, который, по сведениям СМИ, в период создания «ВКонтакте» отбывал срок по обвинению в похищении людей и незаконном проникновении в жилище<ref name="lenta18" /><ref name="lenta17" />. В 2007 году 24,99-процентную долю «ВКонтакте» за 16,3 миллиона долларов купил принадлежавший бизнесмену [[Лентапедия/Мильнер, Юрий|Юрию Мильнеру]] фонд Digital Sky Technologies (DST)<ref name="lenta17" /><ref name="lenta28" /> (после реорганизации компании в 2010 году все ее российские операционные активы были объединены в [[Лентапедия/Mail.ru Group|Mail.ru Group]]<ref name="lenta23" /><ref name="lenta24" />). В начале 2009 года Дурову принадлежало 5 процентов акций «ВКонтакте»<ref name="lenta26" />. В феврале 2011 года о том, что Mail.ru Group, на тот момент владевший уже 32,49-процентной долей «ВКонтакте», а также опционом на 7,5 процентов, намерен получить контроль над социальной сетью, в интервью русскому Forbes заявил гендиректор холдинга Дмитрий Гришин. Однако Дуров отказался продавать «ВKонтакте», категорично опровергнув возможность увеличения доли холдинга Mail.ru Group в сети<ref name="lenta21" /><ref name="lenta19" /><ref name="lenta2" />, ,<ref name="lenta6" /><ref name="lenta15" />. В апреле 2012 года стало известно о том, что основной акционер Mail.ru Group [[Лентапедия/Усманов, Алишер|Алишер Усманов]] одобрил план передачи Дурову, владевшему 12 процентами «ВКонтакте»<ref name="lenta7" />, операционного контроля над созданной им соцсетью. В мае того же года Mail.ru Group передала Дурову право голосовать принадлежащим ей пакетом акций «ВКонтакте» (39,99 процента<ref name="lenta16" />), что наблюдатели расценивали как очевидную победу создателя соцсети<ref name="lenta8" /><ref name="lenta3" /><ref name="lenta5" />. В том же месяце Дуров, после неудачного размещения акций Facebook отметив, что инвесторы «потеряли веру в социальные сети», заявил, что планируемое IPO «ВКонтакте» откладывается на неопределенный срок<ref name="lenta5" /><ref name="lenta3" /><ref name="lenta2" />. Об участии Дурова в политической жизни не сообщалось. Однако в декабре 2011 года, после несанкционированного протестного митинга на Чистых прудах «по итогам» выборов в Госдуму, Дуров сообщил, что ФСБ потребовала от него закрыть оппозиционные группы «ВКонтакте», в частности, группу поддержки общественного деятеля [[Лентапедия/Навальный, Алексей|Алексея Навального]], который был задержан на митинге и получил пятнадцать суток ареста<ref name="lenta14" />. После отказа заблокировать группу Дуров был вызван в прокуратуру, однако, по его словам, не успел явиться туда к назначенному времени<ref name="lenta12" /> (о привлечении его в дальнейшем к административной ответственности не сообщалось — прим. ред.). Русский Forbes в 2011 году включил Дурова в число самых необычных российских бизнесменов<ref name="lenta15" />. О том, что создатель «ВКонтакте» известен своим эксцентричным поведением, писали и другие СМИ. В мае 2012 года он вместе с вице-президентом «ВКонтакте» Ильей Перекопским устроил своеобразный перформанс, запуская из окна петербургского офиса компании бумажные самолетики с приделанными к ним пятитысячными купюрами, что послужило причиной стычек среди прогуливающихся внизу людей. Эта акция вызвала широкий негативный резонанс в сети. Дурова обвинили в потере ощущения реальности, а также в «экспериментах над людьми». Русский Forbes предположил, что эта акция, проведенная Дуровым накануне получения им полного операционного контроля в компании, была, в первую очередь, адресована акционерам «ВКонтакте»<ref name="lenta2" />. Позже, комментируя этот поступок в своем блоге на Сноб.ру, Дуров, среди прочего, отметил, что «оставаясь рабом денег, невозможно стать истинным хозяином собственной жизни». По его словам, «деньги переоценены, потому что созидание намного интересней потребления». При этом, Дуров, состояние которого на тот момент оценивалось в 7,9 миллиарда рублей (в 2011 году он занимал 350 строчку в рейтинге российских миллиардеров, составленном журналом Финанс<ref name="lenta4" /><ref name="lenta22" />), сообщал, что передвигается на метро и спит в «съемной комнате размером 18-20 м2». «Те, кто ищет в моей жизни замки, стоянки спортивных автомобилей и флотилию боингов, будут жестоко разочарованы», — писал он<ref name="lenta1" />. СМИ писали о благотворительной деятельности Дурова. Так, в конце 2011 года он и Мильнер объявили о намерении финансировать российские интернет-стартапы. Сообщалось, что создатели лучших проектов будут безвозмездно получать по 25 тысяч долларов на их развитие от старшего предпринимателя, Дуров же будет заниматься отбором заявок<ref name="lenta13" />. В январе 2012 года на конференции «Digital Life Design» в Мюнхене Дуров заявил о намерении пожертвовать один миллион долларов интернет-энциклопедии Wikipedia. В марте того же года представители фонда Wikimedia, владеющего интернет-энциклопедией, сообщили, что пожертвование было принято<ref name="lenta4" /><ref name="lenta10" /><ref name="lenta11" /><ref name="lenta9" />. Дуров не женат, у него есть старший брат Николай, ученый-математик и программист, занимающий должность технического директора «ВКонтакте»<ref name="lenta17" /><ref name="lenta36" /><ref name="lenta27" /><ref name="lenta33" />. Создатель соцсети, по собственным словам, придерживается либертарианских политических взглядов, не ест мяса и не употребляет алкоголь. Согласно данным на страничке Дурова «ВКонтакте», он владеет английским, французским, немецким, испанским, итальянским языками, а также латынью<ref name="lenta36" />. === Использованные материалы === {{примечания|refs= <ref name="lenta1">''Павел Дуров''. Деньги. — '''Сноб''', 04.06.2012</ref> <ref name="lenta2">''Андрей Бабицкий''. Предупреждение Павла Дурова. — '''Forbes Russia''', 30.05.2012</ref> <ref name="lenta3">''Петр Канаев, Анастасия Матвеева''. Зачистил контакты. — '''Газета.Ru''', 29.05.2012</ref> <ref name="lenta4">''Елена Сметанина''. Павел Дуров. Биография. — '''1tvnet.ru''', 29.05.2012</ref> <ref name="lenta5">Mail.ru Group передала Павлу Дурову право голосовать пакетом принадлежащих компании акций «ВКонтакте». — '''Forbes Russia''', 29.05.2012</ref> <ref name="lenta6">''Татьяна Шереметова''. «Павел Дуров — человек, потерявший ощущение реальности». — '''Коммерсантъ FM''', 28.05.2012</ref> <ref name="lenta7">''Роман Рожков''. «В контакте» с Mail.ru Group. — '''Коммерсантъ''', 28.04.2012. — № 77 (4862)</ref> <ref name="lenta8">''Николай Кононов''. Алишер Усманов помирил «ВКонтакте» и Mail.ru. — '''Forbes Russia''', 27.04.2012</ref> <ref name="lenta9">''Тарас Подрез''. Wikipedia согласилась принять $1 млн Павла Дурова. — '''Маркер''', 27.03.2012</ref> <ref name="lenta10">Павел Дуров пожертвует «Википедии» $1 млн. — '''Forbes Russia''', 24.01.2012</ref> <ref name="lenta11">Павел Дуров пожертвовал Wikipedia $1 млн. — '''DP.ru''', 24.01.2012</ref> <ref name="lenta12">''Анна Касаткина''. Прокуратура вошла в контакт. — '''Коммерсантъ-Online''', 09.12.2011</ref> <ref name="lenta13">''Владислав Новый, Павел Белавин''. Юрий Мильнер и Павел Дуров раздадут денег на стартапы. — '''Коммерсантъ''', 08.12.2011. — № 230 (4771)</ref> <ref name="lenta14">"ВКонтакте" заявляет о давлении со стороны ФСБ. — '''Коммерсантъ-Online''', 08.12.2011</ref> <ref name="lenta15">''Анастасия Жохова''. 9 самых необычных российских бизнесменов — сумасбродов, чудаков и эксцентриков. — '''Forbes Russia''', 12.10.2011</ref> <ref name="lenta16">Mail.ru Group докупила 7,44 % акций «ВКонтакте» за $111,7 млн, доведя долю в соцсети до 39,99 %. — '''Газета.Ru''', 14.07.2011</ref> <ref name="lenta17">''Николай Кононов Валерий Игуменов''. Код Павла Дурова. — '''Forbes Russia''', 24.06.2011</ref> <ref name="lenta18">"С точки зрения рыночной стоимости ни один мой отдельно взятый проект не превосходит 'ВКонтакте'". — '''Forbes Russia''', 25.05.2011</ref> <ref name="lenta19">''Александр Малахов''. «ВКонтакте» удалила Mail.ru Group из друзей. — '''Коммерсантъ''', 04.03.2011. — № 38 (4579)</ref> <ref name="lenta20">Павел Валерьевич Дуров. Биографическая справка. — '''РИА Новости''', 28.02.2011</ref> <ref name="lenta21">''Андрей Бабицкий''. «Рынок еще может удвоиться». — '''Forbes Russia''', 28.02.2011</ref> <ref name="lenta22">Рейтинг российских миллиардеров 2011. — '''Финанс''', 14.02.2011. — № 5 (384)</ref> <ref name="lenta23">''Анастасия Голицына''. DST сменила название. — '''Ведомости''', 16.09.2010</ref> <ref name="lenta24">Фонд Digital Sky Technologies переименован в Mail.ru Group. — '''РИА Новости''', 16.09.2010</ref> <ref name="lenta25">''Валентина Переведенцева''. А ты «вконтакте» с «одноклассниками»? — '''Биржа плюс Карьера''', 28.04.2010. — № 16</ref> <ref name="lenta26">''Александр Малахов''. «В контакте» пустился в поиск. — '''Коммерсантъ''', 23.01.2009. — № 11 (4066)</ref> <ref name="lenta27">Социальные сети «ВКонтакте» и Facebook. История создания. Справка. — '''РИА Новости''', 31.07.2008</ref> <ref name="lenta28">''Юлия Куликова, Александр Малахов, Дмитрий Ладыгин''. «Ренессанс» нашел одноклассников. — '''Коммерсантъ''', 19.11.2007. — № 212/П (3788)</ref> <ref name="lenta29">''Павел Дуров''. Новости сайта: Немного об истории «контакта». — '''В Контакте''', 03.02.2007</ref> <ref name="lenta30">Павел Дуров: «Стипендию может получить пробивной студент». — '''DP.ru''', 03.08.2006</ref> <!-- <ref name="lenta31">''Юлия Латынина''. Ловушка для олигарха. — '''Новая газета''', 02.04.2001. — № 23</ref> --> <ref name="lenta32">WHOIS Сервис: vkontakte.ru. — '''RU Center (www.nic.ru)'''. — Версия от 05.05.2010</ref> <ref name="lenta33">''Илья Александров''. В Контакте! — '''Хакер'''. — № 104, август 2007</ref> <ref name="lenta34">Павел Дуров. — '''Сноб'''. — Версия от 01.08.2012</ref> <ref name="lenta35">Дуров Валерий Семенович. — '''Филологический факультет СПбГУ (официальный сайт)'''. — Версия от 06.08.2012</ref> <ref name="lenta36">Павел Дуров. — '''ВКонтакте, страница Павла Дурова (vk.com)'''. — Версия от 10.09.2012</ref> <ref name="lenta37">Павел Дуров. Подробная анкета. — '''Мой мир@mail.ru'''. — Версия от 04.10.2012</ref> }} <!-- список ref без внутритекстовых ссылок --> <div class="references-small"> <ol start="37"> <li>''Юлия Латынина''. Ловушка для олигарха. — '''Новая газета''', 02.04.2001. — № 23</li> </ol> </div> [[Категория:Дуров]] dshoy1ecrk2q8qmw1o38j3vzznhc3fv Шаблон:PD-PRC-exempt 10 392823 5730162 5726737 2026-07-14T07:38:59Z Butko 139 Перемещение из [[Category:Шаблоны:Авторские права]] в [[Category:Шаблоны:Общественное достояние]] с помощью «[[c:Help:Gadget-Cat-a-lot/ru|Cat-a-lot]]» 5730162 wikitext text/x-wiki {{license | image = PD-icon.svg | image_r = 中華人民共和國國徽.svg | image_r_size = 70px | category = PD-CN | text = Эта работа является общественным достоянием, поскольку на нее распространяется действие статьи 5 Закона об авторском праве Китайской Народной Республики (2010). Это освобождает все китайские правительственные и судебные документы, а также их официальные переводы от авторского права. Это также исключает новости о текущих событиях (простые факты или события, сообщаемые средствами массовой информации, такими как газеты, периодические издания, радио- и телевизионные станции, как определено в статье 5 [http://english.ipr.gov.cn/ipr/en/info/Article.jsp?a_no=1968&col_no=118&dir=200603 Имплементационных положений Закона Китайской Народной Республики об авторском праве]), а также календари, цифровые таблицы и другие формы общего пользования и формулы. {{!}} [[Файл:中華人民共和國國徽.svg|40px|Китай|link=]] }} <noinclude>[[Категория:Шаблоны:Общественное достояние|{{PAGENAME}}]] </noinclude> jz5smxso54kyzkg868vvf584i9u8qt2 БСЭ1/Прыгуны 0 400411 5730080 5394558 2026-07-13T21:12:03Z Ostrovsky Gregory 94325 5730080 wikitext text/x-wiki {{БСЭ1 | НАЗВАНИЕ = Прыгуны | СПИСОК = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | ЭСБЕ = Прыгуны, секта | МЭСБЕ = Прыгуны | КАЧЕСТВО = 3 }} '''ПРЫГУНЫ,''' религиозная секта, выделившаяся из секты ''молокан'' (см.). Возникнув в 30-х гг. 19 в., секта П., подобно молоканам, отвергла т. н. таинства и обряды господствующей православной церкви, иконы, поклонение «святым» и т. п. Христианские праздники П. заменили еврейскими; у нек-рых П., впрочем, празднование воскресного дня сохранилось. Свое название секта получила от обряда, введенного вскоре после ее основания по примеру библейского царя Давида, прыгавшего вокруг ковчега. Руководители П. учили, что во время прыгания на сектантов будто бы нисходит «святой дух». Прыгание совершалось по праздникам, в остальное время сектантское «богослужение» заключалось в произнесении молитв. В учении П. ничего направленного против царизма не было: подобно молоканам и другим сектантам, вожаки П. требовали почитания царской власти, молитвы за царя, признавали службу в царской армии. Царизм подвергал П. преследованию так же, как он преследовал другие религиозные организации, выступавшие против господствующей полицейской церкви. Секта П. по своей численности была невелика. П. жили, гл. обр., в Армении, в Средней Азии и в [[:wikipedia:ru:Сальский округ (Северо-Кавказский край)|Сальском округе на Кавказе]]. [[Категория:БСЭ1:Статьи без категорий]] exlomoyyqhwatdvhauc9846aexem6hf ВЭ/ВТ/Агент военный 0 404486 5730186 4593609 2026-07-14T08:19:19Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5730186 wikitext text/x-wiki {{ВЭ |КАЧЕСТВО=2 }} '''АГЕНТ ВОЕННЫЙ (военный атташе,''' франц. Attaché Militaire; немецк. Militär-Attaché; англ. Military Attaché). Военными агентами называются офицеры, состоящие в иностранных государствах для наблюдения за состоянием в них военного дела. Назначение военных агентов заключается в собирании возможно полных и точных сведений о военных силах и средствах тех иностранных государств, в которых они состоят; с этой целью они должны знакомиться со всеми важнейшими событиями жизни армий, порученных их надзору, изучать их организацию, военное законодательство, быт и личный состав, наблюдать за развитием в них военной техники и пр., а также внимательно следить за военной литературой. Кроме того, при официальных военных торжествах и церемониях военные агенты являются представителями своей армии. Почти во всех иностранных государствах военные агенты, в отношении своей служебной деятельности, подчиняются своим послам или посланникам, во всех остальных отношениях — своему военному начальству. В России военные агенты, входя в состав дипломатического корпуса, не подчинены главам миссий, а остаются в непосредственном подчинении начальнику генерального штаба. Среди дипломатического корпуса военные агенты занимают место за советниками посольств или первыми секретарями миссий. Россия имеет в настоящее время военных агентов в следующих государствах: Австро-Венгрии, Бельгии (он же и в Нидерландах), Болгарии, Великобритании, Германии, Греции, Дании (он же в Швеции и Норвегии), Италии, Китае, Румынии, Сербии, Северо-Американских Соединенных Штатах, Турции, Франции, Черногории, Швейцарии и Японии. Военные агенты в Великобритании и Японии имеют по одному помощнику, военный агент в Китае имеет двух помощников. У нас имеют своих военных агентов следующие государства: Австро-Венгрия, Болгария, Великобритания, Германия, Италия, Испания, Норвегия, Румыния, Сербия, Сев. Амер. Соед. Штаты, Турция, Франция, Швеция и Япония. [[Категория:ВЭ:Должности]] i86hwupybj0hchmxka4sm4xapdfm7yq ВЭ/ВТ/Александровская военно-юридическая академия 0 404653 5730184 4593732 2026-07-14T08:15:17Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5730184 wikitext text/x-wiki {{ВЭ |КАЧЕСТВО=2 }} '''АЛЕКСАНДРОВСКАЯ ВОЕННО-ЮРИДИЧЕСКАЯ АКАДЕМИЯ.''' В 1866 г., при подготовке к военно-судебной реформе, при аудиторском училище б. учреждены офицерские классы, переименованные в 1867 г. в воен.-юрид. академию. В 1868 г. аудиторское училище б. преобразовано в военно-юридич. училище, предназначенное для подготовки воен. юристов-чиновников. В 1872 г. возникает мысль об излишестве двух очень сходных по курсу и цели учебн. заведений, тем более, что молодое воен.-судеб. ведомство предполагалось комплектовать исключительно офицерами. В 1878 г., одновременно с упразднением училища, А. была реформирована по плану высших учебных заведений с трехлетним курсом. По ныне действующему положению А. В.-Ю. А. организована на следующих основаниях: она является высшим учебн. заведением для доставления воен.-юридич. образования офицерам армии и флота, поступающим на службу в воен.-суд. ведомство. А. состоит при глав. военно-суд-ном упр-ии и подчиняется начальнику этого упр-ия. Непосредственное управление А. вверяется её начальнику. Во главе учебного дела стоит конференция А., состоящая из всех профессоров и членов, назначаемых воен. мин. по избранию начальника гл. в.-с. упр.; преподавательский персонал А. состоит из профессоров, преподающих главные предметы, и преподавателей, преподающих вспомогательные предметы. Профессора и штат. преподаватели А. пользуются правами учеб. службы по воен. вед. А. состоит из 3-х классов: в младший принимаются офицеры, кончившие курс в средн. и высш. учеб. заведениях, по экзамену из русского языка, полит. истории, географии, космографии, физики и химии, воен. администрации, уставов — внутр. и гарниз. служ. и язык. — француз. и нем. Непосредственно в старший класс А. принимаются офицеры, окончившие курс юрид. факультетов ун-тов или Имп. уч-ще правоведения, по экзамену из уголовн. права и процесса, государ. и гражд. права, воен. администрации и уставов. Для приема в младш. кл. А. необходимо иметь не менее 8 баллов в среднем, не менее 10 бал. по рус. яз. и 6 бал. по каждому из остальных предметов в отдельности. Предметы, преподаваемые в А., разделяются на главн. и вспомогат. Главные составляют: воен.-уголов. законы, воен.-уголов. судопроизводство, воен.-администрат. законы, уголов. право и судопроизводство, история воен. законодательства, государст. и гражд. право. К вспомогательным относятся: история рус. права, энциклопедия права, финансов. право, полиц. право, церков. право, международ. право, политич. экономия, гражд. процесс, судебная медицина, психология и логика. Помимо прохождения курсов, слушатели обязаны исполнить письменную работу на тему по одному из главных предметов. При выпуске из А. офицеры разделяются на 2 разр.: к первому относятся получившие по каждому из главн. предметов в отдельности не менее 10 бал., по второстепен. не менее 9 бал., и по языкам не менее 6 бал., ко второму — имеющие не менее 8 бал. по глав. предметам и 6-ти по вспомог. и языкам. Окончившие курс А. по 1-му разряду представляются к производству в следующие чины до штабс-капитана гвардии и капитана армии включительно. Дореформенная А. имела программу, хотя и повышенную сравнительно с в.-юридич. училищем, но недостаточно научную. Тем не менее число офицеров, желавших поступить в А., было значительно: в 1866 г. — 117, а в следующем году — 223. Состав слушателей был своеобразен — преобладали старые офицеры: лишь один прослужил в офицерских чинах до поступления в А. 7 лет большинство были служившие 12—15 лет; шесть лиц считали за собой что 21 до 33 лет службы; были штаб-офицеры и даже генералы. С 1866 по 1868 гг. прием офицеров производился без экзаменов. В 1868 г. введены предварит. экзамены при округах и число желающих поступить значительно уменьшилось, колеблясь около 70—80 чел. Первый выпуск из А. был в 1868 г. В 1887 г. введено правило об отслужении за каждый год пребывания в А. 1 ½ года в воен. ведомстве. С 1880 г. в состав слушателей А. принимаются офицеры сербской и болгарской армий. В 1891 г. вышло нормальное положение об А., коим число штатных слушателей, ежегодно принимаемых, определяется в 15 чел., но по ходатайству конференции в А. принимается ежегодно известное число слушателей и сверх штата, положение которых от штатных отличается лишь тем, что они не получают усиленного оклада жалованья и пособий на книги и учебные принадлежности. — Из числа окончивших курс в А. поступило в воен.-суд. ведомство до 1878 г. 161 чел., или 76,3 % всех окончивших, а с 1878 по 1891 г. 181 чел. или 80,1 % всех окончивших. До 1891 г. поступило в ведомство из 437 сухопут. офицеров 342, пли 78,3 %, а из 43 морских офицеров поступило в в.-морское судеб. ведомство 31 чел., или 72,2 %. За 42 года своего существования, до 1910 года включит., всего А. выпустила 902 офицера. Первым н-ком А. с её основания до 1875 г. был ген.-м. Фермор; в 1875 г. нач-м б. назначен ген.-м. ген. шт. П. О. Бобровский, принимавший деятельное участие в преобразовании А. и положивший не мало труда и забот для поднятия А. на соответствующую высоту. П. О. Бобровский покинул А. в 1897 г., вследствие назначения сенатором. С 1896 по 1906 г. нач-ком А. был ген.-лейт. (ныне ген.-от-артил. и сенатор) Ф. Н. Платонов. В 1906 г. этот пост занял ген.-лейт. В. О. Басков, которого сменил в 1908 г. ген.-лейт. Н. В. Кирилин. История А. может отметить немало имен из среды профессоров с широкой научной и общественной известностью. На первом месте должен быть поставлен известный цивилист-историк-моралист К. Д. Кавелин, «учитель права и правды», сумевший за 7 лет своего преподавания (с 1878 по 1885 г.) создать неизгладимую светлую о себе память. Блестящим лектором был Н. А. Неклюдов, выдающийся знаток и талантливый комментатор наших уголовных законов. Затем каФедры А. занимали С. А. Бершадский, Н. Д. Сергеевский и Н. А. Коркунов. Наибольшее число лет был профессором Ф. Н. Панов, читавший с 1866 г. государств. право и историю рус. права, страстно любивший А. и покинувший ее лишь за слабостью здоровья в 1900 г. Из числа воен. профессоров нельзя обойти молчанием блестящего лектора, ныне ген.-м. в отставке, крупного обществен. деятеля и члена 1-й и 2-й Государ. Дум В. Д. Кузьмина-Караваева, не без основания признаваемого основателем у нас науки воен.-уголов. права. Выдающееся значение в истории и жизни А. имел бывший воен. министр ген.-адъют. (ныне ген.-фельд-маршал) гр. Д. А. Милютин, просвещенной энергии которого А. обязана своим существованием. Гр. Д. А. Милютин состоит почетным президентом А. 21 дек. {{опечатка|1908|1898|О2}} г. А. Высочайшим повелением присвоено наименование «Александровской», в память её Основателя — имп. Александра II. — Внутренняя жизнь и деятельность А. за весь период её существования определялась целью её учреждения, как она выражена в законе и вытекает из самой идеи высшего учебного и ученого заведения. На основании положения об А., она «имеет целью доставлять высшее военно-юридическое образование офицерам, поступающим на службу по военно-судебному ведомству». Более полно эта цель и идея А. была раскрыта в работах по составлению «положения» и по выработке учебного плана. Так, в 1876 г. конференция А. высказалась следующим образом: «В.-юрид. акад. должна быть учреждением не только учебным, но и ученым. На значение её, как учреждения ученого, подобно прочим воен. академиям, должно состоять в том, чтобы вместе с другими высшими юридич. заведениями государства способствовать распространению юридических познаний, научной обработке права и в особенности способствовать созданию условий, необходимых для разработки наук воен.-юридич. Поэтому в состав учеб. курса этого заведения должны входить все те юридич. науки, которые способствуют образованию юриста, на первом же плане те из них, которые необходимы для образования воен. юриста». В 1881 г., по поводу предположения гл. воен. прокурора, ген.-ад. кн. Имеретинского об исключении из курса А. некоторых предметов, конференция высказала следующие соображения: "Было время, когда для целей военного правосудия у нас признавалось вполне достаточным подучить воен. писарей и гражд. чиновников канцелярским порядкам воен.-судеб. делопроизводства. При таких требованиях было достаточно канцелярской подготовки. Её несостоятельность, доказанная опытом, вынудила изменить этот незатейливый способ. Сперва обучение ограничивалось только юридич. предметами, непосредственно, практически, нужными для будущей судебной деятельности, но впоследствии к ним прибавлены и другие, входящие в круг общего юридич. образования. Такое постепенное расширение курса было результатом не отвлеченных, а практических потребностей. Не в одной области правосудия, но по всем отраслям человеческой деятельности, опытом дознано, что практически полезное знание тогда только прочно и приносит ожидаемую от него пользу, когда основано на хорошей теоретической подготовке. Эти светлые взгляды членов конференции находили себе постоянное отражение в академич. преподавании. Не комментарии, и даже не узкая догматика, а наука общего и военного права излагалась в аудиториях. Такие имена, как Кавелин, Неклюдов, Сергеевский. Коркунов, Бершадский, Гольмстен, Яроцкий, Гримм, Дьяконов — по общему праву, и Эртель, Володимиров, Кузьмин-Караваев — по праву военному, служили с первых дней существования А. надежной гарантией за научную постановку преподавания. Вся жизнь А. более чем за 30-летний период была проникнута одним стремлением — работать, по выражению К. Д. Кавелина, на пользу «права и правды», двигать вперед науку и сообщать слушателям действительно научные знания. В отношении восприимчивости своих слушателей к научному слову А. заслужила прочную репутацию. По опубликованным в печати свидетельствам Кавелина и Бершадского и по заявлениям многих из профессоров, аудитория А. занимает совершенно исключительное положение среди других высших учебн. заведений: глубокий интерес к науке, сознательное к ней отношение, крайне добросовестное и нередко самостоятельное её изучение — таково отношение к делу слушателей. Курс А. ныне очень немногим отличается от университетского. Отсутствует лишь римское право, торговое право и статистика. До 90-х гг. не преподавалась также политическая экономия, но в бытность нач-м акад. Ф. Н. Платонова этот предмет введен в число обязательных. При том же нач-ке А. и по его инициативе восполнен еще один крупный пробел, а именно, включена в число глав. предметов история русского военного права, совершенно новая научная отрасль, могущая дать богатый научный материал. В чисто-научном отношении заслуги А. выражаются естественно, главн. образ., в разработке вопросов военного права. Достигается это благодаря существующему в А. конкурсному порядку замещения кафедр по воен. предметам. Каждый конкурс вызывает появление нескольких науч. работ, нередко крупного достоинства. В разработку науки воен. права вкладывают свою долю труда и слушатели в своих обязательных годовых сочинениях, представляющих иногда прекрасные самостоятельные исследования. (''В. Д. Кузьмин-Караваев''. Воен.-Юридич. академия. 1866—1891 гг. Кратк. истор. очерк. Спб. 1891 г.). [[Категория:ВЭ:Военно-учебные заведения]] skk29zdhjlhm930mgh1264jgo16c4s0 ВЭ/ВТ/Аудиторская школа 0 405280 5730182 4594280 2026-07-14T08:11:54Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5730182 wikitext text/x-wiki {{ВЭ |КАЧЕСТВО=2 }} '''АУДИТОРСКАЯ ШКОЛА''' предположена была к учреждению еще Петром В. для подготовки лиц, предназначенных к замещению А. должностей и для перевода юридич. книг на русск. яз.; однако, осуществление этого предположения потребовало более столетия. В генеральном регламенте б. указано об учреждении канцелярской школы и об обучении молод. людей при коллегиях. Для этой цели, между прочим, 11 апр. 1719 г. поручено было царским указом подрядной канцелярии заняться подготовкой «20 человек добрых и молодых, и шляхетских детей», присланных воен. коллегией «для науки аудиторских дел». По указу 1722 г., состоящие при коллегии молодые люди, обучавшиеся тому, «что касается правил суда», названы были юнкерами. Однако, подготовка русск. юристов, очевидно, происходила малоуспешно; это видно из того, что наряду с обучением их дома Петр I указом 3 мая 1719 г. командировал для выучки аудиторскому делу «шляхетских детей» за границу и даже вызывал из запад. Европы уже подготовленных аудиторов, преимущественно из чехов. Но и это мало помогало. В 1724 г., в виду того, что при коллегиях совсем почти не было обучающихся аудиторскому делу молодых людей, правительство вынуждено было взять 100 чел. шляхетских детей из академии и подвергнуть их, так сказать, принудительному обучению при коллегиях. Наряду с этим правительство вынуждено было постепенно умалять значение аудиторской должности, чтобы иметь возможность замещать ее хоть писарями, обученными в учрежденных в 1732 г. гарнизонных школах. Разумеется, подобные аудиторы не могли удовлетворять своему назначению, а тем более не могли замещать высшие А. должности, для которых требовалось более или менее основательное знакомство с правом. В виду этого в сухопутн. шляхетск. корпусе было обращено особое внимание на прохождение курса юридич. наук, а с 1766 г. — обучение римск. праву, воен. и общим законам становится обязательным для каждого кадета. Особенное внимание на подготовку аудиторов обратил ген.-аудитор кн. Салагов; подготовка эта производилась практич. путем при генерал-ауд-те, который выпустил в войска «немалое число» обученных аудиторскому делу молод. людей: в 1801 г. например, в генерал-Ауд-т для этой цели было определено 10 воспит. воен.-сирот. дома, а в 1806 г. — 15 чел. из вольноопределяющихся и разночинцев; для того, чтобы приохотить этих молод. людей, исполнявших в ген. Ауд-те должности «писцов», им положено было 300 руб. содержания в год. С 1809 по 1816 г.г. дело подготовки аудиторов передано было в мин-во юстиции, которое и поручило его уголов. деп-ту сената, но охотников к замещению аудит. должностей, несмотря на вызовы, совсем не оказывалось: до того не заманчива была аудит. служба, В 1817 г. (26 мар.), по проекту Аракчеева, при А. деп. и ордонанс-гаузах было организовано обучение аудиторов из кантонистов; в эти своеобразные школы определялись кантонисты с 12-ти-лет. возраста, которые, под руководством обер-А-в обучались грамоте и законам. Однако и эта мера оказалась малоуспешной. Очевидно, дело подготовки аудиторов нужно было изменит корен. образом и принять наиболее решительные меры к его упорядочению. Такие меры и были приняты в 1832 г., а именно: 10 нояб. б. учреждена при воен. мин-ве'' аудиторская школа'', предназначенная специально для снабжения воен.-сухоп. и морск. ведомств аудиторами, «образованными соответственно обязанностям сего звания». Школа эта комплектовалась из кантонистов и детей дворян и обер-офицеров и находилась в ведении деп-та воен. поселений. Курс в ней был 6-летний, общеобразовательного и специального характера (всего было 3 класса), при чём приблизительно ⅕ часть всего курса отведена была изучению судебн. практики и законов под руководством профессоров Петербургского университета. Школа эта, получившая в 1846 году наименование'' аудиторского училища'', находилась до 1858 г. в постоянной связи с Петербургским батальоном воен. кантонистов. Собственно преобразование А. школы в А. училище началось в 1845 г.: число воспитанников было увеличено со 100 до 180 чел., расширен был учебный план и предоставлены были некоторые льготы по содержанию для детей дворян, офицеров и гражд. чинов и, в особенности, для сыновей состоявших на службе чинов А. ведомства. Тем не менее А. уч-ще не удовлетворяло быстро возраставших требований науч. и технической подготовки воен. юристов. В 1860 г. введена была в уч-ще новая, значительно увеличенная, программа; училище получило совершенно самостоятельное положение, чему способствовало упразднение в 1858 г. деп-та воен. поселений и переход училища в военное ведомство. С 1864 г. А. уч-ще окончательно подчинено было ген.-аудитору и приобрело некоторые права учебн. заведения высш. разряда. Когда затем начались подготовительные к воен.-суд. реформе работы, то в 1867 г. А. уч-ще переименовано было в'' военно-юридическое училище'', имевшее целью давать вполне законченное юридич. образование своим воспитанникам, предназначавшимся для замещения должностей чиновников воен.-судеб. вед-ва. В 1869 г. Военно-Юридич. Училище получило права высш. учебн. заведения, а в 1878 г. было упразднено, одновременно с преобразованием военно-юридической академии. (''Бобровский'', Развитие способ. и средств для образования юристов воен. вед. Ежег. В. Ю. Ак. № 1; ''Кузьмин-Караваев'', 50-летие Военно-Юрид. Академии). [[Категория:ВЭ:Военно-учебные заведения]] 1aqf8vlog309a67yce9n7kyd0kknp83 ВЭ/ВТ/Военно-окружный суд 0 409071 5729914 1286239 2026-07-13T12:27:14Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5729914 wikitext text/x-wiki {{ВЭ |ВИКИПЕДИЯ= |ВИКИСКЛАД= |ВИКИТЕКА= |ВИКИСЛОВАРЬ= |ВИКИЦИТАТНИК= |ВИКИУЧЕБНИК= |ВИКИНОВОСТИ= |ВИКИДАННЫЕ= |ВИКИВЕРСИТЕТ= |ВИКИГИД= |ВИКИВИДЫ= |БЭАН= |БЭЮ= |ВЭ= |ЕЭБЕ= |МЭСБЕ= |НЭС= |РБС= |ТСД= |ЭСБЕ= |ADB= |Британника= |БСЭ1= |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= |КАЧЕСТВО=2 }} '''ВОЕННО-ОКРУЖНЫЙ СУД,''' судеб. установление в России, рассматривающее дела о более тяжких преступлениях военнослужащих. В.-окр. суды учреждены в.-судеб. уставом 1876 г. по одному на кажд. воен. округ и открывались по мере введения в.-судеб. устава в действие, а именно: Петербургский и Московский В.-окр. суды открыты 1 снт. 1867 г., Одесский — 1 дкб. 1868 г., Киевский и Виленский — 15 окт. 1869 г., Кавказский (в г. Тифлисе) — 8 нбр. 1870 г., Казанский — 15 снт. 1871 г., Варшавский — 1 июня 1874 г., Туркестанский (в г. Ташкенте) — 1 снт. 1886 г., Омский — 1 снт. 1889 г., Иркутский и Приамурский (в г. Владивостоке) — 1 окт. 1889 г.; кроме того, существовали упраздненные ныне В.-окр. суды Харьковский (с 1868 по 1888 г.) и Оренбургский (с 1878 по 1881 г.). В.-окр. суд состоит из председ-ля, воен. судей (от 3 до 9 в каждом) и чинов канцелярии (секретарь, его помощники, а в двух судах и переводчики); для участия в рассмотрении дел в каждый В.-окр. суд командируются от войск 4 временных члена (2 штаб- и 2 об.-оф-ра) и один запас. член (шт.-оф-р), к-рые заменяются новыми каждые 4 мес.; при В.-окр. суде состоят воен. следователи и в.-прокур. надзор. В.-окр. суду подведомственны дела: а) об оф-рах, чин-ках воен. вед-ва, кандидатах на кл. должность и лицах, приравненных к ним по служеб. положению; б) о н. чинах, обвиняемых в преступ. деяниях, за к-рые по закону положены наказания, соединенные с лишением всех прав состояния или с потерею всех или нек-рых особенных, лично и по состоянию присвоенных прав и преимуществ, а также в особо перечисленных преступных деяниях, наказываемых отдачею в дисципл. б-н (оскорбление оф-ра словами, оскорбление нач-ка из н. чинов действием, неповиновение, ропот на тягость службы, соглашение с целью противодействовать нач-ву, уклонение от службы посредством обмана, членовредительство и друг.); в) о н. чинах, обвиняемых в менее тяжких преступ. деяниях, когда по делу предъявлен иск о вознаграждении за вред и убытки ценою свыше 300 руб. или когда за преступ. деяние по закону определено денежное взыскание свыше той же суммы; г) о лицах гражданских, обвиняемых в участии вместе с в-служащими в совершении преступ. деяний, относящихся до нарушения дисциплины и обяз-стей воен. службы. В местностях, объявленных состоящими на воен. положении и на положении усил. или чрезв. охраны, на рассмотрение В.-окр. судов передаются по особ. правилам дела о наиболее тяжких преступлениях гражд. лиц, при чём к виновным применяются наказания, установленные для воен. времени. В качестве 2-ой (апелляц.) инстанции В.-окр. судам подведомственны дела, представляемые из полков. судов по несогласию полков. ком-ров с приговорами сих судов и по отзывам на приговоры потерпевших вред и убытки. Ведомство В.-окр. суда распространяется на всю тер-рию воен. округа, но для решения дел, возникающих в местах, отдаленных от того города, где учрежден В.-окр. суд, по распоряжению ком-щего войсками воен. округа, периодически (от 1 до 4 раз в год) открываются ''временные воен. суды''. В состав врем. воен. суда командируются из В.-окр. суда воен. судья, в качестве председательствующего, и пом-к секретаря, и от ближайщих к месту открытия суда войск 4 врем. члена и 1 запас. член; для исполнения прокур. обязанностей командируется пом-к воен. прок-ра, а для защиты подсудимых — кандидат на в.-судеб. должности. Приговоры В.-окр. врем. воен. судов почитаются окончательными и м. быть пересматриваемы лишь гл. воен. судом по кассац. и частным протестам и жалобам участвующих в деле лиц; в нек-рых случаях приговоры, по вступлении их в закон. силу, представляются на Выс. усмотрение, а при применении законов воен. времени — на усмотрение ком-щего войск. воен. округа. В иностр. гос-твах нашим В.-окр. судам соответствуют: в Германии — воен. суды (Kriegsgerichte), в Швейцарии — дивиз. суды (Divisionsgerichte), во Франции — корпус. воен. суды (conseils de guerre), в Бельгии — провинциал. воен. суды (conseils de guerre permanents), в Италии — территор. воен. суды (tribunali militari territoriali), в Англии — В.-окр. суды и в Австро-Венгрии — гарнизон. и равные им суды (Kriegsgerichte). [[Категория:ВЭ:Право]] lfiv8gznaqo66lfol43eg9yfsly7f5a ВЭ/ВТ/Военно-Осетинская дорога 0 409072 5729913 1286215 2026-07-13T12:25:09Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5729913 wikitext text/x-wiki {{ВЭ |ВИКИПЕДИЯ= |ВИКИСКЛАД= |ВИКИТЕКА= |ВИКИСЛОВАРЬ= |ВИКИЦИТАТНИК= |ВИКИУЧЕБНИК= |ВИКИНОВОСТИ= |ВИКИДАННЫЕ= |ВИКИВЕРСИТЕТ= |ВИКИГИД= |ВИКИВИДЫ= |БЭАН= |БЭЮ= |ВЭ= |ЕЭБЕ= |МЭСБЕ= |НЭС= |РБС= |ТСД= |ЭСБЕ= |ADB= |Британника= |БСЭ1= |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= |КАЧЕСТВО=2 }} '''ВОЕННО-ОСЕТИНСКАЯ ДОРОГА,''' соединяет Кутаисскую губ. с Терской обл., следуя из Кутаиса через м. Они и Мамисонский перевал (9.282 фт.) Главного Кавказского хребта к г. Владикавказу. Первая рекогносцировка Мамисонского перевала б. произведена в 1823 г.; для этой цели, по приказанию ген. Ермолова, из Владикавказа б. командирован инж.-майор Кершин, но, вследствие враждебного к нам отношения жителей Твибского общества, ему не удалось перейти через перевал и он мог снять Мамисонское ущелье лишь с высот Зругского общества. В том же году, для осмотра перевала с южн. стороны, б. командирован из Гори отряд полк. Попова, состоявший из 2 рот Херсонского грен. п. и 25 казаков; отряд Попова прошел из Гори по ущелью р. Ляквы, мимо оз. Ерцо, в ущелье р. Джодоры, а затем через Они вверх по Риону к Мамисонскому перевалу; но и отряд Попова б. встречен недружелюбно жителями сел. Твиби и вернулся назад по пройденному пути. В 1824 г., для осмотра Мамисонского перевала, полк. Попов б. командирован вторично, но на этот раз уже с более сильным отрядом, состоявшим из 5 рот Херсонского грен. п., сотни казаков полк. Грекова № 5 п. и 2 горн. единорогов; отряд выступил из Гори 3 снт. и проследовал тем же путем, по к-рому Попов прошел и в 1823 г.; на этот раз жители Твибского общ-ва не препятствовали нашему движению, а напротив того, сами вышли отряду навстречу и сопровождали его при вступлении в с. Твиби; 10 окт. отряд возвратился в Гори. В след. годы разведки в этой части Гл. хребта продолжались, т. к. управлявшие Закавказским краем Ермолов, Паскевич, бар. Розен и кн. Воронцов признавали оч. важным открытие через Гл. хребет нов. колес. пути на случай преграждения сообщения по В.-Груз. дороге. Эти разведки выяснили наиб. доступность Мамисонского перевала. 16 апр. 1858 г. б. утвержден кн. Барятинским проект В.-Ос. дор. через этот перевал и 1 мая того же года б. начата её постройка; с 1858 по 1863 г. продолжалась разработка дороги по сев. склону хребта, от урочища св. Николая до перевала, а с 1858 по 1888 г. разрабатывалась дорога по южн. склону от перевала до Кутаиса. Длина всей дороги 283 вер., из них 157 вер. от Кутаиса до Мамисонского перевала. Начиная от Кутаиса до устья р. Чанчах, т. е. на протяжении 128 вер., дорога всё время идет по пр. бер. Риона; от устья р. Чанчах до сел. Гуршеви шоссе направляется по лев. стороне ущелья Чанчах до Мамисонского перевала, перейдя к-рый спускается Мамисонским, а затем Алагирским ущельями к Владикавказу. Конфигурация горн. отрогов, по к-рым разработана В.-Ос. дор., не допускает возможности таких завалов, к-рым подвержена ежегодно В.-Груз. дорога; на Мамисонском перевале не бывает снежных завалов, и сообщение во время зимних метелей затруднительно только на протяжении не более двух верст по обе стороны перевала; перевал зимой покрывается снегом, при чём сообщение на нём прекращается, но пешее сообщение существует круглый год. В.-Ос. дор., по своему воен. значению уступает В.-Груз. дороге и м. служить, в случае необходимости, лишь для движения с Сев. Кавказа тех войск, кои будут направлены для усиления отрядов, оперирующих на Рионском участке Кавказ. театра воен. действий. [[Категория:ВЭ:География]] ngzs52kwf08wl8cbmkyr84nsxxkbpl2 ВЭ/ВТ/Военно-полевые суды 0 409074 5729924 4596839 2026-07-13T12:41:32Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5729924 wikitext text/x-wiki {{ВЭ |КАЧЕСТВО=4 }} '''ВОЕННО-ПОЛЕВЫЕ СУДЫ.''' См. '''[[../Полевые суды|Полевые суды]].''' [[Категория:ВЭ:Перенаправления]] [[Категория:ВЭ:Право]] l3xjch04v8n2lbgfzema29a3qn15x99 ВЭ/ВТ/Военно-полицейский телеграф 0 409075 5729936 1286241 2026-07-13T12:54:25Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5729936 wikitext text/x-wiki {{ВЭ |ВИКИПЕДИЯ= |ВИКИСКЛАД= |ВИКИТЕКА= |ВИКИСЛОВАРЬ= |ВИКИЦИТАТНИК= |ВИКИУЧЕБНИК= |ВИКИНОВОСТИ= |ВИКИДАННЫЕ= |ВИКИВЕРСИТЕТ= |ВИКИГИД= |ВИКИВИДЫ= |БЭАН= |БЭЮ= |ВЭ= |ЕЭБЕ= |МЭСБЕ= |НЭС= |РБС= |ТСД= |ЭСБЕ= |ADB= |Британника= |БСЭ1= |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= |КАЧЕСТВО=2 }} '''ВОЕННО-ПОЛИЦЕЙСКИЙ ТЕЛЕГРАФ''' (имеется лишь в Спб.), назначается для производства быстрых сношений войсков. штабов, частей и упр-ний, расположенных в городе и упр-ния петерб. градонач-ка с полиц. частями и друг. город. учреждениями. В.-полиц. телегр. служит для передачи: Высочайших повелений и всеподдан. донесений; депеш Высочайших Особ и донесений Им; служеб. депеш воен. вед-ва и градонач-ва и собственных служеб. телеграмм. Все депеши принимаются и передаются телеграфом бесплатно во всякое время дня и ночи. Телеграф составляет отдельную строевую часть инж. войск и состоит из двух отделов (рот). Личный состав определяется штатом. (Пр. по в. в. 1894 г. № 44 и 1910 г. № 616.). [[Категория:ВЭ:Техника]] 3nynre8ze80cih1bnhilgyyszvvufhp ВЭ/ВТ/Военно-полицейский устав 0 409076 5729943 1286242 2026-07-13T13:01:35Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5729943 wikitext text/x-wiki {{ВЭ |ВИКИПЕДИЯ= |ВИКИСКЛАД= |ВИКИТЕКА= |ВИКИСЛОВАРЬ= |ВИКИЦИТАТНИК= |ВИКИУЧЕБНИК= |ВИКИНОВОСТИ= |ВИКИДАННЫЕ= |ВИКИВЕРСИТЕТ= |ВИКИГИД= |ВИКИВИДЫ= |БЭАН= |БЭЮ= |ВЭ= |ЕЭБЕ= |МЭСБЕ= |НЭС= |РБС= |ТСД= |ЭСБЕ= |ADB= |Британника= |БСЭ1= |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= |КАЧЕСТВО=2<ref></ref> }} '''ВОЕННО-ПОЛИЦЕЙСКИЙ УСТАВ.''' В 1837 г., по воле имп. Николая I, воен. мин-р гр. Чернышев поручил ген.-аудиториату составить проект В.-пол. уст. для определения меры удержания молод. оф-ров от беспорядков и охранения их нравств-сти. В 1840 г. выработанный проект б. представлен мин-ру, а в 1842 г. внесен для окончат. рассмотрения в ген.-аудиториат, но дальнейшего движения не получил по причинам, совершенно неизвестным и не разъясняемым даже архив. справками. По содержанию своему В.-полиц. уст. представляет большой и не только истор. интерес, т. к. является одним из предшеств-ков нынешнего дисципл. устава. Составители проекта пошли неск. дальше поставленной им задачи и полагали распространить его не только на оф-ров, но и на н. чинов. Цель устава определена так: "предупреждение преступлений и проступков военнослужащих", "он имеет главным предметом охранение нравств-сти — средствами, не имеющими свойства наказаний". Устав распадается на след. отделы: 1) о предупреждении преступлений и проступков, 2) о пресечении бунта и возмущения, 3) о преступлениях, подвергающих суду, 4) о воен.-полиц. наказаниях, 5) о власти определять воен.-полиц. наказания, 6) о мерах исправления лиц разврат. поведения. В уставе излагаются обяз-сти в отношении религии, Государя и гос-тва, обяз-сти повиновения и чинопочитания, отношения к обывателям и к обществ. порядку, о соблюдении нравств-сти, трезвости и т. д. Нач-кам предписывается отеческая заботливость о подчиненных и кроткое с ними обращение. Вообще устав проникнут духом разумной гуманности и заботы о нравств. воспитании в-служащих, при чём наказание относится лишь к крайн. средствам. Проект В.-пол. уст. хранится в архиве гл. в.-судн. управления. [[Категория:ВЭ:Право]] akao2jb0dhl2ptdofbiiilqw88qvd97 ВЭ/ВТ/Военно-походная Его Императорского Величества канцелярия 0 409077 5730077 1286243 2026-07-13T20:51:32Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5730077 wikitext text/x-wiki {{ВЭ |ВИКИПЕДИЯ= |ВИКИСКЛАД= |ВИКИТЕКА= |ВИКИСЛОВАРЬ= |ВИКИЦИТАТНИК= |ВИКИУЧЕБНИК= |ВИКИНОВОСТИ= |ВИКИДАННЫЕ= |ВИКИВЕРСИТЕТ= |ВИКИГИД= |ВИКИВИДЫ= |БЭАН= |БЭЮ= |ВЭ= |ЕЭБЕ= |МЭСБЕ= |НЭС= |РБС= |ТСД= |ЭСБЕ= |ADB= |Британника= |БСЭ1= |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= |КАЧЕСТВО=2 }} '''ВОЕННО-ПОХОДНАЯ Е. И. В. КАНЦЕЛЯРИЯ,''' впервые учреждена в мрт. 1797 г. имп. Павлом. Появление её объясняется характером воен. политики этого государя, имевшей в виду достигнуть самой строгой центр-зации воен. упр-ния. Через канц-рию проходили все важнейшие распоряжения государя и восходили все донесения на Выс. имя, а также всеподд. доклады. При отсутствии в то время должности воен. мин-ра, В.-пох. канц. приобрела особое значение в воен. упр-нии: будучи независимым учр-нием, она занимала положение посредствующего органа между государем и воен. коллегией. С учреждением должности воен. мин-ра В.-пох. канц. продолжала свою деят-сть на прежнем основании, что вносило двоевластие в воен. упр-ние. В 1808 г., когда воен. мин-ром стал гр. Аракчеев, она утратила самост-ность с подчинением её воен. мин-ру. В 1812 г. В.-пох. канц. б. оконч-но уничтожена. Во главе её стояли: г.-ад.: А. И. Нелидов, Ф. В. Ростопчин, снова Нелидов, и с 1798 г. Х. А. Ливен. Вторично наименование В.-пох. канц. появляется 1 мая 1832 г. Возрожденная канц-рия д. б. обслуживать потребности воен. делопроизводства во время Выс. путешествий. В 1834 г. В.-пох. канц. выделяется из канц-рии воен. мин-ства и образует самост-ный орган в виде особого установления, причисленного к мин-ству, при чём с 1836 г. во главе канц-рии становится тов. воен. мин-ра. С этого же года круг деят-сти её б. расширен, и в ней стали разрабатываться дела по общему устройству воен. упр-ния, дела, выходящие из ряда текущих, и издаваться С. В. П., что с 1843 г. было, однако, передано в канц-рию воен. мин-ства. В 1848 г. звание нач-ка В.-пох. канц. б. отделено от звания тов. мин-ра и затем сама канц-рия б. передана в ведение ком-щего Имп. гл. квартирою. Во главе В.-пох. канц. в Никол. эпоху стоял гр. В. Ф. Адлерберг. В 1867 г. канц-рия б. подчинена ком-щему Имп. глав. квартирой, а в 1883 г. слита с канц-риею квартиры. Наконец, 10 июля 1904 г. снова появляется старое наименование В.-пох. Е. И. В. канц-рии, каковым названием наименована канц-рия Имп. гл. квартиры. В наст. время В.-пох. канц. Е. И. В. входит в состав Имп. гл. квартиры, при чём её нач-к пользуется правами пом-ка нач-ка гл. упр-ния воен. мин-ства; на обязанности В.-пох. канц. лежит: выполнение работ по непосред. личн. указаниям Государя; переписка по делам, поступающим к ком-щему гл. квартирой; переписка по личн. составу гл. квартиры, по награждению иностран. орденами воен. чинов, по командированию лиц Государ. свиты; наряд дежурных при Государе; разбор и переписка по не терпящ. отлагательства всеподд. прошениям, поступающим во время пребывания Государя вне постоян. резиденции, и др. Если воен. мин-р сопровождает Государя в путешествии, то на обяз-сти канц-рии лежит исполнение возлагаемой на нее мин-ром переписки по воен. вед-ву. Нач-к В.-пох. канц. с её отделом находится постоянно в месте пребывания Государя и сопровождает его в путешествиях, поездках и походах. (Ист. Государевой Свиты. ''В. В. Квадри'' и ''М. К. Соколовский'', Истор. оч. Имп. Гл. квартиры. Вып. 1—3, на правах рукоп.; Пр. по в. в. 1908, № 9 и 1909, № 317; ''Данилов'', Истор. оч. развития воен. упр-ния в России; ''Добровольский'', Основы организации центр. воен. упр-ния, 1901). [[Категория:ВЭ:Организации]] 99eeduo16fbkbph7aaeiylo1pyv6aed ВЭ/ВТ/Военно-санитарная игра 0 409079 5730079 4596841 2026-07-13T20:56:07Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5730079 wikitext text/x-wiki {{ВЭ |КАЧЕСТВО=4 }} '''ВОЕННО-САНИТАРНАЯ ИГРА.''' См. '''[[../Военная игра|Военная игра]].''' [[Категория:ВЭ:Перенаправления]] ey3sqn1ies89pv6itj1h0h93mnr7zr5 ВЭ/ВТ/Военно-санитарное управление 0 409082 5730082 4596843 2026-07-13T21:38:21Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5730082 wikitext text/x-wiki {{ВЭ |КАЧЕСТВО=4 }} '''ВОЕННО-САНИТАРНОЕ УПРАВЛЕНИЕ.''' См. '''[[../Военное министерство|Военное министерство]]''' и '''[[../Военно-окружное управление|Военно-окружное управление]].''' [[Категория:ВЭ:Перенаправления]] 49c62krkq1xppqezn1iyu6ez8a55kdw ВЭ/ВТ/Военно-санитарные поезда 0 409083 5730083 1286249 2026-07-13T21:41:43Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5730083 wikitext text/x-wiki {{ВЭ |ВИКИПЕДИЯ= |ВИКИСКЛАД= |ВИКИТЕКА= |ВИКИСЛОВАРЬ= |ВИКИЦИТАТНИК= |ВИКИУЧЕБНИК= |ВИКИНОВОСТИ= |ВИКИДАННЫЕ= |ВИКИВЕРСИТЕТ= |ВИКИГИД= |ВИКИВИДЫ= |БЭАН= |БЭЮ= |ВЭ= |ЕЭБЕ= |МЭСБЕ= |НЭС= |РБС= |ТСД= |ЭСБЕ= |ADB= |Британника= |БСЭ1= |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= |КАЧЕСТВО=2 }} '''ВОЕННО-САНИТАРНЫЕ ПОЕЗДА,''' предназначаются для вывоза из районов армии в глубь империи больных и раненых, требующих продолжит. лечения и неспособных к продолжению службы в воен. время. Всё необходимое для оборудования В.-сан. поездов подготовляется и хранится еще в мирн. время, приспособление же подвиж. состава производится с момента объявления мобил-ции и требует сравнительно неб. времени. Кроме В.-сан. поездов в случае надобности учреждаются для масс. эвакуации еще врем. сан. поезда, приспособляемые и оборудовываемые во время самого боя. Независимо от этих поездов воен. вед-ва, допускаются еще поезда, устраиваемые и содержимые на счет частн. лиц и обществ. организаций. Эти частн. поезда находятся во время действия в подчинении у воен. нач-ва, и к ним применяются общие правила, установленные для этого рода транспортировочных средств. Действующее ныне положение о В.-сан. поездах предусматривало, гл. обр., эвакуацию лечеб. зав-ний, производимую притом без излишней торопливости. Опыт камп. 1904—05 гг. показал, однако, что к помощи ж. д. приходится прибегать и во время боев, эвакуируя раненых непосред-но с полей сражений, при чём цифры спешно эвакуируемых без преувеличения можно назвать колоссальными: во время Шахейских боев, напр., б. эвакуировано 40 т. ч., а во время Мукденских — даже 65 т. Между тем, подъемная сила В.-сан. поездов, рассчитанных именно на неторопливую эвакуацию, с наиб. числом удобств даже для легко раненых, равнялась всего 250 ч. на поезд при 16 4-осных вагонах. В виду необходимости подвоза на гл. станцию продовольств. и особенно боев. припасов, число подаваемых на нее во время боя сан. поездов, было, естественно, очень ограничено, и подавляющее большинство раненых перевозилось просто в теплушках (75% за время Мукденских и 88% за время Шахейских боев), лишенных и врачеб. помощи, и ухода, и пищи, и каких бы то ни было самых примитив. удобств. Это обстоятельство повлекло за собою то, что действующее положение о В.-сан. поездах 1904 г. подверглось радикальной переработке, но новое положение еще не введено в действие, а поэтому пока известны только принципы, положенные в его основание. Существ. отличием нов. положения от старого является разделение В.-сан. поездов на 2 группы: полевых и тыловых. Полевые поезда предназначены для эвакуации в ближ. тыловые учреждения, след., на неб. расстояния. При организации их жертвуется удобствами раненого, за счет чего приобретается большая подъемная сила. Тыловые поезда предназначены для дальних перевозок, и потому при больших удобствах обладают меньш. подъемн. силой. В основу орг-ции в тех и в других положен кадров. принцип, т. е. кажд. поезд имеет неск. кадров. вагонов: для тяжело раненых, персонала, кухни, цейхгауза, перевязочной и т. д., к к-рым прицепляются теплушки или вагоны 3-го кл. для легко раненых. На головн. станцию, и вообще без раненых и больных, кадры двух или трех В.-сан. поездов следуют вместе, занимая один № графика, а в местах погрузки развертываются, приспосабливают имеющимися у них материалами полученные из общего вагонного парка классные или товарные вагоны и, приняв в три сформированных, т. обр., поезда весьма значит. число раненых, уходят в тыл. В.-сан. поезд действующей орг-ции подымает 80 ч. тяж. раненых и 172 раненых легко. "Полевой" поезд нового типа будет подымать 144 тяж. раненых и 320 легко. "Тыловой" поезд подымет 42 тяжело ран. и 358 легко ран. Состав В.-сан. поездов виден из следующей таблицы (Римск. цифры в скобках показывают класс вагона): {| |- |   | Общее число вагонов. | Цейхгауз. | Кухон. | Аптечно-перевяз. | Для персонала. | Для тяжело больных. | Для легко больных. |- | Поезд по действ. положению | 16 | 2 (баг.) | 1 (III) | 1 (III) | 2 (I и III) | 5 (III) | 5 (III) |- | "Полевой" | 9+30 (тепл.) | 2 (баг.) | 1 (IV) | 1 (IV) | 3(1 — I и II+2 — IV) | 12 (2 — IV+ 10 тепл.) | 20 (теп.) |- | "Тыловой" | 8+8 (III) | 2 (баг.) | 1 (III) | 1 (III) | 2 (I и III) | 2 (III) | 8 (III) |} При организации В.-сан. поездов громаднейшую важность имеют 2 вопроса: доступны ли вагоны для раненых персоналу поезда во время движения и свободен ли доступ к кажд. отдел. раненому без беспокойства его соседей. Решение первого вопроса предопределяет состав поезда из класс. и товарн. вагонов, т. к. только в поездах из класс. вагонов можно перейти на ходу из одного вагона в другой; решение второго предопределяет подъемную силу, т. к. в вагон можно положить знач-но больше раненых, если не стремиться, чтобы к каждому из них м. было подойти для осмотра и помощи, а расположить их как бы на нарах. Естественно, что при перевозке раненых необходимость дожидаться прихода врача до остановки поезда крайне тягостна и в отдел. случаях будет несомненно влечь за собою смерть раненых, но тем не менее в пол. поездах этим принципом пришлось поступиться ради подъемной силы и удобства отправления кадров. На головн. станции может не быть класс. вагонов, но всегда достаточно теплушек. Наиб. тяжело раненые могут быть размещены в двух кадров. вагонах, а остальные найдут всё-таки больше удобств, чем во врем. поездах рус.-яп. кампании, когда раненых наваливали как попало на пол вагонов и спешно отправляли без достат. персонала, без лекарств и перевяз. средств. В пол. поезде устроена и кухня, и перевязочная, и, т. обр., на кажд. остановке возможны и помощь и подкрепление пищей. Другой вопрос о размещении раненых в вагонах решен в пол. поездах также в смысле достижения большей подъемной силы. Из 30-ти теплушек переменного состава поезда в 20-ти раненые помещаются вплотную друг около друга, хотя каждый на отдел. носилках, при перевязке или врачеб. осмотре приходится раненого перемещать на середину теплушки, и только в 10-ти вагонах раненые размещаются на отдел. скамьях, дающих свободный доступ со всех сторон. Что касается тыловых поездов, то они имеют все необходимые удобства, почти ничем не отличаясь в этом отношении от поездов стар. типа, при знач-но большей, однако, подъем. силе. Из других отличий нов. положения о В.-сан. поездах необходимо отметить упразднение существовавшей, по старому положению, должности к-данта, функции к-раго ныне возлагаются на старш. врача поезда. Как по старому, так и по новому положению, внутр. порядок и хозяйство в В.-сан. поездах ведутся применительно к таковым в лечеб. заведениях. Единств. крупным различием является отсутствие забот о стирке белья и дезинфекции вещей, к-рые лежат на обяз-сти той эвакуацион. к-сии, к к-рой приписан поезд. Подчиняются сан. поезда в районе армии нач-ку сан. части, а в тылу и внутри Империи — соответ-но нач-ку в.-окр. упр-ний на театре войны и нач-ку упр-ния воен. сообщений. Действующее положение объявлено в пр. по в. в. 1904 г. № 98. Разработанный проект нов. положения в наст. время внесен в воен. совет. [[Категория:ВЭ:Техника]] spq0wx57bj7rqnmxzn6m86fvw2lkmfh ВЭ/ВТ/Военно-санитарный ученый комитет 0 409086 5730099 1286252 2026-07-14T01:32:10Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5730099 wikitext text/x-wiki {{ВЭ |ВИКИПЕДИЯ= |ВИКИСКЛАД= |ВИКИТЕКА= |ВИКИСЛОВАРЬ= |ВИКИЦИТАТНИК= |ВИКИУЧЕБНИК= |ВИКИНОВОСТИ= |ВИКИДАННЫЕ= |ВИКИВЕРСИТЕТ= |ВИКИГИД= |ВИКИВИДЫ= |БЭАН= |БЭЮ= |ВЭ= |ЕЭБЕ= |МЭСБЕ= |НЭС= |РБС= |ТСД= |ЭСБЕ= |ADB= |Британника= |БСЭ1= |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= |КАЧЕСТВО=2 }} '''ВОЕННО-САНИТАРНЫЙ УЧЕНЫЙ КОМИТЕТ,''' высшее в в.-сан. упр-нии рус. армии совещат. учреждение для обсуждения и окончат. заключения по всем важнейш. вопросам и делам, относящимся к в.-сан. части, во врачеб., учебн., мед.-полиц., судеб.-мед. и сан.-админ. отношениях. В.-сан. уч. ком-т, под председ-ством гл. в.-сан. инсп-ра, состоит из непрем., совещат. и почет. членов и учен. секретаря. Непрем. членами ком-та по их должностям состоят: председ ль мед. совета, гл. врачеб. инсп-р мин-ства вн. дел, гл. мед. инсп-р флота, гл. в.-ветер. инсп-р (по ветер. вопросам), пом-ки нач-ка гл. в.-сан. упр-ния, пом-к нач-ка гл. инт. упр-ния, пом-к нач-ка гл. инж. упр-ния, нач-к отдела по устройству и службе войск гл. упр-ния ген. шт., нач-к Имп. в.-мед. ак-мии, окр. в.-сан. инсп-р Петерб. воен. округа, мед. инсп-р отд. к-са погран. стражи и нач-к зав. в.-врачеб. заготовлений. Совещат. и почет. члены ком-та избираются из служащих или служивших в в.-сан. вед-ве лиц, известных своими познаниями и учен. трудами или врачеб. и администр. опытностью. Могут б. назначаемы и такие непрем. члены ком-та, звание коих не связано с должностями, ими занимаемыми. [[Категория:ВЭ:Медицина]] gyp6yztvkgw3vj4hx4al9nsfp2a7kl7 ВЭ/ВТ/Военно-статистическое обозрение 0 409088 5730100 4596845 2026-07-14T01:37:30Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5730100 wikitext text/x-wiki {{ВЭ |КАЧЕСТВО=4 }} '''ВОЕННО-СТАТИСТИЧЕСКОЕ ОБОЗРЕНИЕ.''' См. '''[[../География военная|География военная]].''' [[Категория:ВЭ:Перенаправления]] 1sjp4dganzffwt28a4jtkw33ma4ko1t ВЭ/ВТ/Военно-страховые общества 0 409089 5730101 4596966 2026-07-14T01:38:11Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5730101 wikitext text/x-wiki {{ВЭ |КАЧЕСТВО=4 }} '''ВОЕННО-СТРАХОВЫЕ ОБЩЕСТВА.''' См. '''Страхование военнослужащих'''{{ВЭ/Нетстатьи}}'''.''' {{Примечания ВТ}} [[Категория:ВЭ:Перенаправления в никуда]] rw45yw98pzr3sc6t2dg0bzcp10fr0k4 ВЭ/ВТ/Военно-судебное ведомство 0 409090 5730102 1286255 2026-07-14T01:39:17Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5730102 wikitext text/x-wiki {{ВЭ |ВИКИПЕДИЯ= |ВИКИСКЛАД= |ВИКИТЕКА= |ВИКИСЛОВАРЬ= |ВИКИЦИТАТНИК= |ВИКИУЧЕБНИК= |ВИКИНОВОСТИ= |ВИКИДАННЫЕ= |ВИКИВЕРСИТЕТ= |ВИКИГИД= |ВИКИВИДЫ= |БЭАН= |БЭЮ= |ВЭ= |ЕЭБЕ= |МЭСБЕ= |НЭС= |РБС= |ТСД= |ЭСБЕ= |ADB= |Британника= |БСЭ1= |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= |КАЧЕСТВО=2 }} '''ВОЕННО-СУДЕБНОЕ ВЕДОМСТВО,''' составляют лица, занимающие пост. должности по в.-судеб. части. В России это вед-во сформировано в 1867 г. при введении в действие в.-судеб. устава. В состав его входят: председ ль и пост. члены (5 ч.) гл. воен. суда, председ ли в.-окр. судов (12 ч.), воен. судьи (75 ч.), воен. следователи (91 ч.), гл. воен. прокурор и его помощники (2 ч.), воен. прокуроры (12 ч.) и их помощники (90 ч.), кандидаты на в.-судеб. должности (64 ч.), а также чины канцелярий в.-окр. судов и воен. прокуроров, гл. в.-судн. упр-ния и Александровской в.-юрид. ак-мии. В должности по В.-судеб. вед-ву не м. б. определяемы: а) иностр. подданные; б) состоящие под следствием и судом, а равно приговоренные к содержанию на гауптвахте или более тяжким наказаниям, хотя бы они были от оных освобождены; в) исключенные из духовн. вед-ва или из среды сослов. общ-в; г) несостоят. должники и д) состоящие под опекою за расточительность. Перв-ые годы В.-судеб. вед-во комплектовалось лицами, кончившими курс юрид. наук или же доказавшими на службе свои познания по судеб. части; воен. чинами обязательно замещались лишь должности председ-лей и членов судов, но и то допускалось назначение из числа чин-ков воен. вед-ва нек-рой части членов гл. воен. суда, а в каждом в.-окр. суде один воен. судья назначался из чин-ков; воен. следователи и чины в.-прокурор. надзора назначались из воен. или гражд. чинов, а все канцелярские должности замещались чин-ками; большая часть должностей б. замещена чин-ками упраздненного с введением в.-судеб. реформы аудиториат. вед-ва. С 1883 г. воен. судьи, следователи, прокуроры, их помощники и кандидаты на в.-судеб. должности назначаются исключ-но из числа воен. чинов, получивших в.-юрид. образование; с 1910 г. должности пост. членов гл. воен. суда и помощников гл. воен. прокурора замещаются лишь генералами. Состав В.-судеб. вед-ва пополняется ежегодно оф-рами, оканчивающими по 1 разр. курс Александр. в.-юрид. ак-мии, при чём они после годичн. прикомандирования к в.-окр. судам переводятся в вед-во кандидатами на в.-судеб. должности. Служеб. преимущества чинов В.-судеб. вед-ва состоят в праве на производство в след. чины за выслугу 2 л. для об.-офиц. чинов, 3 л. — для чина подплк. (при условии занятия соответств. должности), 4 л. — для чина полк. и 8 л. — для чина г.-м.; постоян. члены гл. воен. суда, сверх отпусков на общих основаниях, ежегодно пользуются вакант. временем. Упр-ние В.-судеб. вед-вом сосредоточено в гл. в.-судн. упр-нии, во главе к-раго стоит гл. воен. прокурор; должность эту последовательно занимали: ст.-секр. В. Д. Философов (1867—81 гг.), г.-ад. светл. кн. А. К. Имеретинский (1881—92), ген. Н. Н. Маслов (1892—1905), ген. В. П. Павлов (1905—06), ген. Г. Д. Рыльке (1907—08), ген. бар. Э. Р. Остен-Сакен (1908—11) и с 1911 г. — г.-л. А. С. Макаренко. В иностранных гос-твах особое В.-судеб. вед-во существует только в Швейцарии, Италии, Бельгии и Франции. В Швейцарии в составе воен. вед-ва имеется судеб. штаб из судеб. оф-ров, к-рые назначаются союзн. советом на 3-лет. срок на должности об.-аудитора и его заместителя, председ-ля и членов кассац. суда, гл. судей, аудиторов и следств. судей дивизион. судов и секретарей судов; судеб. оф-ры должны иметь юрид. образование и прослужить изв. срок в строю. В Италии В.-судеб. вед-во образуют состоящий при верхов. суде армии и флота ген.-адвокат с его помощниками и состоящие при территор. воен. судах фискал-адвокаты и их помощники; все они должны обладать юрид. образованием. В Бельгии в состав В.-судеб. вед-ва входят ген.-аудиторы апелляц. воен. суда и подчиненные ему воен. аудиторы провинц. воен. судов, назначаемые королем из лиц, имеющих степень доктора прав. Во Франции В.-судеб. вед-во подчинено воен. мин-ру, комплектуется капитанами всех родов оружия, выдержавшими конкурсный экзамен, и имеет свою иерархию; чины вед-ва назначаются правит. комиссарами и воен. следователями при в.-окр. и ревизионных военных судах. [[Категория:ВЭ:Право]] 237xwro1rsasg7j1armx34qai1m3dq3 ВЭ/ВТ/Военно-судебный устав 0 409091 5730103 3909652 2026-07-14T01:40:20Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5730103 wikitext text/x-wiki {{ВЭ |ВИКИПЕДИЯ= |ВИКИСКЛАД= |ВИКИТЕКА= |ВИКИСЛОВАРЬ= |ВИКИЦИТАТНИК= |ВИКИУЧЕБНИК= |ВИКИНОВОСТИ= |ВИКИДАННЫЕ= |ВИКИВЕРСИТЕТ= |ВИКИГИД= |ВИКИВИДЫ= |БЭАН= |БЭЮ= |ВЭ= |ЕЭБЕ= |МЭСБЕ= |НЭС= |РБС= |ТСД= |ЭСБЕ= |ADB= |Британника= |БСЭ1= |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= |КАЧЕСТВО=1 }} '''ВОЕННО-СУДЕБНЫЙ УСТАВ,''' содержит постановления об устройстве воен. судов и о порядке рассмотрения в них дел. Издание В.-суд. уст., заменившего собою 2-ю кн. в.-угол. уст. (ч. V С. В. П. 1859 г.), б. вызвано реформой общих судеб. установлений и необходимостью ввести соотв-ные изменения в воен. процессе. 15 янв. 1862 г., по докладу воен. мин-ра Д. А. Милютина, б. утверждены имп. Александром II гл. основания преобразования В.-суд. части, а вслед за утверждением основ. положений судеб. реформы, 2 нбр. 1862 г. б. утверждена, под председ. г.-ад. Н. А. Крыжановского, особая к-сия из представителей воен. и мор. вед-в для начертания основ. положений воен. и в.-мор. судоустройства и судопроизводства. Составленный к-сией проект б. разослан на заключение высш. воен. нач-в, затем обсуждался в соединен. присутствии воен. и мор. ген.-аудиториатов и 25 окт. 1865 г. удостоился Выс. утверждения. Составление подробного проекта воен. судоустр-ва и судопр-ва б. поручено ген.-аудитору В. Д. Философову, при чём проект по частям б. представлен на обсуждение соединен. присутствия ген.-аудиториатов, к-рое дало ему наименование В.-суд. уст., затем б. подвергнут окончат. рассмотрению и исправлению в учрежденном 4 июля 1866 г., под председ. В. К. Константина Николаевича, особ. ком-те из высш. сановников и 15 мая 1867 г. б. Выс. утвержден. В.-суд. уст. 1867 г. состоял из 1.238 статей и разделялся на 2 части — судоустр-во и судопр-во, из коих последняя подразделялась на 4 кн.; значит. часть постановлений В.-суд. уст. б. целиком заимствована из уст. угол. судопр-ва 1864 г., при чём б. введены лишь необходимые по условиям воен. службы отступления от правил общ. процесса. В 1869 г., при издании С. В. П., В.-суд. уст. б. включен в VI его часть и составил XXIV кн., при чём весь уст. б. разделен на 5 разделов и 1.242 статьи. В 1879 г. при нов. издании С. В. П. В.-суд. уст. (XXIV кн. Свода) вышел 2-м изданием, без существ. изменений. С нач. царст-ния имп. Александра III, в виду нареканий воен. нач-в на деятельность воен. судов, б. возбужден вопрос о корен. пересмотре В.-суд. устава. Работы по пересмотру б. начаты в гл. в.-судн. упр-нии, при чём предполагалось ввести весьма существ. отступления от общ. процесса в смысле упрощения судопр-ва, усиления влияния воен. нач-ва и ограничения прав подсудимых. Для рассмотрения составленного гл. воен.-судн. упр-нием проекта изменения В.-суд. уст., по Выс. повелению, б. послед-но образованы в 1883, 1884 и 1885 гг., из членов гл. воен. суда и высш. воен. нач-ков, 3 к-сии, из коих первые две заседали под председ. г.-ад. I. В. Гурко, а последние — под председ. ген. Э. К. Длотовского. Одобренные к-сиями части в.-суд. уст. получили Выс. утверждение: 1 разд. (о воен. устан-ниях) — 8 мрт. 1883 г., II и III разд. (о порядке производства дел в воен. судах и об изъятиях из общ. порядка в.-угол. судопр-ва) — 13 мрт. 1884 г. и IV разд. (о суде в воен. время) — 9 июня 1885 г.; в нов. редакции В.-суд. уст. состоял из 1.432 ст. Издание в 1890 г. нов. положения о пол. упр-нии войск в воен. время вызвало переработку IV разд. В.-суд. уст., к-рый по обсуждении его гл. воен. судом получил 11 нбр. 1899 г. Выс. утверждение. В 1900 г. при нов. издании VI ч. С. В. П. 1869 г. все 4 раздела В.-суд. уст. (1.412 статей) б. включены в 3-е изд. XXIV кн. Свода, действующее и в наст. время. Изменения и дополнения статей В.-суд. уст., последовавшие до 1 янв. 1908 г., включены в Продолж. 1907 г. С. В. П., а позднейшие изменения объявлены в приказах по воен. вед-ву 1908 г. № 268 и 531, 1909 г. № 128 и 145, 1910 г. № 383 и 399 и 1911 г. № 151, 607. Для изучения В.-суд. уст. важное значение имеет «Сб. законод. работ по составлению В.-суд. уст.» (Спб., 1867); законод. работы по пересмотру уст. в 1882—85 гг. напечатаны не были. Для практич. пользования В.-суд. уст. м. служить единств. его издание с комментариями ''Н. К. Мартынова'', Уст. в.-судеб., разъясненный и дополненный, изд. 10-е (Спб., 1909); разъяснения гл. воен. суда к статьям В.-суд. уст. собраны также в «Сборниках разъяснений» ''гр. Сиверса'', (4-е изд., Спб., 1880, без имени составителя), ''Щербакова'' (Спб., 1892, с дополн.) и ''Евдокимова'' (Уфа, 1885). [[Категория:ВЭ:Право]] b9d4gxan3gugcpdef2e9hejy0vweart ВЭ/ВТ/Военно-судовая повинность 0 409092 5730104 4596846 2026-07-14T01:41:03Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5730104 wikitext text/x-wiki {{ВЭ |КАЧЕСТВО=4 }} '''ВОЕННО-СУДОВАЯ ПОВИННОСТЬ.''' См. '''[[../Военные повинности|Военные повинности]].''' [[Категория:ВЭ:Перенаправления]] krp3zyl6wrp1g0cd5l0p7u2023qq7xg ВЭ/ВТ/Военно-топографический отдел Главного Управления Генерального Штаба 0 409093 5730105 4596847 2026-07-14T01:42:03Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5730105 wikitext text/x-wiki {{ВЭ |КАЧЕСТВО=4 }} '''ВОЕННО-ТОПОГРАФИЧЕСКИЙ ОТДЕЛ Главного Управления Генерального Штаба.''' См. '''[[../Главные управления военного министерства|Главные управления]].''' [[Категория:ВЭ:Перенаправления]] a8pywb5meoardvc22dfhu2rgdk8qd7l ВЭ/ВТ/Военно-топографическое училище 0 409094 5730106 4597413 2026-07-14T01:43:26Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5730106 wikitext text/x-wiki {{ВЭ |КАЧЕСТВО=2 }} '''ВОЕННО-ТОПОГРАФИЧЕСКОЕ УЧИЛИЩЕ.''' В конце XVIII и нач. XIX стол. в воен. вед-ве топограф. работы производились лицами, не прошедшими через спец. учебн. заведения. 28 янв. 1822 г. образован корпус воен. топографов, для комплект-ния к-раго в том же 1822 г., 22 окт., б. открыто в здании гл. шт. Спб. Училище Топографов. Уч-ще разделялось на 2 кл., каждый с 2-год. курсом. К-с воен. топ-фов при основании состоял из оф-ров и н. ч., именовавшихся топографами. Последние комплектовались воспит-ками в.-сирот. отделений. Для получения оф. чина топ-фу б. обязательно в течение 8 л. службы в нижн. звании пройти через Уч-ще Топографов. Часто случалось, что топ-ф поступал в уч-ще на 2 г., проходил младш. класс, потом отправлялся на действит. съемки и, перед окончанием 8-лет. стажа, возвращался в старший класс уч-ща, пройдя к-рый производился в офицеры. Вместе с открытием уч-ща топ-фов положением б. предусмотрено открытие для оф-ров к-са воен. топ-фов высшего класса, в к-ром предполагалось преподавание высш. математ. и геодез. наук, но класс этот открыт не был. Во главе уч-ща стоял инсп-р классов; первым инсп-ром был квартирм. части подплк. Галямин (1822—26). В 1832 г. с переменами в к-се воен. топ-фов, произошли перемены и в Уч-ще Топографов: топ-фы (н. чины) образовали роты и по своим знаниям б. разделены на 3 кл. Одна из рот, находившаяся в Спб., б. названа ротою в.-топограф. депо и составила ''Школу Топографов''; её первая полурота, из более способных, назначена б. для обучения наукам и съемкам, чем подготовляла к производству в оф-ры. Вторая полурота готовила граверов, к-рые, по прослужении установленных сроков (10—12 л. у.-оф.), производились в гражд. чин XIV кл. Условия комплект-ния и производства в оф-ры остались прежние. В 1833 г. в Школу Топ-фов разрешено б. по особому экзамену принимать вольноопред-щихся из детей дворян, оф-ров, художников и купцов, к-рые начали поступат в школу в значит. числе. Зимой в школе преподавались: Зак. Б., рус. и нем. яз., география, теория уравнений, сферич. тригонометрия, аналитич. геометрия, геодезия, астрономия, и велись занятия по каллиграфии, черчению и строевым учениям, а летом топ-фы школы выезжали на съемки. В 1863 г. с утверждением нов. штата воен.-топографич. депо, Школа Топ-фов получила свое прежнее название: ''Уч-ще Топографов''. Реформы при имп. Александре II коснулись и Уч-ща Топографов, к-рое 1 авг. 1867 г. б. названо ''Военно-топографическим училищем'' и предназначалось для лиц, окончивших курс в ср. учебн. заведениях или выдержавших соответств. испытание. Вместе с указанными молод. людьми в уч-ще могли поступать и изучившие съемку топ-фы нижн. звания, к-рые вместе со всеми допускались к конкурс. экзаменам по одной и той же программе. По полож. 1867 г. штат уч-ща определен в 40 юнкеров и во главе его поставлен нач-к училища. Курс продолжался 2 г. Ежегодно с 1 снт. по 1 июня в уч-ще проходились: интегр. и дифференц. исчисление, высш. алгебра, аналит. геометрия, сферич. тригонометрия, астрономия, низш. и высш. геодезия, физика, воен. искусство, статистика, законоведение, география, история, физич. география, рус., франц. и нем. яз., черчение, каллиграфия, гимнастика и строевые ученья. Остальные 3 мес. в году употреблялись на учебн. съемку, при чём в старш. кл. месяц употреблялся на тригонометрич. работы. В 1877 г., чтобы дать возм-сть юнкерам тверже усвоить науч. предметы и получить лучшую практич. подготовку, в училище 2-лет. курс заменен 3-летним. Условия приема в юнкера уч-ща и программы преподавания наук остались почти прежние. Летн. учебн. работы ежегодно продолжались 4 мес. В 1877 г., кроме того, б. учреждена учебн. команда топ-фов, к-рая подготовляла топ-фов нижн. звания для производства работ. Эти топ-фы, если впоследствии не проходили через В.-топогр. уч-ще, по выслуге известн. сроков производились в класс. топографы. В 1886 г. учебн. команда топ-фов б. упразднена. В 1886 г. В.-топогр. уч-ще подверглось большим преобразованиям. Курс учения вновь сделан 2-летним. Программа по науч. предметам сокращена: исключена высш. математика и астрономия. Практ. работы по черчению и съемке усилены были настолько, чтобы в 2 г. можно было создать опытного производителя топограф. работ. В уч-ще начали принимать по конкурс. экзамену только лиц, имеющих права 1-го разр. по отбыванию воин. пов-сти (т. е. окончивших не менее 6 классов гимназии). Благодаря этой реформе, уч-ще начало выпускать оф-ров, хорошо подготовленных для производства топогр. работ; для производства же теоретич. и практич. триангуляцион. работ подготовка, даваемая уч-щем, была недостаточна, почему в 1906 г. специально для подготовки триангуляторов открыт в В.-топогр. уч-ще 3-й дополнит. класс на 10 юнкеров, и общ. число их увеличено до 50. Для поднятия науч. подготовки лиц, желающих поступить в В.-топогр. уч-ще, в 1908 г. б. установлено допускать к приемн. экзаменам только окончивших полн. курс ср. учебн. заведений; для воспит-ков кад. к-сов тогда же б. установлены правила приема такие же, какие существуют для Ник. инж. и арт. уч-щ. В наст. время действует след. положение о В.-топогр. уч-ще. Оно подготовляет оф-ров к-са воен. топографов. В строев. отношении представляет роту, в учебном состоит из 3 классов. Через нач-ка к-са воен. топ-фов уч-ще подчиняется нач-ку ген. штаба. В уч-ще преподаются: Зак. Б., рус., франц. и нем. яз., география, высш. геодезия, теория вероятностей, картография, сферич. тригонометрия, диффер. и интегр. исчисление, физика, физич. география, тактика, воен. администрация, артиллерия, фортификация. Сверх того, ведутся упражнения по геодезич. вычислениям, топогр. черчению, картографии, каллиграфии, съемке (летом), геодезич. работам (летом); кроме этого, юнкера обучаются строю, стрельбе и гимнастике. По окончании уч-ща юнкера производятся в оф-ры, при чём прошедшие 2 кл. по 1-му разр. получают 1 г. старшинства, а прошедшие и дополнит. кл. по 1-му разр. — 2 г. старшинства. Выпущенные оф-ры с 15 окт. по 15 апр. (на 6 мес.) для усовершенст-ния в строев. образовании и ознакомления с бытом войск прикомандировываются к пех. полкам, после чего уже выходят на свою специал. службу в к-с воен. топографов. С 1910 г. для расширения В.-топогр. уч-ща возводятся новые постройки над его старым зданием, дабы с осени 1913 г. оно могло вместить новый штатный состав 100 ч. С 1822 по 1867 г. во главе уч-ща стояли след. инсп-ра классов: полк. Галямин, Шрам, Геллер, Гецель, Горин, Штюрмер и Ротштейн. В 1867 г. первым нач-ком уч-ща б. назн. полк. Ротштейн (1867—85), его преемниками были ген. Н. Д. Артамонов (1886—1903), ген. Померанцев (1903—11) и с весны 1911 г. — полк. Медзвецкий. За время своего существования В.-топогр. уч-ще выпустило массу оф-ров, к-рые трудились и трудятся над созданием отечеств. воен. картографии. Этими же оф-рами произведены большие, имеющие мировое значение, научные работы, а также добыты в разных экспедициях огромн. материалы географич. характера. Через В.-топогр. уч-ще прошли видн. деятели на поприще научном и административном: полк. Войнов (б. профессор воен. ак-мии), полк. Смыслов (дир-р вилен. обсерватории), полк. Васильев, ген. Савицкий, ген. Шмидт (много работавший в Зап. Сибири), ген. Померанцев (нач-к к-са воен. топографов) и др. [[Категория:ВЭ:Военно-учебные заведения]] 2ul5vbnf9quf1rp7vk7sa61b8ayvahc ВЭ/ВТ/Военно-уголовное право 0 409095 5730141 1286261 2026-07-14T07:27:40Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5730141 wikitext text/x-wiki {{ВЭ |ВИКИПЕДИЯ= |ВИКИСКЛАД= |ВИКИТЕКА= |ВИКИСЛОВАРЬ= |ВИКИЦИТАТНИК= |ВИКИУЧЕБНИК= |ВИКИНОВОСТИ= |ВИКИДАННЫЕ= |ВИКИВЕРСИТЕТ= |ВИКИГИД= |ВИКИВИДЫ= |БЭАН= |БЭЮ= |ВЭ= |ЕЭБЕ= |МЭСБЕ= |НЭС= |РБС= |ТСД= |ЭСБЕ= |ADB= |Британника= |БСЭ1= |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= |КАЧЕСТВО=2 }} '''ВОЕННО-УГОЛОВНОЕ ПРАВО,''' отрасль юридич. наук, посвященная изучению воин. преступлений, воин. наказаний и способов и условий применения последних. В.-уг. право в обширн. смысле распадается, подобно общему праву, на материальное и формальное. Но в обычном словоупотреблении под понятием В.-уг. права разумеется лишь право материальное. Т. к. оно изучает преступления и наказания, хотя и специально воинские, в литературе высказывались сомнения в самост-ности В.-уг. права и его самост-ность даже совершенно отвергалась. Но ныне в науке можно считать установленным то мнение, согласно к-рому, при признаваемой несомнен. связи и зависимости В.-уг. права от общего угол. права, первое рассматривается как самостоят. отрасль второго. Основанием для такого мнения служат след. соображения. Общие понятия о субъекте преступления, о преступлении и о наказании сохраняют свое значение и в В.-уг. праве. Но господство в армии дисц-ны и возм-сть нарушения совершенно особых по своему содержанию норм в.-дисципл. права в обширном смысле этого понятия (см. ''[[../Дисциплина воинская|Дисциплина]]''), — и притом лишь со стороны лиц, на к-рых возложены спец. воин. обяз-сти, — вызывает необходимость установления понятия и исследования природы и содержания воин. прест-ния и воин. наказания, с его дополнит. целью — воински воспитывать преступника; наконец, юридич. возм-сть учинения воин. прест-ния только лицом, несущим воин. обяз-сти, требует установления пределов применения в.-угол. закона по лицам, т. е. выяснения понятия «субъект воин. преступ. деяния». Уже эти три крупных вопроса дают основание для обособления В.-уг. права от общего в науч. исследовании. Но при ближ. изучении не трудно убедиться, что почти все институты общ. угол. права: учение о вменяемости (в частности, значение возраста и опьянения), о вменении (в частности, значение приказа и необходимая оборона), о покушении, соучастии и нек-рые другие, претерпевают, под влиянием особ. условий воен. службы, большие или меньшие изменения и, след., дают содержание В.-уг. праву в его самостоятельной научной разработке. Подобно тому, как право церковное, финансовое, полицейское обособились от права гос-твенного, и В.-уг. право при современном значении армии, соприкасаясь с общим угол. правом и составляя часть права военного в обширном смысле, д. б. вылиться в самостоятельную науч. дисциплину. В.-уг. право получило науч., теоретич. разработку в очень недавнее время, а именно, лишь со второй половины XIX в., с появлением в 1862 г. труда австр. воен. юриста ''M. Damianitsch’а'': «Studien über das Militärstrafrecht». До указ. момента все исследования, довольно многочисленные, В.-уг. права носили комментаторский характер. Для изучения истории В.-уг. права можно рекомендовать след. сочинения, в к-рых читатель найдет обильные указания на первоисточники и литературу: ''E. Ory'', «Recrutement et condition juridique des Militaires à Rome dans l’ancien droit et le droit moderne», 1873; ''J. Bouquié'', «De la justice et de la discipline dans les armées à Rome et au moyen age», 1884; ''П. О. Бобровский'', «Состояние воен. права в З. Европе в эпоху учреждения постоян. войск», 1881; ''Д. Дангельмайер'', «История В.-уг. права», 1892, и труд римск. писателя ''Вегеция'' «Epitome Rei Militari» (см. ''[[../Вегеций|Вегеций]]''). В рус. литературе начало науч. разработки В.-уг. права б. положено профессорами в.-юрид. ак-мии ''Я. А. Нееловым:'' «Курс В.-уг. права», 1885 (литографированный, библиограф. редкость), и ''В. Д. Кузьминым-Караваевым:'' «Характеристика общей части уложения и воин. уст. о нак.», 1890; «В.-уг. право», часть общ., 1895, и академ. лекции по особенной части воин. уст. о нак. Позднее появились отдельные исследования ''Н. Фалеева:'' «Цели воин. наказания», 1902; кн. ''С. Друцкого:'' «Причины невменения в В.-уг. праве», 1902, и ''Д. Бессонова:'' «Массовые преступления в общем и В.-уг. праве», 1907. Кроме того, имеются в литографированном виде кн. ''Друцкого:'' «Лекции по В.-уг. праву», часть общ., и ''Д. Бессонова:'' «Особенная часть В.-уг. права, конспект лекций». По истории рус. В.-уг. права есть только 3 труда: ''М. П. Розенгейма:'' «Очерк истории в.-судеб. учр-ний в России до кончины Петра Вел.», 878; ''П. О. Бобровского:'' «Воен. право в России при Петре В.», три выпуска, 1882—98; Историч. очерк гл. воен.-судн. упр-ния (Столетие воен. мин-ства) ч. 1-я, сост. ''И. Шендзиковским'', и ч. 2-я под ред. ''В. А. Апушкина'' (печатается). Из иностр. литературы В.-уг. права можно указать: ''W. Brauer'', «Handbuch des deutschen Militärstrafrechts», 1872; ''E. Hecker'', «Lehrbuch des deutschen Militärstrafrechts», 1887; ''M. E. Mayer'', «Deutsches Militärstrafrecht», 1907; ''E. Dangelmaier'', «Die Militär-Verbrechen und Vergehen nach österreichischem Rechte», 1884; ''E. Weisl'', «Das Heeres-Strafrecht», 1892—1905; ''E. Kleemann'', «Genesis u. Thatbestand der Militär-Delicte», 1902; ''Augier et Poittevin'', «Traité ThéOretique et pratique de droit pénal Militaire», 1905. be27l04jwcf60zn3bkrnndwo6y15iau 5730142 5730141 2026-07-14T07:34:34Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5730142 wikitext text/x-wiki {{ВЭ |ВИКИПЕДИЯ= |ВИКИСКЛАД= |ВИКИТЕКА= |ВИКИСЛОВАРЬ= |ВИКИЦИТАТНИК= |ВИКИУЧЕБНИК= |ВИКИНОВОСТИ= |ВИКИДАННЫЕ= |ВИКИВЕРСИТЕТ= |ВИКИГИД= |ВИКИВИДЫ= |БЭАН= |БЭЮ= |ВЭ= |ЕЭБЕ= |МЭСБЕ= |НЭС= |РБС= |ТСД= |ЭСБЕ= |ADB= |Британника= |БСЭ1= |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= |КАЧЕСТВО=2 }} '''ВОЕННО-УГОЛОВНОЕ ПРАВО,''' отрасль юридич. наук, посвященная изучению воин. преступлений, воин. наказаний и способов и условий применения последних. В.-уг. право в обширн. смысле распадается, подобно общему праву, на материальное и формальное. Но в обычном словоупотреблении под понятием В.-уг. права разумеется лишь право материальное. Т. к. оно изучает преступления и наказания, хотя и специально воинские, в литературе высказывались сомнения в самост-ности В.-уг. права и его самост-ность даже совершенно отвергалась. Но ныне в науке можно считать установленным то мнение, согласно к-рому, при признаваемой несомнен. связи и зависимости В.-уг. права от общего угол. права, первое рассматривается как самостоят. отрасль второго. Основанием для такого мнения служат след. соображения. Общие понятия о субъекте преступления, о преступлении и о наказании сохраняют свое значение и в В.-уг. праве. Но господство в армии дисц-ны и возм-сть нарушения совершенно особых по своему содержанию норм в.-дисципл. права в обширном смысле этого понятия (см. ''[[../Дисциплина воинская|Дисциплина]]''), — и притом лишь со стороны лиц, на к-рых возложены спец. воин. обяз-сти, — вызывает необходимость установления понятия и исследования природы и содержания воин. прест-ния и воин. наказания, с его дополнит. целью — воински воспитывать преступника; наконец, юридич. возм-сть учинения воин. прест-ния только лицом, несущим воин. обяз-сти, требует установления пределов применения в.-угол. закона по лицам, т. е. выяснения понятия «субъект воин. преступ. деяния». Уже эти три крупных вопроса дают основание для обособления В.-уг. права от общего в науч. исследовании. Но при ближ. изучении не трудно убедиться, что почти все институты общ. угол. права: учение о вменяемости (в частности, значение возраста и опьянения), о вменении (в частности, значение приказа и необходимая оборона), о покушении, соучастии и нек-рые другие, претерпевают, под влиянием особ. условий воен. службы, большие или меньшие изменения и, след., дают содержание В.-уг. праву в его самостоятельной научной разработке. Подобно тому, как право церковное, финансовое, полицейское обособились от права гос-твенного, и В.-уг. право при современном значении армии, соприкасаясь с общим угол. правом и составляя часть права военного в обширном смысле, д. б. вылиться в самостоятельную науч. дисциплину. В.-уг. право получило науч., теоретич. разработку в очень недавнее время, а именно, лишь со второй половины XIX в., с появлением в 1862 г. труда австр. воен. юриста ''M. Damianitsch’а'': «Studien über das Militärstrafrecht». До указ. момента все исследования, довольно многочисленные, В.-уг. права носили комментаторский характер. Для изучения истории В.-уг. права можно рекомендовать след. сочинения, в к-рых читатель найдет обильные указания на первоисточники и литературу: ''E. Ory'', «Recrutement et condition juridique des Militaires à Rome dans l’ancien droit et le droit moderne», 1873; ''J. Bouquié'', «De la justice et de la discipline dans les armées à Rome et au moyen age», 1884; ''П. О. Бобровский'', «Состояние воен. права в З. Европе в эпоху учреждения постоян. войск», 1881; ''Д. Дангельмайер'', «История В.-уг. права», 1892, и труд римск. писателя ''Вегеция'' «Epitome Rei Militari» (см. ''[[../Вегеций|Вегеций]]''). В рус. литературе начало науч. разработки В.-уг. права б. положено профессорами в.-юрид. ак-мии ''Я. А. Нееловым:'' «Курс В.-уг. права», 1885 (литографированный, библиограф. редкость), и ''В. Д. Кузьминым-Караваевым:'' «Характеристика общей части уложения и воин. уст. о нак.», 1890; «В.-уг. право», часть общ., 1895, и академ. лекции по особенной части воин. уст. о нак. Позднее появились отдельные исследования ''Н. Фалеева:'' «Цели воин. наказания», 1902; кн. ''С. Друцкого:'' «Причины невменения в В.-уг. праве», 1902, и ''Д. Бессонова:'' «Массовые преступления в общем и В.-уг. праве», 1907. Кроме того, имеются в литографированном виде кн. ''Друцкого:'' «Лекции по В.-уг. праву», часть общ., и ''Д. Бессонова:'' «Особенная часть В.-уг. права, конспект лекций». По истории рус. В.-уг. права есть только 3 труда: ''М. П. Розенгейма:'' «Очерк истории в.-судеб. учр-ний в России до кончины Петра Вел.», 878; ''П. О. Бобровского:'' «Воен. право в России при Петре В.», три выпуска, 1882—98; Историч. очерк гл. воен.-судн. упр-ния (Столетие воен. мин-ства) ч. 1-я, сост. ''И. Шендзиковским'', и ч. 2-я под ред. ''В. А. Апушкина'' (печатается). Из иностр. литературы В.-уг. права можно указать: ''W. Brauer'', «Handbuch des deutschen Militärstrafrechts», 1872; ''E. Hecker'', «Lehrbuch des deutschen Militärstrafrechts», 1887; ''M. E. Mayer'', «Deutsches Militärstrafrecht», 1907; ''E. Dangelmaier'', «Die Militär-Verbrechen und Vergehen nach österreichischem Rechte», 1884; ''E. Weisl'', «Das Heeres-Strafrecht», 1892—1905; ''E. Kleemann'', «Genesis u. Thatbestand der Militär-Delicte», 1902; ''Augier et Poittevin'', «Traité ThéOretique et pratique de droit pénal Militaire», 1905. [[Категория:ВЭ:Право]] bh2rhdw33q1xqsdxzm3mcb58jchq3cp ВЭ/ВТ/Военно-уголовный устав 0 409096 5730171 4597132 2026-07-14T07:41:11Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5730171 wikitext text/x-wiki {{ВЭ |КАЧЕСТВО=4 }} '''ВОЕННО-УГОЛОВНЫЙ УСТАВ.''' См. '''Устав военно-уголовный'''{{ВЭ/Нетстатьи}}'''.''' {{Примечания ВТ}} [[Категория:ВЭ:Перенаправления в никуда]] qeb02uhg3jksk0h3ph19ug3qmx8wpfj ВЭ/ВТ/Военно-учебные заведения 0 409097 5730172 1286263 2026-07-14T07:44:11Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5730172 wikitext text/x-wiki {{ВЭ |ВИКИПЕДИЯ= |ВИКИСКЛАД= |ВИКИТЕКА= |ВИКИСЛОВАРЬ= |ВИКИЦИТАТНИК= |ВИКИУЧЕБНИК= |ВИКИНОВОСТИ= |ВИКИДАННЫЕ= |ВИКИВЕРСИТЕТ= |ВИКИГИД= |ВИКИВИДЫ= |БЭАН= |БЭЮ= |ВЭ= |ЕЭБЕ= |МЭСБЕ= |НЭС= |РБС= |ТСД= |ЭСБЕ= |ADB= |Британника= |БСЭ1= |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= |КАЧЕСТВО=2 }} '''ВОЕННО-УЧЕБНЫЕ ЗАВЕДЕНИЯ.''' Начало особых В.-уч. зав. в Зап. Европе относится к XVII ст., когда, с развитием военного, в частности арт. и инж., дела, у немцев и фр-зов возникли спец. школы для подготовки спец-стов по этим важнейш. отраслям воен. искусства. Когда же Фридрих В. и Наполеон совершенно преобразовали боев. практику, явилась необходимость в основат. знании тактики 3-х родов оружия, для чего и б. основаны в XVIII в. первые воен. ак-мии и подготовит. к ним заведения. В 1653 г. вел. курфюрстом учреждена в Пруссии первая кадет. школа для несения дворян. детьми воин. службы; Фридрих I в 1716 г. сформировал в Берлине роту кадет. Т. обр., возникли кад. к-са, сохранившиеся ныне только в Германии, Австрии и России, тогда как в проч. гос-твах учреждаются теперь В.-уч. зав. только для взрослых мол. людей, уже получивших сред. образование, желающих получить спец. познания. Рус. воен. школа возникла со времен Петра Великого. В янв. 1701 г. б. открыта в Москве «школа математических и навигацких наук», к-рая, по словам её основателя, была «нужна не только к мор. ходу, но и артиллерии и инженерству». Вскоре потом, вследствие потребностей Вел. Сев. войны, Петру понадобилось основание неск. спец. зав-ний и в Спб.: Мор. ак-мии (1705), Инж. и Арт. школы (1712, ныне, по преемству, 2 кад. к-с в Спб.), а также гарниз. школ для солдат. детей. Руководителями этих первых рус. воен. школ были вызванные Петром «на семена» разл. иностранцы, напр., англичане Фарварсон, Гвин и Грейс для Моск. Навигац. школы. Школы имели нищенское содержание: не имея казен. помещений и получая, да и то неаккуратно, самое ничтожное жалованье, ученики наших воен. школ в Петровск. время зачастую не могли посещать классов за неимением обуви и одежды, мерзли зимою и голодали до полного изнеможения. Суровое нач-во имело неогранич. право бить их «нещадно батогами» и за дурное поведение и за недостаточ. успехи. Неудивительно, что многие из этих злополуч. спец-стов воен. дела или совсем спивались, или даже лишали себя жизни «от уныния и подлости». И в то же время, несмотря на поразит. убожество воен. школы, благодаря возвышен. духу победоносного века, ряды наших войск и флота постоянно обогащались талантл., энергич. и знающими спец-стами именно из этих примитив. В.-уч. заведений. Особенно много пользы для В.-уч. зав. в России принес Миних: в 1732 г. он представил на утверждение имп. Анны план устройства первого вполне благоустроенного В.-уч. зав. в России, Корпуса кадетов в Спб. на 300 ч., для шляхетск. детей от 13 до 18 л. При имп. Елизавете в 1743 г., после открытия Мор. к-са, Миниховский к-с б. переименован в Сухоп. шляхетн. кад. к-с; он д. б. готовить не только оф-ров, но также и гражд. чин-ков, дипломатов, судей и даже актеров. К-с не был в то время совершенно закрытым зав-нием: в него могли поступать для слушания лекций и посторонние; так, напр., известно, что Суворов, уже определенный 15 л. от роду в Семеновский п. и, обучаясь дома воен. наукам, всё-таки находил время, чтобы слушать лекции по нек-рым предметам в Сухоп. к-се и даже брал себе из корп. библиотеки для чтения книги. При Екатерине II б. основан Арт. и инж. к-с (ныне 2-й Петерб. кад.) и неск. других В.-уч. заведений. Кратковрем. царст-ние Павла I также дало неск. В.-уч. зав. (Воен.-сиротский дом, 1798). В XVIII в. все воен. школы управлялись самост-но, по усмотрению своих нач-ков, т. к. центр. учреждения для упр-ния этих зав-ний еще не существовало. Только с назначением нач-ком их в 1826 г. цес. Константина Павловича б. учрежден впервые совет для упр-ния всеми В.-уч. зав. в России. В царст-ние Александра I дело учреждения нов. воен. школ, вследствие отвлечения борьбой с Наполеоном I, мало двинулось вперед; вновь основаны б. лишь 3 подготовит. уч-ща для кад. к-сов (в Туле, Тамбове и в Оренбурге — Неплюевское). Истинным основателем рус. воен. школы является имп. Николай I, к-рый вскоре после вступления на престол, изъявил непременную и твердую волю дать В.-уч. зав. новое устройство, связать их вместе в одну общую отрасль госуд. упр-ния, для направления одною и тою же мыслью к одной и той же цели. Эту задачу имп. Николай осуществил при содействии своих двух братьев: Константина и Михаила Павловичей (1831—49). Особенно много сделал для в.-учебн. дела В. К. Михаил, вместе с нач-ком своего штаба Я. И. Ростовцевым (1835—60). «Наставления для образования воспитанников В.-уч. зав.» (1848 г.) след. словами указывали идеал, к-рый имели в виду тогдашние руководители нашего воен. воспитания: «Христианин, верноподданный, русский, достойный сын, надежный товарищ, скромный и образованный юноша, исполнительный, терпеливый и расторопный офицер». Ник. кад. к-са официально считались образцовыми учебновоспит. зав-ниями, и сам имп. Николай в 1849 г. писал, что зав-ния эти, «совершенствуясь с каждым годом, успели достигнуть во всех отношениях цели своего учреждения». Между тем, Крымская война показала, что для воспитания нашего офицерства необходимы корен. реформы. К концу царст-ния Николая I в России числилось 12 полных кад. к-сов, т. е. дававших кадетам полное образование, от самых юных лет до офиц. звания, и 5 подготовит. кад. к-сов для малолетних. Кадеты, находясь иногда в к-се более 10 л., проходили послед-но неранжирован., мушкет. и грен. роты, делаясь сами, в конце концов, у.-оф-рами для младш. кадет; командуя над младшими и вознаграждая себя, т. обр., за свои собств. былые неприятности, должност. кадеты не м. быть особенно мягкими, т. к. над ними самими стояло грозное строев. начальство. Корп. оф-ры того времени, по большей части, оч. мало образованные и вовсе не педагоги, часто возбуждали против себя ропот в толпе кадет, а потому отношения нач-щих лиц к подчиненным были совсем ненормальными: кадеты делали порою совсем бессмысленные проступки, только бы насолить оф-рам, а те, в свою очередь, при всяком удобном случае, старались отомстить, не останавливаясь даже перед усилен. порциями телес. наказаний. Естественно, что в такой взаимно враждебной и мало просвещенной среде ни благонравие, ни познания кадет процветать не могли. В эпоху великих реформ имп. Александра II бывшим воен. мин-ром Д. А. Милютин, при содействии гл. нач-ка В.-уч. зав. Н. В. Исакова, б. произведена полная реформа В.-уч. зав.; существование прежних кад. к-сов, воспитывавших в своих стенах одновр-но и малолетних и взрослых, б. признано не педагогичным, и кад. к-са б. расколоты. Для общ. образования с авг. 1863 г. начали постепенно вводиться т. наз. воен. гимназии, т. е. зав-ния общеобразовательные, без воин. дисц-ны, при чём класс. отд-ния б. поручаемы безразлично воен. и гражд. чинам, вполне подходящим для воспитат. дела (см. ''[[../Военные гимназии|Военные гимназии]]''); для спец. же воин. образования окончившие курс. воен. г-зий переводились в тогда же учрежденные воен. училища. В воен. вед-ве учреждены были педагогич. курсы с целью подготовлять в В.-уч. зав. специально образованных учителей науч. предметов, а для подготовления препод-лей и воспит-лей в в.-начал. школы в 1866 г. в Москве учреждена б. особая Учительская семинария воен. вед-ва. В это же время (1864) положено основание педагогич. музею В.-уч. заведений. Милютинская реформа В.-уч. зав. б. быстро осуществлена и хорошо привилась, т. к. задумана б. широко, при чём не было упущено из виду ни одной меры, полезной для её полного осуществления. Т. к. в то время уже назревала и другая крупн. реформа, — всеобщ. воин. повинность (1874 г.), — то для заблаговрем. подготовки достаточ. количества оф-ров из войсков. вольноопределяющихся с 1864 г. у нас б. устроено 21 юнк. уч-ще (пех. — 16, кав. — 2 и каз. — 3). К концу царст-ния Николая I в кад. к-сах числилось до 6700 кадет, дававших сред. выпуск в год 520 оф-ров; при учреждении же воен. г-зий из всех этих 28 зав-ний при 4 воен. уч-щах б. рассчитан ежегод. выпуск в 400—500 офицеров. При имп. Александре III последовала контр-реформа В.-уч. зав-ний. В июле 1882 г. все воен. г-зии б. переименованы в кад. к-са, при чём установлено, чтобы воспит-лями назначались исключ-но только оф-ры, во главе к-рых б. поставлены ротн. ком-ры, так что бывшим среднеобразоват. школам придан б. характер подготовит. в.-воспит. заведений. Хотя преемник Д. А. Милютина, воен. мин-р П. С. Ванновский, сам принимавший прежде деят. участие в преобразовании Ник. кад. к-сов, не особенно круто поставил новые к-са на воен. ногу, но всё-таки он вернул звание должност. кадет и с 1885 г. приказал выводить старшую роту для строев. занятий в лагери. Учительская семинария воен. вед-ва и педагогические курсы при 2-ой воен. г-зии б. упразднены, воен. г-зии для приходящих преобразованы в интернаты, а вместо воен. прогимназий, тоже, по большой части, преобразованных в кад. к-са, остались только две воен. школы для обучения малоуспевающих (Вольская и Ярославская). Количество В.-уч. зав. при Александре III увеличилось. В 1883 г. б. основан Донской кад. к-с, а с 1886 г. при юнк. уч-щах (прежде всего, Московском и Киевском) б. открыты в.-учил. курсы. В 1900 г., вместо ген. Махотина, гл. нач-ком В.-уч. зав. б. назн. В. К. Константин Константинович, к-рый в 1901 г., объехав все вверенные ему зав-ния, в приказе своем высказал след. многозначит. слова о задачах воен. воспитания: «Закрытое заведение обязано, по мере нравств. роста своих воспит-ков, постепенно поднимать в них сознание их человеч. достоинства и бережно устранять всё то, что м. унизить или оскорбить это достоинство. Только при этом условии воспит-ки старш. классов м. стать тем, чем они д. быть, — цветом и гордостью своих зав-ний, друзьями своих восп-лей и разум. направителями обществ. мнения всей массы воспит-ков в добрую сторону». Этим приказом как бы выдвигались на первый план забытые в «Махотинское время» педагогич. идеалы. В 1900 г. б. учреждены одногодич. педагогич. курсы для восп-лей, при педагогич. музее В.-уч. зав., руководимые А. Н. Макаровым, а затем З. А. Макшеевым. В 1903 г. там же открыты и двухгодич. курсы для препод-лей В.-уч. зав., успевшие дать кад. к-сам неск. хороших учителей высшего образования, с прекрасною педагогич. подготовкой. Для еще большего подъема воспитат. и преподават. дела б. устроены съезд учителей рус. языка (1903) и съезд восп-лей кад. к-сов (1908). Число кад. к-сов еще увеличилось Суворовск., Сумск., Хабаровск., Владикавказск., Ташкентским и др. Наши кад. к-са — одни из самых благоустроен. среднеуч. заведений Империи. Поэтому странно было читать после неудач. яп. войны крайне малодушные отзывы о наших В.-уч. зав., когда даже боев. генералы высказывались за совершенное упразднение кад. к-сов, считая их только «ловушками, куда завлекают детей в том возрасте, когда они еще не в состоянии относиться сознательно к выбору профессии» (Е. И. Мартынов). Конечно, если бы наши кад. к-са вовсе не давали детям общего образования, а ограничивались только одною шагистикой, подобные сетования были бы вполне основательны; но ведь, на самом деле, общее образование в к-сах, по большей части, довольно высоко (как это доказывают, напр., осенние сравнения в воен. уч-щах познаний наших выпускныхь кадет с успехами юнкеров из гражд. средн. учебн. зав-ний), да к тому же никогда не возбранялось окончившим полный курс к-сов, при нежелании служить в войсках, избирать иную сферу деятельности. С нач. 1910 г. нач-ком гл. упр-ния В.-уч. зав. состоит ген. от инф. А. Ф. Забелин, гл. заботою к-раго при вступлении в эту должность было прежде всего обновление программ для учебн. курса воен. уч-щ и кад. корпусов. В.-уч. зав. в России по своему назначению м. б. подразделены на след. главнейш. группы: а) зав-ния, служащие для предоставления малолетним общего средн. образования и воспитания; б) зав-ния, подготовляющие мол. людей к достижению звания оф-ров действит. службы; в) зав-ния для усоверш-ния образования и спец. технич. знаний оф-ров действит. службы и г) зав-ния, подготовляющие спец-стов-техников. К первой категории относятся кад. к-са, числом — 28 (Николаевский, 1 и 2-й С.-Петербургские, имп. Александра II, 1, 2 и 3-й Московские, Михайловский-Воронежский, Орловский Бахтина, Нижегородский гр. Аракчеева, Полоцкий, Псковский, Петровский-Полтавский, Владимирский-Киевский, Симбирский, Оренбургские — Неплюевский и 2-й, Омский, Тифлисский, Донской в Новочеркасске, Ярославский, Суворовский в Варшаве, Одесский, Сумский, Хабаровский, Владикавказский, Ташкентский Наследника Цесаревича, Вольский) и общие классы Паж. Е. И. В. корпуса. К этой же группе следует отнести 7 зав-ний с начал. подготовительн. курсом: школа имп. Александра II и пансионы-приюты при 1 и 2-м (Петербург.) и Суворов. к-сах, приготовит. пансионы в Омске и в Новочеркасске и приготовит. школа Омского кад. к-са в Иркутске куда преимущ-но принимаются малолетние, заслуживающие особого попечения (дети убитых, раненых и проч.). Кроме того, имеются еще 2 школы солдат. детей при полках гвардии и бесплатная Рождественская школа для солдат. детей в г. Ревеле. Воспит-ки этих школ (сыновья н. чинов) приготовляются преимущ-но для замещения в своих частях вакансий музыкантов и певчих или др. нестроев. званий, как-то: писарей, фельдшеров, мастеровых и т. п., а в случае необходимости — для замещения вакансий и строев. званий. Вторую группу В.-уч. зав. составляют: а) спец. классы Паж. Е. И. В. к-са, воен. уч-ща: пехотные — 11 (Павл. и Владимир. в Спб., Александр. и Алексеевское в Москве, Киевск. и Казанское — 2-классные, Виленское, Одесское, Иркутское, Тифлисское, Чугуевское — 3-классные); б) кавалерийские — 3 (Николаевское с казач. сотней, Елисаветградское и Тверское — 2-классные); в) казачьи — 2 (Новочеркасск. и Оренбург. — 3-классные); г) специальные: арт-ския — 2 (Михайлов. и Констант. в Спб.), инж-ное — 1 (Ник. в Спб.) и в.-топографическое. Все эти зав-ния подготовляют оф-ров соответств. родов оружия и службы. К ним надо отнести и кондуктор. школу при гл. инж. упр-нии, подготовляющую местн. инженеров. Из вышеназван. заведений Паж. Е. И. В. к-с, кад. к-са и воен. уч-ща подведомственны гл. упр-нию В.-уч. зав., арт. и инж. уч-ща соответств. гл. упр-ниям, а В.-топографическое — гл. упр-нию ген. штаба. Третью группу В.-уч. зав. составляют те, где обучающимися являются оф-ры действит. службы. Эта группа в свою очередь подразделяется на след. категории: а) высшие В.-уч. зав. (воен. ак-мии), имеющие задачею дать оф-рам высш. воен. образование и б) зав-ния, имеющие целью усовершенствовать теоретич. и практич. подготовку оф-ров разных родов оружия в соответств. спец-сти воен. дела (офиц. школы). Кроме того, при гл. упр-нии В.-уч. зав. учреждены особые педагогич. курсы. К высш. учебн. зав-ниям принадлежать: а) Имп. Ник. воен. ак-мия, б) Мих. арт. ак-мия, в) Ник. инж. ак-мия, г) Александр. в.-юрид. ак-мия и д) Интенд. ак-мия. К зав-ниям 2-ой категории относятся след.: 1) Офиц. стрелк. школа, 2) Офиц. арт. школа, 3) Офиц. кав. школа, 4) Офиц. электротехн. школа, 5) Офиц. воздухоплават. школа с авиацион. отделом при ней и 6) Главная гимнаст.-фехтовальн. школа. Все вышенаименованные В.-уч. зав. 3-ей группы подчиняются соответств. ведомствам. Четвертую группу В.-уч. зав. составляют спец. школы, имеющие назначением подготовку специалистов. Сюда относятся арт. школы: а) Пиротехническая, с техн. курсом (на 85 ч.), б) Техническая с 4-год. курсом (на 100 ч.) и в) Ижевская и Тульская оруж. школы с 3-год. курсом (на 200 ч.). Отдельно стоят в.-фельдш. школы (8 — Петерб., Моск., Киевск., Херсон., Тифлисск., Иркутск., Новочеркасск. и Екатеринодарская), подчиненные гл. в.-сан. упр-нию. На содержание всех вышеуказ. В.-уч. зав. (кроме в.-фельдш. школ) по сметам воен. мин-ства на 1911 г. б. исчислено 15.443.760 р. В'' Германии и Австро-Венгрии ''в.-уч. дело поставлено гораздо серьезнее, чем в остал. европ. гос-твах: в них существуют еще кад. к-са, т. е. воен. среднеобразоват. школы для будущих оф-ров, тогда как в других зап.-европ. странах, в виду высоко развитого среднего образования гражд. школ, к-сов для малолет. детей воен. сословия вовсе не существует, тем более, что благотворит-сти по отношению к детям заслужен. оф-ров там, по-видимому, не признают. В Германии же существует еще с XVII в.: а) воен. ак-мия (Allgemeine Kriegsschule) и б) гл. кад. к-с в Лихтерфельде, бл. г. Берлина (Haupt-Kadetten-Anstalt) и к нему неск. подготовит. школ (Kadetten-Häuser). Такие же В.-уч. зав. имеются и в Баварии и Саксонии. Кроме того, для подготовления в оф-ры, как вольноопределяющихся, так и окончивших курс кад. к-сов портуп.-прапорщиков, существуют еще воен. школы (Kriegsschulen) и школы для у.-офицеров. В Австро-Венгрии, кроме подготовит. к ак-миям воен. реал. уч-щ (Militär-Ober-Und M.-Unter-Realschulen), существуют воен. ак-мии (соответствующие нашим воен. уч-щам) в Винер-Нейштадте (с 1752 г.) и техн. воен. ак-мии в Вене (арт-ская и инж-ная). Кроме того, существуют юнк. уч-ща (Kadetten-Schulen) разных воен. спец-стей, а во главе всей в.-учебн. системы стоит Воен. школа (соответствующая нашей воен. ак-мии). Во'' Франции ''в.-учебн. дело ограничивается только спец-но подготовит. школами для взросл. молод. людей. Таковы: а) Политехническое уч-ще (École Polytechnique) в Париже, — заведение, собственно говоря, гражданское, но приготовляющее, м. проч., воен. инж-ров, арт-ристов и друг. спец-стов; б) Сен-Сирское спец. воен. уч-ще (École spéciale militaire de S.-Cyr) с приготовит. уч-щем «Пританеем» в Ла-Флеше (Prytanée militaire de la Flèche). Кроме того, во Франции большинство будущих оф-ров обучается в полков. школах, при войсков. частях, а с 80-х гг. XIX в. н. чины готовятся в оф-ры в у.-офиц. С.-Мексанской школе (L’école de sous-officiers à S.-Maixent) или же в Рамбулье (École d’essai Pour les enfants de troupe à Rambouilbet), а кав-ристы в Сомюре. В'' Англии'', благодаря широкому развитию среднеобразоват. школ, учреждений для подготовки юношества к будущей воен. службе вовсе не существует, но зато там сильно развиты обществен. игры, при чём спортивные упражнения несомненно служат хорошей подготовит. школой для будущ. офицеров. Кроме того, в последнее время, как в самой Англии, так и в колониях её, начиная с Австралии, возникло множество воен. отрядов, т. наз. школьных б-нов, при всех выдающихся гражд. зав-ниях, и такие почтен. деятели, как Баден-Пауэль (см. ''[[../Баден-Поуэль, Роберт Стефенсон Смис|это слово]]'') готовят гос-тву, на случай войны, «юных разведчиков». Собственно же В.-уч. зав. в Англии очень немногочисленны, но зато в них принимаются только основательно образов. молодые люди. Чтобы получить офиц. чин, нужно поступить по конкурсу, или на годичный курс в Сандхерст, — для пехоты и кав-рии, или же на 2-годичный — в Вулич, для спец. службы в арт-рии и в саперах. Впрочем, выслуживаются в оф-ры и н. чины, или из действ. войск, или же из милиции. В'' Японии'', военное образование до 1870 г. велось по франц. образцу, а затем японцы приняли в существ. чертах герм. систему воен. подготовки. (''Н. Н. Мельницкий'', Сборник сведений о В.-уч. зав. в России, Спб., 1857—60; ''М. С. Лалаев'', Истор. очерк В.-уч. зав., подведомственных гл. их упр-нию, Спб., 1880—92; ''Его же'', Николай I, зиждитель рус. воен. школы, Спб., 1896; ''П. О. Бобровский'', Юнкер. уч-ща, Спб., 1872—76; ''П. В. Петров'', Гл. упр-ние В.-уч. зав., истор. очерк, Спб., 1902—07; ''П. А. Галенковский'', Воспитание юношества в прошлом, Спб., 1904). [[Категория:ВЭ:Военно-учебные заведения| ]] tan2jnupzw84f4gvq17b8g6pcl1pcqq ВЭ/ВТ/Военно-ученый архив Главного Управления Генерального Штаба 0 409098 5730173 1286264 2026-07-14T07:47:25Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5730173 wikitext text/x-wiki {{ВЭ |ВИКИПЕДИЯ= |ВИКИСКЛАД= |ВИКИТЕКА= |ВИКИСЛОВАРЬ= |ВИКИЦИТАТНИК= |ВИКИУЧЕБНИК= |ВИКИНОВОСТИ= |ВИКИДАННЫЕ= |ВИКИВЕРСИТЕТ= |ВИКИГИД= |ВИКИВИДЫ= |БЭАН= |БЭЮ= |ВЭ= |ЕЭБЕ= |МЭСБЕ= |НЭС= |РБС= |ТСД= |ЭСБЕ= |ADB= |Британника= |БСЭ1= |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= |КАЧЕСТВО=2 }} '''ВОЕННО-УЧЕНЫЙ АРХИВ Главного Управления Генерального Штаба,''' ведет свое начало с 13 нбр. 1796 г., когда последовало Выс. повеление об упразднении деп-та ген. штаба и об отдаче карт, планов и всех вообще дел ген.-ад. Г. Г. Кушелеву (впоследствии графу). Это собрание карт и планов вошло в состав образованного в авг. 1797 г. собств. Его Вел. депо карт, в к-рое имп. Павел приказал передать также коллекцию карт и планов, хранившихся в библиотеке Имп. эрмитажа. Затем оно увеличилось картами разл. местностей России и неб. числом истор. рукописей. Наиб. значит. собрания этого рода поступили в 1798—99 гг. от г.-прокурора кн. П. В. Лопухина и из склада карт, доставшегося России при разделе Польши. 18 снт. 1800 г. повелено быть в ведении гр. Г. Г. Кушелева при депо карт географическому деп-ту, к-рый ранее сего находился при Кабинете Его Величества. В 1802 г. в распоряжение депо Выс. повелено б. отпускать ежегодно по 1 т. червонцев на приобретение карт и планов, что позволило собрать богатую коллекцию иностр. мемуаров, карт и планов. В царст-ние имп. Александра I в депо карт б. переданы гр. Аракчеевым истор. материалы, в числе к-рых находилось много документов, касавшихся 1-ой тур. войны, веденной при Екатерине II. В 1810 г. гр. Аракчеев, при оставлении им должности воен. мин-ра, препроводил в депо карт обширную переписку воен. и политич. содержания за время упр-ния им воен. мин-ством. 27 янв. 1812 г. собств. Е. В. депо карт вошло в состав вновь учрежденного в.-топограф. депо. В архив его в 1827 г., по Выс. повелению, переданы б. найденные в кабинете имп. Александра I после его кончины многие карты и истор. рукописи; в 1837 г. в архив поступили бумаги после ген.-фельдм. кн. Ф. В. Сакена, а через неск. лет часть бумаг д. т. с. кн. А. Н. Голицына. Кроме этих материалов, не менее важное значение имели поступившие в архив рукописи в.-истор. содержания, переданные из гл. архива мин-ства иностр. дел. Из пожертвований частн. лиц замечательны: материалы, поступившие в архив в 1837 г. из библиотеки бывш. ген.-квартирм-ра гр. П. К. Сухтелена, бумаги из канц-рии кн. А. А. Безбородко и весь воен. архив канц-рии ген.-фельдм. гр. П. А. Румянцева-Задунайского. Сверх того, архив в.-топограф. депо в 30-лет. царст-ние имп. Николая I обогатился еще разными мемуарами, систематич. описаниями войн, истор. исслед-ниями и пр.; сюда относятся: записки Гордона (на англ. языке), записки ген. Хржановского и Прондзинского о польск. восстании 1831 г. (на франц. языке); записки гр. Толя о польск. восстании 1831 г.; рукопись Буткова, относящаяся к истории Кавказа, и др. Начиная с 1799 по 1856 г. включ-но, по окончании кажд. войны России, все дела упр-ний гл. штабов армий, донесения воен. агентов, а отчасти и дипломат. переписка сдавались на хранение в архив в.-топограф. депо. В архив поступали также копии с замечат. истор. док-тов и рукописей, хранящихся в архивах: Московском, мин-ства иностр. дел, сенатском, мор. вед-ва и др. В 1863 г. архив в.-топограф. депо б. переименован в в.-истор. архив, а в 1867 г. получил свое нынешнее наименование В.-уч. архива. С этого же времени начинается издательская деят-сть архива. Хотя и ранее появлялись в период. печати наиб. интересные док-ты архива, но опубликование их имело случ. характер. В 1837 г. архив сделал попытку опубликовать свои док-ты в «Записках в.-топограф. депо», но этим путем издано их было очень немного, а именно: в X т. записок — «Донесение флота кап. Беринга об экспедиции его к вост. берегам Сибири»; XIII т. — «Выписка из журнала о походах Петра В. к кр-стям: Выборгу, Ревелю и Риге, в 1710 г.»; XV т. — «Выписка из журнала о переходе через Кваркен Вазовского к-са 1809 г., веденного г.-м. Бергом»; в XVI т. — «Описание швед. кампании 1788—91 гг. на суше и на море, составленное инж.-ген.-поруч. Тучковым в 1794 г.»; в XVII т. — «Сведения, относящиеся до тур. войны в царст-ние имп-цы Анны Иоанновны 1739 г.» и в XIX т. — «Обстоятельная реляция б. главной баталии, меж войск Е. Ц. В. Российского и К. В. Свейского, учинившейся неподалеку от Полтавы, сего июня в 27 день 1709-го лета» и «Описание войны, последовавшей в 1711 г. между Российскою Империею и Оттоманскою Портою». Только в конце 50-х годов, с облегчением доступа к пользованию В.-уч. арх., материалы его стали достоянием науки. В 70-х годах В.-уч. арх. предпринял издание тех док-тов, к-рые, содержа в себе любопытные данные для отеч. истории, еще не были нигде напечатаны или б. изданы в свет в неисправном виде. До наст. времени издано: 1) Сборник материалов В.-уч. арх. под редакцией Бычкова, 1871 г., содержит в себе, между прочим: «Военнопоход. журнал (с 3 июня 1701 г. по 17 снт. 1705 г.) ген.-фельдм. Б. П. Шереметева, посланного в Новгород и Псков для охранения сих городов и иных тамошних мест от войск швед. короля»; «Дело 1714—18 гг., об отправлении л.-гв. Преображенского п. кап.-поруч. кн. Бековича-Черкасского на Каспийское море и в Хиву» и «Описание походов, совершенных в царст-ние Петра В. в Персию» (с картою и планами); 2) под редакцией ген. шт. г.-м. Д. Ф. Масловского — «Северная война. Документы 1705—08 гг.», 1892 г.; 3) под ред. академика Н. Ф. Дубровина — «Ставучанский поход. Документы 1739 г.», 1893 г.; 4) «Собрание документов, относящихся к разным эпохам, от Петра I и до Екатерины II»; 5) «Письма и бумаги А. В. Суворова, Г. А. Потемкина и П. А. Румянцева 1787—89 гг.» (Кинбурн-Очаковская операция), под ред. Д. Ф. Масловского, 1893 г.; 6) «Северная война на Ингерманландском и Финляндском театрах 1708—14 гг.», под ред. А. З. Мышлаевского, 1893 г.; 7) «Бумаги кн. Г. А. Потемкина-Таврического, 1774—88 гг.», под ред. Н. Ф. Дубровина, 1893 г.; 8) Тоже — «1788—89 гг.», 1894 г.; 9) Тоже — «1790—93 гг.», 1895 г.; 10) «Петр Вел. Военные законы и инструкции (изданные до 1715 г.)», под ред. А. З. Мышлаевского, 1894 г.; 11) «Донесения гр. Миниха», ч. 1, 1736—37 гг., под ред. А. З. Мышлаевского, 1894 г.; 12) То же — ч. 2, «Донесения — 1738 г.», 1896 г.; 13) То же — ч. 3, «Донесения 1739 г. и генералитетские рассуждения», 1903 г.; 14) Тоже, ч. 4, «Приказы гр. Миниха за 1736—38 гг.», под ред. ген. шт. подплк. Баиова, 1904 г.; 15) «Крепости и гарнизоны южн. России в 1718 г.», под ред. А. З. Мышлаевского, 1897 г.; 16) «Фельдмаршал гр. Б. П. Шереметев. В.-поход. журнал 1711 и 1712 гг.», под ред. А. З. Мышлаевского, 1898 г.; 17) «Начало конца Польши. Введение в историю борьбы за объединение России при имп-це Екатерине II», собрано шт.-кап. А. К. Ильенко, под ред. полк. Гейсмана, 1898 г.; 18) «Картографич. материалы. Вып. I. Карты России 1614 г.: а) Гесселя Герритса, посвященная царю Михаилу Феодоровичу, отпечатана в Амстердаме, в мастерской Вильгельма Блау, по автографу царевича Феодора Борисовича Годунова, и б) П. Дейприарда», под ред. г.-л. Даниловского, 1901 г.; 19) «Журнал, веденный при главной армии Её И. В. имп-цы Анны Иоанновны во время кампании 1737 г.», 1904 г.; 20) «Записки, собранные по повелению имп. Павла I, о начале регуляр. войска, о ново и славяно-сербских поселениях, о полках гусарских и пандурских и о военных школах», 1904 г.; 21) «Шведская война 1808—09 гг.», под ред. ген. шт. полк. Ниве, в 3 ч., 4-я — печатается; 22) «Сборник материалов по рус.-тур. войне 1877—78 гг. на Балканском полуострове», 97 тт.; 23) «Описание рус.-тур. войны, 1877—78 гг.», составлено в.-истор. комиссией (см. ''[[../Военно-историческая комиссия по описанию русско-турецкой войны 1877—78 гг.|это слово]]''), 7 т.; 24) «Материалы по описанию Отечественной войны 1812 г.», в 16 т., печатается т. 17-й; 25) «Каталог В.-уч. архива упр-ния ген. штаба», составил подплк. Бендер, в 3-х т., т. 4-й печатается; 26) «Материалы для описания воен. действий в Китае в 1900—01 гг.» (21 книга); 27) «Описание воен. действий в Китае», составленное г.-м. Мышлаевским (ч. 1-я) и г.-м. Овсяным (ч. 2 и 3). В наст. время В.-уч. арх. имеет след. орг-цию: во главе его стоит нач-к архива и библиотеки гл. штаба и ген. штаба. Ему подчинены библиотекарь, пом-к нач-ка архива, столонач-к, пом-к библ-ря и пом-к столоначальника. Допуск лиц для занятий в архиве, производится с разрешения ген.-квартирм-ра ген. штаба, во все дни, исключая праздников, в присутств. время (от 10¼ до 2¾ ч. д.). Все дела архива каталогизированы и распределены на 53 отдела: 1) материалы по истории России вообще; 2) войны России; 3) мирное время в войсках; 4) теория воен. искусства; 5) статист. сведения; 6) астроном. и геодез. работы; 7) генер. карта Росс. Империи; 8) топограф. и семитопограф. работы; 9) планы городов, крепостей, местечек и их окрестностей; 10) сведения топограф.; 11) внутр. водяные сообщения; 12) целительные воды, горн. богатства, стеклян. заводы, рудники и геогностические карты; 13) дороги и маршруты Росс. Империи; 14) землемерн. карты и внутр. границы; 15) позиции, проекты обороны, оруж. заводы; 16) астроном. карты; 17) генер. атласы и карты зем. шара; 18) карты частей света; 19) Европа вся и по частям; 20) Европа дорожная и почтовая; 21) Германия; 22) Пруссия; 23) Бавария; 24) Саксония; 25) Вюртемберг и Баден; 26) мелкие герм. владения 27) Австро-Венгрия; 28) Азиат. и Европ. Турция и Балкан. полуостров; 29) Швеция и Норвегия; 30) Франция; 31) Великобритания; 32) Голландия и Бельгия; 33) Дания; 34) Швейцария; 35) Италия; 36) Греция; 37) Испания и Португалия; 38) Англия; 39) Вест-Индия; 40) Китай; 40а) Япония; 41) Среднеазиат. владения; 42) Индо-Китай и Аравия; 43) Персия; 44) Африка; 45) Триполи, Фец, Марокко, Тунис, Алжир; 46) Египет, Абиссиния; 47) Америка; 48) С. Америка, Соед. Штаты; 49) Мексика и Вест-Индия; 50) Ю. Америка; 51) Австрия; 52) Иностр. войны; 53) Сборный. Кроме того, в архиве имеется особый секрет. отдел, к к-рому занимающиеся в архиве не допускаются. В делах архива не сохранилось имен первых его нач-ков и список их удалось восстановить лишь с 1842 г., когда б. назн. полк. ген. шт. Искрицкий (1842—48 гг.); преемниками его были: полк. Гарин (1848—63 гг.), ген. шт. г.-л. И. И. Ореус (1863—98 гг.), ген. шт. г.-м. А. З. Мышлаевский (1898—1902 гг.), ген. шт. полк. Н. А. Обручев (1902 г.), подплк. М. О. Бендер (1902—09 гг.), ген. шт. полк. Е. А. Искрицкий (1909—10 гг.). В наст. время нач-ком В.-уч. арх. состоит ген. шт. г.-м. С. П. Илинский. [[Категория:ВЭ:История]] 7n2t5v1cxu3ravfum2puak9gcoiwwzu 5730174 5730173 2026-07-14T07:52:36Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5730174 wikitext text/x-wiki {{ВЭ |ВИКИПЕДИЯ= |ВИКИСКЛАД= |ВИКИТЕКА= |ВИКИСЛОВАРЬ= |ВИКИЦИТАТНИК= |ВИКИУЧЕБНИК= |ВИКИНОВОСТИ= |ВИКИДАННЫЕ= |ВИКИВЕРСИТЕТ= |ВИКИГИД= |ВИКИВИДЫ= |БЭАН= |БЭЮ= |ВЭ= |ЕЭБЕ= |МЭСБЕ= |НЭС= |РБС= |ТСД= |ЭСБЕ= |ADB= |Британника= |БСЭ1= |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= |КАЧЕСТВО=2 }} '''ВОЕННО-УЧЕНЫЙ АРХИВ Главного Управления Генерального Штаба,''' ведет свое начало с 13 нбр. 1796 г., когда последовало Выс. повеление об упразднении деп-та ген. штаба и об отдаче карт, планов и всех вообще дел ген.-ад. Г. Г. Кушелеву (впоследствии графу). Это собрание карт и планов вошло в состав образованного в авг. 1797 г. собств. Его Вел. депо карт, в к-рое имп. Павел приказал передать также коллекцию карт и планов, хранившихся в библиотеке Имп. эрмитажа. Затем оно увеличилось картами разл. местностей России и неб. числом истор. рукописей. Наиб. значит. собрания этого рода поступили в 1798—99 гг. от г.-прокурора кн. П. В. Лопухина и из склада карт, доставшегося России при разделе Польши. 18 снт. 1800 г. повелено быть в ведении гр. Г. Г. Кушелева при депо карт географическому деп-ту, к-рый ранее сего находился при Кабинете Его Величества. В 1802 г. в распоряжение депо Выс. повелено б. отпускать ежегодно по 1 т. червонцев на приобретение карт и планов, что позволило собрать богатую коллекцию иностр. мемуаров, карт и планов. В царст-ние имп. Александра I в депо карт б. переданы гр. Аракчеевым истор. материалы, в числе к-рых находилось много документов, касавшихся 1-ой тур. войны, веденной при Екатерине II. В 1810 г. гр. Аракчеев, при оставлении им должности воен. мин-ра, препроводил в депо карт обширную переписку воен. и политич. содержания за время упр-ния им воен. мин-ством. 27 янв. 1812 г. собств. Е. В. депо карт вошло в состав вновь учрежденного в.-топограф. депо. В архив его в 1827 г., по Выс. повелению, переданы б. найденные в кабинете имп. Александра I после его кончины многие карты и истор. рукописи; в 1837 г. в архив поступили бумаги после ген.-фельдм. кн. Ф. В. Сакена, а через неск. лет часть бумаг д. т. с. кн. А. Н. Голицына. Кроме этих материалов, не менее важное значение имели поступившие в архив рукописи в.-истор. содержания, переданные из гл. архива мин-ства иностр. дел. Из пожертвований частн. лиц замечательны: материалы, поступившие в архив в 1837 г. из библиотеки бывш. ген.-квартирм-ра гр. П. К. Сухтелена, бумаги из канц-рии кн. А. А. Безбородко и весь воен. архив канц-рии ген.-фельдм. гр. П. А. Румянцева-Задунайского. Сверх того, архив в.-топограф. депо в 30-лет. царст-ние имп. Николая I обогатился еще разными мемуарами, систематич. описаниями войн, истор. исслед-ниями и пр.; сюда относятся: записки Гордона (на англ. языке), записки ген. Хржановского и Прондзинского о польск. восстании 1831 г. (на франц. языке); записки гр. Толя о польск. восстании 1831 г.; рукопись Буткова, относящаяся к истории Кавказа, и др. Начиная с 1799 по 1856 г. включ-но, по окончании кажд. войны России, все дела упр-ний гл. штабов армий, донесения воен. агентов, а отчасти и дипломат. переписка сдавались на хранение в архив в.-топограф. депо. В архив поступали также копии с замечат. истор. док-тов и рукописей, хранящихся в архивах: Московском, мин-ства иностр. дел, сенатском, мор. вед-ва и др. В 1863 г. архив в.-топограф. депо б. переименован в в.-истор. архив, а в 1867 г. получил свое нынешнее наименование В.-уч. архива. С этого же времени начинается издательская деят-сть архива. Хотя и ранее появлялись в период. печати наиб. интересные док-ты архива, но опубликование их имело случ. характер. В 1837 г. архив сделал попытку опубликовать свои док-ты в «Записках в.-топограф. депо», но этим путем издано их было очень немного, а именно: в X т. записок — «Донесение флота кап. Беринга об экспедиции его к вост. берегам Сибири»; XIII т. — «Выписка из журнала о походах Петра В. к кр-стям: Выборгу, Ревелю и Риге, в 1710 г.»; XV т. — «Выписка из журнала о переходе через Кваркен Вазовского к-са 1809 г., веденного г.-м. Бергом»; в XVI т. — «Описание швед. кампании 1788—91 гг. на суше и на море, составленное инж.-ген.-поруч. Тучковым в 1794 г.»; в XVII т. — «Сведения, относящиеся до тур. войны в царст-ние имп-цы Анны Иоанновны 1739 г.» и в XIX т. — «Обстоятельная реляция б. главной баталии, меж войск Е. Ц. В. Российского и К. В. Свейского, учинившейся неподалеку от Полтавы, сего июня в 27 день 1709-го лета» и «Описание войны, последовавшей в 1711 г. между Российскою Империею и Оттоманскою Портою». Только в конце 50-х годов, с облегчением доступа к пользованию В.-уч. арх., материалы его стали достоянием науки. В 70-х годах В.-уч. арх. предпринял издание тех док-тов, к-рые, содержа в себе любопытные данные для отеч. истории, еще не были нигде напечатаны или б. изданы в свет в неисправном виде. До наст. времени издано: 1) Сборник материалов В.-уч. арх. под редакцией Бычкова, 1871 г., содержит в себе, между прочим: «Военнопоход. журнал (с 3 июня 1701 г. по 17 снт. 1705 г.) ген.-фельдм. Б. П. Шереметева, посланного в Новгород и Псков для охранения сих городов и иных тамошних мест от войск швед. короля»; «Дело 1714—18 гг., об отправлении л.-гв. Преображенского п. кап.-поруч. кн. Бековича-Черкасского на Каспийское море и в Хиву» и «Описание походов, совершенных в царст-ние Петра В. в Персию» (с картою и планами); 2) под редакцией ген. шт. г.-м. Д. Ф. Масловского — «Северная война. Документы 1705—08 гг.», 1892 г.; 3) под ред. академика Н. Ф. Дубровина — «Ставучанский поход. Документы 1739 г.», 1893 г.; 4) «Собрание документов, относящихся к разным эпохам, от Петра I и до Екатерины II»; 5) «Письма и бумаги А. В. Суворова, Г. А. Потемкина и П. А. Румянцева 1787—89 гг.» (Кинбурн-Очаковская операция), под ред. Д. Ф. Масловского, 1893 г.; 6) «Северная война на Ингерманландском и Финляндском театрах 1708—14 гг.», под ред. А. З. Мышлаевского, 1893 г.; 7) «Бумаги кн. Г. А. Потемкина-Таврического, 1774—88 гг.», под ред. Н. Ф. Дубровина, 1893 г.; 8) Тоже — «1788—89 гг.», 1894 г.; 9) Тоже — «1790—93 гг.», 1895 г.; 10) «Петр Вел. Военные законы и инструкции (изданные до 1715 г.)», под ред. А. З. Мышлаевского, 1894 г.; 11) «Донесения гр. Миниха», ч. 1, 1736—37 гг., под ред. А. З. Мышлаевского, 1894 г.; 12) То же — ч. 2, «Донесения — 1738 г.», 1896 г.; 13) То же — ч. 3, «Донесения 1739 г. и генералитетские рассуждения», 1903 г.; 14) Тоже, ч. 4, «Приказы гр. Миниха за 1736—38 гг.», под ред. ген. шт. подплк. Баиова, 1904 г.; 15) «Крепости и гарнизоны южн. России в 1718 г.», под ред. А. З. Мышлаевского, 1897 г.; 16) «Фельдмаршал гр. Б. П. Шереметев. В.-поход. журнал 1711 и 1712 гг.», под ред. А. З. Мышлаевского, 1898 г.; 17) «Начало конца Польши. Введение в историю борьбы за объединение России при имп-це Екатерине II», собрано шт.-кап. А. К. Ильенко, под ред. полк. Гейсмана, 1898 г.; 18) «Картографич. материалы. Вып. I. Карты России 1614 г.: а) Гесселя Герритса, посвященная царю Михаилу Феодоровичу, отпечатана в Амстердаме, в мастерской Вильгельма Блау, по автографу царевича Феодора Борисовича Годунова, и б) П. Дейприарда», под ред. г.-л. Даниловского, 1901 г.; 19) «Журнал, веденный при главной армии Её И. В. имп-цы Анны Иоанновны во время кампании 1737 г.», 1904 г.; 20) «Записки, собранные по повелению имп. Павла I, о начале регуляр. войска, о ново и славяно-сербских поселениях, о полках гусарских и пандурских и о военных школах», 1904 г.; 21) «Шведская война 1808—09 гг.», под ред. ген. шт. полк. Ниве, в 3 ч., 4-я — печатается; 22) «Сборник материалов по рус.-тур. войне 1877—78 гг. на Балканском полуострове», 97 тт.; 23) «Описание рус.-тур. войны, 1877—78 гг.», составлено в.-истор. комиссией (см. ''[[../Военно-историческая комиссия по описанию русско-турецкой войны 1877—78 гг.|это слово]]''), 7 т.; 24) «Материалы по описанию Отечественной войны 1812 г.», в 16 т., печатается т. 17-й; 25) «Каталог В.-уч. архива упр-ния ген. штаба», составил подплк. Бендер, в 3-х т., т. 4-й печатается; 26) «Материалы для описания воен. действий в Китае в 1900—01 гг.» (21 книга); 27) «Описание воен. действий в Китае», составленное г.-м. Мышлаевским (ч. 1-я) и г.-м. Овсяным (ч. 2 и 3). В наст. время В.-уч. арх. имеет след. орг-цию: во главе его стоит нач-к архива и библиотеки гл. штаба и ген. штаба. Ему подчинены библиотекарь, пом-к нач-ка архива, столонач-к, пом-к библ-ря и пом-к столоначальника. Допуск лиц для занятий в архиве, производится с разрешения ген.-квартирм-ра ген. штаба, во все дни, исключая праздников, в присутств. время (от 10¼ до 2¾ ч. д.). Все дела архива каталогизированы и распределены на 53 отдела: 1) материалы по истории России вообще; 2) войны России; 3) мирное время в войсках; 4) теория воен. искусства; 5) статист. сведения; 6) астроном. и геодез. работы; 7) генер. карта Росс. Империи; 8) топограф. и семитопограф. работы; 9) планы городов, крепостей, местечек и их окрестностей; 10) сведения топограф.; 11) внутр. водяные сообщения; 12) целительные воды, горн. богатства, стеклян. заводы, рудники и геогностические карты; 13) дороги и маршруты Росс. Империи; 14) землемерн. карты и внутр. границы; 15) позиции, проекты обороны, оруж. заводы; 16) астроном. карты; 17) генер. атласы и карты зем. шара; 18) карты частей света; 19) Европа вся и по частям; 20) Европа дорожная и почтовая; 21) Германия; 22) Пруссия; 23) Бавария; 24) Саксония; 25) Вюртемберг и Баден; 26) мелкие герм. владения 27) Австро-Венгрия; 28) Азиат. и Европ. Турция и Балкан. полуостров; 29) Швеция и Норвегия; 30) Франция; 31) Великобритания; 32) Голландия и Бельгия; 33) Дания; 34) Швейцария; 35) Италия; 36) Греция; 37) Испания и Португалия; 38) Англия; 39) Вест-Индия; 40) Китай; 40а) Япония; 41) Среднеазиат. владения; 42) Индо-Китай и Аравия; 43) Персия; 44) Африка; 45) Триполи, Фец, Марокко, Тунис, Алжир; 46) Египет, Абиссиния; 47) Америка; 48) С. Америка, Соед. Штаты; 49) Мексика и Вест-Индия; 50) Ю. Америка; 51) Австрия; 52) Иностр. войны; 53) Сборный. Кроме того, в архиве имеется особый секрет. отдел, к к-рому занимающиеся в архиве не допускаются. В делах архива не сохранилось имен первых его нач-ков и список их удалось восстановить лишь с 1842 г., когда б. назн. полк. ген. шт. Искрицкий (1842—48 гг.); преемниками его были: полк. Гарин (1848—63 гг.), ген. шт. г.-л. И. И. Ореус (1863—98 гг.), ген. шт. г.-м. А. З. Мышлаевский (1898—1902 гг.), ген. шт. полк. Н. А. Обручев (1902 г.), подплк. М. О. Бендер (1902—09 гг.), ген. шт. полк. Е. А. Искрицкий (1909—10 гг.). В наст. время нач-ком В.-уч. арх. состоит ген. шт. г.-м. С. П. Илинский. [[Категория:ВЭ:История]] [[Категория:ВЭ:Организации]] bymymfeds4g4yhhj2zo6e5wkvu9et0g ВЭ/ВТ/Военно-ученый комитет 0 409099 5730175 1286266 2026-07-14T07:53:07Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5730175 wikitext text/x-wiki {{ВЭ |ВИКИПЕДИЯ= |ВИКИСКЛАД= |ВИКИТЕКА= |ВИКИСЛОВАРЬ= |ВИКИЦИТАТНИК= |ВИКИУЧЕБНИК= |ВИКИНОВОСТИ= |ВИКИДАННЫЕ= |ВИКИВЕРСИТЕТ= |ВИКИГИД= |ВИКИВИДЫ= |БЭАН= |БЭЮ= |ВЭ= |ЕЭБЕ= |МЭСБЕ= |НЭС= |РБС= |ТСД= |ЭСБЕ= |ADB= |Британника= |БСЭ1= |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= |КАЧЕСТВО=2 }} '''ВОЕННО-УЧЕНЫЙ КОМИТЕТ,''' б. образован 27 янв. 1812 г. при воен. мин-стве, в качестве особого учреждения, непосред-но подчиненного воен. министру. Он состоял из председателя и 6-ти непрем. членов: двух — по арт. части, двух — по инженерной и двух — по квартирмейстерской, т. е. по части ген. штаба. Кроме того, в состав ком-та входили еще почет. члены. Все члены назначались по Выс. повелению. Помимо членов, ком-т имел своих корреспондентов — российских и иностранных. При ком-те состоял учен. секретарь. Цель учреждения ком-та заключалась в "усовершенствовании ученой части воен. искусства и в распространении в.-науч. сведений в войсках". В 1836 г. В.-уч. ком-т б. подразделен на 3 отделения: ген. штаба, артиллерийское и инженерное, при чём последние подчинялись ген.-фельдцейхм-ру и ген.-инсп-ру по инж. части. В 1859 г. усилен. работы по арт. технике заставили создать из арт. отд-ния самостоят. технич. орган, получивший название врем. арт. ком-та, преобразованного в 1867 г. в технич. арт. ком-т, к-рый в 1869 г. б. переименован в арт. комитет. Одновр-но б. упразднено и отд-ние ген. штаба. В таком виде В.-уч. ком-т, с одним инж. отд-нием, просуществовал до 1862 г., когда это последнее отд-ние б. присоединено к гл. инж. упр-нию. В 1867 г. инж. отд-ние б. преобразовано в технич. инж. ком-т, к-рый в 1869 г. б. переименован в инж. комитет. Взамен упраздненного В.-уч. ком-та учрежден б. в 1863 г. при глав. управлении ген. шт. совещат. ком-т, подразделенный на 4 отдела: 1) тактический, 2) в.-исторический, 3) в.-статистический и 4) геодезический и в.-топографический. Ком-т д. б. направлять учен. деят-сть ген. штаба и к-са воен. топографов по всем отраслям их специальности, сбор же сведений о воен. силах России и иностр. гос-тв б. возложен на в.-учен. отд-ние гл. управления. В 1865 г. гл. упр-ние ген. шт. и инспект. деп-т б. соединены вместе в одно учреждение, — главный штаб, в состав к-раго вошел и совещат. ком-т, переименованный в 1867 г. в В.-уч. ком-т гл. штаба. Ком-т д. б. направлять учен. деят-сть ген. шт. и к-са топографов и заботиться о развитии образования в армии. Председ-лем В.-уч. ком-та состоял нач-к гл. шт., а членами назначались генералы ген. шт. и к-са воен. топографов; кроме того, пост. членами ком-та состояли: пом-ки нач-ка гл. шт., нач-ки в.-топограф. отдела и Ник. ак-мии ген. шт., а также упр-щий делами В.-уч. комитета. При ком-те состояли: канцелярия, в.-учен. архив и библиотека гл. штаба. Все эти части б. подчинены упр-щему делами ком-та на правах пом-ка нач-ка гл. штаба. В канц-рии ком-та, состоявшей из упр-щего делами ком-та и 5 делопроизв-лей, собирались и обрабатывались статист. сведения о России, об иностр. гос-твах и армиях. После рус.-тур. войны 1877—78 гг. число делопроизв-лей б. увеличено до 14 ч. и при В.-уч. ком-те учреждена б. в.-истор. комиссия. В 1900 г. В.-уч. ком-т б. расформирован. В составе гл. шт. б. образованы два новые отд-ния: оперативное и статистическое, к-рые, вместе с канц-рией В.-уч. ком-та, образовали часть ген.-квартирм-ра, принявшую на себя большую долю функций В.-уч. комитета. В 1903 г., при переформировании гл. шт., создан б. ком-т гл. шт., назначение к-раго несколько напоминало бывший В.-уч. ком-т, т. к. он д. б. обсуждать меры, направленные к развитию благоустройства, образования и обучения войск, направлять учен. деят-сть ген. шт. и к-са воен. топографов и присуждать премии за учен. воен. сочинения. В 1906 г., при разделении гл. шт. на два учреждения: собственно гл. штаб и гл. упр-ние ген. шт., ком-т гл. шт. б. расформирован, и функции В.-уч. ком-та полностью отошли в гл. упр-ние ген. шт., а в 1910 г. — в отдел ген.-квартирм-ра гл. упр-ния ген. штаба. В.-уч. ком-т за время своего существования принес много пользы нашей армии и воен. делу вообще. Он был причастен ко всем крупным воен. реформам и в в.-учен. отношении авторитет его всегда стоял высоко. Расцвет его деятельности связан с именами Н. Н. Обручева и Ф. А. Фельдмана. Под редакцией первого изданы в 1868 г. первые 3 выпуска "В.-статист. Сб."; обширный труд этот обнимает все гос-тва Европы, Турцию, сопредельные с ними страны Азии и гос-тва Америки. В 1871 г. издан б. 4-й выпуск, посвященный России. Этот капитальный труд имел целью дать систематич. представление о нашем отечестве. Сборник этот долгое время служил гл. источником, из к-раго черпались все необходимые сведения о России. Другой выдающийся деятель В.-уч. ком-та, ген. Фельдман, б. назн. упр-щим делами ком-та в 1881 г., в этой должности он состоял в течение 15 л., до 1896 г. За это время В.-уч. ком-том, при ближайшем руководстве ген. Фельдмана, издано б. 68 выпусков "Сб. материалов по Азии", "Сб. воен. обзоров зап. России и пограничной полосы Австро-Венгрии и Германии" в 17 выпусках и "Сб. новейших сведений о вооруженных силах европ. и азиат. государств". (Столетие воен. мин-ства, Истор. оч. развития воен. упр-ния в России; Кн. 1 С. В. П. 1869 г., изд. 1903 г.; Кн. 1. С. В. П. 1869 г., изд. 1907 г.; Пр. по в. в. 1903 г. № 133). [[Категория:ВЭ:Организации]] 17nrpcjjg9ywx52t65msjlx6lovddc8 5730176 5730175 2026-07-14T07:53:47Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5730176 wikitext text/x-wiki {{ВЭ |ВИКИПЕДИЯ= |ВИКИСКЛАД= |ВИКИТЕКА= |ВИКИСЛОВАРЬ= |ВИКИЦИТАТНИК= |ВИКИУЧЕБНИК= |ВИКИНОВОСТИ= |ВИКИДАННЫЕ= |ВИКИВЕРСИТЕТ= |ВИКИГИД= |ВИКИВИДЫ= |БЭАН= |БЭЮ= |ВЭ= |ЕЭБЕ= |МЭСБЕ= |НЭС= |РБС= |ТСД= |ЭСБЕ= |ADB= |Британника= |БСЭ1= |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= |КАЧЕСТВО=2 }} '''ВОЕННО-УЧЕНЫЙ КОМИТЕТ,''' б. образован 27 янв. 1812 г. при воен. мин-стве, в качестве особого учреждения, непосред-но подчиненного воен. министру. Он состоял из председателя и 6-ти непрем. членов: двух — по арт. части, двух — по инженерной и двух — по квартирмейстерской, т. е. по части ген. штаба. Кроме того, в состав ком-та входили еще почет. члены. Все члены назначались по Выс. повелению. Помимо членов, ком-т имел своих корреспондентов — российских и иностранных. При ком-те состоял учен. секретарь. Цель учреждения ком-та заключалась в «усовершенствовании ученой части воен. искусства и в распространении в.-науч. сведений в войсках». В 1836 г. В.-уч. ком-т б. подразделен на 3 отделения: ген. штаба, артиллерийское и инженерное, при чём последние подчинялись ген.-фельдцейхм-ру и ген.-инсп-ру по инж. части. В 1859 г. усилен. работы по арт. технике заставили создать из арт. отд-ния самостоят. технич. орган, получивший название врем. арт. ком-та, преобразованного в 1867 г. в технич. арт. ком-т, к-рый в 1869 г. б. переименован в арт. комитет. Одновр-но б. упразднено и отд-ние ген. штаба. В таком виде В.-уч. ком-т, с одним инж. отд-нием, просуществовал до 1862 г., когда это последнее отд-ние б. присоединено к гл. инж. упр-нию. В 1867 г. инж. отд-ние б. преобразовано в технич. инж. ком-т, к-рый в 1869 г. б. переименован в инж. комитет. Взамен упраздненного В.-уч. ком-та учрежден б. в 1863 г. при глав. управлении ген. шт. совещат. ком-т, подразделенный на 4 отдела: 1) тактический, 2) в.-исторический, 3) в.-статистический и 4) геодезический и в.-топографический. Ком-т д. б. направлять учен. деят-сть ген. штаба и к-са воен. топографов по всем отраслям их специальности, сбор же сведений о воен. силах России и иностр. гос-тв б. возложен на в.-учен. отд-ние гл. управления. В 1865 г. гл. упр-ние ген. шт. и инспект. деп-т б. соединены вместе в одно учреждение, — главный штаб, в состав к-раго вошел и совещат. ком-т, переименованный в 1867 г. в В.-уч. ком-т гл. штаба. Ком-т д. б. направлять учен. деят-сть ген. шт. и к-са топографов и заботиться о развитии образования в армии. Председ-лем В.-уч. ком-та состоял нач-к гл. шт., а членами назначались генералы ген. шт. и к-са воен. топографов; кроме того, пост. членами ком-та состояли: пом-ки нач-ка гл. шт., нач-ки в.-топограф. отдела и Ник. ак-мии ген. шт., а также упр-щий делами В.-уч. комитета. При ком-те состояли: канцелярия, в.-учен. архив и библиотека гл. штаба. Все эти части б. подчинены упр-щему делами ком-та на правах пом-ка нач-ка гл. штаба. В канц-рии ком-та, состоявшей из упр-щего делами ком-та и 5 делопроизв-лей, собирались и обрабатывались статист. сведения о России, об иностр. гос-твах и армиях. После рус.-тур. войны 1877—78 гг. число делопроизв-лей б. увеличено до 14 ч. и при В.-уч. ком-те учреждена б. в.-истор. комиссия. В 1900 г. В.-уч. ком-т б. расформирован. В составе гл. шт. б. образованы два новые отд-ния: оперативное и статистическое, к-рые, вместе с канц-рией В.-уч. ком-та, образовали часть ген.-квартирм-ра, принявшую на себя большую долю функций В.-уч. комитета. В 1903 г., при переформировании гл. шт., создан б. ком-т гл. шт., назначение к-раго несколько напоминало бывший В.-уч. ком-т, т. к. он д. б. обсуждать меры, направленные к развитию благоустройства, образования и обучения войск, направлять учен. деят-сть ген. шт. и к-са воен. топографов и присуждать премии за учен. воен. сочинения. В 1906 г., при разделении гл. шт. на два учреждения: собственно гл. штаб и гл. упр-ние ген. шт., ком-т гл. шт. б. расформирован, и функции В.-уч. ком-та полностью отошли в гл. упр-ние ген. шт., а в 1910 г. — в отдел ген.-квартирм-ра гл. упр-ния ген. штаба. В.-уч. ком-т за время своего существования принес много пользы нашей армии и воен. делу вообще. Он был причастен ко всем крупным воен. реформам и в в.-учен. отношении авторитет его всегда стоял высоко. Расцвет его деятельности связан с именами Н. Н. Обручева и Ф. А. Фельдмана. Под редакцией первого изданы в 1868 г. первые 3 выпуска «В.-статист. Сб.»; обширный труд этот обнимает все гос-тва Европы, Турцию, сопредельные с ними страны Азии и гос-тва Америки. В 1871 г. издан б. 4-й выпуск, посвященный России. Этот капитальный труд имел целью дать систематич. представление о нашем отечестве. Сборник этот долгое время служил гл. источником, из к-раго черпались все необходимые сведения о России. Другой выдающийся деятель В.-уч. ком-та, ген. Фельдман, б. назн. упр-щим делами ком-та в 1881 г., в этой должности он состоял в течение 15 л., до 1896 г. За это время В.-уч. ком-том, при ближайшем руководстве ген. Фельдмана, издано б. 68 выпусков «Сб. материалов по Азии», «Сб. воен. обзоров зап. России и пограничной полосы Австро-Венгрии и Германии» в 17 выпусках и «Сб. новейших сведений о вооруженных силах европ. и азиат. государств». (Столетие воен. мин-ства, Истор. оч. развития воен. упр-ния в России; Кн. 1 С. В. П. 1869 г., изд. 1903 г.; Кн. 1. С. В. П. 1869 г., изд. 1907 г.; Пр. по в. в. 1903 г. № 133). [[Категория:ВЭ:Организации]] r8qn6j8tirshnlxe4tr6vsw71qfkdmi ВЭ/ВТ/Военно-фельдшерские школы 0 409100 5730177 1286267 2026-07-14T07:55:13Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5730177 wikitext text/x-wiki {{ВЭ |ВИКИПЕДИЯ= |ВИКИСКЛАД= |ВИКИТЕКА= |ВИКИСЛОВАРЬ= |ВИКИЦИТАТНИК= |ВИКИУЧЕБНИК= |ВИКИНОВОСТИ= |ВИКИДАННЫЕ= |ВИКИВЕРСИТЕТ= |ВИКИГИД= |ВИКИВИДЫ= |БЭАН= |БЭЮ= |ВЭ= |ЕЭБЕ= |МЭСБЕ= |НЭС= |РБС= |ТСД= |ЭСБЕ= |ADB= |Британника= |БСЭ1= |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= |КАЧЕСТВО=2 }} '''ВОЕННО-ФЕЛЬДШЕРСКИЯ ШКОЛЫ,''' возникли у нас в 1838 г., когда они б. установлены при госпиталях: Петерб., Моск., Варшав., Киев., Казан. и Тифлис., — всего на 800 учеников. Комплектование школ производилось из воспитанников уч-щ воен. кантонистов от 12 до 17 л. от роду, умеющих читать и писать. Более чем незавидная служеб. карьера в будущем заставляла наиб. способ. и развит. воспит-ков всячески уклоняться от поступления в В.-фельдш. школы; перевод туда рассматривался, как карател. мера; поэтому В.-фельдшер. школы пополнялись преимущ-но ленивыми и испорчен. мальчиками. Непосред. нач-ком В.-фельдш. школы являлся гл. врач госп-ля; один из орд-ров исправлял обяз-сти инсп-ра, он же был преподавателем медиц. наук; госпит. священник преподавал Зак. Б., арифметику, рус. и лат. языки. Практич. фельдш. занятия велись уч-ками под рук-ством госпит. фельдшеров и под надзором врачей и аптекарей. Для наблюдения за уч-ками назначалось неск. старш. фельдшеров, с платой по 28 руб. в год. На учебн. пособия отпускалось по 1½ р. в г. на ученика. Довольствие (пищевое, вещевое и аммуничное) б. установлено для воспит-ков школы такое же, как в б-нах воен. кантонистов. Жалование уч-ки получали на руки, по 3 р. 45 к. в год. Кончившие курс выпускались на службу в госп ли, лазареты и войска млад. фельдшерами, с жал. по 25 р. в год. Дальн. карьера была такова: не ранее, как через 5 л., они м. б. произв. в старш. фельдшера с жалованием в 33 руб.; за 12-лет. беспороч. службу оно удваивалось. После этого они м. держать экзамен на первый класс. чин лекар. помощника, по получении к-раго жалованье повышалось до 120 р. в год. Этот чин составлял венец службы воен. фельдшера; он давался также в награду за 25-лет. беспороч. службу, с увольнением в отставку и с пенсией в 80 р. в год. По «Положению», назначение В.-фельдш. школ состояло в том, чтобы «выпускаемые из них фельдшера м. б., как в мирное, так и в воен. время, надежными помощниками врачам, при лечении больных и подавании пособия раненым на поле сражения». Школы этого типа, конечно, не м. выполнить такой задачи, т. к. в лучш. случае они м. приготовлять лишь воен. служителей, усваивших технику фельдш. дела. Реформа В.-фельдш. школ типа 1838 г. б. проведена только в 1869 г., вслед за реформой других в.-учебн. зав-ний. Устройство соврем. В.-фельдш. школ основано, с неб. изменениями, на «Положении» 26 апр. 1869 г. Соврем. В.-фельдш. школа представляет совершенно отд. учреждение, с особой админ-цией, бюджетом, канцелярией. Все В.-фельдш. школы, через посредство окр. в.-санит. инсп-ров, подчиняются гл. в.-санит. инспектору. В наст. время имеется 6 В.-фельдш. школ: Петербургская — на 300 казенно-кошт. воспит-ков (пр. по в. в. 1869 г., № 186); Киевская — на 350 каз.-кошт. воспит-ков (пр. по в. в. 1898 г., № 340); Херсонская — на 200 каз.-кошт. воспит-ков (пр. по в. в. 1905 г., № 6); Московская — на 300 каз.-кошт. воспит-ков (пр. по в. в. 1871 г., № 241); Тифлисская — на 200 каз.-кошт. воспит-ков (пр. по в. в. 1895 г., № 313) и Иркутская — на 200 каз. кошт. воспит-ков (пр. по в. в. 1905 г. № 6). Кроме этих школ, для подготовки В.-фельдшеров к службе в каз. войсках из юношей войск. сословий имеются две школы: Новочеркасская, на 75 приходящих для войска Донского и Екатеринодарская (на такое же число) — для войск Кубанского и Терского. Эти две школы имеют особое подчинение (см. ст. 1433, кн. XV С. В. П., изд. 3). В виду недостаточности названных 6 школ, разрабатывается вопрос об открытии еще двух в гор. Оренбурге и Ташкенте. Кроме каз.-кошт. воспит-ков в каждой школе имеются стипендиаты от разл. каз. войск и отд. к-са погран. стражи; за кажд. из них соответст. вед-во платит 225 р. в год. В 1910 г. стипенд-в при 6 школах числилось почти 100 ч. Сверх того, В.-фельдш. школы принимают для обучения и приходящих уч-ков, к-рые платы за обучение не вносят и не обязываются ничем за получаемое образование. Лучшие из них м. б. назначаемы на открывающиеся вакансии в течение учебн. года казенно-коштными, при их желании и при удостоении нач-ва заведения. Во главе каждой В.-фельдш. школы стоит нач-ник, избираемый из шт.-оф-ров, обративших на себя внимание полез. педагог. службой. Ему присвоены права полков. ком-ра по дисц. и в.-судеб. частям. Он избирает всех чинов зав-ния, кроме инсп-ра классов, он же, в случае настоят. надобности, отстраняет временно от исполнения служеб. обязанностей всех служащих в зав-нии без исключения, донося о том высшему начальству. Вторым лицом, заменяющим нач-ка во время болезни или отсутствия, является инсп-р классов из воен. врачей (д-р медиц.). Сверх того, он врач заведения. Ближайшее наблюдение за воспит-ками со стороны нравств., умств. и физич. воспитания, также обучение их предметам элемент. образования, вверяются учителям (по одному на 100 воспит-ков) и воспитателям (по одному на 25 воспит-ков). Занятия по Зак. Б., специал. предметами и рук-ство практич. госпит. работами поручается приглашаемому священнику, ординаторам и фармацевтам за плату из назначаемой на это суммы, отпускаемой по расчету по 25 р. на одного воспит-ка. Затем, при школе состоят: завед. хозяйством (он же казначей), эконом и письмоводитель (он же бухгалтер). Из н. чинов при школе состоят 4 писаря и один медиц. фельдшер. Все хозяйствен. работы в школе и ближайший за ними надзор производятся вольнонаем. прислугой. Имеется педагог. и хозяйствен. комитеты. Оба они состоят под председ-ством нач-ка школы. В школы поступают сыновья оф-ров, кл. чин-ков воен. вед-ва и н. чинов, в возрасте от 13 до 17 л. от роду; поступающие разделяются по правам на прием на 8 разрядов: 1) кругл. сироты; 2) сироты убитых на войне или умерших от ран, полученных в сражениях, а также и от увечья на службе и в мирн. время; 3) сироты вообще; 4) сыновья лиц, состоящих под покров-ством Александр. ком-та о ран.; 5) сыновья кавал. орд. св. Георгия и знаков отличий воен. ордена; 6) сыновья лиц, имеющих орд. св. Анны; 7) сыновья проч. оф-ров и кл. чин-ков и сверхсрочно служащих н. чинов; 8) сыновья проч. н. чинов. В кажд. разряде преимуществ. право на поступление предоставляется сыновьям чинов в.-медиц. вед-ва. На вакансии, остающиеся от малолет. этих 8 разрядов, принимаются малолетние всех сословий. Курс школ 4-летний. Приемные экзамены производятся в 1-ой пол. августа. От поступающих в 1 кл. требуется: знание гл. молитв, 10 запов. и Симв. Веры; уменье читать и писать, считать, складывать и вычитать до 1000. Внутренний порядок в зав-нии определяется особой инструкцией, вырабатываемой при гл. в.-санит. упр-нии; в наст. время, за неб. изменениями, вызываемыми специализацией зав-ния, школы руководствуются инструкцией гл. упр-ния в.-учеб. зав-ний для бывших гимназий и прогимназий в. вед-ва (кад. к-сов). Разделяются воспит-ки не на роты, а на возрасты, не менее двух. В В.-фельдш. школах проходятся след. предметы: Зак. Божий, история, география, арифметика, геометрия, зоология, рус. и лат. языки, чистописание, ботаника, физика, анатомия, физиология, фармация с фармакогнозией, фармакология с рецептурой, хирургия с десмургией и механургией, а также уборка раненых, патология и терапия, учение о повязках, гигиена с поданием пособия обмершим, уходом за больными и практикой по дезинфекции, воин. уставы, а также практич. занятия в отд-ниях госп-ля: внутрен., хирург., венерич. и в аптеке. Кроме того, во всех классах производятся занятия фронтовые, гимнастикой и пением. Воспит-ки одобрит. поведения, успешно окончившие полн. курс, выпускаются на службу младш. медиц. или аптеч. фельдшерами, утверждаются они в этом звании окр. в.-санит. инсп-ром, а распределяются на службу по указанию гл. в.-санит. упр-ния. За полученное в школе воспитание они обязаны прослужить за каждый год по 1½ г. На службе они пользуются правами вольноопред. 2 разр. и по истеч. 3 л. службы м. б. производимы в перв. кл. чин на имеющиеся вакансии, при отсутствии же свобод. вакансий, они переименовываются в кандидаты на кл. фельдш. должность. Каждый подготовленный фельдшер обходится в. вед-ву 1.100—1.200 р. Принимая во внимание бедность гос-тва медиц. силами и то, что гл. масса воспит-ков школ не прерывает сношений с средой, из к-рой она поступает в школы, есть основания полагать, что бывшие воспит-ки явятся полезн. деятелями в тех местностях, где население нуждается в медиц. помощи. (С. В. П., кн. XV, изд. 3; ''М. С. Лалаев'', статья о преобразованиях в В.-фельдш. школ в «Педаг. Сб.», 1870; ''П. Цитович'', О В.-фельдш. школах, «Воен. Сб.» 1871). [[Категория:ВЭ:Военно-учебные заведения]] pn96tcysdir52j6wiapnd58uos0ji1t ВЭ/ВТ/Военно-чертежная школа 0 409101 5730178 1286268 2026-07-14T08:04:31Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5730178 wikitext text/x-wiki {{ВЭ |ВИКИПЕДИЯ= |ВИКИСКЛАД= |ВИКИТЕКА= |ВИКИСЛОВАРЬ= |ВИКИЦИТАТНИК= |ВИКИУЧЕБНИК= |ВИКИНОВОСТИ= |ВИКИДАННЫЕ= |ВИКИВЕРСИТЕТ= |ВИКИГИД= |ВИКИВИДЫ= |БЭАН= |БЭЮ= |ВЭ= |ЕЭБЕ= |МЭСБЕ= |НЭС= |РБС= |ТСД= |ЭСБЕ= |ADB= |Британника= |БСЭ1= |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= |КАЧЕСТВО=2 }} '''ВОЕННО-ЧЕРТЕЖНАЯ ШКОЛА,''' преобразована из Петерб. уч-ща воен. вед-ва в 1866 г., когда б. предпринято преобраз-ние всех уч-щ воен. вед-ва в в.-начал. школы. Содержание и объем учебн. курса этой школы соответствовали требованиям службы в топограф. и инж. вед-вах; она имела 3 топограф. и 4 кондукт. класса. В 1869 г. В.-черт. школа закрыта. [[Категория:ВЭ:Военно-учебные заведения]] taqzqcsm0mm1fk9dxpt8l0boviynpaf ВЭ/ВТ/Военно-юридическое училище 0 409102 5730181 4596848 2026-07-14T08:07:22Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5730181 wikitext text/x-wiki {{ВЭ |КАЧЕСТВО=4 }} '''ВОЕННО-ЮРИДИЧЕСКОЕ УЧИЛИЩЕ.''' См. '''[[../Александровская военно-юридическая академия|Александровская военно-юридическая академия]]''' и '''[[../Аудиторская школа|Аудиторская школа]].''' [[Категория:ВЭ:Перенаправления]] brs41jorw4csezt0r3mpdv3qgme5enf ВЭ/ВТ/Военные агенты 0 409103 5730185 4596850 2026-07-14T08:17:18Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5730185 wikitext text/x-wiki {{ВЭ |КАЧЕСТВО=4 }} '''ВОЕННЫЕ АГЕНТЫ.''' См. '''[[../Агент военный|Агент военный]].''' [[Категория:ВЭ:Перенаправления]] lrt75tzpjo559506gnullf4103w3730 ВЭ/ВТ/Полевые суды 0 421001 5729925 1293034 2026-07-13T12:41:49Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5729925 wikitext text/x-wiki {{ВЭ |ВИКИПЕДИЯ= |ВИКИСКЛАД= |ВИКИТЕКА= |ВИКИСЛОВАРЬ= |ВИКИЦИТАТНИК= |ВИКИУЧЕБНИК= |ВИКИНОВОСТИ= |ВИКИДАННЫЕ= |ВИКИВЕРСИТЕТ= |ВИКИГИД= |ВИКИВИДЫ= |БЭАН= |БЭЮ= |ВЭ= |ЕЭБЕ= |МЭСБЕ= |НЭС= |РБС= |ТСД= |ЭСБЕ= |ADB= |Британника= |БСЭ1= |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= |КАЧЕСТВО=2 }} {{ВЭ/Статья со звездочкой}}'''ПОЛЕВЫЕ СУДЫ,''' б. учреждены законом 19 авг. 1906 г. для ускорения судопроизводства по делам о гражд. лицах, обвиняемых в убийстве, разбое, грабеже, в нападении на часовых, воен. караул, чинов войска и полиции или должн. лиц, в вооруж. сопр-лении властям, а также в изгот-нии, приобретении, хранении и сбыте взрывч. веществ и снарядов, в тех случаях, когда, по очевидности прест. деяния, нет надобности в его расследовании. Открытие П. судов допускалось лишь в мес-тях, объявленных на воен. положении или в положении чрезв. охр., и притом кажд. раз по особ. распоряжению местн. ген.-губ-ра или главнонач-щего. В силу этого распоряжения нач-к г-зона (или ком-р порта) учреждал П. суд в составе председ-ля и 4 чл. из строев: оф-ров; суд немедленно приступал к разбору дела, рассматривал его при закрыт. дверях порядком, установленным для полков. судов в воен. вр., и б. обязан, не позже суток, постановить приговор с применением к виновным наказании, установленных для воен. времени; приговор П. суда немедленно вступал в зак. силу и не позже суток приводился в исполнение по распоряжению нач-ка г-зона. Зак. 19 авг. 1906 г., изданный на основании ст. 87 Осн. Зак., после созыва 2-ой Г. Думы не б. внесен на её рассмотрение, а потому с 20 апр. 1907 г. он утратил свою силу. Между тем, в соответствие с зак. 19 авг. 1906 г., в дополн. к IV разд. в.-судеб. уст., б. изданы 20 авг. 1906 г. правила о П. суде, к-рые с отменою зак. 19 авг. 1906 г. не потеряли своей силы и действуют до сего времени (кн. XXIV С. В. П. 1869 г., изд. 4, прил. к ст. 1278<sup>1</sup>). По этим правилам. П. суды м. б. учреждены не только в мес-тях, объявленных на воен. положении или в положении чрезвыч. охр., но и в тех чрезвыч., случаях, когда, по особен. важности обстоят-в, коими сопровождалось прест-ние, представляется необходимым, для охранения воинск. дисц-ны, судить виновных по всей строгости в.-угол. законов. Право предания П. суду, при очевидности учинения прест. деяний всех лиц, подсудных воен. суду, предоставлено гл-щему, ком-щим армиями и войсками округов и лицам, пользующимся равною с ними властью, а также уполномоченным ими на это подчиненным воен. нач-кам, в случае же перерыва сообщения — кроме того, к-дантам кр-стей и нач-кам г-зонов или отрядов, лишенных сообщения. Приказ об учреждении П. суда. д. б. отдан, по возм-сти, в течение суток вслед за совершением прест. деяния и д. заключать в себе указание места форм-ния суда, лиц, предаваемых суду, и предметов предъявленных обвинений. Формируется П. суд, по распоряжению нач-ка г-зона или отряда, в составе председ-ля и 4 чл. из оф-ров (не из военных юристов) по возм-сти, из числа прослуживших не менее 4 л. в строю. Суд немедленно приступает к разбору дела и д. его окончить не долее, как в течение 2 сут., при чём дело рассматривается при закр. дверях, применительно к правилам, установленным для полков. судов в воен. время. Приговор вступает в зак. силу немедленно по, объявлении его на суде и не позже суток приводится в исполнение по распоряжению нач-ка. г-зона или отряда, сформировавшего суд. Того же 20 авг. 1906 г. б. изданы правила о П. мор. суде, к-рые включены в Прод. 1910 г. к кн. XVIII С. М. П. (ст. 1256<sup>1</sup>—1256<sup>6</sup>) и сохраняют свою силу; по этим правилам, учр-ние П. в.-мор. судов зависит от гл. ком-ров портов. и лиц, пользующихся равн. с ними властью; состав П. мор. судов и порядок произв-ва в них дел те же, что и в сухоп. П. судах. [[Категория:ВЭ:Право]] 9lpm84runzl6xnn6ttalt7cvnvrudlg ВЭ/ВТ/Военно-уголовный закон 0 421927 5730144 3281409 2026-07-14T07:36:46Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5730144 wikitext text/x-wiki {{ВЭ |ВИКИПЕДИЯ= |ВИКИСКЛАД= |ВИКИТЕКА= |ВИКИСЛОВАРЬ= |ВИКИЦИТАТНИК= |ВИКИУЧЕБНИК= |ВИКИНОВОСТИ= |ВИКИДАННЫЕ= |ВИКИВЕРСИТЕТ= |ВИКИГИД= |ВИКИВИДЫ= |БЭАН= |БЭЮ= |ВЭ= |ЕЭБЕ= |МЭСБЕ= |НЭС= |РБС= |ТСД= |ЭСБЕ= |ADB= |Британника= |БСЭ1= |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= |КАЧЕСТВО=2 }} '''ВОЕННО-УГОЛОВНЫЙ ЗАКОН,''' материальный и формальный, т. е. предусматривающий преступления и наказания военнослужащих и организацию и порядок производства воен. суда, появился в форме обычая несомненно одновр-но с возникновением войска, но нам известны лишь В.-уг. законы сравнит-но поздн. эпохи. В.-уг. законы древн. Греции до нас не дошли, но Римское право их сохранило в знаменит. Пандектах или Дигестах (l. 3 D. 49, 16 De Re Militari, l. 37 D. De poenis и в нек-рых друг. отделах). Первым материал. В.-уг. законом в его чист. виде принято считать закон Фридриха I Барбаруссы (1158 г.), вошедший в «Gesta Friderici Imperatoirs» и напечатанный в Jahresbericht Des St.-Mattias-Gimnasium in Breslau, 1882. Затем, в виду особого значения в истории воен. дела зап. Европы Швейцарского союза отмечается в литературе т. наз. Семпахская грамота 1393 г. (напечатанная Люнигом в Corpus Juris 1723 г.). Первым в.-уг. кодексом был кодекс Максимилиана I 1568 г. Затем имел истор. значение и влияние на другие В.-уг. законы наказ для конницы Максимилиана II 1570 г., по образцу к-раго б. составлен уст. для конницы Валленштейна 1619 г. Эрой в истории В.-уг. закона является издание воин. артикулов Густава-Адольфа 1621 г. (известных в литературе под названием «старо-шведских», Corpus Juris Militaris, 1674 г.). По влиянию, оказанному на рус. В.-уг. законы д. б. отмечены воин. артик. Карла XI 1683 г. (т. наз. «новошведские») и Христиана V (Датского) 1683 (оба кодекса см. в Corpus Juris Milit. Novus 1724 г.). Затем заслуживают внимания воен. артик. Фридриха В. и изданные под влиянием «Терезианы» (1768 г.) австр. воен. артик. 1769 г. Во Франции В.-уг. законы выливались в ряд ордонансов, собранных впервые I. Chaman, «Ordonnances Militaires», 1626 г., а позднее — бар. де-Спарр — «Code Militaire De Louis XIV» 1709 г. После революции, по настоянию Бонапарта, б. издан кодекс 21 брюмера V г. (1796). В герм. гос-твах до объединения их действовали самост-ные В.-уг. законы, число к-рых сократилось лишь в 1867 г., когда прус. воен. кодекс 1845 г. б. распространен на все герм. гос-тва, за искл. Саксонии, Вюртемберга и Баварии. Ту же множественность воен. кодексов встречаем в XIX в. в Италии, где частичное объединение В.-уг. законов произошло лишь с принятием сардин. кодекса 1859 г. В России первые В.-уг. законы, крайне неполные, встречаются в «Боярск. приговоре о станич. и сторожев. службе» 1571 г. (см. Акты Моск. Госуд. т. I). Нек-рым подобием В.-уг. кодекса была «Статейн. роспись пушкарская», входившая в уст. ратн. и пушкарск. дел 1621 г. (ст. ст. 311—330). В соборн. уложении 1649 г. В.-уг. законы разбросаны в гл. II, VII, X и XXIIi. Затем зак-ство Петра В. вылилось в уложении Шереметева 1702 г., в кратк. артикуле 1706 г. и завершилось воин. артикулом 1715 г., действовавшим до изд. в 1839 г. уст. в.-уголовного. В этот промежуток времени, в период Отеч. войны, б. издано, под влиянием франц. кодекса 21 брюмера V г., пол. угол. уложение 1812 г.'' Ныне действующие материальные ''В.''-уг''.'' законы'', след.: В ''России:'' «Воин. Уст. о наказаниях» (С. В. П. 1869 г. кн. XXII, изд. 3) (см. ''это слово'') и воинский устав о наказаниях 1910 г. (опубликован при пр. по в. в. № 434, но не введен еще в действие). В ''Австрии:'' «Das Militärstrafgesetz über Verbrechen und Vergehen» 1855 г., принадлежит к типу формально-самостоят. в.-уг. кодексов, т. к. наряду с преступлениями воинскими предусматривает все преступления и проступки общие. Общий характер кодекса — преобладание объектив. эл-та над субъектив. и крайняя суровость наказаний. Смерт. казнь назначается в мирн. время в 18 случаях: этот кодекс единственный в Европе, сохранивший средневек. Decimalia, т. е. казнь десятого по жребию при значит. числе виновных. Конструкция кодекса устарела, и редакция тяжела и многословна. Кодекс находится в стадии пересмотра. В обращении есть только частное (оч. хорошее) издание кодекса под редакцией A. Koller. В ''Англии:'' «The Army Discipline and Regulation Act.» 1879 г. (с измен. 1881 г.), возобновляемый в тождественном виде ежегодно. Кодекс несовершенный, бессистемный; постановления материал. характера перемешаны с процессуальными; в одной статье нередко объединены разл. преступления, только потому, что они влекут за собой одинак. наказания; общ. часть отсутствует; предусмотрены не только воин., но и многие общие преступления. Наказания суровые, при чём определен только maximum. В ''Бельгии:'' «Code pénal Militaire» 1870 г., самый краткий из в.-уг. код. (62 ст.). В основу его положено стремление сохранить возможно полнее зависимость от общ. угол. кодекса и ограничиться лишь чисто воин. преступлениями и наказаниями, что и выполнено. Редакция краткая и ясная; наказания не отличаются суровостью; смерт. казнь в мирн. время назначается только за воен. измену и убийство нач-ка. В ''Болгарии:'' «Военно-наказательный закон» 1888 г., представляющий почти дословное воспроизведение рус. воин. уст. о наказаниях. В ''Германии:'' (общий для всех гос-тв) «Militärstrafgesetz für das Deutsche Reich» 1872 г., кодекс без определ. системы, т. к. наряду с воин. преступлениями предусмотрены многие общие; редакция простая и точная; суду предоставлен широкий простор в выборе наказаний, к-рые вообще довольно мягки; смерт. казнь в мирн. время не назначается. В ''Италии:'' «Codice penale per l’esercito Del Regno d’Italia» 1869 г., приближается по своей системе к австр. в.-уг. кодексу, т. к. предусматривает большинство общих преступлений; имеет лестничную систему наказаний со всеми её недостатками. В ''Сербии:'' «Воини казнени законик» 1901 г., очень сходен по содержанию и системе с рус. воин. уст. о наказаниях. Во ''Франции:'' «Code De Justice Militaire pour l’armée De terre» 1837 г., охватывает процессуал. и матер. законы, к-рые содержатся лишь в 4-ой кн.; предусматривает многие общ. преступления; наказания расположены по системе лестницы; санкция суровая и с довольно узкими пределами; смерт. казнь назначается и в мирн. время за неск. преступных деяний; редакция не всегда ясная и нередко многословная.'' Пространство действия ''В.''-уг''.'' законов по лицам''. Существенным теоретич. и, гл. обр., практич. вопросом, связанным с понятием о В.-уг. законе, является вопрос о тех ''лицах'', на к-рых он распространяется. На первый взгляд ответ крайне прост: В.-уг. закон распространяется на лиц, образующих армию, на военнослужащих. Но простота этого ответа лишь кажущаяся, и, кроме того, самый ответ находится в противоречии с фактически существующим порядком несения воен. службы и требованиями, вытекающими из соображений госуд. и боев. необходимости. Армия слагается не только из сражающихся (воинов), но в нее входят многие вспомогат. органы, лишь условно или даже совершенно не могущие быть отнесенными к категории в-служащих (напр., служащие по вольн. найму на воен. заводах). Затем, к составу армии относятся не только состоящие на действительной службе, но и запасные, и лица, никогда не служившие (ополченцы) или имеющие служить в будущем (приготовит. разряд казаков). Далее во всех гос-твах признается необходимым распространять В.-уг. законы, при условиях воен. времени или при внутр. возмущениях на нек-рые категории гражд. лиц. ''Русское законодательство.'' I. Действию воин. уст. о нак. ''в полном объеме'' подлежат: 1) оф-ры и н. воин. чины, в том числе и состоящие в частях и командах вспомогат. назначения, находящиеся на действит. службе, 2) чины отд. к-са жандармов, 3) чины погран. стражи II. Нормальное, но ''частичное'' применение воин. уст. о нак. имеет: 1) к гражд. чин-кам воен. вед-ва — при учинении ими чисто воин. преступлений, а также служебных и должностных, предусмотренных в XXII кн. С. В. П.; 2) к воин. чинам, занимающим должности по гражд. или обществ. службе, или состоящим на частн. должностях, применяются лишь I—iv разд. XXII кн.; 3) к менонитам, состоящим обязан. рабочими в особых подвиж. командах лесн. ведомства, применяются только перечисленные в законе (прилож. к ст. 23, т. VIII, кн. 1, С. З.) статьи XXII кн. ''Начальн. моментом'' нормального применения воин. уст. о нак. является: 1) для поступающих по призыву — оглашение списка принятых в уездн. по воин. пов-сти присутствии (по толкованию в.-судеб. практики, т. к. в законе указаний нет); 2) для вольноопределяющихся и охотников — зачисление приказом по части по прибытии в нее; 3) для оф-ров и гражд. чин-ков в. вед-ва — опубликование Выс. приказа об определении на службу; 4) для призываемых из запаса ''на действит.'' службу оф-ров — прибытие к войскам, а для н. чинов — прибытие на сборн. пункт. (По новому воин. уст. о нак. 1910 г. начальн. момент определен неск. иначе). ''Конеч. моментом'' нормал. и полн. применения воин. уст. о нак. служит: 1) для н. чинов (всех категорий), увольняемых в запас — явка в учет. учреждения гражд. вед-ва; для увольняемых вовсе от службы и обязанных явиться к уездн. воин. нач-ку — роспуск их по домам этим нач-ком, а для не обязанных явкой — отправление их из части; 2) для оф-ров и гражд. чин-ков воен. вед-ва — объявление на основании Выс. прик. в приказе по части об увольнении от службы. III. ''Случайное, но полное'' применение воин. уст. о нак. — к оф-рам запаса, призываемым в учебн. сборы или прикомандированным к войскам. IV. ''Случайное и частичное:'' 1) к чинам запаса и ополченцам за неявку к учебн. сборам и к казакам, состоящим в приготов. разр., на льготе или в запас. разр., — за неявку к учебн., смотров. и повероч. сборам; 2) к н. ч. запаса и казакам за все преступления и проступки, совершенные во время учебн. сборов, и к находящимся в продолжит. отпуску — во время пребывания их в в.-врачеб. заведениях — также за все преступления и с заменой наказаний; 3) к чинам запаса во время ношения ими форм. воен. одежды или бытности в в.-врачеб. заведениях — за нарушение обяз-стей дисц-ны и воин. чинопочитания; 4) к казакам приготов. разр., льготн. и запасн. — за нарушение обяз-стей дисц-ны и воин. чинопочитания при обязат. сношениях, касающихся воен. службы; 5) к ополченцам во время пребывания в учебн. сборах — в объеме, указанном выше в п. 3 для запасных; 6) к отставным — за совершенные во время состояния на службе нарушения обяз-стей воен. службы. V. ''Исключительное и частичное: в мирн. время'' — 1) к гражд. лицам — на основании «Положения о мерах к охранению госуд. порядка и обществ. спок.» (положение об усил. или чрезвыч. охране) (прилож. 1 к ст. 1, т. XIV С. З.) в объеме 279 ст. XXII кн. (по толкованию в.-судеб. практики, а по мнению теоретиков воен. права — лишь в пределах санкции 279 ст.); 2) к гражд. лицам — на основании «Правил чрезвыч. охр. на ж. д.» (прил. к ст. 575, ч. I, т. XII С. З. и 2 прим. к ст. 250 кн. XXIV С. В. П.) в пределах статей 117, 118, 270 и 279 кн. XXII; 3) к нек-рым категориям гражд. лиц на Кавказе, на основании примеч. к ст. 250 кн. XXIV С. В. П., в пределах 270 и 279 ст. XXII кн.; ''в воен. время:'' 1) к лицам, принадлежащим к войску (перечень их в ст. 1.312 кн. XXIV С. В. П.), за все фактически возможные деяния, предусмотренные в XXII кн.; 2) к гражд. лицам в местностях, объявленных на воен. положении (прил. к ст. 23 т. II С. З.) в пределах 117, 118, 270 и 279 ст. XXII кн.; 3) к жителям непр. областей, занятых армиею, в пределах, указанных в предыдущем пункте; 4) к в-пленным — 271 ст. XXII кн.; 5) к шпионам — 271 ст. XXII кн. ''Военно-уголовный закон формальный'' выделяется в госуд. институт лишь в эпоху достаточно определившегося государства. В Риме в первонач. эпоху право дисциплинарное, бывшее не писанным, было и судебным, и консулам б. предоставлено т. наз. право Imperium’а, просуществовавшее до 123 г. до Р. Х. После этого появляются законы Юлия и Юстиниана, к-рые организуют спец. воен. юстицию на инквизицион. началах. У германцев первые писанные законы, определившие воен. юрисдикцию и компетенцию, б. изданы Карлом Вел. в виде т. наз. «капитуляриев». К XII в. народн. войска заменяются всюду наемными и для них вырабатываются спец. правила судопроизводства и судоустройства. Старейшим из таких уставов следует считать энциклику епископа Миланского, данную в 1158 г. Ок. XIV в. появляются наем. войска определенных нац-стей: ландскнехты, швейцарцы, а для них воен. судопр-во и судоустр-во организуются в т. наз. Artikelsbrief’ах. Для национ. войск в Европе следует считать первым в.-судеб. устав для Гуситских войск короля Венцеля IV, изданный в 1413 г. До конца XVI в. все воен. процессуальн. кодексы б. построены на обвинит. началах. С этого же времени начинает появляться ряд в.-судеб. кодексов, построенных на основах инквизицион. производства. Таковы артикулы Максимилиана II в 1570 г. В 1621 г. появляется в.-судеб. кодекс Густава-Адольфа для швед. войск, построенный на состязат. началах с полным устранением влияния нач-ка на отправление правосудия. По образцу этого кодекса б. созданы военно-судопроизвод. артикулы: ''датский'' кор. Христиана II и ''прусский'' воен. артикул 1712 г. Однако, дополнит. указы королей Фридриха II и Вильгельма II снова увеличивают влияние нач-ка на отправление суда, и к 1745 г., времени кодификации прус. в.-судеб. уст., прус. в.-судеб. зак-ство снова возвращается к инквизиц. образцу. Кроме прус. в.-судеб. уст. в XIX веке в Германии действуют: ''вюртембергский'' устав в.-судебный 1818 г., ''саксонский'' — 1867 г. и ''баварский'' — 1870 г. Наконец, в 1898 г. б. издан единый в.-судеб. устав для всей герман. армии. Во ''Франции'' в.-судеб. зак-ство б. организовано ордонансом кор. Иоанна в 1378 г. Затем идут ордонанс Франциска I в 1534 г. и далее ордонансы 1566, 1575 и 1788 гг. В 1796 г. создается нов. в.-судеб. кодекс положивший основу и ныне действующему кодексу 1857 г. В ''России'' до XVIII в. специального в.-судеб. устава не было, за отсутствием регуляр. войск. При Петре I появляется ряд памятников, организующих отправление правосудия в войсках. Таковы были: воинский устав Вейде 1698 г.; уложение Шереметева 1702 г.; статьи для управления полком 1697 г.; краткий артикул 1706 г.; артикул воинский 1715 г. Артикул воинский действовал у нас до 1839 г., когда б. издан новый в.-угол. устав, 2-я книга к-раго б. посвящена судоустр-ву и судопр-ву. Устав этот, строго инквизицион. характера, действовал до 1867 г., когда был издан в.-судеб. устав (см. ''[[../Военно-судебный устав|это слово]]''). В 1812 г. на время войны б. издано «Учреждение для упр-ния больш. действ. армии», 3-я часть коего, озаглавленная «Образование воен. суда при больш. действ. армии и устав пол. судопроизводства», организовала судоотправление на обвинит. началах по франц. образцу 1796 г.'' В наст''.'' время в Европе действуют след''.'' формальн''.'' ''В.''-уг''.'' законы''. Во ''Франции:'' — «Code De Justice Militaire pour l’armée De terre» 1857 г., дополненный и измененный законами 1858, 72, 74, 76, 95 и 1899 гг. Отличительными особенностями этого кодекса являются: а) краткость — 181 ст., большая общность с общим уст. уг. судопр-ва, б) весьма широкая власть президента суда, в) огром. влияние нач-ва на участь в-служащего до момента предания суду, г) надзор за деят-стью воен. судов общего кассац. суда. В ''Германии'' действует в.-судеб. кодекс 1 дкб. 1898 г. «Militärstrafgerichtsordnung». Отличит. его особенности таковы: а) отсутствие спец. раздела для судопр-ва в воен. время и незнач-ность вообще изменений обычного порядка суда в воен. время, б) влияние нач-ка на всё отправление правосудия, в) институт «карательных приказов», к-рый м. конкурировать с правом суда по всем «нарушениям». Кодекс довольно велик, содержит 471 статью. В ''Италии'' действует в.-угол. уст., 2-я часть коего посвящена судопр-ву; издан он в 1869 г. и носит название «Codice penal per l’esercito Del Regno d’Italia», содержит 286 статей. Кодекс очень похож на французский, но отличается тем, что влияние нач-ва с момента производства предварит. следствия совершенно устранено. В ''Бельгии'' действует в.-судеб. устав 1899 г. — «Code De procedure pénale Militaire», состоящий из 152 ст. Кодекс покоится целиком на началах обще-угол. судопр-ва и замечателен: а) точностью редакции, б) предоставлением права обвинителям возбуждать угол. преследование помимо воен. нач-ва, в) подчинением обвинит. власти мин-ру юстиции. В ''Швейцарии'' действует в.-судеб. уст. 1889 г., состоящий из 221 ст. Отличит. особенность его: возбуждение угол. преследования предоставлено воен. нач-ву, но продолжение его и объем всецело предоставлены обвинителю. В ''Англии'' действует свод правил в.-угол. судопр-ва 1893 г., изданный в отмену соответств. положений «The Army Discipline and Regulation Act» 1879 г. Воен. нач-ву предоставлено огром. влияние на весь ход судопр-ва, но все важнейшие преступ. деяния в-служащих м. рассматриваться и общими судами. В ''Австро-Венгрии'' до сих пор действует в отношении воен. судопр-ва воен. кодекс, известный под именем «Терезианы», изданный в 1768 г. В 1884 г. воен. мин-ство собрало все действующие в.-судопроизвод. законы в один сборник под заглавием: «Militärstrafprocessordnung, amtliche Zusammenstellung Der über das Strafvertahren bei Den Gerichten Des Stehenden Heeres und Des Kriegsmarine bestehenden Gesetze und Vorschriften». Правила судопроизводства очень устарели, это ныне единственный кодекс в Европе, имеющий строго инквизиционный характер. Нач-ву предоставлено исключительное влияние на приговор. В ''России'' в настоящее время действует «В.-судеб. устав» (см. ''[[../Военно-судебный устав|это слово]]''). Кроме того, нек-рые процессуальные правила содержатся в «Уст. дисциплинар.» и «Воин. уст. о наказаниях». [[Категория:ВЭ:Право]] o7zdz2rqtb0icdsxui5so3mzb2lz5sd ВЭ/ВТ/Военно-экономические общества 0 421928 5730179 3349191 2026-07-14T08:06:20Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5730179 wikitext text/x-wiki {{ВЭ |ВИКИПЕДИЯ= |ВИКИСКЛАД= |ВИКИТЕКА= |ВИКИСЛОВАРЬ= |ВИКИЦИТАТНИК= |ВИКИУЧЕБНИК= |ВИКИНОВОСТИ= |ВИКИДАННЫЕ= |ВИКИВЕРСИТЕТ= |ВИКИГИД= |ВИКИВИДЫ= |БЭАН= |БЭЮ= |ВЭ= |ЕЭБЕ= |МЭСБЕ= |НЭС= |РБС= |ТСД= |ЭСБЕ= |ADB= |Британника= |БСЭ1= |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= |КАЧЕСТВО=2 }} '''ВОЕННО-ЭКОНОМИЧЕСКИЯ ОБЩЕСТВА,''' кооперативные организации, имеющие целью улучшение экономич. положения офицеров и чиновников воен. ведомства. Ближайшей задачей В.-эк. общ-в является: 1) устранение посредников между потребителями и производителями путем устройства собствен. магазинов и мастерских, к-рые снабжали бы членов общ-в необходимыми предметами потребления на наличные и в кредит, как в мирное, так и в воен. время на театре войны, и 2) предоставление членам возм-сти из прибылей общ-ва делать неб. сбережения выдачей им дивиденда. Для успеха деят-сти В.-эк. общ-в необходима наличность ряда условий: 1) общ-ва д. состоять из членов с однород. потребностями; 2) поставлять предметы лучш. качества и по дешевой цене и 3) располагать достаточным оборот. капиталом для оптовых закупок на налич. деньги. В.-эк. общ-ва, будучи кооперат. орг-циями потребителей, признаются всеми европ. действующ. зак-ствами юридич. лицами, обладающими право- и дееспособностью в лице своих органов управления. Являясь юридич. лицами, В.-эк. общ-ва м. заключать гражд. сделки всякого рода, владеть капиталами и имуществом, отвечать и искать по суду, выдавать доверенности и т. д. Во всех гос-твах, за исключением Голландии, В.-эк. общ-ва находятся в ведении воен. мин-ства и являются воен. установлениями, почему на них в полн. объеме распространяется воен. юрисдикция. Преступ. деяния, совершенные членами правлений общ-в по этим должностям, признаются преступ. деяниями по службе. Магазины, мастерские и прочие помещения общ-в признаются находящимися в исключит. ведении воен. начальства. Первонач-но мысль о воен. кооперации зародилась в Голландии, где в 1819 г. оф-рами армии б. образован «капитал для экипировки», задача к-раго состояла в предоставлении оф-рам приобретать по дешевой цене в кредит обмундирование лучш. качества. Это была первая попытка кооперации. Более широкое развитие потребит. кооперация получила в Англии, где стремление рабочих разумнее израсходовать заработанные деньги и возможно полнее удовлетворить насущ. потребностям жизни вылилось в 1844 г. в форму 1-го потребит. кооперат. общества. Это общ-во поставило своей задачей удовлетворять запросы своих членов-потреб-лей в предметах питания и одежды из своих магазинов, делая закупки непосред-но от производителей. Успех указанного общ-ва и возрастающая дороговизна жизни побудили и другие обществ. корпорации Англии и материка организовать свои потребит. общества. В 60-х гг. прошл. стол. кооперат. движение охватывает всю Европу. В скором времени мысль об орг-ции общ-ва потреб-лей проникает и в ряды армии; раньше всего она осуществилась в Англии и отчасти у нас. В 1870 г. у англ. оф-ров зародилась мысль организовать свое общ-во потребителей. В 1871 г. мысль эта осуществилась, и б. открыто 1-е В.-эк. общ-во под назв. «Магазины потребителей армии и флота» («Army and Navy Stores»). В первые же годы дела этого общ-ва пошли блестяще. Пример Англии побудил и другие гос-тва организовать подобные же общ-ва: так, в 1884 г. б. основан «Союз герм. офицеров» («Deutscher Offizier-Verein») на началах кооперат. общ-в; в 1886 г. б. открыты в.-кооперат. общ-ва в Португалии, во Франции и т. д. В России в.-потребит. лавки появились в нач. 70-х гг. прошл. стол., когда в 23-ей арт. бр-де и 89-м пех. Беломорском п. б. открыты первые солдат. лавки на кооперат. началах. Успех этих лавок побудил и другие части войск открывать такие лавки с предметами солдат. обихода. К этому же времени относится возникновение в нек-рых частях офиц. обмундировальных капиталов и открытие кооперат. офиц. обмундиров. мастерских, послуживших прототипом обмундиров. отделов соврем. В.-эк. обществ. Обмундиров. мастерские прежде всего б. открыты в частях 23-ей пех. дивизии. В 1880 г. у нас впервые стали возникать правильно организованные общ-ва потреб-лей в офиц. среде. 6 нбр. 1880 г. б. утвержден уст. 1-го потребит. общ-ва для моряков в Спб., под назв. «Бережливость». В скором времени это общ-во начало свои операции; но оно не развилось, и дела его шли плохо. В течение 10 л. дело воен. кооперации в России подвигалось очень медленно, пока 14 дкб. 1891 г. не был утвержден уст. Эк. общ-ва оф-ров Гв. к-са, и с этого времени В.-эк. общ-ва стали быстро возникать, развиваться и крепнуть. Во всех округах и крупных г-зонах появляются такие общ-ва, удешевляющие жизнь оф-ра и регулирующие путем конкуренции цены рынка. В наст. время во всех окр. городах, кр-стях, а также в больших г-зонах, и даже в отдел. частях войск имеются свои В.-эк. общества. Из наиб. крупных по своим оборотам В.-эк. общ-в следует указать: бывш. Эк. общ-во оф-ров Гв. к-са, ныне переименованное в Гв. эк. общ-во, Моск. офиц. хозяйств. общ-во, Эк. общ-во оф-ров Варш. воен. округа, Вилен. эк. общ-во, Кавк. офиц. эк. общ-во, Новогеорг. креп. эк. общ-во и др. Любопытен факт, что Моск. офиц. хозяйств. общ-во при своем открытии встретило явное противодействие со стороны моск. портных и магазинов офиц. вещей, к-рые, видя в общ-ве опасного конкурента, отговаривали мастеров поступать в общ-во на службу, указывая на неминуемую, будто бы, его гибель, отказывались продавать общ-ву, но затем, видя успех общ-ва, принуждены б. сильно понизить цены. То же самое наблюдалось и в Варшаве, где местн. ремесленники и торговцы сначала бойкотировали Эк. общ-во, а потом понизили цены, продавая нек-рые предметы дешевле цен общ-ва в явный себе убыток, лишь бы только убить общ-во и потом наверстать потерянное. Своим развитием В.-эк. общ-ва обязаны неустан. работе неск. энергич. лиц, верящих в идею воен. кооперации и посвящающих всю свою жизнь, все свои служеб. досуги этому делу. Такими видными деятелями являются генералы: Н. А. Болотов, Гибнер, А. А. Зандер, Д. П. Грановский, Любовицкий, Н. А. Потапов и др. Работая в области улучшения материал. благосостояния в-служащих, поборники воен. кооперации обратили свое внимание также и на духовн. потребности армии. Первонач-но, задавшись целью путем печат. слова пропагандировать среди оф-ров идею воен. кооперации, они решили издавать органы В.-эк. общ-в, в виде газет, период. изданий, разрабатывающих вопросы потребит. дела, товароведения и соприкасающихся с ним знаний. В числе таких органов В.-эк. общ-в можно указать неб. еженед. газеты, издававшиеся Варш., Вилен., Моск. и др. эк. общ-вами, под названием «Листок эк. общ-ва» и посвященные исключительно вопросам кооперации. Затем, идя навстречу настоят. потребности в широко поставлен. спец. воен. органе, страницы к-раго были бы открыты не только совместному обсуждению потребит. дела и воен. кооперации, но и всякой мысли в обшир. области в.-мор. дела и жизни в-служащих, во всём разнообразии её проявлений и со всеми её радостями и печалями, по инициативе полк. (ныне г.-м.) Д. П. Грановского, правление эк. общ-ва оф-ров Варш. воен. округа начало в марте 1906 г. издавать журнал «Офицерская жизнь». В наст. время этот журнал уже не является органом Варш. эк. общества. Обращаясь к существующим в России В.-эк. общ-вам, следует сказать, что самым большим по своим оборотам и по своим капиталам является Гв. эк. общ-во, устав к-раго, Выс. утвержденный 25 мрт. 1910 г., является самым новейшим, наиб. полным, разработанным на основании предшеств. опыта под непосред. рук-ством ген. Н. А. Болотова, занимающего должность председ-ля правления общ-ва подряд более 12 лет. Это общ-во в 1910 г. перенесло свои магазины и мастерские в новое великолепное здание, построенное по образцу лучших европ. торг. домов (Лувра в Париже, Вертгейма и Израеля в Берлине, Эдельштейна в Данциге и др.) в Спб., на Большой Конюшенной ул. Это общ-во имеет, кроме того, еще неск. отделений, как в самом Петербурге, так и в окрестностях (Царское Село, Красное Село, Гатчина). Цель его определяется точно следующими двумя пунктами: а) доставлять своим потреб-лям необходимые для них предметы потребления, гл. обр., обмундирование, снаряжение, обувь и белье вполне хорошего качества, по возможно дешевым ценам, на наличные и в кредит; б) снабжать их всем необходимым с объявления мобилизации и в течение воен. времени. Общ-во, как торг. предприятие, обязано уплачивать все налоги и пошлины по торговле и промыслам и поэтому пользуется всеми правами торговли на общ. основаниях. Ему принадлежит право продажи по ценам неск. высшим, чем покупает само, не только членам, подписчикам общ-ва и их семействам, но и посторон. лицам. Для достижения своих целей общ-во: а) открывает собств. склады и магазины предметов потребления; б) устраивает свои мастерские для изготовления необход. предметов; в) входит в соглашение с торг. фирмами и владельцами магазинов о предоставлении участникам общ-ва, при покупке товаров непосред-но от этих фирм и магазинов и при выписке книг и периодич. изданий, права на скидку против обознач. цен. В случае выступления на войну гв. к-са общ-во открывает в.-поход. отделения на театре воен. действий. Средства общ-ва составляют капиталы оборотный и запасный. Оборот. капитал состоит из пожалованного в 1892 г. имп. Александром III вспомоществования в разм. 25 т. р., из паев и из займов, делаемых общ-вом для его операций. Запас. капитал составляется из вступной платы, из годов. отчислений от прибылей по торговле, из дробей копеек, отбрасываемых при распределении прибылей, из взносов годов. подписчиков, из передат. платежей и из %%. Запас. капитал предназначается: на усиление оборот. капитала, в виде % займа, на пополнение убытков, происшедших от непредвиденных обстоятельств, в пособие на приобретение недвиж. имущества и для открываемого участникам определ. кредита. Расходование запас. капитала производится не иначе, как по определению общ. собрания. На запас. капитал не могут быть обращаемы никакие взыскания по обязательствам членов общества. Общ-во состоит из членов и подписчиков. Членами общ-ва принимаются все состоящие на действ. службе гв. оф-ры, гв. войск. части, их собрания, штабы и упр-ния гв. частей. В подписчики принимаются все остал. оф-ры армии и флота, врачи военные и морские, чиновники воен. и мор. вед-в, воен. духовенство, оф-ры запаса, отставные, вдовы и незамужние дочери лиц, имеющих право быть членами, а также офиц. собрания, войсков. части, полков. офиц. лавки, офиц. эк. общ-ва, правительств. учреждения и оф-ры иностр. армий. Вступающие в члены и бессроч. подписчики вносят единовр-но безвозвратно один рубль вступн. платы и приобретают не менее одного пая в 10 р. Годов. подписчики уплачивают только ежегод. взнос в размере 2 р. Члены общ-ва пользуются правом голоса на общ. собраниях и обладают актив. и пассив. избират. правом на должности членов правления, наблюдат. ком-та и ревиз. комиссий; подписчики этих прав не имеют. Члены и бессроч. подписчики получают из прибылей общ-ва дивиденд на принадлежащие им паи и, кроме того, пользуются денеж. премией соразмерно сделанным покупкам. Годовые подписчики пользуются лишь премией. Военнослужащие, удаленные со службы по суду общ-ва оф-ров или дисциплин. порядком, а равно опороченные по суду, не могут быть членами и подписчиками; ком-р гв. к-са имеет право исключать членов и подписчиков по ходатайству наблюдат. комитета. В В.-эк. общ-вах упр-ние делами организовано на обществ. основаниях, тождественных с основаниями упр-ния делами Гв. эк. общ-ва; в общ. чертах упр-ние Гв. эк. общ-ва организовано след. обр.: делами общ-ва заведовают: а) правление, б) наблюдат. ком-т, в) пост. ревиз. к-сия и г) общие собрания. Пр-ние состоит из председ-ля — ген. или шт.-оф-ра и членов — оф-ров, состоящих на действит. воен. службе. Члены пр-ния избираются наблюдат. ком-том на 2 г. и на это время освобождаются в своих частях от исполнения служеб. обязанностей. Пр-ние ведет все дела и заведует капиталами и имуществом. Жалобы на пр-ние приносятся в наблюдат. ком-т, к-рый обязан наблюдать за точн. исполнением устава общ-ва, постановлений общ. собрания и правил счет-ва и делопр-ва, следить за действиями пр-ния и избирать его членов. Для пост. и фактич. контроля за ходом дел и для поверки кассы и имущества наблюдат. ком-т избирает из своей среды ревиз. к-сию из 5 членов. Общ. собрания членов общ-ва состоят из членов общ-ва: всех генералов, ком-ров отд. частей и уполномоченных по 2 ч. от каждой части войск. Общ. собрание рассматривает и утверждает отчет за истекший год; распределяет прибыли и утверждает смету; избирает членов пр-ния; разрешает вопросы о приобретении и продаже недвиж. имущества общ-ва; рассматривает и изменяет устав и решает вопросы о закрытии общ-ва и ликвидации его дел. Общ. собрания бывают обык-ные, созываемые 2 раза в год, и экстренные, созываемые по мере надобности. Таковы в общ. чертах постановления устава, регулирующего деятельность Гв. эк. общества. Уставы других В.-эк. общ-в, действующих в России, схожи с уст. Гв. эк. общества. Т. обр., заведование делами В.-эк. общ-в находится всецело в руках оф-ров, мало знакомых с комм. делом, привлекаемых к совершенно новой для них деят-сти на сравн-но короткий срок в 2—3 г., за какой они не в силах надлежащ. образом изучить торгов. дела, почему дела большинства наших общ-в идут хуже, чем могли бы идти; с другой стороны, оф-ры, избираемые в состав пр-ний, отвлекаются на это время от прям. своих обяз-стей по службе, почему последнее время, стремясь улучшить положение дел В.-эк. общ-в, стали изыскивать коррективы к наст. положению; в числе таких коррективов в периодич. печати указывалось на привлечение к работам в пр-ниях общ-в чин-ков воен. вед-ва и отстав. офицеров. Опыт Варш. эк. общ-ва (1908—09 гг.) не оправдал надежд, возлагаемых на эту меру. Другим коррективом служит привлечение к делу заведования отделами, в качестве ответств. приказчиков, опытных лиц из торгов. мира с предоставлением им права участия в прибылях заведоваемого ими отдела; и, наконец, передача целых отделов в аренду торговцам с обяз-ством платить общ-ву изв. сумму за аренду и продавать продукты по ценам, определяемым по соглашению с арендатором-торговцем. Эта мера кое-где существует, но передача в аренду целых общ-в или отделов их, конечно, в корне разрушает цели и задачи в.-кооперат. общ-в и является весьма нежелат. способом улучшения дел. Солдат. лавки, послужившие прототипом соврем. наших В.-эк. общ-в, в наст. время существуют почти во всех частях и с успехом удовлетворяют своим неслож. задачам: доставляют н. чинам все необход. предметы солдат. обихода по возможно дешев. цене. Каждой такой лавкой заведует оф-р части под наблюдением одного из шт.-оф-ров; приказчиками являются н. чины части. В виду такой орг-ции солдат. лавки, служа интересам н. чинов части, не являются кооператив. общ-вами в букв. смысле этого слова (см. ''Солдатские лавки''{{ВЭ/Нетстатьи}}). Делопр-во по открытию и завед-нию В.-эк. общ-вами сосредоточено в 7 отд. гл. шт. (пр. по в. в. 1911 г. № 386). —'' Военно-морские экономические общества''. В 1911 г. функционировали: в Спб. — общ-во потреб-лей для моряков «Бережливость»; в Кронштадте — мор. эк. общ-во и общ-во потреб-лей мор. врачей; в Порте Имп. Александра III — мор. общ-во потреб-лей и в Севастополе — мор. эк. общество. Общ-во «Бережливость» является первым по времени не только между морскими, но и между в.-сухоп. эк. обществами. Оно возникло по мысли г.-ад. Копытова в бытность его в.-мор. агентом в Лондоне, где ему удалось близко познакомиться с деят-стью англ. кооперат. общ-ва «Navy and Army Cooperative Society». Орг-зованное в 1880 г., оно получило бесплат. помещение в гл. адмир-стве, к-рым пользуется до наст. времени. В 1911 г. общ-во насчитывало 578 чл.; годовой оборот его, вместе с открытым при мор. к-се отд-нием, достигал 175 т. р. Чистая прибыль на оборот. капитал — ок. 6¾%, на паев. капитал (39.874 р.) и запасный (20.222 р.) — ок. 13 %. В Кроншт. мор. эк. общ-ве в 1911 г. числилось 925 чл.; паев. капитал общ-ва — ок. 19.500 р., запасный — ок. 10.500 р., оборот — 166 т. р. Общ-во имеет обмундиров. мастерскую и отд-ние в лоцманском селении Лебяжье. В 1910 г. возбужден вопрос о присоединении к Кроншт. эк. общ-ву общ-ва потреб-лей мор. врачей. Мор. общ-во потреб-лей в Порте Имп. Александра III имело в 1911 г. ок. 100 чл. с незначит. капиталом и оборотом. Такова постановка В.-эк. общ-в в России; в Зап. Европе дело воен. кооперации развилось знач-но шире. В ''Германии'' «Deutscher Offizier-Verein» состоит под покров-ством императора. Насколько сочувственно отнеслись оф-ры к учреждаемому общ-ву, видно из того, что в течение первого месяца подписки записалось в члены 7.668 оф-ров (ныне свыше 40 т.). Чистый доход этого В.-эк. общ-ва идет на постепен. погашение первонач. капитала; после погашения доход будет обращен на выдачу пособий оф-рам и их семьям, а также на устройство, по усмотрению имп-ра, какого-либо нового заведения для офицеров. Упр-ние общ-вом находится в ведении дирекции, ком-та и общ. собраний. Дирекция является исполнит. властью; она состоит из 2 директоров, — военного и директора по торгово-технич. части; дирекция выбирается комитетом. Ком-т является властью административной и состоит из 15 офицеров. Члены ком-та избираются ежегодно общ. собранием. Дирекцией издается орган общ-ва под названием «Бюллетень общ-ва нем. офицеров». Заботы общ-ва о своих членах не ограничиваются предоставлением им экономии при покупках в магазинах общ-ва: общ-во, кроме того, вошло в соглашение со многими провинциал. фирмами и гостиницами во всех городах Германии, а также во многих и за границей, о предоставлении членам и их семьям права на уменьш. цены за квартиру, пищу, напитки и др. необходим. предметы; размер уступки колеблется от 5 до 15 %; в театрах члены общ-ва пользуются скидкой от 25—50 %. В воен. время общ-во формирует «полевые колонны», не менее одной на каждую армию. Во время кит. экспедиции 1900 г. такие пол. колонны действовали с громад. успехом и заслужили всеобщ. одобрение. В ''Австро-Венгрии'' еще во времена Евгения Савойского зародилась мысль об учреждении полков. офиц. обмундиров. к-сий, к-рые действуют до наст. времени и приносят большую пользу. Засим в австр. армии издавна функционировали «Offiziers-Menage-Verwaltung» («Офиц. хозяйств. общ-ва»), но операции их, за отсутствием средств, не велики, поэтому до 1889 г. большинство оф-ров пользовалось общ-вами потреб-лей гражд. вед-ва, куда они поступали членами. В 1889 г. открылось в Вене и Буда-Пеште В. эк. общ-во, под назв. «Марс». Устав общ-ва «Марс» является почти дословной перепечаткой устава нем. общ-ва, с неб. отличиями. Во ''Франции'' с 1884 г. существует в.-кооперат. общ-во, организованное по мысли отст. полк. ген. шт. гр. Френель для оф-ров армии, флота и резерва. Кроме этого акц. общ-ва потреб-лей, Парижское воен. собрание «Cercle militaire» в 1886 г., идя навстречу нуждам оф-ров, вошло в соглашение с большинством изв. торгов. фирм и мастерских о понижении цен для оф-ров-членов собрания. По уставу собрания, покупатель не обязан заявлять о том, что он член собрания, уплачивает всё сполна по счету, к-рый отсылает в упр-ние собрания. Последнее определяет сумму следуемой члену-покупателю уступки, к-рую ему потом и выдает. В ''Италии'' в 1890 г. б. открыто, по мысли Молинари, эк. общ-во воен. союза. Это общ-во в своих организац. принципах неск. отступает от герм. системы и приближается к системе английской: ''Английское'' общ-во, под названием «Army and Navy Stores», будучи самым старым (1871 г.), располагает громад. магазинами в Лондоне и колосс. капиталом. Чистая прибыль не выдается в виде дивиденда покупателям, а делится между акционерами-офицерами. Делами заведуют приглашенные директора-коммерсанты. Акционеры получают большой доход, около 10 %, цены же продаваемых предметов существенно не понижены, хотя предметы продаются самого лучш. качества. Из других гос-тв следует указать на ''Португалию'', где В.-эк. общ-ва, начиная с 1886 г., стали размножаться с поразит. быстротой и теперь существуют в кажд. гарнизоне. В ''Испании'' существует «Общ-во взаимопомощи пехоты» («Sociedad de Socorros mutuos de La infanteria»); оно имеет свыше 100 членов-оф-ров и чин-ков, дела его идут прекрасно; в 1890 г. открыто такое же общ-во для чинов исп. флота («Associacion de Socorros mutuos de los cuerpos de La Armada»). Оба эти общ-ва организованы по герм. системе и предоставляют своим членам в средн. около 8 % экономии по сравнению с магазинами. На особых началах организовано потребит. общ-во для в-служащих в ''Голландии''. С 1882 г. голл. армия и флот пользуются «Голл. общ-вом самопомощи», имеющим особое воен. отделение «Nederlandsche Cooperatieve Afdeeling der Vereeniging Eigen Hulp, ten behoeve van Zee en Landmacht». Общ-во совершенно независимо от воен. мин-ства; гл. упр-ние его находится в Гааге и отделения во всех г-зонах и воен. портах. (''Ивановский'', Об общ-вах потреб-лей в войсках, «Воен. Сб.» 1887 г. № 12; ''Л. В. Евдокимов'', Офиц. клубы, общ-ва и кассы за границей, Спб., 1890; ''И. Озеров'', Общ-ва потреб-лей, истор. оч. их развития в Зап. Европе, Америке и России; ''Его же'', Спб. общ-ва потреб-лей; ''Molinari'', Об открытии офиц. общ-ва потреб-лей в Италии; «Воен. Сб.» 1890 г. № 7, 1891 г. № 3; мелкие статьи, заметки и отчеты: «Развед.»: 1892 г. № 84; 1893 г. №№ 134, 163, 168; 1894 г. №№ 202, 209 и 216; 1895 г. №№ 223, 230, 237, 263, 266 и 284; 1896 г. №№ 287, 292, 293 и 303 и 1897 г. №№ 330, 331, 333, 336 и 342; «Рус. Инв.»: 1869 г. № 54; 1882 г. № 123; 1887 г. № 173; 1889 г. № 171; 1890 г. № 138; 1891 г. №№ 34, 41, 154, 160, 165, 171; 1892 г. № 86; 1894 г. №№ 4, 42, 62, 166, 247, 253 и 259; 1895 г. №№ 47, 58, 76, 81, 93, 128 и 256; 1897 г. № 107; 1901 г. № 149; 1908 г. № 28). {{Примечания ВТ}} [[Категория:ВЭ:Организации]] gciu6q6quf6z8onuxocr6kk04au7b8w РБС/ВТ/Дуров, Захар Захарович 0 453212 5729935 5099742 2026-07-13T12:53:24Z Butko 139 added [[Category:Дуров]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729935 wikitext text/x-wiki {{РБС|КАЧЕСТВО = 1}} '''Дуров''', ''Захар Захарович'', преподаватель С.-Петербургской консерватории, умер 11 января 1889 года. По окончании курса в одном из московских военно-учебных заведений, Д. поступил в Московскую консерваторию. Там он увлекся лекциями по истории церковногo православного пения Д. В. Разумовского, под руководством которого занимался этою специальностью. Впоследствии Д. был преподавателем истории русского церковного пения в С.-Петербургской консерватории. Его сочинение — «Общий очерк истории музыки в России» — был напечатан в «Руководстве к изучению истории музыки» Андрея фон Доммера, изданном П. Юргенсоном в 1884 году под редакцией Дурова; другое его обширное сочинение по истории православного пения было удостоено премии от академии наук, но осталось ненапечатанным: Д. уже совершенно приготовил его к печати, но не успел довести до конца своего труда, так как вскоре умер. <small>А. Преображенский: «Словарь русского церковного пения». — Краткий некролог в «Историческом Вестнике» 1886 года, кн. III. — Д. Языков: «Обзор жизни и трудов покойных русских писателей.» Вып. 6-й (приложение к «Историческому Вестнику» 1889 года).</small> {{РБС/Автор|В. Г.}} [[Категория:РБС:Музыкальные деятели]] [[Категория:Дуров]] 0x9t2y1n77qirs445jbscj94an72nok Категория:РСКД:Техника 14 643432 5729942 3858482 2026-07-13T12:59:21Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5729942 wikitext text/x-wiki [[Категория:Реальный словарь классических древностей|Т]] [[Категория:Техника| ]] qoh9427k7y6yntbomz7h9i5bhtqi9kt Обсуждение:Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик, Равницкий; Фруг)/Сокращения 1 764972 5730050 3056163 2026-07-13T20:31:26Z Vladis13 49438 Vladis13 переименовал страницу [[Обсуждение:Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей/Сокращения]] в [[Обсуждение:Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик; Фруг)/Сокращения]]: согласно [[ВТ:Названия страниц]] 3056163 wikitext text/x-wiki == Гугл-букс == Стр. [https://books.google.ru/books?id=-LD7AgAAQBAJ&pg=PA209&lpg=PA209& Сокращения]. --[[Участник:Marimarina|Marimarina]] ([[Обсуждение участника:Marimarina|обсуждение]]) 18:05, 6 января 2018 (UTC) jz93v4ms7d4iu5l131e9901wf313yo6 5730067 5730050 2026-07-13T20:38:11Z Vladis13 49438 Vladis13 переименовал страницу [[Обсуждение:Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик; Фруг)/Сокращения]] в [[Обсуждение:Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик, Равницкий; Фруг)/Сокращения]] 3056163 wikitext text/x-wiki == Гугл-букс == Стр. [https://books.google.ru/books?id=-LD7AgAAQBAJ&pg=PA209&lpg=PA209& Сокращения]. --[[Участник:Marimarina|Marimarina]] ([[Обсуждение участника:Marimarina|обсуждение]]) 18:05, 6 января 2018 (UTC) jz93v4ms7d4iu5l131e9901wf313yo6 Не поможет ли национал-либерализм (Троцкий) 0 765489 5729866 5666257 2026-07-13T12:09:04Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1913 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729866 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = Не поможет ли национал-либерализм? | АВТОР = [[Лев Давидович Троцкий]] (1879–1940) | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 15 октября 1913 | ИСТОЧНИК = {{книга |автор = Троцкий, Л. Д. |заглавие = Сочинения |ответственный = |издание = |место = М.; Л. |издательство = |год = 1926 |том = 4. Перед историческим рубежом. Политическая хроника |страницы = 477—482 |страниц = 647 |тираж = }} | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 100 | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | НАВИГАЦИЯ = | ЛИЦЕНЗИЯ =PD-RusEmpire }} <div class="text"> Известно, — верные люди сказывали, — что левые в 1905 г. наделали массу ошибок и именно потому оказались в накладе. 1905 г. сменился 1906-м, советы депутатов — первой и второй Думой, левых сменили кадеты, и вопрос стал так, что теперь, когда судьбы страны перешли к людям осведомленным и осторожным, и когда ошибок не будет, теперь Дума обрастет мусором, и конституция упрочится. Но вышло почему-то так, что первые две Думы были упразднены прежде, чем успели обрасти мусором. Гучков — тоже верный человек — говорил, что кадеты в 1906—1907 г.г. наделали бездну ошибок и потому оказались в накладе. Но свершилось 3 июня, первая и вторая Думы сменились третьей, руководящее место кадетов заняли октябристы, и так как Дума наполнилась спасительным мусором выше ушей, то по всем признакам следовало ожидать скорого пришествия великих реформ. Однако же пришествие реформ не состоялось и притом в самой высшей мере. Октябристы оказались лишены прав первородства и отодвинуты в сторону, а Балашов с Крупенским стали разъяснять, что октябристы — в силу пылкости своего темперамента и необузданности требований, вообще в силу своего якобинского максимализма — поставили под вопрос самое существование обновленного строя, почему и остались в накладе. Руководящая, т.-е. главноуслужающая, роль перешла к националистам. На этом политическая кривая оборвалась, ибо куда же было ей дальше опускаться?.. Так телега русской конституции, со страшными муками поднятая на вершину горы и там не поддержанная «ответственными» и «государственными», сорвалась и, подпрыгивая на ухабах, скатилась вниз, пока, наконец, не увязла по самые ступицы в чем-то липком и скверном… В том небольшом политическом пятне, где — через головы мирнообновленцев и прогрессистов — почти-оппозиционные октябристы протягивают руки почти-призванным кадетам, идет за последние годы хлопотливая возня над тем, как бы «собственными средствами» вытащить телегу на ровное шоссе. И хотя в возне участвуют господа все сплошь образованные, которым не полагается верить ни в сон, ни в чох, но средства у них все выходят простецкие, даже знахарские, и самый разговор, по причине беспредметности своей, ежеминутно сбивается на «тае». — «Вы оттедова наддайте, — говорят правые кадеты левым октябристам, — а мы отседова нажмем, вот оно может и тае»… Но сессия проходит за сессией, а телега, между прочим, все не тае. Наоборот, даже и ступиц уже не видать стало. — Надо небеспременно рыбье слово знать! — авторитетно заявляет дядя Митяй, с адвокатским значком в петлице. — Слово есть такое, братцы, которым власть с оппозицией венчается. — Ой ли? — Верно говорю. В немецкого кесаря земле, бают, дело было. — Слово есть? Вот кабы его знатье… — Рыбье слово? Я знаю! — восклицает внезапно дядя Минай, окончивший два факультета. — Вре-ешь? — С места не сойтить! — Ну, сказывай… — На-ци-о-нал-ли-бе-раль-на-я партия! Пошехонский этот разговор подслушали репортеры. Отсюда и пошло. {{***}} «Рыбье слово» дяди Митяя уже дважды или трижды обошло все газеты. Но вопрос пока что совсем не уяснился. Маклаков да Ефремов да безыменные левые октябристы соединяются будто бы вместе и образуют новую «большую» партию, которой физиономия пока определяется только тем, что она будет полиберальнее октябристов и понациональнее кадетов. Ну, хорошо. А что ж из этого проистечет? Когда говорят о национал-либеральной партии, как о чем-то известном и не нуждающемся в дальнейших определениях, то имеют в виду — сознательно или бессознательно — немецкий образец. В Германии после 1848 г. власть осталась в старых руках. После кратковременного приближения к власти в эпоху революции немецкая буржуазия оказалась отброшенной в лагерь либеральной оппозиции. Из этого лагеря на левом фланге его началось в первой половине 60-ых годов отмежевание будущей социал-демократии, а на правом фланге слагается во второй половине того же десятилетия национал-либеральная партия. Ее-то мысленно и подставляют у нас, когда говорят о национал-либерализме. Да и вообще нужно сказать: наш либерализм, несмотря на свою тщательно подчеркиваемую враждебность к Германии, на самом деле и живет, и линяет, и спотыкается исключительно по немецким образцам. Немецкая национал-либеральная партия означала отказ капиталистической буржуазии от политики, направленной на приобретение власти, окончательный отказ от методов «бешеного года» и признание старого сословного государства целиком, — во имя нового капиталистического содержания. Надевая «национальный» ошейник, либеральная немецкая буржуазия говорила: «Хотя государственный порядок, руководимый юнкерами, и далек от моего либерального идеала, но я не могу отказать в признании солидному, дисциплинированному и честному правительственному аппарату, а главное, внешняя политика его так энергична и успешна и создает такие благоприятные условия для капиталистического развития, что я отказываюсь за себя, за детей и внуков своих от претензий на самостоятельное управление государством и становлюсь под правительственное знамя, в качестве пайщика, который выигрывает на экономике то, что теряет на политике». Хулить или хвалить за такое поведение немецкую либеральную буржуазию у нас сейчас нет решительно никакого основания. Но необходимо все же признать, что эта перемена фронта немецкого либерализма не была делом счастливой сметки Ласкера или Беннигсена<ref>Ласкер (1829—1886) — немецкий политический деятель, один из основателей национал-либеральной партии. Приобрел широкую популярность своими выступлениями против системы железнодорожных концессий и за передачу железнодорожного хозяйства в ведение государства. В 1880 г. вышел из национал-либеральной партии, не соглашаясь с ее сочувственным отношением к промышленному и аграрному протекционизму. Бенигсен (1824—1902) — немецкий политический деятель, один из видных участников объединительного движения в Германии и президент германского национального союза. После создания Германской империи, прошел в рейхстаг, где сделался одним из лидеров крыла национал-либеральной партии. В 1888—1897 г.г. был обер-президентом Ганновера. На этом посту Бенигсен проявил особенно враждебное отношение к социал-демократии.</ref>, а имела под собою кой-какой исторический фундамент. Многоуважаемым Митяям и Минаям русского национал-либерализма не мешало бы вникнуть в следующее обстоятельство. Важнейшей задачей революции 48 г. было объединение Германии, разорванной на куски несколькими десятками немецких династий. Этого революция не достигла. Но задачу она поставила во весь рост. Прусская монархия принялась на свой лад объединять Германию. Это было не очень простое дело, значительно посложнее, например, выделения Холмской губернии. Бисмарку пришлось вести в 64 г. войну против Дании, в 66 г. против Австрии и жестоко разбить ныне царствующего Габсбурга — из-за Шлезвига и Голштинии, а, главным образом, из-за гегемонии в немецком союзе. Затем ему пришлось вести войну с Францией и разбить в 70 г. Наполеона III, который в расчленении и унижении Германии видел свою неприкосновенную привилегию. Только после датской кампании, после Кениггреца и Садовой, Бисмарк получил возможность заложить фундамент Германии в виде северо-немецкого союза, только после Меца и Седана он довел свое дело до конца, — т.-е. хоть и на свой юнкерски-солдатский лад, но все же выполнил завещание революции 48 года. Войны 66 и 70 г.г. — за создание экономического и национально-политического целого — заключали в себе несомненный революционный элемент. Бисмарк вынужден был не останавливаться почтительно перед тем, что он называл «неисторическим шарлатанством с суверенитетом немецких государей». При расчистке исторического пути пришлось сковырнуть кое-какие династии. Мало того. В борьбе с династическим партикуляризмом немецких князей и князьков Бисмарку не оставалось ничего другого, как противопоставить центробежным династическим тенденциям центростремительную демократическую: всеобщее избирательное право, — сперва в северо-немецком союзе (1867 г.) а затем и в империи (1871 г.). И только тогда настала эпоха оппозиционного разоружения капиталистических классов. Между революцией 48 г. и образованием национал-либеральной партии протекли почти два десятилетия. Это была эпоха контрреволюции, злобного реванша юнкеров за обиды 48 г., время разнузданных бюрократических хищений, судейского сервилизма и позорных унижений на международной арене. Национал-либерализм тогда не появлялся. Наоборот, последние годы этой эпохи были временем особенно острых конфликтов прусского либерализма с правительством, которому палата из года в год отказывала в кредитах. Только после победоносных войн Бисмарка и основания северного союза с демократическим парламентом капиталистическая буржуазия, почувствовав под ногами почву нового централизованного и конституционного государства, отказалась от «безответственной» оппозиции и сплотилась под национально-либеральным знаменем. Не раньше, не авансом, не для поощрения, не в кредит, а post factum, когда результаты уже были налицо. Вот что надлежало бы заметить себе некоторым просвещенным простакам. Национал-либерализм был капитуляцией немецкой буржуазии перед Бисмарком. Но капитуляция эта произошла лишь после того, как Бисмарк и его доверители вынуждены были сами капитулировать перед элементарными потребностями капиталистического развития. А ведь в чрезмерной силе характера и в излишнем мужестве немецкую буржуазию никто еще не обвинял! {{***}} Германский либерализм принес остатки своих принципов в жертву на алтарь государственного успеха. Но на каком алтаре собирается приносить — увы, уже приносит! — свои жертвы русский либерализм? Какие такие предпосылки у нас создались для национально-либеральной партии? Каким таким багажом исторических заслуг обременены наши собственные Бисмарки? Где он, Георгий Победоносец старой власти, укротитель либерализма, русский Бисмарк? Немецкий Бисмарк говорил фактами: «Мы вам дали Шлезвиг и Голштинию, победы Кениггреца и Садовой, Меца и Седана, мы вам дали Эльзас и Лотарингию, мы привезли вам в вагонах 5 миллиардов франков золота, мы показали, что силен наш бронированный кулак, который служит вашим интересам!» А что могли бы сказать безнадежные кандидаты в русские Бисмарки? Немецкий Бисмарк говорил фактами: «Мы вам создали кровью и железом единую Германию и, не испугавшись плагиата у демократии, мы скрепили государственный фундамент всеобщим голосованием народа». Ну, а наши что могли бы сказать? «Отечества мы, конечно, не объединили. Зато мы воссоединили Холмскую губернию и в который раз воссоединяем Финляндию. Всеобщего избирательного права мы не дали, зато дали закон 3 июня. И разве, наконец, процесс Бейлиса не подводит итога всем политическим и культурным заслугам нашим?» Или, может быть, политики «своих средствий» скажут: «Да, за Бисмарками нашей реакции заслуг немного. Но для того-то мы и хотим перекраситься в национальную партию, чтобы толкнуть их на путь реформ. Если мы станем национальнее, то, может быть, бюрократия станет — тае, тае — либеральнее»… Да разве же эта политика не была испробована? Разве не на ней строили октябристы все свои расчеты? И разве они не просчитались самым постыдным образом? — Да, но ведь октябристы при этом почти начисто отказывались от либеральной программы? Совершенно верно, но разве этот отказ отвратил от них ухо властей? А затем, сами кадеты, — ведь и их расчеты опирались на национальное сотрудничество с правительством 3 июня в области внешней политики: неославянская полоса, роман с Извольским, неофициальные дипломатические поручения Милюкова, поддержка кадетами Сазонова, — разве это все не было уже проделано? И разве все это принесло что-нибудь, кроме… огорчения? Какое же такое новое слово могла бы сказать национально-либеральная партия? Мирнообновленцы, прогрессисты, правые кадеты, левые октябристы или национал-либералы — bonnet blanc или blanc bonnet, — как ни называйте, но от этого переименования не отворятся старые затворы. {{left|''«Киевская Мысль» № 285,<br>15 октября 1913 г.''}} </div> ---- {{примечания}} [[Категория:Публицистика Льва Давидовича Троцкого]] [[Категория:Публикации в газете «Киевская мысль»]] [[Категория:Газетные публикации 1913 года]] qq43rngra5n7rvq41p7l1km70q6futz Шаблон:PD-RU-exempt 10 774198 5730163 4916411 2026-07-14T07:38:59Z Butko 139 Перемещение из [[Category:Шаблоны:Авторские права]] в [[Category:Шаблоны:Общественное достояние]] с помощью «[[c:Help:Gadget-Cat-a-lot/ru|Cat-a-lot]]» 5730163 wikitext text/x-wiki {{message box | class = licensebox | image = PD-icon.svg | backgroundcolor = #f3f4ff | width = 100% | heading = Это произведение не охраняется авторским правом. | message = В соответствии со [[Гражданский кодекс РФ/Глава 70#Статья 1259. Объекты авторских прав|статьёй 1259 Гражданского кодекса Российской Федерации]] не являются объектами авторских прав официальные документы государственных органов и органов местного самоуправления муниципальных образований, в том числе законы, другие нормативные акты, судебные решения, иные материалы законодательного, административного и судебного характера, официальные документы международных организаций, а также их официальные переводы; государственные символы и знаки (флаги, гербы, ордена, денежные знаки и тому подобное), а также символы и знаки муниципальных образований; произведения народного творчества (фольклор), не имеющие конкретных авторов; сообщения о событиях и фактах, имеющие исключительно информационный характер (сообщения о новостях дня, программы телепередач, расписания движения транспортных средств и тому подобное). {{!}} [[Файл:Coat of Arms of the Russian Federation.svg|40px|Россия|link=]] }}<includeonly>{{#switch:{{NAMESPACE}}|Файл=[[Категория:Файлы:PD-RU-exempt]]|[[Категория:PD-RU-exempt]]}}</includeonly><noinclude> [[Категория:Шаблоны:Общественное достояние|{{PAGENAME}}]] [[Категория:Исключения из печати|{{PAGENAME}}]] </noinclude> gcbsdv4ug728nngavtw5783vf3npl9n Новая полоса (Сталин) 0 818951 5729869 5709956 2026-07-13T12:09:41Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1912 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729869 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = Новая полоса | АВТОР = [[Иосиф Виссарионович Сталин]] (1878–1953) | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 15 апреля 1912 | ИСТОЧНИК = {{книга |автор = Сталин, И. В. |заглавие = Сочинения |ответственный = |издание = |место = М. |издательство = Политиздат |год = 1954 |том = 2. 1907–1913 |страницы = 225–226 |страниц = |тираж = }} | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 100 | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire }} <div class="text poem-fixed"> Вслед за экономическими выступлениями рабочих — политические их выступления. Вслед за стачками за заработную плату — протесты, митинги, политические забастовки по поводу ленских расстрелов. В Питере и Москве, в Риге и Киеве, в Саратове и Екатеринославе, в Одессе и Харькове, в Баку и Николаеве, — везде, во всех концах России подымают голову рабочие в защиту своих загубленных на Лене товарищей. «Мы живы, кипит наша алая кровь огнем неистраченных сил»!.. Третью ступень проходит рабочее движение в своем возрастающем оживлении. И это после контрреволюционных вакханалий. Года два назад рабочие еще пробовали сопротивляться все возраставшим нападениям ненасытных хозяев. Стачки обороны, а местами и наступательные забастовки — вот в чем выражалось оживление движения. Это была первая ступенька. Московский район был застрельщиком. Года полтора назад рабочие переходят к наступательным забастовкам. Выставляются новые экономические требования, добиваются условий 1905—1906 годов, отобранных у рабочих за время контрреволюциеонного разгула. Это была вторая ступенька. Застрельщиками были западные окраины. Теперь пошла третья ступень, период политического движения. Со ступеньки на ступеньку! И этого надо было ожидать. Подъем в основных отраслях промышленности и рост капиталистических барышей наряду с падением реальной заработной платы; рост профессиональных и политических организаций буржуазии наряду с разрушением рабочих организаций; подъем цен на жизненные продукты и рост помещичьих доходов наряду с голодом 30 миллионов крестьян, когда гонимые нуждой отцы и матери принуждены продавать своих дочерей и сыновей, — все это не могло не внести политического оживления в ряды рабочего класса. Ленские выстрелы послужили лишь сигналом. Очевидно, «на Шипке не совсем спокойно». Это чувствуют и представители власти, спешно готовящиеся к «умиротворению» страны. Это отражается, по-видимому, даже на делах нашей внешней политики… А известия о политических забастовках-протестах все продолжают поступать. Нет сомнения, что подземные силы освободительного движения заработали… Привет вам, первые ласточки! {{left|''Петербургская газета «Звезда»<br>№ 30, 15 апреля 1912 г.<br>Подпись: К. С.''}} {{right|''Печатается по тексту газеты''}} {{примечания|title=}} </div> [[Категория:Иосиф Виссарионович Сталин]] [[Категория:Публикации в газете «Звезда» (Санкт-Петербург)]] [[Категория:Газетные публикации 1912 года]] 18vke7poeedqpmndu8fzqjoohd7a7fj Либеральное политиканство (Ленин) 0 820728 5729824 5535517 2026-07-13T12:00:39Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1913 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729824 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = Либеральное политиканство<ref>Статья «Либеральное политиканство» связана с обсуждением итогов бюджетных прений в IV Государственной думе, чему В. И. Ленин посвятил ряд статей, опубликованных в «Правде» (см. Полн. собр. соч., том 23).</ref> | АВТОР = [[Владимир Ильич Ленин]] (1870–1924) | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 14 июля 1913 | ИСТОЧНИК = {{книга |автор = |заглавие = Ленинский сборник |ответственный = под общ. ред. [[Егоров, Анатолий Григорьевич|А. Г. Егорова]], [[Федосеев, Пётр Николаевич|П. Н. Федосеева]] |издание = |место = М. |издательство = Политиздат |год = 1975 |том = XXXVIII (38) |страницы = 98—100 |страниц = |тираж = }} | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 100 | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old-70 }} <div class="text poem-fixed"> Один из важных итогов бюджетных прений недостаточно оценен, а частью даже не замечен нашей политической печатью. Этот итог — блок кадетов и октябристов при голосовании во­проса о формуле, заканчивающей общие прения о бюджете. Важно именно ''принципиальное'' значение этого блока. К оценке этого принципиального значения не поздно вернуться и следует почаще возвращаться. Как было дело? Националисты внесли формулу перехода. «По существу, — писала „Речь“ (№ 130), — в ней были вещи, приемлемые даже для кадетов. Резко осуждалась финансовая, экономическая и железнодорожная политика». Это вопиющая неправда. Резкого не было ничего. Слова: «недостаточное внимание», «угрожающая медлительность» и т. п. абсолютно не резки. Осуждения экономической и т. д. политики вообще — тоже нет в формуле, а есть ''пожелания'' черносотен­ных помещиков, брюзжащих по поводу того, что капитал вы­рывает у них хороший кусок. Находить эту помещичью формулу «приемлемою», не уметь отличить, ''откуда'': справа или слева идет ''принципиальная'' кри­тика, это — образец мелкого и тупого либерального полити­канства. Но пойдем дальше. Если «по существу» формула приемлема для вас, гг. кадеты, то где же ваша политическая честь и со­весть? А вот слушайте: «Но за кулисами (!!) Думы совершенно определенно (!!) говорили, что формула эта внушена из внедумских сфер, менее всего сочувствующих всякого рода парламентским формулам» («Речь», там же). Формула была «орудием личной борьбы про­тив В. Н. Коковцова<ref>В. Н. Коковцов — председатель Совета министров и министр финансов.</ref> в пользу некоторых любимцев» (там же). Нужна поразительная политическая невоспитанность рус­ского либерального «общества», или вернее: нужно вековое воспитание его в духе хамства, чтобы можно было сносить такие объяснения! Либеральная и даже (не шутите!) демократическая партия руководятся ''закулисными'' сообщениями!! И люди даже не понимают, что совершают политическую ''гадость'', что ставят себя вполне на уровень Пуришкевичей и нововременских «Чего изволите?»<ref>«Чего изволите?» — часто употребляемое В. И. Лениным выражение, взятое из произведений М. Е. Салтыкова-Щедрина.</ref> — вот что хуже всего! Во-1-х. «Речь» сама признает, что "националисты с неко­торой гримасой вынуждены (?) были пойти на предложение Шингарева<ref>А. И. Шингарев — один из лидеров думской фракции кадетов.</ref> о замене слов: финансовое ведомство, словом: правительство. Значит, ни тени «личного» в формуле не оста­валось!.. Во-2-х. В формуле ясно изложена не личная, а ''принци­пиальная'' оппозиция черносотенного зубра (неточно было бы сказать: агрария) капитализму. В-З-х. Ни на минуту нельзя сомневаться, что в мире Мар­ковых, Антоновых (октябрист) — Шингаревых, на каждом шагу встречаются личные интриги одного против другого. Но если кадеты и октябристы усмотрели личную интригу в поли­тике Маркова с {{Ко}}, они должны были с думской же трибуны формально заявить и разъяснить это. Кадеты и октябри­сты — большинство в Думе, значит у них было 1000 средств сделать это. Политики с честью и совестью обязаны были сде­лать это! Вместо этого кадеты и прогрессисты с октябристами и с центром 127-ю голосами против 94-х правых и национа­листов, при 16 воздержавшихся социал-демократах и трудови­ках, проводят октябристское предложение «''отложить''» фор­мулу! Что же это такое выходит? Допустим, что Марков и Замысловский<ref>Н. Е. Марков — крупный помещик, в Думе был одним из лидеров крайних правых. Г. Г. Замысловский — черносотенец. Член совета «Союза русского народа», депутат III и IV Государственных дум от Виленской губернии.</ref> интригуют про­тив Коковцова за кулисами думской сцены. Оправдывает ли это кадетов, когда они на думской сцене интригуют за Коков­цова? когда они трусливо молчат на думской сцене, не объяс­няя почему и в чем они, капиталисты, за Коковцова против зубров? Больше ли интригует Марков против Коковцова или на­ оборот, это неизвестно. Марков и Замысловский с думской трибуны говорили: долой Коковцова, ибо он обижает помещиков, давая «чрезмер­ный» кусок добычи капиталистам. Антоновы и Шингаревы с думской трибуны говорили: формула Маркова «по существу» приемлема, но… «отложить»! Этот факт как нельзя лучше показывает нам всю сущность нашего политиканствующего либерализма. {{right|Н.}} {{left|''Написано 17 (30) мая 1913 г.<br>Напечатано 14 июля 1913 г.<br>в газете «Рабочая правда» № 2''}} {{right|''Печатается по тексту газеты''}} {{примечания|title=}} </div> [[Категория:Публицистика Владимира Ильича Ленина]] [[Категория:Публикации в газете «Рабочая правда»]] [[Категория:Газетные публикации 1913 года]] lxdk4ky67ddw7z83cqbatoi99pvuy27 Речь на объединенном заседании фракций большевиков и левых эсеров ВЦИК 19 февраля 1918 г. (Ленин) 0 823918 5729907 5683763 2026-07-13T12:20:44Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1918 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729907 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = Речь на объединенном заседании фракций большевиков и левых эсеров ВЦИК 19 февраля 1918 г. | АВТОР = [[Владимир Ильич Ленин]] (1870–1924) | ДАТАСОЗДАНИЯ = 19 (6) февраля 1918 | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 20 (7) февраля 1918 | ИСТОЧНИК = {{книга |автор = Ленин, В. И. |заглавие = Полное собрание сочинений |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = 5-е изд |место = М. |издательство = Политиздат |год = 1974 |книга = |том = 35. Октябрь 1917 — март 1918 |страницы = 340 |страниц = |серия = |isbn = |тираж = }} | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 100 | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old-70 }} <div class="text poem-fixed"> == КРАТКИЙ ГАЗЕТНЫЙ ОТЧЕТ == С большой речью выступил Ленин, говоривший в продолжение двух часов. В своей речи он развивал те положения, что для России выхода нет, что необходимо немедленно заключить сепаратный мир, так как немцы движутся по всему фронту сплошной массой и оказать сопротивление миллионному натиску мы не в состоянии. Заключив мир, мы займемся внутренним устроением и углублением социалистической революции и сумеем привести к благоприятному концу те коренные реформы, которые должны приблизить нас к введению в России социалистического строя. {{left|''«Социал-Демократ» № 28, 20 (7) февраля 1918 г.''}} {{right|''Печатается по тексту газеты «Социал-Демократ»''}} {{примечания|title=}} </div> [[Категория:Ораторские выступления Владимира Ильича Ленина]] [[Категория:Публикации в газете «Социал-демократ»]] [[Категория:ВЦИК]] [[Категория:Газетные публикации 1918 года]] ilt6wqs9q585xi5a9e75lujswcm07yl Речь перед латышскими стрелками (Ленин) 0 823920 5729900 5683855 2026-07-13T12:18:52Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1918 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729900 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = Речь перед латышскими стрелками | АВТОР = [[Владимир Ильич Ленин]] (1870–1924) | ДАТАСОЗДАНИЯ = 20 (7) февраля 1918 | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 21 (8) февраля 1918 | ИСТОЧНИК = {{книга |автор = Ленин, В. И. |заглавие = Полное собрание сочинений |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = 5-е изд |место = М. |издательство = Политиздат |год = 1974 |книга = |том = 35. Октябрь 1917 — март 1918 |страницы = 342 |страниц = |серия = |isbn = |тираж = }} | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 100 | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old-70 }} <div class="text poem-fixed"> === 20 ФЕВРАЛЯ 1918 г. КРАТКИЙ ГАЗЕТНЫЙ ОТЧЕТ === Ленин произнес большую речь, в которой призывал латышей к поддержке Советской власти в вопросе о мире. Измученному русскому народу мы должны дать мир во что бы то ни стало, этим мы укрепим революцию и начнем строительство новой молодой России. Уступленными областями все равно владеть не будут, так как русская революция перекатится в ближайшее время не только в Германию, но и в другие воюющие государства. Под влиянием мировой социальной революции германский империализм будет вынужден отказаться от всех своих завоеваний. {{left|''«Новая Жизнь» № 30, 21 (8) февраля 1918 г.''}} {{right|''Печатается по тексту газеты «Новая Жизнь»''}} {{примечания|title=}} </div> [[Категория:Ораторские выступления Владимира Ильича Ленина]] [[Категория:Публикации в газете «Новая жизнь»]] [[Категория:Газетные публикации 1918 года]] pfzyj8j6zdttxj18glhi3k7roeijgp6 Речь на митинге Путиловского завода 12 (25) мая 1917 г. (Ленин) 0 828160 5729910 5683754 2026-07-13T12:21:05Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1917 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729910 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = Речь на митинге Путиловского завода 12 (25) мая 1917 г. | АВТОР = [[Владимир Ильич Ленин]] (1870–1924) | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1 июня (19 мая) 1917 | ИСТОЧНИК = {{книга |автор = Ленин, В. И. |заглавие = Полное собрание сочинений |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = 5-е изд |место = М. |издательство = Политиздат |год = 1969 |книга = |том = 32. Май — июль 1917 |страницы = 67 |страниц = |серия = |isbn = |тираж = }} | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 100 | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old-70 }} <div class="text poem-fixed"> === КРАТКИЙ ГАЗЕТНЫЙ ОТЧЕТ === Ленин излагал основы взглядов большевиков на войну, мир и на коалиционное правительство. В первой половине речи Ленин, кратко рассказав о причинах своей поездки через Германию, перешел к войне и выяснил ее грабительскую сущность. Затем остановился на вопросе как кончить войну и развил ту мысль, что единственным средством является союз рабочих всех воюющих стран. Далее Ленин остановился на вопросе, что же мешает этому союзу рабочих всех стран, и обрисовал те пути, по которым можно и должно идти к такому союзу. Этот путь — не соглашение рабочих с капиталистами и крестьян-солдат с помещиками, а путь борьбы рабочих и крестьян со своими угнетателями. Коалиционное правительство — это соглашение социалистов с капиталистами, это удушение революции. Захват власти рабочими и крестьянами сможет дать нашей стране разрешение наших неотложных вопросов — вопроса о земле, о передаче ее в руки крестьян, и других вопросов, связанных с войной: продовольственного, улучшения положения рабочих и т. д. {{left|''«Солдатская Правда» № 26, 1 июня (19 мая) 1917 г.''}} {{right|''Печатается по тексту газеты «Солдатская Правда»''}} {{примечания|title=}} </div> [[Категория:Публикации в газете «Солдатская правда»]] [[Категория:Ораторские выступления Владимира Ильича Ленина]] [[Категория:Газетные публикации 1917 года]] r181h50a0hykcd0kmbkpj7t9jqxl8d7 Моряки в боях (Новиков-Прибой) 0 852481 5729857 5631026 2026-07-13T12:07:38Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1942 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729857 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОР=[[Алексей Силыч Новиков-Прибой]] (1877—1944) |НАЗВАНИЕ=Моряки в боях |ДАТАСОЗДАНИЯ= |ДАТАПУБЛИКАЦИИ=1942<ref>Статья опубликована в газете «Вечерняя Москва» № 25 (5466) от 31 января 1942 года.</ref> |ИСТОЧНИК={{книга|автор = |часть = |заглавие = А. С. Новиков-Прибой. Собрание сочинений в 5 томах |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = |место =М. |издательство =Правда |год =1963 |том =V |страницы =318—322 |страниц =356 |серия = |isbn = }} |ПРЕДЫДУЩИЙ= |СЛЕДУЮЩИЙ= |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-old-70 }} <div class="text"> В боях Великой Отечественной войны наши моряки, защищая свою родину, занимают не последнее место. На Балтике, на Черном море и в холодных водах Баренцова моря они бьют и топят вражеские корабли, не допуская их к своей земле, к своему родному очагу, к своей свободе. Гордо развевается на корме советских кораблей родной боевой флаг — символ силы и непобедимости нашего народа. Как самую дорогую святыню охраняют его наши моряки, не жалея жизни и презирая смерть… Когда краснофлотца Ефремова провожали в морскую пехоту, товарищи вручили ему небольшой, аккуратно сложенный сверток. — Это наш военно-морской флаг, — сказали они ему. — Неси его так же высоко на суше, как мы будем нести его на море. Вскоре подразделению морской пехоты, в котором находился и краснофлотец Ефремов, было дано задание: очистить от врагов рощу. Незаметно подошли моряки к роще. По сигналу командира они поднялись и с винтовками наперевес, с гранатами в руках бросились в атаку. Минами, пулеметами, автоматами пытались преградить враги путь морякам. На ходу Ефремов выхватил из сумки подарок товарищей, подхватил с земли шест и высоко поднял над головами краснофлотцев родной им флаг. Подхваченный осенним ветром флаг развернулся и затрепетал. Ярким знаком победы алели на нем: звезда, молот и серп. И ничто не могло остановить моряков. Ураганом они ворвались в рощу, забросали гранатами вражеские окопы и взорвали батарею. Лихими ударами штыков выковыривали храбрые краснофлотцы вражеских солдат, пытавшихся укрыться в кустах. Над землей, на высокой березе прикрепил отважный краснофлотец свой родной флаг, как живую идею непобедимости наших моряков… Комсомолец Сивков — боец морского отряда Северного флота — попал в окружение. Винтовкой и гранатой он уничтожил около двадцати врагов. Но фашисты наседали. На предложение сдаться и обещание сохранить жизнь, герой крикнул: — Моряки в плен не сдаются! — и последней гранатой взорвал себя вместе с фашистами. Наши моряки скромны. Но в минуты схваток, когда они видят перед собою врага, эти скромные и застенчивые люди преображаются во львов и бьют врага, не думая ни о славе, ни о геройстве. Как истинные герои, они не видят опасности в момент самой опасности, а с легкой иронией осознают ее уже после, когда она миновала, если счастье боя сохранит им жизнь. В ряду прославленных героев их имен подчас нет, но их подвиги живут и остаются для последующих поколений символом бесстрашия и горячей любви к родине. Батарея, расположенная у судоходной гавани, получила приказание перейти на новый рубеж. Она должна была поддержать товарищей, подвергшихся нападению вражеских бомбардировщиков. К батарее присоединился отряд моряков. Вооруженные гранатами и винтовками, они быстрым шагом двинулись по дороге. Батарея замкнула колонну, оберегая ее от хищников, которые могли напасть с воздуха. Неожиданно из-за леса и зеленых обочин ударили фашистские пулеметы, а прямо перед первым орудием взметнулась земля от вражеских пуль. Мичман, фамилию которого не все знали, принял на себя командование отрядом. Он повел моряков в атаку и первый с гранатой в руке бросился на обочину вправо, где тройной цепью засел фашистский батальон. Увлеченные мичманом, моряки кинулись в штыковой бой и опрокинули вражескую цепь. Краснофлотская батарея ударила навесом, с расчетом на поражение превосходящего силой врага. В этой атаке каждый краснофлотец бил гранатами десятерых врагов. Обочины у дороги покрылись трупами фашистов. Но когда последние ряды гитлеровцев были прижаты к самому лесу, с обеих сторон ударили подоспевшие вражеские минометы. Моряки отхлынули, чтобы собраться с силами, затем снова бросились вперед. Краснофлотская батарея перенесла свой огонь, и фашистские минометы взметнулись в воздух. Шесть раз водил в атаку отважный мичман свой сформированный в походе отряд и бил врага до тех пор, пока остатки разгромленных фашистов не бросились бежать. Сотни вражеских трупов устилали поле сражения. Кто знает этого мичмана? Где он? Как дух, как сердце своего народа, — он везде. Он там, где фашисты силятся артиллерией, минометами, громадой танков и бронемашин прорвать несокрушимый пояс обороны нашей славной столицы — Москвы. Он зорко несет вахту на кораблях Краснознаменной Балтики, на неприступных фортах Кронштадта и на подступах к славному городу Ленина. У ворот нашей южной жемчужины — Крыма — он ведет в атаки наших бесстрашных моряков. С неудержимой яростью, сбросив бушлаты, в одних полосатых тельняшках, во весь рост идут они, не склоняя головы. Их натиск подобен шторму, — гранатой они открывают путь, штыком закрепляют победу… Мы все помним отважного героя севастопольской обороны матроса Петра Кошку. О его смелости, бдительности и находчивости слышал каждый. В нем, как в зеркале, отразилась вся широкая натура русского человека: храброго в бою, находчивого в опасности. Дух богатырской храбрости этого славного матроса жив в наших краснофлотцах. Боевая цель наших моряков — выполнение поставленной и освоенной ими задачи, в которую широко посвящает их командование. И они выполняют ее со всем огнем чувства, не боясь лишений и не щадя жизни. В гирле Дуная, около правого его берега, замаскированный в зарослях, стоял вражеский монитор. Невидимый, он бил по нашим объектам, причиняя не столько урон своим малодейственным огнем, сколько выматывая личный состав, заставляя его все время быть начеку. Определить местонахождение монитора было невозможно, — воздушная разведка доносила, что сверху в сплошных зарослях ничего не видно. У командования созрел план: послать на лежащий возле правого берега реки остров нашу разведку, чтобы установить местонахождение монитора. Нужно было найти охотников на это опасное, ответственное дело. На призыв охотниками вызвались все. Выбор остановился на четырех моряках: сигнальщиках Савлучинском и Кортневе, мотористе Шитореве и радисте Попове. Темной ночью, используя течение, лежа на дне маленького каюка, приблизилась и, осторожно шагая по горло в воде, высадилась отважная четверка на остров. Заняты позиции и установлена радиостанция. Сидя на дереве и не отрываясь от бинокля, сигнальщик Савлучинский зорко вглядывался, но кругом он видел только бесконечные заросли, — признаков вражеского монитора не было. Но вот куст, за которым он наблюдал, вздрогнул, поднялся, и из-под него высунулось дуло орудия. Вспышка пламени, выстрел, и через остров с воем пронесся вражеский снаряд. Заработало наше радио, подавая сигналы. Было видно, как на советском берегу вспыхнули выстрелы. Снаряды начали падать у замаскированного монитора, выворачивая кусты, срезая тростники и поднимая столбы воды у невидимой цели. Испуганные враги поспешно отдавали швартовы. Корабль с места дал самый полный ход и устремился в глубь плавней. На второй день монитор снова приблизился, но опять точные выстрелы нашей батареи, корректируемые отважной четверкой, заставили его уйти в глубь плавней. Тогда враги поняли, что с острова корректируют стрельбу красной батареи. На остров был высажен десант. Целые сутки сидели под каюком, по горло в воде, отважные моряки. Огромные, в палец толщиной пиявки впивались им в тело. Мучил голод. На острове шли поиски, — раздавались проклятия. Наконец, уверенные в том, что разведчики покинули остров, враги ушли на свой берег. Четвертый день бойцы продолжали наблюдение. В третий раз показался монитор и открыл огонь по советскому берегу. И в третий раз, по указанию храброй четверки, он был обнаружен. На этот раз ему были нанесены серьезные повреждения. В бешеной злобе на неуловимых разведчиков, уходящий монитор открыл ураганный огонь по острову. Дерево, на котором сидел Савлучинский, было в корне подрезано вражеским снарядом и свалилось на землю вместе с наблюдателем. Боец отделался только синяками и ушибами. Монитор навсегда покинул опасную для нашей батареи позицию. Все четыре героя вернулись невредимыми. Полуостров Ханко! Советский Гангут!.. Здесь, около этих гранитных скал, шли первенцы русского флота к первой победе, открывшей первые страницы нашей славной морской истории! Бешеным шквалом бросался и налетал враг на советских моряков, но они были тверды, непоколебимы, как гранитные утесы, и крепки, как гранит. Ни пяди земли не отдали врагу храбрые защитники, и, более того, они расширили свою зону обороны, захватывая и укрепляя соседние вражеские острова. Семнадцать островов, занятые храбрыми моряками, десятки сбитых самолетов, потопленный вражеский миноносец, два торпедных катера, пленные, захваченное у врага оружие — вот их славные трофеи!.. Так самоотверженно дерутся наши славные моряки. С такими героями мы непобедимы. <div> == Примечания == {{примечания}} [[Категория:Алексей Силыч Новиков-Прибой]] [[Категория:Публикации в газете «Вечерняя Москва»]] [[Категория:Газетные публикации 1942 года]] q5lfqtzvu648gaofr5pirdoryeppr53 Русские женщины (Новиков-Прибой) 0 852482 5729898 5629690 2026-07-13T12:18:36Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1941 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729898 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОР=[[Алексей Силыч Новиков-Прибой]] (1877—1944) |НАЗВАНИЕ=Русские женщины |ДАТАСОЗДАНИЯ= |ДАТАПУБЛИКАЦИИ=1942<ref>Статья опубликована в газете «Вечерняя Москва» № 237 (5368) от 7 октября 1941 года под названием «Наши женщины». Эта статья — один из первых публицистических откликов А. С. Новикова-Прибоя на события Великой Отечественной войны.</ref> |ИСТОЧНИК={{книга|автор = |часть = |заглавие = А. С. Новиков-Прибой. Собрание сочинений в 5 томах |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = |место =М. |издательство =Правда |год =1963 |том =V |страницы =312—317 |страниц =356 |серия = |isbn = }} |ПРЕДЫДУЩИЙ= |СЛЕДУЮЩИЙ= |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-old-70 }} <div class="text"> У Некрасова жена декабриста Трубецкого говорит о себе: {{Poemx1|| О, если б он меня забыл Для женщины другой, В моей душе достало б сил Не быть его рабой! Но знаю: к родине любовь Соперница моя, И если б нужно было, вновь Ему простила б я!.. |}} В этих горячих, проникновенных словах отразилась вся душа русской женщины. Любовь к родине, борьбу за ее свободу и счастье она ставит выше властного и ревнивого чувства любви к себе. Она удваивает свою любовь к человеку, мужу, отдавшему всю свою жизнь на борьбу за счастье родины. И всегда русская женщина была верна себе: на протяжении всей нашей многовековой истории, когда отечеству угрожала опасность, она становилась рядом с отцами, мужьями и братьями, на защиту родного очага. Бесправная и забитая в быту, она в бою вырастала в свободную гражданку, превращалась в героиню. Народная память в преданиях и былинных образах сохранила нам немало эпизодов, рисующих подвиги русской женщины. «Бабий городок» в Москве. Мы все знаем, все слышали о нем. Это где-то на окраине, на берегу Москва-реки. Что-то обыденно-обывательское слышится в этом названии, но это далеко не так. Народное предание связывает это название с одним из героических эпизодов нашей истории. В стародавние времена здесь, через реку, был брод, которым во время набега переправлялись кочевники с востока и юга, чтобы жечь и грабить Москву. Как гласит устное предание, это было вскоре после битвы на поле Куликовом, когда русская рать, предводительствуемая Дмитрием Донским, впервые наголову разбила татарскую орду, приведенную Мамаем. Велика была радость русского народа, но еще больше была ярость доселе непобедимых поработителей. Чтобы проучить покоренную Русь, татарский хан направил новую орду, и она подошла к Москве. Как говорит летописец, после Куликовской битвы «земля русская оскудела мужами», и великий князь срочно уехал из Москвы набирать новое войско. Все способные защищаться мужчины заперлись в Кремле. В посадах и на окраинах Москвы остались одни женщины и дети. Бежать им было некуда. Женщины знали, что пощады от врага им не будет. Плен, насилие и вечное рабство или мучительная смерть от опьяненных кровью головорезов. И они решили постоять за себя. Никто не знает, кто из женщин был вождем. Когда татары подступили к Москва-реке, они увидели неожиданное зрелище: перед ними была крепость со рвами, с земляным валом и необычными защитниками. Напрасно предлагали им сдаться, — женщины и слушать не хотели. Смерть в открытом бою они предпочли позору плена. Несколько раз татары пытались взять их открытым штурмом, — женщины не сдавались. Тогда, потеряв много людей, разозленные, они подожгли «Бабий городок» и сожгли его вместе с доблестными защитницами… 1812 год. Грозной лавиной катятся к сердцу России доселе непобедимые полчища Наполеона. Но народ не дрогнул и не повесил головы: в помощь армии он создал всенародное ополчение и в тыл врага ударил лихими партизанскими отрядами. От этого общего патриотического порыва не отстают и женщины: в рядах армии бьет врага знаменитая «кавалерист-девица» Надежда Дурова, из гущи народной появляется лихая партизанка старостиха Василиса, перебившая и взявшая в плен не одну сотню французов… Великая Севастопольская осада. В невероятных лишениях, порожденных деспотическим николаевским режимом, но с величайшей любовью к родине и с ненавистью, к врагу, отражают доблестные защитники бешеный натиск хорошо снаряженных армий союзников. Во имя чести родины и для спасения родного города моряки своими руками топят корабли Черноморского флота, и все люди — от адмирала до матроса — становятся в сухопутный строй. Без страха, с презрением к смерти отстаивают они каждую пядь своей территории. И наравне с солдатами, матросами, бок о бок с ними — женщины Корабельной стороны: жены, дочери и сестры матросов. Не страшась разрывающихся ядер, свиста пуль, они носят своим мужьям, братьям и отцам пищу, стирают их белье и перевязывают раны. Кто не слыхал о севастопольской Даше, дочери матроса, проявившей в эти суровые дни беззаветную самоотверженность? Без писаного устава, в огне и дыму боя, она первая положила начало русским общинам сестер милосердия, обслуживающих простых солдат. В январе 1905 года русская женщина шла к Зимнему дворцу. В декабре этого же года она храбро сражалась на московских баррикадах, на «трех горах» Пресни, наравне с мужчинами прокладывая великий путь к Октябрю… Среди многих тысяч героев гражданской войны видное место принадлежит женщине. Здесь, в борьбе за свободу, в полной мере выявилась ее титаническая воля, претворенная в неповторимые подвиги. Технического секретаря Новороссийского городского комитета партии все звали просто — Маруся. Дочь рабочего, она только что окончила городскую школу. На Новороссийск наступала деникинская армия. Через горы, на соединение со своими, начала отступление Красная Таманская армия. Маруся собрала уже все несложное имущество горкома и собиралась выходить из помещения. Вошли несколько раненых матросов, — они пришли из лазарета. — Ежели в лазарете остаться, то нас белые порубают… Недолго думая, Маруся сажает раненых на подводу с горкомовским имуществом и велит им немедленно ехать. Едва только матросы скрылись за угол, как перед окнами послышался цокот копыт казачьего разъезда. Мысль, что они сейчас настигнут раненых, просверлила мозг Маруси. Раненых надо было спасти во что бы то ни стало. Распахнув окно, она громко кричит разъезду белых: — Стойте!.. Стойте!.. Здесь комитет партии большевиков! Отряд осадил коней и спешился. Маруся огляделась: у стены лежало ружье и несколько пачек патронов… Первой пулей она сразила появившегося в дверях офицера, второй — уложила грубо ругавшегося урядника. Отряд был задержан. Когда кончились все патроны, тяжело раненная Маруся потеряла сознание. Ее вытащили на улицу и бросили у стены дома. Нестройный залп «победителей» навсегда прервал жизнь беззаветной героини… Предательское нападение гитлеровских полчищ на нашу родину всколыхнуло наш народ. От Памира до Баренцова моря, от Владивостока до Бреста покатилась волна негодования, неукротимым пожаром загорелась ненависть и, как один, «стальной щетиною сверкая», встал русский народ на защиту своей родины. С величайшим мужеством, доблестью и геройством уничтожает он вторгшиеся полчища оккупантов, проявляя чудеса храбрости и самоотверженности. За землю, за волю, за созданную счастливую трудовую жизнь борется он. Нет меры, нет числа его подвигам! И в этих подвигах, в этой борьбе, он не одинок: ему помогает, его вдохновляет на борьбу все она же, наша родная русская женщина! Провожая на фронт мужа, сына, брата, она неизменно дает ему один наказ: бить, уничтожать до конца вражеские силы и стойко благословляет на смерть, если это будет необходимо. Оставаясь дома, здесь, в тылу, она в патриотическом порыве проявляет чудеса трудового героизма, заменяя на производстве ушедших мужчин. В тысячах томов не перечислить того, что порождается трудовым героизмом женщин на необъятном пространстве нашей родины!.. Священная обязанность ухода за ранеными бойцами стала делом женских рук. И наши женщины выполняют эти обязанности с честью. С подвижнической строгостью, не жалея себя, работают они в госпиталях и на поле боя, спасая жизнь защитников родины. Медицинская сестра, Мария Ивановна Соболева, под жестоким артиллерийским обстрелом, вынесла из боя на своих плечах 72 раненых бойца и тут же многим из них сделала перевязку. Медицинская сестра Л. Жаворонкова сопровождала поезд с 130 ранеными. В пути поезд подвергся вражеской бомбардировке. Раненых пришлось перенести в соседний лес. Отважная патриотка не растерялась: связавшись с ближайшими колхозами, она организовала питание раненых и, узнав, что в 25 километрах есть госпиталь, пошла с дружинницами в разведку. Встретив на шоссе свои машины, она задержала их и перевезла всех раненых в госпиталь. Тяжело раненному бойцу делается сложная операция. Оперирует решительный и умелый хирург. Но в ходе операции боец неожиданно теряет много крови. Все слабее и слабее бьется пульс, — жизни защитника родины угрожает опасность. Чтобы спасти его, нужно немедленное переливание крови. Но под руками нет нужного препарата. Тогда участвующая в операции молодой врач товарищ Музюкина тут же дает свою кровь. Перелитая, почти из вены в вену, кровь патриотки спасает жизнь бойца… Благородный поступок врача товарища Музюкиной, отдавшей свою кровь, — явление не единичное. Многие тысячи раненых бойцов нашей доблестной Красной Армии спасает кровь наших женщин. Так, например, знатная ткачиха Тамара Кириллова, состоит донором с финской войны. За два года она отдала для защитников родины более 8 литров крови!.. Юная фельдшерица Надя Кочеткова не только сама донорствует два года, но за это время своей активной агитацией мобилизовала десятки женщин, которые теперь также отдают свою кровь. Недаром благодарные бойцы называют патриоток «спасителями». Вот что пишет красноармеец Воеводин донору товарищу Лукьяновой: «Товарищ Лукьянова! Вчера мне была влита ваша кровь. Теперь я чувствую себя бодро, хорошо. Сердечно благодарю вас. Мы не знаем друг друга, но нас объединяет одно чувство — чувство великой ненависти к коварному и злобному врагу. Надеюсь в скором времени выздороветь. Обещаю вам, что, возвратившись на фронт, я с еще большей энергией и силой буду драться с фашистскими варварами». И таких писем тысячи. В борьбе с врагом русские женщины проявляют бесстрашие и отвагу. В селе З. гитлеровцы убили председателя колхоза, делопроизводителя и бригадира. Казалось, колхозу пришел конец. Оставшиеся женщины собрались и не знали, что делать. «Как же будем жить, бабы?» — спросила их Евдокия Семеновна Миронова. Женщины в один голос решили жить, как и жили, — колхозом… Оккупанты начали придираться. Колхозница Наталия Соболева ударила поленом пристававшего к ней гитлеровского ефрейтора. Ее повесили. Мстя за свою Наташу, возмущенные женщины сняли вражеских часовых, топорами и вилами уничтожили фашистский штаб и ушли в лес. После долгих мытарств и стычек с врагом они, наконец, прорвались к своим… Такие подвиги наших женщин не единичны: в городах и селах, в лесах и на полях, временно захваченных врагом, они борются за свое право быть свободными. Женщина — сердце и душа нашего великого народа, борющегося за свое счастье. И народ, вскормленный такими матерями, имеющий таких гордых и свободолюбивых подруг и неустрашимых девушек-сестер, непобедим! Враг будет уничтожен! <div> == Примечания == {{примечания}} [[Категория:Алексей Силыч Новиков-Прибой]] [[Категория:Публикации в газете «Вечерняя Москва»]] [[Категория:Газетные публикации 1941 года]] ml56r3isq8qetbe2kdg0dvbbwu3htyn Русский матрос (Новиков-Прибой) 0 852487 5729897 5630916 2026-07-13T12:18:20Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1943 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729897 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОР=[[Алексей Силыч Новиков-Прибой]] (1877—1944) |НАЗВАНИЕ=Русский матрос |ДАТАСОЗДАНИЯ=1943<ref>Статья опубликована в газете «Красный флот» № 308 (1566) от 30 декабря 1943 года.</ref> |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{книга|автор = |часть = |заглавие = А. С. Новиков-Прибой. Собрание сочинений в 5 томах |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = |место =М. |издательство =Правда |год =1963 |том =V |страницы =333—340 |страниц =356 |серия = |isbn = }} |ПРЕДЫДУЩИЙ= |СЛЕДУЮЩИЙ= |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-old-70 }} <div class="text"> Каждый раз, когда речь заходит о матросах, мне невольно вспоминаются слова адмирала Нахимова, говорившего своим офицерам: «Матрос есть главный двигатель на корабле, а мы только пружины, которые на него действуют. Если мы не себялюбивы, а действительно слуги отечества, то мы и в матросе воспитаем сознательность в исполнении долга, смелость и геройство». Вот золотые слова, данные для характеристики матросов и громадной их роли на корабле. Передовые флотоводцы хорошо это понимали. И всегда, когда матросами руководило разумное и любимое командование, — на поле брани они творили чудеса. С ними двести с лишком лет назад Петр I одержал при Гангуте неслыханную победу. Наш флот состоял из галерных гребных судов. У противника были линейные корабли. И враг не только был наголову разбит, но десять его судов и сам адмирал попали в плен. Это была первая победа нашего флота, положившая начало его славному будущему. Так же ярко матросская доблесть выявилась в войне с французами в 1799 году. Крепость Корфу в Ионическом архипелаге, служившая основной базой французских морских и сухопутных сил, считалась неприступной. До этого никто не осмеливался штурмовать ее. И только наш гениальный флотоводец Ушаков решился на это. Его не останавливало ни то, что он имел эскадру из плохих кораблей, ни то, что на стороне противника было численное превосходство в людях и материальной части. Он мог надеяться только на свое мастерство в сражении и на неустрашимую храбрость своих подчиненных, значит, в основном, матросов. Высадив на сушу десант, он открыл с эскадры ураганный огонь по крепости. И через два дня под натиском русских моряков эта неприступная твердыня сдалась. Слава о русских матросах прогремела на весь мир. Умели воспитать матросов, привить им чувство патриотизма и пробудить в них силу воли к достижению намеченной цели такие адмиралы, как Сенявин, Нахимов, Корнилов и другие лучшие представители нашего флота. Самопожертвование, любовь к родине, к своему флоту, презрение к смерти, бесстрашие перед сильным врагом — вот основные черты русских моряков, которые они всегда проявляли в сражениях на морях и на суше. Их славные традиции передаются из поколения в поколение и никогда в них не заглохнут. Это особенно ярко показала Севастопольская оборона, в свое время изумившая все цивилизованные народы. Соединенные нации, несмотря на громадное преимущество в живой силе и технике, одиннадцать месяцев бились против севастопольской крепости и хорошо поняли, на что способны русские матросы. Со слезами на глазах, с зубовным скрежетом моряки потопили родные корабли у входа в гавань, чтобы преградить путь неприятельскому флоту, и переселились на берег. Но и здесь, на суше, на бастионах, как и на воде, они являли собой образец воинской доблести. Имена простых матросов покрылись неувядаемой славой. В памяти народа не померкнет имя легендарного матроса Кошки. О его сказочных подвигах я слышал, будучи еще мальчиком, в глухом селе, когда я еще совсем не читал книг. А сколько было в Севастополе менее известных матросов, но показавших себя настоящими героями! Сколько было таких безвестных героев во всей истории русского флота! При Цусиме после дневного боя наш броненосец «Орел» был совершенно изувечен. Центр тяжести на нем переместился. По заключению трюмных инженеров, броненосец мог выдержать крен не более восьми градусов. А он при крутом повороте давал крен до двенадцати градусов. Была темная ночь. «Орел» с девятьюстами человеческих жизней шел во Владивосток, рискуя каждую минуту перевернуться. Нужен был герой, чтобы спасти положение. Таким оказался рулевой, боцманмат Копылов, плотный и смуглый сибиряк с жесткими усами. Это был лучший рулевой, знавший все тонкости своей специальности, хорошо освоивший все капризы судна при тех или иных поворотах. Все его лицо было исцарапано мелкими осколками. Кисть правой руки была наспех обмотана ветошью: ему оторвало в дневном бою два пальца. С утра, как только появились на горизонте японские разведочные крейсеры, он занял свой пост и, хотя потерял много крови, бессменно стоял перед компасом, словно притянутый к нему магнитом. По ходу событий эскадренный миноносец «Быстрый» вынужден был выйти из боя и отправиться к берегу, чтобы спасти команду. Он сел на мель довольно далеко от суши. Решено было взорвать судно — иначе оно достанется врагу. Для этого в патронный погреб провели бикфордов шнур. Командир обратился к команде с вопросом: не найдется ли охотник выполнить его распоряжение. На это сейчас же отозвался минный квартирмейстер Галкин. Это был тихий и скромный, исполнительный человек, ничем не выделявшийся среди других ни во время похода, ни в бою. Осенью кончался срок его службы. Казалось бы, главные его интересы должны сводиться к тому, как бы скорее попасть в родную семью. Все посмотрели на него с изумлением. Они хорошо понимали, что взорвать судно, находясь на его палубе, — это значит иметь только один шанс из ста на спасение. Когда люди с «Быстрого» добрались до берега, Галкин поджег бикфордов шнур и, убедившись, что все идет ладно, бегом направился на носовую часть судна. Здесь один конец заранее приготовленного пенькового троса он прикрепил к дверной стойке, а другим опоясал себя. Вскоре раздался страшный взрыв. Миноносец превратился в развалины. Матрос Галкин чудом остался в живых. Если я рассказываю об отдельных героических личностях из команды того или иного корабля, это не значит, что остальные матросы вели себя во время боя с прохладцей. Например, крейсер «Светлана», бывшая яхта царского дяди, Алексея Александровича, совершенно не приспособленная к бою, сражалась против превосходящего врага до последнего снаряда, хотя и была заранее обречена на гибель. Кто может сказать, сколько было на ней героев из матросов? Крейсер «Дмитрий Донской» бился с шестью напавшими на него неприятельскими крейсерами и два из них вывел из строя. И только потом; уже, исчерпав все свои боевые средства, он открыл кингстоны и погрузился в морскую пучину. Тут были все герои, начиная с командира и кончая рядовым матросом. Крейсер «Варяг» из первой эскадры один сражался против целой неприятельской эскадры. Весь избитый, он вернулся в гавань и здесь был потоплен экипажем, который предпочел гибель позорному плену. Таковы были на нем люди. Недаром до сих пор вся наша страна поет о них песню. Отличились наши моряки и в мировую войну 1914–1918 годов. На море немцы были намного сильнее нас, и все же сколько они ни старались завоевать наши порты на Балтике, ничего не добились. Всюду они встречали с нашей стороны такой убийственный отпор, что их морские силы разбивались о наш флот, как волна о гранитный утес. Кто только у нас не знает, какими смелыми и настойчивыми бойцами показали себя матросы в гражданскую войну! На фронте, там, где только они появлялись, всегда успех был обеспечен. В свое время много писалось о таких героях, как Маркин, первый организатор Волжской флотилии, Полунин и Берг, первые комиссары Астрахано-Каспийской флотилии. Большой славой и известностью пользовался Железняков (по песне: Железняк). На своем бронепоезде он вносил панику в ряды тех, кто хотел подавить поднявшийся народ. Все эти герои погибли, но имена их навсегда останутся в истории русской революции. Мужество матросов всегда пленяло мое воображение. Откуда берутся такие бесстрашные и лихие люди? Ведь наряду с моряками, выросшими на берегу моря, попадают на флот и другие — из таких мест, где нет никакой речки и где можно увидеть воду только в колодцах или в лужах во время дождя. И все же они, прослужив на корабле два-три года, совершенно изменяются — становятся боевыми матросами. Это бесстрашие отличало русских людей еще в те времена, когда они впервые вышли на своих утлых ладьях в море. Можно только представить себе, какие удары испытывали они от бури, плавая на галерных судах. А взять парусный флот. Налетит шквал с дождем. Забушует океан. Корабль мечется в грозных объятиях волн. Вокруг грохочущая и беспросветная ночь. Кажется — все злые силы, какие есть на свете, обрушиваются на моряков. Начинается напряженная работа. Матросы, разбуженные от сна, лезут по вантам на мачты, чтобы закрепить паруса. Нужно спешить, иначе шквал может сломить мачты или даже совсем опрокинуть корабль, и тогда — всем гибель. И вот на головокружительной высоте, в непроглядной темноте, не думая о своей жизни, они работают в обнимку со смертью. Хлещет дождь, точно розгами, а ветер вырывает из рук мокрый парус, из-под ногтей сочится кровь. Но матросы не поддаются и защищают свой корабль, словно крепость. Не легче бывает и на шлюпке, когда буря застигает ее в море. Впервые я испытал это, будучи молодым гребцом, на четырнадцативесельном баркасе. Мы отправились в Ревель с утра и, принимая там различные машинные принадлежности, провели почти целый день. Возвращались на свой корабль уже вечером. За это время разразилась буря. Как только мы вышли из гавани, наш баркас вздыбился, словно испуганный конь. С ревом рвал ветер. Над нами низко клубились темные, грязные тучи, похожие на дым, как будто все небо загорелось, но еще не пробилось пламя. Вся поверхность моря находилась в неистовом движении. Вырастали, пенясь и обдавая брызгами, водяные бугры. Наш баркас лез на волну медленно, но тут же, перевалив через ее хребет, спускался в кипящую пучину. Замирало сердце… Но все гребцы сознавали, что нужно работать, если хочешь еще пожить на свете. Боцманмат, управляя рулем, свирепо вращал зелеными глазами и, сопровождая свои слова отъявленной руганью, орал на нас хрипящим басом: — Навались, окаянное племя! Не матросы, а медузы на цыпочках! Душу выбью из вас, как пыль из угольного мешка! Мы сами хотели заглушить в себе страх и со всей силой наваливались на весла. Но каждый раз, когда перед нами, словно сказочное чудовище, вырастала пучеглазая волна, рыча и потрясая встрепанной белой гривой, мне казалось, что я доживаю последние секунды. Все это было похоже на то, как будто мы шли в атаку против сильнейшего врага. Такое впечатление у меня осталось от первого столкновения с морской стихией. И лишь впоследствии, плавая на кораблях, я понял — то был только средний шторм, и напрасно я тревожился за свою судьбу. Потом мне приходилось переживать настоящие бури, когда судно действительно находилось под угрозой катастрофы. И все-таки это уже не страшило меня, как первый раз, и я, как и мои одногодки, перестал ощущать в каждой волне приближение неминуемой смерти. Вот почему у матросов, прослуживших год-другой во флоте, появляются такая отвага и удаль. Сама морская обстановка требует от них в опасные минуты смелости и решительности. Отсюда понятно, что товарищи могут простить матросу все, кроме трусости, ибо от его поведения во время боя зависит жизнь всего корабля. В Великой Отечественной войне против фашистских захватчиков доблесть наших краснофлотцев проявилась особенно ярко. В этой войне советские воины защищают свою родину, свой народ. Отечественная война зажгла в душе каждого советского человека неугасимую потребность отдать все материальные и духовные силы для защиты родины. Многие тысячи скромных и незаметных прежде людей превратились в героев, имена которых известны теперь каждому. В одной из первых шеренг этих героев находятся и наши краснофлотцы. Ханко, Одесса, Севастополь и Сталинград показали всему миру величие духа советского моряка, его горячую любовь к родине и богатырскую неустрашимость. О героях Ханко, славных гангутцах, знают все. Такие имена простых моряков, как Петр Сокур, Михаил Копытов и Василий Комолов, прогремели на всю страну. Но эти имена не одиноки, — они только яркие звезды в многочисленном созвездии героев. Герои Ханко сражались, как львы. Тридцать шесть наступлений выдержали они, полмиллиона снарядов и мин упало на их головы, но гангутцы стояли до конца и до конца остались непобежденными. Краснофлотец Моисеев во время десантной операции вел под обстрелом шлюпку с ранеными. Воздушная волна от разрыва снаряда выбросила Моисеева из шлюпки. Раненых понесло к вражескому берегу. Несколькими взмахами Моисеев догнал шлюпку, ухватился за киль и потащил ее к берегу. Он сам! с трудом держался на воде, но сознание, что он спасает раненых товарищей, придавало ему силы. Одной рукой он греб, другой тянул за собой шлюпку. Дотянув ее, наконец, до более мелкого места, он вывел ее из обстреливаемой зоны. Так сражались не только герои легендарного Ханко. Можно написать героическую повесть о подвигах трех черноморцев, проявивших безумную отвагу и спокойный ум во время десантной операции у Новороссийска. Это был боевой расчет носового орудия катера. Состоял он из командира орудия и парторга катера старшины 2-й статьи Константина Сапожникова, наводчика краснофлотца Василия Терехова и подносчика снарядов краснофлотца Виктора Алеева. Катер их горел от кормы до носа. А боевой расчет, невзирая на бушующее пламя, стрелял по врагу до последнего снаряда. Их считали погибшими. Но герои не погибли. Захватив гранаты, пулемет и наган, они прорвались сквозь пламя и бросились в воду. Вплавь они добрались до берега и влились в десант. Шесть дней они бились с врагом. Пробиваясь к своим, они прятались от фашистов почти в их квартирах и за это время уничтожили десять гитлеровцев и принесли с собой трофеи и ценные документы. Смелость сочетается у наших моряков с находчивостью и смекалкой, с железной выдержкой и выносливостью. Матрос никогда не растеряется — ни во время шторма, ни в бою. Славные традиции и боевые подвиги предков зажигают сердца потомков огнем былой славы, неустрашимости и презрения к смерти. Защищая Черноморское побережье от вторжения оккупантов, краснофлотец Иван Прохоров побывал в небольшом селении, Архипо-Осиповке. Там, почти у самого берега моря, он увидел старый небольшой чугунный памятник русскому солдату Архипу Осипову. Он узнал также, что здесь когда-то было укрепление, которое защищал небольшой отряд наших воинов. Однажды на это укрепление напал вдесятеро сильнейший враг. Бой шел на уничтожение. Как львы, дрались русские воины, но подавляющая сила врага брала верх. Враг уже ликовал и стремился овладеть боеприпасами, которые хранились в пороховом погребе. В это время рядовой солдат Архип Осипов с факелом в руке вошел в пороховой погреб и взорвал его. Герой погиб, но вместе с ним взлетело на воздух все укрепление с тысячами наседающих врагов… Подвиг Архипа Осипова поразил Ивана Прохорова бесстрашием и чистотой жертвы. Пламя, в котором взорвалось и сгорело сердце предка, воспламенило сердце потомка. В десантном отряде морской пехоты Прохоров шел на штурм Новороссийска. Он одним из первых ворвался в город и очищал от врага важнейшие опорные пункты. Но вот путь преграждает минное поле. Задержка в штурме могла дать врагу возможность оправиться и взорвать электростанцию, путь к которой преграждало минное поле. — Ждать больше нельзя, товарищи, — твердо сказал Прохоров. — Саперы заняты, и нам их не дождаться. Я иду вперед, а вы дожидайтесь, когда взорвутся мины. Кто останется в живых, пусть передаст, что краснофлотец Иван Прохоров выполнил свой долг до конца… Прохоров; кинулся вперед. Через минуту раздался взрыв. Не теряя ни минуты, краснофлотцы устремились в коридор, проложенный в минном поле, и электростанция была взята. Краснофлотец Черноморского флота Иван Прохоров выполнил свой долг до конца. Бесчисленны подвиги русских матросов. Каждый шаг, каждое движение их говорит о львиной храбрости, самопожертвовании и неугасимой ненависти к врагу. Пренебрегая опасностью и презирая смерть, они несут врагу месть за разрушенные города и села, за кровь и слезы женщин, стариков и младенцев. Народы Советского Союза не забудут моряков-героев: на всех языках о них будут слагать богатырские былины и петь песни. Советские моряки будут жить в этих былинах и песнях неумирающими символами великой бескорыстной жертвы, любви к родине и безграничного стремления к ее счастью и свободе. <div> == Примечания == {{примечания}} [[Категория:Алексей Силыч Новиков-Прибой]] [[Категория:Публикации в газете «Красный флот»]] [[Категория:Водный транспорт]] [[Категория:Газетные публикации 1943 года]] dndd7d0dg0s86z791yd1de1rgddumht Морские орлы (Новиков-Прибой) 0 852493 5729828 5630924 2026-07-13T12:01:20Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1942 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729828 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОР=[[Алексей Силыч Новиков-Прибой]] (1877—1944) |НАЗВАНИЕ=Морские орлы |ДАТАСОЗДАНИЯ= |ДАТАПУБЛИКАЦИИ=1942<ref>Статья опубликована в журнале «Краснофлотец» №№ 19–20 за 1942 год.</ref> |ИСТОЧНИК=[https://e-libra.ru/read/347901-stat-i.html e-libra.ru] |ПРЕДЫДУЩИЙ= |СЛЕДУЮЩИЙ= |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-old-70 }} <div class="text"> На лице юность, переходящая в зрелость. В глазах стальные точки — отблеск закаленного характера. Волевые складки рта и упрямый подбородок. Такой человек может крепко любить и горячо ненавидеть. Если снять с головы его морскую фуражку и вместо флотской куртки набросить на плечи кожу тигра — он будет походить на Тариэля, каким рисует его перо бессмертного Руставели. Но это не нежный, любящий Тариэль, а грозный, бросающий врагам своим гордое предупреждение: Как гранит твердыни наши, мы не робкого десятка, Не удастся Парсадану быть хозяином у нас!.. Таков старшина морской пехоты Ной Адамия. Он — герой, рожденный беспримерной защитой Севастополя, и Отечество достойно наградило его высоким званием Героя Советского Союза. Родина его — Грузия, благоуханная, теплая, солнечная Грузия. Страна с неисчерпаемым богатством недр и с несгибаемой крепостью духа своего народа. Страна, давшая многих пламенных патриотов и великих революционеров. Страна, манившая античную древность маревом Золотого руна, — символом богатства и счастья… С первых дней осады Севастополя он дрался на суше. Здесь, под благодатным солнцем Крыма, природа всем напоминала ему родную Грузию: и мягкостью воздуха, и зеленью виноградников, сухостью потрескавшейся земли и скалами Аккермана. Эта природа, как сладким напитком, напоила его ненавистью к врагам. Он ясно и глубоко понял и прочувствовал всю угрозу родине, которую несет злобный и свирепый враг. Он понял, что победить такого врага может только борьба без оглядки, борьба, оснащенная знанием и окрыленная беззаветной храбростью и волей к победе… Он стал снайпером, — орлом, бьющим свою добычу без промаха. Скоро его узнал весь Севастополь. Ежедневно в коротких сводках боевого дня упоминалось его имя. Число истребленных врагов росло изо дня в день. Но сердце героя не удовлетворялось этим. Как морская вода, ненависть к врагам все больше и больше разжигала его жажду уничтожения: орел стал собирать вокруг себя орлят. В осажденном городе он стал зачинателем снайперского движения. В бригаде морской пехоты генерал-майора Жидилова его назначили инструктором снайперского дела. Он учил своих орлят практически, на деле. Идет бой. Молодой боец у противотанкового ружья сильно волнуется и может промахнуться. Гремя гусеницами, на него ползут три вражеских танка. Адамия становится на место бойца и первым же выстрелом подбивает танк. Остальные поворачивают назад. Передав ружье успокоившемуся бойцу, он берет свой автомат. Из боя он выходит с увеличенным счетом на двадцать два гитлеровца… Он же командир ударной группы автоматчиков. На соседнюю часть сильный нажим противника. Его группа получает приказ поддержать товарищей. Метким огнем героев фашисты опрокинуты. Старшина Адамия снова увеличил свой счет на тридцать пять гитлеровцев… И так день в день. Сухая земля Севастополя молчит о числе вражеских тел, — жертв справедливой борьбы и мести героя. Но если люди, успокоенные мирным трудом, забудут о его боевых делах, то камни этой земли запоют бодрую песню о его неутомимых подвигах… {{***}} Ему только 22 года. Но он летчик — капитан и командир славной эскадрильи североморских истребителей. На груди у него, под боевым орденом Красного Знамени, в кармане гимнастерки, около сердца, телеграмма с родины: «Мама, Шура и Боря погибли. Квартира разгромлена». Телеграмма, от которой камень загорится ненавистью… Боря и Шура — его маленькие брат и сестра… Как живые, встают они перед его глазами, — бойкие, нежные и по-детски суетливые. Они делились с ним своими детскими радостями, посвящали в свои маленькие заботы и, как у старшего, спрашивали совета. Еще недавно он получал от них письма, написанные неуверенным детским почерком, проникнутые верой в его воинскую доблесть и победу… И мать!.. Нет у человека чище радостного чувства, чем любовь к матери, и нет горя тяжелее ее утраты. Особенно, когда она пала жертвой ненужной жестокости и неоправданной вражеской злобы. За что?.. Этот вопрос до конца жизни, как каленым железом, будет жечь сердце человека. Горе утраты может утолить только справедливая месть. Мать для капитана Сгибнева была особенно близка, — он еще чувствовал ее лучистую любовь, теплота которой, как солнце, согревала его детство, отрочество и юность… Он ушел из дома прямо из-под ее крыла, едва оперившимся юношей, еще не видевшим жизни, но смелым, с созревшим упорством характера и с горячим темпераментом патриота. В военно-морское училище он поступил прямо со школьной скамьи. Здесь, в школе, его мечтающая юность окрылялась сталью и спокойным холодком знаний. На фронте он дал своему самолету легкое, поэтическое имя: «Чайка». Он стал разведчиком-истребителем. Быть разведчиком — трудное, ответственное дело. Разведчик должен быть мудрым, холодным и осторожным. Его работа спасает своих и несет гибель тысячам врагов. Как совместить с этим юность, темперамент и отвагу? Он был осторожен и увертлив. Собирая ценные сведения, он всячески уходил от врага, подавляя в себе кипящее чувство борьбы. Только на семидесятом боевом вылете это чувство было удовлетворено. Снайперской пулеметной очередью фашистский ас был сбит и дымным факелом рухнул на землю… Так начал свою боевую деятельность юноша-капитан Петр Сгибнев. Нет нужды говорить о каждом его подвиге, — о них говорилось уже в газетных корреспонденциях. Они однообразны, как война, и, как в войне, в них кипит ненависть и уничтожение. Под смертоносные очереди его пулеметов попадали и «юнкерсы», и «хейнкели», и «дорнье», и «мессершмитты». Одинаково, орлиной хваткой, он набрасывался на них, и неизменно вражеский хищник уничтожался, увеличивая счет героя. Сейчас его счет — пятнадцать сбитых вражеских машин. Счет этот еще не окончен. Он доведет его до предела. С орлиной хваткой он бьется и будет биться до конца, во имя жизни, во имя счастья и свободы всех людей своей родины. == Примечания == {{примечания}} [[Категория:Алексей Силыч Новиков-Прибой]] [[Категория:Публикации в газете «Краснофлотец»]] [[Категория:Водный транспорт]] [[Категория:Военное дело]] [[Категория:Газетные публикации 1942 года]] sjy2ljwd9lw22ewqmd93uv8pf6trzoi Кто научил меня (Новиков-Прибой) 0 852500 5729823 5631630 2026-07-13T12:00:20Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1928 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729823 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОР=[[Алексей Силыч Новиков-Прибой]] (1877—1944) |НАЗВАНИЕ=Кто научил меня |ДАТАСОЗДАНИЯ= |ДАТАПУБЛИКАЦИИ=1928<ref>Статья к 25-летию со дня смерти писателя [[Константин Михайлович Станюкович|Константина Михайловича Станюковича]] опубликована в газете «Читатель и писатель» № 20 за 1928 год от 19 мая.</ref> |ИСТОЧНИК={{книга|автор = |часть = |заглавие = А. С. Новиков-Прибой. Собрание сочинений в 5 томах |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = |место =М. |издательство =Правда |год =1963 |том =V |страницы =303—304 |страниц =356 |серия = |isbn = }} |ПРЕДЫДУЩИЙ= |СЛЕДУЮЩИЙ= |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-old-70 }} <center>''К 25-летию со дня смерти Станюковича''</center> <div class="text"> Перед тем как кончить морской кадетский корпус, К. Станюкович, зараженный тогда либеральными идеями шестидесятых годов, решил бросить морскую карьеру и поступить в университет. Против такого желани восстал его суровый отец, «грозный адмирал». Мало того, последний обратился в морское министерство с просьбой, чтобы сын его был немедленно назначен в дальнее плавание. Просьба адмирала была уважена. Семнадцатилетний юноша не мог не подчиниться своему отцу. За пологода до выпуска в офицеры он на корвете «Калевала» отправился в кругосветное путешествие. Вернулся К. Станюкович в Петербург только через три года, сменив за это время несколько кораблей. Можно безошибочно сказать: если бы в жизни К. Станюковича не произошло такого случая, он не вошел бы в историю русской литературы так крепко и основательно. Три года плавания и в тропических водах и в холодных, посещение иностранных портов, столкновения с разными типами моряков дали ему достаточно материала, чтобы потом, после двадцатилетней литературной деятельности, будучи уже в ссылке в Сибири, выступить в печати с прекрасными морскими произведениями. С тех пор и до конца жизни своей (1903) он не переставал изображать корабельную жизнь и морскую стихию. И все морские рассказы, выходившие из-под его пера, настолько были свежи и сочны, настолько возвышались в художественном отношении над его прежними «сухопутными» тенденциозными романами, что прежний молодой и задорный Станюкович меркнет перед пожилым Станюковичем. Представляется, что на морские темы он писал с особой любовью, тщательно отделывая каждую свою новую вещь, украшая ее самоцветами своего таланта. Вот почему имя его как мариниста стало так популярно средичитающей публики. Немало у нас писателей пыталось быть маринистами: Даль, Марлинский, Беломор, А. Черный, лейтенант Свистунов, барон Косинский, П. Елисеев, С. Гарин и другие, но мало кто знает о них. Все они, вместе взятые, представляют собою слабые подголоски при ярком певце морей и океанов. Говоря о море, нельзя не вспомнить Станюковича — настолько имя его вросло в сознание читающей публики. Впервые я познакомился с морскими произведениями этого писателя, плавая на крейсере «Минин». Один лейтенант, отличавшийся от других офицеров хорошим обращением с матросами, человек весьма культурный, заметил, что я почти не расстаюсь с той или иной книгой, пряча ее во время работы за пазуху просторной форменной рубахи. Это его заинтриговало. Раза два он поговорил со мною, а потом, узнав, что скудная библиотека, предназначенная для матросов, не удовлетворяет меня, начал снабжать меня книгами из офицерской судовой библиотеки. Вот тогда-то и удалось мне достать полностью морские произведения Станюковича. Сидя на баке или примостившись где-нибудь около пушки, я читал и перечитывал из под всплески волн, под свист капральских дудок, под хлесткую ругань матросов. Вернее, я ничего не слышад. Я находился весь во власти очарования этих изумительных и никогда незабываемых морских рассказов… Помню, какое неотразимле впечатление произвели на меня такие вещи, как «Грозный адмирал», «В шторм», «Морской волк», «Вестовой Егоров», «Ужасный день», «Мрачный штурман», «Матросский линч». Если Станюкович со своими морскими рассказами до сих пор дорог для всех, кто любит русскую литературу, то для меня, как для моряка, он дорог вдвойне. Еще ближе, роднее стал он мне, когда я начал пописывать. Это он научил меня, как нужно пользоваться морским материалом и разговорной речью, это он увлек меня писать на морские темы. <div> == Примечания == {{примечания}} [[Категория:Алексей Силыч Новиков-Прибой]] [[Категория:Публикации в газете «Читатель и писатель»]] [[Категория:Газетные публикации 1928 года]] ez7jdjq4uhoavh1xd8li5bumrupvvgy Мой путь (Новиков-Прибой) 0 852501 5729827 5630933 2026-07-13T12:01:10Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1937 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729827 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОР=[[Алексей Силыч Новиков-Прибой]] (1877—1944) |НАЗВАНИЕ=Мой путь |ДАТАСОЗДАНИЯ= |ДАТАПУБЛИКАЦИИ=1937<ref>Автобиографический очерк, написанный в связи с исполнившимся 24 марта 1937 года 60-летием со дня рождения писателя, опубликован в «Литературной газете» № 15 (651) от 20 марта 1937 года.</ref> |ИСТОЧНИК={{книга|автор = |часть = |заглавие = А. С. Новиков-Прибой. Собрание сочинений в 5 томах |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = |место =М. |издательство =Правда |год =1963 |том =V |страницы =303—304 |страниц =356 |серия = |isbn = }} |ПРЕДЫДУЩИЙ= |СЛЕДУЮЩИЙ= |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ=Мой путь |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-old-70 }} <div class="text"> Родился я 12 марта (по ст. ст.) 1877 года в селе Матвеевском, Спасского уезда, Тамбовской губернии. Отец мой был из кантонистов николаевского времени. Прослужил на военной службе двадцать пять лет. За отказ от производства в офицерский чин получил небольшую пенсию. В родное село он вернулся с женою‚ — привез с собою плохо говорившую по-русски польку, чем удивил своих односельчан. Отец был широк костью, физически силен, весь от земли. Жил долго и крепко, не поддаваясь разрушениям времени. Смерть встретила его, когда он перевалил на девятый десяток. Мать, будучи значительно моложе его, не отличалась таким здоровьем; а непривычный крестьянский труд состарил ее раньше времени. Она была мечтательна, увлекалась сказочным миром, в мыслях устремлялась к небу. Село наше глухое, отсталое, окруженное стеной дикого леса. Школы не было. Грамоте начал учить меня отец. Старинную азбуку я выучил шутя, но когда дошел до складов, дело затормозилось. Мне настолько опротивела грамота, что потом никакими мерами не могли заставить меня учиться. Отдали к дьячку. Это был крупный человек, в лохматом седом волосе, всегда угрюмый. Внешностью своей он напоминал библейского Саваофа, и это очень пугало меня. Но и с ним я нисколько не подвинулся вперед в грамоте. — Какой ты супротивный, Алексей! — сурово говорил дьячок и ломал о мою голову линейку. Потом молодой священник составил из мальчиков группу человек в двадцать и начал нас учить в церковной сторожке. Он всегда теребил свою русую бородку, красиво обрамлявшую нижнюю Часть лица. Маленькие серые глаза смотрели подстерегающе. Тихим голосом он выкликал: — А нука ты, непокорная тварь, выходи! Я знал, что это ко мне относится, и ниже нагибался над партой. Тогда священник подходил ко мне, брал меня за подбородок и закидывал мне голову назад. Под его пытливым взглядом, остро упирающимся в мои глаза, я окончательно обалдевал. В мозгу не оставалось ни одной мысли, точно голова моя превращалась в пустой горшок. — Врешь! Я вышибу из тебя дьявола! Каждый день я возвращался домой с красными ушами. Меня удивляло, что небольшие пухлые руки священника могут причинить такую боль. После этого я попал в школу соседнего села. Напрасно учительница злилась и старалась наказаниями заставить меня учиться. Мое сопротивление росло, увеличивалось. Я стал мстить ей разными озорными выходками. Наконец сбежал домой. Мать плакала, а отец, сокрушенно качая головою, говорил: — Эх, Алеша! Несуразный ты уродился у нас… Затрет тебя жизнь… В продолжение трех лет мучился я над окладами. Каждое печатное слово вызывало во мне отвращение. Я проклинал тех, кто выдумал азбуку. Однако родители мои никак не могли примириться с тем, что я останусь неграмотным. Попробовали еще раз отдать меня в другое село, находившееся от нас километров за десять. Учительница, молодая и скромная девица, с белокурыми локонами, при первой же встрече хорошо улыбнулась мне, по-матерински обняла, приласкала. Я сразу почувствовал, что в груди моей растаял ком накопившейся злобы, и потянулся к ней доверчиво. В две зимы кончил церковно-приходскую школу первым учеником. И тогда—то во мне проснулась сильная жажда к знанию, но дальше учиться не пришлось. Запрягся в земледельческую работу. И только вместе со старшим братом, постоянным спорщиком с духовенством, я читал тогда все, что попадалось под руку: приложения к журналам, по астрономии, о Джеке-Потрошителе, уголовный кодеюс, но больше всего — религиозные книги. Мать моя, очень религиозная женщина, определенно готовила меня в монахи. Может быть, я и действительно попал бы в монастырь, если бы случайно не встретился с одним матросом (о котором у меня написан особый рассказ — «Судьба»). Матрос много мне порассказал о флоте. Под влиянием этой встречи с моряком и моя жизнь сложилась совершенно по-иному. В мыслях я после не расставался с морем, с кораблями, воображая себя моряком. Рассказы матроса окончательно оторвали меня от земли: ее не было больше в моих мечтах, неудержимо увлекавших меня от сухопутной действительности в ведущий мир грез. Тогда весь мир представлялся мне одним сплошным безбрежным и бескрайним океанам, и жизнь там только на кораблях — волны и корабли, и больше нет ничего на свете. Деревенская глушь порою отрезвляла меня от мечтаний о морях и кораблях, а порой и усиливала их. Так сложился из меня здоровый от сельской работы деревенский парень, не видавший еще большой воды, но упорно мечтавший о неведомых морях. На двадцать втором году жизни меня призвали на военную службу. Я сразу назвался охотником во флот. Сверстники мои — новобранцы — горевали от разлуки с родным селом и если веселились, то скорее от отчаявшего горя, чем от радости, а я горел от счастья. Служил я в Балтийском флоте. Здесь я упиленлно занялся самообразованием. Одно время я посещал в Кронштадте воскресную школу. До сих пор я с благодарностью вспоминаю о ее преподавателях. Через них я впервые познакомимся с нелегальной литературой, здесь началось мое политическое и социальное пробуждение. Из этой школы, как от прожектора, был направлен в мрак царского флота яркий луч знания. Но мое обучение в этой школе продолжалось недолго. Вскоре школу закрыли, некоторых преподавателей арестовали. Начались аресты и во флоте. Мне хотелось подготовиться к экзамену на аттестат зрелости и поступить в университет, но попал вместе с другими матросами в дом предварительного заключения. На литературный путь меня натолкнуло знакомство с биографиями таких пиоателей-самоучек, как М. Горький, А. Кольцов, Суриков, Решетников и другие. Я понял, что можно сделаться писателем, не обучаясь в высшем учебном заведении. Но дело это оказалось чрезвычайно трудным. Теперь имеются высшие литературные школы, доступные для всех. При каждом издательстве есть для начинающих писателей литконсультации. Тогда ничего подобного не было. Мне не к кому было обратиться за советом. Я был предоставлен самому себе. Приходилось как бы заочные курсы брать, читая по истории литературы и учась по образцам лучших художественных произведений как русских, так и зарубежных классиков. Нужно было исполнять те или иные служебные обязанности и в то же время работать над собою, работать упорно‚ работать за счет отдыха и развлечений, ибо другого времени у меня не было. Первая моя статья, в которой я призывал матросов посещать воскресную школу, была напечатана в газете «Кронштадтский вестник». Это меня окрылило. Я стал мечтать о литературной деятельности. С этой целью, когда я плавал с эскадрой адмирала Рожественского на Дальний Восток, я вел дневник. С 1907 по 1913 год скитался за границей как политический эмигрант: жил в Англии, Франции, Испании, Италии и в Северной Африке. В Англии прошел через «потогонную систему». Писал мало, лишь в часы отдыха. А во время империалистической войны и в первый период революции совсем забросил литературную работу. В 1906 году я написал две брошюры о цусимском бое: «Безумцы и бесплодные жертвы» и «За чужие грехи». Но они немедленно были конфискованы. В 1914 году «Книгоиздательством писателей в Москве» была приготовлена к печати моя первая книга — «Морские рассказы». Но грянула война, а по военному времени книга оказалась нецензурной. Пришлось разобрать набор. И только в 1917 году, после свержения царизма, тем же издательством она была выпущена в свет. В литературе я работаю немного больше тридцати лет. Но из них одну треть нужно выкинуть. За это время, зажимаемый царской цензурой, я с трудом проникал в периодическую печать. А так как кроме двух брошюр у меня не было издано ни одной книги, то я считался как бы незаконнорожденным писателем или, как раньше в деревнях говорили, «зауголышем». И только при советской власти для меня наступила возможность выпускать свои произведения в миллионных тиражах. <div> == Примечания == {{примечания}} [[Категория:Алексей Силыч Новиков-Прибой]] [[Категория:Публикации в «Литературной газете»]] [[Категория:Газетные публикации 1937 года]] 6rajlcaynk1bzk0soc42692y6769r6n Шаблон:PD-UZ-exempt 10 854198 5730165 4722826 2026-07-14T07:39:00Z Butko 139 Перемещение из [[Category:Шаблоны:Авторские права]] в [[Category:Шаблоны:Общественное достояние]] с помощью «[[c:Help:Gadget-Cat-a-lot/ru|Cat-a-lot]]» 5730165 wikitext text/x-wiki {{message box | image = PD-icon.svg | backgroundcolor = #f3f4ff | width = 100% | heading = Это произведение не охраняется авторским правом. | message = В соответствии со статьёй 8 Закона Республики Узбекистан «Об авторском праве и смежных правах» не являются объектами авторского права: * официальные документы (законы, постановления, решения и т. п.), а также их официальные переводы; * официальные символы и знаки (флаги, гербы, ордена, денежные знаки и т. п.); * произведения народного творчества; * сообщения о новостях дня или сообщения о текущих событиях, имеющие характер обычной пресс-информации; * результаты, полученные с помощью технических средств, предназначенных для производства определенного рода, без осуществления человеком творческой деятельности, непосредственно направленной на создание индивидуального произведения. {{!}} [[Файл:Coat of Arms of Uzbekistan.svg|40px|Узбекистан|link=]] }}<includeonly>{{#switch:{{NAMESPACE}}|Файл=[[Категория:Файлы:PD-UZ-exempt]]|[[Категория:PD-UZ-exempt]]}}</includeonly><noinclude> [[Категория:Шаблоны:Общественное достояние|{{PAGENAME}}]] [[Категория:Исключения из печати|{{PAGENAME}}]] </noinclude> ajh5jk9otet85orzmg38d2qe92a4a9l Викитека:Форум/Новости/Архив-4 4 857886 5730170 5728440 2026-07-14T07:41:05Z TextworkerBot 53992 архивация 5730170 wikitext text/x-wiki {{Архив/Шапка}} {{Закрыто1|Архив новостей сайта за 2018—2021 гг.}} * [[Записка к А. С. Пушкину (Г. Ржевский)/ДО|Записка к А. С. Пушкину]] / [[Автор:Григорий Павлович Ржевский|Григорий Павлович Ржевский]], 1820 * {{2О|Муж и жена (Ржевский)|Притча 1: Муж и жена}} / [[Автор:Алексей Андреевич Ржевский|Алексей Андреевич Ржевский]], 1761 * {{2О|Стачка лжи (Кускова)|Стачка лжи}} / [[Автор:Екатерина Дмитриевна Кускова|Екатерина Дмитриевна Кускова]], 1905(?) * [[К камину (В. Пушкин)/ДО|К камину]] / [[Василий Львович Пушкин]], 1793 * [[Послание Ломоносову о рудословии (Хвостов)/ДО|Послание Ломоносову о рудословии]] / [[Автор:Дмитрий Иванович Хвостов|Дмитрий Иванович Хвостов]], 1819 * {{2О|Об эстетическом нигилизме (Чуковский)|Об эстетическом нигилизме}} / [[Автор:Корней Иванович Чуковский|Корней Иванович Чуковский]], 1906 * {{2О|Библиографическая параллель (Курочкин)|Библиографическая параллель}} / [[Автор:Николай Степанович Курочкин|Николай Степанович Курочкин]], 1868 * {{2О|Отпавшие от православия в язычество и магометанство (Баранов)|Отпавшие от православия в язычество и магометанство}} / [[Автор:Александр Николаевич Баранов|Александр Николаевич Баранов]], 1902 * [[Берегитесь!/Правда 1918 №1 (ДО)|Берегитесь!]], из газеты «Правда» (№1 от 3 января 1918 г. ст. ст.) * {{2О|Сказания иностранцев о Московском государстве (Ключевский, 1866)|Сказания иностранцев о Московском государстве}} / [[Автор:Василий Осипович Ключевский|Василий Осипович Ключевский]], 1866 * [[Доклад т. Жданова о журналах «Звезда» и «Ленинград»]], 1946 * [[На смерть Чехова (Свободин)/ДО|Стихотворение на смерть А. П. Чехова]] / [[Автор:Михаил Павлович Свободин|Михаил Павлович Свободин]], 1904 * [[А. П. Чехов (некролог)/Русская мысль/ДО|† А. П. Чехов (некролог)]], 1904 * {{2О|В новом мире (Богоявленский)|В новом мире}} / [[Автор:Леонид Афанасьевич Богоявленский|Леонид Афанасьевич Богоявленский]], 1902 * {{2О|Описание сельского духовенства (Беллюстин)|Описание сельского духовенства}} / [[Автор:Иоанн Стефанович Беллюстин|Иоанн Стефанович Беллюстин]], 1858 * [[Случаи и заметки на винтовой шхуне «Восток» (Римский-Корсаков)/Глава I/ДО|Случаи и заметки на винтовой шхуне «Восток»: I. Сахалин]] / [[Автор:Воин Андреевич Римский-Корсаков|Воин Андреевич Римский-Корсаков]], 1858 * {{2O|Несколько слов по поводу книги «Война и мир» (Толстой)|Несколько слов по поводу книги «Война и мир»}}, статья / [[Автор:Лев Николаевич Толстой|Лев Николаевич Толстой]], 1868 * [[Евгений Онегин нашего времени (Минаев)/1877 (ДО)|Евгений Онегин нашего времени]], роман в стихах / [[Автор:Дмитрий Дмитриевич Минаев|Дмитрий Дмитриевич Минаев]], 1877 * [[Галерея русских писателей (ДО)|Галерея русских писателей]], 1901 * [[Еще раз, нужны ли у нас училища для крестьянских девиц?/ДО|Еще раз, нужны ли у нас училища для крестьянских девиц?]], статья из журнала «[[Русский вестник (журнал, 1856—1906)|Русский вестник]]» 1860 года * [[Евгений Онегин, роман в стихах, глава VII. Сочинение Александра Пушкина (Булгарин)/ДО|Евгений Онегин, роман в стихах, глава VII]], рецензия / [[Фаддей Венедиктович Булгарин|Фаддей Булгарин]], 1830 * [[Розалия (Розен)|Розалия]], рассказ / [[ Егор Фёдорович Розен|Барон Розен]], 1830 * [[Сон (Глинка)/ДО|Сон]], рассказ / [[Фёдор Николаевич Глинка]], 1831 * [[Мысли при гробе князя Кутузова-Смоленского/СО 1813|Мысли при гробе князя Кутузова-Смоленского]], 1-я ред. / [[Михаил Васильевич Милонов]], 1813 * [[Общественный договор или Принципы государственного права (Руссо; Нестерова)|Общественный договор или Принципы государственного права]] / [[Жан-Жак Руссо]], 1762, перевод 1906 * [[Остров сокровищ (Стивенсон; Е. К.)|Остров сокровищ]] / Р. Л. Стивенсон, анонимный перевод, 1886 * [[Адам Мицкевич (Погодин)|Адам Мицкевич. Его жизнь и творчество]] / [[Александр Львович Погодин]], 1912 * [[Научные основы поисков нефти (Калицкий)|Научные основы поисков нефти]] / К. П. Калицкий, 1944 * [[Путешествие по Северу России в 1791 году (Челищев)|Путешествие по Северу России в 1791 году]] / П. И. Челищев, 1886 * [[Из истории идей]] : Отзыв / В. И. Вернадский, 1912 * [[Краткий очерк возникновения Белорусской Народной Республики]] / А. Цвикевич, М. Довнар-Запольский, 1918 * [[История (Геродот; Мищенко)|История]] / [[Геродот]], пер. [[Фёдор Герасимович Мищенко|Ф. Г. Мищенко]], 1888 * [[Гомеровы гимны (Вересаев)|Гомеровы гимны]] / пер. [[Викентий Викентьевич Вересаев|В. В. Вересаев]], 1963 * Жизнь и приключения Робинзона Круза. [[Жизнь и приключения Робинзона Круза, природного англичанина (Дефо; Трусов)/1775 (ДО)/1|Часть 1]], [[Жизнь и приключения Робинзона Круза, природного англичанина (Дефо; Трусов)/1775 (ДО)/2|Часть 2: Дальнейшие приключения Робинзона Крузо]] / Д. Дефо, пер. Я. И. Трусов, 1775 * [[Дальнейшие приключения Робинзона Крузо (Дефо; Журавская)|Дальнейшие приключения Робинзона Крузо]] / Д. Дефо, пер. З. Н. Журавская, 1935 * [[Жизнь и приключения Робинзона Крузо (Дефо; 1880)/ВТ|Жизнь и приключения Робинзона Крузо]], анонимный перевод, 1880 * 24.05.2021 — [[Жизнь и приключения Робинзона Крузе/1811 (ВТ)|Жизнь и приключения Робинзона Крузе]] / Д. Дефо, пер. Я. К. Ланген, 1811 * 24.05.2021 — [[Робинзон Крузо (Дефо; Шишмарёва)|Робинзон Крузо]] / Д. Дефо, пер. М. А. Шишмарёва, 1935 * 21.05.2021 [[Тайна двух океанов (Адамов)|Тайна двух океанов]] / Г. Б. Адамов, 1939 * 09.05.2021 [[Через сто лет (Беллами; Зинин)|Через сто лет]] / Э. Беллами, пер. Ф. Зинин, 1891 * 07.05.21 [[Грядущая раса (Бульвер-Литтон; Каменский)|Грядущая раса]] / Бульвер-Литтон, пер. А. В. Каменский, 1891 * 28.03.21 [[Звери, люди и боги (Оссендовский)|Звери, люди и боги]] / [[Антоний Фердинанд Оссендовский|А. Ф. Оссендовский]], 1925; и др. произведения * 25.02.21 ''[[Константин Петрович Зеленецкий|К. П. Зеленецкий]]'', [[О русском языке в Новороссийском крае (Зеленецкий)/1855 (ДО)|О русском языке в Новороссийском крае]] (''1855'') * 01.11.20 [[Задонщина/1858 (ДО)|Задонщина великого князя господина Дмитрия Ивановича и брата его Владимира Андреевича]] // Чтение И. И. Срезневского. СПб.: 1858. * 22.10.20 ''[[Иван Егорович Забелин|И. Е. Забелин]]'', [[Указатель трудов Общества истории и древностей российских. Том 2 (Забелин)/1889 (ДО)|Указатель трудов Общества истории и древностей российских. Том 2]] (1889) * 08.09.20 [[Отечественная война против германских оккупантов в 1918 году (1941)|Отечественная война против германских оккупантов в 1918 году. Документы]], 1941 * 05.07.20 ''[[Василий Николаевич Берх|В. Н. Берх]]'' [[Первое морское путешествие россиян (Берх)/1823 (ДО)|Первое морское путешествие россиян, предпринятое для решения географической задачи: соединяется ли Азия с Америкою?]] 1823 * 28.06.20 ''Поручик Швачкин'' [[Справочная книжка для офицеров, отправляющихся в отпуск (Швачкин)/1898 (ДО)|Справочная книжка для офицеров, отправляющихся в отпуск]], 1898 * 25.06.20 [[Erotopaegnia (Брюсов)|Erotopaegnia]], 1917 — сборник стихов римских поэтов [[Erotopaegnia (Брюсов)/Erotopaegnia, 1917 (ВТ:Ё)/Предисловие переводчика|для всех ценителей искусства]]. * 24.06.20 ''[[Иван Иванович Толстой|И. И. Толстой]]'' [[Антисемитизм в России и другие статьи по еврейскому вопросу (И. И. Толстой)/ДО|Антисемитизм в России и другие статьи по еврейскому вопросу]], 1917 * 22.06.20 ''[[Алексей Николаевич Греч|А. Н. Греч]]'', [[Справочное место русского слова (Греч)/1843 (ДО)|Справочное место русского слова]], 2-е изд., 1843 * 07.06.20 ''[[Емельян Михайлович Ярославский|Е. М. Ярославский]]'', [[Библия для верующих и неверующих (Ярославский)|Библия для верующих и неверующих]], 10-е изд., 1938 * 29.05.20 ''[[Иван Егорович Забелин|И. Е. Забелин]]'', [[Указатель трудов Общества истории и древностей российских. Том 1 (Забелин)/1884 (ДО)|Список и указатель трудов, исследований и материалов, напечатанных в повременных изданиях Императорского Общества истории и древностей российских при Московском университете. Часть 1]], 1884 * 01.05.20 ''[[Василий Степанович Сопиков|В. Сопиков]]'', [[Опыт российской библиографии - т.2 (Сопиков 1814)/ДО|Опыт российской библиографии. Изд. 1-е. Том 2.]] 1814 * 20.03.20 [[Путеводитель по Соловецким островам/1902 (ДО)|Путеводитель по Соловецким островам.]] Изд. 2-е, 1902 * 15.02.20 [[Летопись самовидца о войнах Богдана Хмельницкого]], 1846 * 27.12.19 ''[[Николай Васильевич Буссе|Н. В. Буссе]]'', [[Остров Сахалин и экспедиция 1853-54 гг. (Буссе)|Остров Сахалин и экспедиция 1853-54 гг.]], 1872 * 26.12.19 ''[[Василий Дмитриевич Белов|В. Д. Белов]]'', [[Исторический очерк уральских горных заводов (Белов)/1896 (ДО)|Исторический очерк уральских горных заводов]], 1896 * 04.11.19 ''[[Андрей Ипполитович Вилькицкий|А. И. Вилькицкий]]'', [[Северный морской путь (Вилькицкий)|Северный морской путь]], 1912 * 02.11.19 ''[[Константин Дмитриевич Бальмонт|К. Д. Бальмонт]]'', [[Морское свечение (Бальмонт)|Морское свечение]], 1910 — сборник статей и стихотворений * 19.10.19 ''[[Пётр Иванович Аверьянов|П. И. Аверьянов]]'', [[Курды в войнах России с Персией и Турцией (Аверьянов)/1900 (ДО)|Курды в войнах России с Персией и Турцией]], 1900 * 19.10.19 ''[[Александр Степанович Пругавин|А. С. Пругавин]]'', [[Монастырские тюрьмы в борьбе с сектантством (А. С. Пругавин)/1905 (ДО)|Монастырские тюрьмы в борьбе с сектантством]], 1905 * 25.08.19 [[Украинские народные рассказы (Вовчок; Тургенев)|Украинские народные рассказы]] — сборник рассказов [[Марко Вовчок|Марко Вовчка]], 1859 * 16.08.19 [[В царстве сказки (Морозова)|В царстве сказки]] — сборник сказок [[Ксения Алексеевна Морозова|Ксении Алексеевны Морозовой]], 1911 * 10.08.19 ''[[Роберт Юрьевич Виппер|Р. Ю. Виппер]]'', [[История Греции в классическую эпоху (Виппер)/1916 (ДО)|История Греции в классическую эпоху]], 1916 * 08.08.19 [[Маруся (Вовчок)|Маруся]] — повесть [[Марко Вовчок|Марко Вовчка]], 1872 * 20.07.19 [[Первенец (Андерсен; Ганзен)|Первенец]], [[Дороже жемчуга и злата (Андерсен; Ганзен)|Дороже жемчуга и злата]], [[Грёзы короля (Андерсен; Ганзен)|Грёзы короля]] — комедии и драма [[Ганс Христиан Андерсен|Ганса Христиана Андерсена]], 1899 * 24.06.19 [[Импровизатор (Андерсен; Ганзен)|Импровизатор]] — роман [[Ганс Христиан Андерсен|Ганса Христиана Андерсена]], 1899 * 19.06.19 ''[[Василий Алексеевич Богородицкий|В. А. Богородицкий]]'', [[Лекции по общему языковедению (Богородицкий)/1911 (ДО)|Лекции по общему языковедению]], 1911 * 05.06.19 [[Материалы по праздникам и обрядам амгуэмских оленных чукчей (Кузнецова)|Материалы по праздникам и обрядам амгуэмских оленных чукчей]] — ''[[Варвара Григорьевна Кузнецова|В. Г. Кузнецова]]'', 1957 * 04.06.19 История русской армии и флота. [[История русской армии и флота/1911-1913 (ВТ)/01|Первый выпуск]], 1911 * 18.05.19 [[Исламский энциклопедический словарь]] — ''[[Айдын Ариф оглы Али-заде|А. А. Али-заде]]'', 2007 * 09.05.19 [[Юности честное зерцало/1717 (ДО)|Юности честное зерцало]] — сборник — правила поведения для «младых отроков» и девушек дворянского сословия неизвестных авторов, 1717 * 02.05.19 [[Песнь песней (аноним)|Песни песней царя Соломона]] (1858) — «Первый перевод на русский язык» (c) * 20.04.19 [[Оборона крепости Осовец во время второй, 6,5-месячной, осады ее (Свечников)|Оборона крепости Осовец]] — описание обороны крепости Осовец во время Первой мировой войны и немецкой газовой атаки. ''[[Михаил Степанович Свечников|М. С. Свечникова]]'' и ''[[Всеволод Викторович Буняковский|В. В. Буняковского]]'', 1917 * 17.04.19 [[О предметном мышлении с физиологической точки зрения (Сеченов)/1894 (ДО)|О предметном мышлении с физиологической точки зрения]] — выступление ''[[Иван Михайлович Сеченов|Ивана Михайловича Сеченова]]'' на {{R|9}} Съезде русских естествоиспытателей и врачей, 1894 * 11.04.19 [[Историческая записка о плавании российских флотов в 1736 году (Берх)|Историческая записка о плавании российских флотов в 1736 году]] — записка [[Василий Николаевич Берх|Василия Николаевича Берха]], 1828 * 07.04.19 [[Война (Петров-Скиталец)|Война]], [[Аринушка (Петров-Скиталец)|Аринушка]], [[На передовых позициях (Петров-Скиталец)|На передовых позициях]], [[Вблизи Перемышля (Петров-Скиталец)|Вблизи Перемышля]] — очерки [[Степан Гаврилович Петров-Скиталец|Степана Гавриловича Петрова-Скитальца]] о Первой Мировой войне, 1916 * 31.03.19 [[Собрание разных песен. Часть 1. Список|Собрание разных песен. Часть 1]] — сборник, изданный [[Михаил Дмитриевич Чулков|Михаилом Дмитриевичем Чулковым]] в 1770 году. * 27.03.19 ''[[Аристотель]]'', [[Об истолковании (Аристотель; Радлов)/1891 (ДО)|Об истолковании]] — трактат о логике в переводе [[Эрнест Леопольдович Радлов|Э. Л. Радлова]], 1891 * 15.03.19 ''[[Фридрих Ницше]]'', [[Так говорил Заратустра (Ницше; Антоновский)|Так говорил Заратустра]] — философский роман в переводе [[Юлий Михайлович Антоновский|Ю. М. Антоновского]], 1913 * 09.02.19 [[Сказания князя Курбского. Часть I/1833 (ДО)|Сказания князя Курбского. Часть 1. История Иоанна Грозного]] под ред. [[Николай Герасимович Устрялов|Н. Г. Устрялова]], 1833 г., по рукописям, древнерусский язык. * 25.01.19 ''[[Всеволод Владимирович Крестовский|Всеволод Крестовский]]'', [[20 месяцев в действующей армии (1877—1878). Том 2 (Крестовский 1879)/ДО|Двадцать месяцев в действующей армии (1877—1878). Том 2]] * 17.01.19 Добавлены авторы христианских гимнов: [[Эдвард Генри Бикерштейт|Э. Г. Бикерштейт]], [[Эрнст Генрих Гебхардт|Э. Г. Гебхардт]], [[Филипп Фридрих Гиллер|Ф. Ф. Гиллер]], [[Николаус Дециус|Н. Дециус]], [[Артур Кливленд Кокс|А. К. Кокс]], [[Уильям Сэвидж Питтс|У. С. Питтс]], [[Иоахим Слютер|И. Слютер]], [[Георг Фридрих Фикерт|Г. Ф. Фикерт]], [[Бенджамин Рассел Ханби|Б. Р. Ханби]], [[Энн Хоулдич Шепард|Э. Х. Шепард]], [[Никита Матвеевич Четвернин|Н. М. Четвернин]], [[Джеймс Эдместон|Дж. Эдместон]]. * 13.01.19 Сборник [[Новые стихотворения 1898—1904 (Чюмина)|Новые стихотворения 1898—1904]] — стихотворения и переводы [[Ольга Николаевна Чюмина|Ольги Николаевны Чюминой]], 1905 * 03.01.19 [[Архангельский сборник. Часть 1, книга 2/1865 (ДО)|Архангельский сборник. Часть 1, книга 2]] (1865) * 25.12.18 [[Отчёт Международного уголовного суда от 5 декабря 2018 года (Украина)]] — Отчет МУС по делу «Ситуация в Украине» * 19.12.18 [[Отчёт о заседании Совета Безопасности ООН № S/PV.8410|Отчёт о заседании Cовета Безопасности ООН от 26 ноября 2018 г. № S/PV.8410]] — по Керченскому инциденту * 15.12.18 [[Резолюция Совета Безопасности ООН № S/RES/2202 (2015)]] (Второе минское соглашение 2015 г.) * 14.12.18 [[Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН № A/RES/3314(XXIX)|Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН от 14 декабря 1974 г. № A/RES/3314(XXIX) «Определение агрессии»]] — к 44-летию документа * 25.11.18 [[Сборник главнейших официальных документов по управлению Восточною Сибирью/Том III/Выпуск IV/ДО|Сборник главнейших официальных документов по управлению Восточною Сибирью. Том 3. Камчатка и Командорские острова. Выпуск 4]] (1884) * 22.11.18 [[Новейший сборник разных сведений о С.-Петербурге и его окрестностях. 1861 (1861)/ДО|Новейший сборник разных сведений о С.-Петербурге и его окрестностях. 1861]] * 19.11.18 Добавлены авторы христианских гимнов: [[Фрэнсис Боттом|Ф. Боттом]], [[Николаус Герман|Н. Герман]], [[Иоганн Евангелиста Гоccнер|И. Е. Гоccнер]], [[Элизабет Сесилия Клефан|Э. С. Клефан]], [[Джеймс Расселл Лоуэлл|Дж. Р. Лоуэлл]], [[Сэмюэл Мэдли|С. Мэдли]], [[Элизабет Кинг Миллс|Э. К. Миллс]], [[Фиби Кэри|Ф. Кэри]], [[Марианна Нанн|М. Нанн]], [[Фиби Палмер|Ф. Палмер]], [[Карл Фридрих Паулюс|К. Ф. Паулюс]], [[Чарльз Уэсли|Ч. Уэсли]], [[Игнац Франц|И. Франц]], [[Амелия Матильда Халл|А. М. Халл]] * 27.10.18 Сборник [[Стихотворения 1892—1897 (Чюмина)|Стихотворения 1892—1897]] — стихотворения и переводы [[Ольга Николаевна Чюмина|Ольги Николаевны Чюминой]], изд. 2-е, 1900 * 26.10.18 [[Записки Екатерины Дашковой/1907 (ДО)|Записки княгини Дашковой : перевод с французского по изданию, сделанному с подлинной рукописи с приложением четырёх портретов, разных документов, писем и указателя]], 1907 * 14.10.18 [[Русская старина (журнал)/1870 изд. 2 (ДО)/001|Журнал «Русская старина», том I, изд. 2, 1870 г.]] * 11.10.18 [[Стенографический отчёт с I съезда Советов СССР|I съезд Советов Союза Советских Социалистических Республик]] — стенографический отчёт (30 декабря 1922 г.) * 28.09.18 Авторы христианских гимнов: [[Сэнфорд Филлмор Беннетт|С. ​Ф. Беннетт]], [[Бернард Клюнийский]], [[Софи Тейлор Грисволд|С. Т. Грисволд]], [[Джордж Даффилд младший|Дж. Даффилд мл.]], [[Фридрих Людвиг Йоргенс|Ф. Л. Йоргенс]], [[Джон Мейсон Нил|Дж. М. Нил]]. * 23.09.18 [[Краткий обзор состояния Черноморского флота до 1 января 1919 года (Гутан)|О событиях Черноморского флота в 1917—1918 годах]] — очерк Н. Р. Гутана об интервенции немцев в Крым и ликвидации флота, 1919. * 21.09.18 [[Директива НКГБ СССР № 122 от 28 сентября 1944 года]] — о поместном соборе РПЦ 1945 г. * 16.09.18 [[Грамоты Вселенского патриарха и Синода о Киевской митрополии 1686 года]] * 06.09.18 ''[[Ги де Мопассан|Гюи де Мопассанъ]], [[Сочинения Гюи де Мопассана, избранные Л. Н. Толстым (Мопассан; Никифоров)/ДО|Сочиненія Гюи де Мопассана, избранныя Л. Н. Толстымъ. Переводъ Л. П. Никифорова, просмотренный Л. Н. Толстымъ]]. М.:Типо-лит. Высоч. утвержд. Т-ва И. Н. Кушнерев и {{Ко}} [ [[Одиночество (Мопассан; Никифоров)/ДО|Одиночество]]; [[Лунный свет (Мопассан; Никифоров)/ДО|Лунный свет]]; [[Жизнь женщины (Мопассан; Никифоров)/ДО|Жизнь женщины]]; [[Оливковое поле (Мопассан; Никифоров)/ДО|Оливковое поле]]; [[Исповедь (Мопассан; Никифоров)/ДО|Исповедь]]; [[Мадемуазель Перль (Мопассан; Никифоров)/ДО|Мадемуазель Перль]]; [[Калека (Мопассан; Никифоров)/ДО|Калека]]; [[Маска (Мопассан; Никифоров)/ДО|Маска]]; [[Гавань (Мопассан; Никифоров)/ДО|Гавань]]; [[Сумасшедший (Мопассан; Никифоров)/ДО|Сумасшедший]] ], 1893 * 01.09.18 ''[[Камиль Фламмарион]]'', [[Многочисленность обитаемых миров (Фламмарион—Готвальт)/1908 (ДО)|Многочисленность обитаемых миров]], перевод с французского В. Готвальта, 1908 * 24.08.18 ''[[Ричард Шеридан]]'', [[Школа злословия (Шеридан; Чешихин)|Школа злословия]], перев. [[Василий Евграфович Чешихин|В. Чешихина]] * 27.07.18 [[Песни и хоры (Сумароков)|Песни и хоры]] [[Александр Петрович Сумароков|Александра Петровича Сумарокова]] из сборника 1787 года. * 26.07.18 [[Крымская декларация]] — Заявление Государственного секретаря США Майкла Помпео * 28.06.18 [[Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН № A/RES/72/282|Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН от 22 июня 2018 г. № A/RES/72/282 «Полный и безоговорочный вывод иностранных вооруженных сил с территории Республики Молдова»]] * 26.06.18 Добавлены [[Два заявления о согласии баллотироваться в Учредительное собрание (Ленин)|заявления ''В. И. Ленина'' о согласии баллотироваться в Учредительное собрание]], 1917. * 27.05.18 [[Гимны, песни и замыслы древних (Бальмонт)|Гимны, песни и замыслы древних]] — сборник гимнов, преданий, песен народов мира в переводе [[Константин Дмитриевич Бальмонт|Константина Дмитриевича Бальмонта]], 1908. * 25.05.18 [[Отчёт о заседании Cовета Безопасности ООН № S/PV.7185|Отчёт о заседании Совета Безопасности ООН от 28 мая 2014 г. № S/PV.7185]] (о президентских выбрах на Украине 25 мая 2014 г.) * 13.05.18 «[[Внешняя политика Советской России (Иоффе)|Внешняя политика Советской России]]» — брошюра ''[[Адольф Абрамович Иоффе|А. А. Иоффе]]'' о Брестском мире, 1918. * 09.05.18 [[Отчёт о заседании Cовета Безопасности ООН № S/PV.2190|Отчёт о заседании Совета Безопасности ООН от 7 января 1980 г. № S/PV.2190]] (по Афганистану) * 07.05.18 [[Отчёт о заседании Cовета Безопасности ООН № S/PV.7138|Отчёт о заседании Совета Безопасности ООН от 15 марта 2014 г. № S/PV.7138]] (по Крыму) * 05.05.18 «[[Наша революция (Троцкий)|Наша революция]]» — книга ''[[Лев Давидович Троцкий|Л. Д. Троцкого]]'', содержащая статью «[[Наша революция (Троцкий)/Итоги и перспективы|Итоги и перспективы]]», 1906. * 02.05.18 [[Змеиные цветы (Бальмонт)|Змеиные цветы]] — сборник [[Константин Дмитриевич Бальмонт|Константина Дмитриевича Бальмонта]] (путевые заметки по Мексике; вольный перевод [[Пополь-Ву (Бальмонт)|Пополь-Ву]] — книги-эпоса месоамериканской культуры), 1910. * 23.04.18 «[[Пролетарская революция и ренегат Каутский (Ленин)|Пролетарская революция и ренегат Каутский]]» — брошюра ''[[Владимир Ильич Ленин|В. И. Ленина]]'', 1918 (также добавлены ее переводы на 21 язык). * 15.04.18 [[Басни и сказки (Хемницер)|Басни и сказки]] — сборник [[Иван Иванович Хемницер|И. И. Хемницера]], 1799, 1873, 1963. * 10.04.18 [[Нянины сказки (Соловьёв–Несмелов)|Нянины сказки]] — сборник сказок [[Николай Александрович Соловьёв–Несмелов|Н. А. Соловьёва-Несмелова]], 1917. * 06.04.18 Добавлена речь ''[[Владимир Ильич Ленин|В. И. Ленина]]'' [[Речь на митинге в Рогожском районе Москвы (Ленин)|на митинге в Рогожском районе Москвы]], 1918, не вошедшая в ПСС автора. * 05.04.18 Добавлена статья ''[[Владимир Ильич Ленин|В. И. Ленина]]'' «[[К вопросу о хлебных ценах (Ленин)|К вопросу о хлебных ценах]]», 1897, не вошедшая в поздние издания ПСС автора. * 05.04.18 Добавлены статьи ''[[Владимир Ильич Ленин|В. И. Ленина]]'' «[[Выборы недалеко — все за работу! (Ленин)|Выборы недалеко — все за работу!]]», 1912, и «[[Вооружение и германский рейхстаг (Ленин)|Вооружение и германский рейхстаг]]», 1913, не вошедшие в ПСС автора. * 27.03.18 Добавлена статья ''[[Иосиф Виссарионович Сталин|И. В. Сталина]]'' «[[Рабочие Кавказа, пора отомстить! (Сталин)|Рабочие Кавказа, пора отомстить!]]», 1905. * 27.03.18 Добавлен текст «[[Финансовый манифест Совета Рабочих Депутатов|Финансового манифеста]]», 1905. * 27.03.18 [[Утопия (Мор; Малеин)|Утопия]] — книга [[Томас Мор|Томаса Мора]] (1516) в переводе [[Александр Иустинович Малеин|А. И. Малеина]] (1935). * 26.03.18 Добавлен текст «[[Выборгское воззвание|Выборгского воззвания]]», 1906. * 25.03.18 [[Систематический указатель статей, помещенных в нижепоименованных периодических изданиях с 1830 по 1884 год (Попов)/1885 (ДО)|Систематический указатель статей в периодических изданиях с 1830 по 1884 год]], 1885. * 24.03.18 [[Уральские легенды (Гадмер)|Уральские легенды]] — сборник легенд [[Елизавета Гадмер|Елизаветы Гадмер]], 1915. * 21.03.18 Авторы христианских гимнов: [[Мэри Энн Бейкер|М. Э. Бейкер]], [[Чарльз Кэрролл Лютер|Ч. К. Лютер]], [[Даниел Марч|Д. Марч]], [[Элберт Мидлейн|Э. Мидлейн]], [[Георг Ноймарк|Г. Ноймарк]], [[Эмили Салливан Оки|Э. С. Оки]], [[Мэри Элизабет Сервосс|М. Э. Сервосс]], [[Анни Луиза Уокер|А. Л. Уокер]]. * 15.03.18 [[Маленькие сказочки (Арманд)|Маленькие сказочки]] — сборник сказок [[Лидия Марьяновна Арманд|Лидии Марьяновны Арманд]], 1913. * 13.03.18 [[Био-библиографический словарь русских писателей XX века]], выпуск 1-й (и единственный), под редакцией [[Борис Павлович Козьмин|Б. П. Козьмина]], 1928 * 10.03.18 В сборник лирики [[Ясень (Бальмонт)|Ясень]] [[Константин Дмитриевич Бальмонт|Константина Дмитриевича Бальмонта]] добавлена редакция 1916 года. * 02.03.18 Добавлены страницы авторов христианских гимнов: [[Джозеф Генри Гилмор|Дж. Г. Гилмор]], [[Джон Ньютон|Дж. Ньютон]], [[Иоганн Абрахам Рейц|И. А. Рейц]], [[Хорейшо Гейтс Спаффорд|Х. Г. Спаффорд]], [[Джон Генри Сэммис|Дж. Г. Сэммис]], [[Юли Катарина Хаусманн|Ю. К. Хаусманн (Ю. Хаусмане)]]. * 12.02.18 Добавлена серия статей ''[[Лев Давидович Троцкий|Л. Д. Троцкого]]'', посвященных литературной критике [[В. А. Жуковский (Троцкий)|Жуковского]], [[Н. В. Гоголь (Троцкий)|Гоголя]], [[Глеб Иванович Успенский (Троцкий)|Успенского]], [[Об Ибсене (Троцкий)|Ибсена]], {{nobr|[[Франк Ведекинд (Троцкий)|Ф. Ведекинда]]}}, {{nobr|[[О Леониде Андрееве (Троцкий)|Л. Андреева]]}}, [[Лев Толстой (Троцкий)|Толстого]], [[О Бальмонте (Троцкий)|Бальмонта]], [[Мережковский (Троцкий)|Мережковского]], {{nobr|[[Чуковский (Троцкий)|К. Чуковского]]}} и др. * 11.02.18 [[Предания, легенды и сказания стародубской седой старины (Рубец)|Предания, легенды и сказания стародубской седой старины]] — сборник [[Александр Иванович Рубец|Александра Ивановича Рубца]], 1911. * 11.01.18 [[Внушения хефов и откровения ахентов|Внушения «хефов» и откровения «ахентов»]] — статья [[Лев Давидович Троцкий|Л. Д. Троцкого]], не вошедшая в изданные тома Сочинений автора, 1916. * 10.01.18 [[Изъян в твердом курсе]] — статья [[Лев Давидович Троцкий|Л. Д. Троцкого]], не вошедшая в изданные тома Сочинений автора, 1916. [[Категория:Викитека:Архивы форума]] 5kn1eyrwqeq47c8nafjw6v0miqp5ci7 Речь на совещании делегатов комитетов бедноты центральных губерний (8 ноября 1918, Ленин) 0 866955 5729905 5683778 2026-07-13T12:20:29Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1918 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729905 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = Речь на совещании делегатов комитетов бедноты центральных губерний<ref>Совещание делегатов комитетов бедноты центральных губерний, на котором 8 ноября 1918 года выступал В. И. Ленин с речью о задачах деревенской бедноты в революции, было созвано редакцией газеты «Беднота» и состоялось в Москве, в здании Коммерческого института (ныне Московский институт народного хозяйства имени Г. В. Плеханова). На совещании присутствовало свыше 450 делегатов от комитетов бедноты Московской, Тульской, Орловской, Калужской, Владимирской, Тверской, Смоленской, Рязанской, Нижегородской, Иваново-Вознесенской, Симбирской, Тамбовской, Костромской, Черниговской и других губерний. О газете «Беднота» см. примечание 172.</ref> | АВТОР = [[Владимир Ильич Ленин]] (1870–1924) | ДАТАСОЗДАНИЯ = 8 ноября 1918 | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 10 ноября 1918 | ИСТОЧНИК = {{книга |автор = Ленин, В. И. |заглавие = Полное собрание сочинений |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = 5-е изд |место = М. |издательство = Политиздат |год = 1974 |книга = |том = 37. Июль 1918 — март 1919 |страницы = 175—182 |страниц = |серия = |isbn = |тираж = }} | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 100 | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old-70 }} <div class="text poem-fixed"> Организация деревенской бедноты, товарищи, стоит перед нами как самый важный вопрос нашего внутреннего строительства и даже как самый главный вопрос всей нашей революции. Октябрьская революция поставила себе задачу вырвать из рук капиталистов фабрики и заводы, чтобы сделать орудия производства общенародными и, передав всю землю крестьянам, перестроить сельское хозяйство на социалистических началах. Первую часть задачи было гораздо легче выполнить, чем вторую. В городах революция имела дело с крупным производством, на котором заняты десятки и сотни тысяч рабочих. Фабрики и заводы принадлежали небольшому числу капиталистов, с которыми рабочим нетрудно было справиться. Рабочие имели уже долгий опыт от прежней борьбы с капиталистами, которая научила их действовать дружно, решительно и организованно. Кроме того, фабрику или завод делить не нужно, важно лишь, чтобы все производство строилось в интересах рабочего класса и крестьянства, чтобы продукты труда не попадали в руки капиталистов. Совсем иначе обстоит дело с землей. Здесь для победы социализма необходим был ряд переходных мер. Сразу из множества мелких крестьянских хозяйств сделать крупное невозможно. Сразу добиться того, чтобы сельское хозяйство, которое велось вразброд, стало общественным и приняло формы крупного, общегосударственного производства, при котором продукты труда переходили бы в равномерное и справедливое пользование всего трудового народа при всеобщей и равномерной трудовой повинности, — сразу этого добиться, в короткий срок, конечно, невозможно. В то время, как фабрично-заводские рабочие в городах уже успели окончательно скинуть капиталистов и сбросить с себя ярмо эксплуатации, в деревне только начиналась настоящая борьба с эксплуатацией. После Октябрьской революции мы добили помещика, мы отняли у него землю, но этим борьба в деревне еще не закончилась. Завоевание земли, как и всякое завоевание трудящихся, прочно только тогда, когда оно опирается на самодеятельность самих трудящихся, на их собственную организацию, на их выдержку и революционную стойкость. Была ли эта организация у трудящихся крестьян? К сожалению, нет, и в этом корень, причина всей трудности борьбы. Крестьяне, не пользующиеся чужим трудом, не наживающиеся за счет других, разумеется, всегда будут поддерживать то, чтобы земля досталась всем поровну, чтобы все трудились, чтобы из владения землей не делать эксплуатации и для этого не прибирать к своим рукам как можно больше участков. Другое дело кулаки и мироеды, которые на войне разжились, которые пользовались голодом, чтобы продавать за баснословную цену хлеб, прятали его, выжидая нового повышения цен, и всячески стараются теперь разбогатеть на народном несчастье, на голоде бедняков деревни и городских рабочих. Они, кулаки и мироеды, — не менее страшные враги, чем капиталисты и помещики. И если кулак останется нетронутым, если мироедов мы не победим, то неминуемо будет опять царь и капиталист. Опыт всех революций, которые до сих пор были в Европе, наглядно подтверждает, что революция неизбежно терпит поражение, если крестьянство не побеждает кулацкого засилья. Все европейские революции кончались ничем именно потому, что деревня не умела справляться с своими врагами. Рабочие в городах свергали царей (в Англии и Франции царей казнили еще несколько сот лет тому назад, это мы только опоздали с нашим царем), и, однако, после некоторого времени воцарялись старые порядки. Это потому, что тогда не было еще даже в городах крупного производства, которое объединяло бы на фабриках и заводах миллионы рабочих и сплачивало их в такую сильную рать, которая без поддержки крестьян смогла бы устоять против натиска и капиталистов и кулаков. А беднейшее крестьянство не было организовано, само оно с кулаками плохо боролось, и вследствие этого революция терпела поражение также и в городах. Теперь положение иное. За последние двести лет крупное производство настолько сильно развилось и покрыло все страны такой сетью громадных фабрик и заводов с тысячами и десятками тысяч рабочих, что теперь всюду в городах уже создался большой кадр организованных рабочих, пролетариата, которые представляют достаточную силу для окончательной победы над буржуазией, над капиталистами. В прежних революциях крестьянской бедноте в ее тяжелой борьбе с кулаками не на кого было опереться. Организованный пролетариат — более сильный и более опытный, чем крестьянство (этот опыт дала ему прежняя борьба) — теперь стоит в России у власти, владея всеми орудиями производства, всеми фабриками и заводами, железными дорогами, судами и т. д. Теперь беднейшее крестьянство имеет надежного и сильного союзника в борьбе против кулачья. Беднейшее крестьянство знает, что город стоит за него, что пролетариат ему поможет всем, чем может, — и уже помогает на деле. Это показали недавние события. Все вы помните, товарищи, в каком опасном положении находилась революция в июле этого года. Чехословацкое восстание разрасталось, голод в городах усиливался, а кулаки в деревне становились все наглее, все яростнее нападали на город, на Советскую власть, на бедняков. Мы призвали деревенскую бедноту к организации, мы приступили к строительству комитетов бедноты и организации продовольственных рабочих отрядов. Левые эсеры подняли восстание. Они говорили, что в комитетах бедноты сидят лодыри, что рабочие грабят хлеб у трудовых крестьян. А мы им отвечали, что они защищают кулачье, которое поняло, что в борьбе с Советской властью, кроме оружия, можно еще действовать измором. Они говорили: «лодыри», — а мы спрашивали, да почему тот или иной стал «лодырем», почему он опустился, почему он обнищал, почему он спился? не из-за кулаков разве? Кулаки вместе с левыми эсерами кричали о «лодырях», а сами загребали хлеб, прятали его, спекулировали, желая разбогатеть на голоде и страданиях рабочих. Кулаки выжимали все соки из бедняков, они пользовались чужим трудом, и в то же время кричали: «лодыри»! Кулаки с нетерпением ждали чехословаков, они охотно посадили бы нового царя, чтобы безнаказанно продолжать эксплуатацию, чтобы по-прежнему стоять над батраком, по-прежнему наживаться. И все спасение было в том, что деревня объединилась с городом, что пролетарские и полупролетарские — не пользующиеся чужим трудом — элементы деревни вместе с городскими рабочими открыли поход на кулаков и мироедов. В деле этого объединения особенно много пришлось сделать на почве продовольствия. Рабочее население в городах неимоверно страдало от голода, а кулаки говорили себе: — Еще немного подержу свой хлеб, авось, дороже заплатят. Кулакам не к спеху, конечно: денег у них достаточно; они сами рассказывают, что керенки у них накопились целыми фунтами. Но такие люди, которые могут во время голода прятать и накапливать хлеб, — злейшие преступники. С ними надо бороться, как с худшими врагами народа. И эту борьбу в деревне мы начали. Меньшевики и эсеры пугали нас расколом, который мы внесем в деревню организацией комитетов бедноты. Но что значит не расколоть деревню? Это значит — оставить ее под кулаком. Но этого-то мы и не хотим, и потому решили деревню расколоть. Мы говорили: мы потеряем кулаков, это правда, этого несчастья не скроешь (смех), но мы выиграем тысячи и миллионы бедняков, которые станут на сторону рабочих. (Аплодисменты.) Так и выходит. Раскол в деревне только яснее показал, где бедняки, где средние крестьяне, не пользующиеся чужим трудом, а где мироеды и кулаки. Рабочие приносили и приносят бедноте свою помощь в борьбе с кулаками. В гражданской войне, разгоревшейся в деревне, рабочие стоят на стороне беднейшего крестьянства, как стояли они и тогда, когда проводили эсеровский закон о социализации земли. Мы, большевики, были противниками закона о социализации земли. Но все же мы его подписывали, потому что мы не хотели идти против воли большинства крестьянства. Воля большинства для нас всегда обязательна, и идти против этой воли — значит совершать измену революции. Мы не хотели навязывать крестьянству чуждой ему мысли о никчемности уравнительного разделения земли. Мы считали, что лучше, если сами трудящиеся крестьяне собственным горбом, на собственной шкуре увидят, что уравнительная дележка — вздор. Только тогда мы бы могли их спросить, где же выход из того разорения, из того кулацкого засилья, что происходит на почве дележки земли? Дележка хороша была только для начала. Она должна была показать, что земля отходит от помещиков, что она переходит к крестьянам. Но этого недостаточно. Выход только в общественной обработке земли. Этого сознания у вас не было, но жизнь сама приводит вас к этому убеждению. Коммуны, артельная обработка, товарищества крестьян — вот где спасение от невыгод мелкого хозяйства, вот в чем средство поднятия и улучшения хозяйства, экономии сил и борьбы с кулачеством, тунеядством и эксплуатацией. Мы хорошо знали, что крестьяне живут, точно вросшие в землю: крестьяне боятся новшеств, они упорно держатся старины. Мы знали, что крестьяне только тогда поверят в пользу той или иной меры, когда они собственным умом дойдут до понимания, до сознания этой пользы. И потому мы помогали разделу земли, хотя и сознавали, что не в этом выход. Но теперь бедняки сами начинают с нами соглашаться. Жизнь показывает им, что там, где нужно, скажем, 10 плугов, потому что земля разделена на 100 участков, при коммунальном хозяйстве можно обойтись меньшим количеством плугов, ибо земля не дробится так сильно. Коммуна позволяет целой артели, целому товариществу сделать такие улучшения в хозяйстве, какие недоступны отдельным мелким собственникам, и так далее. Конечно, не сразу удастся перейти всюду к общественному землепользованию. Кулаки будут всячески сопротивляться этому, да и сами крестьяне часто упорно противятся проведению коммунальных начал в сельском хозяйстве. Но чем дальше и чем больше на примерах, на собственном опыте крестьянство будет убеждаться в преимуществах коммун, тем успешнее пойдет дело. В этом деле громадную роль играют комбеды. Необходимо, чтобы комбеды покрыли всю Россию. Развитие комбедов идет усиленно уже давно. В Петрограде на днях состоялся съезд комбедов Северной области. Вместо ожидавшихся 7000 представителей явилось 20 000, и отведенный для собрания зал не мог вместить всех собравшихся. Выручила хорошая погода, которая позволила устроить собрание на площади перед Зимним дворцом. Этот съезд показал, что гражданская война в деревне понята правильно: беднота объединяется и дружными рядами борется против кулаков, богатеев и мироедов. Центральный Комитет нашей партии выработал план преобразования комбедов, который пойдет на утверждение VI съезда Советов. Мы постановили, что комбеды и Советы в деревнях не должны существовать порознь. Иначе получится склока и лишнее словоговорение. Мы сольем комбеды с Советами, мы сделаем так, чтобы комбеды стали Советами. Мы знаем, что и в комбеды иногда пролезают кулаки. Если это будет продолжаться, то и к комбедам будет такое же отношение со стороны бедноты, как к кулацким советам Керенского и Авксентьева. Переменой клички никого не обманешь. Ввиду этого предположено произвести перевыборы в комбеды. Выбирать в комбеды имеет право только тот, кто не эксплуатирует чужого труда, кто не грабит на народном голоде, кто не спекулирует излишками хлеба и не прячет его. Кулакам и мироедам в пролетарских комбедах места быть не должно. Советская власть решила отпустить в особый фонд 1 миллиард рублей для поднятия сельского хозяйства. Всем существующим и вновь создающимся коммунам будет оказываться денежная и техническая помощь. Если понадобятся интеллигенты-специалисты, мы их пошлем. Они в большинстве хоть и контрреволюционеры, но комбеды сумеют их запрячь, и они будут работать для народа не хуже, чем работали раньше для эксплуататоров. Вообще, наши интеллигенты уже успели убедиться, что своим саботажем, умышленной порчей работы им не скинуть рабочей власти. Не страшен нам и иностранный империализм. Германия уже обожглась на Украине. Вместо 60 миллионов пудов хлеба, которые она надеялась вывезти оттуда, Германия вывезла только 9 миллионов пудов и в придачу русский большевизм, к которому она особенной симпатии не питает. (Гром аплодисментов.) Как бы то же самое не случилось и с англичанами, которым мы можем сказать: смотрите, любезные, не подавитесь! (Смех и аплодисменты.) Но опасность, однако, для нас существует, пока наши братья за рубежом еще не всюду восстали. И потому мы должны продолжать организовывать и укреплять нашу Красную Армию. Особенно близко должно быть это дело деревенской бедноте, которая только под защитой нашей армии может заниматься своим внутренним хозяйством. Товарищи, переход к новому хозяйству будет идти, может быть, медленно, но необходимо неуклонно проводить в жизнь начала коммунального хозяйства. С кулаками надо вести борьбу энергично, ни на какие сделки с ними не идти. С средними крестьянами мы можем работать вместе и вместе с ними бороться против кулаков. Против середняков мы ничего не имеем. Они, может быть, не социалисты и социалистами не станут, но опыт им докажет пользу общественной обработки земли, и большинство из них сопротивляться не будет. Кулакам же мы говорим: мы и против вас ничего не имеем, но отдайте ваши излишки хлеба, не спекулируйте и не эксплуатируйте чужого труда. До тех же пор, пока этого не будет, мы будем с вами вести беспощадную борьбу. У трудящихся мы ничего не отнимаем, но у тех, кто пользуется наемным трудом, кто наживается на других, — у тех мы экспроприируем все. (Бурные аплодисменты.) {{left|''«Беднота» № 185, 10 ноября 1918 г.''}} {{right|''Печатается по тексту газеты «Беднота»''}} {{примечания|title=}} </div> [[Категория:Ораторские выступления Владимира Ильича Ленина]] [[Категория:Публикации в газете «Беднота»]] [[Категория:Газетные публикации 1918 года]] oie7x9ddfx6lcbfbaaezfg8fv3cqadn Речь об организации Профессионального союза сельскохозяйственных рабочих (Ленин) 0 867241 5729901 5683829 2026-07-13T12:19:19Z Butko 139 added [[Category:Публикации в журнале «Работник Земли и Леса»]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729901 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = Речь об организации Профессионального союза сельскохозяйственных рабочих | АВТОР = [[Владимир Ильич Ленин]] (1870–1924) | ДАТАСОЗДАНИЯ = 13 марта 1919 | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 14 марта 1919 / 1923 | ИСТОЧНИК = {{книга |автор = Ленин, В. И. |заглавие = Полное собрание сочинений |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = 5-е изд |место = М. |издательство = Политиздат |год = 1974 |книга = |том = 38. Март — июнь 1919 |страницы = 22—26 |страниц = |серия = |isbn = |тираж = }} | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 100 | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old-70 }} <div class="text poem-fixed"> === ЗАСЕДАНИЕ I СЪЕЗДА СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННЫХ РАБОЧИХ ПЕТРОГРАДСКОЙ ГУБЕРНИИ 13 МАРТА 1919 г.<ref>I Съезд сельскохозяйственных рабочих Петроградской губернии происходил в Петрограде 11-13 марта 1919 года. На съезде присутствовало до 200 делегатов от различных сельскохозяйственных организаций. Съезд заслушал доклады по текущему моменту, доклады с мест, о работе организационного бюро, обсуждал доклад о сельскохозяйственной политике. Закончился съезд принятием резолюции и устава союза сельскохозяйственных рабочих и избранием правления.</ref> === Товарищи, я очень рад, что имею возможность приветствовать от лица Совета Народных Комиссаров съезд сельскохозяйственных рабочих, имеющий своей задачей основание профессионального союза сельскохозяйственных рабочих. Товарищи, мы в Центральном Комитете партии и во Всероссийском совете профессиональных союзов не раз уже устраивали совещания совместно с народным комиссаром труда т. Шмидтом и членами Всероссийского совета профессиональных союзов и другими по вопросу о том, как приступить к организации сельскохозяйственных рабочих. Нигде в мире, даже в самых передовых капиталистических странах, которые знают уже в течение не только десятилетий, но и столетий историю образования профессиональных союзов, сельскохозяйственным рабочим не удавалось создать сколько-нибудь постоянный профессиональный союз. Вы знаете, каким препятствием являются здесь условия крестьянской, сельскохозяйственной рабочей жизни, каким громадным препятствием является то, что сельскохозяйственные рабочие разбросаны, распылены, поэтому им сплотиться в союз неизмеримо труднее, чем городским рабочим. В то же время рабоче-крестьянская власть приступила, по всей линии, к постройке коммунистического общества. Она поставила своей задачей не только окончательно смести помещиков и капиталистов, — это дело нами почти уже сделано, — но построить такое общество, в которое бы ни помещик, ни капиталист не мог снова войти. Не раз бывало в революциях, что помещиков и капиталистов удавалось смести, но из кулачья, из богатых крестьян, из спекулянтов в довольно короткий срок нарождались новые капиталисты, которые, случалось, еще более угнетали рабочих, чем старые помещики и капиталисты. Вот задача, которую нам надлежит решить: сделать так, чтобы не только старые капиталисты оказались сметенными, но чтобы не могли возникнуть и новые, чтобы власть была укреплена полностью, целиком, исключительно за теми, кто трудится, кто живет своим трудом. Как это сделать? Для этого есть один путь — путь организации деревенских рабочих, пролетариев; организация эта должна быть постоянная; только в постоянной массовой организации сельскохозяйственные рабочие смогут научиться вести сами свое дело управления крупными сельскими хозяйствами, ибо, если сами они этому не научатся, то, — как все давно слыхали в песне «Интернационал», — никто на помощь тут прийти не сможет. Самое большее, что может сделать власть Советов, Советская власть — это оказать всяческую помощь такой организации. Организации капиталистические всеми силами, всеми средствами законными, различными уловками, полицейскими ухищрениями, придирками, всякими правдами и неправдами этому препятствовали. В самой передовой европейской стране — в Германии, до сих пор нет свободы союзов для сельских рабочих; там до сих пор остался закон о челяди, и сельские рабочие продолжают существовать на условиях жизни челяди. Еще недавно мне пришлось беседовать с одним видным англичанином, который приехал в Россию во время войны. Он раньше был сторонником капитализма, а затем, во время нашей революции, великолепно развился, сначала до меньшевика, а теперь и до большевика. И вот, когда мне случилось беседовать с ним об условиях работы в Англии, — а в Англии крестьян нет, есть только крупные капиталисты и рабочие земледельцы, — он говорит: «Я не смотрю на это радужно, потому что наши сельские рабочие живут в условиях феодализма, а не капитализма, — настолько они забиты, притуплены, задавлены работой, настолько им трудно объединиться». И это — в самой передовой стране, в которой попытка создания союза сельских рабочих одним из английских сельских рабочих была сделана уже полвека тому назад 15. Вот каков прогресс в свободных капиталистических странах! У нас государственная власть с самого начала решила оказать помощь организации сельских и других рабочих. Мы должны оказать всяческую помощь. Мне особенно отрадно видеть, что здесь, в Питере, где так много прекрасных зданий, дворцов, имевших совершенно неправильное назначение, товарищи поступили правильно, отобрав эти дворцы и превратив их в места собраний, съездов и совещаний как раз тех классов населения, которые на эти дворцы работали и в течение веков эти дворцы создавали и которых на версту к этим дворцам не подпускали! (Аплодисменты.) Я думаю, товарищи, что теперь, когда почти все питерские дворцы превращены в дома собраний и союзов для рабочих городских, прежде всего, и для рабочих сельских, для трудящейся части крестьянства, — я думаю, в этом мы имеем основание видеть первый шаг к тому, что трудящаяся, эксплуатируемая часть населения получит возможность организоваться. Повторяю, Советская власть все, что в ее силах, немедленно и безусловно сделает, чтобы помочь такой организации переделать деревенскую жизнь, чтобы не осталось места для кулака, чтобы не могло быть спекуляции, чтобы товарищеский общий труд сделался в деревне общим правилом. Вот задача, которую мы все себе ставим. Вы прекрасно понимаете, как трудна эта задача, что переделать все условия сельской жизни ни декретами, ни законами, ни указами нельзя. Указами и декретами можно было скинуть помещиков, капиталистов, можно обуздать кулаков, но если не будет собственной организации миллионов сельских рабочих, если они не научатся в этой организации шаг за шагом сами решать все свои дела, не только политические, но и хозяйственные, — а хозяйственные всего важнее, — если не научатся управлять крупными имениями, если не превратят их — раз они сейчас поставлены в лучшие условия, чем другие имения — из образцов эксплуатации, где раньше выжимали кровь и пот из рабочих, в образцы товарищеского хозяйства, то в этом будет вина самих трудящихся. Но восстановить старые хозяйства теперь уже невозможно; добиться того, чтобы у нас было на 100 десятин (если брать по 10 десятин на 10 мелких хозяйств) по 10 хороших лошадей, по 10 хороших плугов, этого добиться нельзя. Такого количества ни лошадей, ни плугов у нас не осталось. Но если работать на крупном хозяйстве в те же 100 десятин товарищеской или общественной запашкой земли или добровольно устраиваемыми сельскохозяйственными коммунами, то, может быть, на те же 100 десятин понадобится не 10 лошадей, не 10 плугов, а понадобится 3 лошади, 3 плуга. Вот как можно сберечь человеческий труд и достичь лучших результатов. Но к этому ведет только один путь — путь союза городских и сельских рабочих. Городские рабочие взяли власть в городе; все, что создано в городе лучшего в смысле дворцов, помещений, в смысле культуры, все это городские рабочие несут в деревню, зная, что власть городских рабочих не может быть прочна, если не будет прочного союза с сельскохозяйственными рабочими. Только такой союз, которому вы здесь кладете начало, может привести к прочной переделке. В этот союз добровольно будут вступать и крестьяне-середняки. Конечно, потребуется приложить много труда, — сразу сделать ничего нельзя. Если ваш союз будет основан, будет расти, развиваться, распространяться по всей России, если он будет находиться в теснейшем единении с союзом городских рабочих, то эту трудную задачу совместными усилиями, усилиями миллионов организованных сельскохозяйственных рабочих и городских, мы решим и мы выйдем из того разорения, в которое четырехлетняя война бросила все народы и нас; мы выйдем, но выйдем не к старому хозяйству в одиночку, вразброд, — такое хозяйство осуждает людей на темноту, на нищету, на распыленность, — а мы выйдем к хозяйству общему, крупному, товарищескому. Тогда все, что завоевала человеческая наука, человеческая техника, все усовершенствования, все знания специалистов, — все должно пойти на службу объединенному рабочему. Рабочие должны стать хозяевами всего, они должны научиться управлять сами и управлять теми, которые до сих пор, как, например, многие агрономы, действовали, как приказчики капиталистов, против рабочих. Эта задача не легка, но в городах для разрешения этой задачи сделано очень много. Первые шаги теперь делаете вы, чтобы решить эту задачу в деревне. Я позволяю себе закончить, еще раз выразив приветствие от Совета Народных Комиссаров, выразив твердую уверенность, что ваш союз, которому вы здесь кладете основание, превратится в недалеком будущем в единый Всероссийский профессиональный союз сельскохозяйственных рабочих. Он будет настоящей опорой Советской власти в деревне, он будет опорой, передовой армией переделки всей сельской, деревенской жизни так, чтобы никакая эксплуатация, никакое господство богатых над бедными не могли бы возродиться на почве общего, объединенного, товарищеского труда. Вот мои пожелания, товарищи! (Аплодисменты.) {{left|''Краткий отчет напечатан 14 марта 1919 г. в газете «Северная Коммуна» № 58<br>Впервые полностью напечатано в 1923 г. в журнале «Работник Земли и Леса» № 4-5''}} {{right|''Печатается по стенограмме, сверенной с текстом журнала''}} {{примечания|title=}} </div> [[Категория:Ораторские выступления Владимира Ильича Ленина]] [[Категория:Публикации в газете «Северная коммуна»]] [[Категория:Публикации в журнале «Работник Земли и Леса»]] 3muatkldlgkwaeshndj8pw76b97mtqh Речь на митинге в Народном доме в Петрограде (1919, Ленин) 0 867245 5729909 5683745 2026-07-13T12:20:59Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1919 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729909 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = Речь на митинге в Народном доме в Петрограде<ref>Ленин произнес речь на десятитысячном митинге рабочих, матросов и красноармейцев города Петрограда 13 марта 1919 года в оперном зале Народного дома. В своей речи он познакомил слушателей с внутренним и международным положением Советской республики. В связи с тем, что всех желающих зал не мог вместить, Ленин выступил вторично в фойе Народного дома.</ref> | АВТОР = [[Владимир Ильич Ленин]] (1870–1924) | ДАТАСОЗДАНИЯ = 13 марта 1919 | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 14 марта 1919 | ИСТОЧНИК = {{книга |автор = Ленин, В. И. |заглавие = Полное собрание сочинений |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = 5-е изд |место = М. |издательство = Политиздат |год = 1974 |книга = |том = 38. Март — июнь 1919 |страницы = 31—38 |страниц = |серия = |isbn = |тираж = }} | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 100 | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old-70 }} <div class="text poem-fixed"> === ГАЗЕТНЫЙ ОТЧЕТ === Главный вопрос, который интересует большинство из вас, говорит тов. Ленин, это вопрос о том, как обстоит дело с продовольствием и что предпринято в этом деле Советом Народных Комиссаров. Я позволю себе рассказать вам вкратце об этих мероприятиях. Мы вступили в тяжелое, голодное полугодие, когда все наши внешние и внутренние враги, в том числе правые и левые эсеры и меньшевики, зная, как тяжело приходится населению, пытаются сыграть на этом, пытаются свергнуть власть Советов и тем самым сознательно или бессознательно вернуть власть помещикам и капиталистам. Мы вступили в такой период времени, когда заготовка хлеба обогнала подвоз его, и образование Советской власти на Украине 18 дает возможность рассчитывать на то, что в наступающем полугодии мы справимся с продовольственным делом лучше, чем в прошлом году, хотя нам придется пережить полугодие еще более тяжелое, чем только что истекшее. Большим плюсом для нас является поворот значительной части крестьянских масс в пользу Советской власти. Там, где побывали чехословаки, за Волгой и в Уфимской губернии, настроение даже зажиточных крестьян круто изменилось в пользу Советской власти, ибо чехословаки дали им жестокий предметный урок. Всего несколько дней тому назад ко мне явилась делегация крестьян от 5-ти волостей Сарапульского уезда, — тех самых волостей, которые сумели в самое последнее время отправить по 40 тысяч пудов хлеба Москве и Петрограду. Когда я спросил у этой делегации об отношении крестьян к Советской власти, депутация мне ответила: «Да, чехословаки нас научили, и теперь никто не отклонит нас от Советской власти». Но и в других местах, в Предуралье, где, кстати сказать, имеются громадные запасы хлеба, крестьяне теперь за Советскую власть. Было время, когда под влиянием меньшевиков и левых эсеров, — как известно, левый эсер Муравьев чуть не открыл чехословакам наш фронт, — крестьяне этих местностей были против Советов. Но бесчинства офицеров чехословацкой армии, жестокости над населением, стремление восстановить во всей полноте царские и помещичьи порядки, — все это научило крестьян. В настоящее время во всех этих губерниях кипит такая советская работа, о которой здесь не имеют и понятия, — ибо здесь, в больших центрах, народ уже истомился от долгой голодовки, а там, при сравнительно больших запасах хлеба, вопросы желудка отступают на задний план. Перехожу к подробностям. В Уфимской губернии запасы хлеба достигают 60 миллионов пудов, и заготовка хлеба идет быстро. Но тут мы столкнулись с колоссальными затруднениями в транспорте. На железнодорожных линиях: Казань — Сарапуль и Волга — Бугульма имеется до 10 миллионов пудов уже заготовленного хлеба. Но мы не можем его вывезти, ибо налицо недостаток паровозов, вагонов, топлива и непомерное истощение паровозной службы. Чтобы усилить товарную провозоспособность наших железных дорог, нам пришлось прибегнуть к весьма решительной мере: с 18 марта по 10 апреля по всей России будет прекращено движение пассажирских поездов. Прежде чем решиться на такую меру, мы трижды обсуждали ее с товарищами железнодорожниками и с выдающимися специалистами железнодорожного дела. Только всесторонне обсудив эту меру и подсчитав заранее возможные результаты, мы пошли на это мероприятие. Произведенный подсчет показал, что прекращение пассажирского движения освободит 220 паровозов, хотя и слабых, но все же способных доставить 3 ½ миллиона пудов хлеба. Если же мы рассмотрим данные о провозе хлеба мешочниками, — были недели, когда приходилось разрешать свободный провоз, — то окажется, что за те же 3 недели мешочники могут привезти не более 200 тысяч пудов. Этот подсчет решил вопрос. Разумеется, найдутся кулаки, спекулянты и даже отдельные рабочие, которые поднимут по этому поводу вой и станут говорить, что у них отнимают последнюю возможность провезти даже пудик хлеба; мы знаем, что явятся эсеры и меньшевики, которые будут играть на голоде и восстанавливать население против Советской власти. Но здесь, как и во всех затруднительных случаях, мы рассчитываем только на сознательность передовых рабочих масс. Лучше пойти на лишения, лучше встретиться с враждебной агитацией эсеров и меньшевиков, но надо посмотреть опасности прямо в лицо и открыто заявить: «Мы не вылезем из продовольственных затруднений, если не примем самых решительных мер, если не напряжем все усилия для вывоза хлеба». Во многих местах хлеб, предназначенный к вывозу, сложен у станций, прямо на земле, и при весеннем половодье будет смыт и унесен. Нужно торопиться с его погрузкой и вывозкой. Принимая такую решительную меру, мы учли все побочные обстоятельства. Мы знаем, что перед пасхой движение рабочих по железным дорогам усиливается, а потому к пасхе движение будет восстановлено. Мы знаем, что пригородное движение безусловно необходимо для рабочих, а потому оно будет продолжаться и теперь. Мы послали на места самых энергичных и опытных товарищей; заместитель народного комиссара по продовольствию, тов. Брюханов, прекрасно знающий Уфимскую губернию, командирован туда. Ему будут помогать товарищи из военного ведомства, ибо недалеко оттуда находится фронт. На другую железнодорожную линию Казань — Сарапуль откомандированы также товарищи из военного ведомства. Им дано задание мобилизовать местное крестьянство и напрячь все усилия для вывоза хлеба, хотя бы до Казани, чем мы спасем хлеб и обеспечим подвоз его к столицам и неземледельческим местностям. Вот на чем мы основываем нашу надежду победить голод. Расчеты меньшевиков и эсеров сыграть на народном бедствии будут еще раз разбиты. В отличие от прошлого года, когда на нас наступали чехословаки, отнимавшие от нас самые хлебородные места, теперь у нас имеются два новых источника хлеба, на которые наши продовольственники не могли рассчитывать осенью прошлого года, когда они составляли свой план снабжения на целый год, — это Украина и Дон. Осенью прошлого года германцы еще держали Украину под своей властью. Германские империалисты обещали доставить в Германию из Украины 60 миллионов пудов хлеба и этим подвозом продовольствия уничтожить в Германии зародыш большевизма среди народных масс. Но на практике получилось совершенно иное: вместо 60 миллионов пудов хлеба, немцы привезли с Украины всего только 9 миллионов пудов. Но вместе с этим хлебом они завезли в Германию тот большевизм, который дал там такие пышные всходы. Теперь в Германии большевизм на улицах Берлина борется с социал-предателями, заливающими Берлин рабочей кровью. Мы знаем, что немецкие социал-предатели будут побеждены так же, как у нас был побежден Керенский. (Аплодисменты.) Но кроме Украины у нас имеется еще и Дон. Казаки Краснова держались все время при помощи иностранного золота: сначала германского, потом англо-французского. Но это им не помогло. Наша победа над казаками обеспечена. В настоящее время мы держим в своих руках линию Царицын — Лихая, ту линию, которая соединяет запасы хлеба и запасы угля. Итак, мы имеем два источника запасов — Украину и Дон. На Украине мы имеем дело с братской Советской республикой, с которой мы находимся в наилучших отношениях. Эта республика решает вопрос о помощи нам не по-торгашески, не по-спекулянтски, но руководствуясь исключительно горячим желанием помочь голодающему северу. Первая социалистическая обязанность каждого гражданина Украины — помочь северу. Но и на Украине встречаются громадные трудности. Совет Народных Комиссаров неоднократно вызывал для переговоров тов. Раковского и посылал на Украину товарищей из военной среды. Оказывается, что в организационном отношении на Украине дело обстоит теперь еще хуже, чем у нас после Октябрьской революции. Тогда от Керенского достался нам в наследство известный продовольственный аппарат. Конечно, продовольственные чиновники саботировали и являлись в Смольный не для того, чтобы работать с нами, а чтобы торговаться. Но мы ломали сопротивление этих групп и в итоге все же заставили их работать. На Украине совершенно отсутствует продовольственный аппарат. Немцы занимались там только грабежом, — грабили, пока сила была в их руках, и, разумеется, никакой организации, никакого аппарата после них не осталось. На Украине нет продовольственных работников и тех крупных рабочих центров, из которых можно было бы черпать таких работников. Донецкий бассейн подвергнут такому разорению, о котором мы не имеем и понятия. Еще и поныне в глубине Донецкого бассейна бродят казачьи шайки, которые беспощадно грабят местное население. Из всех местностей Украины несется вопль: давайте рабочих! Мы образовали на Украине продовольственное бюро из представителей профессионального движения. Мы переводим более опытных продовольственных работников из Воронежской и Тамбовской губерний на Украину и привлекаем в продовольственные организации наиболее развитых городских пролетариев. Но при всем том на Украине нет ссыпанного хлеба, нет закупочных органов, у крестьян наблюдается недоверие к денежным знакам, а товаров в обмен мы дать не можем. При всех этих неблагоприятных условиях мы дали украинским товарищам задание вывезти в Россию к 1 июня 1919 года 50 миллионов пудов хлеба. Я думаю, что целиком это задание не будет выполнено, но если будет доставлена только половина или две трети, — и то будет хорошо. Далее тов. Ленин указывает на то, что наши победы на Дону стали возможны исключительно благодаря усилению партийной и культурно-просветительной деятельности в рядах Красной Армии. — Это вызвало психологический сдвиг, и в итоге наша Красная Армия завоевала для нас Дон. (Бурные аплодисменты.) Вообще наша Красная Армия крепнет с каждым днем. Даже буржуазные военные специалисты признают, что в империалистских странах армия разлагается, между тем как наша слагается, крепнет и усиливается. На Дону также имеются большие запасы хлеба. Там также нет продовольственного аппарата, но есть наша дисциплинированная армия, а это уже есть аппарат, посредством которого мы получим хлеб с меньшими затратами и большими результатами. Должен отметить, что чехословаки и казаки продолжают свою тактику — разрушают, что могут. Взорвав железнодорожный мост через Волгу, они вслед за тем уничтожили все мосты и привели в полную негодность все заволжские железнодорожные магистрали. В Совете Народных Комиссаров мы долгое время совещались о том, как восстановить хотя бы две железнодорожные линии: Лиски — Ростов и Лихая — Царицын. Были приняты решительные меры, и на последнем заседании Совета Обороны, состоявшемся в понедельник 10 марта, выяснилось, что все инструменты и материалы на эти линии уже подвезены и до наступления весенней распутицы они будут восстановлены. Указав еще раз на ту продовольственную помощь, которую нам окажут Дон и Украина, тов. Ленин восклицает: «Это полугодие — последнее тяжелое полугодие!». (Аплодисменты.) Международное положение, хотя все еще тяжелое, все же улучшается. Вы все видели и слышали иностранных делегатов III Интернационала 19, которые в своих докладах и сообщениях подчеркивают, что тот путь, на который мы вступили, — правилен и верен. Большевизм приобрел мировое значение. Это видно из того, что самые передовые буржуазные демократии, так кичащиеся своей свободой, принимают репрессивные меры против большевиков. Богатейшая буржуазная республика — Соединенные Штаты Америки, с ее стомиллионным населением, спешит выслать из своих пределов несколько сот русских большевиков, в большинстве своем не владеющих даже английским языком. Откуда же этот ужас перед большевизмом? В Париже на рабочих собраниях, как сообщают газеты, даже не сочувствующие большевикам рабочие не дают произнести ни слова тем ораторам, которые настроены враждебно к большевизму. (Аплодисменты.) Несмотря на всю ложь, на ту грязную клевету, которую буржуазная пресса Западной Европы ежедневно изливает на большевиков, народ все же понял правду и устремился за большевиками. — Пусть буржуазная французская пресса пишет, что большевики — изверги рода человеческого, что они пожирают младенцев, — французские рабочие этой прессе не верят. Мы достигли того, что слово «Совет» стало понятным на всех языках. Массы поняли, что их спасение в рабоче-крестьянской власти, в Советах. Вот почему в Москве, на съезде III Интернационала, нам так легко было достигнуть соглашения. В самых глухих углах, в каком-нибудь итальянском Пошехонье, собираются батраки и рабочие и заявляют: «Мы приветствуем германских спартакистов и русских советистов и требуем, чтобы их программа стала программой рабочих всего мира». Я повторю здесь то, что сказал уже в Москве 20. Это показывает, что победа за нами и никаких сомнений в этом быть не может. Несмотря на всю ложь буржуазной прессы, сочувствие рабочих нами завоевано. В то же время империалисты на мирной конференции не могут столковаться и готовы вцепиться друг в друга. Большевистская зараза уже проникла во все страны Европы и Америки. Никакие высылки большевиков не помогут. Если бы Западная Европа отгородилась от нас китайской стеной, если бы даже все русские большевики провалились в тартарары, — это не облегчило бы положения западных империалистов. Народные массы поняли, что с помощью парламента они не добьются улучшения своего положения. Нужна рабочая власть, нужны Советы. Война создала громадную задолженность, а империалисты настолько безумны, что требуют от народов платежей по военным займам. Они говорят народам: «Платите нам миллиарды за то, что мы были так милостивы и позволили перерезать 10 миллионов человек, чтобы решить вопрос о нашей прибыли». Во всех странах империализм скатится в ту же пропасть, в которую он скатился в Германии. (Бурные аплодисменты.) {{left|''«Северная Коммуна» № 58, 14 марта 1919 г.''}} {{right|''Печатается по тексту газеты «Северная Коммуна», сверенному со стенограммой''}} {{примечания|title=}} </div> [[Категория:Ораторские выступления Владимира Ильича Ленина]] [[Категория:Публикации в газете «Северная коммуна»]] [[Категория:Газетные публикации 1919 года]] gi9rv7rbaj3w2rgamulcz52uw68bckz Речь на похоронах Я. М. Свердлова (Ленин) 0 867293 5729906 5683767 2026-07-13T12:20:38Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1919 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729906 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = Речь на похоронах Я. М. Свердлова | АВТОР = [[Владимир Ильич Ленин]] (1870–1924) | ДАТАСОЗДАНИЯ = 18 марта 1919 | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 19 марта 1919 | ИСТОЧНИК = {{книга |автор = Ленин, В. И. |заглавие = Полное собрание сочинений |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = 5-е изд |место = М. |издательство = Политиздат |год = 1974 |книга = |том = 38. Март — июнь 1919 |страницы = 80 |страниц = |серия = |isbn = |тираж = }} | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 100 | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old-70 }} <div class="text poem-fixed"> === ХРОНИКЕРСКАЯ ЗАПИСЬ === Мы опустили в могилу пролетарского вождя, который больше всего сделал для организации рабочего класса, для его победы. Теперь, когда во всем свете ширится Советская власть и распространяется с молниеносной быстротой идея о том, как организованный в Советы пролетариат борется за осуществление своих идей, мы хороним представителя пролетариата, который показал на примере, как нужно бороться за эти идеи. Миллионы пролетариев повторят наши слова: «Вечная память тов. Свердлову, на его могиле мы даем торжественную клятву еще крепче бороться за свержение капитала, за полное освобождение трудящихся!..». {{left|''«Вечерние Известия Московского Совета» № 196, 19 марта 1919 г.''}} {{right|''Печатается по тексту газеты «Вечерние Известия Московского Совета»''}} {{примечания|title=}} </div> [[Категория:Ораторские выступления Владимира Ильича Ленина]] [[Категория:Яков Михайлович Свердлов]] [[Категория:Публикации в газете «Московская правда»]] [[Категория:Газетные публикации 1919 года]] eksqmxg8e3xzfulhwr01n7a0mfu3y1a Письмо петроградским рабочим о помощи Восточному фронту (Ленин) 0 867416 5729840 5683686 2026-07-13T12:04:07Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1919 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729840 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = Письмо петроградским рабочим о помощи Восточному фронту | АВТОР = [[Владимир Ильич Ленин]] (1870–1924) | ДАТАСОЗДАНИЯ = 10 апреля 1919 | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 12 апреля 1919 | ИСТОЧНИК = {{книга |автор = Ленин, В. И. |заглавие = Полное собрание сочинений |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = 5-е изд |место = М. |издательство = Политиздат |год = 1974 |книга = |том = 38. Март — июнь 1919 |страницы = 268 |страниц = |серия = |isbn = |тираж = }} | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 100 | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old-70 }} <div class="text poem-fixed"> <center>Товарищам петроградским рабочим</center> Товарищи! Положение на Восточном фронте крайне ухудшилось. Сегодня взят Колчаком Боткинский завод, гибнет Бугульма; видимо, Колчак еще продвинется вперед. Опасность грозная. Мы проводим сегодня в Совете Народных Комиссаров ряд экстренных мер помощи Восточному фронту<ref>В связи с грозной опасностью для Советской республики, которая сложилась в это время на Восточном фронте, В. И. Ленин, Коммунистическая партия, Советское правительство принимали меры для укрепления фронта. Совет Народных Комиссаров принял 10 апреля 1919 года декрет о призыве в Красную Армию рабочих и крестьян 1886—1890 гг. рождения в Петрограде, Москве и ряде неземледельческих губерний. Декрет был опубликован 11 апреля 1919 года в «Известиях ВЦИК».</ref>, поднимаем усиленную агитацию. Мы просим питерских рабочих поставить на ноги все, мобилизовать все силы на помощь Восточному фронту. Там солдаты-рабочие подкормятся сами и продовольственными посылками помогут своим семьям. А главное, — там решается судьба революции. Победив там, мы кончаем войну, ибо из-за границы помощи белым больше не будет. На юге мы близки к победе. Брать силы с юга нельзя, пока не победим там полностью. Поэтому на помощь Восточному фронту! И Совдеп и профессиональные союзы должны напрячь все силы, поднять на ноги все, всемерно помочь Восточному фронту. Я уверен, товарищи, что питерские рабочие покажут пример всей России. С коммунистическим приветом {{right|''Ленин''}} Москва, 10 апреля 1919 г. {{left|''«Петроградская Правда» № 81, 12 апреля 1919 г.''}} {{right|''Печатается по тексту газеты «Петроградская Правда»''}} {{примечания|title=}} </div> [[Категория:Публицистика Владимира Ильича Ленина]] [[Категория:Публикации в газете «Петроградская правда»]] [[Категория:Газетные публикации 1919 года]] suqrjysaoetg4gnxeout3yk14iwgvf7 Речь о внешнем и внутреннем положении на беспартийной конференции красноармейцев Ходынского гарнизона (Ленин) 0 867502 5729902 5683819 2026-07-13T12:19:44Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1919 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729902 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = Речь о внешнем и внутреннем положении на беспартийной конференции красноармейцев Ходынского гарнизона | АВТОР = [[Владимир Ильич Ленин]] (1870–1924) | ДАТАСОЗДАНИЯ = 15 июля 1919 | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 17 июля 1919 | ИСТОЧНИК = {{книга |автор = Ленин, В. И. |заглавие = Полное собрание сочинений |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = 5-е изд |место = М. |издательство = Политиздат |год = 1974 |книга = |том = 39. Июнь — декабрь 1919 |страницы = 110—111 |страниц = |серия = |isbn = |тираж = }} | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 100 | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old-70 }} <div class="text poem-fixed"> === КРАТКИЙ ГАЗЕТНЫЙ ОТЧЕТ === (Появление товарища Ленина на трибуне приветствовалось громом аплодисментов.) Товарищи, мы переживаем сейчас очень важный момент окончания империалистической войны. После победы над Германией, с ноября 1918 года, все союзники занялись выработкой условий мира, говоря при этом, что германский империализм погиб и народы освободились. Национальным собранием мир ратифицирован, — утвержден мир после войны, в которой перебито 10 миллионов людей и 20 миллионов искалечено ради разбойничьих целей, ради добычи. Сейчас, когда Версальский мир подписан, большевики оказались правы: мир этот хуже Брестского мира, заключенного в свое время нами с издыхающим германским империализмом. Теперь становится все яснее и яснее, что этот день Версальского мира будет поражением английского, американского и прочего империализма. Сейчас же после заключения мира империалисты занялись дележом колоний: Англия забрала Персию, делят Сирию, Турцию, — теперь для рабочих капиталистических стран открылись глаза, что это была война хищников. И как это ни курьезно, получены сведения, что князь Львов, претендующий до сих пор на роль главы «Всероссийского правительства», находящийся сейчас в Париже, потребовал от Антанты для России Константинополь и проливы, мотивируя тем, что Россия только ради них и воевала, — но на его наивное требование, конечно, ответили, что это было бы дано только старой, сильной России. На 14-е июля, день взятия Бастилии<ref>Бастилия — крепость и государственная тюрьма в Париже в XIV—XVIII веках. 14 июля 1789 года восставшие народные массы взяли Бастилию, что положило начало французской буржуазной революции. День 14 июля стал национальным праздником французов.</ref>, французские империалисты, чтобы обмануть народ, назначили праздник победы над Германией. Но французские рабочие не поддались на эту удочку, и 14 июля была объявлена забастовка служащих кафе и ресторанов — и в этот день, когда обычно вся публика гуляет и танцует на улице, кафе и рестораны были закрыты, и тем праздник был сорван. На 21 июля рабочие Англии, Франции и Италии объявили всеобщую стачку 35 — и можно сказать, что как Брестский мир для Германии, так Версальский для Франции и Англии окончится поражением капиталистов и победой пролетариата. На то же движение пролетариата Запада указывают и неудачи первого нашествия Антанты на юг России и второго нашествия на Сибирь. Эти неудачи показали, что пролетариат Запада за нас. Да и само крестьянство Сибири и Украины, ратовавшее раньше за Колчака и Деникина, после поборов, поголовного грабежа и насильничества повернуло против них. Теперь ясно, что Колчак погиб и что победа над Деникиным близка; эта победа завершится и победой пролетариата на Западе, ибо на Западе движение рабочих всюду принимает большевистский характер, и если Россия со своей Советской властью вначале была в одиночестве, то впоследствии к ней присоединилась Советская Венгрия 36, идет дело к передаче власти Советам в Германии, и недалек день, когда вся Европа соединится в единую Советскую республику, которая уничтожит господство капиталистов во всем мире. (Продолжительные аплодисменты.) {{left|''Напечатано 17 июля 1919 г. в газете «Вечерние Известия Московского Совета» № 293''}} {{right|''Печатается по тексту газеты, сверенному с машинописным экземпляром протокольной записи''}} {{примечания|title=}} </div> [[Категория:Ораторские выступления Владимира Ильича Ленина]] [[Категория:Публикации в газете «Вечерние известия»]] [[Категория:Газетные публикации 1919 года]] pvvuymvlzs7svwqbmlh957rx12573xa Привет петроградским рабочим (1919, Ленин) 0 867757 5729849 5535220 2026-07-13T12:05:08Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1919 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729849 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = Привет петроградским рабочим | АВТОР = [[Владимир Ильич Ленин]] (1870–1924) | ДАТАСОЗДАНИЯ = 5 ноября 1919 | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 7 ноября 1919 | ИСТОЧНИК = {{книга |автор = Ленин, В. И. |заглавие = Полное собрание сочинений |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = 5-е изд |место = М. |издательство = Политиздат |год = 1974 |книга = |том = 39. Июнь — декабрь 1919 |страницы = 283—284 |страниц = |серия = |isbn = |тираж = }} | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 100 | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old-70 }} <div class="text poem-fixed"> В день двухлетней годовщины Советской республики первого привета заслуживают петроградские рабочие. Как авангард революционных рабочих и солдат, как авангард трудящихся масс России и всего мира, петроградские рабочие первые свергли власть буржуазии и подняли знамя пролетарской революции против капитализма и империализма. Два года рабочие и трудящиеся крестьяне Советской республики удерживают победоносно это знамя вопреки всем трудностям и мучениям голода, холода, разрухи, разорения. Два года социалистического строительства дали нам, несмотря на бешеную злобу и сопротивление буржуазии, несмотря на военное нашествие всемирного империализма, дали нам большой опыт, дали укрепление Советской власти. Сочувствие рабочих всего мира на нашей стороне. Медленно и трудно, но неуклонно зреет во всех странах пролетарская революция, и зверские насилия буржуазии только обостряют борьбу, только ускоряют победу пролетариата. Как раз в последние дни английские реакционеры-империалисты поставили последнюю свою карту на взятие Петрограда. Буржуазия всего мира, и русская особенно, уже предвкушала победу. Но вместо победы они получили поражение под Петроградом. Войска Юденича разбиты и отступают. Товарищи рабочие, товарищи красноармейцы! Напрягите все силы! Во что бы то ни стало преследуйте отступающие войска, бейте их, не давайте им ни часа, ни минуты отдыха. Теперь больше всего мы можем и должны ударить как можно сильнее, чтобы добить врага. Да здравствует Красная Армия, побеждающая царских генералов, белогвардейцев, капиталистов! Да здравствует международная Советская республика! {{right|''Н. Ленин''}} 5. XI. 1919. {{left|''«Петроградская Правда» № 255, 7 ноября 1919 г.''}} {{right|''Печатается по рукописи''}} {{примечания|title=}} </div> [[Категория:Публицистика Владимира Ильича Ленина]] [[Категория:Публикации в газете «Петроградская правда»]] [[Категория:Газетные публикации 1919 года]] l53jy67q45mm0ur8c67ljpy2qmltglh Нашей смене (Ленин) 0 867791 5729865 5516346 2026-07-13T12:08:52Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1919 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729865 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = Нашей смене | АВТОР = [[Владимир Ильич Ленин]] (1870–1924) | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 18 декабря 1919 | ИСТОЧНИК = {{книга |автор = Ленин, В. И. |заглавие = Полное собрание сочинений |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = 5-е изд |место = М. |издательство = Политиздат |год = 1974 |книга = |том = 40. Декабрь 1919 — апрель 1920 |страницы = 25 |страниц = |серия = |isbn = |тираж = }} | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 100 | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old-70 }}__NOEDITSECTION__ <div class="text poem-fixed"> === НАШЕЙ СМЕНЕ<ref>Приветствие, адресованное В. И. Лениным «Нашей Смене», было послано молодежи Петроградской губернии в связи с проведением «недели молодежи», организованной комсомольцами Петрограда; «неделя» ставила своей задачей самое широкое привлечение рабоче-крестьянской молодежи к общественной работе.</ref>{{Примечание ВТ|В [http://smena.ru/media/images/about_img/01.jpg газетном выпуске] озаглавлено «Привет от Ильича».}} === Приветствую рабоче-крестьянскую молодежь Петроградской губернии в дни проведения красной недели. Усиливайте, юные товарищи, вашу работу в этом направлении, чтобы со свежими молодыми силами приняться за устройство новой, светлой жизни. {{right|''В. Ульянов (Ленин)''}} {{left|''«Смена» №1, 18 декабря 1919 г.''}} {{right|''Печатается по тексту газеты «Смена»''}} {{примечания|title=}} {{Примечания ВТ}} </div> [[Категория:Публицистика Владимира Ильича Ленина]] [[Категория:Публикации в газете «Смена»]] [[Категория:Газетные публикации 1919 года]] 9sqz03ympeeux8qqu7jdetjgazivzzp Речь на совещании председателей губернских и уездных исполкомов (1920, Ленин) 0 867920 5729904 5683780 2026-07-13T12:20:19Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1920 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729904 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = Речь на совещании председателей губернских и уездных исполкомов | АВТОР = [[Владимир Ильич Ленин]] (1870–1924) | ДАТАСОЗДАНИЯ = 1 февраля 1920 | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 3 февраля 1920 | ИСТОЧНИК = {{книга |автор = Ленин, В. И. |заглавие = Полное собрание сочинений |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = 5-е изд |место = М. |издательство = Политиздат |год = 1974 |книга = |том = 40. Декабрь 1919 — апрель 1920 |страницы = 85—86 |страниц = |серия = |isbn = |тираж = }} | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 100 | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old-70 }} <div class="text poem-fixed"> === РЕЧЬ НА СОВЕЩАНИИ ПРЕДСЕДАТЕЛЕЙ ГУБЕРНСКИХ И УЕЗДНЫХ ИСПОЛКОМОВ === ==== 1 ФЕВРАЛЯ 1920 г. ==== На совещании председателей исполкомов перед открытием сессии<ref>Имеется в виду ''первая сессия ВЦИК седьмого созыва'', происходившая в Москве 2-7 февраля 1920 года. Порядок дня сессии был следующий: доклад о работе Президиума ВЦИК, международное положение, экономическая политика в связи с организацией труда и снабжения, вопросы трудовой мобилизации в связи с использованием армии, транспорт, продовольственный вопрос, о Рабоче-Крестьянской инспекции, о ходе мирных переговоров с Эстонией и другие. 2 февраля В. И. Ленин сделал на сессии [[Доклад о работе ВЦИК и Совнаркома на первой сессии ВЦИК VII созыва (Ленин)|доклад о работе ВЦИК и Совнаркома]] (см. настоящий том, стр. 87—110). На сессии было утверждено «Положение о Рабоче-Крестьянской инспекции», которым Народный комиссариат государственного контроля реорганизовывался в аппарат рабоче-крестьянского контроля с привлечением к этой работе широких масс рабочих и крестьян. Первая сессия ВЦИК приняла резолюцию «О транспорте», в которой восстановление и улучшение транспорта было признано первоочередной задачей Советской власти. В одной из резолюций сессии подчеркивалось огромное значение электрификации народного хозяйства. Сессия ВЦИК утвердила обращение к польскому народу и приняла постановление о ратификации мирного договора с Эстонией.</ref>, касаясь текущего момента, товарищ Ленин сказал: Поскольку международное положение остается таковым как и теперь, а вся обстановка, весь ход событий говорят об его устойчивости, постольку задачи хозяйственной деятельности должны выдвигаться нами на первый план. А в отношении транспорта нам приходится не только выдвигать на первый план, а форменным образом вытаскивать этот транспорт за уши, спасать его вследствие надвигающейся катастрофы. У нас останавливаются поезда с хлебом, хлеба у нас больше, чем мы можем его подвезти. Военные операции часто затруднены из-за недостатка транспорта. Февраль месяц — это самый тяжелый месяц для транспорта и мы стоим форменным образом перед катастрофой. Нам угрожает опасность со стороны развала транспорта, сильнейшего, чем в октябре — в дни наибольших успехов Юденича и Деникина. Необходимо больше энергии для спасения транспорта. Тут мы должны произвести еще и еще раз мобилизацию. Нам придется ограбить работников с целого ряда учреждений и еще раз ограбить для борьбы с транспортной разрухой. Все искусство управления и политики состоит в том, чтобы своевременно учесть и знать, где сосредоточить свои главные силы и внимание. Теперь нам 86 В. И. ЛЕНИН надо вытащить транспорт в течение двух месяцев. Если мы не сделаем с транспортом такого же чуда, как с Колчаком, в течение двух месяцев, нам грозит катастрофа. Нужен ряд энергичных и революционных мер. Это задача военная и боевая и требует боевых действий по-военному. {{left|''«Красная Газета» (Петроград) № 24, 3 февраля 1920 г.''}} {{right|''Печатается по тексту «Красной Газеты»''}} {{примечания|title=}} </div> [[Категория:Ораторские выступления Владимира Ильича Ленина]] [[Категория:Публикации в «Красной газете»]] [[Категория:Газетные публикации 1920 года]] fkoir11xy3m7cpergpggmse6wxwgd2d Викитека:Проект:БСЭ1/Словник/53 4 867924 5730110 5721874 2026-07-14T05:22:25Z Wlbw68 37914 5730110 wikitext text/x-wiki {{Отексте |НАЗВАНИЕ = Стратиграфия — Телец |СОДЕРЖАНИЕ = [[../|Словник]] № {{SUBPAGENAME}} |ПРЕДЫДУЩИЙ = [[Викитека:Проект:БСЭ1/Словник/52|Сознание — Стратегия]] |СЛЕДУЮЩИЙ = [[Викитека:Проект:БСЭ1/Словник/54|Телецкое озеро — Трихофития]] |ВИКИПЕДИЯ = |ДРУГОЕ = '''Большая советская энциклопедия''' (1 издание), т. LIII: Стратиграфия — Телец / Гл. ред. О. Ю. Шмидт. — Москва, Государственный научный институт «Советская энциклопедия», 1946. |НЕТ_АВТОРА = }} <div class=wordlist1> {{Статья в другом словнике|Стратегия|}} * Стратиграфия ''9—14'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Мазарович}} * {{Статья в словнике2|Стратиоты||14}} * {{Статья в словнике2|Стратификация||14}} * {{Статья в словнике2|Стратон||14}} * {{Статья в словнике2|Стратоплан||14—15}} * {{Статья в словнике2|Стратостат||15—17}} * Стратосфера ''18—21'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Б. Извеков}} * Стратосферные полёты ''21—23'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| В. Семёнов/стратонавт}} * Страусы ''23'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Г. Дементьев}} * {{Статья в словнике2|Страффорд, Томас Вентворт|Страффорд|23—24}} * {{Статья в словнике2|Страхов, Николай Николаевич|Страхов|24}} * Страхование ''24—29'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Крашенинников}} * {{Статья в словнике2|Страхование жизни||29}} * {{Статья в словнике2|Страхование социальное||29}} * {{Статья в словнике2|Страховая медицина||29—}} * {{Статья в словнике2|Страховая премия||29}} * {{Статья в словнике2|Стрежень||29}} * Стрейтс-Сетлментс ''29'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Н. Губский}} * {{Статья в словнике2|Стрекательные клетки||29—30}} * {{Статья в словнике2|«Стрекоза»||30}} * Стрекозы ''30—31'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Н. Кузнецов}} * {{Статья в словнике2|Стрела||31}} * {{Статья в словнике2|Стрела-змея||31}} * {{Статья в словнике2|Стрела прогиба||31}} * {{Статья в словнике2|Стрелец||31}} * {{Статья в словнике2|Стрелиция||31}} * {{Статья в словнике2|Стрелка||31—32}} * {{Статья в словнике2|Стрелка железнодорожная||32}} * {{Статья в словнике2|Стрелка цветочная||32}} * Стрелковое дело ''32—33'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| В. Алексеев}} * {{Статья в словнике2|Стрелковый спорт||33—34}} * {{Статья в словнике2|Стрелолист||35}} * {{Статья в словнике2|Стрельбицкий, Иван Афанасьевич|Стрельбицкий|35}} * {{Статья в словнике2|Стрельская, Варвара Васильевна|Стрельская|35}} * Стрельцы ''35—37'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Ю. Готье}} * {{Статья в словнике2|Стрельчатки||37}} * {{Статья в словнике2|Стрепет||38}} * {{Статья в словнике2|Стрепетова, Пелагея Антиповна|Стрепетова|38}} * {{Статья в словнике2|Стрептококки||38—39}} * {{Статья в словнике2|Стретта||39}} * {{Статья в словнике2|Стретфорд||39}} * {{Статья в словнике2|Стржедогоры||39}} * {{Статья в словнике2|Стржиговский, Иозеф|Стржиговский|39—40}} * {{Статья в словнике2|Стригольники||40}} * {{Статья в словнике2|Стригущий лишай||40—}} * {{Статья в словнике2|Стриж||40—41}} * {{Статья в словнике2|Стрижёвые||41}} * {{Статья в словнике2|Стриктура||41}} * {{Статья в словнике2|Стрикционная линия||41}} * {{Статья в словнике2|Стрингер||41}} * Стриндберг, Август ''41—42'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| В. Неустроев |автор2= Н. Терновский}} * {{Статья в словнике2|Стриппер||42—43}} * {{Статья в словнике2|Стрипсы||43}} * {{Статья в словнике2|Стрихнин||43}} * {{Статья в словнике2|Стрихнос||43}} * {{Статья в словнике2|Стробилус||43}} * Строгановская школа живописи ''43—44'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Н. Мнева}} * {{Статья в словнике2|Строгановское училище||44—45}} * Строгановы ''45—46'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Л. Н.}} * {{Статья в словнике2|Строевой устав||46}} * {{Статья в словнике2|Строительная механика||46}} * Строительная промышленность ''46—50'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| В. Ильин}} * Строительные материалы ''50—53'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Г. Лагунов}} * Строительных материалов промышленность ''53—57'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| В. Шнейдер}} * {{Статья в словнике2|Строй||57—58}} * {{Статья в словнике2|Строй флота||59}} * {{Статья в словнике2|Строма||59}} * {{Статья в словнике2|Стромболи||59}} * {{Статья в словнике2|Стронцианит||59}} * {{Статья в словнике2|Стронций||59—60}} * {{Статья в словнике2|Строп||60}} * {{Статья в словнике2|Стропила||60}} * Строфа ''60—61'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| В. Никонов}} * {{Статья в словнике2|Строфант||61—62}} * {{Статья в словнике2|Строфоида||62}} * Строцци, Бернардо ''62'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| В. Лазарев}} * {{Статья в словнике2|Строчок||62}} * {{Статья в словнике2|Струве, Василий Васильевич|Струве|62—63}} * {{Статья в словнике2|Струве, Василий Яковлевич, Оттон Васильевич и Отто Людвигович|Струве|63}} * Струве, Пётр Бернгардович ''63—64'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| И. К.}} * {{Статья в словнике2|Струг||64}} * {{Статья в словнике2|Структура горных пород||64—67}} * {{Статья в словнике2|Структура почвы||67}} * Структурная геология ''67—68'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Богданов}} * {{Статья в словнике2|Структурная теория||68}} * {{Статья в словнике2|Струма||68}} * {{Статья в словнике2|Струмилин, Станислав Густавович|Струмилин|68—69}} * {{Статья в словнике2|Струнино||69}} * {{Статья в словнике2|Струнные инструменты||69}} * {{Статья в словнике2|Струнцы||69}} * {{Статья в словнике2|Струны||69}} * {{Статья в словнике2|Струп||69}} * {{Статья в словнике2|Стручковый перец||69—70}} * {{Статья в словнике2|Стручок||70}} * {{Статья в словнике2|Струэнзе, Иоган Фридрих|Струэнзе|70}} * {{Статья в словнике2|Стрый||70}} * {{Статья в словнике2|Студ-бук||71}} * {{Статья в словнике2|Стукко||71}} * {{Статья в словнике2|Ступенчатые реакции||71}} * {{Статья в словнике2|Ступенчатый шкив||71}} * {{Статья в словнике2|Ступин, Александр Васильевич|Ступин|71}} * {{Статья в словнике2|Стурбридж||71—72}} * {{Статья в словнике2|Стурдза||72}} * {{Статья в словнике2|Стуре||72}} * {{Статья в словнике2|Стырь||72}} * Стюарт, Джемс ''72—73'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Ф. Ливанская}} * {{Статья в словнике2|Стюарт, Джон Мак-Доуэлл|Стюарт|73}} * «Стюартс и Ллойдс» ''73—74'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| М. Диканский}} * {{Статья в словнике2|Стюарты||74}} * {{Статья в словнике2|Суакин||74}} * {{Статья в словнике2|Суассон||75}} * {{Статья в словнике2|Суахели||75}} * {{Статья в словнике2|Субассоциация||75}} * {{Статья в словнике2|Субботники коммунистические||75—76}} * {{Статья в словнике2|Субвенции||76—77}} * {{Статья в словнике2|Субгармонические функции||77—78}} * {{Статья в словнике2|Субдоминанта||78}} * {{Статья в словнике2|Суберин||78}} * {{Статья в словнике2|Сублимация||78—79}} * {{Статья в словнике2|Сублитораль||79}} * {{Статья в словнике2|Сублиторальная фауна||79}} * {{Статья в словнике2|Сублиторальный пояс||79}} * {{Статья в словнике2|Субмикроны||79—80}} * {{Статья в словнике2|Суботица||80}} * {{Статья в словнике2|Субстантивные краски||80}} * {{Статья в словнике2|Субстанция||80—81}} * Субституты ''81—83'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| М. Диканский}} * {{Статья в словнике2|Субституция||83—84}} * {{Статья в словнике2|Субстратосфера||84}} * Субтропики ''84—90'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Коваль}} * {{Статья в словнике2|Субхи, Мустафа|Субхи|90}} * {{Статья в словнике2|Субъект||90}} * {{Статья в словнике2|Субъект права||91}} * {{Статья в словнике2|Субъект преступления||91}} * {{Статья в словнике2|Субъективизм||91}} * {{Статья в словнике2|Субъективный идеализм||91—92}} * Субъективный метод в социологии ''92—93'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| В. Познер}} * Субъективный фактор ''93—94'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| М. Розенталь}} * {{Статья в словнике2|Сува||95}} * {{Статья в словнике2|Сувалки||95}} * {{Статья в словнике2|Сувалкская губерния||95}} * {{Статья в словнике2|Сувар||95}} * {{Статья в словнике2|Суверенитет||95—96}} * {{Статья в словнике2|Суворин, Алексей Сергеевич|Суворин|96}} * Суворов, Александр Васильевич ''96—111'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| К. Осипов}} * {{Статья в словнике2|Суворова острова||111}} * {{Статья в словнике2|Суворовские военные училища||111}} * {{Статья в словнике2|Сугерий||111—112}} * {{Статья в словнике2|Суги||112}} * {{Статья в словнике2|Суглинки||112}} * Суд ''112—116'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| М. Чельцов}} * {{Статья в словнике2|Суд присяжных||116}} * Суда ''116—134'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Николаенко}} * {{Статья в словнике2|Судак, посёлок|Судак|134—136}} * {{Статья в словнике2|Судак, рыба|Судак|136}} * Судан ''136—145'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Д. Тугаринов |автор2= М. Жирмунский |автор3= В. Луцкий}} * {{Статья в словнике2|Суданская трава||145}} * {{Статья в словнике2|Суданские языки||145}} * {{Статья в словнике2|Судебная защита||145}} * Судебная медицина ''145—148'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Н. Попов}} * {{Статья в словнике2|Судебная пошлина||148}} * {{Статья в словнике2|Судебная реформа 1864||148—151}} * {{Статья в словнике2|Судебная экспертиза||151}} * Судебник Ивана III ''151—152'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Гойхбарг}} * Судебник Ивана IV ''152—153'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Г.}} * Судебник царя Федора Ивановича ''153—154'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| С. Богоявленский}} * {{Статья в словнике2|Судебное право||154}} * {{Статья в словнике2|Судебное решение||154—155}} * {{Статья в словнике2|Судебное следствие||155—156}} * {{Статья в словнике2|Судебные издержки||156}} * {{Статья в словнике2|Судебные уставы||156}} * {{Статья в словнике2|Судебный исполнитель||156}} * {{Статья в словнике2|Судебный пересмотр||156—157}} * {{Статья в словнике2|Судебный поединок||157}} * {{Статья в словнике2|Судей книга||157—158}} * {{Статья в словнике2|Судетская складчатость||158}} * {{Статья в словнике2|Судеты||158}} * {{Статья в словнике2|Суджа||158}} * {{Статья в словнике2|Суджинский клад||158—159}} * {{Статья в словнике2|Судза||159}} * {{Статья в словнике2|Судзуки Бундзи||159}} * {{Статья в словнике2|Судимость||159—160}} * {{Статья в словнике2|Судковский, Руфим Гаврилович|Судковский|160}} * {{Статья в словнике2|Судовые двигатели||160}} * {{Статья в словнике2|Судовые движители||160}} * Судовые механизмы ''160—163'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Клименко}} * {{Статья в словнике2|Судогда||163}} * {{Статья в словнике2|Судоподъёмники||163}} * Судоподъёмные работы ''163—167'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| М. Борисов |автор2= П. Фадеев}} * {{Статья в словнике2|Судопроизводство||167}} * {{Статья в словнике2|Судороги||167}} * Судостроение ''167—175'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Л. Цирлин}} * Судоустройство ''175—179'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Е. Черномордик}} * {{Статья в словнике2|Судрабкалнс, Янис|Судрабкалнс|179}} * {{Статья в словнике2|Судрабу Эджус||179—180}} * {{Статья в словнике2|Суетиха||180}} * {{Статья в словнике2|Суждение||180—182}} * {{Статья в словнике2|Суза||182}} * {{Статья в словнике2|Суздаль||182—183}} * Суздальское княжество ''183—185'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| В. Г.}} * {{Статья в словнике2|Сузы||185}} * {{Статья в словнике2|Суиндон||185}} * {{Статья в словнике2|Суинтон||185}} * {{Статья в словнике2|Суит, Генри|Суит|185}} * {{Статья в словнике2|Суй||185—186}} * {{Статья в словнике2|Суйфун||186}} * {{Статья в словнике2|Суйхейся||186}} * Суйюань ''186—187'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Любошиц}} * {{Статья в словнике2|Сук, Вацлав Иванович|Сук|187—188}} * {{Статья в словнике2|Сук, Иозеф|Сук|188}} * {{Статья в словнике2|Сукальни||188}} * {{Статья в словнике2|Сукачёв, Владимир Николаевич|Сукачёв|188—189}} * {{Статья в словнике2|Суккуленты||189}} * {{Статья в словнике2|Сукно||189}} * {{Статья в словнике2|Суконное производство||190}} * {{Статья в словнике2|Сукре||190}} * {{Статья в словнике2|Сукремль||190}} * {{Статья в словнике2|Суксун||190}} * {{Статья в словнике2|Сукцессия||190}} * {{Статья в словнике2|Сукцессия фитоценозов||190—191}} * {{Статья в словнике2|Сула||191}} * {{Статья в словнике2|Сулак||191}} * {{Статья в словнике2|Сулейман||191—192}} * {{Статья в словнике2|Сулеймановы (Солимановы) горы||192}} * {{Статья в словнике2|Сулема||192}} * {{Статья в словнике2|Сулина, город|Сулина|192}} * {{Статья в словнике2|Сулина, гирло Дуная|Сулина|193}} * {{Статья в словнике2|Сулла, растение|Сулла|193}} * {{Статья в словнике2|Сулла, Люций Корнелий|Сулла|193}} * {{Статья в словнике2|Суллержицкий, Леопольд Антонович|Суллержицкий|193—194}} * {{Статья в словнике2|Сулоага, Игнасио|Сулоага|194}} * {{Статья в словнике2|Сулой||194}} * {{Статья в словнике2|Султан, титул|Султан|194}} * {{Статья в словнике2|Султан, в ботанике|Султан|194}} * {{Статья в словнике2|Султанабад||194}} * {{Статья в словнике2|Султанка||194—195}} * {{Статья в словнике2|Султанские куры||195}} * {{Статья в словнике2|Султан-Уиз-даг||195}} * {{Статья в словнике2|Сульт, Николай Жан|Сульт|195}} * {{Статья в словнике2|Сульфазол||195}} * {{Статья в словнике2|Сульфамидные препараты||195—196}} * {{Статья в словнике2|Сульфаниловая кислота||196}} * {{Статья в словнике2|Сульфат аммония||196}} * {{Статья в словнике2|Сульфаты и бисульфаты||196}} * {{Статья в словнике2|Сульфидин||196}} * {{Статья в словнике2|Сульфирование||196—197}} * {{Статья в словнике2|Сульфирование масел||197}} * Сульфатация плодов ''197—198'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Ф. Церевитинов}} * {{Статья в словнике2|Сульфитные щёлоки||198}} * {{Статья в словнике2|Сульфиты||198}} * {{Статья в словнике2|Сульфокислоты||198}} * {{Статья в словнике2|Сульфонал||198—199}} * {{Статья в словнике2|Сульфурилхлорид||199}} * {{Статья в словнике2|Сулюкта||199}} * Сумароков, Александр Петрович ''199—200'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Л. Тимофеев}} * Суматра ''200—203'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Л. Спрыгина |автор2= М. Жирмунский |автор3= А. Дробинский}} * Сумах ''203—204'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| С. Липшиц}} * {{Статья в словнике2|Сумба||204}} * {{Статья в словнике2|Сумбава||204}} * {{Статья в словнике2|Сумбар||204}} * {{Статья в словнике2|Сумбатов, А. И.|Сумбатов|204}} * {{Статья в словнике2|Сумбул||204}} * {{Статья в словнике2|Сумеречное состояние||204—205}} * {{Статья в словнике2|Сумерийский язык||205}} * {{Статья в словнике2|Сумерки||205}} * {{Статья в словнике2|Сумка||205}} * {{Статья в словнике2|Сумма||205}} * {{Статья в словнике2|Суммируемая функция||205}} * {{Статья в словнике2|Сумская область||206—207}} * Сумчатые ''207—208'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| В. Гептнер}} * {{Статья в словнике2|Сумчатые барсуки||208}} * Сумчатые грибы ''208—210'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Н. Комарницкий}} * {{Статья в словнике2|Сумчатые крысы||210}} * {{Статья в словнике2|Сумы||210—211}} * {{Статья в словнике2|Сун||211}} * {{Статья в словнике2|Сун Южная||211}} * {{Статья в словнике2|Суна||211}} * {{Статья в словнике2|Сунгари||211}} * {{Статья в словнике2|Сунд||212}} * {{Статья в словнике2|Сундарбанз||212}} * {{Статья в словнике2|Сундсваль||212}} * Сундукян, Габриэл ''212—213'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| С. Гамалов}} * {{Статья в словнике2|Сунжа||213}} * {{Статья в словнике2|Сунна||213}} * {{Статья в словнике2|Сунниты||213}} * {{Статья в словнике2|Сунь Фо||213—214}} * {{Статья в словнике2|Сунь Цзяо-жэнь||214}} * {{Статья в словнике2|Сунь Цин-лин||214}} * Сунь Ят-сен ''214—218'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Г. Кара-Мурза}} * {{Статья в словнике2|Суньятсенизм||218}} * {{Статья в словнике2|Суоменсельке||218}} * {{Статья в словнике2|Суоми||218}} * {{Статья в словнике2|Суонси||218}} * Супергетеродин ''218—219'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Л. Кубаркин}} * {{Статья в словнике2|Суперкарго||219}} * {{Статья в словнике2|Супер-обложка||219}} * {{Статья в словнике2|Суперпозиции принцип||219—220}} * Суперрегенеративный приёмник ''220'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Л. Кубаркин}} * {{Статья в словнике2|Суперфосфат||220—221}} * {{Статья в словнике2|Суперцентрифуга||221}} * {{Статья в словнике2|Супесь||221}} * {{Статья в словнике2|Супоросность||221—222}} * {{Статья в словнике2|Супорт||222}} * {{Статья в словнике2|Супплетивы||222}} * {{Статья в словнике2|Супралиторальная зона||222—223}} * {{Статья в словнике2|Супранатурализм||223}} * {{Статья в словнике2|Супрематизм||223}} * {{Статья в словнике2|Супряга||223}} * {{Статья в словнике2|Сура||223}} * {{Статья в словнике2|Сурабайя||223—224}} * {{Статья в словнике2|Сураж||224}} * {{Статья в словнике2|Суракарта||224}} * {{Статья в словнике2|Сурами||224}} * {{Статья в словнике2|Сурамский хребет||224}} * {{Статья в словнике2|Сурат||224—225}} * Сурбаран, Франсиско ''225—226'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| К. Малицкая}} * {{Статья в словнике2|Сургуч||226}} * {{Статья в словнике2|Сурдина||226}} * Сурдопедагогика ''226—227'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Ф. Рау}} * {{Статья в словнике2|Суреньянц, Вардгес Яковлевич|Суреньянц|227}} * {{Статья в словнике2|Сурепка||227—228}} * {{Статья в словнике2|Сурик||228—229}} * Суриков, Василий Иванович ''229—233'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Фёдоров-Давыдов}} * {{Статья в словнике2|Суриков, Иван Захарович|Суриков|233—234}} * {{Статья в словнике2|Суринам, колония|Суринам|234}} * {{Статья в словнике2|Суринам, река|Суринам|234}} * {{Статья в словнике2|Сурков, Алексей Александрович|Сурков|234}} * {{Статья в словнике2|Суровьё||234—235}} * {{Статья в словнике2|Сурож||235}} * {{Статья в словнике2|Сурок||235}} * {{Статья в словнике2|Суррогат||235}} * {{Статья в словнике2|Сурхан||235}} * {{Статья в словнике2|Сурхан-дарьинская область||235—236}} * {{Статья в словнике2|Сурхоб||236}} * Сурьма ''236—238'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| П. Угрюмов |автор2= И. Л.}} * {{Статья в словнике2|Сурьмяные руды||239}} * {{Статья в словнике2|Сурьмяный блеск||239}} * {{Статья в словнике2|Сусак||239—240}} * {{Статья в словнике2|Сусальное золото||240}} * {{Статья в словнике2|Сусамыр, горный хребет|Сусамыр|240}} * {{Статья в словнике2|Сусамыр, река|Сусамыр|240}} * {{Статья в словнике2|Сусанин, Иван Осипович|Сусанин|240—241}} * {{Статья в словнике2|Су-Сити||241}} * {{Статья в словнике2|Сусквеганна||241}} * Суслики ''241—242'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Н. Калабухов}} * {{Статья в словнике2|Сусло||242}} * {{Статья в словнике2|Суслов, Гавриил Константинович|Суслов|242}} * {{Статья в словнике2|Суспензии||242}} * {{Статья в словнике2|Суспенсоиды||242}} * {{Статья в словнике2|Суставчатоногие||242}} * {{Статья в словнике2|Суставы||242—243}} * {{Статья в словнике2|Сустерманс, Юстус|Сустерманс|243}} * {{Статья в словнике2|Сусук гангский||244}} * {{Статья в словнике2|Сутки||244}} * {{Статья в словнике2|Сутунка||244}} * {{Статья в словнике2|Суук-Су||244—245}} * {{Статья в словнике2|Суфизм||245}} * {{Статья в словнике2|Суфий||245}} * {{Статья в словнике2|Су-Фоллс||245}} * {{Статья в словнике2|Суффикс||245}} * {{Статья в словнике2|Суффозия||245—246}} * {{Статья в словнике2|Сухая перенонка||246}} * {{Статья в словнике2|Сухиничи||246}} * {{Статья в словнике2|Суховей||246}} * {{Статья в словнике2|Суховершинность||246}} * {{Статья в словнике2|Суховоздушные ванны||246}} * Сухово-Кобылин, Александр Васильевич ''246—247'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Л. Гроссман}} * {{Статья в словнике2|Суходол||247}} * {{Статья в словнике2|Сухожилие||247—248}} * {{Статья в словнике2|Сухожильные рефлексы||248}} * {{Статья в словнике2|Сухой лёд||248}} * {{Статья в словнике2|Сухой Лог||248}} * {{Статья в словнике2|Сухой туман||248}} * {{Статья в словнике2|Сухой элемент||248}} * {{Статья в словнике2|Сухомлинов, Владимир Александрович|Сухомлинов|248—249}} * {{Статья в словнике2|Сухона||250}} * {{Статья в словнике2|Сухонос||250}} * {{Статья в словнике2|Сухуми||250—251}} * Сухэ-Батор ''251—252'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| М. Бержанский}} * {{Статья в словнике2|Сучан, город|Сучан|252}} * {{Статья в словнике2|Сучан, река|Сучан|252}} * {{Статья в словнике2|Сучжоу||252—253}} * {{Статья в словнике2|Суша||253}} * {{Статья в словнике2|Сушак||253}} * {{Статья в словнике2|Сушеница||253}} * {{Статья в словнике2|Сушилка||253—254}} * {{Статья в словнике2|Сушка древесины||254—256}} * {{Статья в словнике2|Сушка плодов и овощей||256—259}} * {{Статья в словнике2|Сушка урожаев||259—260}} * {{Статья в словнике2|Сушкин, Пётр Петрович|Сушкин|260}} * {{Статья в словнике2|Существительное||260—261}} * {{Статья в словнике2|Сущность и явление||261—262}} * {{Статья в словнике2|Суэц||262}} * {{Статья в словнике2|Суэцкий залив||262}} * Суэцкий канал ''262—266'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| В. Фомин |автор2= В. Луцкий}} * {{Статья в словнике2|Суэцкий перешеек||266}} * {{Статья в словнике2|Сфагниты||266}} * {{Статья в словнике2|Сфагнум||266}} * {{Статья в словнике2|Сфакс||266}} * {{Статья в словнике2|Сфалерит||266}} * {{Статья в словнике2|Сфатул церий||266—267}} * {{Статья в словнике2|Сфен||267}} * {{Статья в словнике2|Сфенодон||267}} * {{Статья в словнике2|Сфенофиллы||267}} * {{Статья в словнике2|Сфера||267}} * {{Статья в словнике2|Сферическая аберрация||267}} * {{Статья в словнике2|Сферическая астрономия||267—268}} * Сферическая геометрия ''268—271'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| И. Бронштейн}} * {{Статья в словнике2|Сферическая тригонометрия||271}} * {{Статья в словнике2|Сферические координаты||271}} * {{Статья в словнике2|Сферические функции||271}} * {{Статья в словнике2|Сферический избыток||271}} * {{Статья в словнике2|Сфероид||271}} * {{Статья в словнике2|Сфероидальное состояние||271}} * {{Статья в словнике2|Сферокристаллы||271}} * {{Статья в словнике2|Сферолитовая текстура||271}} * {{Статья в словнике2|Сферосидерит||271—272}} * {{Статья в словнике2|Сфигмограф||272}} * {{Статья в словнике2|Сфигмоманометр||272}} * {{Статья в словнике2|Сфинкс||272}} * {{Статья в словнике2|Сфинксы||272}} * {{Статья в словнике2|Сфорца||272—273}} * {{Статья в словнике2|Сфрагистика||273}} * {{Статья в словнике2|Схидам||273}} * {{Статья в словнике2|Схизогенные полости||273}} * {{Статья в словнике2|Сходимость||273}} * {{Статья в словнике2|Сходня||273}} * Схоластика ''273—275'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| О. Трахтенберг}} * {{Статья в словнике2|Схолии||275}} * {{Статья в словнике2|Схоутен, Ян Аргольдус|Схоутен|275}} * Сцена ''275—276'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Б. Ростоцкий}} * Сценарий ''276—277'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Б. Ростоцкий}} * {{Статья в словнике2|Сцепка вагонов||277—278}} * {{Статья в словнике2|Сцепление генов||278}} * {{Статья в словнике2|Сцеплянки||278}} * {{Статья в словнике2|Сцилла, в мифологии|Сцилла|278}} * {{Статья в словнике2|Сцилла, род растений|Сцилла|278}} * {{Статья в словнике2|Сцинки||278—279}} * {{Статья в словнике2|Сцинтилляция||279}} * {{Статья в словнике2|Сципионы||279—280}} * {{Статья в словнике2|Сцитаминовые||280}} * {{Статья в словнике2|Сцифоидные||280}} * {{Статья в словнике2|Сцифомедузы||280}} * {{Статья в словнике2|Счёт||280—281}} * {{Статья в словнике2|Счётная линейка||281}} * {{Статья в словнике2|Счётное множество||281}} * {{Статья в словнике2|Счётные книги||281}} * Счётные машины ''281—287'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Жолквер |автор2= Е. Исакович}} * {{Статья в словнике2|Счетоведение||287}} * {{Статья в словнике2|Счетоводство||287}} * {{Статья в словнике2|Счётчик Гайгера-Мюллера||287—288}} * {{Статья в словнике2|Счётчик оборотов||288}} * Счётчики электрические ''288—290'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| В. Радванский}} * Счисление ''290—292'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Маркушевич}} * {{Статья в словнике2|США||292}} * {{Статья в словнике2|Съезды и конференции ВКП(б)||292—338}} * Съезды колхозников-ударников ''338—340'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| М. Ильин}} * Съезды Советов ''340—347'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| В. Аверьев}} * {{Статья в словнике2|Съезжая изба||348}} * {{Статья в словнике2|Съёмка геодезическая||348}} * Съёмка топографическая ''348—350'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Н. Шилов}} * {{Статья в словнике2|Сыбызга||350}} * Сыворотки лечебные и иммунные ''350—353'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Г. Вайндрах |автор2= А. Шапиро}} * {{Статья в словнике2|Сывороточная болезнь||353—354}} * {{Статья в словнике2|Сызранский ярус||354}} * {{Статья в словнике2|Сызрань|354}} * {{Статья в словнике2|Сыктывкар||354—355}} * {{Статья в словнике2|Сылва||355}} * {{Статья в словнике2|Сым||355}} * {{Статья в словнике2|Сыма Цянь||355}} * {{Статья в словнике2|Сынтул||355}} * Сыпной тиф ''355—358'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Г. Вайндрах}} * {{Статья в словнике2|Сыпь||358}} * Сыр ''358—362'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Г. Киселёв}} * {{Статья в словнике2|Сыр-дарьинская область||362}} * {{Статья в словнике2|Сыр-дарья||362—363}} * {{Статья в словнике2|Сырейщиков, Дмитрий Петрович|Сырейщиков|363—364}} * {{Статья в словнике2|Сырец||364}} * {{Статья в словнике2|Сырная муха||364}} * {{Статья в словнике2|Сырный клещ||364}} * {{Статья в словнике2|Сыроежки||364}} * {{Статья в словнике2|Сыромять||364—365}} * {{Статья в словнике2|Сырский||365}} * {{Статья в словнике2|Сырты||365}} * {{Статья в словнике2|Сысерть||365}} * {{Статья в словнике2|Сысола||365}} * {{Статья в словнике2|Сытин, Иван Дмитриевич|Сытин|365}} * {{Статья в словнике2|Сыть||365—366}} * {{Статья в словнике2|Сычёвка||366}} * {{Статья в словнике2|Сычи||366}} * {{Статья в словнике2|Сычуань||366—368}} * {{Статья в словнике2|Сычуг||368}} * {{Статья в словнике2|Сычужный фермент||368}} * {{Статья в словнике2|«Сы-шу»||368—369}} * {{Статья в словнике2|Сьенфуэгос||369}} * {{Статья в словнике2|Сьерра Гвадаррама||369}} * {{Статья в словнике2|Сьерра Леоне||369—370}} * {{Статья в словнике2|Сьерра Мадре||370}} * {{Статья в словнике2|Сьерра Морена||370}} * {{Статья в словнике2|Сьерра Невада, горы в Америке|Сьерра Невада|370}} * {{Статья в словнике2|Сьерра Невада, горы в Испании|Сьерра Невада|370}} * {{Статья в словнике2|Сэ||370}} * Сэй, Жан Батист ''370—372'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Ф. Ливанская}} * {{Статья в словнике2|Сю, Эжен|Сю|372}} * {{Статья в словнике2|Сюань Цзан||372}} * {{Статья в словнике2|Сюблейра, Пьер|Сюблейра|372—373}} * {{Статья в словнике2|Сюжет||373}} * {{Статья в словнике2|Сюзерен||373}} * Сюита ''373—374'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| М. Киселёв}} * {{Статья в словнике2|Сюйчжоу||374}} * {{Статья в словнике2|Сюй Шэнь||374—375}} * {{Статья в словнике2|Сюлли, Максимилиан де Бетюн|Сюлли|375}} * {{Статья в словнике2|Сюлли-Прюдом, Арман|Сюлли-Прюдом|375}} * {{Статья в словнике2|Сюпирьер||375}} * {{Статья в словнике2|Сюрен||375}} * {{Статья в словнике2|Сюренские пещеры||375—376}} * Сюрреализм ''376'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Л. Копелев}} * {{Статья в словнике2|Ся||376—377}} * {{Статья в словнике2|Сякай Тайсюто||377}} * {{Статья в словнике2|Сямозеро||377}} * {{Статья в словнике2|Сянтань||377}} * {{Статья в словнике2|Сян Чун-фа||377—378}} * {{Статья в словнике2|Сяо Эми||378}} * {{Статья в словнике2|Сясь||378}} * {{Статья в словнике2|Сясьстрой||378}} ==Т== * {{Статья в словнике2|Т||379}} * {{Статья в словнике2|Таафе, Эдуард|Таафе|379}} * Табак ''380—382'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| И. Шумилин}} * {{Статья в словнике2|Табари, Абу-Джафар Мухаммед-ибн-Джарир|Табари|382}} * {{Статья в словнике2|Табасаранский язык||382—383}} * {{Статья в словнике2|Табасараны||383}} * Табачная монополия ''383—384'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Н. Миркин}} * Табачная промышленность ''384—387'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Н. Миркин |автор2= Б. Брискин}} * {{Статья в словнике2|Табачное производство||387—389}} * {{Статья в словнике2|Табель||389}} * Табель о рангах ''389—390'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Б. Сыромятников}} * Табес ''390—391'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Кульков}} * {{Статья в словнике2|Табидзе, Галактион|Табидзе|391—392}} * {{Статья в словнике2|Табисцхури||392}} * {{Статья в словнике2|Табора||392}} * Табориты ''392—394'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| З. Неедлы}} * Табу ''394—396'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| М. Косвен}} * {{Статья в словнике2|Табулариум||369}} * {{Статья в словнике2|Табулатура||396}} * {{Статья в словнике2|Табун||396—397}} * {{Статья в словнике2|Табын-Богдо-ола||397}} * {{Статья в словнике2|Тавастгус||397}} * {{Статья в словнике2|Тавастгусская губерния||397}} * {{Статья в словнике2|Тавгийцы||397—398}} * {{Статья в словнике2|Тавда, город|Тавда|398}} * {{Статья в словнике2|Тавда, река|Тавда|398}} * {{Статья в словнике2|Таволга||398}} * {{Статья в словнике2|Таволжанка||398}} * {{Статья в словнике2|Тавот||398}} * {{Статья в словнике2|Тавр||398}} * {{Статья в словнике2|Таврида||399}} * {{Статья в словнике2|Тавриз||399}} * {{Статья в словнике2|Таврическая губерния||399}} * {{Статья в словнике2|Таврический дворец||399}} * {{Статья в словнике2|Тавро||399}} * {{Статья в словнике2|Тавры||399—400}} * {{Статья в словнике2|Тавтология||400}} * {{Статья в словнике2|Тавтохронность||400}} * {{Статья в словнике2|Тагалы||400}} * {{Статья в словнике2|Таганрог||400—402}} * {{Статья в словнике2|Таганрогский залив||402}} * {{Статья в словнике2|Тагарская, или Минусинская культура||402}} * {{Статья в словнике2|Тагер, Павел Григорьевич|Тагер|402—403}} * {{Статья в словнике2|Тагил||403}} * {{Статья в словнике2|Тагильский скот||403}} * {{Статья в словнике2|Тагор, Рабиндранат|Тагор|404—405}} * {{Статья в словнике2|Таджики||405}} * {{Статья в словнике2|Таджикистан||405}} * Таджикская литература ''405—409'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| И. Брагинский}} * Таджикская музыка ''409—411'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| В. Беляев}} * Таджикская Советская Социалистическая Республика ''412—448'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Т. Жданко |автор2= С. Бальзак |автор3= Э. Давыдов |автор4= А. Шейнберг |автор5= И. Ростоцкий}} * Таджикский театр ''449—450'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Н. Львов/театр}} * Таджикский язык ''450—451'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Фрейман}} * Таджикское искусство ''451—455'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Б. Веймарн}} * {{Статья в словнике2|Тажибаев, Абдильда|Тажибаев|455}} * {{Статья в словнике2|Таз, часть скелета|Таз|455—456}} * {{Статья в словнике2|Таз, река|Таз|456}} * {{Статья в словнике2|Тазобедренный сустав||456}} * Тазовый пояс ''456—457'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| И. Шмальгаузен}} * {{Статья в словнике2|Тазос||457}} * {{Статья в словнике2|Тазы||457—458}} * Таи, государство ''458—467'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Д. Тугаринов |автор2= М. Жирмунский}} * {{Статья в словнике2|Таи, группа племён|Таи|467}} * {{Статья в словнике2|Таи язык||457—468}} * {{Статья в словнике2|Таинства||468}} * {{Статья в словнике2|Таиров, Александр Яковлевич|Таиров|468}} * {{Статья в словнике2|Таити||468}} * {{Статья в словнике2|Тайван||468—470}} * Тайга, тип леса ''471—481'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| В. Говорухин |автор2= С. Суслов}} * {{Статья в словнике2|Тайга, город|Тайга|481}} * {{Статья в словнике2|Тайгета||482}} * {{Статья в словнике2|Тайгонос||482}} * {{Статья в словнике2|Тайка||482}} * {{Статья в словнике2|Тайкун||482}} * {{Статья в словнике2|Тайкю||482}} * Тайлер, Уот ''482—484'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| В. Семёнов}} * {{Статья в словнике2|Тайлор||484}} * {{Статья в словнике2|Тайманов, Исатай|Тайманов|484—485}} * {{Статья в словнике2|Таймень||485}} * {{Статья в словнике2|«Таймс»||485}} * {{Статья в словнике2|Таймура||485}} * {{Статья в словнике2|Тайм-чартер||485}} * {{Статья в словнике2|Тайм-шит||485}} * {{Статья в словнике2|Таймыр, озеро|Таймыр|485—486}} * «Таймыр», судно ''486—487'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Д. Карелин}} * {{Статья в словнике2|Таймыра||487}} * {{Статья в словнике2|Таймырский (Долгано-ненецкий) национальный округ||487—488}} * {{Статья в словнике2|Таймырский полуостров||488—489}} * {{Статья в словнике2|Тайн||489}} * {{Статья в словнике2|Тайнан||489}} * Тайная канцелярия и Тайная экспедиция ''489—491'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| К. Сивков}} * {{Статья в словнике2|Тайнмаут||491}} * {{Статья в словнике2|Тайнобрачные||491}} * {{Статья в словнике2|Тайное голосование||491}} * {{Статья в словнике2|Тайнопись||491—492}} * {{Статья в словнике2|Тайные языки||492}} * {{Статья в словнике2|Тайный совет||492}} * {{Статья в словнике2|Тайпинское восстание||492}} * {{Статья в словнике2|Тайра||492—493}} * {{Статья в словнике2|Тайтю||493}} * {{Статья в словнике2|Тайфун||493}} * {{Статья в словнике2|Тайхоку||493}} * {{Статья в словнике2|Тайхорё||493}} * {{Статья в словнике2|Тайшет||493}} * {{Статья в словнике2|Тайюань||493}} * {{Статья в словнике2|Тайя||494}} * {{Статья в словнике2|Такада||494}} * {{Статья в словнике2|Такамацу||494}} * {{Статья в словнике2|Такао||494}} * {{Статья в словнике2|Такаока||494}} * {{Статья в словнике2|Такаригуа||494}} * {{Статья в словнике2|Такасаки||494}} * {{Статья в словнике2|Такелаж||494}} * {{Статья в словнике2|Такели||494}} * {{Статья в словнике2|Такин||494}} * {{Статья в словнике2|Такка||494—495}} * {{Статья в словнике2|Такла-Макан||495}} * {{Статья в словнике2|Такна||495}} * {{Статья в словнике2|Такома||495}} * {{Статья в словнике2|Такса||495}} * {{Статья в словнике2|Таксация||495}} * {{Статья в словнике2|Таксен||496}} * {{Статья в словнике2|Таксисы||496}} * {{Статья в словнике2|Таксодий||496}} * {{Статья в словнике2|Таксономия||496}} * {{Статья в словнике2|Такт||496}} * {{Статья в словнике2|Такташ, Хади|Такташ|496—497}} * Тактика ''497—504'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| В. Мордвинов}} * {{Статья в словнике2|Такыр||504}} * {{Статья в словнике2|Талаат-паша, Мехмед|Талаат-паша|504—505}} * {{Статья в словнике2|Талавера||505}} * {{Статья в словнике2|Талант, мера веса|Талант|505}} * {{Статья в словнике2|Талант, одарённость|Талант|505}} * {{Статья в словнике2|Талара||506}} * {{Статья в словнике2|Талас||506}} * {{Статья в словнике2|Таласская область||506—507}} * {{Статья в словнике2|Таласский Ала-тау||507}} * {{Статья в словнике2|Талассотерапия||507}} * {{Статья в словнике2|Талаут||507}} * {{Статья в словнике2|Талгай||508}} * {{Статья в словнике2|Талгинский источник||508}} * {{Статья в словнике2|Талдом||508}} * Талейран, Шарль Морис ''508—509'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| С. Гольденберг}} * {{Статья в словнике2|Талер||509—510}} * {{Статья в словнике2|Тали||510}} * {{Статья в словнике2|Талиев, Валерий Иванович|Талиев|510}} * {{Статья в словнике2|Талион||510—511}} * {{Статья в словнике2|Талисман||511}} * {{Статья в словнике2|Талица||511}} * {{Статья в словнике2|Таллий||511—512}} * {{Статья в словнике2|Таллин||512—513}} * {{Статья в словнике2|Таллипотовая пальма||513}} * {{Статья в словнике2|Таллом||513—514}} * {{Статья в словнике2|Талломные растения||514}} * {{Статья в словнике2|Таллофиты||514}} * {{Статья в словнике2|Талмуд||514}} * {{Статья в словнике2|Талси||514}} * {{Статья в словнике2|Талыши||514—515}} * {{Статья в словнике2|Талышинские горы||515}} * Талышский язык ''515—516'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Б. Миллер}} * {{Статья в словнике2|Тальберг, Сигизмунд|Тальберг|516}} * {{Статья в словнике2|Тальбот, Вильям|Тальбот|516—517}} * {{Статья в словнике2|Тальвег||517}} * {{Статья в словнике2|Тальен, Жан Ламбер|Тальен|517}} * {{Статья в словнике2|Тальк||517}} * {{Статья в словнике2|Талька||518}} * {{Статья в словнике2|Талькауано||518}} * {{Статья в словнике2|Талькотт, Эндрю|Талькотт|518}} * {{Статья в словнике2|Тальма, Франсуа Жозеф|Тальма|518}} * {{Статья в словнике2|Тальменка||518}} * {{Статья в словнике2|Тальник||518}} * {{Статья в словнике2|Тальное||518}} * {{Статья в словнике2|Тальони, Мария|Тальони|518—519}} * {{Статья в словнике2|Талья||519}} * {{Статья в словнике2|Тамайо-и-Баус, Мануэль|Тамайо-и-Баус|519}} * {{Статья в словнике2|Таманский поход||519—520}} * {{Статья в словнике2|Тамань||520}} * {{Статья в словнике2|Таманьо, Франческо|Таманьо|520}} * {{Статья в словнике2|Таманян, Александр Иванович|Таманян|520—521}} * {{Статья в словнике2|Тамара||521—522}} * {{Статья в словнике2|Тамаринд||522}} * {{Статья в словнике2|Тамарины||522}} * {{Статья в словнике2|Тамариск||522}} * {{Статья в словнике2|Тамаругаль||522}} * {{Статья в словнике2|Таматаве||522—523}} * {{Статья в словнике2|Тамберлик, Энрико|Тамберлик|523}} * {{Статья в словнике2|Тамбов||523}} * {{Статья в словнике2|Тамбовская губерния||523}} * Тамбовская область ''523—530'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Б. Тутыхин}} * {{Статья в словнике2|Тамбур, музыкальный инструмент|Тамбур|530}} * {{Статья в словнике2|Тамбур, в архитектуре|Тамбур|530}} * {{Статья в словнике2|Тамбурин||530}} * {{Статья в словнике2|Тамбурини, Антонио|Тамбурини|530}} * {{Статья в словнике2|Тамга||530—531}} * {{Статья в словнике2|Тамерлан||531}} * {{Статья в словнике2|Тамилы||531}} * {{Статья в словнике2|Тамильский язык||531}} * {{Статья в словнике2|Тамман, Густав|Тамман|531}} * {{Статья в словнике2|Таммани холл||531—532}} * {{Статья в словнике2|Таммерфорс||532}} * {{Статья в словнике2|Таммерфорсская конференция||532}} * {{Статья в словнике2|Таммсааре, Антон|Таммсааре|532}} * {{Статья в словнике2|Таммуз||532—533}} * {{Статья в словнике2|Таможенная блокада||533}} * {{Статья в словнике2|Таможенная война||533}} * {{Статья в словнике2|Таможенная конвенция||533}} * Таможенная политика ''533—535'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Санталов}} * {{Статья в словнике2|Таможенный тариф||535}} * Таможня ''535—536'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Санталов}} * {{Статья в словнике2|Тампа||536}} * {{Статья в словнике2|Тампере||536}} * {{Статья в словнике2|Тампико||536}} * {{Статья в словнике2|Тамплиеры||536—537}} * {{Статья в словнике2|Тампль||537}} * {{Статья в словнике2|Тамтам||537}} * {{Статья в словнике2|Тамульский язык||537}} * {{Статья в словнике2|Тан, династия|Тан|537—538}} * {{Статья в словнике2|Тан, Владимир Германович|Тан|538}} * {{Статья в словнике2|«Тан», газета|«Тан»|538}} * {{Статья в словнике2|Тана||538—539}} * {{Статья в словнике2|Танагра||539}} * {{Статья в словнике2|Танагры||539}} * {{Статья в словнике2|Танаис||539}} * {{Статья в словнике2|Танака, Гиици|Танака|539}} * {{Статья в словнике2|Тананариво||539—540}} * {{Статья в словнике2|Танатоценозы||540}} * {{Статья в словнике2|Танбур||540}} * {{Статья в словнике2|Танга||540}} * {{Статья в словнике2|Танганьика, мандатная территория|Танганьика|540—543}} * {{Статья в словнике2|Танганьика, озеро|Танганьика|543—544}} * {{Статья в словнике2|Тангейзер||544}} * {{Статья в словнике2|Тангенс||544}} * {{Статья в словнике2|Тангенс-буссоль||544}} * {{Статья в словнике2|Тангенциальные координаты||544}} * {{Статья в словнике2|Танго||544}} * {{Статья в словнике2|Тангорецепторы||545}} * {{Статья в словнике2|Тангуты||545}} * {{Статья в словнике2|Танджор||545}} * {{Статья в словнике2|Тандил||545}} * Танеев, Сергей Иванович ''545—547'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Г. Бернандт}} * {{Статья в словнике2|Танжер||547—548}} * {{Статья в словнике2|Танзимат||548—549}} * Танк ''549—575'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| В. Тарасов}} * Танковые и механизированные войска ''575—578'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Д. Побле}} * Танковый десант ''578—579'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Я. Шляхтер}} * {{Статья в словнике2|Танкред||579}} * {{Статья в словнике2|Таннальбин||579}} * {{Статья в словнике2|Танненберг||579—580}} * {{Статья в словнике2|Танниды||580}} * {{Статья в словнике2|Таннин||580—581}} * {{Статья в словнике2|Танну-Ола||581—582}} * {{Статья в словнике2|Тан-Сун ба да цзя||582}} * {{Статья в словнике2|Танта||582}} * {{Статья в словнике2|Тантал, в мифологии|Тантал|582}} * {{Статья в словнике2|Тантал, химический элемент|Тантал|582—583}} * {{Статья в словнике2|Танталит||583}} * {{Статья в словнике2|Тантры||583}} * {{Статья в словнике2|Тантьема||583—584}} * {{Статья в словнике2|Тануччи, Бернардо|Тануччи|584}} * Танфильев, Гавриил Иванович ''584—585'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| С. Липшиц}} * {{Статья в словнике2|Танхой||585}} * {{Статья в словнике2|Танцовальная музыка||585—588}} * Танцы ''588—591'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| В. Ивинг}} * {{Статья в словнике2|Тао Цянь||591—592}} * {{Статья в словнике2|Тапа, материя|Тапа|592}} * {{Статья в словнике2|Тапа, город|Тапа|592}} * {{Статья в словнике2|Тапажос||592}} * {{Статья в словнике2|Тапиока||592}} * {{Статья в словнике2|Тапиры||592—593}} * {{Статья в словнике2|Тапти||593}} * {{Статья в словнике2|Тар, род животных|Тар|593}} * {{Статья в словнике2|Тар, музыкальный инструмент|Тар|593}} * {{Статья в словнике2|Тар, пустыня|Тар|593—594}} * {{Статья в словнике2|Тара, упаковка|Тара|594—595}} * {{Статья в словнике2|Тара, город|Тара|595—596}} * {{Статья в словнике2|Тара, река|Тара|596}} * {{Статья в словнике2|Тарабарская грамота||596}} * {{Статья в словнике2|Тарабулус||596}} * {{Статья в словнике2|Тараканы||596—597}} * {{Статья в словнике2|Таран, в военном деле|Таран|597—598}} * {{Статья в словнике2|Таран, растение|Таран|598}} * {{Статья в словнике2|Таран гидравлический||598}} * {{Статья в словнике2|Тарантелла||598}} * {{Статья в словнике2|Таранто, город|Таранто|598—599}} * {{Статья в словнике2|Таранто, залив|Таранто|599}} * {{Статья в словнике2|Тарантул||599}} * {{Статья в словнике2|Таранчи||599}} * {{Статья в словнике2|Тарань||599}} * Тарас Фёдорович ''599—601'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Савич}} * {{Статья в словнике2|Тарасевич, Лев Александрович|Тарасевич|601}} * {{Статья в словнике2|Тараскон||601}} * {{Статья в словнике2|Тарасова, Алла Константиновна|Тарасова|601}} * {{Статья в словнике2|Тараща||601—602}} * {{Статья в словнике2|Таращанская рожь||602}} * {{Статья в словнике2|Тарб||602}} * {{Статья в словнике2|Тарбаган||602}} * {{Статья в словнике2|Тарбагатай||602}} * {{Статья в словнике2|Тарговицкая конфедерация||602—603}} * Тард, Габриэль ''603'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Л. Герман}} * {{Статья в словнике2|Тарденуазская культура||604}} * {{Статья в словнике2|Тардье, Андрэ|Тардье|604}} * {{Статья в словнике2|Тарелки||604}} * {{Статья в словнике2|Тарелочная чечевица||604—605}} * {{Статья в словнике2|Тарент||605}} * {{Статья в словнике2|Тарикат||605}} * {{Статья в словнике2|Тарим||605}} * {{Статья в словнике2|Тарификация||605}} * {{Статья в словнике2|Тарифы||605—606}} * {{Статья в словнике2|Тарквиний||606}} * {{Статья в словнике2|Тарле, Евгений Викторович|Тарле|606—607}} * {{Статья в словнике2|Тарн, департамент|Тарн|607}} * {{Статья в словнике2|Тарн, река|Тарн|607—608}} * {{Статья в словнике2|Тарна и Гаронны||608}} * {{Статья в словнике2|Тарнов||608}} * {{Статья в словнике2|Тарнополь||608}} * {{Статья в словнике2|Тарнопольская область||608}} * {{Статья в словнике2|Таро||608}} * {{Статья в словнике2|Тарпан||608}} * {{Статья в словнике2|Тарпейская скала||608}} * {{Статья в словнике2|Тарра||608}} * {{Статья в словнике2|Таррагона||608}} * {{Статья в словнике2|Тарраса||608}} * {{Статья в словнике2|Тарта||608—609}} * {{Статья в словнике2|Тарталья, Николо|Тарталья|609}} * {{Статья в словнике2|Тартание||609}} * {{Статья в словнике2|Тартар||609}} * {{Статья в словнике2|Тартас||609}} * {{Статья в словнике2|Тартини, Джузеппе|Тартини|609—610}} * {{Статья в словнике2|Тарту||610}} * {{Статья в словнике2|Таруса||610}} * {{Статья в словнике2|Тарутино||610—611}} * {{Статья в словнике2|Тарханкутский полуостров||611}} * {{Статья в словнике2|Тарханная грамота||611—612}} * {{Статья в словнике2|Тарханов, Михаил Михайлович|Тарханов|612}} * {{Статья в словнике2|Тарханский горизонт||612}} * {{Статья в словнике2|Тарханы||612}} * {{Статья в словнике2|Тасеева||612—613}} * {{Статья в словнике2|Таскыл||613}} * {{Статья в словнике2|Тасман, Абель Янсон|Тасман|613}} * {{Статья в словнике2|Тасмана море||613}} * Тасманийцы ''613—614'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| М. Косвен}} * {{Статья в словнике2|Тасмания||614—615}} * {{Статья в словнике2|ТАСС||615}} * Тассо, Торквато ''615—617'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Д. Михальчи}} * {{Статья в словнике2|Тассони, Алессандро|Тассони|617}} * {{Статья в словнике2|Тас-Хаяхтах||617}} * {{Статья в словнике2|Тата||617—618}} * {{Статья в словнике2|Татарбунарское восстание||618}} * {{Статья в словнике2|Татарка||618}} * {{Статья в словнике2|Татарник||618}} * {{Статья в словнике2|Татарск||618}} * Татарская Автономная Советская Социалистическая Република ''618—650'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Р. Раимов}} * Татарская литература ''650—655'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Б. Яфаров |автор2= М. Гайнуллин |автор3= М. Джалиль}} * {{Статья в словнике2|Татарская музыка||655—656}} * {{Статья в словнике2|Татарские языки||656—657}} * {{Статья в словнике2|Татарский пролив||657}} * {{Статья в словнике2|Татарский театр||657—659}} * {{Статья в словнике2|Татарский ярус и век||659}} * Татарское искусство ''659—663'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| П. Дульский}} * Татары ''663—666'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| В. Белицер}} * {{Статья в словнике2|Татевосян, Егише|Татевосян|666—667}} * Татищев, Василий Никитич ''667—668'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| М. Тихомиров}} * {{Статья в словнике2|Татлин, Владимир Евграфович|Татлин|668}} * {{Статья в словнике2|Татры||668—669}} * {{Статья в словнике2|Татский язык||669—670}} * {{Статья в словнике2|Татти, Якопо|Татти|670}} * {{Статья в словнике2|Татуировка||670}} * {{Статья в словнике2|Таты||670—671}} * {{Статья в словнике2|Татьба||671}} * {{Статья в словнике2|Тауерн||671}} * {{Статья в словнике2|Тауз||671—672}} * {{Статья в словнике2|Тауло, Фриц|Тауло|672}} * {{Статья в словнике2|Таунсвиль||672}} * {{Статья в словнике2|Таунус||672}} * {{Статья в словнике2|Таураге||672}} * {{Статья в словнике2|Тау-саргыз||672—673}} * {{Статья в словнике2|Таусен, Ганс|Таусен|673—674}} * {{Статья в словнике2|Таутомерия||674}} * {{Статья в словнике2|Таутохронная кривая||674—675}} * {{Статья в словнике2|Таутохронность||675}} * {{Статья в словнике2|Тауэр||675}} * {{Статья в словнике2|Тафилельт||675}} * {{Статья в словнике2|Тафт, Уильям Говард|Тафт|675—676}} * {{Статья в словнике2|Тафта||676}} * {{Статья в словнике2|Тафф-Вельский приговор||676}} * {{Статья в словнике2|Тахикардия||676}} * {{Статья в словнике2|Тахины||676—677}} * {{Статья в словнике2|Тахистоскопия||677}} * {{Статья в словнике2|Тахо||677}} * {{Статья в словнике2|Тахов||677}} * {{Статья в словнике2|Тахометр||677—678}} * {{Статья в словнике2|Тахта||678}} * {{Статья в словнике2|Тахта-Базар||678}} * {{Статья в словнике2|Тахти||678—679}} * {{Статья в словнике2|Тацет||679}} * {{Статья в словнике2|Тацит, Корнелий|Тацит|679}} * {{Статья в словнике2|Ташауз||680}} * {{Статья в словнике2|Ташаузская область||680—681}} * {{Статья в словнике2|Ташино||681}} * {{Статья в словнике2|Ташкент||681—684}} * Ташкентская область ''684—689'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Щукина}} * {{Статья в словнике2|Таэль||689}} * Тбилиси ''689—699'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| С. Джанашиа}} * Тбилисский государственный университет имени Сталина ''699—700'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Д. Кипшидзе}} * Твардовский, Александр Трифонович ''700—701'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Тарасенков}} * {{Статья в словнике2|Твен, Марк|Твен|701—702}} * {{Статья в словнике2|Твердонёбные звуки||702}} * {{Статья в словнике2|Твёрдость||702}} * {{Статья в словнике2|Твёрдость минералов||702—703}} * {{Статья в словнике2|Твёрдые звуки||703}} * Твёрдые растворы ''703—705'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| М. Окнов}} * Твёрдые сплавы ''705—712'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| М. Окнов}} * {{Статья в словнике2|Тверская губерния||712}} * Тверское княжество ''712—715'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| В. Бочкарёв}} * {{Статья в словнике2|Тверца||715}} * {{Статья в словнике2|Тверь||715}} * {{Статья в словнике2|Творительный падеж||715}} * {{Статья в словнике2|Театинцы||716}} * {{Статья в словнике2|Театр||716—728}} * {{Статья в словнике2|Театр военных действий||728—729}} * {{Статья в словнике2|Театр имени народных артистов СССР К. С. Станиславского и В. И. Немировича-Данченко||729—730}} * Театр теней ''730—731'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| И. Бархаш}} * {{Статья в словнике2|Театральное образование в СССР||731—732}} * Театры детские ''732—734'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Б. Ростоцкий}} * {{Статья в словнике2|Теберда||734}} * {{Статья в словнике2|Тебриз||734}} * {{Статья в словнике2|Тевтобургский лес||734}} * Тевтонский орден ''734—735'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Я. Зутис}} * {{Статья в словнике2|Тевтоны||735—736}} * {{Статья в словнике2|Тевфик Риза||736}} * {{Статья в словнике2|Тевяк||736}} * {{Статья в словнике2|Тегаль||736}} * {{Статья в словнике2|Тегель, Эрик-Иёрансон|Тегель|736—737}} * {{Статья в словнике2|Тегеран||737}} * {{Статья в словнике2|Тегеранская конференция||737—738}} * Тегнер, Эсайас ''739'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| В. Неустроев |автор2= П. Терновский}} * {{Статья в словнике2|Тегусигальпа||739}} * {{Статья в словнике2|Теджек||740}} * {{Статья в словнике2|Тезей||740}} * {{Статья в словнике2|Тезис||740}} * {{Статья в словнике2|Теизм||740}} * {{Статья в словнике2|Тейково||740—741}} * {{Статья в словнике2|Тейлор, Брук|Тейлор|741}} * {{Статья в словнике2|Тейлор, Джон|Тейлор|741}} * {{Статья в словнике2|Тейлор, Фредерик Уинслоу|Тейлор|741—742}} * Тейлор, Эдуард ''742—743'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| М. Косвен}} * {{Статья в словнике2|Тейлоризм||743—744}} * {{Статья в словнике2|Тейю||744—745}} * {{Статья в словнике2|Текели, посёлок|Текели|745}} * {{Статья в словнике2|Текели, Эмерик|Текели|745}} * {{Статья в словнике2|Текес||745}} * {{Статья в словнике2|Текинцы||745}} * {{Статья в словнике2|Теккерей, Уильям Мэйкпис|Теккерей|745—746}} * {{Статья в словнике2|Текома||746}} * {{Статья в словнике2|Текстильная промышленность||746—750}} * {{Статья в словнике2|Текстильное прооизводство||750}} * {{Статья в словнике2|Текстолит||750}} * Текстура горных пород ''750—752'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| С. Четвериков}} * {{Статья в словнике2|Тектология||752}} * Тектоника ''752—757'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Н. Шатский}} * {{Статья в словнике2|Текущий счет||757—758}} * {{Статья в словнике2|Телави||758}} * Телевидение ''758—762'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Халфин}} * {{Статья в словнике2|Телевизор||762}} * Телеграф ''762—766'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| К. Кульбацкий}} * {{Статья в словнике2|Телеграфное растение||767}} * Телезио, Бернардино ''767—768'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| О. Трахтенберг}} * {{Статья в словнике2|Телейтоспоры||768}} * {{Статья в словнике2|Телеман, Георг Филипп|Телеман|768}} * {{Статья в словнике2|Телемах||768}} * Телемеханика ''768—777'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Храмой}} * {{Статья в словнике2|Теленгеты||777}} * {{Статья в словнике2|Телеология||777—779}} * {{Статья в словнике2|Телескоп, оптический прибор|Телескоп|780}} * {{Статья в словнике2|«Телескоп», журнал|«Телескоп»|780}} * {{Статья в словнике2|Телесные наказания||780—781}} * {{Статья в словнике2|Телесные повреждения||781}} * {{Статья в словнике2|Телесный угол||781}} * {{Статья в словнике2|Телетайп-аппарат||781}} * {{Статья в словнике2|Телеуты||781—782}} * Телефон ''782—784'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| К. Кульбацкий}} * {{Статья в словнике2|Телефонная станция||784}} * {{Статья в словнике2|Телефотография||784}} * {{Статья в словнике2|Телец||784}} {{Статья в другом словнике|Телецкое озеро|}} [[Категория:Викитека:Проект:БСЭ1/Словник|53]] qdsbz47tyhntbel1hagfrkn8uxbbuvd Речь на конференции железнодорожников московского узла (1920, Ленин) 0 867934 5729895 5683738 2026-07-13T12:15:45Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1920 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729895 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = Речь на конференции железнодорожников московского узла | АВТОР = [[Владимир Ильич Ленин]] (1870–1924) | ДАТАСОЗДАНИЯ = 5 февраля 1920 | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 7 февраля 1920 | ИСТОЧНИК = {{книга |автор = Ленин, В. И. |заглавие = Полное собрание сочинений |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = 5-е изд |место = М. |издательство = Политиздат |год = 1974 |книга = |том = 40. Декабрь 1919 — апрель 1920 |страницы = 111—112 |страниц = |серия = |isbn = |тираж = }} | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 100 | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old-70 }} <div class="text poem-fixed"> === РЕЧЬ НА КОНФЕРЕНЦИИ ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНИКОВ МОСКОВСКОГО УЗЛА<ref>Конференция железнодорожников Московского узла проходила в Москве 5-6 февраля 1920 года. На конференции присутствовало свыше 1000 человек. Был принят следующий порядок дня: международное положение, борьба с хозяйственной разрухой и трудовая повинность, транспорт, социальное обеспечение, задачи РКП в пролетарской революции, здравоохранение, продовольственный вопрос. Конференция проходила в те дни, когда транспорт являлся главным участком трудового фронта. От состояния транспорта зависел подвоз сырья и топлива для заводов и фабрик, продовольствия для населения. Необходимо было в кратчайшее время отремонтировать тысячи паровозов и вагонов, починить железнодорожные пути, восстановить мосты. Партия бросила на транспорт лучшие силы, объявив мобилизацию коммунистов. В день открытия конференции с речью выступил В. И. Ленин. Принятая конференцией резолюция предлагала сосредоточить все внимание тыла и энергию рабочего класса на внутреннем строительстве Советской России и особенно на промышленно-экономическом фронте. Конференция призвала всех железнодорожников превратиться в «Красную рабочую армию по транспорту со строгой трудовой дисциплиной». </ref> 5 ФЕВРАЛЯ 1920 г. === ==== КРАТКИЙ ГАЗЕТНЫЙ ОТЧЕТ ==== С большой речью выступил В. И. Ленин, встреченный бурными аплодисментами. В международном положении, сказал товарищ Ленин, самым ярким фактом является мир с Эстонией. Этот мир — окно в Европу. Им открывается для нас возможность начать товарообмен со странами Запада. Наши противники утверждали, что революция на Западе далека и что без нее мы не удержимся. Но мы не только удержались, но и победили. Победили, не получая ниоткуда ни единого патрона, победили только потому, что рабочие и красноармейцы знали, за что они воюют. Если малые народности, являющиеся игрушками в руках Антанты, начинают тяготеть к миру с Советской Россией, то это объясняется тем, что мы доказали на деле, как обманули их империалисты и как радушно протягивает им руку мира русский пролетариат. За Эстонией следует Польша. Получено известие о том, что Польша будет обсуждать мирное предложение Советской России. Эта бескровная победа имеет громадное значение. Перейдя к вопросу о внутреннем положении, В. И. Ленин указал, что положение это сводится к борьбе с транспортной разрухой. Сейчас железнодорожный транспорт висит на волоске. Если поезда станут — это явится гибелью пролетарских центров. Необходимы героические усилия рабочих масс, чтобы поддержать транспорт и облегчить борьбу с голодом и холодом. Если в гражданской войне, унесшей столько жертв, были возможны невиданные геройства, решившие дело в нашу пользу, то эти геройства и жертвы необходимы и теперь, когда война перешла на другой фронт — промышленный. Теперь необходимы победы на этом бескровном фронте. Надо понять, что и здесь нужны жертвы. Ценой жертв нужно поднять хозяйство страны. «Смерть или победа» — должно стать лозунгом на промышленном фронте. Нужно, чтобы рабочие сознавали необходимость самой напряженной борьбы для победы на этом фронте. Борьба предстоит очень трудная, и вести ее придется усталым, голодным рабочим; но если они поймут, что от исхода этой борьбы зависит судьба рабочего класса — они добьются своего. Вопрос о транспорте в Совете Обороны в настоящее время обсуждается<ref>В. И. Ленин имеет в виду заседание Совета Рабочей и Крестьянской Обороны от 2 февраля 1920 года, на которой обсуждался вопрос «О положении транспорта» (докладчик Ленин). В постановлениях по этому вопросу Совет Обороны принял ряд экстренных мер для поднятия железнодорожного транспорта (см. Ленинский сборник XXIV, стр. 63—67).</ref>. Но сами рабочие должны сплотиться для борьбы с разрухой транспорта и спекуляцией, способствующей этой разрухе. Те, кто не дает излишка хлеба государству, превращают железные дороги в орудие спекуляции, — те против нас, и сознательные рабочие должны сплоченно бороться с ними. Красную Армию мы вели к победе не только агитацией, но и строгой железной дисциплиной. То, что было устроено в Красной Армии, необходимо создать на всех фронтах труда. Весь опыт создания Красной Армии надо перенести в среду железнодорожной армии трудящихся, чтобы ее поставить на ту же высоту, на какую поднялась Красная Армия. Без жертв, без железной дисциплины, без использования специалистов не победила бы Красная Армия, не победит и железнодорожная армия. (Аплодисменты.) {{left|''«Правда» № 28, 7 февраля 1920 г.''}} {{right|''Печатается по тексту газеты «Петроградская Правда»''}} {{примечания|title=}} </div> [[Категория:Ораторские выступления Владимира Ильича Ленина]] [[Категория:Публикации в газете «Петроградская правда»]] [[Категория:Газетные публикации 1920 года]] 831n2vvz0d5nqbk5q1v84wc156x2o1u Викитека:Проект:БСЭ1/Словник/55 4 867965 5730111 5728593 2026-07-14T05:23:33Z Wlbw68 37914 5730111 wikitext text/x-wiki {{Отексте |НАЗВАНИЕ = Трихоцисты — Украинское искусство |СОДЕРЖАНИЕ = [[../|Словник]] № {{SUBPAGENAME}} |ПРЕДЫДУЩИЙ = [[Викитека:Проект:БСЭ1/Словник/54|Телецкое озеро — Трихофития]] |СЛЕДУЮЩИЙ = [[Викитека:Проект:БСЭ1/Словник/56|Украинцев — Фаянс]] |ВИКИПЕДИЯ = |ДРУГОЕ = '''Большая советская энциклопедия''' (1 издание), т. LV: Трихоцисты — Украинское искусство / Гл. ред. О. Ю. Шмидт. — Москва, Государственный научный институт «Советская энциклопедия», 1947. |НЕТ_АВТОРА = }} <div class=wordlist1> {{Статья в другом словнике|Трихофития|}} * {{Статья в словнике2|Трихоцисты||9}} * {{Статья в словнике2|Трихуроз||9}} * {{Статья в словнике2|Трицератопс||9}} * {{Статья в словнике2|Тричинополи||9—10}} * {{Статья в словнике2|Триэдр||10}} * {{Статья в словнике2|Трнава||10}} * {{Статья в словнике2|Трог||10}} * {{Статья в словнике2|Троглодиты||10—11}} * {{Статья в словнике2|Трогоны||11}} * {{Статья в словнике2|Троица||11}} * Троице-Сергиева Лавра ''11—14'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Савич |автор2= А. Свирин}} * {{Статья в словнике2|Троицк||14}} * {{Статья в словнике2|Троицкий, рабочий посёлок в Московской области|Троицкий|14—15}} * {{Статья в словнике2|Троицкий, рабочий посёлок в Свердловской области|Троицкий|15}} * {{Статья в словнике2|Троицкосавск||15}} * {{Статья в словнике2|Трой||15}} * {{Статья в словнике2|Тройная связь||15}} * {{Статья в словнике2|Тройная система счетоводства||15}} * {{Статья в словнике2|Тройная точка||15—16}} * {{Статья в словнике2|Тройничный нерв||16}} * {{Статья в словнике2|Тройное правило||16}} * {{Статья в словнике2|Тройон, Констан|Тройон|16—17}} * {{Статья в словнике2|Тройственное согласие||17}} * {{Статья в словнике2|Тройственный союз||17—18}} * {{Статья в словнике2|Троллейбус||18—19}} * {{Статья в словнике2|Троллиус||19}} * {{Статья в словнике2|Трольгеттан||19}} * {{Статья в словнике2|Тромб||19—20}} * {{Статья в словнике2|Тромбетти, Альфредо|Тромбетти|20}} * {{Статья в словнике2|Тромбин||20}} * {{Статья в словнике2|Тромбоз||20}} * {{Статья в словнике2|Тромбон||20—21}} * {{Статья в словнике2|Тромбопения||21}} * {{Статья в словнике2|Тромбофлебит||21}} * {{Статья в словнике2|Тромбоциты||21}} * {{Статья в словнике2|Тромбы||21}} * {{Статья в словнике2|Тромпы||22}} * {{Статья в словнике2|Тромсё||22}} * {{Статья в словнике2|Тронхейм||22}} * {{Статья в словнике2|Тронхейм-Фиорд||22}} * {{Статья в словнике2|Троост, Корнелис|Троост|22}} * {{Статья в словнике2|Тропан||22}} * Тропизмы ''23—25'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Н. Киселёв |автор2= Я. Дембовский}} * {{Статья в словнике2|Тропики||25}} * {{Статья в словнике2|Тропинин, Василий Андреевич|Тропинин|25—26}} * Тропическая зона ''26—32'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| В. Алёхин}} * {{Статья в словнике2|Тропическая лихорадка||32}} * Тропические болезни ''32—33'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Ш. Машковский}} * {{Статья в словнике2|Тропический год||33—34}} * {{Статья в словнике2|Тропопауза||34}} * {{Статья в словнике2|Тропосфера||34—35}} * {{Статья в словнике2|Тропофиты||35}} * {{Статья в словнике2|Тропы||35—36}} * {{Статья в словнике2|Трос||36}} * {{Статья в словнике2|Тростник||36—37}} * {{Статья в словнике2|Тростниковый воробей||37}} * {{Статья в словнике2|Тростниковый сахар||37}} * {{Статья в словнике2|Тростянец||37}} * {{Статья в словнике2|Тротил||37—38}} * {{Статья в словнике2|Трофей||38}} * {{Статья в словнике2|Трофическая иннервация||38}} * {{Статья в словнике2|Трофические расстройства||38}} * Трофическое действие нервной системы ''38—41'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| И. Анохин}} * {{Статья в словнике2|Трофоневрозы||41}} * {{Статья в словнике2|Трохей||41}} * {{Статья в словнике2|Трохоиды||41}} * {{Статья в словнике2|Трохофора||41}} * {{Статья в словнике2|Трохоцефалия||41—42}} * {{Статья в словнике2|Троцкизм||42—45}} * {{Статья в словнике2|Троцкистско-зиновьевский антисоветский блок||45—46}} * {{Статья в словнике2|Троцкистско-зиновьевский объединённый террористический центр||46—47}} * {{Статья в словнике2|Трошю, Луи Жюль|Трошю|47}} * {{Статья в словнике2|Трощение||47—48}} * {{Статья в словнике2|Троя||48—49}} * {{Статья в словнике2|Троянская|война|49}} * {{Статья в словнике2|Троянский конь||49}} * {{Статья в словнике2|Троянцы||49}} * {{Статья в словнике2|Труа, город|Труа|50}} * {{Статья в словнике2|Труа, Франсуа, де|Труа|50}} * {{Статья в словнике2|Труба||50}} * {{Статья в словнике2|Трубадуры||50—51}} * {{Статья в словнике2|Трубецкой, Дмитрий Тимофеевич|Трубецкой|51—52}} * {{Статья в словнике2|Трубецкой, Евгений Николаевич|Трубецкой|52}} * {{Статья в словнике2|Трубецкой, Павел Петрович|Трубецкой|52—53}} * {{Статья в словнике2|Трубецкой, Сергей Николаевич|Трубецкой|53—54}} * {{Статья в словнике2|Трубецкой, Сергей Петрович|Трубецкой|54}} * {{Статья в словнике2|Трубецкой бастион||54}} * Трубки артиллерийские ''54—56'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Г. Третьяков}} * {{Статья в словнике2|Трубковёрты||56}} * {{Статья в словнике2|Трубкожилы||56}} * {{Статья в словнике2|Трубкозубы||56—57}} * {{Статья в словнике2|Трубконосые||57}} * {{Статья в словнике2|Трубный картель||57}} * Трубопровод ''57—58'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| В. Кикодзе}} * {{Статья в словнике2|Трубчатый фотометр||58—59}} * {{Статья в словнике2|Трубчевск||59}} * Трубы ''59—66'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| И. Абрамов}} * {{Статья в словнике2|Труверы||66}} * Труд, деятельность человека ''66—77'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Новый}} * {{Статья в словнике2|«Труд», газета|«Труд»|77}} * {{Статья в словнике2|Трудовая группа||77}} * {{Статья в словнике2|Трудовая дисциплина||77—78}} * {{Статья в словнике2|Трудовая книжка||78—79}} * {{Статья в словнике2|Трудовая повинность||79}} * {{Статья в словнике2|«Трудовая правда»||79}} * Трудовики ''79—80'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| И. Кубланов}} * {{Статья в словнике2|Трудовое законодательство в СССР||80—81}} * {{Статья в словнике2|Трудовое право||81—82}} * {{Статья в словнике2|Трудовой договор||82}} * {{Статья в словнике2|Трудовой Кодекс||82}} * {{Статья в словнике2|Трудовой список||82—83}} * {{Статья в словнике2|Трудовые колонии||83}} * {{Статья в словнике2|Трудовые резервы СССР||83}} * {{Статья в словнике2|Трудодень||83—84}} * Трудоспособность ''84—88'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Р. Гладштейн}} * {{Статья в словнике2|Трумэн, Гарри|Трумэн|88}} * {{Статья в словнике2|Трунечека сыворотка||88}} * {{Статья в словнике2|Трупиалы||89}} * {{Статья в словнике2|Трупная муха||89}} * {{Статья в словнике2|Трутень||89}} * Трутовики ''89—91'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Е. Мейер/микология}} * {{Статья в словнике2|Трутовиковые||91—92}} * {{Статья в словнике2|Трутовиковые жуки||92}} * {{Статья в словнике2|Трутовский, Владимир Константинович|Трутовский|92}} * Трутона и Нобля опыт ''92—93'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Ф. Королёв}} * {{Статья в словнике2|Трутона правило||93}} * {{Статья в словнике2|Трухильо||93—94}} * {{Статья в словнике2|Трухлячки||94}} * {{Статья в словнике2|Трюм||94}} * Трюфели ''94—95'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Н. Комарницкий}} * {{Статья в словнике2|Трясогузка||95}} * {{Статья в словнике2|Тсимшиан||95—96}} * {{Статья в словнике2|Ту, Жак Огюст, де|Ту|96}} * {{Статья в словнике2|Туамоту||96}} * {{Статья в словнике2|Туапсе||96}} * {{Статья в словнике2|Туареги||96—97}} * {{Статья в словнике2|Туат||97}} * {{Статья в словнике2|Туба, музыкальный инструмент|Туба|97}} * {{Статья в словнике2|Туба, река|Туба|97}} * {{Статья в словнике2|Тубалары||97}} * Туберкулёз ''97—109'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| В. Эйнис}} * {{Статья в словнике2|Туберкулин||110}} * {{Статья в словнике2|Тубероза||110}} * {{Статья в словнике2|Тубинский||110}} * {{Статья в словнике2|Тубуаи||110}} * {{Статья в словнике2|Тувинская автномная область||110—116}} * Тувинский язык ''116—117'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Пальмбах}} * {{Статья в словнике2|Тувинцы||117}} * {{Статья в словнике2|Тувумба||117}} * {{Статья в словнике2|Тугай||117—118}} * Туган-Барановский, Михаил Иванович ''118—119'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| И. Удальцов}} * {{Статья в словнике2|Туггурт||119}} * {{Статья в словнике2|«Тугенбунд»||119—120}} * {{Статья в словнике2|Туглас, Фридеберт|Туглас|120}} * {{Статья в словнике2|Тугоухость||120—121}} * {{Статья в словнике2|Тугун||121}} * {{Статья в словнике2|Туз-Гёль||121}} * {{Статья в словнике2|Туз-хан||121}} * {{Статья в словнике2|Туймазы||121}} * {{Статья в словнике2|Туйя||121}} * Тук, Томас ''121—122'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| И. Удальцов}} * {{Статья в словнике2|Тукай, Абдулла|Тукай|122—123}} * {{Статья в словнике2|Тукан||123}} * {{Статья в словнике2|Туканы||123—124}} * {{Статья в словнике2|Туки удобрительные||124}} * {{Статья в словнике2|Туковые сеялки||124}} * {{Статья в словнике2|Тукулеры||124}} * {{Статья в словнике2|Тукуман||124}} * {{Статья в словнике2|Тукумс||124—125}} * {{Статья в словнике2|Тукурингра||125}} * {{Статья в словнике2|Тула||125—128}} * Туларемия ''128—129'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Г. Вайндрах}} * {{Статья в словнике2|Туле||129}} * {{Статья в словнике2|Тулес||129}} * {{Статья в словнике2|Тулий||129}} * {{Статья в словнике2|Тулин К.||129—130}} * {{Статья в словнике2|Тулл Гостилий||130}} * {{Статья в словнике2|Туловище||130}} * {{Статья в словнике2|Тулома||130}} * {{Статья в словнике2|Тулон||130—131}} * {{Статья в словнике2|Тулса||131}} * {{Статья в словнике2|Тулуза||131}} * {{Статья в словнике2|Тулуз-Лотрек, Анри, де|Тулуз-Лотрек|131—132}} * {{Статья в словнике2|Тулузские гуси||132}} * {{Статья в словнике2|Тулумбас||132}} * {{Статья в словнике2|Тулун||132}} * {{Статья в словнике2|Тулунгагун||132}} * {{Статья в словнике2|Тулунская зеленозёрная рожь||132}} * {{Статья в словнике2|Тулунская пшеница||132—133}} * {{Статья в словнике2|Тулунский овёс||133}} * {{Статья в словнике2|Туль||133}} * {{Статья в словнике2|Тульская губерния||133}} * Тульская область ''133—140'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Н. Дик |автор2= Н. Никитин}} * {{Статья в словнике2|Тульский железорудный бассейн||140—141}} * {{Статья в словнике2|Тульчин||141}} * {{Статья в словнике2|Тумако||141}} * {{Статья в словнике2|Туман, атмосферное явление||141—142}} {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| С. Хромов}} * {{Статья в словнике2|Туман, монета|Туман|142}} * Туманности ''142—146'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Б. Воронцов-Вельяминов}} * Туманян, Ованнес ''146—147'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| С. Гамалов}} * {{Статья в словнике2|Тумень-Ула||147}} * {{Статья в словнике2|Тун||147}} * {{Статья в словнике2|Тунгир||147}} * Тунговое дерево ''147—148'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Иванова}} * {{Статья в словнике2|Тунговое масло||148—149}} * {{Статья в словнике2|Тунгстен||149}} * {{Статья в словнике2|Тунгуска Верхняя||149}} * {{Статья в словнике2|Тунгуска Нижняя||149}} * {{Статья в словнике2|Тунуска Средняя||149}} * Тунгусо-маньчжурские языки ''149—151'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Г. Василевич}} * {{Статья в словнике2|Тунгусские языки||151}} * {{Статья в словнике2|Тунгусский угленосный бассейн||151—152}} * {{Статья в словнике2|Тунгусы||152}} * {{Статья в словнике2|Тунджа||152}} * Тундра ''152—165'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| В. Говорухин}} * {{Статья в словнике2|Тунец||165—166}} * {{Статья в словнике2|Туника||166}} * {{Статья в словнике2|Тунис, город|Тунис|166—167}} * Тунис, государство ''167—176'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| В. Луцкий |автор2= Н. А. Константинов}} * {{Статья в словнике2|Тункинские белки||176}} * {{Статья в словнике2|Тунское озеро||176}} * {{Статья в словнике2|Тунчжоу||176}} * {{Статья в словнике2|Туншань||176}} * {{Статья в словнике2|Тупайи||176—177}} * {{Статья в словнике2|Тупак-Амару||177}} * {{Статья в словнике2|Тупик||177}} * {{Статья в словнике2|Тур, город|Тур|177—178}} * {{Статья в словнике2|Тур, животное|Тур|178—179}} * {{Статья в словнике2|Тур, Евгения|Тур|179}} * {{Статья в словнике2|Тура, посёлок|Тура|179}} * {{Статья в словнике2|Тура, в шахматах|Тура|179}} * {{Статья в словнике2|Тура, река|Тура|179}} * {{Статья в словнике2|Тура, Козимо|Тура|179—180}} * {{Статья в словнике2|Тураев, Борис Александрович|Тураев|180}} * {{Статья в словнике2|Туралинское озеро||180}} * {{Статья в словнике2|Туран||180}} * {{Статья в словнике2|Туранская низменность||180—181}} * {{Статья в словнике2|Туранские народы||181}} * {{Статья в словнике2|Турати, Филипп|Турати|181}} * {{Статья в словнике2|Турацин||181}} * {{Статья в словнике2|Турач||181—182}} * Турбины ''182—195'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Радциг}} * {{Статья в словнике2|Турбовозы||196}} * {{Статья в словнике2|Турбогенераторы||196}} * {{Статья в словнике2|Турбокомпрессоры||196}} * Турбулентность ''196—199'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Космодемьянский}} * {{Статья в словнике2|Турбулентность в атмосфере||199}} * {{Статья в словнике2|Турбулентные движения||199}} * {{Статья в словнике2|Тургай||199—200}} * {{Статья в словнике2|Тургайская область||200}} * {{Статья в словнике2|Тургайская столовая страна||200}} * {{Статья в словнике2|Тургау||200}} * Тургенев, Иван Сергеевич ''200—211'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| М. Клеман}} * Тургенев, Николай Иванович ''211—213'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Д. Розенберг}} * {{Статья в словнике2|Тургор растений||213—214}} * {{Статья в словнике2|Тургусунские белки||214}} * {{Статья в словнике2|Турель||214}} * {{Статья в словнике2|Турень||214}} * {{Статья в словнике2|Турецкая литература||214—222}} * Турецкая музыка ''222—224'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| В. Беляев}} * {{Статья в словнике2|Турецкие бобы||224}} * {{Статья в словнике2|Турецкие языки||224}} * {{Статья в словнике2|Турецкий горох||224}} * {{Статья в словнике2|Турецкий театр||224—226}} * {{Статья в словнике2|Турецкий язык||226}} * Турецкое искусство ''226—234'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| С. Тюляев}} * {{Статья в словнике2|Туржанский, Леонид Викторович|Туржанский|234}} * Туризм ''234—236'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| В. Гориневская |автор2= В. Никольский}} * {{Статья в словнике2|Турин||237}} * {{Статья в словнике2|Туринск||237—238}} * {{Статья в словнике2|Турка||238}} * {{Статья в словнике2|Туркестан, город|Туркестан|238}} * {{Статья в словнике2|Туркестан, область в Азии|Туркестан|238}} * Туркестано-Сибирская железная дорога (Турксиб) ''238—240'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Кауфман}} * {{Статья в словнике2| Туркестанский хребет||240}} * {{Статья в словнике2|Турки||241}} * {{Статья в словнике2|Туркманчайский мирный договор||241}} * {{Статья в словнике2|Туркменистан||241}} * {{Статья в словнике2|Туркмено-Хорасанские горы||241—242}} * Туркменская литература ''242—248'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Б. Каррыев |автор2= А. Кекилов}} * {{Статья в словнике2|Туркменская лошадь||248}} * Туркменская музыка ''248—250'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| В. Б. |автор2= Л. С.}} * Туркменская Советская Социалистическая Республика ''250—308'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Г. Черданцев |автор2= В. Жмуйда |автор3= М. Вяткин |автор4= А. Соловьев |автор5= Г. Карпов}} * Туркменский театр ''308—310'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Н. Львов/театр}} * Туркменский язык ''310—311'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Поцелуевский}} * Туркменское искусство ''311—314'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Б. Веймарн}} * Туркмены ''314—315'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Г. Карпов}} * {{Статья в словнике2|Турксиб||316}} * {{Статья в словнике2|Турку||316}} * {{Статья в словнике2|Туркуен||316}} * {{Статья в словнике2|Турмалин||316}} * {{Статья в словнике2|Турмалиновые щипцы||316}} * {{Статья в словнике2|Турман-вакуум||316}} * {{Статья в словнике2|Турн, Гейнрих Матиас|Турн|316—317}} * {{Статья в словнике2|Турнбулева синь||317}} * {{Статья в словнике2|Турне||317}} * {{Статья в словнике2|Турнейский ярус и век||317}} * {{Статья в словнике2|Турнепс||317}} * {{Статья в словнике2|Турнер, Генрих Иванович|Турнер|317—318}} * {{Статья в словнике2|Турнефор, Жозеф Питтон, де|Турнефор|318}} * {{Статья в словнике2|Турник||318}} * {{Статья в словнике2|Турнир||318}} * {{Статья в словнике2|Турнир шахматный||319}} * {{Статья в словнике2|Туров||319}} * {{Статья в словнике2|Туронский ярус и век||319}} * {{Статья в словнике2|Турпан||319—320}} * {{Статья в словнике2|Турский конгресс||320}} * {{Статья в словнике2|Турткуль||320}} * {{Статья в словнике2|Туртукай||320—321}} * {{Статья в словнике2|Турухан||321}} * {{Статья в словнике2|Туруханск||321}} * {{Статья в словнике2|Туруханская ссылка||321}} * {{Статья в словнике2|Туруханский край||321—322}} * {{Статья в словнике2|Турухтан||322}} * {{Статья в словнике2|Турфан||322}} * Турция ''322—397'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| С. Матвеев |автор2= С. Попова |автор3= Л. Кудряшев |автор4= И. Хибарин |автор5= Э. Давыдов |автор6= А. Миллер |автор7= Д. Горфин}} * {{Статья в словнике2|Турча||398}} * {{Статья в словнике2|Турчанинов, Николай Степанович|Турчанинов|398}} * {{Статья в словнике2|Турчанинова, Евдокия Дмитриевна|Турчанинова|399}} * {{Статья в словнике2|Турьит||399}} * {{Статья в словнике2|Тусен-Лувертюр, Пьер Доминик|Тусен-Лувертюр|399}} * {{Статья в словнике2|Тускарора||399—400}} * {{Статья в словнике2|Туския, Иона Ираклиевич|Туския|400}} * {{Статья в словнике2|Туспан||400}} * {{Статья в словнике2|Тусы||400}} * {{Статья в словнике2|Тутаев||400}} * {{Статья в словнике2|Тутанхамон||400—401}} * {{Статья в словнике2|Тутковский, Павел Аполлонович|Тутковский|401}} * {{Статья в словнике2|Тутмос||401}} * {{Статья в словнике2|Тутоводство||401—402}} * {{Статья в словнике2|Тутовое дерево||402}} * {{Статья в словнике2|Тутовые||402}} * Тутовый шелкопряд ''402—403'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Н. Кузнецов}} * {{Статья в словнике2|Туфеи||403—404}} * {{Статья в словнике2|Туфелька||404}} * {{Статья в словнике2|Туфовые мхи||404}} * {{Статья в словнике2|Туфы||404}} * {{Статья в словнике2|Тухольский, Курт|Тухольский|404—405}} * {{Статья в словнике2|Тухрик||405}} * {{Статья в словнике2|Туцович, Дмитрие|Туцович|405}} * {{Статья в словнике2|Тучково||405}} * {{Статья в словнике2|Туше||405}} * {{Статья в словнике2|Тушино||405—406}} * {{Статья в словнике2|«Тушинский вор»||406}} * {{Статья в словнике2|Тушканчик сумчатый||406}} * {{Статья в словнике2|Тушканчики||406}} * {{Статья в словнике2|Тушнов, Михаил Павлович|Тушнов|406—407}} * {{Статья в словнике2|Туя||407}} * {{Статья в словнике2|Тшенг||407}} * {{Статья в словнике2|Тыквенные||407}} * Тыквы ''407—409'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| К. Пангало}} * {{Статья в словнике2|Тыко Вылка||409—410}} * Тыл ''410—421'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| М. Струве |автор2= А. Лаговский}} * {{Статья в словнике2|Тыловое ополчение||421—422}} * {{Статья в словнике2|Тым||422}} * {{Статья в словнике2|Тынянов, Юрий Николаевич|Тынянов|422—423}} * {{Статья в словнике2|Тырва||423}} * {{Статья в словнике2|Тырново||423}} * {{Статья в словнике2|Тырса, растение|Тырса|423}} * {{Статья в словнике2|Тырса, Николай Андреевич|Тырса|423}} * {{Статья в словнике2|Тыртов остров||423}} * {{Статья в словнике2|Тысяцкий||423—424}} * {{Статья в словнике2|«Тысяча и одна ночь»||424}} * {{Статья в словнике2|Тысячелистник||424}} * Тычина, Павло Григорьевич ''424—426'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Л. Озеров}} * Тычинка ''426—429'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Л. Кречетович}} * {{Статья в словнике2|Тышко, Лео|Тышко|429}} * {{Статья в словнике2|Тышлер, Александр Григорьевич|Тышлер|429—430}} * Тьеполо, Джованни Баттиста ''430—431'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| В. Лазарев}} * {{Статья в словнике2|Тьер, Адольф|Тьер|431—433}} * {{Статья в словнике2|Тьерри, Огюстен|Тьерри|433—434}} * {{Статья в словнике2|Тьерсо, Жюльен|Тьерсо|434—435}} * {{Статья в словнике2|Тьилатьяп||435}} * {{Статья в словнике2|Тэер, Альбрехт Даниэль|Тэер|435}} * {{Статья в словнике2|Тэк||435—436}} * {{Статья в словнике2|Тэн, Ипполит|Тэн|436—437}} * {{Статья в словнике2|Тэтис||437}} * {{Статья в словнике2|Тэтчер||437}} * {{Статья в словнике2|Тэфф||437—438}} * {{Статья в словнике2|Тюбинг||438}} * {{Статья в словнике2|Тюбинген||438}} * {{Статья в словнике2|Тюдоры||438}} * {{Статья в словнике2|Тюильри||438—439}} * {{Статья в словнике2|Тюкалинск||439}} * {{Статья в словнике2|Тюкан||439}} * {{Статья в словнике2|Тюлань||439}} * {{Статья в словнике2|Тюлени||439—440}} * {{Статья в словнике2|Тюлька||441}} * {{Статья в словнике2|Тюльпан||441}} * {{Статья в словнике2|Тюльпанное дерево||441—442}} * {{Статья в словнике2|Тюлянь, Луи Рене|Тюлянь|442}} * {{Статья в словнике2|Тюменская область||442—443}} * {{Статья в словнике2|Тюмень||443}} * {{Статья в словнике2|Тюнг||443}} * Тюнен, Иоганн Генрих ''443—444'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Р. Рахмилевич}} * {{Статья в словнике2|Тюнян||444—445}} * Тюрго, Анн Роберт Жак ''445—447'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Д. Розенберг}} * {{Статья в словнике2|Тюре, Гюстав Адольф|Тюре|447}} * Тюренн, Анри ''447—448'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| М. Струве}} * {{Статья в словнике2|Тюри||448}} * {{Статья в словнике2|Тюрингенский лес||448—449}} * {{Статья в словнике2|Тюрингия||449—451}} * {{Статья в словнике2|Тюрки||451}} * {{Статья в словнике2|Тюркология||451}} * {{Статья в словнике2|Тюркосы||451}} * {{Статья в словнике2|Тюркские народы||451—452}} * {{Статья в словнике2|Тюркские языки||452}} * {{Статья в словнике2|Тюркский каганат||452—453}} * {{Статья в словнике2|Тюрнеб, Адриен|Тюрнеб|453}} * {{Статья в словнике2|Тюрнхаут||453}} * {{Статья в словнике2|Тюрр, Стефан|Тюрр|453—454}} * {{Статья в словнике2|Тюрьма||454—455}} * Тютчев, Фёдор Иванович ''455—456'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| В. Гиппиус}} * {{Статья в словнике2|Тюхэ||456}} * {{Статья в словнике2|Тюшены||456—457}} * {{Статья в словнике2|Тяга||457}} * {{Статья в словнике2|Тягач||457}} * {{Статья в словнике2|Тягло||457}} * {{Статья в словнике2|Тяговая сила||458}} * Тяготение ''458—461'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Ф. Королёв}} * {{Статья в словнике2|Тяжёлая артиллерия||461}} * Тяжёлая вода ''461—464'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| К. Астахов}} * Тяжёлая промышленность ''464—470'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Э. Локшин}} * {{Статья в словнике2|Тяжеловоз||470}} * {{Статья в словнике2|Тяжёлые почвы||471}} * {{Статья в словнике2|Тяжёлый шпат||471}} * Тяжести сила ''471—473'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Михайлов}} * {{Статья в словнике2|Тяньцзинь||473—474}} * {{Статья в словнике2|Тяньцзиньские договоры||474}} * {{Статья в словнике2|Тяньцзиньский договор||474—475}} * {{Статья в словнике2|Тяньцзиньский трактат о мире и дружбе||475}} * {{Статья в словнике2|Тянь-Шань||475—484}} * {{Статья в словнике2|Тянь-Шаньская область||484}} * {{Статья в словнике2|Тяпка||484}} ==У== * {{Статья в словнике2|У||485}} * {{Статья в словнике2|Уади||485}} * {{Статья в словнике2|Уаза||485}} * {{Статья в словнике2|Уазы||485}} * {{Статья в словнике2|Уайат, Томас|Уайат|485—486}} * {{Статья в словнике2|Уайльд, Оскар|Уайльд|486—487}} * {{Статья в словнике2|Уайоминг||487}} * {{Статья в словнике2|Уайт||487}} * {{Статья в словнике2|Уайт Плейнс||487}} * {{Статья в словнике2|Уайтфильд, Джордж|Уайтфильд|487—488}} * {{Статья в словнике2|Уайтхед, Роберт|Уайтхед|488}} * {{Статья в словнике2|Уальяга||488}} * {{Статья в словнике2|Уаргла||488}} * {{Статья в словнике2|Уатт, Джемс|Уатт|488}} * {{Статья в словнике2|Уба||489}} * {{Статья в словнике2|Убаган||489}} * {{Статья в словнике2|Убанги||489}} * {{Статья в словнике2|Убанги-Шари||489}} * {{Статья в словнике2|Убе||489}} * {{Статья в словнике2|Убежища||489—492}} * {{Статья в словнике2|Убийство||492}} * {{Статья в словнике2|Убиквисты||492}} * {{Статья в словнике2|Убинские горы||492}} * {{Статья в словнике2|Убинское||492}} * {{Статья в словнике2|Уборка сельскохозяйственных растений||493—495}} * Уборочные машины ''495—504'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| М. Горбунов}} * {{Статья в словнике2|Уборть||504}} * {{Статья в словнике2|Убса-нор||504}} * Убывающего плодородия почвы закон ''505—506'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Р. Рахмилевич}} * {{Статья в словнике2|Убытки||506}} * {{Статья в словнике2|Убыхи||507}} * {{Статья в словнике2|Увадзима|507}} * {{Статья в словнике2|Увалы||507}} * {{Статья в словнике2|Уваров, Алексей Сергеевич|Уваров|507}} * {{Статья в словнике2|Уваров, Сергей Семёнович|Уваров|507—508}} * {{Статья в словнике2|Уварова, Прасковья Сергеевна|Уварова|508}} * {{Статья в словнике2|Уваровит||508}} * {{Статья в словнике2|Увеличители фотографические||508—509}} * Увертюра ''509—511'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Б. Штейнпресс}} * {{Статья в словнике2|Увечье||511}} * {{Статья в словнике2|Увиолевое стекло||512}} * {{Статья в словнике2|Увулярные согласные||512}} * {{Статья в словнике2|Уганда||512—515}} * {{Статья в словнике2|Угары||515}} * {{Статья в словнике2|Углеводороды||515—516}} * {{Статья в словнике2|Углеводороды непредельные||516}} * Углеводы ''516—523'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| П. Угрюмов |автор2= А. Благовещенский |автор3= С. Зубкова}} * {{Статья в словнике2|Углекислота||523—524}} * {{Статья в словнике2|Углерод||524—525}} * Угли ископаемые ''525—530'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Ю. Жемчужников}} * {{Статья в словнике2|Угли электротехнические||530}} * {{Статья в словнике2|Углич||530—531}} * {{Статья в словнике2|Угловая скорость||531}} * {{Статья в словнике2|Угловка||531}} * {{Статья в словнике2|Угловой коэффициент||531}} * {{Статья в словнике2|Угломер||531—532}} * {{Статья в словнике2|Угодья сельскохозяйственные||532}} * {{Статья в словнике2|Угол||532}} * {{Статья в словнике2|Уголовная ответственность||532}} * {{Статья в словнике2|Уголовная политика||532}} * {{Статья в словнике2|Уголовное право||532—534}} * {{Статья в словнике2|Уголовное преследование||535}} * {{Статья в словнике2|Уголовно-Процессуальный Кодекс||535}} * {{Статья в словнике2|Уголовные наказания||535}} * {{Статья в словнике2|Уголовный Кодекс (УК)||535—537}} * Уголовный процесс ''537—539'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| С. Голунский}} * {{Статья в словнике2|Уголовный розыск||539}} * {{Статья в словнике2|Уголь||539}} * {{Статья в словнике2|Уголь костяной||539}} * Угольные месторождения ''539—545'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Е. Перепечина |автор2= В. Яблоков}} * {{Статья в словнике2|Угольные мешки||546}} * {{Статья в словнике2|Угорская Русь||546}} * {{Статья в словнике2|Угра||546}} * {{Статья в словнике2|Угри, заболевание кожи|Угри|547}} * {{Статья в словнике2|Угри, отряд рыб|Угри|547—548}} * {{Статья в словнике2|Угрицы||548}} * {{Статья в словнике2|Угроза||548}} * {{Статья в словнике2|Угро-финские языки||549}} * {{Статья в словнике2|Угрские языки||549}} * {{Статья в словнике2|Угрюмов, Григорий Иванович|Угрюмов|549}} * {{Статья в словнике2|Уд||549}} * {{Статья в словнике2|Уда||549}} * {{Статья в словнике2|Удавозуб||549—550}} * {{Статья в словнике2|Удавы||550—551}} * {{Статья в словнике2|Удайпур||551}} * {{Статья в словнике2|Удальцов, Александр Дмитриевич|Удальцов|551}} * Удар ''5519—554'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Ф. Королёв}} * {{Статья в словнике2|Удар гидравлический||554}} * {{Статья в словнике2|Ударение||554—555}} * {{Статья в словнике2|Ударная трубка||555}} * {{Статья в словнике2|Ударничество||555}} * {{Статья в словнике2|Удвоение куба||555}} * {{Статья в словнике2|Уде, Фриц, фон|Уде|555—556}} * {{Статья в словнике2|Удеге||556}} * {{Статья в словнике2|Удегест, Ян|Удегест|556}} * {{Статья в словнике2|Удельная теплоёмкость||556}} * {{Статья в словнике2|Удельная электропроводность||556}} * {{Статья в словнике2|Удельное ведомство||556—557}} * Удельные крестьяне ''557—558'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Ю. Готье}} * {{Статья в словнике2|Удельный вес||558}} * {{Статья в словнике2|Удельный объём||558}} * {{Статья в словнике2|Удельный период||558—559}} * {{Статья в словнике2|Уден, Лукас, ван|Уден|559}} * {{Статья в словнике2|Уджары||559}} * {{Статья в словнике2|Уджда||559}} * {{Статья в словнике2|Удине||559}} * {{Статья в словнике2|Удино, Шарль Николя|Удино|559—560}} * {{Статья в словнике2|Удинский язык||560}} * {{Статья в словнике2|Удины||560}} * Удмуртская Автономная Советская Социалистическая Республика ''560—581'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Э. Давыдов |автор2= А. Яковлев}} * Удмуртская литература ''581—582'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| И. Гаврилов |автор2= А. Лужанин}} * {{Статья в словнике2|Удмуртский язык||582}} * {{Статья в словнике2|Удмурты||583}} * Удобрение вод ''583—587'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| И. Арнольд}} * Удобрение почвы ''587—597'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Д. Прянишников}} * Удобрения ''597—599'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Петербургский}} * Удобрения искусственные ''599—601'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Петербургский}} * {{Статья в словнике2|Удод||601}} * {{Статья в словнике2|Удой||601}} * {{Статья в словнике2|Удостоверение||601}} * {{Статья в словнике2|Удостоверение личности||602}} * {{Статья в словнике2|Удри, Жан Батист|Удри|602}} * {{Статья в словнике2|Удушье||602}} * {{Статья в словнике2|Удэ||602}} * {{Статья в словнике2|Уеа||602}} * {{Статья в словнике2|Уеда||602}} * {{Статья в словнике2|Уедделя море||602}} * {{Статья в словнике2|Уединения остров||602}} * {{Статья в словнике2|Уезд||602—603}} * {{Статья в словнике2|Уездные училища||603}} * {{Статья в словнике2|Уездный исполнительный комитет (УИК)||603}} * {{Статья в словнике2|Уездный съезд советов||603}} * {{Статья в словнике2|Уейк||603}} * {{Статья в словнике2|Уеллен||603}} * {{Статья в словнике2|Уеллингтон||603}} * {{Статья в словнике2|Уельва||603—604}} * {{Статья в словнике2|Уенсбери||604}} * {{Статья в словнике2|Уессекс||604}} * {{Статья в словнике2|Ужба||604}} * {{Статья в словнике2|Ужвий, Наталья Михайловна|Ужвий|604}} * {{Статья в словнике2|Ужгород||604—605}} * {{Статья в словнике2|Ужение||605}} * {{Статья в словнике2|Ужеобразные||605—606}} * {{Статья в словнике2|Ужи||606}} * {{Статья в словнике2|Ужовка||606—607}} * {{Статья в словнике2|Ужовниковые||607}} * {{Статья в словнике2|Уза||607}} * {{Статья в словнике2|Узаконение детей||607}} * {{Статья в словнике2|Узбеки||607—609}} * {{Статья в словнике2|Узбекистан||610}} * Узбекская литература ''610—616'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Е. Бертельс}} * Узбекская музыка ''616—620'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| В. Беляев}} * Узбекская Советская Социалистическая Республика ''620—693'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Л. Спрыгина |автор2= Э. Д. |автор3= Л. Кессель |автор4= И. Ростоцкий |автор5= Т. Жданко |автор6= А. Соловьёв}} * Узбекский театр ''693—696'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Н. Львов/театр}} * Узбекский язык ''696—698'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Боровков}} * {{Статья в словнике2|Узбекское искусство||698—702}} * {{Статья в словнике2|Узбой||702}} * {{Статья в словнике2|Узген||702}} * {{Статья в словнике2|Узда||702—703}} * {{Статья в словнике2|Уздени||703}} * {{Статья в словнике2|Узедом||703}} * {{Статья в словнике2|Узел, в технике|Узел|703}} * {{Статья в словнике2|Узел, в астрономии|Узел|703}} * {{Статья в словнике2|Узел, в ботанике|Узел|703}} * {{Статья в словнике2|Узел кущения||703}} * {{Статья в словнике2|Узелковое письмо||703}} * {{Статья в словнике2|Узень||703}} * {{Статья в словнике2|Узкие гласные||703—704}} * {{Статья в словнике2|Узкоколейные железные дороги||704—705}} * {{Статья в словнике2|Узконосые обезьяны||705—706}} * {{Статья в словнике2|Узкополосица||706}} * {{Статья в словнике2|Узкотелки||706}} * {{Статья в словнике2|Узловая||706}} * {{Статья в словнике2|Узловые точки||706}} * {{Статья в словнике2|Узнадзе, Дмитрий Николаевич|Узнадзе|706—707}} * {{Статья в словнике2|Узурпация||707}} * {{Статья в словнике2|Уиггинс, Джозеф|Уиггинс|707}} * {{Статья в словнике2|Уиген||707}} * {{Статья в словнике2|Уик||707}} * {{Статья в словнике2|Уиклиф, Джон|Уиклиф|707—708}} * {{Статья в словнике2|Уил||708}} * {{Статья в словнике2|Уилинг||708}} * {{Статья в словнике2|Уилкс, Джон|Уилкс|708—709}} * {{Статья в словнике2|Уилкс, Чарлз|Уилкс|709}} * {{Статья в словнике2|Уилксберри||709}} * {{Статья в словнике2|Уилмингтон||709}} * {{Статья в словнике2|Уилсден||709}} * {{Статья в словнике2|Уилькинсон, Джон|Уилькинсон|709}} * {{Статья в словнике2|Уильямс, Дэвид|Уильямс|710}} * {{Статья в словнике2|Уильямс, Роджер|Уильямс|710}} * {{Статья в словнике2|Уиннипег||710}} * {{Статья в словнике2|Уинона||710}} * Уинстенли, Джерард ''710—713'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| В. Волгин}} * {{Статья в словнике2|Уинстон-Салем||713}} * {{Статья в словнике2|Уинта||713}} * {{Статья в словнике2|Уисконсин||713}} * {{Статья в словнике2|Уистлер, Джемс Мак Нейль|Уистлер|713}} * {{Статья в словнике2|Уитенагемот||714}} * {{Статья в словнике2|Уитинтон||714}} * {{Статья в словнике2|Уитли комиссия||714}} * {{Статья в словнике2|Уитмен, Уолт|Уитмен|714—716}} * {{Статья в словнике2|Уитни, гора|Уитни|716}} * {{Статья в словнике2|Уитни, Уильям Дуайт|Уитни|716}} * {{Статья в словнике2|Уитни, Эли|Уитни|716—717}} * {{Статья в словнике2|Уитстон, Чарльз|Уитстон|717}} * {{Статья в словнике2|Уитстона мостик||717}} * {{Статья в словнике2|Уитстона телеграфный аппарат||717}} * {{Статья в словнике2|Уиттир, Джон Гринлиф|Уиттир|717}} * {{Статья в словнике2|Уичерли, Вильям|Уичерли|717—718}} * {{Статья в словнике2|Уичита||718}} * {{Статья в словнике2|Уичита Фолс||718}} * {{Статья в словнике2|Уй||718}} * Уйгурский язык ''718—720'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Боровков}} * {{Статья в словнике2|Уйгуры||720}} * {{Статья в словнике2|Указ||720—721}} * {{Статья в словнике2|Указательное местоимение||721}} * {{Статья в словнике2|Указные книги||721—722}} * {{Статья в словнике2|Укаяли||722}} * {{Статья в словнике2|Уклады||722—723}} * {{Статья в словнике2|Уклейка||723}} * {{Статья в словнике2|Уклон гидравлический||723—724}} * {{Статья в словнике2|Уклономер||724}} * {{Статья в словнике2|Укмерге||724}} * {{Статья в словнике2|Укок||724}} * {{Статья в словнике2|Украина Слободская||724—725}} * {{Статья в словнике2|Украинка||725}} * {{Статья в словнике2|Украинка Леся||725—726}} * Украинская литература ''726—761'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Белецкий |автор2= С. Маслов |автор3= С. Шаховский}} * Украинская музыка ''761—770'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Б. К. |автор2= Б. Г. |автор3= И. Б.}} * Украинская Советская Социалистическая Республика ''770—948'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Е. Лукашова |автор2= Е. Лавренко |автор3= И. Хибарин |автор4= А. Кауфман |автор5= Э. Давыдов |автор6= А. Куман |автор7= Д. Гинзбург |автор8= А. Лимонник |автор9= А. Богомолец |автор10= С. Бухало |автор11= С. Каган |автор12= В. Пичета |автор13= А. Савич}} * Украинский театр ''948—956'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| А. Борщаговский}} * Украинский язык ''956—956'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| П. Кузнецов}} * Украинское искусство ''965—986'' {{БСЭ1/Автор статьи в словнике| Б. Бутник-Сиверский |автор2= Я. Затенацкий}} {{Статья в другом словнике|Украинцев|}} [[Категория:Викитека:Проект:БСЭ1/Словник|55]] n0x5u8cs6axxvjo1e97d0ryekmhv3mj От разрушения векового уклада к творчеству нового (Ленин) 0 868062 5729879 5534235 2026-07-13T12:13:04Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1920 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729879 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = От разрушения векового уклада к творчеству нового | АВТОР = [[Владимир Ильич Ленин]] (1870–1924) | ДАТАСОЗДАНИЯ = 8 апреля 1920 | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 11 апреля 1920 | ИСТОЧНИК = {{книга |автор = Ленин, В. И. |заглавие = Полное собрание сочинений |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = 5-е изд |место = М. |издательство = Политиздат |год = 1974 |книга = |том = 40. Декабрь 1919 — апрель 1920 |страницы = 314—316 |страниц = |серия = |isbn = |тираж = }} | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 100 | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old-70 }} <div class="text poem-fixed"> === ОТ РАЗРУШЕНИЯ ВЕКОВОГО УКЛАДА К ТВОРЧЕСТВУ НОВОГО === Наша газета<ref>Ленин имеет в виду однодневную газету «Коммунистический Субботник», выпущенную по инициативе Московского комитета РКП(б) 11 апреля 1920 года. Эта газета была составлена на субботнике 10 апреля редакциями и сотрудниками московских газет «Правда», «Известия ВЦИК», «Беднота», «Экономическая Жизнь», «Коммунистический Труд» и телеграфного агентства «Роста». Инициатива Московского комитета РКП(б) о выпуске газеты была горячо поддержана рабочими-печатниками, которые с большим энтузиазмом работали в первом «газетном» субботнике. Газета была набрана и отпечатана рабочими типографии ВЦИК и распространена на воскреснике 11 апреля. В газете приняли участие В. И. Ленин, Ем. Ярославский, А. М. Коллонтай, Демьян Бедный, А. С. Серафимович, К. А. Тимирязев и др.</ref> посвящена вопросу о коммунистическом труде. Это — важнейший вопрос строительства социализма. И надо прежде всего хорошенечко уяснить себе, что этот вопрос мог быть поставлен практически только после завоевания политической власти пролетариатом, только после экспроприации помещиков и капиталистов, только после решающих побед завоевавшего государственную власть пролетариата над организовавшими отчаянное сопротивление, контрреволюционные восстания и гражданскую войну эксплуататорами. В начале 1918 года казалось, что это время наступило — и оно, действительно, наступило после февральского (1918 г.) военного похода германского империализма на Россию. Но то время наступило тогда на такой короткий срок, новая и более сильная волна контрреволюционных восстаний и нашествий нахлынула так быстро, что возможности заняться сколько-нибудь пристально и упорно вопросами мирного строительства у Советской власти не оказалось. Теперь мы пережили два года неслыханных и невероятных трудностей, голода, лишений, бедствий, а вместе с тем неслыханных побед Красной Армии над полчищами международной капиталистической реакции. Теперь есть серьезные шансы надеяться (если французские капиталисты не втравят Польшу в войну), что мы получим мир более устойчивый, более длительный. За два года опыт строительства на основе социализма у нас уже, некоторый есть. Поэтому вопрос о коммунистическом труде можно и должно ставить вплотную, — вернее, впрочем, будет сказать: не о коммунистическом, а о социалистическом труде, ибо речь идет не о высшей, а о низшей, о первоначальной ступени развития нового общественного уклада, вырастающего из капитализма. Коммунистический труд в более узком и строгом смысле слова есть бесплатный труд на пользу общества, труд, производимый не для отбытия определенной повинности, не для получения права на известные продукты, не по заранее установленным и узаконенным нормам, а труд добровольный, труд вне нормы, труд, даваемый без расчета на вознаграждение, без условия о вознаграждении, труд по привычке трудиться на общую пользу и по сознательному (перешедшему в привычку) отношению к необходимости труда на общую пользу, труд, как потребность здорового организма. Всякому ясно, что до широкого, действительно массового применения такого труда нам, т. е. нашему обществу, нашему общественному укладу, еще очень и очень далеко. Но шагом вперед по этому пути является уже и то, что этот вопрос поставлен, что он поставлен и всем передовым пролетариатом (коммунистической партией и профессиональными союзами), и государственной властью. Чтобы прийти к большому, надо начать с маленького. И, с другой стороны, после «большого», после государственного переворота, низвергнувшего собственность капиталистов и передавшего власть пролетариату, — строительство хозяйственной жизни на новой основе можно начать только с малого. Субботники, трудовые армии, трудовая повинность — вот практическое осуществление в разных формах социалистического и коммунистического труда. В этом осуществлении еще масса недостатков. Отделываться смехом (или злобой) по поводу них могут только совсем не умеющие думать люди, если не говорить о защитниках капитализма. Недостатки, ошибки, промахи в таком новом, таком трудном, таком великом деле неизбежны. Кто боится трудностей строительства социализма, кто дает себя запугать ими, кто впадает в отчаяние или малодушную растерянность, тот не социалист. Строить новую дисциплину труда, строить новые формы общественной связи между людьми, строить новые формы и приемы привлечения людей к труду, это — работа многих лет и десятилетий. Это — благодарнейшая и благороднейшая работа. Счастье наше, что, низвергнув буржуазию и подавив ее сопротивление, мы могли завоевать себе почву, на которой такая работа стала возможной. И мы возьмемся за эту работу со всей энергией. Выдержка, настойчивость, готовность, решимость и умение сотни раз испробовать, сотни раз исправить и во что бы то ни стало добиться цели, — эти качества пролетариат вырабатывал в себе 10, 15, 20 лет до Октябрьской революции, он вырабатывал их в течение двух лет после этой революции, перенося невиданные лишения, голод, разорение, бедствия. Эти качества пролетариата — порука, что пролетариат победит. 8-го апреля 1920 г. {{left|''«Коммунистический Субботник», 11 апреля 1920 г.<br>Подпись: Н. Ленин''}} {{right|''Печатается по тексту газеты «Коммунистический Субботник»''}} {{примечания|title=}} </div> [[Категория:Публицистика Владимира Ильича Ленина]] [[Категория:Публикации в газете «Коммунистический субботник»]] [[Категория:Газетные публикации 1920 года]] asrno2yj4kid6xgx98ts7h7hmmev114 Речь на широкой рабоче-красноармейской конференции в Рогожско-Симоновском районе (Ленин) 0 868075 5729903 5683792 2026-07-13T12:20:11Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1920 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729903 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = Речь на широкой рабоче-красноармейской конференции в Рогожско-Симоновском районе | АВТОР = [[Владимир Ильич Ленин]] (1870–1924) | ДАТАСОЗДАНИЯ = 13 мая 1920 | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 14 мая 1920 | ИСТОЧНИК = {{книга |автор = Ленин, В. И. |заглавие = Полное собрание сочинений |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = 5-е изд |место = М. |издательство = Политиздат |год = 1974 |книга = |том = 41. Май — ноябрь 1920 |страницы = 120—121 |страниц = |серия = |isbn = |тираж = }} | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 100 | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old-70 }} <div class="text poem-fixed"> === РЕЧЬ НА ШИРОКОЙ РАБОЧЕ-КРАСНОАРМЕЙСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ В РОГОЖСКО-СИМОНОВСКОМ РАЙОНЕ 13 МАЯ 1920 г. === ==== ГАЗЕТНЫЙ ОТЧЕТ ==== Советская республика переживает снова тяжелый момент. Избавившись от Колчака и Деникина, русский пролетариат намеревался все свои духовные и физические силы направить на восстановление экономической жизни страны. Мы думали, что польское буржуазное правительство не отважится на новую авантюру. Правда, польские коммунисты говорили, что именно потому, что польскому правительству нечего больше терять, оно не побоится бросить своих рабочих и крестьян в какую угодно авантюру. Но мы полагаем, что польский пролетариат совместно с пролетариатом Литвы<ref>В газете была допущена опечатка: вместо «Литвы» напечатано «Латвии». ''Ред''.</ref> и Белоруссии позаботится об изгнании польской буржуазии и панов. Русское рабоче-крестьянское правительство делало Польше громадные уступки, желая этим доказать польскому народу, что оно окончательно порвало с политикой царизма по отношению к малым государствам. За спиной польской буржуазии орудуют французские капиталисты, желающие сбыть Польше по хорошей цене свои военные припасы и вознаградить себя за убытки, понесенные на Колчаке и Деникине. Замечательно, что ни одно государство Антанты не осмеливается выступить против Советской России открыто, боясь показать рабочим свое настоящее лицо. Самое для нас важное в настоящий момент — это внушить политически безграмотным и отсталым гражданам, что мы сделали все возможное, чтобы избежать нового кровопролития, и что польские рабочий и крестьянин нам не враг, но что если польская буржуазия, соединившаяся с Петлюрой, хочет войны, мы будем воевать и будем беспощадны. Во всякой войне победа в конечном счете обусловливается состоянием духа тех масс, которые на поле брани проливают свою кровь. Убеждение в справедливости войны, сознание необходимости пожертвовать своею жизнью для блага своих братьев поднимает дух солдат и заставляет их переносить неслыханные тяжести. Царские генералы говорят, что наши красноармейцы переносят такие тяготы, какие никогда не вынесла бы армия царского строя. Это объясняется тем, что каждый рабочий и крестьянин, взятый под ружье, знает, за что он идет, и сознательно проливает свою кровь во имя торжества справедливости и социализма. Это осознание массами целей и причин войны имеет громадное значение и обеспечивает победу. Наша страна измучена от войны, и мы ценой громадных уступок хотим прекратить пролитие крови и приступить к мирному труду. Поэтому, когда в Россию приехал Буллит и предложил тяжелый мир, Советское правительство подписало его<ref>Ленин имеет в виду переговоры с Буллитом, приехавшим в марте 1919 года в Советскую Россию для выяснения условий, на которых Советское правительство согласилось бы заключить мир с союзниками, а также белогвардейскими правительствами, образовавшимися на территории России, Через Буллита были переданы предложения, исходившие от президента США Вильсона и премьер-министра Великобритании Ллойд Джорджа. Советское правительство, стремясь к быстрейшему заключению мира, согласилось вести переговоры на предложенных условиях, внеся в них, однако, существенные поправки (текст проекта мирного предложения союзных и объединившихся стран, разработанный представителем правительства США Буллитом и правительством РСФСР, см. в сборнике «Документы внешней политики СССР», т. II, 1958, стр. 91—95). Вскоре после отъезда Буллита из Советской России Колчаку удалось добиться некоторых успехов на Восточном фронте, и империалистические правительства, надеясь на разгром Советского государства, отказались от переговоров о мире. Вильсон запретил публиковать привезенный Буллитом проект соглашения, а Ллойд Джордж, выступая в парламенте, заявил, что он вообще не имеет отношения к переговорам с Советским правительством.</ref>, дабы дать возможность окрепнуть Советской власти. В настоящий момент мы вынуждены опять бросить клич: «Все для войны». Все организации, и профессиональные, и партийные, должны сейчас отдать все свои силы на помощь героической Красной Армии. В том, что справедливость на нашей стороне, мы скоро убедим весь мир. Вчера в Питер прибыла делегация английских тред-юнионов, среди которых мало кто сочувствует нам, но мы уверены, что по возвращении домой они будут лучшими агитаторами в нашу пользу<ref>Ленин имеет в виду переговоры с Буллитом, приехавшим в марте 1919 года в Советскую Россию для выяснения условий, на которых Советское правительство согласилось бы заключить мир с союзниками, а также белогвардейскими правительствами, образовавшимися на территории России, Через Буллита были переданы предложения, исходившие от президента США Вильсона и премьер-министра Великобритании Ллойд Джорджа. Советское правительство, стремясь к быстрейшему заключению мира, согласилось вести переговоры на предложенных условиях, внеся в них, однако, существенные поправки (текст проекта мирного предложения союзных и объединившихся стран, разработанный представителем правительства США Буллитом и правительством РСФСР, см. в сборнике «Документы внешней политики СССР», т. II, 1958, стр. 91-95). Вскоре после отъезда Буллита из Советской России Колчаку удалось добиться некоторых успехов на Восточном фронте, и империалистические правительства, надеясь на разгром Советского государства, отказались от переговоров о мире. Вильсон запретил публиковать привезенный Буллитом проект соглашения, а Ллойд Джордж, выступая в парламенте, заявил, что он вообще не имеет отношения к переговорам с Советским правительством.</ref>. Даже бывшие царские генералы признают несправедливыми притязания Польши и идут помогать нам. «Все для войны, все для победы», говорим мы — и русские рабочие, и крестьяне. Напряжем же все свои силы для обеспечения победы. (Бурные аплодисменты.) {{left|''«Коммунистический Труд» № 44, 14 мая 1920 г.''}} {{right|''Печатается по тексту газеты «Коммунистический Труд»''}} {{примечания|title=}} </div> [[Категория:Ораторские выступления Владимира Ильича Ленина]] [[Категория:Публикации в газете «Коммунистический труд»]] [[Категория:Газетные публикации 1920 года]] di1t8q6we8kmbfytckew9z40h5k0wmt Речь на митинге, посвященном закладке памятника К. Либкнехту и Р. Люксембург (Ленин) 0 868088 5729908 5683757 2026-07-13T12:20:51Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1920 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729908 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = Речь на митинге, посвящённом закладке памятника К. Либкнехту и Р. Люксембург в Петрограде | АВТОР = [[Владимир Ильич Ленин]] (1870–1924) | ДАТАСОЗДАНИЯ = 19 июля 1920 | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 21 июля 1920 | ИСТОЧНИК = {{книга |автор = Ленин, В. И. |заглавие = Полное собрание сочинений |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = 5-е изд |место = М. |издательство = Политиздат |год = 1974 |книга = |том = 41. Май — ноябрь 1920 |страницы = 158 |страниц = |серия = |isbn = |тираж = }} | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 100 | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old-70 }} <div class="text poem-fixed"> === РЕЧЬ НА МИТИНГЕ, ПОСВЯЩЕННОМ ЗАКЛАДКЕ ПАМЯТНИКА К. ЛИБКНЕХТУ И Р. ЛЮКСЕМБУРГ В ПЕТРОГРАДЕ, 19 ИЮЛЯ 1920 г.<ref>Речь В. И. Ленина была произнесена на многотысячном митинге, который состоялся на площади Урицкого (Дворцовая площадь) вечером 19 июля после окончания первого заседания II конгресса Коммунистического Интернационала.</ref> === ==== ГАЗЕТНЫЙ ОТЧЕТ ==== Товарищи, во всех странах коммунистические вожаки несут неслыханные жертвы, они гибнут тысячами в Финляндии и Венгрии и др. странах. Но никакие преследования не остановят роста коммунизма, и героизм таких борцов, как Карл Либкнехт и Роза Люксембург, дает нам бодрость и веру в полную победу коммунизма. (Речь тов. Ленина покрывается громовым «ура». Исполняется «Интернационал».) {{left|''«Петроградская Правда» № 159, 21 июля 1920 г.''}} {{right|''Печатается по тексту газеты «Петроградская Правда»''}} {{примечания|title=}} </div> [[Категория:Ораторские выступления Владимира Ильича Ленина]] [[Категория:Публикации в газете «Петроградская правда»]] [[Категория:Газетные публикации 1920 года]] rpuhbwqr9msfhzy185unvbxb5sw2jrz О Кронштадтском восстании (Ленин) 0 868291 5729870 5535218 2026-07-13T12:10:02Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1921 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729870 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = О Кронштадтском восстании: Краткая запись беседы с корреспондентом американской газеты «The New York Herald» | АВТОР = [[Владимир Ильич Ленин]] (1870–1924) | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 15 марта 1921 / 26 марта 1921 | ИСТОЧНИК = {{книга |автор = Ленин, В. И. |заглавие = Полное собрание сочинений |оригинал = |ссылка = |ответственный = |издание = 5-е изд |место = М. |издательство = Политиздат |год = 1974 |книга = |том = 43. Март — июнь 1921 |страницы = 129 |страниц = |серия = |isbn = |тираж = }} | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ОПИСАНИЕИЗОБРАЖЕНИЯ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 100 | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old-70 }} <div class="text poem-fixed"> === О КРОНШТАДТСКОМ ВОССТАНИИ === ==== КРАТКАЯ ЗАПИСЬ БЕСЕДЫ С КОРРЕСПОНДЕНТОМ АМЕРИКАНСКОЙ ГАЗЕТЫ «THE NEW YORK HERALD»<ref>Сообщение об этой беседе и изложение содержания ее впервые приведено 15 марта 1921 года в утреннем выпуске «The New-York Herald» («Нью-Йоркский Вестник») № 197, а на следующий день — во французской газете «Le Populaire» («Народная Газета») № 1055. Запись беседы, данная в обеих газетах, несовершенна и не может служить источником для публикации.</ref> ==== Поверьте мне, в России возможны только два правительства: царское или Советское. В Кронштадте некоторые безумцы и изменники говорили об Учредительном собрании. Но разве может человек со здравым умом допустить даже мысль об Учредительном собрании при том ненормальном состоянии, в котором находится Россия. Учредительное собрание в настоящее время было бы собранием медведей, водимых царскими генералами за кольца, продетые в нос. Восстание в Кронштадте действительно совершенно ничтожный инцидент, который составляет для Советской власти гораздо меньшую угрозу, чем ирландские войска для Британской империи. В Америке думают, что большевики являются маленькой группой злонамеренных людей, тиранически господствующих над большим количеством образованных людей, которые могли бы образовать прекрасное правительство, при отмене советского режима. Это мнение совершенно ложно. Большевиков никто не в состоянии заменить, за исключением генералов и бюрократов, уже давно обнаруживших свою несостоятельность. Если за границей преувеличивают значение восстания в Кронштадте и ему оказывают поддержку, то это происходит потому, что мир разделился на два лагеря: капиталистическая заграница и коммунистическая Россия. {{left|''Напечатано на английском языке 15 марта 1921 г. в газете «The New York Herald» № 197<br>На русском языке напечатано 26 марта 1921 г. в газете «Петроградская Правда» № 67''}} {{right|''Печатается по тексту газеты «Петроградская Правда»''}} {{примечания|title=}} </div> [[Категория:Публицистика Владимира Ильича Ленина]] [[Категория:Публикации в газете «Петроградская правда»]] [[Категория:Газетные публикации 1921 года]] 3ct6yr7d1cis7l7y3alt5xbr3bcpt5v Заглавная страница/Новости сайта 0 881424 5730169 5729537 2026-07-14T07:41:04Z TextworkerBot 53992 архивация 5730169 wikitext text/x-wiki <noinclude>{{Новости сайта:Шапка}}<!--Просьба писать после этой линии --></noinclude> * [[Днем и ночью мы на страже (Лебедев-Кумач)|Днем и ночью — мы на страже (Песня бойцов НКВД)]] / [[Автор:Василий Иванович Лебедев-Кумач|Василий Иванович Лебедев-Кумач]], 1937 * [[Цусима (Новиков-Прибой)/Книга I|Цусима. Книга первая: Поход]] / [[Автор:Алексей Силыч Новиков-Прибой|Алексей Силыч Новиков-Прибой]], 1963 (созд. 1932—1935) * [[Эпоха (Бедный)|Эпоха]] / [[Автор:Демьян Бедный|Демьян Бедный]], 1931 * [[Перерва (Бедный)|Перерва]] / [[Автор:Демьян Бедный|Демьян Бедный]], 1931 * {{2О|От Чехова до наших дней (Чуковский)|От Чехова до наших дней}} / [[Автор:Корней Иванович Чуковский|Корней Иванович Чуковский]], 1908 * [[Книга сказок (Сологуб)|Книга сказок]] / [[Автор:Фёдор Кузьмич Сологуб|Фёдор Кузьмич Сологуб]], 1905 * [[Падение Содома и Гоморра (Менцов)/ДО|Падение Содома и Гоморра]]: вольный перевод из Виктора Гюго / [[Автор:Фёдор Николаевич Менцов|Фёдор Николаевич Менцов]], 1835 * {{2О|Трудолюбивая пчела/1759/09/VII. О войне из Свифта|О естестве, пользе и необходимой потребности войны и ссоры}} / [[Автор:Джонатан Свифт|Ионафан Свифт]], пер. [[Автор:Григорий Васильевич Козицкий|Г. К.]], 1759 * {{2О|Портной (Юшкевич)|Портной}} / [[Автор:Семён Соломонович Юшкевич|Семён Соломонович Юшкевич]], 1896 * [[Ворона и Лисица (Г. Ржевский)/ДО|Ворона и Лисица]] / [[Автор:Григорий Павлович Ржевский|Григорий Павлович Ржевский]], 1827 <noinclude> == См. также == * [[:oldwikisource:Wikisource:{{CURRENTYEAR}}|Новости Викитеки]] в [[:oldwikisource:|мультиязыковом разделе]] (''англ.'') * [[:meta:Wikimedia News#Wikisources|Новости Викитеки]] на [[:meta:Мете]] (''англ.'') <!-- ссылка для бота-архиватора, обновить при смене архива: archive_page = [[Викитека:Форум/Новости/Архив-4]] --> [[Категория:Викитека:Служебные|{{PAGENAME}}]]</noinclude> dc0q41gxobgju6ker1ynt10hc6afdnm Шаблон:CC-BY-3.0 10 881598 5730150 4712401 2026-07-14T07:38:29Z Butko 139 Удаление из [[Category:Шаблоны:Авторские права]] с помощью «[[c:Help:Gadget-Cat-a-lot/ru|Cat-a-lot]]» 5730150 wikitext text/x-wiki {{license |images = [[Image:CC_some_rights_reserved.svg|90px|Creative Commons: Some Rights Reserved]] |text = Этот файл лицензирован по лицензии [[w:Creative Commons|Creative Commons]] [http://creativecommons.org/licenses/by/3.0/ Attribution 3.0]. |note= Эта страница должна предоставлять всё доступную информацию об авторстве. {{#if:{{{1|}}}|<br>}}{{#if:{{{1|}}}|<small>Владелец исключительных авторских прав: {{{1}}}</small>}}{{#if: {{{2|}}}|<small>, источник сведений о лицензии: {{{2}}}.</small>}} }}<includeonly>{{{category|[[Category:CC attribution 3.0]]}}}</includeonly><noinclude>{{doc-inline}} ; Параметры * (1) Владелец авторских прав (обязательный) * (2) (опционально) ссылка на сайт [[Категория:Шаблоны:Creative Commons]] </noinclude> k2e09ggbn2l98eg77hhszz0w0m1q40h Шаблон:CC-BY-4.0 10 881599 5730149 4712502 2026-07-14T07:38:29Z Butko 139 Удаление из [[Category:Шаблоны:Авторские права]] с помощью «[[c:Help:Gadget-Cat-a-lot/ru|Cat-a-lot]]» 5730149 wikitext text/x-wiki {{license |images = [[Image:CC_some_rights_reserved.svg|90px|Creative Commons: Some Rights Reserved]] |text = Этот текст лицензирован по лицензии [[w:Creative Commons|Creative Commons]] [http://creativecommons.org/licenses/by/4.0/ Attribution 4.0]. |note= Эта страница должна предоставлять всё доступную информацию об авторстве. {{#if:{{{1|}}}|<br>}}{{#if:{{{1|}}}|<small>Владелец исключительных авторских прав: {{{1}}}</small>}}{{#if: {{{2|}}}|<small>, источник сведений о лицензии: {{{2}}}.</small>}} }}<includeonly>{{{category|[[Category:CC attribution 4.0]]}}}</includeonly><noinclude>{{doc-inline}} ; Параметры * (1) Владелец авторских прав (обязательный) * (2) (опционально) ссылка на сайт [[Категория:Шаблоны:Creative Commons]] </noinclude> 098vuam7btejhwdp4u6jvjftz7f5wxc Шаблон:CC-BY-SA-4.0 10 881607 5730152 4712399 2026-07-14T07:38:30Z Butko 139 Удаление из [[Category:Шаблоны:Авторские права]] с помощью «[[c:Help:Gadget-Cat-a-lot/ru|Cat-a-lot]]» 5730152 wikitext text/x-wiki {{license |images = [[Image:CC_some_rights_reserved.svg|90px|Creative Commons: Some Rights Reserved]] <br> [[Image:Cc-by new white.svg|24px|BY]][[Image:Cc-sa white.svg|24px|SA]] |text = Это произведение распространяется на условиях лицензии '''[[w:Creative Commons|Creative Commons]] [http://www.creativecommons.org/licenses/by-sa/4.0/deed.ru Attribution-ShareAlike 4.0 International] (CC-BY-SA 4.0)'''. {{#if:{{{1|}}}{{{переведеноКем|}}}|<br>}}{{#if:{{{1|}}}|<small>Владелец исключительных авторских прав: {{{1}}}</small>}}{{#if: {{{2|}}}|<small>, источник сведений о лицензии: {{{2}}}.</small>}} {{ #if:{{{переведеноКем|}}} | Перевод выполнен {{{переведеноКем}}}, впервые опубликован в Викитеке и доступен на условиях лицензии CC-BY-SA 4.0 International, подробнее см. [[Wikimedia: Terms of Use]].| }} Вы можете без ограничений распространять данную работу, изменять и использовать её в любых (в том числе коммерческих) целях при условии указания '''оригинального авторства''' и сохранения '''данной лицензии в производных работах'''. }}<includeonly>{{#if:{{{nocat|}}}||{{#switch:{{NAMESPACE}}|Файл=[[Категория:Файлы:Creative Commons BY-SA 4.0]]|[[Категория:Creative Commons BY-SA 4.0]]}}}}</includeonly><noinclude> {{doc}} [[Категория:Шаблоны:Creative Commons]] </noinclude> sbpzs85sw831mhp5l1um6dzqx31kfwc Категория:НЭС:Техника 14 905818 5729941 3860000 2026-07-13T12:59:07Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5729941 wikitext text/x-wiki [[Категория:Новый энциклопедический словарь|Техника]] [[Категория:Техника| ]] 9cyn5ds8496wjk9yfqlz7db06lc9zkg Красное знамя «Спартака» на «Электросиле» 0 908833 5729911 5536114 2026-07-13T12:21:24Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1932 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729911 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = | НАЗВАНИЕ = Красное знамя «Спартака» на «Электросиле» | ЧАСТЬ = | ПОДЗАГОЛОВОК = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | СОДЕРЖАНИЕ = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 19 марта 1932 года | НЕТ_ИСТОЧНИКА = | ДРУГОЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-anon-old }}__NOEDITSECTION__ == Редакции == * [[/газ. Спартак 1932 (СО)|''Спартак'' : газета. — 1932. — 19 марта (№ 4 (12)). — С. 3.]] (в орфографии оригинала) * [[/газ. Спартак 1932 (ВТ)|''Спартак'' : газета. — 1932. — 19 марта (№ 4 (12)). — С. 3.]] (в современной орфографии) * [[/газ. Спартак 1932 (ВТ:Ё)|''Спартак'' : газета. — 1932. — 19 марта (№ 4 (12)). — С. 3.]] (в современной орфографии, ёфикация) [[Категория:Списки редакций]] [[Категория:Публикации в газете «Спартак»]] [[Категория:Газетные публикации 1932 года]] qljso6pqzjicavxsu3d0qh7tmba1359 Кто виноват? (Гредескул)/ДО 0 910527 5729822 5635160 2026-07-13T12:00:09Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1905 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729822 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО=4 |АВТОР=[[Николай Андреевич Гредескул]] (1865—1941) |НАЗВАНИЕ=Кто виноват? |ДАТАПУБЛИКАЦИИ=в газете «Мир» № 10 от 8 декабря 1905 года |ИСТОЧНИК=[[commons:Category:Article Kto vynovat|Фотография статьи]] | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old-70 |НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = Кто виноват? |СТИЛЬ=text }} Въ Харьковѣ совершено убійство, взволновавшее весь городъ. Юноша-реалистъ Скрипченко убилъ наповалъ изъ револьвера полицейскаго пристава Колтуновскаго. Мотивъ убійства, повидимому, возмездіе за примѣненіе агентомъ власти мѣръ насилія противъ самого юноши или его товарищей, или вообще, по отношенію къ уличной толпѣ. Убійство совершено среди бѣла дня, на глазахъ у всѣхъ, и убійца тотчасъ, без всякаго сопротивленія или попытокъ къ бегству, предалъ себя въ руки властей. Мы — общество и населеніе — стоимъ теперь передъ этимъ фактомъ, и что же мы о немъ скажемъ, какъ мы къ нему отнесемся?. Неужели, по прежнему, будемъ твердить: моя хата съ краю, я ничего не знаю, — или предоставимъ сужденіе объ этомъ фактѣ кому нибудь другому, вмѣсто того, чтобы прямо приступить къ нему съ нашей собственной совѣстью и съ нашимъ собственнымъ разумѣніемъ? Мы полагаемъ, что печать не исполнила-бы своего профессіонального долга, если-бы она ограничиласъ простымъ репортерскимъ донесеніемъ обществу о случившемся, или только описывала обстановку и детали происшествія. Что-же мы скажемъ, читатель, по поводу этого только что совершившагося на нашихъ глазахъ политическаго убійства? Жалко-ли вамъ, читателъ, этого здороваго человѣка, который утромъ 5 декабря шелъ на службу, совершенно не подозрѣвая того, что онъ уже не увидитъ больше ни своей жены, ни своихъ четырехъ сыновей, которыхъ, надо думать, онъ любилъ и которые его любили?. Но развѣ не жалко и этого юношу, котораго повышенная чуткость и нервность заставили взять въ руки револьверъ, чтобы отмстить за свое или чужое попранное человѣческое достоинство? Развѣ такъ легко убить другого человѣка? Развѣ легко жить потомъ съ такимъ тяжелымъ бременемъ на душѣ? Развѣ еще не успѣвшая созрѣть душа этого юноши уже не надорвана отнынѣ навсегда и потребовавшейся ему для убійства рѣшимостью, и придавившей его тяжестью сознанія непоправимой вины передъ другимъ человѣкомъ? Былъ-ли злодѣемъ убитый? Кажется, что нѣтъ. Это былъ полицейскій агентъ, вѣроятно, въ точности и съ усердіемъ исполнявшій приказанія своего начальства. Можетъ быть грубый — повидимому, не считавшійся съ чужимъ человѣческимъ достоинствомъ и не стѣснявшійся распоряжаться избіеніями толпы. Но развѣ этоть человѣкъ за свои дѣянія заслужилъ смерти? Ведь самое большее, что можно сдѣлать съ неправильно дѣйствовавшимъ чиновникомъ — это уволить его со службы, или отдать подъ судъ. Ну, а развѣ этотъ юноша, который его убилъ, злодѣй? Развѣ на убійство его толкнула низкая природа, или какой-нибудь предосудительный мотивъ? Развѣ отстаивать свое или чужое попранное человѣческое достоинство — неблагородно, или предосудительно? И если онъ пустилъ в ход оружіе и причинилъ смерть, то развѣ тѣ, противъ кого онъ выступилъ, не пускаютъ въ ходъ оружія, и не приченяютъ смертей? И если онъ отнялъ жизнъ у другого, то развѣ онъ сдѣлалъ это ''безъ риска'' для своей собственной жизни? Вотъ читатель, безысходныя дилеммы, въ которыя мы попадаемъ, призывая нашу совѣсть и наше разумѣніе къ созерцанію факта убійства пристава Колтуновскаго реалистомъ Скрипченко. И пока мы останемся въ предѣлах этого факта, ни наша совѣсть, ни наше разумѣніе исхода себѣ не найдутъ. Надо выйти за предѣлы этого факта, — и тогда все станетъ ясно и вразумительно. И Колтуновскій, и Скрипченко — оба ''жертвы'', — жертвы преступнаго упорства правительства въ его нежеланіи дать странѣ нормальный порядокъ государственной жизни. Вотъ — истинный злодѣй этой жестокой драмы: упорное и тупое русское правительство. Пока его упорство не сломлено, кровь русскихъ гражданъ будетъ продолжать литься, и драмы, въ родѣ той, какая теперь у насъ передъ глазами, будутъ повторяться. И обращаясь къ товарищамъ Колтуновскаго, мы считаемъ своимъ нравственнымъ долгомъ имъ сказать: не дѣлайте того, за что Скрипченко убилъ вашего сослуживца; если вамъ будутъ это приказывает, то, просто, не исполняйте приказаній, ибо эта кровавая дань никому въ Россіи не нужна. Ее надо прекратить вопреки безумству отдающихъ приказаній. Обращаясь же къ обществу, мы не можемъ удержаться отъ крика, отъ вопля: надо Скрипченко спасти отъ военнаго суда и отъ смертной казни! Неужели мы будемъ свидѣтелями еще и этого злодѣянія? Нѣтъ, онъ долженъ бытъ преданъ суду присяжныхъ, суду общественной совѣсти. Другого справедливаго суда для такихъ дѣлъ нѣтъ и бытъ не можетъ. {{right|И. А. Гредескулъ}} [[Категория:Николай Андреевич Гредескул]] [[Категория:Публикации в газете «Мир»]] [[Категория:Газетные публикации 1905 года]] j87zv2z3ebr0tkaipx3dd4cnd5mzovr Памяти проф. М. А. Попова (Багалей)/ДО 0 910657 5729890 5690002 2026-07-13T12:14:50Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1906 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729890 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОР=[[Дмитрий Иванович Багалей]] (1857—1932) |НАЗВАНИЕ=Памяти проф. М. А. Попова |ДАТАПУБЛИКАЦИИ=в газете «Волна» (Харьков) № 4 от 1 января 1906 года |ИСТОЧНИК=[[commons:Category:Obituary for M. A. Popov|Фотография статьи]] |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-old-70 |СТИЛЬ=text }} Смерть профессора анатоміи Митрофана Алексѣевича Попова представляетъ тяжкую потерю не только для медицинскаго факультета, въ которомъ онъ долгое время занималъ почетное мѣсто въ качествѣ преподавателя по одной изъ основныхъ каѳедръ, но и для всего университета. Это былъ и университетскій дѣятель въ широкомъ смыслѣ этого слова, никогда не упускавшій изъ виду общихъ цѣлей университета, какъ {{lang|la|universitas litterarum}} будучи беззавѣтно преданъ своей наукѣ, отдавшій буквально всю жизнь, сохранивши до конца дней юношескій пылъ и увлеченіе работой, онъ въ тоже самое время чувствовалъ живую нравственную и научную связь съ профессорами другихъ факультетовъ и всегда готовъ былъ выступить вмѣстѣ съ ними въ общенаучныхъ университетскихъ работахъ, гдѣ требовалось общеніе дѣятелей подъ часъ далекихъ другъ от друга спеціальностей. Наиболѣе ярко сказалась эта симпатичная черта научной дѣятельности покойнаго въ двухъ фактахъ: въ его работахъ по исторіи Харьковскаго университета и въ его участіи въ дѣятельности Харьковскаго археологическаго съѣзда. Надъ разработкою отдѣльныхъ сторонъ прошлой университетской жизни М. А. работалъ съ увлеченіемъ и съ огромнымъ, изумительнымъ трудолюбіемъ. Онъ весь, можно сказать, погрузился въ эту работу, раскрывавшую передъ нимъ страницы за страницей дорогое для него прошлое его {{lang|la|alma mater}}. Это прошлое служило для него ключемъ къ ясному пониманію настоящаго. Начавъ съ исторіи своей кафедры-анатоміи, раскрывъ въ потребностяхъ весь ходъ развитія ея въ Харьковскомъ университетѣ, обрисовавъ дѣятельность всѣхъ своихъ предшественниковъ, съ любовью отмѣтивъ заслуги самыхъ скромныхъ дѣятелей, М. А. перешелъ затѣмъ къ біографіямъ другихъ дѣятелей медицинскаго факультета и, наконецъ, по просьбѣ комитета редакторовъ юбилейныхъ изданій, принялъ на себя трудъ составленія систематической исторіи всего медицинскаго факультета, т. е. широко раздвинулъ рамки своихъ занятій, выйдя изъ круга своей спеціальности и сдѣлавшись энергичнымъ участникомъ той коллективной общеуниверситетской работы, результатомъ которой явится Біографическій словарь профессоровъ харьковскаго университета въ связи съ исторіей факультетовъ, каѳедръ и учебновспомогательныхъ учрежденій университета. Уже больной, пригвожденный къ постели, онъ началъ и окончилъ систематическую исторії медицинскаго факультета, которую имѣлъ утѣшеніе увидѣть отпечатанной. Такую же чуткость и отзывчивость онъ проявилъ ранѣе при устройствѣ археологическаго съѣзда въ Харьковѣ. Главными дѣятелями мѣстнаго харьковскаго комитета по устройству съѣзда были профессора историко-филологическаго факультета. Но археологія соприкасается съ анатоміей и антропологіей. М. А. Поповъ горячо отозвался на сдѣланный ему призывъ — принялъ участіе, по выбору совѣта, какъ членъ медицинскаго факультета, въ трудахъ московскаго предварительнаго комитета и сдѣлался энергичнымъ членомъ харьковскаго предварительного комитета. Онъ взялъ на себя тяжелый и кропотливый трудъ антропологическаго изученія и опредѣленія череповъ изъ курганныхъ раскопокъ въ харьковской губерніи и благодаря этому археологическіе выводы могли быть освѣщены и подкрѣплены данными антропологіи. Результаты его превосходныхъ работъ можетъ всякій теперь видѣть въ музеѣ древностей харьковскаго университета. И мы дѣятели историко-филологическаго факультета съ своей стороны выражаемъ скорбь надъ свѣжей могилой почившаго и твердую увѣренность, что добрая память о немъ, как, о дѣятелѣ университетскомъ, сохранится на многіе, многіе годы. {{right|Проф. Д. И. Багалѣй.}} [[Категория:Дмитрий Иванович Багалей]] [[Категория:Публикации в газете «Волна»]] [[Категория:Некрологи]] [[Категория:Попов]] [[Категория:Газетные публикации 1906 года]] 4o9g16pcx831fske1yzuvt3q5htd22v Памяти учителя Митрофана Алексеевича Попова (Воробьёв)/ДО 0 915691 5729891 5646071 2026-07-13T12:14:58Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1905 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729891 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОР=[[Владимир Петрович Воробьёв]] (1876—1937) |НАЗВАНИЕ=Памяти учителя Митрофана Алексѣевича Попова |ДАТАПУБЛИКАЦИИ=в газете «Волна» (Харьков) № 3 от 31 декабря 1905 года стр. 3 |ИСТОЧНИК=[[commons:File:In memory of the teacher Mitrofan Alekseevich Popov.jpg|Фотография статьи]] |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-old-70 |СТИЛЬ=text }} Покончены счеты, отлетѣла жизнь. Люди по обычному извѣстному ритуалу провожали тѣло, зарыли его въ землю, поговорили о томъ, что умер хорошій, добрый человѣкъ, поговорили и, спустя час — день, начали заниматься сѣрыми дѣлами, которыя услужливо подсовываетъ жизнь… И рѣдко кто въ будущемъ будетъ вспоминать эту прекрасную жизнь, этотъ особый характеръ. Но въ жизни есть вещи, переживающія смерть, они вѣчны: на мысляхъ предков возростаетъ все человѣчество; форма ихъ дѣятельности состовляетъ благородныя традиціи потомковъ… И тутъ живъ учитель! Пусть много лѣтъ спустя, пытливый историкъ заглянетъ въ любимую науку покойнаго, дорогую ему анатомію, и предъ ним заблеститъ свѣтлою искрою жизнь пытливаго ума, пытливость тонкаго наблюдателя. Еще много поколѣній учащихся будетъ изучать любовно сдѣланныя рукою М. А. препараты, учиться по его работамъ. Его же ученики будутъ считать лучшимъ вѣнкомъ на могилу учителя и главнымъ своимъ долгомъ поддержаніе его завѣта: любить науку и служить только ей. {{right|В. Воробьевъ }} [[Категория:Публикации в газете «Волна»]] [[Категория:Владимир Петрович Воробьёв]] [[Категория:Некрологи]] [[Категория:Газетные публикации 1905 года]] 2ee6f31ywbwlnzdh3mlx2brwmnwkj3m Письмо Вознесенского и Григоровича в газету «Волна» (Григорович, Вознесенский)/ДО 0 916583 5729894 5646234 2026-07-13T12:15:36Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1906 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729894 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ= [[Николай Фёдорович Вознесенский|Николай Вознесенскій]], [[Павел Леонтьевич Григорович|Павелъ Григоровичъ]] |НАЗВАНИЕ=Письмо Вознесенкого и Григоровича в газету «Волна» |ДАТАПУБЛИКАЦИИ=в газете «Волна» (Харьков) № 5 от 3 января 1906 года стр. 4 |ИСТОЧНИК=[[commons:File:Letter from Voznesensky and Grigorovich.jpg|Фотография статьи]] |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-old-70 |СТИЛЬ=text }} {{right|М. г., г. редакторъ!}} По поводу подписаннаго и напечатаннаго въ № 4 вашей уважаемой газеты «Голоса священника» считаемъ своимъ долгомъ, во избѣжаніе перетолкованій, заявить, что мы не вполнѣ согласны съ редакціей одной фразы, вставленной писавшимъ въ развитіе мысли о преступности политическихъ убійствъ со стороны революціонеровъ. Именно словъ: «намъ одинаково жаль какъ убитаго за свои убѣжденія революціонера, такъ и солдата, убитаго на своемъ посту и убѣжденнаго въ томъ, что онъ свято выполняетъ свой долгъ» — Въ чувствѣ жалости объединить ихъ вполнѣ естественно и возможно, но само собой, съ идейно-христіанской точки зрѣнія несомнѣнна разница въ самой дѣятельности того и другого, т. е., человѣка, сознательно и свободно избирающаго, хотя бы и во имя высшихъ цѣлей, путь насилій и кровавой борьбы, и того, кто по историческому преданію и по чувству долга втягивается хотя бы и въ ту самую борьбу (а чаще лишь просто несетъ свою солдатскую службу…). {{center|Свящ. Н. Вознесенскій.}} {{indent|11}}Прот. П. Григоровичъ. {{center|'''Отъ редакціи.'''}} Давая мѣсто настоящему письму, редакція не можетъ не высказать глубокаго сожалѣнія, что авторы письма дали свои подписи къ статьѣ «Голосъ священника», затрагивающей столь важный вопросъ, какъ вопросъ о смертной казни въ политическихъ убійствахъ, не столковавшись относительно ея окончательной редакціи. [[Категория:Публикации в газете «Волна»]] [[Категория:Павел Леонтьевич Григорович]] [[Категория:Николай Фёдорович Вознесенский]] [[Категория:Газетные публикации 1906 года]] 4tf0ticr00y5pk6e8nk57oa8ut6t65l Письмо Григоровича в газету «Волна» (Григорович)/ДО 0 916604 5729832 5639361 2026-07-13T12:02:50Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1906 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729832 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ= [[Павел Леонтьевич Григорович|Павелъ Григоровичъ]] |НАЗВАНИЕ=Письмо Григоровича в газету «Волна» |ДАТАПУБЛИКАЦИИ=в газете «Волна» (Харьков) № 24 от 24 января 1906 года стр. 3 |ИСТОЧНИК=[[commons:File:Letter from Grigorovich.jpg|Фотография статьи]] |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-old-70 |СТИЛЬ=text }} {{right|М. г., г. редакторъ!}} Считаю необходимымъ заявить, что помѣщенное въ вашей газетѣ, въ № 23, извлеченіе изъ «Веч. Гол.» о томъ, будтобы я, низложенный преосвященнымъ за сочувствіе къ освободительному движенію, отнюдь не намѣренъ покориться и возбуждаю дѣло предъ Святѣйшимъ Синодомъ о назначеніи надо мною суда для выясненія дѣла, ложно и помѣщено въ газетѣ «Веч. Гол.», какъ инсинуація, съ цѣлью повредить мнѣ. {{right|Протоіерей П. Григоровичъ.}} [[Категория:Публикации в газете «Волна»]] [[Категория:Павел Леонтьевич Григорович]] [[Категория:Газетные публикации 1906 года]] ow1atw5tr1hdyn4xtl17805i9mf3o34 О. М. Габель. (некролог)/ДО 0 919201 5729872 5646016 2026-07-13T12:10:15Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1915 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729872 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ= Н. В. |НАЗВАНИЕ=О. М. Габель |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=Н. В.|заглавие=О. М. Габель|оригинал=|ссылка=https://libraria.ua/numbers/949/68680/?PageNumber=3 |ответственный=|издание=[[Газета «Утро»|Утро]] |тип=газета|место=Харьков|год=16 марта 1915|том=|номер=2606|страницы=3|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} Вчера скончался Орестъ Мартыновичъ Габель. Покойный родился въ 1849 г. въ Волынской губернии. Образованіе получилъ каменецъ-подольской гимназіи, по окончаніи которой поступилъ въ военно-медецинскую академію, которую по независящимъ обстоятельствамъ не окончилъ и былъ высланъ въ восточную Сибирь, въ административномъ порядкѣ. Покойный былъ австрійскимъ подданнымъ, и послѣ высылки въ Сибирь въ 1884 г., его родственникамъ удалось получить разрѣшеніе россійскаго правительства на оставленіе его въ Россіи. Съ этого времени О. М. и остался на жительствѣ въ Харьковѣ и поступилъ на службу въ варшавское страховое общество, гдѣ послѣдніе двѣнадцать лѣтъ занималъ должность управляющаго харьковскимъ округомъ. Въ октябрѣ прошлаго года, по распоряженію мин. внутр. дѣлъ, О. М., хотя и славянинъ-полякъ, былъ устраненъ отъ службы. Война и всѣ происшедшія вслѣдствіе ея служебныя измѣненія тяжело отозвались на его и безъ того надорванномъ здоровьѣ. Нервная система О. М. очень слабая еще раньше и отразившаяся еще въ 1907 году на его физическомъ здоровьи (покойный ходилъ на костыляхъ), окончательно подорвалась, больное сердце не выдержало и вчера, около 4-хъ часовъ дня, О. М. не стало. За нѣсколько дней до своей кончины покойный получилъ отъ варшавскаго общества предложеніе снова вступить въ должность, т. к. министерство внутр. дѣлъ разрѣшило принять обратно всѣхъ уволенныхъ славянъ. Съ появленіемъ въ Харьковѣ О. М. началъ принимать самое дѣятельное участіе въ общественной дѣятельности, каковую не оставлялъ до послѣднихъ дней. Во всѣхъ общественныхъ начинаніяхъ О. М. непрестанно принималъ участіе и своей личной работой, и полезными совѣтами, и пріисканіями жертвователей на то или иное общественное дѣло. Харьковцы помнятъ его величественную фигуру, когда онъ, опираясь на свои костыли, призывалъ къ энергичной работѣ, давая всѣмъ примѣръ и заражая своимъ энтузіазмомъ. Любимымъ дѣтищами покойнаго были общество грамотности и общественная библіотека. Въ первомъ онъ долгое время былъ членомъ правленія. Много работалъ въ комитетѣ сельскихъ библіотекъ. Работу въ правленіи онъ оставилъ только въ послѣдніе 3—4 года. Особенно много работалъ О. М. въ общественной библіотекѣ. Будучи членомъ общественной библіотеки съ самаго ея основанія, О. М. уже въ 1893 году былъ избранъ членомъ правленія, а позднѣе и товарищемъ предсѣдателя. Эту должность онъ занималъ до послѣднихъ дней. Покойный былъ однимъ изъ самыхъ неутомимыхъ работниковъ: вся бухгалтерія и счетная часть находилась подъ его непосредственнымъ наблюденіемъ. Не было засѣданія правленія, на которомъ онъ не присутствовалъ. Все, что выходило интереснаго на книжномъ рынкѣ, всегда интересовало О. М. и онъ постоянно принималъ участіе въ пополненіи библіотеки. При возникновеніи родительскихъ комитетовъ О. М. былъ избранъ товар. предсѣдателя комитета при 3-й гимназіи, гдѣ также пользовался большимъ уваженіемъ. Всѣ, знавшіе покойнаго, и особенно соработники на общественной дѣятельности, навсегда сохранятъ объ О. М. самыя лучшія воспоминанія и не разъ пожалѣютъ что его нѣтъ среди нихъ. {{right|Н. В.}} [[Категория:Публикации в газете «Утро»]] [[Категория:Некрологи]] [[Категория:Газетные публикации 1915 года]] 6z5jcz1cwk0iqbuqevukv4hq6jqhxyt Памяти О. М. Габеля. (собрание библиотеки)/ДО 0 919213 5729889 5646308 2026-07-13T12:14:42Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1915 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729889 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ= |НАЗВАНИЕ=Памяти О. М. Габеля. |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор|заглавие=Памяти О. М. Габеля.|оригинал=|ссылка=https://libraria.ua/numbers/949/68966/?PageNumber=4|ответственный=|издание=[[Газета «Утро»|Утро]] |тип=газета|место=Харьков|год=17 марта 1915|том=|номер=2607|страницы=4|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} Вчера подъ предсѣдательствомъ проф. А. Н. Анцыферова состоялось экстренное собраніе членовъ правленія общественной библіотеки. Собраніе было посвящено памяти скончавшагося общественнаго дѣятеля О. М. Габеля. Память покойнаго была почтена вставаніемъ. Собраніе постановило возложить на гробъ покойнаго вѣнокъ и послать отъ имени правленія общественной библіотеки депутацію на похороны. Рѣшено также помѣстить въ помѣщеніи библіотеки портретъ покойнаго. Кромѣ того, постановлено учредить 10 безплатныхъ абонементовъ 1-го разряда имени О. М. Габеля для слушательницъ высшихъ женскихъ курсовъ о-ва трудящихся женщинъ. [[Категория:Публикации в газете «Утро»]] [[Категория:Газетные публикации 1915 года]] 44ltbw8at3hfhdsjknjbbtrl9sfxicy Памяти О. М. Габеля. (Кнюпфер)/ДО 0 919215 5729888 5645328 2026-07-13T12:14:36Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1915 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729888 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ=[[Анна Андреевна Кнюпфер]] |НАЗВАНИЕ=Памяти О. М. Габеля. |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=А. Кнюпфер|заглавие=Памяти О. М. Габеля.|оригинал=|ссылка=https://libraria.ua/numbers/949/68966/?PageNumber=4|ответственный=|издание=[[Газета «Утро»|Утро]] |тип=газета|место=Харьков|год=17 марта 1915|том=|номер=2607|страницы=4|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} Не стало Ореста Мартыновича Габель. Сошел в могилу еще один из старых больших деятелей харьковского общества грамотности. Восемнадцать лет (1894—1912) работал О. М. сначала в ревизионной комиссии, а затем с 1897 года в течение 14 лет состоял членом правления, где ввел между прочим, счетоводство по всем правилам бухгалтерии и руководил этим делом все 14 лет, пока болезнь не принудила его оставить работу в правлении. Еще в 1897 году общество грамотности оценило широкую и полезную деятельность О. М., избрав его своим пожизненным членом. О. М. работал в обществе грамотности в период, богатый крупными общественными силами, в пору особенного подема культурно-просветительной деятельности, когда в работе о-ва принимали участие и многие харьковские профессора и такие уважаемые общественные деятели, как покойные П. Т. Степанов, Н. П. Миклашевский, В. М. Козлов, Н. Б. Генелес и друг. Последние же годы О. М. оставался уже одним из немногих на своем славном посту старого деятеля о-ва грамотности. Но он до конца сохранил живое и горячее отношение к интересам общественного дела, работая всегда со свойственным ему увлечением. Самостоятельный и твердый в своих убеждениях, О. М. отстаивал их неизменно, не считаясь ни с какими личными и посторонними влияниями. Всегда с вдохновением и большой продуктивностью доводил он свою работу до конца. У открытой могилы незабвенного общественного труженика мы с глубокое скорбью говорим ему последнее «прости». Тов. пред. о-ва грамотности '''А. Кнюпфер'''. [[Категория:Публикации в газете «Утро»]] [[Категория:Некрологи]] [[Категория:Газетные публикации 1915 года]] 4gui0kflwakwr56x31xg4brdwgrd4fp Погребение О. М. Габеля. (статья в Утро)/ДО 0 919342 5729842 5646040 2026-07-13T12:04:20Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1915 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729842 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ= |НАЗВАНИЕ=Погребение О. М. Габеля. |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=|заглавие=Погребение О. М. Габеля|оригинал=|ссылка=https://libraria.ua/numbers/949/68921/?PageNumber=5 |ответственный=|издание=[[Газета «Утро»|Утро]] |тип=газета|место=Харьков|год=18 марта 1915|том=|номер=2608|страницы=5|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} Вчера состоялось погребеніе О. М. Габеля. Среди присутствовавшихъ па похоронахъ были: предсѣдатель общества грамотности С. А. Раевскій, товарищи предсѣдателя А. А. Кнюпферъ, В. И. Сливицкій, бывшій {{опечатка2|пред ѣдатель|предсѣдатель}} правленія общественной библіотеки городской голова Д. И. Багалѣй, нынѣшній предсѣдатель правленія библіотеки А. Н. Анцыферовъ, представители почти всѣхъ страховыхъ обществъ г. Харькова, всѣ служащіе варшавскаго страхового общества во главѣ А. О. Гутовскимъ, профессора: В. Ф. Левицкій, И. А. Крассускій, Л. Я. Тауберъ, предсѣдатель совѣта присяжныхъ повѣренныхъ С. А. Козловъ, многіе присяжные повѣренные, представители печати, члены общества грамотности и общественной библіотеки. У раскрытой могилы предсѣдатель общества грамотности С. А. Раевскій произнесъ краткое слово, въ которомъ обрисовалъ О. М., какъ общественнаго дѣятеля. С. А. Раевскій подчеркнулъ, что покойный О. М., служа въ коммерческомъ дѣлѣ, вносилъ и въ общественное дѣло практическій взглядъ на вещи. Обладая большими знаніями и опытомъ въ финансовыхъ вопросахъ, покойный О. М. приносилъ огромную пользу тѣмъ общественнымъ организаціямъ, въ которыхъ онъ работалъ. Чтобы выявить особыя индивидуальныя черты характера покойнаго, какъ общественнаго работника, поступавшагося личными взглядами для интересовъ общественнаго дѣла, С. А. Раевскій привелъ слѣдующій фактъ. Когда, при обсужденіи вопроса о постройкѣ Народнаго дома о-ва грамотности, въ правленіи общества образовалось большинство, отстаивавшее взглядъ, что постройка Народнаго дома неосуществима при средствахъ общества, О. М. присоединился къ этому взгляду. Общее же собраніе общества приняло точку зрѣнія меньшинства; большинство правленія тогда подало въ отставку. Покойный О. М., принадлежавшій къ этому большинству, не вышелъ изъ комитета и впослѣдствіи своими знаніями и житейскимъ опытом принесъ огромную пользу при постройке Народнаго дома… На гробъ были возложены вѣнки отъ общественной библіотеки, общества грамотности, отъ правленія варшавскаго страхового общества, въ которомъ служилъ покойный, отъ сослуживцевъ, отъ харьковской инспекторской комиссіи акціонерныхъ страховыхъ обществъ. [[Категория:Публикации в газете «Утро»]] [[Категория:Газетные публикации 1915 года]] bks0gyv0z37lwawb88pymrwtutdmi5s Неотложное дело (Ивин)/ДО 0 919388 5729867 5646014 2026-07-13T12:09:16Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1915 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729867 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ=А. Ивинъ |НАЗВАНИЕ=Неотложное дело. |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=А. Ивин|заглавие=Неотложное дело.|оригинал=|ссылка=https://libraria.ua/numbers/949/68870/?PageNumber=5|ответственный=|издание=[[Газета «Утро»|Утро]] |тип=газета|место=Харьков|год=14 июня 1915|том=|номер=2692|страницы=5|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} Лѣто и осень самое благопріятное время для распространенія холеры, и другихъ эпидемическихъ заболѣваній. Возможность появленія ихъ учитывалась еще истекшей зимой. Въ Харьковѣ и цѣломъ рядѣ крупныхъ городовъ были разработаны планы противоэпидемическихъ мѣропріятій. Настоятельная необходимость въ ихъ осуществленіи диктовалась военными событіями к тѣми угрожающими признаками эпидемій, которые обнаружились осенью и зимой 1914—1915 г.г. Но выработанные планы до сихъ поръ имѣютъ чисто теоретическую цѣнность и пока приходится только горячо желать ихъ скорѣйшаго осуществленія. Конечно, это никоимъ образомъ не должно было отражаться на самодѣятельности городскихъ самоуправленій, въ частности нашего харьковскаго, не должно было разсматриваться, какъ мотивъ для пріостановленія возможныхъ работъ на мѣстахъ въ указанномъ направленіи. Въ Харьковѣ борьба съ антисанитаріей требуетъ и по сейчасъ особой интенсивности. Для нашего городского управленія не секретъ, что въ городѣ есть мѣста, гдѣ, благодаря необычайной скученности и антисанитарнымъ условіямъ, не прекращаются различныя эндемическія заболѣванія. При первыхъ угрожающихъ признакахъ, эпидеміи могутъ вспыхнуть въ самыхъ широкихъ размѣрахъ и разлиться по всему городу. Такіе живые очаги заразы представляютъ несомнѣнную опасность для всего населенія г. Харькова. Это — помѣщенія административно высланныхъ съ театра войны. Описаніе условій жизни въ нихъ я дѣлаю по докладу санитарнаго врача Григоровича и на основаніи личныхъ бесѣдъ съ другими санитарными врачами. Въ Харьковѣ сейчасъ проживаетъ до 3000 административно высланныхъ. Около 1500 изъ нихъ помѣщены въ трехъ общежитіяхъ. До 700 чел. въ казармахъ Голева на Основянской ул., до 450 чел. на Вознесенской площ. въ старомъ зданіи Государст. банка и около 250 чел. на Конной площади. «Въ нѣкоторыхъ дворахъ, — говорится въ докладѣ санитарнаго врача Григоровича, — населенныхъ административно-высланными, творятся что-то ужасное. Ямы (съ нечистотами) переполнены, содержимое ихъ течетъ по двору, заливая сараи и проссачиваясь въ сосѣднія усадьбы. Разселены административно — высланные очень скученно: на душу приходится не болѣе ½ или ¾ куб. саж. воздуха. И здѣсь люди проводятъ круглыя сутки, производятъ стирку и мойку бѣлья. Инфекціонныя заболѣванія среди высланныхъ не прекращаются, прячемъ санитарнымъ бюро зарегистрированы: тифы: брюшной и возвратный, скарлатина, корь, рожа, дизентерія и другія тяжелыя кишечныя заболѣванія». Остальная часть высланныхъ до 1500 чел. ютится на окраинахъ города по частнымъ квартирамъ, чаще всего въ чрезвычайно-бѣдственныхъ условіяхъ. Послѣдняя группа не подвергается осмотру санитарныхъ врачей и количество эпидемическихъ заболѣваній среди нихъ остается неизвѣстнымъ. Но несомнѣнно, что именно благодаря отсутствію медицинскаго надзора, заразныя болѣзни отъ нихъ могутъ разсѣиваться среди населенія безпрепятственно. О смертности среди высланныхъ имѣются такія свѣдѣнія. По даннымъ мѣстнаго пастора, сообщеннымъ въ санитарное отдѣленіе, за все время высылки до 18 мая с. г. умерло и погребено только въ районѣ городского прихода 247 чел. — Всѣ усилія врачей, —продолжаетъ санитарный врачъ Григоровичъ, — прекратить заразныя заболѣванія — ежедневное посѣщеніе всѣхъ общежитій, массовыя оспопрививанія, дезинфекція, возможная изоляція въ больницы не приводитъ къ желанной цѣли. Препятствуетъ этому цѣлый рядъ причинъ, главнымъ образомъ, отсутствіе средствъ. Нѣсколько врачей, приглашенныхъ спеціально для надзора и помощи высланнымъ одинъ за другимъ отказывались отъ работы. — При данныхъ условіяхъ наши усилія являются совершенно безплодными, говорили они, уходя. Нужно отмѣтить, что всѣ общежитія расположены въ самыхъ населенныхъ мѣстахъ, гдѣ съ утра до поздней ночи кишать народъ. Что-же сдѣлало городское управленіе передъ лицомъ этой грозной опасности? Административно-высланнымъ больнымъ оказывается помощь въ городскихъ амбулаторіяхъ, заразные больные помѣщаются въ городскія больницы. Но мы уже видѣли, что эти мѣры — паліативы, общаго положенія высланныхъ, они не улучшаютъ такъ какъ корень зла, причина возникновенія болѣзней — скученность и ужасныя антисанитарныя условія остаются въ прежнемъ совершенно недопустимомъ и нетерпимомъ видѣ. Однако до сихъ поръ городское управленіе не исполнило своего прямого долга, своей первѣйшей обязанности по здравоохраненію населенія. Въ теченіе мѣсяцевъ въ населеннѣйшихъ, мѣстахъ продолжаютъ существовать очаги заразы и держатъ городъ въ постоянной опасности, въ непрерывной угрозѣ. Въ послѣднее время положеніе высланныхъ въ общемъ не измѣнилось. Ассигнованныя городомъ на питаніе высланныхъ средства израсходованы. Фондъ мѣстнаго лютеранскаго о-ва, изъ котораго имъ оказывалась помощь высланнымъ, изсякъ. Большое количество высланныхъ личныхъ средствъ не имѣетъ. Санитарные врачи констатируютъ систематическое недоѣданіе высланныхъ. Не меньшая опасность угрожаетъ населенію г. Харькова извнѣ, но отъ высланныхъ-же. Партіи ихъ прибываютъ на вокзалъ обычно безъ предупрежденія заблаговременно, иногда ночью. Вызваннымъ санитарнымъ врачамъ приходится отдѣлять больныхъ отъ здоровыхъ, обходя теплушки съ фонаремъ въ рукахъ. Дастъ-ли это желанные результаты? Распредѣлительнаго обсерваціоннаго пункта на вокзалѣ, или въ привокзальной части города, нѣтъ. И прибывшія партіи размѣщаютъ, вынуждены размѣщать, въ городѣ (обычно на Благовѣщенскомъ базарѣ) гдѣ кромѣ мѣстнаго населенія бываютъ и крестьяне изъ уѣзда. Заразнымъ болѣзнямъ, такимъ образомъ, открыты двери. Все приведенное говоритъ только о грозящей опасности, о необходимыхъ, неотложныхъ мѣрахъ. Опасность не страшна, когда къ ней готовятся, знаютъ, откуда будетъ нанесенъ ударъ, могутъ отравить его во всеоружіи. Но въ теченіе мѣсяцевъ, изучая ее, каждый день стоя лицомъ къ лицу, харьковское городское управленія не дѣлаетъ того, что необходимо. Медлить дальше нельзя. И во имя населенія г. Харькова, общественнаго здравоохраненія, принятъ экстренно необходимыя мѣры. 1) Къ размѣщенію административно-высланныхъ въ изолированныхъ и здоровыхъ съ санитарной точки зрѣнія помѣщеніяхъ и улучшенію ихъ питанія 2) Устроить распредѣлительный обсерваціонный пунктъ на вокзалѣ или въ привокзальной части. 3) Организовать медицинскій надзоръ за административно-высланными, живущими на частныхъ квартирахъ. {{right|''А. Ивинъ.''}} [[Категория:Публикации в газете «Утро»]] [[Категория:Газетные публикации 1915 года]] feat3eseen2prgxf29oxjya2fkm0sce Приглашение врача (12.09.1912)/ДО 0 919502 5729850 5646313 2026-07-13T12:05:15Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1912 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729850 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ= |НАЗВАНИЕ=Приглашение врача |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=|заглавие=Приглашеніе врача.|оригинал=|ссылка=https://libraria.ua/numbers/949/67910/?PageNumber=4|ответственный=|издание=[[Газета «Утро»|Утро]] |тип=газета|место=Харьков|год=12 сентября 1912|том=|номер=1747|страницы=4|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} '''Приглашеніе врача.''' Городская управа пригласила на два мѣсяца временнаго санитарно-эпидемическаго врача А. П. Григоровича. [[Категория:Публикации в газете «Утро»]] [[Категория:Газетные публикации 1912 года]] 9ipxcc2n0pudgo0zlf8n65k3f1s8yo1 Н. А. Коншин (некролог)/ДО 0 919503 5729858 5643948 2026-07-13T12:07:46Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1912 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729858 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ= |НАЗВАНИЕ=Н. А. Коншин. |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=|заглавие=Н. А. Коншин.|оригинал=|ссылка=https://libraria.ua/numbers/949/67910/?PageNumber=4|ответственный=|издание=[[Газета «Утро»|Утро]] |тип=газета|место=Харьков|год=12 сентября 1912|том=|номер=1747|страницы=4|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} Трагически погибшій во время 100-километровыхъ автомобильныхъ гонокъ въ Москвѣ Н. А. Коншинъ хорошо знакомъ харьковскому коммерческому міру. Н. А. Коншинъ состоялъ завѣдующимъ провинціальными отдѣлами фирмы Коншиныхъ. Такихъ отдѣловъ фирма имѣетъ 14, въ томъ числѣ и въ Харьковѣ. Н. А. часто наѣзжалъ въ Харьковъ по дѣламъ фирмы. Послѣдній разъ онъ былъ передъ самыми гонками (пріѣхалъ во вторникъ на прошлой недѣлѣ и очень спѣшилъ уѣхать въ пятницу, чтобы не опоздать на роковыя для себя гонки. Всѣ знавшіе покойнаго отзываются о немъ, какъ объ очень образованномъ и талантливомъ коммерсантѣ и глубокомъ отзывчивомъ человѣкѣ. Сегодня представителями харьковскаго отдѣленія фирмы будетъ отслужена въ Благовѣщенскомъ храмѣ по Н. А. Коншинѣ заупокойная литургія. [[Категория:Публикации в газете «Утро»]] [[Категория:Некрологи]] [[Категория:Коншин]] [[Категория:Газетные публикации 1912 года]] ljcmzize0uclr168sapimrylcc324ku Катастрофа на автомобильных гонках (статья)/ДО 0 919528 5729817 5536211 2026-07-13T11:59:18Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1912 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729817 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ= |НАЗВАНИЕ=Катастрофа на автомобильныхъ гонкахъ. |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=|заглавие=Катастрофа на автомобильныхъ гонкахъ.|оригинал=|ссылка=https://libraria.ua/numbers/949/67749/?PageNumber=4|ответственный=|издание=[[Газета «Утро»|Утро]] |тип=газета|место=Харьков|год=11 сентября 1912|том=|номер=1746|страницы=4|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire }} <div class="text"> 9 сентября, во время стокилометровой автомобильной гонки на скорость трагически погибъ извѣстный московскій фабрикантъ и спортсменъ А. Н. Коншинъ, разбившись вмѣстѣ съ своимъ автомобилемъ посреди с. Дурыкина, на 41-й верстѣ отъ Москвы по Петербургскому шоссе. Начавшаяся у д. Елинина гонка направлялась къ г. Клину. Тамъ автомобили-гонщики поворачивались и шли на финишъ обратно къ. д. Елинина. Большинство шансовъ возлагалось на гигантскій автомобиль «Бенцъ». Около самаго старта за г. Клиномъ «Бенцъ» прокололъ себѣ шину и выбылъ изъ строя. Пришлось остановиться и замѣнить лопнувшую шину запаснымъ ободомъ. На это потребовалось 5 минутъ 7 секундъ. А впереди неслись соперники. Поправившись, {{опечатка2|«Бенцъ|«Бенцъ»}} съ бѣшеной быстротою бросился вдогонку. Съ горы отъ с. Дурыкина показался клубъ сѣрой пыли. Какъ буря пролетѣлъ Кравченко на «Опель» Н. П. Павлова, сдѣлавъ весь пробѣгъ въ 48 минутъ 29¾ сек. За нимъ промчался встрѣчаемый восторженнымъ «ура» герой дня «Бенцъ», пройдя все разстояніе въ 59 мин. 24⅖ сек. Прибывшій четвертымъ Р. Р. Винклеръ что-то шепнулъ около старта членамъ гоночной комиссіи. Гдѣ то послышался возгласъ: — Коншинъ погибъ! Послышалось шиканье; указывали на присутствующую супругу спортсмена-фабриканта Софью Николаевну Коншину. Та страшно поблѣднѣла, бросилась въ свой автомобиль и помчалась по дорогѣ къ с. Дурыкину. И всѣ заговорили разомъ: — А. Н. Коншинъ разбился насмерть около села Дурыкина. Всѣ кинулись къ автомобилямъ. Посреди села Дурыкина, въ 8 верст. отъ финиша, лежалъ въ канавѣ на боку 120-сильный автомобиль «Опель». Подъ нимъ распростерся на землѣ милліонеръ А. Н. Коншинъ, убитый наповалъ при паденіи кузовомъ автомобиля въ затылокъ, а ниже безчувственный шофферъ его С. Гавриковъ. Лицо покойника представляло собою сплошной синебагровый кровоподтекъ. Сочилась кровь. Врачъ констатировалъ смерть. Шоффера С. Гаврикова тотчасъ же отправили въ лечебницу Постникова и Сумарокова. Онъ снова впалъ въ безпамятство. Доктора констатировали переломъ трехъ реберъ и тяжкіе ушибы всего тѣла. Злополучный «Опель» врѣзался въ канаву. Пятьдесятъ саженъ пролетѣлъ онъ и съ ужасающею силою ударился о мостъ, пересѣкающій канаву у усадьбы С. Б. Спичинскаго. Очевидцы передаютъ, что, увидя передъ собой неизбѣжную гибель, А. Н. Коншинъ поднялъ вверхъ руки. Мостъ отъ удара превратился въ щепы. Автомобиль весь цѣлъ; руль и всѣ прочіе механизмы въ полной исправности. Цѣлы и толстыя веревки, которыми былъ привязанъ къ седѣнью несчастный А. Н. Коншинъ. Шофферъ С. Гавриковъ спасся благодаря тому только, что успѣлъ отвязаться… Покойный А. Н. Коншинъ былъ однимъ изъ директоровъ товарищества мануфактуръ Н. Н. Коншинъ въ Серпуховѣ. Кромѣ того, онъ былъ владѣльцемъ одного изъ лучшихъ автомобильныхъ гаражей въ Москвѣ — «Люксъ-гаража». [[Категория:Публикации в газете «Утро»]] [[Категория:Спорт]] [[Категория:Газетные публикации 1912 года]] ajc5qggxqmfs76rfie3u60u3yqq8vko Нападение на домъ предводителя дворянства Змиевского уезда С. П. Суковкина (1908)/ДО 0 919857 5729862 5646044 2026-07-13T12:08:26Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1908 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729862 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ= |НАЗВАНИЕ=Нападеніе на домъ предводителя дворянства Зміевского уѣзда С. П. Суковкина. |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=|заглавие=Нападеніе на домъ предводителя дворянства Зміевского уѣзда С. П. Суковкина.|оригинал=|ссылка=https://libraria.ua/numbers/949/66754/?PageNumber=6|ответственный=|издание=[[Газета «Утро»|Утро]] |тип=газета|место=Харьков|год=23 ноября 1908|том=|номер=599|страницы=6|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} Вечеромъ 8 октября 1907 г. вблизи деревня Ивановки, Зміевского уѣзда, грабители въ числѣ 5 человѣкъ открыто напала па жилой домъ предводителя дворянства Сергѣя Павловича Суковкина. Нападеніе было тогда же отбито бывшими въ домѣ людьми. Произведеннымъ по сему поводу слѣдствіемъ выяснилось слѣдующее: 8 октября проживавшіе въ имѣніи Суковкина А. Скрипченко, ключникъ Вайсъ, крестьянинъ Волковъ и Добровольскій услышали около дома шорохъ. Волковъ направился къ выходной двери и не успѣлъ еще снять цѣпочки, какъ въ отверстіе, образованное двумя половинками дверей, были просунуты три ружейныхъ ствола и колѣно человѣка, причемъ бывшіе снаружи люди пыталась ворваться въ домъ. На поднятый Волковымъ крикъ ивъ комнатъ выбѣжали съ револьверами Срипченко, Вайсъ и Добровольскій. Началась пальба, причемъ однимъ изъ выстрѣловъ была оцарапана рука Скрипченко, а у Добровольскаго былъ пробитъ пулею бортъ пиджака. Въ результатѣ злоумышленники, встрѣтивъ энергичное сопротивленіе, прекратили нападеніе и, ничего не похитивъ, скрылись. О происшедшемъ было дано знать полиціи. Прибывшій на мѣсто происшестія урядникъ Еварницкій установилъ, что нападавшихъ было 5 человѣкъ въ черкескахъ и бѣлыхъ папахахъ. За нѣсколько часовъ до нападенія они лежали на полѣ подъ скирдою сѣна, принадлежавшаго Суковкину. Далѣе выяснилось, что послѣ нападенія крестьянинъ Колесниковъ ночью отвезъ 5 человѣкъ въ папахахъ въ с. Камышеваху, откуда они были перевезены въ лѣсную сторожку, принадлежащую крестьянамъ Петровскаго товарищества. Въ Камышевахѣ урядникъ узналъ, что въ Изюмскую больницу привезенъ раненый черкесъ. Послѣдній оказался Шабанъ-Курбанъ-Оглы, служившимъ лѣсникомъ въ лѣсу крестьянскаго Петровскаго товарищества. Къ нему пріѣхали въ гости съ Кавказа еще три человѣка. Вечеромъ 7 октября 1907 г. ихъ отвезъ въ имѣніе Суковкина крестьянинъ с. Петровскаго И. Н. Сорокинъ. Здѣсь они весь день скрывались въ степи подъ скирдою сѣна, а затѣмъ, когда стемнѣло, явились къ дому Суковкина, вошли въ сѣни и начали стрѣлять. Когда же Шабанъ былъ раненъ въ ногу, злоумышленники ушли. Получивъ эти свѣдѣнія, полиція отправилась въ лѣсную сторожку и арестовала тамъ 5 черкесовъ. При нихъ было найдено четыре кінжала, одно ружье, поясъ съ 21 патрономъ и бѣлая папаха. Задержанные оказалась Али-Сунгулъ Оглы, Магометъ Маголія Оглы, Гусейнъ Муртазли Оглы, Абдулъ Меджидъ Оглы и Мирза Магометъ Оглы. Послѣдние разсказали сидѣвшему вмѣстѣ съ ними въ тюрьмѣ Кузнецову, что собирались ѣхать на грабежъ въ экономію графа Рібопьера, но Иванъ Сорокинъ посовѣтовалъ имъ поѣхать въ имѣніе Суковкина, куда и отвезъ ихъ. Шабанъ-Курбанъ-Оглы подтвердилъ, что нападеніе было совершено имъ вмѣстѣ со всѣми задержанными за исключеніемъ Мирзы-Магомета Оглы, который однако зналъ о готовившемся разбоѣ. На основаніи изложеннаго Шаанъ-Курбань, Али-Сунгуръ, Магометъ-Маголія, Гусейнъ-Мутртазли, Абдулъ-Меджидъ, Мирза-Магометъ и И. Н. Сорокинъ были преданы вчера военному суду. Первые пять обвинялись въ покушеніи на разбой по предварительному между собой соглашенію, Сорокинъ — въ пособничествѣ и Мирза — въ укрывательствѣ преступленія. Подсудимаго Али-Сунгуръ Оглы защищалъ прис. пов. Л. Ф. Дайчъ, остальныхъ — казенный защитникъ. Судъ приговорилъ Сорокина къ каторжнымъ работамъ на 8 лѣтъ, Шабана на 6 лѣтъ 8 мѣсяцевъ; Али-Сунгура, Магомета-Маголію, {{опечатка2|Гус ейна|Гусейна}}-Муртазли и Абдула-Меджида на 15 лѣть, а Мирзу-Магомета оправдалъ. [[Категория:Публикации в газете «Утро»]] [[Категория:Газетные публикации 1908 года]] qu1cdzj0qf0doiovd7d3kgqhfhpm2sb Письмо Сливицкого в газету «Утро» (Сливицкий)/ДО 0 919908 5729835 5639969 2026-07-13T12:03:26Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1911 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729835 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ=[[Владимир Иванович Сливицкий]] |НАЗВАНИЕ=Письмо Сливицкого в газету «Утро» |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=[[Владимир Иванович Сливицкий]]|заглавие=Письмо Сливицкого в газету «Утро».|оригинал=|ссылка=https://libraria.ua/issues/949/67442/?PageNumber=7|ответственный=|издание=[[Газета «Утро»|Утро]] |тип=газета|место=Харьков|год=26 ноября 1911|том=|номер=1507|страницы=7|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} {{right|М. г., г. редакторъ!}} Позвольте черезъ посредство вашей газеты обратить вниманіе харьковскаго общества на то, что сегодня 2-я безплатная народная читальня-библіотека общества грамотности устраивает спектакль и вечерь въ драматическомъ театрѣ. Отъ успѣха или неуспѣха устраиваемаго вечера въ значительной степени будетъ зависѣть развитіе дѣятельности нашей читальни, представляющей собою одно изъ видныхъ просвѣтительныхъ учрежденій, — богатое живыми, интеллигентными, большею частью, молодыми силами, но испытывающее недостатокъ въ матеріальныхъ средствахъ. Хотѣлось-бы надѣяться, что харьковское общество не откажетъ въ своемъ содѣйствіи учрежденію и сейчасъ, въ пору безвременья, дѣятельно работающему для удовлетворенія потребности въ книгѣ и воспитанія въ народѣ привычки къ чтенію. Предсѣдатель комитета 2-й библіотеки-читальни {{center|'''приватъ-доцентъ В. И. Сливицкій.'''}} [[Категория:Публикации в газете «Утро»]] [[Категория:Владимир Иванович Сливицкий]] [[Категория:Газетные публикации 1911 года]] 1t0zw6qnntqe5uj5maqrq82u0sda8kg Научные заграничные командировки (Харьков, 08.05.1910)/ДО 0 919914 5729863 5643931 2026-07-13T12:08:35Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1910 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729863 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ= |НАЗВАНИЕ=Научныя заграничныя командировки |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=|заглавие=Научныя заграничныя командировки|оригинал=|ссылка=https://libraria.ua/numbers/949/67137/?PageNumber=4|ответственный=|издание=[[Газета «Утро»|Утро]] |тип=газета|место=Харьков|год=8 мая 1910|том=|номер=1036|страницы=4|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} '''Научныя заграничныя командировки''' разрѣшены профессорамъ харьковскаго университета: Н. И. Паліенко и А. Н. Фатѣеву въ Берлинъ и Парижъ; А. А. Раевскому — въ Берлинъ, Парижъ и Бернъ, В. М. Гордону — въ Берлинъ и другіе города Германіи; В. В. Попову — въ Берлинъ, Вѣну, Парижъ и Мюнхенъ; привать-доценту В. И. Сливицкому — въ Берлинъ и Парижъ и профессору С. М. Кульбакину. [[Категория:Публикации в газете «Утро»]] [[Категория:Газетные публикации 1910 года]] 9jeqf9db2me1qdw3jk1pf0enyg4rzmh На конгресс (06.07.1913)/ДО 0 920255 5729860 5646073 2026-07-13T12:08:03Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1913 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729860 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ= |НАЗВАНИЕ=На конгресс. |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=|заглавие=На конгресс.|оригинал=|ссылка=https://libraria.ua/numbers/949/68136/?PageNumber=4|ответственный=|издание=[[Газета «Утро»|Утро]] |тип=газета|место=Харьков|год=6 июля 1913|том=|номер=2014|страницы=4|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} '''На конгрессъ.''' На предстоящій 23 іюля (по новому стилю) международный конгрессъ по призрѣнію дѣтей въ г. Брюсселѣ, кромѣ командированнаго харьковскимъ съѣздомъ мировыхъ судей мирового судьи по дѣламъ о малолѣтнихъ Э. Ф. Файстъ (онъ же предсѣдатель харьк. о-ва патроната надъ несовершеннолѣтними), выѣхали представители отъ о-ва патроната надъ несовершенолѣтними, почетный членъ о-ва М. В. Файстъ и секретарь правленія Л. О. Габель. [[Категория:Публикации в газете «Утро»]] [[Категория:Газетные публикации 1913 года]] tsdc0idp0sini3fk1ryr9u4m0z7mkcg Письмо в редакцию (Габель)/ДО 0 920263 5729837 5638996 2026-07-13T12:03:40Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1913 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729837 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ=[[Людмила Орестовна Габель]] |НАЗВАНИЕ=Дѣтскій судъ. |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=[[Людмила Орестовна Габель]]|заглавие=Письмо в редакцию.|оригинал=|ссылка=https://libraria.ua/issues/949/68142/?PageNumber=6|ответственный=|издание=[[Газета «Утро»|Утро]] |тип=газета|место=Харьков|год=30 ноября 1913|том=|номер=2155|страницы=6|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} {{right|М. г., г. редакторъ!}} Позвольте мнѣ въ нѣсколькихъ словахъ коснуться возраженій г.г. попечителей при дѣтскомъ судѣ на мое письмо въ редакцію отъ 26 сего ноября. Должна прежде всего констатировать, что г.г. попечители не опровергаютъ приведенныхъ мною фактовъ; ими вносится лишь небольшая поправка относительно инцидента съ карцеромъ, а именно: г.г. попечители утверждаютъ, что карцерная изоляція дѣвочекъ (въ ея болѣе жестокой формѣ) продолжалась «всего лишь» однѣ сутки. Мнѣ думается, что подобная поправка ничуть не мѣняетъ принципіальнаго характера дѣла: напротивъ, ею г.г попечители открыто признаютъ, что въ харьковскомъ дѣтскомъ судѣ примѣняются взысканія, совершенно недопустимыя въ немъ по своей суровости. Съ другой стороны, я продолжаю настаивать на томъ, что описанное мною карцерное заключеніе дѣвочекъ длилось не менѣе трехъ дней; я это помню вполнѣ отчетливо, потому что ежедневно заходила къ нимъ и собственными глазами видѣла обстановку, въ которой онѣ находились. Представляется затѣмъ совершенно непонятнымъ, почему нравственная отвѣтственность за примѣненіе тяжелаго наказанія переносится г.г. попечителями съ г. судьи на администрацію пріюта. Такой фактъ не могъ имѣть мѣста безъ вѣдома и санкціи г. Файста, какъ лица, стоящаго во главѣ суда и патроната. Лично мнѣ это хорошо извѣстно изъ уже приводившейся мною бесѣды по данному поводу съ г. судьей. Впрочемъ, всегда виноватъ «стрѣлочникъ». Что касается упрековъ личнаго характера, снова брошенныхъ по моему адресу, то я оставляю ихъ безъ отвѣта, потому что считаю невозможнымъ пользоваться прессой, какъ орудіемъ личныхъ счетовъ. Примите увѣреніе въ совершенномъ почтеніи '''Люд. Габель.''' [[Категория:Публикации в газете «Утро»]] [[Категория:Людмила Орестовна Габель]] [[Категория:Газетные публикации 1913 года]] pl5h2r7pdzu59fdf0q64dvf7ryibis2 Политическое дело (16.02.1911)/ДО 0 920340 5729846 5639388 2026-07-13T12:04:48Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1911 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729846 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ= |НАЗВАНИЕ= Политическое дѣло. |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=|заглавие= Политическое дѣло. |оригинал=|ссылка=https://libraria.ua/numbers/949/67643/?PageNumber=5|ответственный=|издание=[[Газета «Утро»|Утро]] |тип=газета|место=Харьков|год=16 февраля 1911|том=|номер=1272|страницы=6|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} '''Политическое дѣло'''. Вчера въ судебной палатѣ съ участіемъ сословныхъ представителей началось слушаніемъ дѣло по обвиненію бывшихъ предсѣдателя и членовъ библіотечнаго комитета харьковскаго общества грамотности А. П. Ситникова, Л. О. Габель, А. В. Чаплыгиной, {{опечатка2|А.|Л.}} П. Григоровичъ, Н. П. Кармалиной и В. И. Раппъ въ распространеніи сочиненій преступнаго содержанія (129 ст. угол. улож.). Предсѣдательствуетъ старшій предсѣдатель судебной палаты Лошкаревъ, обвиняетъ товар. прок. Гейденрейхъ, защищаютъ Ситникова— прис. пов. Ледніцкій (изъ Москвы), Габель — пр. пов. Л. Я. Тауберъ, Чаплыгину — пом. пр. пов. А. А. Поддубный, Григорович — пр. пов. А. Я. Немеровскій, Кармалину — пр. пов. Овчинниковъ (изъ Москвы) и Раппъ — прис. пов. А. М. Александровъ. Дѣло слушается при закрытых дверяхъ. Допущены лишь родственники по восходящей и нисходящей степенямъ, мужья и жены. Вчера допрашивались свидѣтели. Сегодня засѣданіе будетъ продолжаться. [[Категория:Публикации в газете «Утро»]] [[Категория:Газетные публикации 1911 года]] 4dlf4np8u59j7bwjaelrxp2vkujdts0 О детском суде (Познанский)/ДО 0 920422 5729871 5638992 2026-07-13T12:10:10Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1913 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729871 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ=[[Николай Николаевич Познанский]] |НАЗВАНИЕ= О дѣтском судѣ. |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=[[Николай Николаевич Познанский]]|заглавие=О дѣтском судѣ.|оригинал=|ссылка=https://libraria.ua/issues/949/67956/?PageNumber=4|ответственный=|издание=[[Газета «Утро»|Утро]] |тип=газета|место=Харьков|год=27 ноября 1913|том=|номер=2152|страницы=4|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} Въ номерѣ газеты «Утро» отъ 24 сего ноября помѣщено письмо попечителей при дѣтскомъ судѣ въ Харьковѣ, направленное къ выясненію характера дѣятельности этого суда. Сдѣлано это въ виду бывшаго частнаго совѣщанія гласныхъ, обсуждавшаго кандидатуры различныхъ судей, гдѣ, по мнѣнію попечителей, раздавались по адресу судьи по дѣламъ малолѣтнихъ неосновательные упреки. На этомъ совѣщаніи будто бы много говорилось объ «отдѣленкѣ» при дергачевскомъ пріютѣ, устроенной мировымъ судьею Э. Ф. Файстомъ, и, между прочимъ, о неправильныхъ постановленіяхъ его по поводу заключенія туда малолѣтнихъ. При этомъ гг. попечители утверждаютъ слѣдующее: «приговоровъ о помѣщеніи туда малолѣтнихъ на одинъ годъ никогда не было. Судьей было сдѣлано постановленіе о временномъ содержаніи въ означенномъ подслѣдственномъ отдѣленіи обвиняемыхъ, вскорѣ затѣмъ имъ же отмѣненное. Всѣ вообще постановленія дѣтскаго суда подвергаются неоднократнымъ измѣненіямъ, сообразно съ обстоятельствами дѣла». Такъ какъ объ этихъ приговорахъ мнѣ пришлось говорить въ общемъ собраніи членовъ дергачевскаго пріюта, а нынѣ отрицается ихъ существованіе, то вотъ они текстуально: 1) Постановленіе. 1912 года, сентября, 25 дня. Мировой судья но дѣламъ о малолѣтнихъ постановилъ отправитъ Синху Іосифовича Г., обвин. по 169 ст. уст. о наказ, въ харьковскій исправительный пріютъ, помѣстить его на одинъ годъ въ отдѣленку и подъ самый строгій присмотръ. Мировой судья по дѣламъ о малолѣтнихъ Э. Файсть. 2) Протоколъ засѣданія октября 14 дня 1912 гада. Постановилъ: крестьянина Тамофея Михеевича Щ., бѣжавшаго изъ пріюта, возвратить въ харьковскій исправительный пріютъ и помѣстить въ отдѣленку на одинъ годъ. Мировой судья по дѣламъ о малолѣтнихъ Э. Файсть. 3) Бумага мирового судьи по дѣламъ о малолѣтнихъ отъ 6 ноября 1912 года за № 682: «При семъ возвращаю Алексѣя Б. и сообщаю, что постановленіемъ моимъ онї опредѣленъ на 1 годъ въ отдѣленку. Мировой судья по дѣламъ о малолѣтнихъ Э. Файсть». Постановленія эти представляются мнѣ ошибочными и потому, что § 19 устава пріюта гласить слѣдующее: «въ случаѣ побѣга изъ пріюта, несовершеннолѣтніе возвращаются въ оный снова и содержатся тамъ подъ особо строгимъ надзоромъ, отдѣльно отъ другихъ несовершеннолѣтнихъ; но сіе наказаніе не можетъ продолжаться свыше одного мѣсяца». Объ ошибочности этихъ постановленій пришлось говорить въ общемъ собраніи членовъ пріюта въ виду того, что самая ошибка была показательна; не ошибается, конечно, только тотъ, кто ничего но дѣлаетъ, но здѣсь было характерно то, что ошибка была допущена не въ сторону мягкости, а въ сторону суровости, и назначенное мальчикамъ взысканіе въ, 12 разъ превысило максимальную мѣру отвѣтственности, допускаемую закономъ. Поводомъ ко всѣмъ этимъ сужденіямъ послужило требованіе Э. Ф. Файста о смѣщеніи администраціи дергачевскаго пріюта, притомъ, какъ мнѣ и нѣкоторымъ другимъ казалось, возникшій тогда въ пріютѣ конфликтъ, объяснялся разностью принципіальныхъ точекъ зрѣнія: въ то время, какъ администрація пріюта, не вооруженная въ достаточной мѣрѣ внѣшними средствами борьбы съ побѣгами дѣтей изъ пріюта, стремилась путемъ воспитательныхъ мѣръ создать въ воспитанникахъ внутреннюю привязанность къ пріюту, которая впослѣдствіи создавала привычку и любовь къ труду и честной жизни, Э. Ф. Файсть, какъ намъ казалось, желалъ противодѣйствія побѣгамъ помощью репрессій, и одной изъ такихъ репрессивныхъ мѣръ и было требованіе смѣщенія администраціи пріюта. Этимъ объясняется наше стремленіе понять методы воздѣйствія и опредѣлить характеръ дѣятельности тѣхъ и другихъ лицъ. Не такъ легко уловить всѣ эти принципіальные оттѣнки, и кажущееся несущественнымъ можетъ оказаться и серьезнымъ: вотъ, напримѣръ, въ опубликованномъ письмѣ г.г. попечителей приводятся доводы, почему такъ необходимо задержаніе безпризорныхъ дѣтей; «задержаніе подобнаго рода дѣтей,— пишутъ гг. попечители дѣтскаго суда, —кромѣ цѣли исправленія, важно {{опечатка2|а|и}} въ интересахъ огражденія общества отъ развивающагося хулиганства и посягательства на чужую собственность». Это, конечно, важно, какъ и многое на свѣтѣ важно; хулиганство — это одно изъ современныхъ явленій и вызвало оно соотвѣтствующія мѣры и кары въ порядкѣ административныхъ обязательныхъ постановленій и новый законопроектъ объ усиленіи соотвѣтствующей уголовной репрессіи; другое современное явленіе, такъ сказать, противоположнаго свойства — это идея дѣтскаго суда, гдѣ не только нѣтъ рѣчи объ усиленіи репрессій, но гдѣ говорятъ о совершенной замѣнѣ идеи наказанія идеей воспитанія. Идея борьбы съ хулиганствомъ, можетъ быть, очень правильна и почтенна, но, казалось бы, эту идею умѣстнѣе развивать другимъ дѣятелямъ, а не попечителямъ дѣтскаго суда, и невольно хочется спросить, какъ же въ данномъ случаѣ понимается идея дѣтскаго суда — имѣется ли здѣсь стремленіе защищать сильное общество отъ порочныхъ, хотя и слабыхъ дѣтей или стремленіе защищать дѣтей отъ общественныхъ условій, создающихъ самую эту порочность. «Всѣ постановленія дѣтскаго суда, — пишутъ гг. попечители, —подвергаются неоднократнымъ измѣненіямъ». Въ этомъ заявленіи скрывается, кажется, серьезный вопросъ: на сколько приходилось слышать, въ дѣтскомъ судѣ широко примѣняется помѣщеніе дѣтей въ пріюты, въ видѣ временной мѣры, до рѣшенія дѣла по существу; объ этомъ были свѣдѣнія и въ печати. Кажется, здѣсь заключается глубокая неправильность, объясняющая, можетъ быть, и весь шумъ около «отдѣленки», какъ особаго помѣщенія для подслѣдственныхъ. Лишеніе свободы человѣка еще не осужденнаго, т.-е., быть можетъ, и невиннаго, должно разсматриваться всегда, какъ зло; иногда, съ точки зрѣнія уголовной репрессіи, это зло неизбѣжное, если существует, опасеніе, что преступникъ скроется и избѣгнетъ заслуженной кары; но всѣ суды, согласно требованію закона, стремятся свести это дѣло до минимума, ускоряя и разрѣшая внѣ очереди всѣ тѣ дѣла, гдѣ кто-либо лишенъ свободы: «несовершеннолѣтніе отъ 10 до 17 лѣтъ, — говорить законъ, — относительно коихъ, ''не взирая на ихъ возрастъ'', окажется необходимымъ принять эту мѣру, помѣщаются въ. пріютъ»… Самъ законъ какъ бы не вѣрить въ такую необходимость, въ виду возраста, и случаи ареста малолѣтнихъ должны быть, конечно, совершенно исключительными, а потому «отдѣленки» для такихъ подслѣдственныхъ или не нужны, или, если они существуютъ, то въ большинствѣ случаевъ должны бы пустовать: каждое дѣло должно быть разобрано по возможности безотлагательно и окончиться или оправдательнымъ или обвинительнымъ приговоромъ: въ первомъ случаѣ помѣщеніе въ пріютъ невиннаго недопустимо, а во второмъ случаѣ, если ребенокъ помѣщается въ пріютъ, то не для временнаго содержанія его въ клѣткѣ, чтобы не убѣжалъ, а надолго, въ цѣляхъ обученія и воспитания, каковыя цѣли, въ теченіе короткаго и случайнаго промежутка времени совершенно не достижимы. Такъ ли обстоитъ дѣло въ вашемъ дѣтскомъ судѣ? Кажется, совсѣмъ не такъ. Указавъ въ этой замѣткѣ на то, что въ этой области представляется мнѣ неправильнымъ, или сомнительнымъ, я не могу не закончить ее выраженіемъ глубочайшаго уваженія къ нашимъ дѣятелямъ дѣтскаго суда, какъ людямъ, несомнѣнно, стремящимся къ осуществленію общественныхъ гуманныхъ задачъ. Мнѣ только кажется, что любить дѣтей и заботиться о нихъ надо не только умомъ, но еще больше сердцемъ. {{right|'''Н. Познанскій.'''}} [[Категория:Публикации в газете «Утро»]] [[Категория:Николай Николаевич Познанский]] [[Категория:Газетные публикации 1913 года]] 2hvjdmdq9ydunaxbzfln0yv41vh1q01 Н. Н. Бекетов (Тимофеев)/ДО 0 920566 5729859 5646275 2026-07-13T12:07:54Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1911 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729859 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОР=[[Владимир Фёдорович Тимофеев]] |НАЗВАНИЕ=Н. Н. Бекетовъ |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=[[Владимир Фёдорович Тимофеев]]|заглавие=Н. Н. Бекетовъ|оригинал=|ссылка=https://libraria.ua/numbers/949/67445/?PageNumber=4|ответственный=|издание=[[Газета «Утро»|Утро]]|тип=газета|место=Харьков|год=1 декабря 1911|том=|номер=1511|страницы=4|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} {{center|† 29 ноября 1911 г.}} Телеграфъ только что принесъ горестную вѣсть: скончался, на 86-мъ году жизни членъ петербургской Академіи наукъ, бывшій профессоръ нашего университета, Николай Николаевичъ Бекетовъ. Многіе изъ его учениковъ и друзей, видѣвшіе его въ послѣдніе годы, съ грустью замѣчали, что, хотя духъ Николая Николаевича сохранилъ почти прежнюю бодрость и живость, но тѣло его сильно подалось подъ бременемъ преклонныхъ лѣтъ и житейскихъ тревогъ; въ особенности тяжело подѣйствовала на него недавняя смерть его взрослаго сына. Тревожныя предчувствія оправдались, и это рѣдкое по благородству сердце перестало биться. Николай Николаевичъ Бекетовъ, сынъ помѣщика Пензенской губерніи, воспитывался въ 1-й петербургской гимназіи, по окончаніи которой онъ сперва поступилъ въ петербургскій университетъ, но затѣмъ съ 3-го курса перешелъ на физико-математическій факультетъ казанскаго университета. Окончивъ его въ 1848 году, онъ переѣхалъ въ Петербургъ, гдѣ, продолжая заниматься химіей, онъ скоро сдалъ магистерскій экзаменъ, а затѣмъ (въ 1853 г.) и защитилъ магистерскую диссертацію на тему: «О нѣкоторыхъ новыхъ случаяхъ химическаго сочетанія и общія замѣчанія объ этихъ явленіяхъ». Черезъ два года по защитѣ диссертаціи онъ былъ назначенъ экстраординарнымъ профессоромъ въ харьковскій университетъ, состоя въ которомъ онъ въ 1865 году защитилъ и докторскую диссертацію: «Изслѣдованія надъ явленіями вытѣсненія однихъ элементовъ другими». Въ 1863 году харьковскій университетъ чуть-было не потерялъ Николая Николаевича, такъ какъ совѣтъ одесскаго университета единогласно избралъ его на каѳедру чистой химіи. Совѣтъ харьковскаго университета, узнавъ о грозящей ему опасности потерять такого ученаго, какъ Николай Николаевичъ, въ экстренномъ засѣданіи постановилъ просить Н. Н. Бекетова, продолжать, службу въ харьковскомъ университетѣ и не уходить въ Одессу. Н. Н. не устоялъ передъ просьбой коллегъ и, къ великому счастью харьковскаго университета остался работать въ немъ и учить русское юношество. Научныя заслуги Н. П. Бекетова были почтены нашей Академіей наукъ, которая въ 1877 году избрала его своимъ членомъ-корреспондентомъ, въ 1879 г. присудила ему ломоносовскую премію за изслѣдованія надъ окисями щелочныхъ металловъ и, наконецъ, въ 1886 году избрала его ординарнымъ академикомъ, что, конечно, заставило его разстаться съ Харьковомъ и переѣхать въ Петербургъ. Дѣятельность Николая Николаевича въ Харьковѣ такимъ образомъ продолжалась съ 1855 года по 1887 годъ, за вычетомъ 15 мѣсяцевъ нахожденія его заграницей по случаю научной командировки. Хотя со времени ухода его изъ Харькова протекла уже чуть не четверть столѣтія, но память о немъ и о его дѣятельности весьма жива въ извѣстныхъ кругахъ харьковскаго общества. Не мѣсто и не время распространяться здѣсь подробно о научныхъ и педагогическихъ заслугахъ Николая Николаевича; нѣтъ сомнѣнія, что мѣстное ученое химическое общество, основанное покойнымъ, въ одномъ изъ своихъ ближайшихъ засѣданій отдастъ дань уваженія этимъ заслугамъ, выяснивъ ихъ подробно и освѣтивъ со всѣхъ сторонъ. Тѣмъ не менѣе я считаю необходимымъ отмѣтить кратко наиболѣе рельефныя черты этихъ сторонъ дѣятельности Николая Николаевича. Выступивъ на арену научной работы Н. Н. рѣзко отклоняется отъ обыденнаго {{опечатка2|направленіяработъсовременныхъему|направленія работъ современныхъ ему}} ученыхъ, т. е. отъ стремленія накоплять новые матеріалы, изготовлять новыя вещества и вообще добывать новые факты ради самихъ фактовъ. Его интересуетъ въ явленіяхъ всегда общая какая-либо сторона ихъ, основная причина данныхъ явленій; онъ стремится всегда открыть ее съ цѣлью предсказывать затѣмъ {{опечатка2|явлеаія|явленія}}. Въ виду этого въ своихъ научныхъ изслѣдованіяхъ онъ является всегда теоретикомъ, представителемъ физико-химическихъ ученій, которыя въ настоящее время все болѣе и болѣе подчиняютъ себѣ колоссальн. запасы фактовъ экспериментальной химіи. Отдавая первенствующее значеніе теоретической химіи или физико-химіи. Николай Николаевичъ старается поставить ее на должное мѣсто въ харьковскомъ университетѣ и для этого онъ систематически читаетъ курсъ физико-химіи, который во многихъ университетахъ совсѣмъ не читался, ведетъ практическія занятія по физико-химіи и главное — основываетъ въ харьковскомъ университетѣ при физико-математическомъ факультетѣ новое отдѣленіе физико-химическое, въ которомъ студенты, избиравшіе своей спеціальностью физику и химію, получали серьезную подготовку по математикѣ и механикѣ. Это отдѣленіе, которое было устроено только при одномъ харьковскомъ университетѣ и которое въ сущности впервые практически осуществило идеи, высказанные геніальнымъ Ломоносовымъ о естественной связи между математикой, механикой, физикой и химіей, просуществовало 20 лѣтъ, дало цѣлый рядъ профессоровъ и ассистентовъ по отдѣламъ физики и химіи и было уничтожено уставомъ 1884 года, вѣроятно для проведенія идея однообразія преподаванія во всѣхъ университетахъ. Это теоретическое направленіе Николая Николаевича дало глубокій слѣдъ въ научной дѣятельности химиковъ въ харьковскомъ университетѣ; поколѣнія химиковъ постепенно мѣнялись, но главное направленіе работъ — физико-химическое —упорно въ немъ сохраняется. Цѣльная, благородная, беззавѣтно преданная интересамъ науки, личность Николая Николаевича производила сильное облагораживающее вліяніе па окружавшихъ, его учениковъ. Трудно было устоять и не заразиться тѣмъ энтузіазмомъ, тѣмъ глубокимъ {{опечатка2|интерасомъ|интересомъ}}, который постоянно проявлялъ передъ нами, слушателями, Николай Николаевичъ, при изложеніи своихъ воззрѣній на тѣ или другіе вопросы химіи… И этотъ энтузіазмъ, этотъ интересъ сохранялся въ немъ до конца его жизни. Уже десятки лѣтъ можетъ быть прошло, какъ учитель и ученикъ встрѣчались въ аудиторіи или лабораторіи, но вотъ при новой встрѣчѣ достаточно ученику въ разговорѣ затронуть какой-нибудь изъ интересных вопросовъ химіи и Николай Николаевичъ уже вспыхнулъ, лицо его озарялось свѣтомъ я онъ притиснувши бывшаго ученика въ уголъ, теребя его за пуговицу, спрашиваетъ съ нѣжной лукавой улыбкой: «ну, что же они подѣлаютъ здѣсь со своими іонами» и затѣмъ горячо продолжаетъ излагать, свои мысли, свои соображенія. Таковъ онъ быль въ юности, таковым: остался и до конца жизни, и это цѣнили и цѣнятъ всѣ его ученики, не только почитавшіе и любившіе его, но прямо чувствовавшіе къ нему извѣстное благоговѣніе. «Это былъ мой учитель», — говорятъ многіе изъ насъ и говорятъ это съ чувствомъ гордости, что на нихъ падалъ отъ этою учителя свѣтъ науки и душевнаго благородства. Богатая, разносторонняя натура его не допускала его отдаться исключительно кабинетному, ученому труду, онъ понималъ, какъ бѣдна и жалка въ духовномъ отношеніи русская жизнь и охотно отдавалъ свои силы служенію различнымъ общественнымъ цѣлямъ. Онъ много лѣтъ читалъ популярный курсъ химіи, читалъ и отдѣльныя лекціи, принималъ большое участіе въ дѣятельности харьковскаго общества грамотности, въ учрежденіи общественной библіотеки, въ обществѣ пособія нуждающимся студентамъ и т. д.; приходилось ему работать и для города, въ различныхъ комиссіяхъ его и т. д. Харьковцы, въ лицѣ своихъ болѣе пожилыхъ поколѣній, несомнѣнно помнятъ эту дѣятельность Николая Николаевича и, хотя онъ уже давно ушелъ изъ Харькова, но вѣсть о его смерти всколыхнетъ въ нихъ воспоминанія о прошлой дѣятельности этого благороднаго, необыкновенно добраго человѣка и вызоветъ чувства благодарной о немъ памяти. Мы же, его многочисленные ученики, столь обязанные ему за пріобщеніе насъ къ наукѣ и ея интересамъ, за тѣ духовныя блага, которыя онъ намъ далъ въ молодости, за его высокогуманное, благотворное вліяніе на насъ, съ горестью думаемъ, что не удастся уже вамъ больше увидѣть это прекрасное, обрамленное бѣлыми волосам, старческое лицо, услышатъ его ласковую, живую рѣчь, чувствовать въ этомъ согбенномъ годами тѣлѣ трепетаніе вѣчно юнаго духа мысли. Дорогой учитель! ты прожилъ чистую, славную, свѣтлую жизнь; ты богато использовалъ свои дарованія на служеніе наукѣ и на пользу людямъ. Своимъ нравственным существомъ ты благотворно вліялъ на окружавшихъ тебя людей. Ты отошелъ въ вѣчность, но память о тебѣ останется и въ неистребимыхъ скрижаляхъ науки и въ сердцахъ людей, любившихъ тебя; они будутъ съ благодарностью вспоминать о тебѣ до конца своей жизни. {{right|Проф. '''В. Ф. Тимофеевъ'''}} [[Категория:Публикации в газете «Утро»]] [[Категория:Владимир Фёдорович Тимофеев]] [[Категория:Некрологи]] [[Категория:Газетные публикации 1911 года]] csw7uqb7nuc890y23aw55s7x8d6fbfg Памяти Николая Николаевича Бекетова (Раевский)/ДО 0 921089 5729887 5640000 2026-07-13T12:14:29Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1911 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729887 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОР=[[Сергей Александрович Раевский]] |НАЗВАНИЕ=Памяти Николая Николаевича Бекетова. |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=[[Сергей Александрович Раевский]]|заглавие=Памяти Николая Николаевича Бекетова.|оригинал=|ссылка=https://libraria.ua/numbers/949/67445/?PageNumber=5|ответственный=|издание=[[Газета «Утро»|Утро]]|тип=газета|место=Харьков|год=1 декабря 1911|том=|номер=1511|страницы=5|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} Телеграфъ принесъ печальную вѣсть: Николай Николаевичъ Бекетовъ скончался въ ночь на 30 ноября. Эта вѣсть повергла въ глубокую скорбь бывшихъ учениковъ Николая Николаевича и его бывшихъ сотрудниковъ и соратниковъ въ различныхъ областяхъ его научной и общественной дѣятельности, которая болѣе 30 летъ протекла въ Харьковѣ, оставивъ въ немъ глубокій и яркій слѣдъ. Николай Николаевичъ родился 1-го январи 1826 года, въ Пензенской губерніи. По окончаніи въ 1844 году курса въ 1-й петербургской гимназіи, Ник. Ник. поступилъ сперва въ петербургскій университетъ, а затѣмъ перешелъ въ казанскій, который окончилъ въ 1848 году со степенью кандидата естественныхъ наукъ. Послѣ защиты въ петербургскомъ университетѣ въ 1853 году диссертаціи «О нѣкоторыхъ случаяхъ химическаго сочетанія и общія замѣчанія объ этихъ явленіяхъ». Ник. Ннк. былъ удостоенъ степени магистра химія. Черезъ 2 года, именно 20 іюля 1855 года Н. Н. былъ назначенъ экстраординарнымъ профессоромъ харьковскаго университета, въ которомъ онъ провелъ болѣе 30 лѣтъ (до 1-го іюня 1887 года), посвятивъ университету, а также и городу Харькову лучшіе годы своей жизни в отдавъ имъ много силъ своей богато одаренной и свѣтлой души, стремившейся къ истинѣ, добру и правдѣ. Я не буду касаться здѣсь научной дѣятельности Ник. Ник., это сдѣлаетъ лучше меня кто-нибудь изъ химиковъ-учениковъ Ник. Ник. Я хочу сказать нѣсколько словъ объ общественной дѣятельности Ник. Ник., которая для Харькова имѣла едва ли меньшее значеніе, чѣмъ его научныя работы. Въ началѣ шестидесятыхъ годовъ, после освобожденія крестьянъ отъ крѣпостной зависимости, лучшіе русскіе люди задумались надъ вопросомъ о томъ, какъ освободить народъ и отъ другой неволи — отъ цѣпей невѣжества. И вотъ въ профессорскомъ кружкѣ харьковскаго университета, въ которомъ встрѣчаются имена Д. И. Каченовскаго, Н. Н. Бекетова, Е. С. Гордѣенка, А. Н. Стоянова, А. А. Потебни, зарождается мысль учредитъ въ Харьковѣ общество, которое поставило бы своею цѣлью распространеніе въ народѣ грамотности и первоначальныхъ полезныхъ знаній. При дѣятельномъ участіи Ник. Ник. былъ выработанъ уставъ такого общества, которое, по утвержденіи устава въ 1869 году, открыло свои дѣйствія, избравъ Ник. Ник. своимъ первымъ председателемъ. Ник. Ник, сдѣлался душою общества грамотности и какъ магнитъ притягиваетъ желѣзо, такъ свѣтлая личность Ник. Ник. привлекала молодежь къ {{опечатка2|общественн й|общественной}} работѣ для просвѣщенія темныхъ народныхъ массъ. И въ настоящее время на многихъ изъ насъ, убѣленныхъ уже сѣдинами, чувствуется еще обаяніе чарующей личности этого крайне скромнаго, но сильнаго духомъ человѣка. Не всѣ широкіе планы, которые роились въ умѣ Ник. Ник., могли быть проведены въ жизнь, многое осталось лишь въ зародышѣ, многое приняло другое направленіе въ виду измѣнившихся условій жизни, но общая идея, положенная Ник. Ник. въ основаніе общества, и общій планъ работы, указанный Ник. Ник. въ первый же годъ дѣятельности общества, оставались неизмѣнными въ теченіе всѣхъ 40 лѣтъ существованія общества грамотности, которое будетъ служить Ник. Ник. созданнымъ имъ самимъ нерукотворнымъ памятникомъ въ Харьковѣ. Другое также весьма симпатичное общество, которое, вмѣстѣ съ именами Вл. Ак. Кочетова и А. Н. Бурнашова связано также съ именемъ Николая Николаевича — это общество исправительныхъ пріютовъ для малолѣтнихъ преступниковъ, въ которомъ Н. Н. въ теченіе многихъ лѣтъ состоялъ членомъ правленія, внося при обсужденіи весьма существенныхъ вопросовъ, касающійся исправленія и воспитанія скорѣе несчастныхъ, чѣмъ преступныхъ дѣтей, всегда новыя идеи, если не всегда практически осуществимыя, то всегда проникнутыя вѣрою въ людей и любовью къ человѣчеству. Свѣтильникъ погасъ, но лучезарный свѣтъ его еще долго будетъ освѣщать путь, по которому должны итти тѣ, кто подобно Ник. Ник. ищутъ истины, добра и правды. {{right|'''С. Раевскій.'''}} [[Категория:Публикации в газете «Утро»]] [[Категория:Сергей Александрович Раевский]] [[Категория:Некрологи]] [[Категория:Газетные публикации 1911 года]] 1kwd07ajsbk18ry0x3l61uw2evss7rz Памяти Н. Н. Бекетова (заметка)/ДО 0 921092 5729886 5646067 2026-07-13T12:14:23Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1911 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729886 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОР= |НАЗВАНИЕ=Памяти Н. Н. Бекетова. |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=|заглавие=Памяти Н. Н. Бекетова.|оригинал=|ссылка=https://libraria.ua/numbers/949/67445/?PageNumber=5|ответственный=|издание=[[Газета «Утро»|Утро]]|тип=газета|место=Харьков|год=1 декабря 1911|том=|номер=1511|страницы=5|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} '''Памяти Н. Н. Бекетова.''' Проректоръ И. В. Нетушилъ послалъ вчера отъ имени университета академіи наукъ и семьѣ умершаго почетнаго члена харьковскаго университета академика Н. Н. Бекетова телеграммы съ выраженіемъ скорби. Сегодня выѣзжаетъ въ Петербургъ проф. Чириковъ для возложенія на могилу покойнаго вѣнка отъ совѣта харьковскаго университета. С. А. Раевскій по телеграфу обратился съ просьбой къ Д. И. Багалѣю возложить на могилу Бекетова вѣнокъ отъ харьковскаго общества грамотности. [[Категория:Публикации в газете «Утро»]] [[Категория:Некрологи]] [[Категория:Газетные публикации 1911 года]] e9i6m63y4x0lgwvswvwrsze9my85xuo Патронат над несовершеннолетними (Вит-Ленин)/ДО 0 921294 5729893 5643914 2026-07-13T12:15:26Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1912 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729893 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОР=~П. Витъ-Ленинъ |НАЗВАНИЕ=Патронатъ над несовершеннолѣтними. |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=П. Витъ-Ленинъ|заглавие=Патронатъ над несовершеннолѣтними.|оригинал=|ссылка=https://libraria.ua/numbers/949/67711/?PageNumber=7|ответственный=|издание=[[Газета «Утро»|Утро]]|тип=газета|место=Харьков|год=25 ноября 1912|том=|номер=1809|страницы=7|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} 31 октября с. г. харьковское губернское по дѣламъ объ обществахъ и союзахъ присутствіе утвердило проектъ устава «Харьковскаго о-ва патроната надъ несовершеннолѣтними» и зарегистрировало это общество. О-во это начало свою дѣятельность 16 ноября избраніемъ въ общемъ собраніи членовъ состава правленія о-ва. Предсѣдателемъ правленія избранъ Э. Ф. Файстъ, товарищемъ предсѣдателя — Е. Д. Парманина, членами правленія: С. Н. Литарева, М. В. Файстъ, М. М. Курносова, А. В. Гладкова, М. Н. Скотина, К. Я. Бендеръ, Л. О. Габель. Общее собраніе тогда-же установило размѣръ членскихъ взносовъ: для почетныхъ членовъ единовременно — 300 руб., для пожизненныхъ — 30 руб., для дѣйствительныхъ ежегодный — 3 руб. и для членовъ-соревнователей ежегодно по 1 р. Пріемъ записи лицъ, желающихъ вступить въ число членовъ о-ва, установленъ у предсѣдателя о-ва г. мирового судьи по дѣламъ малолѣтнихъ Э. Ф. Файста (Скрипницкая ул. № 3). Пока мы ограничимся указаніемъ общихъ задачъ о-ва, предусмотрѣнныхъ уставомъ, въ убѣжденіи, что и этого «общаго» достаточно, чтобы привлечь вниманіе лицъ, относящихся не безразлично къ судьбѣ несчастныхъ, впавшихъ въ ошибки, иной разъ и помимо собственной воли, къ судьбѣ дѣтей, попавшихъ въ дурную среду, лишенныхъ добра и ласки. Итакъ, «Харьковское общество патроната надъ несовершеннолетними» имѣетъ цѣлью способствовать обращенію малолѣтнихъ и несовершеннолѣтнихъ на путь честнаго труда, для чего намѣрено оказывать помощь и покровительство вышеозначеннымъ лицамъ въ предѣлахъ города Харькова и Харьковской губерніи, привлеченнымъ къ слѣдствію и суду, освобождаемыхъ изъ мѣстъ заключенія, пріютовъ, и по суду оправданныхъ. Дѣятельность общества должна выразиться: 1) въ оказаніи помощи малолѣтнимъ и несовершеннолѣтнимъ, принятымъ обществомъ подъ свое покровительство, снабженіемъ ихъ одеждою, пищею, медицинскими пособіями, рабочими инструментами, матеріалами и другими полезными для нихъ предметами; 2) въ выдачѣ имъ или лицамъ и учрежденіямъ, коимъ ввѣрено о нихъ попеченіе, денежныхъ пособій; 3) въ содѣйствіи помѣщенію ихъ въ пріюты, школы, убѣжища, колоніи, въ семью, къ отдѣльнымъ лицамъ и въ больницы; 4) въ заботахъ о пріисканіи для означенныхъ малолѣтнихъ и несовершеннолѣтнихъ занятій, о помѣщеніи ихъ въ ученіе и пріисканіи имъ мѣстъ; 5) въ принятіи мѣръ къ скорѣйшему полученію означенными лицами метрикъ и необходимыхъ документовъ на жительство; 6) въ оказаніи помощи этимъ малолѣтнимъ и несовершеннолѣтнимъ, при производствѣ о нихъ дѣлъ въ судебныхъ учрежденіяхъ, а по отбытіи ими наказанія или освобожденіи отъ суда къ отправленію ихъ на родину; и 7) въ облегченіи имъ дальнѣйшаго существованія. Обществу предоставляется открывать для состоящихъ подъ его покровительствомъ малолѣтнихъ и несовершеннолѣтнихъ пріюты, убѣжища, столовыя, дома трудолюбія, колоніи, мастерскія и т. п. учрежденія. Безъ помощи лицъ, сочувствующихъ цѣлямъ общества, эти цѣли осуществленія не получатъ. Мы увѣрены, что о-во не заглохнетъ, что сочувствующіе найдутся, что доброе, хорошее начинаніе дастъ ростки, окрѣпнетъ и твердо поведетъ оступившихся на прямой путъ труда. {{right|'''П. Витъ-Ленинъ'''}} [[Категория:Публикации в газете «Утро»]] [[Категория:Газетные публикации 1912 года]] 0976cl7sd5rgt4i4usuzrffrjeegnbp Письмо Недригайлова в газету «Утро» (Недригайдлов)/ДО 0 921365 5729834 5639974 2026-07-13T12:03:20Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1907 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729834 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ=[[Виктор Иванович Недригайлов]] (1865—1923) |НАЗВАНИЕ=Письмо Недригайлова в газету «Утро» |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=[[Виктор Иванович Недригайлов]]|заглавие=Письмо Недригайлова в газету «Утро»|оригинал=|ссылка=https://libraria.ua/numbers/949/66418/?PageNumber=2|ответственный=|издание=[[Газета «Утро»|Утро]] |тип=газета|место=Харьков|год=26 сентября 1907|том=|номер=247|страницы=2|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} {{right|М. г., г. редакторъ!}} Харьковское медицинское общество рѣшило въ память убитаго 4 сентября доктора Григорія Яковлевича Острянина посвятить ему ноябрьскій номеръ своего «Харьковскаго медицинскаго журнала», куда войдутъ біографическія данныя, описаніе ужаснаго событія и рядъ работъ его товарищей. Независимо отъ этого группа товарищей и частныхъ лицъ предполагаетъ издать отдѣльный сборникъ, посвященный дорогой памяти Г. Я. Острянина; въ сборникъ войдутъ: полная біографія, въ которой будетъ помѣщенъ рядъ фотографій и снимковъ; далѣе воспоминанія, а также статьи и очерки литературнаго характера, посвященные памяти Григорія Яковлевича Острянина. Комитетъ по изданію сборника обращается ко всѣмъ лицамъ, знавшимъ покойнаго доктора Острянина, прислать свои воспоминанія, не стѣсняясь ихъ краткостью. Убѣдительно прошу редакторовъ газетъ перепечатать это письмо. {{center|Д-ръ ''Недригайловъ''.}} [[Категория:Публикации в газете «Утро»]] [[Категория:Виктор Иванович Недригайлов]] [[Категория:Газетные публикации 1907 года]] 192w6prwvah8379vcuygb06sivkoamd Протоиерей Иоанн Лукич Чижевский (Некролог)/ДО 0 921370 5729851 5645259 2026-07-13T12:05:23Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1907 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729851 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ= |НАЗВАНИЕ=Протоіерей Іоаннъ Лукичъ Чижевскій |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=|заглавие=Протоіерей Іоаннъ Лукичъ Чижевскій.|оригинал=|ссылка=https://libraria.ua/numbers/949/66310/?PageNumber=4|ответственный=|издание=[[Газета «Утро»|Утро]] |тип=газета|место=Харьков|год=29 июля 1907|том=|номер=201|страницы=4|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} Третьяго дня тихо скончался одинъ изъ старѣйшихъ священнослужителей г. Харькова — протоіерей Іоаннъ Лукичъ Чижевскій, настоятель Диитріевской церкви. Покойный прослужилъ около пятидесяти лѣтъ въ Харьковѣ въ качествѣ священника и былъ хорошо извѣстенъ въ широкихъ слояхъ нашего города. Потомственный дворянинъ изъ духовнаго званія, Іоаннъ Лукичъ родился въ 1821 году въ январѣ мѣсяцѣ въ слоб. Рябушкахъ Лебединскаго уѣзда. По окончаніи Харьковской духовной семинаріи онъ въ 1843 году поступаетъ учителемъ въ ахтырское духовное училище, но черезъ годъ оставляетъ педагогическое {{опечатка2|ноприще|поприще}} и принимаетъ священническій санъ. Новое служеніе свое онъ начинаетъ у себя на родинѣ, въ деревнѣ Рябушкахъ. Но вскорѣ выдающіяся способности молодого священника обращаютъ на себя вниманіе епархіальнаго начальства, и о. Іоанна переводятъ священникомъ сначала въ г. Лебединъ, а затѣмъ въ 1858 году въ Харьковъ. Здѣсь служеніе его начинается при Воскресенской церкви: затѣмъ въ 1863 году Преосвященный Макарій назначаетъ о. Іоанна священникомъ въ Каѳедральный соборъ, но тутъ происходить событіе, рѣдко случающееся въ жизни нашихъ пастырей. Любовь и привязанность прихожанъ Воскресенской церкви къ своему батюшкѣ были настолько сильны, что они обратились къ епархіальному начальству съ коллективной просьбой перевести о. Іоанна обратно въ Воскресенскую церковь. Желаніе прихожанъ удовлетворяется, и о. Іоаннъ снова въ Воскресенской церкви въ качествѣ ея настоятеля. 11 января 1877 г. покойный назначается настоятелемъ Дмитріевской церкви. Здѣсь онъ служилъ до послѣдней минуты своей жизни. Дѣятельность покойнаго не ограничивалась исправленіемъ непосредственныхъ обязанностей священника и настоятеля церкви. Дѣятельный отъ природы, покойный о. Іоаннъ принимаетъ энергичное участіе въ церковно-общественной жизни г. Харькова. Въ разное время онъ состоялъ помощникомъ благочиннаго харьковскихъ городскихъ церквей, секретаремъ епархіальнаго попечительнаго совѣта о бѣдныхъ духовнаго званія, секретаремъ харьковскаго комитета училища дѣвицъ духовнаго званія, дѣлопроизводителемъ губернскаго училищнаго совѣта, съ 1869 по 1874 годъ — предсѣдателемъ совѣта епархіальнаго женскаго училища; съ 1867 по 1883 г. состоитъ исправляющимъ обязанности редактора «Харьковскихъ Епархиальныхъ Вѣдомостей». До послѣдней минуты своей жизни покойный несъ на себѣ обязанности члена харьковскаго комитета Православнаго миссіонерскаго Общества, члена епархіальнаго женскаго училищнаго совѣта и члена Императорскаго Палестинскаго Общества. Покойный снискалъ своей разнообразной и многосторонней дѣятельностію любовь и глубокое уваженіе своихъ прихожанъ. Это былъ человѣкъ добрый, отзывчивый, и смерть его, хотя и послѣдовала въ самомъ преклонномъ возрастѣ, — (о. Іоаннъ скончался на 86 году), — когда она является необходимымъ слѣдствіемъ естественнаго теченія вещей, была встрѣчена глубокой скорбію всѣхъ знавшихъ покойнаго. Не стало добраго батюшки! Миръ праху твоему! [[Категория:Публикации в газете «Утро»]] [[Категория:Некрологи]] [[Категория:Иоанн Лукич Чижевский]] [[Категория:Газетные публикации 1907 года]] c604b5yi5d3zn7at279s3dljqqk5iyw Общее собрание членов Харьковского Общества взаимного кредита ( 02.03.1895)/ДО 0 925541 5729876 5639373 2026-07-13T12:12:34Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1895 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729876 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ= |НАЗВАНИЕ=Общее собраніе членовъ Харьковскаго Общества взаимнаго кредита. |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=|заглавие=Общее собраніе членовъ Харьковскаго Общества взаимнаго кредита.|оригинал=|ссылка=https://commons.wikimedia.org/wiki/File:1895._Yuzhnyi_Krai_№4860.pdf|ответственный=|издание=[[Газета «Южный край»|Южный край]]|тип=газета|место=Харьков|год= 2 марта 1895|том=|номер=4860|страницы=3|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} ''Общее собраніе членовъ Харьковскаго Общества взаимнаго кредита.'' Третья­го дня вечеромъ состоялось оче­редное общее собраніе членовъ Харь­ковскаго Общества взаимнаго кре­дита въ помѣщеніи городской думы. Предсѣдателемъ единогласно былъ из­бранъ А. А. Іозефовичъ. Членовъ при­было 172 человѣка, такъ что залъ думскихъ засѣданій былъ почти пере­полненъ. По избраніи секретарей, до­ложенъ былъ собранію отчетъ по опе­раціямъ Общества за истекшій 1894 годъ въ извлеченіяхъ. Чистая при­быль въ отчетномъ году равнялась — 16,609 руб. 74 к. Общее состояніе счетовъ Общества на 1 января на­стоящаго года выражалось суммою 2.844,463 руб. 27 коп. Выбыло изъ Общества 103 члена и принято вновь 104, всего же членовъ насчи­тывается 1254 съ обязательства­ми на 1.380,979 рублей 70 ко­пѣекъ. Ревизіонной коммиссіей отмѣче­но уменьшеніе членскихъ обязательствъ на 25,392 руб. 80 коп., а соотвѣт­ственно этой суммѣ и оборотнаго ка­питала на 2,539 руб. 28 коп., како­вое обстоятельство объясняется уве­личеніемъ мелкихъ кредитовъ и со­кращеніемъ крупныхъ. Чистой доход­ности съ имуществъ Общества полу­чено 3,085 руб. 42 коп. Операція учета векселей въ отчетномъ году бы­ла благопріятна для Общества и дала дохода Обществу 74,016 руб. 95 к. Нельзя того-же сказать относительно ссуды подъ залогъ товаровъ и драго­цѣнныхъ вещей; операція эта дала лишь одинъ убытокъ и, по мнѣнію коммиссіи, слѣдуетъ ее или вовсе прекратить, или-же поставить на луч­шихъ началахъ. Изъ долговъ, остав­шихся за членами до 1 января 1894 года поступило на сумму 12,042 р. Текущіе счета членовъ Общества уве­личились на 16,418 р. 12 к. Про­центные вклады также получили при­ращеніе: членскіе на 115,000 р. и не членскіе на 14,000 руб. Реви­зіонная коммиссія нашла книги въ полномъ порядкѣ и остановила свое вниманіе на дѣятельности судебнаго отдѣла, образцовое состояніе котора­го имѣло слѣдствіемъ взысканіе и поступленіе въ кассу Общества почти 50.000 руб. (49,970 руб. 33 к.) за отчетный годъ, въ томъ числѣ и нѣ­которыхъ безнадежныхъ долговъ. Собраніе утвердило отчетъ соглас­но докладу ревизіонной коммиссіи. Правленію, совѣту и ревизіонной коммиссіи и завѣдывающему судебнымъ отдѣломъ собраніемъ была выражена благодарность при громѣ апплодисментовъ за отличное веденіе дѣлъ Об­щества. Докладъ совѣта объ учрежденіи сбе­регательной и ссудо-вспомогательной кассы для служащихъ въ Обществѣ съ проектомъ устава этой кассы былъ принятъ собраніемъ. Собраніе осталь­ныя части доклада совѣта приняло къ свѣдѣнію и согласилось на измѣненіе 13,20 и 58 §§ устава Общества по представленнымъ проектамъ. Собра­ніе дополнило лишь распредѣленіе прибыли, полученной въ отчетномъ го­ду, ассигнованіемъ 1200 р. единовре­меннаго пособія помощнику бухгалте­ру А. А. Кононенко, 25 лѣтъ про­служившему Обществу, остальныя же предположенія совѣта о зачисленіи 830 рублей 49 копѣекъ въ государ­ственный 5 проц, налогъ, 1,660 руб­лей 98 коп. — 10 проц, общей прибы­ли въ запасный капиталъ, ассигнова­ніи 2,635 руб. въ награду служа­щимъ, по примѣру прежнихъ лѣтъ, 300 руб. въ пособіе 15 учрежде­ніямъ обратившимся — къ правленію Общества съ просьбою, и 300 руб. на памятникъ Императору Александру III, проектированный въ Харьковѣ, и обращеніи остальной суммы въ запас­ный капиталъ утвердило. Смѣта расходовъ на 1895 годъ утверждена съ прибавленіемъ на со­держаніе членовъ правленія въ суммѣ 2.000 руб. и выдачей депутатамъ вмѣсто 5 руб. на засѣданіе 15 руб. Въ заключеніе произведены выборы члена правленія на мѣсто выбывавшаго Е Д. Шволяренка, который и ока­зался значительнымъ большинствомъ голосовъ вновь избраннымъ, 2-хъ де­путатовъ и членовъ ревизіонной коммиссіи. Избраны депутатами гг. Ганъ и Епанчинъ, членами ревизіонной коммиссіи: гг. Андіонъ, Сухановъ и Габель. Собраніе было закрыто предсѣда­телемъ во второмъ часу ночи, окон­чивъ всѣ, подлежавшія его разсмотрѣ­нію, дѣла въ одинъ вечеръ. [[Категория:Публикации в газете «Южный край»]] [[Категория:Газетные публикации 1895 года]] phy2pzybxbull51qj8y8j5lay9pnauh Отчет по спектаклю (01.11.1896)/ДО 0 925608 5729882 5639543 2026-07-13T12:13:29Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1896 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729882 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ= |НАЗВАНИЕ=Отчет по спектаклю |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=|заглавие=Отчет по спектаклю|оригинал=|ссылка=https://commons.wikimedia.org/wiki/File:1896._Yuzhnyi_Krai_№5436.pdf|ответственный=|издание=[[Газета «Южный край»|Южный край]]|тип=газета|место=Харьков|год=1 ноября 1896|том=|номер=5436|страницы=3|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} Отчетъ по спектаклю, данному въ драматическомъ театрѣ 24 числа этого мѣсяца, въ пользу харьковскаго Общества взаимнаго вспоможенія занимающихся письменнымъ трудомъ. Приходъ: отъ продажи билетовъ выручено 645 руб. Расходы: а) вечеровой расходъ театра 210 руб., б) благотворительный гербовый сборъ 35 руб. 99 коп, в) суммы, собранныя за храненіе платья 59 руб. 90 к., итого 295 руб, 89 коп. Чистаго сбора 349 р. 11 к., половина которыхъ, 174 р. 56 к., поступила въ пользу Общества. Кромѣ того, поступили пожертвованія: отъ Д. К. Кромскаго 10 p., отъ И. Ф. Силина 10 руб., М. Х. Гельферихъ 6 р. 75 к., М. А. Яснаго 5 руб., Е. Н. Сѣракова 3 руб. 25 коп., О. М. Габель 3 руб., И. Т. Голенищева-Кутузова 1 руб. 75 коп, (39 р. 75 к.) итого 214 руб. 31 коп., а за исключеніемъ изъ этой суммы 8 руб. 60 коп. мелкихъ расходовъ, въ кассу Общества поступило наличными 203 руб. 71 коп. Правленіе Общества приноситъ искреннюю признательность гг. жертвователямъ и всѣмъ вообще лицамъ, посѣтившимъ означенный спектакль и содѣйствовавшимъ матеріальному успѣху его. [[Категория:Публикации в газете «Южный край»]] [[Категория:Газетные публикации 1896 года]] ak13b2mc0s0d6rlzyomqf94p8nkvc2y От правления Харьковского Общества взаимного кредита. (07.06.1898)/ДО 0 925899 5729878 5639387 2026-07-13T12:12:53Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1898 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729878 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ= |НАЗВАНИЕ=Отъ правленія Харьков­скаго Общества взаим­наго кредита. |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=|заглавие=Отъ правленія Харьков­скаго Общества взаим­наго кредита.|оригинал=|ссылка=https://commons.wikimedia.org/wiki/File:1898._Yuzhnyi_Krai_№5977.pdf|ответственный=|издание=[[Газета «Южный край»|Южный край]]|тип=газета|место=Харьков|год=7 июня 1898|том=|номер=5977|страницы=4|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} <big>Въ собраніяхъ членовъ Харь­ковскаго Общества взаимнаго кредита, состоявшихся 15, 19, 26 и 27 мая 1898 года, упол­номоченными на трехлѣтній срокъ избраны:</big> ''<big>По 1-й группѣ:</big>'' Андіонї Николай Павловичъ. Боровлевъ Иванъ Андріановичъ. Базилевскій Андрей Павловичъ. Бухаровъ Иванъ Калиновичъ. Васильевъ Владиміръ Николаевичъ. Водопьяновъ Александръ Антоновичъ. Водопьяновъ Михаилъ Антоновичъ. Габель Орестъ Мартыновичъ. Ганъ Яковъ Эдуардовичъ. Даниловичъ Алексѣй Федоровичъ. Зааловъ Зурабъ Соломоновичъ. Кгаевскій Степанъ Семеновичъ. Кнабе Алексѣй Яковлевичъ. Кнабе Петръ Яковлевичъ. Ковалевъ Иванъ Ивановичъ. Кравцовъ Петръ Ивановичъ. Криштафовичъ Петръ Алексѣевичъ. Кроянскій Эдуардъ Карловичъ. Кудрявцевъ Михаилъ Борисовичъ. Куксинъ Яковъ Петровичъ. Кукушкинъ Иванъ Филипповичъ. Линицкій Леонидъ Ивановичъ. Макаренко Григорій Васильевичъ. Максимовъ Алексѣй Михайловичъ. Масловскій Иванъ Николаевичъ. Мустафинъ Иванъ Ксенофонтьевичъ. Назарьевъ Петръ Петровичъ. Педосъ Владиміръ Павловичъ. Плетеневъ Владиміръ Николаевичъ. Рыковъ Николай Александровичъ. Семеновъ Несторъ Трофимовичъ. Семеновъ Иванъ Яковлевичъ. Сухановъ Василій Гавриловичъ. Чунихинъ Леонидъ Львовичъ. Шидловскій Петръ Дмитріевичъ. Шимковъ Андрей Петровичъ. Школяренко Ефимъ Диниловичъ. Шуствальдъ Иванъ Александровичъ. Яковлевъ Иванъ Ивановичъ. Харьковскій торговый банкъ. ''<big>По 2-й группѣ:</big>'' Алексѣенко Михаилъ Мартыновичъ. Алчевскій Алексѣй Кирриловичъ. Альховскій Анатолій Анатольевичъ. Барабашъ Антоній Ефимовичъ. Васильевъ Василій Васильевичъ. Велитченко Иванъ Кирриловичъ. Гутовскій Флоріанъ Клементьевичъ. Ефимовъ Василій Петровичъ. Зильбербергъ Моисей Филипповичъ. Ивановъ Михаилъ Никитичъ. Ивановъ Павелъ Петровичъ. Ильницкій Митрофанъ Емельяновичъ. Іозефовичъ Александръ Александро­вичъ. Карпушкинъ Ефимъ Кузьмичъ. Кашкадаловъ Корнѣй Петровичъ. Клеменовъ Михаилъ Спиридоновичъ. Кобозевъ Іоасафъ Алексѣевичъ. Кондратьевъ Петръ Васильевичъ. Кочетовъ Игнатій Васильевичъ. Кромской Дмитрій Константиновичъ. Кудрицкій Александръ Алексѣевичъ. Кустерскій Афанасій Андреевичъ. Линда Михаилъ Дмитріевичъ. Масловъ Никита Борисовичъ. Орловъ Николай Васильевичъ. Поташниковъ Федоръ Афанасьевичъ. Правленіе Общества распростране­нія въ народѣ грамотности. Руфъ Іосифъ Львовичъ. Савицкій Нилъ Петровичъ. Савицкій Прокофій Ивановичъ. Сарандинаки Ипполитъ Павловичъ. Середняцкій Цеславъ Николаевичъ. Сонцовъ Александръ Адріановичъ. Станиславскій Яковъ Степановичъ. Сукачевъ Федоръ Николаевичъ. Черторижскій Александръ Алексѣевичъ. Харьковскій земельный банкъ. Штакеншнейдеръ Владиміръ Андрее­вичъ. Щавинскій Северинъ Блажеевичъ. Эренбургъ Зельманъ, Захаръ Гри­горьевичъ. <big>''По 3-й группѣ:''</big> Аксеновъ Серафимъ Степановичъ. Альховскій Александръ Анатольевичъ. Бобинъ Владиміръ Павловичъ. Бѣляевъ Владиміръ Николаевичъ. Горбаневъ Николай Семеновичъ. Грековъ Александръ Павловичъ. Грузинцевъ Алексѣй Петровичъ. Гуровъ Василій Васильевичъ. Даниловъ Павелъ Александровичъ. Ерофѣевъ Иванъ Викторовичъ. Жевержеевъ Николай Алексѣевичъ. Журавлевъ Григорій Григорьевичъ. Зобнинъ Иванъ Ивановичъ. Иликъ Маркъ Исааковичъ. Кобцевъ Василій Николаевичъ. Козловъ Алексѣй Александровичъ. Колодяжный Василій Федоровичъ. Кузнецовъ Петръ Алексѣевичъ. Кулынинъ Тимофей Степановичъ. Кургановъ Михаилъ Ивановичъ. Леванда Василій Силычъ. Леоновъ Дмитрій Петровичъ. Мандрыкинъ Евграфъ Андреевичъ. Марковскій Владиміръ Алексѣевичъ. Наумовъ Алексѣй Степановичъ. Новицкій Степанъ Александровичъ. Орлянкинъ Дмитрій Михайловичъ. Нарадовскій Николай Ивановичъ. Петровъ Николай Васильевичъ. Петрушевскій Петръ Ивановичъ. Рагожинъ Михаилъ Ефимовичъ. Рейнгардтъ Петръ Феликсовичъ. Рубинскій Василій Александровичъ. Силинъ Илья Федоровичъ. Синеоковъ Петръ Ивановичъ. Соколовъ Сергѣй Сергѣевичъ. Стефановъ Алексѣй Григорьевичъ. Тихоновичъ Михаилъ Поликарповичъ. Харьк. губернск. земская управа. Чернышевъ Сергѣй Александровичъ. {{right|Б. 1-1}} [[Категория:Публикации в газете «Южный край»]] [[Категория:Газетные публикации 1898 года]] jq6kgdn5udddim0buf6i44dcvgcnmpt Отчет по вечеру в пользу Общества вспомоществования студентам ХТИ. (Ситников)/ДО 0 925954 5729881 5645502 2026-07-13T12:13:20Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1909 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729881 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ=[[Александр Петрович Ситников|А. Ситниковъ]] |НАЗВАНИЕ=Отчетъ по вечеру въ пользу Общества вспомоществованія студентам ХТИ |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=[[Александр Петрович Ситников|А. Ситниковъ]]|заглавие=Отчетъ по вечеру въ пользу Общества вспомоществованія студентам ХТИ|оригинал=|ссылка=https://commons.wikimedia.org/wiki/File:1909._Yuzhnyi_Krai_№9849.pdf|ответственный=|издание=[[Газета «Южный край»|Южный край]]|тип=газета|место=Харьков|год=26 ноября 1909|том=|номер=9849|страницы=6|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} Отчетъ по вечеру въ пользу Общества вспомоществованія нуждающимся студентамъ харьковскаго технологическаго института 20 ок­тября 1909 г. въ залѣ римско-католическаго бла­готворительнаго Общества. Приходъ: Отъ продажи билетовъ 419 руб. 50 коп., пожертвованія 40 руб. 50 коп., отъ прода­жи программъ 7 руб. 55 коп., отъ продажи цвѣтовъ 13 руб. 60 коп. отъ благотворительнаго базара 121 руб. 74 коп., отъ буфета 81 руб. 88 коп. Всего 684 руб. 77 коп. Расходъ: Благотворительный сборъ 19 руб. 90 коп., залъ 60 руб., оркестръ 30 руб., карета 10 руб:, рояль 15 руб., афиши, билеты, публика­ціи и т. п. 35 руб. 10 коп., разные расходы по устройству вечера 40 руб. 23 коп., устройство благотворительнаго базара 8 руб. 06 коп., расхо­ды по устройству буфета 60 руб. 33 коп., упла­чено за цвѣты 9 руб. 50 коп. Всего 288 руб. 12 коп. Чистый доходъ 396 руб. 65 коп. Пожертвованія поступили отъ слѣдующихъ лицъ и учрежденій: М. Н. Харьковой 10 руб., Ю. П. Мухачевой 5 руб., г. Виноградова 5 руб., А. П. Ножникова 3 руб., М. Е. Воловника 3 руб., И. П. Лапина 3 руб., г. Прикъ 3 руб., А. В. фонъ-Цуккальмагліо 3 руб., г-жи Быстровой 2 руб. Вещами: И. Г. Кириченко, Н. Г. Кириченко, А. А. Оболтынъ, П. Д. Перевозчикъ, Н. Р. Манжосъ, М. О. Ольшевскаго-Кабештова, Просперъ, губернской земской больницы, г. Рыжова, I. С. Плотичера, В. Колобаева, Ст. Щавинскаго, Л. Ф. Дамрофъ, г. Мальцова, г-жи Скляровой, г. То­карева, тор. д. Кромскаго, г. Сорожъ, г.г. Со­ловьева и Караманенко, г. Шенбергъ, Трудъ и забава, г. Дворкиндъ, г. Виттъ, г. Рощупкина, г. Стоянова, г. Гергардъ, г. Окушко, г. Иваниц­каго, Гигіена, Жоржъ-Борманъ, г. Гольбергъ, г. Роера, г. Золотарева, г. Чебанова, г. Соболе­ва, г. Федорова, Л. П. Соколова, г. Маречекъ, г. Лукачини (Мутти), Норблинъ и Бухъ, г. Освятинскаго, г. Мейеръ, г. Позенъ, «Новаго Време­ни». Кузнецова, г. Бураса, г. Кальфа, г. Иликъ, г. Кноблохъ. Комитетъ Общества выражаетъ искреннюю признательность и благодарность всѣмъ жертво­вателямъ и за участіе въ концертѣ и за труды по устройству вечера: г-жѣ Земельсъ, Л. Г. Ровенскому, М. М. Лютой, И. В. Голубеву, г. Гу­банову, г-жѣ Холодной, В. Л. Петроусенко, Л. Ф. Пактовокому, А. В. Котельниковой, В. О. Гассельбринкъ, М. И. Гартманъ, Ж. К. Мено, А. А. Запорожецъ, г-жамъ Златоверховниковой, Балобржецкой и Андреевой, К. А. Петровскому, I. Д. Косгецкому и всѣмъ г.г. студентамъ-распорядителямъ. Отвѣтственный распорядитель ''А. Ситниковъ''. [[Категория:Публикации в газете «Южный край»]] [[Категория:Александр Петрович Ситников]] [[Категория:Газетные публикации 1909 года]] 0hh3l0wwaelogltrq5rxjp5ycik6jge Криминалистический семинар (21.01.1915)/ДО 0 925972 5729821 5646319 2026-07-13T11:59:59Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1915 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729821 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ= |НАЗВАНИЕ=Криминалистическій семинаръ. |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=|заглавие=Криминалистическій семинаръ.|оригинал=|ссылка=https://libraria.ua/numbers/949/68761/?PageNumber=5|ответственный=|издание=[[Газета «Утро»|Утро]] |тип=газета|место=Харьков|год=21 января 1915|том=|номер=2553|страницы=5|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} '''Криминалистическій семинаръ.''' Работы въ криминалистическомъ семинарѣ велись подъ руководствомъ проф. А. Л. Киселева, при участіи пр.доц. Л. Я. Таубера, при секретарѣ В. С. Трахтеровѣ. Засѣданія семинара посѣщались участинками въ большомъ числѣ. Въ весеннемъ семестрѣ 1914 года были заслушаны два доклада: «Шантажъ» и «Массовыя преступленія». Вь осеннемъ семестрѣ было устроено 3 засѣданія, въ томъ числѣ одно торжественное, посвященное 50-лѣтнему юбилею «Судебныхъ Уставовъ». На торжественномъ засѣданіи (17 ноября) заслушаны интересные доклады: «Основное начало дореформеннаго суда», «Мѣстный судъ по Судебнымъ Уставамъ», «Мѣстный судъ по закону 1889 г. и закону 15 іюля 1912 г.», «Борьба за судъ присяжныхъ» и «Новеллы, касающіяся суда присяжныхъ». [[Категория:Публикации в газете «Утро»]] [[Категория:Газетные публикации 1915 года]] 1hrw3o7018zhip6oqpuru4lt8dlwgr4 Народная аудитория (25.03.1897)/ДО 0 926978 5729875 5646068 2026-07-13T12:12:21Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1897 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729875 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ= |НАЗВАНИЕ=Народная аудиторія. |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=|заглавие=Народная аудиторія.|оригинал=|ссылка=https://commons.wikimedia.org/wiki/File:1897._Yuzhnyi_Krai_№5571.pdf|ответственный=|издание=[[Газета «Южный край»|Южный край]]|тип=газета|место=Харьков|год=25 марта 1897|том=|номер=5571|страницы=3|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} ''Народная аудиторія''. Сегодня, 25 мар­та, вечеромъ, въ зданіи драматическаго театра, съ помощью проекціоннаго ап­парата, будутъ показаны виды замѣчательныхъ мѣстностей и памятники ис­кусствъ Египта, при чемъ подробныя объясненія къ картинамъ даетъ препо­даватель прогимназіи Г. Э. Гинце. Сборъ предназначается на образованіе фонда для постройки въ Харьковѣ народной аудиторіи и народнаго театра. Нельзя не отнестись съ полнымъ сочувствіемъ къ мысли создать въ нашемъ городѣ зданіе, долженствующее служить про­свѣтительнымъ цѣлямъ и предназначен­ное исключительно для простого народа. Постройка подобныхъ зданій въ Одессѣ, Тамбовѣ, Новочеркаскѣ и нѣкоторыхъ другихъ городахъ показала, насколько сильно чувствуется потребность дать на­роду доступное ему облагораживающее и разумное развлеченіе: литературніе, музыкальные и драматическіе вечера, уст­раиваемые, напримѣръ, въ Одессѣ, въ те­ченіе 1894 г. привлекли болѣе 100 тысячъ посѣтителей! Въ Москвѣ въ насто­ящее время уже составленъ архитекто­ромъ Шехтелемъ проектъ народнаго теат­ра на 2 тысячи человѣкъ, съ аудиторі­ей на 300 слушателей, помѣщеніемъ для воскресныхъ классовъ и читальни. Надо надѣяться, что и харьковское общество, всегда чутко относившееся къ просвѣ­тительнымъ учрежденіямъ родного горо­да, своимъ сочувствіемъ поможетъ здѣш ней коммиссіи народныхъ чтеній осуще­ствить ея симпатичную мысль — дать про­стонародной публикѣ, путемъ соединенія чтеній съ драматическими произведенія­ми, такое развлеченіе, которое, несом­нѣнно, будетъ служить вмѣстѣ съ тѣмъ и воспитательнымъ средствомъ для на­рода. Нельзя при этомъ не указать на одно крайне отрадное явленіе: нѣкото­рыя лица, жители Одессы, пожертвова­ли черезъ члена Общества грамотности О. М. Габеля 162 руб. на постройку въ Харьковѣ народнаго театра. [[Категория:Публикации в газете «Южный край»]] [[Категория:Газетные публикации 1897 года]] 8910458awgq16ku9xznsc3ns016doa0 Общее собрание членов Общества грамотности (18.05.1899)/ДО 0 927238 5729873 5639358 2026-07-13T12:10:26Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1899 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729873 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ= |НАЗВАНИЕ=Общее собраніе членовъ Общества грамотности |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=|заглавие=Общее собраніе членовъ Общества грамотности|оригинал=|ссылка=https://commons.wikimedia.org/wiki/File:1899._Yuzhnyi_Krai_№6311.pdf|ответственный=|издание=[[Газета «Южный край»|Южный край]]|тип=газета|место=Харьков|год=18 мая 1899|том=|номер=6311|страницы=2|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} ''Общее собраніе членовъ Общества грамотности'' состоялось третьяго дня въ помѣщеніи городской думы. Пред­сѣдателемъ собранія былъ избранъ старшій фабричный инспекторъ Харь­ковской губерніи А. Г. Гнѣдичъ, а секретарями: С. С. Аксеновъ и В. А. Фаусекъ. Доложенная собранію смѣта о приходахъ и расходахъ Общества на текущій годъ была утверждена. Въ общемъ расходъ въ 1898 году выражается 23,719 р. 45 к., а при­ходъ 20,056 р. 47 к. Такимъ образомъ, Общество должно закончить свою дѣятельность въ текущемъ году при дефицитѣ въ 3,662 р. 98 к. Затѣмъ была утверждена выработанная правленіемъ инструкція для санитар­наго комитета. Комитетъ будетъ на­блюдать за санитарнымъ состояніемъ всѣхъ народныхъ просвѣтительныхъ учрежденій Общества, а также руко­водить устройствомъ лѣтнихъ колоній, заботиться о популяризаціи свѣдѣній по гигіенѣ среди учащихся, слѣдить за дѣятельностью школьныхъ врачей, давать заключенія въ санитарномъ отношеніи о пригодности мѣста, плана новыхъ и приспособленія готовыхъ зданій для учрежденій Общества. По предложенію правленія, собра­ніе постановило принять съ благодар­ностью жертвуемый городомъ учас­токъ земли для постройки Народнаго Дома на тѣхъ условіяхъ, какія были предложены городскимъ управленіемъ, и увѣдомить послѣднее, что, въ случаѣ закрытія дѣятельности Общества гра­мотности, всѣ сооруженія, произведен­ныя Обществомъ, должны поступить въ вѣдѣніе города Исключительно для просвѣтительныхъ цѣлей. Въ заклю­ченіе были произведены выборы чле­новъ правленія въ составъ котораго оказались избранными: А . М. Габель, Н. Б. Генелесъ, М. Д. Линда, Н. А. Гредескулъ, В. Х. Маслова, В. М. Ко­зловъ, А. Г. Гнѣдичъ, П. М. Констан­тиновъ и г. Бѣлоконскій. [[Категория:Публикации в газете «Южный край»]] [[Категория:Газетные публикации 1899 года]] c2etn2e5zrxgc5xlq0kpswgq1pmmwao Шаблон:Обоснование добросовестного использования для страниц умерших авторов 10 929399 5730168 4144949 2026-07-14T07:40:12Z Butko 139 Удаление из [[Category:Шаблоны:Авторские права]] с помощью «[[c:Help:Gadget-Cat-a-lot/ru|Cat-a-lot]]» 5730168 wikitext text/x-wiki {{Обоснование добросовестного использования |статья = {{{статья|}}} |цель = Портрет автора |заменяемость = Это '''несвободная''' фотография умершего человека. Новую фотографию невозможно сделать, что при отсутствии альтернативных фотографий со свободной лицензией может служить обоснованием [[w:Википедия:Критерии добросовестного использования|добросовестного использования]] фотографии для иллюстрации статьи об этом человеке. |прочее = {{{прочее|}}} |nocat = {{{nocat|1}}} }}<includeonly>[[Категория:Файлы:Несвободные фотографии умерших]]</includeonly><noinclude><noinclude>{{doc-inline}} == См. также == * [[:Шаблон:Обоснование добросовестного использования]] [[Категория:Шаблоны:Добросовестное использование]] {{doc-end}}</noinclude> g3paofhbryijadvsjzq8cyl6j8siqsh Протоиерей Иоанн Лукич Чижевский. (04.05.1894)/ДО 0 930378 5729852 5646321 2026-07-13T12:05:34Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1894 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729852 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ= |НАЗВАНИЕ= Протоіерей Іоаннъ Лукичъ Чижевскій. |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=|заглавие=Протоіерей Іоаннъ Лукичъ Чижевскій.|оригинал=|ссылка=https://commons.wikimedia.org/wiki/File:1894._Yuzhnyi_Krai_№4579.pdf|ответственный=|издание=[[Газета «Южный край»|Южный край]]|тип=газета|место=Харьков|год=4 мая 1894|том=|номер=4579|страницы=1—2|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} {{center|Пятидесятилѣтіе священослуженія.}} Сегодня, какъ уже сообщалось, въ «Южномъ Краѣ», исполнилось пяти­десятилѣтіе службы въ священническомъ санѣ, протоіерея Харьков­ской Дмитріевской церкви Іоан­на Лукича Чижевскаго. Сообщаемъ краткія свѣдѣнія о его службѣ и дѣ­ятельности. О. Протоіереи І. Л. Чижевскій ро­дился 7 января 1821 года и по окон­чаніи курса въ Харьковской духовной семинаріи, со степенью студента, 4-го мая 1844 года высокопреосвященнымъ архіепископомъ Иннокентіемъ (Бори­совымъ) рукоположенъ во священни­ка въ слоб. Рябушки, гдѣ дѣдъ и отецъ его преемственно священствовали<ref>Отецъ о. протоіерея Лука Степановичъ, обучаясь вь Харьковскомъ коллегіумѣ, былъ знатокъ духовной музыки и съ прибытіемъ въ 1799 г. {{опечатка2|па|на}} Xарьковскую кафедру еписко­па Христофора сформировалъ архіерейскій хоръ, которымъ и управлялъ до окончанія курса въ коллегіумѣ. Скончался въ моло­дыхъ лѣтахъ, 44 л., состоя въ должности бла­гочиннаго. Покойный переложилъ на ноты «Отче нашъ», «Милость мира» и много др. (Истор. стат. опіс. Харьк. епарх. Преосвящ. Филарета III. стрна. 449 и 469).</ref>. Въ Бозѣ почивающій архіе­пископъ Филаретъ (Гумилевскій), обоз­рѣвая епархію, экзаменновалъ всѣхъ священниковъ въ знаніи богословія и пастырскихъ обязанностей; отвѣты о. Іоанна обратили особенное вниманіе архипастыря и въ путевомъ своемъ журналѣ онъ написалъ: «Священ­никъ Чижевскій, весьма хорошо — имѣть въ особомъ вниманіи». Съ этого времени архипастырь постоян­но поручалъ о. Іоанну то производ­ство слѣдствій, то другія дѣла и при­гласилъ его къ участію въ составляв­шемся имъ описаніи Харьковской епархіи, поручивъ ему описать нѣс­колько приходовъ и церквей Лебедин­скаго уѣзда. Въ 1851 г., тотъ же архипастырь перевелъ о. Іоанна въ городъ Лебединъ къ Трехсвятительской церкви съ назначеніеемъ въ пред­сѣдатели строительнаго комитета ка­менной Вознесенской церкви. Прожи­вая въ Лебединѣ, о. Іоаннъ несъ обязанности катихизатора и законо­учителя приходскаго училища; но, къ сожалѣнію, въ этомъ городѣ приш­лось ему два раза потерпѣть совершенное разореніе отъ пожаровъ, и владыка Филаретъ принялъ самое живое участіе въ постигшемъ его горѣ: со слезами онъ встрѣтилъ явившагося къ нему о. Іоанна, упрекалъ себя въ переводѣ его въ Лебединъ, снялъ съ себя бархатную рясу и надѣлъ на него, на построй­ку дома снабдилъ деньгами и разрѣ­шилъ выдать заимообразно изъ епар­хіальнаго попечительства 350 руб. и тогда же далъ обѣщаніе при первой возможности перемѣстить его въ Харьковъ, что и исполнилъ, опредѣливъ его, 8 августа 1858 года, настоятелемъ Воскресенской церкви, «какъ признаваемаго достойнымъ сего мѣста по ревности къ службѣ, при­мѣрной жизни и по образованію». Такъ было сказало въ архипастыр­ской резолюціи, и о. Іоаннъ вполнѣ оправдалъ такой отзывъ. Со дня по­ступленія въ Харьковъ ему нерѣдко поручалось производство слѣдствій, разныя должности и обязанности по епархіальному управленію. Такъ, од­новременно проходилъ онъ должности секретаря и члена епархіальнаго по­печительства и комитета, завѣдывав­шаго училищемъ дѣвицъ духовнаго званія, исправлялъ должность зако­ноучителя этого училища, за смер­тію законоучителя до назначенія новаго, а по преобразованіи училища по уставу 1868 г. состоялъ предсѣ­дателемъ совѣта, въ то же время состоялъ дѣлопроизводителемъ Харь­ковскаго губернскаго училищнаго со­вѣта, помощникомъ благочиннаго и благочиннымъ и часто исполнялъ и разныя другія порученія архипастырей, которые всѣ относились къ нему съ полнымъ довѣріемъ, и всѣ эти должно­сти, за исключеніемъ должностей благочиннаго и редактора «Епархіаль­ныхъ Вѣдомостей», проходилъ без­мездно<ref>Въ настоящее время о. протоіерей состоитъ только членомъ епархіальнаго учи­лищнаго совѣта и по выбору думы членомъ попечительнаго совѣта городской Алексан­дровской больницы и членомъ комитета прав. миссіонерскаго Общества.</ref>. Кромѣ того онъ состоялъ съ 1878 по 1880 годъ членомъ гу­бернскаго попечительства о пособіи нуждавшимся семействамъ воиновъ въ сербскую войну, казначеемъ по сбору пожертвованій на возстановле­ніе приписныхъ церквей и четыре года предсѣдателемъ комитета по про­дажѣ учебниковъ для церковно при­ходскихъ школъ и духовно-нравственныхъ книгъ для народа. Съ 1862 по 1867 г. о. Іоаннъ сотруд­ничалъ въ изданіи журнала «Духовный Вѣстникъ», а съ 1867 по 1883 годъ редактировать «Харьковскія Епархіальныя Вѣдомости», нерѣдко также помѣщалъ свои статьи въ журналахъ «Православное Обозрѣніе» и «Цер­ковный Вѣстникъ» Имъ же состав­лены и изданы въ свѣтъ книги: «О домашнихъ учительницахъ», въ ру­ководство оканчивающимъ курсъ вос­питанницамъ женскихъ епархіаль­ныхъ училищъ, «Общіе способы при­зрѣнія заштатныхъ священно-церковно-служителей, ихъ вдовъ и сиротъ», въ руководство епархіальнымъ попечительствамъ, благочиннымъ и опеку­намъ, «О дѣятельности высокопре­освященнаго архіепископа Саввы въ Полоцкой епархіи» и сборники цер­ковно-гражданскихъ постановленій о правильномъ веденіи церковнаго хо­зяйства и церковнаго письмоводства подъ заглавіемъ «Церковное хозяй­ство»<ref>Первое изданіе этого сборника выпущено было въ 1873 г. въ количествѣ 2,800 экз.; затѣмъ со многими дополненіями, въ 1875 г. въ количествѣ 10,000 экз. Духовные журналы объ этомъ изданіи отозвались самымъ лестнымъ для автора образомь. Такъ журналъ «Церковный Вѣстникъ» (1875 г. № 3) заявилъ: что «изучивъ внимательно это изданіе, мы должны сказать, что, дѣйствительно, трудъ этотъ едвали оставляетъ желать большаго. Мы признаёмъ настоящую книгу полезною для каждаго приходскаго священника»… «Церковно-общественный Вѣстникъ», между прочимъ, сказалъ, что «въ Сборникѣ этомъ найдутъ для себя все нужное приходскій священникъ, и благочинный, церковный староста, и монахъ-хозяинъ… даже для юри­ста практика найдутся въ немъ полезныя страницы»… (1875 г. № 3). Такъ точно отоз­вались почти всѣ періодическія духовныя изданія, «Епархіальныя Вѣдомости» и многія свѣтскія изданія. — Высокопреосвященные ар­хипастыри митрополитъ Кіевскій Арсеній, Агаѳангелъ, архіепископъ Волынскій и др., а так­же г. оберъ-прокуроръ св. Синода, графъ Д А. Толстой удостоили автора своими лестными отзывами и благодарностію. Блаженной памяти высокопреосвященный Макарій митрополитъ Московскій, въ письмѣ, своемъ о. Іоанну отъ 6 января 1875 г. между прочимъ, писалъ: «При­ношу вамъ сердечную признательность… и за вашъ дорогой подарокъ, поспѣвшій какъ разъ къ этому, новолетію. За этотъ подарокъ ска­жутъ вамъ глубочайше спасибо многіе, весьма многіе изъ нашего духовенства, которые давно чувствовали крайнюю нужду въ такомъ сборникѣ. Честь вамъ и хвала, что вы столь­ко потрудились на пользу общую».</ref>, «Церковное письмоводство». (Оба эти изданія въ истекшемъ го­ду выпущены третьимъ изданіемъ). «Инструкція церковнымъ старостамъ 17 апрѣля 1808 года, съ подробнымъ изложеніемъ ихъ обязанностей» и та же инструкція 12 іюня 1890 года, напечатанная въ прошломъ году уже вторымъ изданіемъ «Руководство къ производству слѣдствій къ удостовѣренію дѣйствительности браковъ и рожденій». Имъ же издана въ 1882 го­ду и по его указанію составленная К. П. Щелковымъ «Историческая хро­нологія Харьковской губерніи», «Ру­ководство къ производству слѣдствій по духовному вѣдомству», «Первое изда­ніе протоіерея Луканина» и нѣсколь­ко, разнаго содержанія, брошюръ. Заботами о. протоіерея, каменная Воз­несенская церковь, въ городѣ Лебединѣ, передъ переходомъ его въ Харьковъ, вчернѣ окончена; Трехсвятительская церковь приведена въ наилучшій видъ и благолѣпіе, за что и объявлена ему ар­хипастырская благодарность и такая же благодарность за усердіе къ обу­ченію народа христіанскому благоче­стію и молитвамъ. Въ Харьковѣ, его стараніемъ, при усердномъ содѣйствіи церковныхъ старостъ, П. Л. Гребеньщикова и К. И. Велитченко, Воскре­сенская церковь съ колокольнею поч­ти заново перестроена и благоукрашена, между прочимъ и хрустальнымъ иконостасомъ, а въ 1864 г. при той же церкви открыто имъ первое въ епархіи церковно приходское попечи­тельство<ref> Въ 1863 г. о. Іоаннъ въ журналѣ «Православное Обозрѣніе» помѣстилъ свою статѣю подъ заглавіемъ «Нѣсколько словъ объ учреж­деніи церковно-приходскихъ совѣтовъ», а въ 1861 г. 2 августа Высочайше утверждено по­ложеніе о «приходскихъ попечительствахъ при православныхъ церквахъ».</ref> которое и до нынѣ благо­творно дѣйствуетъ, а съ тѣмъ вмѣстѣ открыты и двѣ церковно приходскія школы, изъ коихъ одна и до нынѣ про­цвѣтаетъ, другая же съ образовані­емъ новаго прихода перешла въ этотъ приходъ<ref>За споспѣшествованіе дѣломъ и словомъ въ дѣлахъ церковно приходскаго попечитель­ства, открытаго заботами о. Іоанна прежде всѣхъ вь Харьковской епархіи при Воскресенской церкви гор. Харькова и при немъ двухъ церковно приходскихъ училищъ, объявлена ему искренняя благодарность Харь­ковскаго губернскаго земства.</ref>. Перешедши въ 1877 г. къ Харьковской Дмитріевской церкви, первою заботою о. протоіерея было расширить ее и, нынѣ церковь эта, вмѣ­сто 800, вмѣщаетъ въ себѣ 2100 молящ. и по наружному своему виду служитъ украшеніемъ города. Всѣ преемствен­но управлявшіе Харьковскою епархіею архипастыри цѣнили труды в заслуги о. Іоанна и достойно награждали его<ref> Въ протоіерейской грамотѣ собственноручно высокопреосвященнымъ Макаріемъ на­писано: «За ревностное проповѣданіе слова Божія и отлично-усердное прохожденіе всѣхъ возлагаемыхъ на него должностей».</ref> такъ, что въ настоящее время онъ имѣетъ уже почти всѣ знаки отличія, какіе только присвоены духовнымъ ли­цамъ, начиная отъ набедренника, про­тоіерейскаго сана со включеніемъ ор­дена св. равноапостольнаго Князя Вла­диміра 4-й степени, который, равно какъ и орденъ св. Анны 2-й степе­ни, онъ получилъ по представленію высокопреосвященнаго архіепископа Амвросія. Сверхъ сего онъ имѣетъ бронзовый наперсный крестъ на Вла­димірской лентѣ въ память войны 1853—1855 гг., знакъ Краснаго креста и за сборъ пожертвованіи въ ту­рецко-сербскую войну въ пользу сер­бовъ и черногорцевъ, при грамотѣ за подписью Сербскаго митрополита Ми­хаила, получилъ на лентѣ орденъ «Такова», отъ Сербскаго «Друштво» знакъ «червонаго креста». Прихожане Харьковской Воскресенской церкви, при переходѣ его въ Дмитріевскую, поднесли ему благодарственный адресъ, а прихожане Дмитріевской церкви «за примѣрную достойную под­ражанія жизнь, всегда участное живое слово и за труды по благоустрой­ству и благоукрашенію св. храма»<ref> Такъ сказано было въ рѣчи губернскаго предводителя дворянства графа В. А Кап­ниста; рѣчь эта была напечатана въ газетѣ «Южный Край» 16 января 1890 г.</ref> съ разрѣшенія его высокопреосвящен­ства, 14 января 1890 г., поднесли золотой наперсный крестъ, украшен­ный драгоцѣнными камнями цѣною въ 500 руб. Во всю сербско-турецкую войну о. протоіерей велъ переписку съ высокопреосвященными митрополи­тами Сербскимъ Михаиломъ и Черно­горскимъ Илларіономъ<ref>Нѣкоторые изъ этихъ писемъ отпечатаны въ «Епархіальныхъ Вѣдомостяхъ». Въ быт­ность свою въ Харьковѣ высокопреосвящен­ный Сербскій митрополитъ Михаилъ удостоилъ о. протоіерея своимъ визитомъ.</ref> и съ славян­скими благотворительными Общества­ми Одесскимъ и Московскимъ. Кромѣ двухъ пожаровъ о. прото­іерей съ покорностію волѣ Божіей, съ христіанскимъ терпѣніемъ, перенесъ тяжкія семейныя утраты, похо­ронивъ въ цвѣтѣ лѣтъ двухъ сыно­вей — члена Харьковскаго окружнаго суда и судебнаго слѣдователя трёхъ до­черей — жену судебнаго слѣдователя и двухъ дѣвицъ. Въ заключеніе не лишнимъ счита­емъ сообщить о нашемъ юбилярѣ от­зывъ въ Бозѣ почивающаго высоко­преосвященнаго Московскаго митро­полита Макарія. Вотъ, что писалъ онъ къ о. протоіерею, въ лицѣ его про­щаясь со всею Харьковскою епархіею 12 декабря 1868 г., при переходѣ своемъ на каѳедру Литовской епар­хіи<ref> Письмо это, какъ прощальное со всею епархіею, имѣется въ копіи у многихъ священ­никовъ и копія съ него и другихъ писемъ покойнаго владыки, какъ намъ извѣстно, имѣ­ется въ редакціи журнала «Церковный Вѣст­никъ»</ref>. «Вы знаете, какъ я цѣнилъ васъ: я не разъ выражалъ вамъ мою благодарность и словами, и дѣломъ. Теперь чувствую потребность побла­годарить васъ въ послѣдній разъ за всю вашу примѣрно-усердную службу и за всѣ ваши добрыя услуги лично мнѣ. Дай Богъ побольше такихъ па­стырей, какъ вы, во всякой епархіи, и будьте увѣрены, что во мнѣ на всегда сохранится воспоминаніе о васъ, какъ объ одномь изъ лучшихъ русскихъ лю­дей и пастырей церкви. Прошу васъ принять отъ меня на память одну небольшую картину, которую передастъ вамъ о. экономъ». {{right|Н Р.}} == Примечания == {{примечания}} [[Категория:Публикации в газете «Южный край»]] [[Категория:Иоанн Лукич Чижевский]] [[Категория:Газетные публикации 1894 года]] d0hr4r976q2b6h2qagzkwqgt7kgsajv Письмо Чижевского в газету «Южный край» (Чижевский)/ДО 0 930698 5729836 5645531 2026-07-13T12:03:33Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1905 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729836 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ=[[Иоанн Лукич Чижевский]] |НАЗВАНИЕ= Письмо Чижевского в газету «Южный край» |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=[[Иоанн Лукич Чижевский]]|заглавие=Письмо Чижевского в газету «Южный край»|оригинал=|ссылка=https://commons.wikimedia.org/wiki/File:1905._Yuzhnyi_Krai_№8565.pdf|ответственный=|издание=[[Газета «Южный край»|Южный край]]|тип=газета|место=Харьков|год=7 сентября 1905|том=|номер=8565|страницы=4|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} М. г. г. редакторъ. Нѣкоторые изъ прихожанъ харьковской Дмитріевской церкви спрашиваютъ меня, сколько именно отъ нашего прихода собра­но на военныя нужды. Поэтому покорнѣйше прошу къ свѣдѣнію, какъ вопрошающихъ, такъ всѣхъ вообще прихожанъ Дмитріевской Церкви напечатать, что съ марта мѣсяца 1904 года по 1-е сентября сего 1905 года отъ причта, церков­наго старосты, изъ кружки пожертвованій отъ прихожанъ, для отсылки куда слѣдуетъ по на­значенію, передано благочинному 2-го округа харьковскихъ церквей всего ''семьсотъ шестьдесят шесть рублей 4 к.'' (766 р. 4 к.). Еще имѣется не переданныхъ 38 р. 33 к. Съ истиннымъ уваженіемъ и проч. {{right|Настоятель, {{опечатка2|протіерей|протоіерей}} ''Іоаннъ Чижевскій''.}} Харьков. [[Категория:Публикации в газете «Южный край»]] [[Категория:Иоанн Лукич Чижевский]] [[Категория:Газетные публикации 1905 года]] 0qi1wcj07hcb2c6iva0tle221cgmmv6 Письмо к редактору (Чижевский)/ДО 0 930717 5729839 5645548 2026-07-13T12:03:57Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1895 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729839 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ=[[Иоанн Лукич Чижевский]] |НАЗВАНИЕ= Письмо к редактору |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=[[Иоанн Лукич Чижевский]]|заглавие=Письмо к редактору|оригинал=|ссылка=https://commons.wikimedia.org/wiki/File:1895._Yuzhnyi_Krai_№5131.pdf|ответственный=|издание=[[Газета «Южный край»|Южный край]]|тип=газета|место=Харьков|год=15 декабря 1895|том=|номер=5131|страницы=3|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} Милостивый государь, г. редакторъ! Покорнѣйше прошу васъ въ редак­тируемой вами газетѣ напечатать слѣ­дующее: Четырнадцати—лѣтняя моя внуч­ка, проѣзжая 13-го декабря съ своею подругою въ гимназію, близъ пересадки, что на Павловской пло­щади, получила отъ стрѣлочника мет­лою столь сильный ударъ, что въ слезахъ едва доѣхала въ гимназію Грегорцевичъ, при этомъ вся щека ея распухла образо­вался кровоподтекъ. Хотя этотъ ударъ былъ направленъ въ дрожечнаго изво­щика, съ которымъ внучка моя ѣха­ла, но спрашивается, неужели уп­равленіе трамвая дозволяетъ своимъ служащимъ дѣлать подобныя безобра­зія? Если же нѣтъ, то зачѣмъ при­нимаетъ на службу людей съ раз­бойническими наклонностями. Отъ удара метлою внучка моя въ насто­ящее время чувствуетъ лихорадочное состояніе, разстройство нервъ и лежитъ въ постели. Примите увѣреніе и проч. {{right|Протоіерей ''Іоаннъ Чижевскій''.}} [[Категория:Публикации в газете «Южный край»]] [[Категория:Иоанн Лукич Чижевский]] [[Категория:Газетные публикации 1895 года]] 11s0eiykgooa4r6mtumo8lng3mtpocq Похороны прот. Чижевского. (31.07.1907)/ДО 0 930771 5729848 5643904 2026-07-13T12:05:02Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1907 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729848 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ= |НАЗВАНИЕ= Похороны прот. Чижевскаго. |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=|заглавие=Похороны прот. Чижевскаго.|оригинал=|ссылка=https://commons.wikimedia.org/wiki/File:1907._Yuzhnyi_Krai_№9148.pdf|ответственный=|издание=[[Газета «Южный край»|Южный край]]|тип=газета|место=Харьков|год=31 июля 1907|том=|номер=9148|страницы=4|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} 29 іюля состоялось погребеніе одного изъ старѣй­шихъ священниковъ города Харькова, настоятеля Дмитріевской церкви о. Іоанна Чижевскаго, умершаго на 87-мъ году жизни. Покойный, по окончаніи мѣстной духовной семинаріи, быль нѣкоторое вре­мя учителемъ, а затѣмъ въ продолженіе почти 64 лѣтъ былъ священникомъ (сна­чала въ Лебединѣ, а затѣмъ въ Харько­вѣ). Чинъ отпѣванія совершалъ епископъ Евгеній съ многочисленнымъ духовен­ствомъ. Послѣ отпѣванія гробъ покой­наго былъ вынесенъ изъ Дмитріевской церкви на рукахъ прихожанами, которые и несли его до Николаевской церкви, а затѣмъ уже онъ былъ поставленъ на ка­тафалкъ. До кладбища провожали тѣло покойнаго о. Іоанна очень многіе знако­мые его и прихожане. Похороны окончи­лись около 4 часовъ дня. [[Категория:Публикации в газете «Южный край»]] [[Категория:Иоанн Лукич Чижевский]] [[Категория:Газетные публикации 1907 года]] rm2l2mcdnjt5en6097eoo9c3cqdy583 5729976 5729848 2026-07-13T15:32:02Z Vladis13 49438 added [[Category:Некрологи]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729976 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ= |НАЗВАНИЕ= Похороны прот. Чижевскаго. |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=|заглавие=Похороны прот. Чижевскаго.|оригинал=|ссылка=https://commons.wikimedia.org/wiki/File:1907._Yuzhnyi_Krai_№9148.pdf|ответственный=|издание=[[Газета «Южный край»|Южный край]]|тип=газета|место=Харьков|год=31 июля 1907|том=|номер=9148|страницы=4|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} 29 іюля состоялось погребеніе одного изъ старѣй­шихъ священниковъ города Харькова, настоятеля Дмитріевской церкви о. Іоанна Чижевскаго, умершаго на 87-мъ году жизни. Покойный, по окончаніи мѣстной духовной семинаріи, быль нѣкоторое вре­мя учителемъ, а затѣмъ въ продолженіе почти 64 лѣтъ былъ священникомъ (сна­чала въ Лебединѣ, а затѣмъ въ Харько­вѣ). Чинъ отпѣванія совершалъ епископъ Евгеній съ многочисленнымъ духовен­ствомъ. Послѣ отпѣванія гробъ покой­наго былъ вынесенъ изъ Дмитріевской церкви на рукахъ прихожанами, которые и несли его до Николаевской церкви, а затѣмъ уже онъ былъ поставленъ на ка­тафалкъ. До кладбища провожали тѣло покойнаго о. Іоанна очень многіе знако­мые его и прихожане. Похороны окончи­лись около 4 часовъ дня. [[Категория:Публикации в газете «Южный край»]] [[Категория:Иоанн Лукич Чижевский]] [[Категория:Газетные публикации 1907 года]] [[Категория:Некрологи]] fnt1mxucrhlb17q0rncwiidyr37d7b7 Политический процесс (16.02.1911)/ДО 0 930982 5729845 5643951 2026-07-13T12:04:42Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1911 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729845 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ= |НАЗВАНИЕ= Политическій процессъ. |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=|заглавие=Политическій процессъ.|оригинал=|ссылка=https://commons.wikimedia.org/wiki/File:1911._Yuzhnyi_Krai_№10219.pdf|ответственный=|издание=[[Газета «Южный край»|Южный край]]|тип=газета|место=Харьков|год=16 февраля 1911|том=|номер=10219|страницы=4|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} Вчера въ уголовномъ департаментѣ су­дебной палаты, подъ предсѣдательствомъ старшаго предсѣдателя палаты П. Ю. Лашкарева, при участіи членовъ палаты В. А. Рубана, Е. Г. Данилевича, В. А. Федотова-Чеховскаго, и сословныхъ пред­ставителей — харьковскаго губернскаго предводителя дворянства Н. А. Ребиндера, городского головы А. К. Погорѣлко и волостного старшины, слушалось дѣло окончившаго университетъ А. П. Ситни­кова, австрійской подданной Л. О. Габель, домашней учительницы А. В. Чаплыгиной, окончившей гимназію Л. П. Григоровичъ, дочери капитана Н. П. Кармалиной и потомственнаго дворянина В. И. Раппа, обвинявшихся по 129 ст. угол. улож. Обвинителемъ выступалъ тов. прок. А. Н. Гейденрейхъ, а защитниками — прис. повѣрен. А. Р. Ледницкій (Москва), приватъ-доцентъ харьковскаго университета Л. Я. Тауберъ, А. М. Александровъ (Екатеринославъ), А. Я. Немеровскій и помощ. присяжн. повѣрен. Б. М. Овчинни­ковъ (Москва) и А. А. Поддубный. Передъ чтеніемъ обвинительнаго акта старшій предсѣдатель палаты объявилъ, что засѣданіе будетъ происходить при за­крытыхъ дверяхъ, и публика была вся удалена изъ зала. Дѣло затянулось до ночи и будетъ про­должаться сегодня. [[Категория:Публикации в газете «Южный край»]] [[Категория:Газетные публикации 1911 года]] 39ad46ls02u726jk5dghhu70sxgy24d Оправдательный приговор по делу членов Общества грамотности (17.02.1911)/ДО 0 930991 5729877 5643933 2026-07-13T12:12:40Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1911 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729877 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ= |НАЗВАНИЕ= Оправдательный приговоръ по дѣлу членовъ Общества грамотности. |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=|заглавие=Оправдательный приговоръ по дѣлу членовъ Общества грамотности.|оригинал=|ссылка=https://commons.wikimedia.org/wiki/File:1911._Yuzhnyi_Krai_№10220.pdf|ответственный=|издание=[[Газета «Южный край»|Южный край]]|тип=газета|место=Харьков|год=17 февраля 1911|том=|номер=10220|страницы=5|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} Вчера закон­чился въ особомъ присутствіи харьковской судебной палаты разборъ дѣла по обвине­нію предсѣдателя комитета сельскихъ библіотекъ Общества грамотности А. П. Ситникова и членовъ комитета Л. О. Габель, А. В. Чаплыгиной, Л. П. Григоровичъ, Н. П. Кармалиной и В. И. Раппа въ распро­страненіи сочиненій нелегальнаго содер­жанія (129 ст. угол. улож.). Особое присутствіе судебной палаты вынесло всѣмъ обвиняемымъ оправдатель­ный приговоръ. [[Категория:Публикации в газете «Южный край»]] [[Категория:Газетные публикации 1911 года]] mam9kstq9tahdup745hrj3q6mcty8vs Открытие Общества патроната. (25.11.1912)/ДО 0 930999 5729880 5639357 2026-07-13T12:13:10Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1912 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729880 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ= |НАЗВАНИЕ= Открытіе Общества патроната. |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=|заглавие=Открытіе Общества патроната.|оригинал=|ссылка=https://commons.wikimedia.org/wiki/File:1912._Yuzhnyi_Krai_№11113.pdf|ответственный=|издание=[[Газета «Южный край»|Южный край]]|тип=газета|место=Харьков|год=25 ноября 1912|том=|номер=11113|страницы=6|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} Ha дняхъ состоялось первое общее со­браніе для открытія дѣятельности харькавскаго Общества патроната надъ несовершенолѣтними. Общество патроната надъ несовершеннолѣтними имѣетъ цѣлью способствовать обращенію малолѣтнихъ и несовершеннолѣтнихъ на путь честнаго труда, для че­го оказывать помощь и покровительство въ предѣлахъ города Харькова и Харь­ковской губерніи, привлеченнымъ къ слѣдствію и суду, освобождаемымъ изъ мѣстъ заключенія, пріютовъ и по суду оправданнымъ. Общество состоитъ въ вѣдѣніи министерства юстиціи, по главному тюремному управленію. Дѣятельность Общества выражается: въ оказаніи помощи малолѣтнимъ и несовершеннолѣтнимъ, принятымъ Обществомъ подъ свое покровительство, снабженіемъ ихъ одеждою, пищею, медицинскими пособіями, рабочими инструментами, мате­ріалами и другими полезными для нихъ предметами; въ выдачѣ имъ или лицамъ и {{опечатка2|чрежденіямъ|учрежденіямъ}}, коимъ ввѣрено о нихъ попеченіе, денежныхъ пособій; въ содѣйствіи помѣщенію ихъ въ пріюты, школы, убѣжища, колоніи, въ семью, къ отдѣль­нымъ лицамъ и въ больницы; въ заботахъ о пріисканіи, для означенныхъ малолѣт­нихъ и несовершеннолѣтнихъ занятій, о помѣщеніи ихъ въ ученіе и пріисканіи имъ мѣстъ; въ принятіи мѣръ къ скорѣйшему полученію означенными лицами метрикъ и необходимыхъ документовъ на житель­ство; въ оказаніи помощи этимъ малолѣтнимъ и несовершеннолѣтнимъ, при производствѣ о нихъ дѣлъ въ судебныхъ учрежденіяхъ, а по отбытіи ими наказанія или освобожденія отъ суда къ отправленію ихъ на родину; въ облегченіи имъ даль­нѣйшаго существованія. 0бществу предоставляется открывать, съ соблюденіемъ дѣйствующихъ узаконеній и правилъ, для состоящихъ подъ его по­кровительствомъ малолѣтнихъ и несовершеннолѣтнихъ пріюты, убѣжища, столо­выя, дома трудолюбія, колоніи, мастер­скія и другія тому подобныя учрежденія. Общество имѣетъ право для осуществленія своихъ цѣлей, пріобрѣтать и отчуж­дать недвижимое имущество, принимать пожертвованія, получатъ отказы по завѣ­щанію, заключать займы и вообще, всту­пать во всякаго рода дозволенные зако­номъ договоры и сдѣлки, пользуясь въ отношеніи платежа налоговъ и пошлинъ всѣми преимуществами, предоставленными благотворительнымъ учрежденіямъ. Общество состоитъ изъ неограниченнаго числа членовъ. Въ составъ его могутъ входить такія учрежденія, Общества и то­варищества, которыя участвуютъ въ дѣ­лахъ Общества черезъ своихъ представителей. Члены Общества раздѣляются на почет­ныхъ, пожизненныхъ, дѣйствительныхъ и соревнователей. Въ почетные члены могутъ быть избираемы общимъ собраніемъ, по представленію правленія лица, пожертво­вавшія въ пользу Общества не менѣе 300 рублей или оказавшія ему иныя существен­ныя услуги. Въ пожизненные члены Обще­ства избираются правленіемъ, по предло­женію двухъ членовъ Общества: почет­ныхъ, пожизненныхъ или дѣйствительныхъ, лица, уплатившія въ кассу Общества не менѣе 30 рублей. Сродства Общества образуются изъ: доходовъ отъ принадлежащихъ Обществу капиталовъ и недвижимыхъ имуществъ; членскихъ взносовъ; пожертвованій и от­казовъ по духовнымъ завѣщаніямъ; посо­бій со стороны общественныхъ учрежденій; кружечныхъ и иныхъ сборовъ, разрѣшенныхъ подлежащею властью; доходовъ отъ устраиваемыхъ въ пользу Общества, съ надлежащаго каждый разъ разрѣшенія и съ наблюденіемъ установленныхъ для сего правилъ, выставокь, чтеній, концертовъ, спектаклей, баловъ и т. п.; другихъ непредвидѣныхъ доходовъ. Предсѣдателемъ правленія избранъ Э. Ф. Файсть, товарищемъ предсѣдателя Е. Д. Парманина, въ члены правленія — С. Н. Литаревъ, М. В. Файстъ, М. М. Курносова, А. В. Гладкова, М. Н. Скошина, К. Я. Бендеръ, Л. О. Габель. Членскіе взносы для дѣйствительныхъ членовъ утверждены въ 3 руб., и для членовъ соревнователей — 1 р. Желающіе вступить въ число чле­новъ патроната благоволятъ обращаться въ камеру мирового судьи по дѣламъ ма­лолѣтнихъ (Скринницкая ул., № 3). [[Категория:Публикации в газете «Южный край»]] [[Категория:Газетные публикации 1912 года]] 77arhv20csalk0rmnnrn0j6tljc2w8n Кража (07.02.1898)/ДО 0 931081 5729819 5639374 2026-07-13T11:59:35Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1898 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729819 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ= |НАЗВАНИЕ= Кража. |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=|заглавие=Кража.|оригинал=|ссылка=https://commons.wikimedia.org/wiki/File:1898._Yuzhnyi_Krai_№5868.pdf|ответственный=|издание=[[Газета «Южный край»|Южный край]]|тип=газета|место=Харьков|год=7 февраля 1898|том=|номер=5868|страницы=2|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} Въ четвергъ, 5 февраля, въ по­мѣщеніи харьковскаго уѣзднаго съѣзда и правленія харьковскаго Общества грамот­ности, у секретаря Общества грамотности А. П. Ситникова неизвѣстно кѣмъ укра­дено пальто. Воръ, проникшій вмѣстѣ съ публикой, очевидно, надѣлъ на себя пальто и незамѣтно скрылся. Къ розыску похи­тителя приняты мѣры. [[Категория:Публикации в газете «Южный край»]] [[Категория:Газетные публикации 1898 года]] 1zag16ng3kuzq5qdcw52rltlrb3f1c9 Письмо Григоровича в газету «Южный Край» (Григорович)/ДО 0 931557 5729833 5645784 2026-07-13T12:03:13Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1913 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729833 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ= [[Павел Леонтьевич Григорович|Павелъ Григоровичъ]] |НАЗВАНИЕ= Письмо Григоровича в газету «Южный Край» |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=[[Павел Леонтьевич Григорович|Павелъ Григоровичъ]]|заглавие=Письмо Григоровича в газету «Южный Край»|оригинал=|ссылка=https://commons.wikimedia.org/wiki/File:1913._Yuzhnyi_Krai_№11724.pdf|ответственный=|издание=[[Газета «Южный край»|Южный край]]|тип=газета|место=Харьков|год=8 ноября 1913|том=|номер=11724|страницы=4|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-old-70 |СТИЛЬ=text }} {{right|М. г., г. редакторъ!}} Позвольте черезъ посредство вашей ува­жаемой газеты выразить мою глубокую бла­годарность прихожанамъ харьковской Ми­роносицкой церкви, почтившимъ меня под­несеніемъ иконы и адреса по случаю трид­цатилѣтняго служенія моего въ означенной церкви. {{right|Протоіерей Павелъ Григоровичъ.}} [[Категория:Публикации в газете «Южный край»]] [[Категория:Павел Леонтьевич Григорович]] [[Категория:Газетные публикации 1913 года]] 32ut0qg5w8nfk6ecgag6c3qm00t0zjq Николай Иванович Чижевский (некролог)/ДО 0 931646 5729868 5646322 2026-07-13T12:09:27Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1888 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729868 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ= |НАЗВАНИЕ= Николай Иванович Чижевский (некролог) |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=|заглавие=[[commons:File:Obituary of Nikolai Chizhevsky.jpg|Николай Иванович Чижевский (некролог)]]|оригинал=|ссылка=|ответственный=|издание=[[Газета «Южный край»|Южный край]]|тип=газета|место=Харьков|год=1 июня 1888|том=|номер=|страницы=|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-old-70 |СТИЛЬ=text }} Третьяго дня у себя на дачѣ — въ Люботинѣ скончался одинъ изъ представителей мѣстной адвокатуры — членъ совѣта присяжныхъ повѣренныхъ округа Харьковской судебной палаты — ''Николай Ивановичъ Чижевскій''. Покойный, раньше чѣмъ перейти въ присяжные повѣренные, долгое время занималъ должность члена суда въ Харьковѣ и пользовался уваженіемъ всѣхъ знавшихъ его. Вчера тѣло покойнаго было перенесено съ вокзала желѣзной дороги въ церковь городскаго кладбища; на гробъ покойнаго возложенъ былъ вѣнокъ отъ его товарищей присяжныхъ повѣренныхъ; похоронную процессію сопровождали многіе изъ представителей мѣстной присяжной адвокатуры, а сегодня послѣ заупокойной литургіи состоится погребеніе. [[Категория:Публикации в газете «Южный край»]] [[Категория:Чижевский]] [[Категория:Газетные публикации 1888 года]] 856xu4jnz65pdakju8b8k303v7nhw4g Подношение наперсного креста о. Павлу Григоровичу (17.04.1895)/ДО 0 931722 5729843 5645922 2026-07-13T12:04:29Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1895 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729843 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ= |НАЗВАНИЕ= Подношеніе наперснаго креста о. Павлу Григоровичу |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=|заглавие=Подношеніе наперснаго креста о. Павлу Григоровичу|оригинал=|ссылка=https://commons.wikimedia.org/wiki/File:1895._Yuzhnyi_Krai_№4901.pdf|ответственный=|издание=[[Газета «Южный край»|Южный край]]|тип=газета|место=Харьков|год=17 апреля 1895|том=|номер=4901|страницы=2|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} Вчера прихожане Кресто-Воздвиженской церкви чество­вали подношеніемъ золотаго съ бриллиантами наперснаго креста «текст испорчен» уважаемаго своего настоятеля о. Павла Григоровича. О. Павелъ, состоя въ этомъ приходѣ 18 лѣтъ (10 лѣтъ до этого онъ состоялъ въ санѣ священ­ника помощникомъ инспектора мѣст­ной духовной семинаріи), своими не­устанными заботами о прихожанахъ, заслужилъ съ ихъ стороны искреннюю любовь и неподдѣльное уваженіе, вы­разившіяся во всей полнотѣ въ зна­менательный для о. Павла день 16 апрѣля. Но окончаніи литургіи, при громадномъ стеченіи молящихся, со­служивецъ о. Павла о. Николай Лю­барскій сказалъ прекрасное, соотвѣт­ствующее случаю, слово, послѣ чего г. Абрамовъ прочиталъ о. Павлу благодарственный отъ прихожанъ адресъ, а церковный староста Л. П. Соколовъ преподнесъ золотой съ брилл. наперс­ный крестъ. Растроганный о. Павелъ, со слезами на глазахъ, сказалъ неболь­шое прочувствованное слово, въ которомъ отъ всей души благодарилъ при­хожанъ, всегда съ любовью къ нему относившихся. Послѣ обѣдни состоял­ся въ квартирѣ церковнаго старосты Л. П. Соколова обѣдъ, на которомъ присутствовалъ о. Павелъ, мѣстное духовенство и нѣкоторые изъ прихо­жанъ. На обѣдѣ было произнесено много тостовъ за глубокоуважаемаго о. Павла; произнесенъ также былъ тостъ за высокопреосвященнаго Амвро­сія, принятый съ большимъ одушевле­ніемъ. За обѣдомъ же о. Павлу было поднесено отъ прихожанъ нѣсколько цѣнныхъ подарковъ. [[Категория:Публикации в газете «Южный край»]] [[Категория:Газетные публикации 1895 года]] nsb40kfibuin8qntdzq8euyshfksr1k Комитет Общества благоустройства посёлка «Высокий» (01.04.1905)/ДО 0 932835 5729818 5643908 2026-07-13T11:59:25Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1915 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729818 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ= |НАЗВАНИЕ=Комитетъ Общества благоустройства поселка «Высокій» |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=|заглавие=Комитетъ Общества благоустройства поселка «Высокій»|оригинал=|ссылка=https://commons.wikimedia.org/wiki/File:1905._Yuzhnyi_Krai_№8409.pdf|ответственный=|издание=[[Газета «Южный край»|Южный край]]|тип=газета|место=Харьков|год=1 апреля 1915|том=|номер=8409|страницы=6|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} (12-я верста отъ Харькова, по К.-Х.-С. ж. д. въ сторону Севастополя) симъ объявляетъ о вызовѣ конкурренціи на устройство въ поселкѣ водо­снабженія изъ имѣющихся буровыхъ скважинъ. Работы могутъ быть сданы цѣликомъ, на устройство всего водоснабженія или въ отдѣльности по слѣдующимъ частямъ: 1) выкопка и засыпка канавъ; 2) по­ставка трубъ; 3) укладка трубъ; 4) постройка зданій; 5) доставка и установка ба­ковъ; 6) насосовъ; 7) газогенераторныхъ двигателей и 8) водоразборныхъ крановъ. Лица, желающія взять на себя устройство всего водоснабженія, одну или нѣсколько изъ упомянутыхъ частей его, могутъ ознакомиться со смѣтой и черте­жами, относящимися къ проекту водоснабженія, у и. о. предсѣдателя Комитета М. И. Антоконенко, Благовѣщенская улица, домъ Соколова, № 15, Коммерческій Отдѣлъ Х.-Н. ж. д. г. Харьковъ. Послѣдній срокъ подачи заявленій 20-е апрѣля сего 1905 г. '''''Комитетъ.''''' {{right|11037 3−1}} [[Категория:Публикации в газете «Южный край»]] [[Категория:Газетные публикации 1915 года]] ttca9uvbwpg3kg5ks0skj9kvcbwv689 М. М. Серебряков (03.10.1906)/ДО 0 934895 5729825 5639364 2026-07-13T12:00:47Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1906 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729825 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ= |НАЗВАНИЕ=М. М. Серебряковъ. |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=|заглавие=М. М. Серебряковъ.|оригинал=|ссылка=https://commons.wikimedia.org/wiki/File:1906._Yuzhnyi_Krai_№8904.pdf|ответственный=|издание=[[Газета «Южный край»|Южный край]]|тип=газета|место=Харьков|год=3 октября 1906|том=|номер=8904|страницы=4|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} Кто могъ себѣ представить, что мирный, кроткій, Михаилъ Михайловичъ Ceребряковъ, жившій такъ замкнуто, погибнетъ при столь нелѣпыхъ условіяхъ отъ рукъ грабителей, ворвавшихся къ нему въ то время, когда онъ сидѣлъ за лампой и читалъ, какъ всегда, журналъ… Понятенъ ужасъ, овладѣвшій всѣми, кто зналъ покойнаго, какъ человѣка честнаго, просвѣщеннаго и гуманнаго, и естественно чувство глубокаго состраданія и жалѣнія къ нему, полному силъ еще человѣку, способному служить обществу своими знаніями и опытомъ. Мих. Мих. прирожденный харьковецъ; онъ здѣсь родился въ 1852 году, учился и выросъ чуть ли не въ томъ наслѣдственномъ домѣ, гдѣ его убили. Окончивъ въ 1880 г. Императорскую медико-хирургическую академію ветеринарнымъ врачемъ, онъ затѣмъ выдержалъ экзаменъ на магистра ветеринаріи. Покойный практикой не занимался. Пострадавъ {{опечатка|<…>}}сколько за свои идеи, покойный вернулся въ Харьковъ и съ 1899 по 1905 годы состоялъ членомъ городской управы и гласнымъ думы. Покойный былъ однимъ изъ дѣятельнѣйшихъ членовъ городского самоуправленія и пользовался безусловнымъ уваженіемъ за свою честность и независимость. Въ нашей общественной библіотекѣ Мих. Мих. принималъ дѣятельное участіе,— сначала какъ одинъ изъ основателей ея, а затѣмъ, какъ членъ, правленія отъ городской управы. Человѣкъ, истинно интеллигентный, истинно просвѣщенный, Мих. Мих. съ живостью почти молодого человѣка интересовался всѣми вопросами текущей современности и съ этой стороны былъ передовымъ дѣятелемъ въ дѣйствительномъ смыслѣ слова. Миръ его праху! [[Категория:Публикации в газете «Южный край»]] [[Категория:Серебряков]] [[Категория:Газетные публикации 1906 года]] idax35hq29tt6qve8dsijrl2twdypw3 Панихида по М. М. Серебрякову (04.10.1906)/ДО 0 934951 5729892 5646326 2026-07-13T12:15:08Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1906 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729892 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ= |НАЗВАНИЕ=Панихида по М. М. Серебряковѣ. |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=|заглавие=Панихида по М. М. Серебряковѣ.|оригинал=|ссылка=https://commons.wikimedia.org/wiki/File:1906._Yuzhnyi_Krai_№8905.pdf|ответственный=|издание=[[Газета «Южный край»|Южный край]]|тип=газета|место=Харьков|год=4 октября 1906|том=|номер=8905|страницы=4|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} 4-го октября, предъ засѣданіемъ го­родской думы, въ 7½ часовъ вечера, будетъ отслужена панихида по уби­томъ гласномъ городской думы М. М. Серебряковѣ. [[Категория:Публикации в газете «Южный край»]] [[Категория:Газетные публикации 1906 года]] qvukc61qx2llgkf8if2gtb6wgmka0y1 Погребение М. М. Серебрякова (05.10.1906)/ДО 0 934956 5729841 5646025 2026-07-13T12:04:12Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1906 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729841 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ= |НАЗВАНИЕ=Погребеніе М. М. Серебрякова. |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=|заглавие=Погребеніе М. М. Серебрякова.|оригинал=|ссылка=https://commons.wikimedia.org/wiki/File:1906._Yuzhnyi_Krai_№8906.pdf|ответственный=|издание=[[Газета «Южный край»|Южный край]]|тип=газета|место=Харьков|год=5 октября 1906|том=|номер=8906|страницы=4|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} Вчера, послѣ отпѣванія въ Николаевской цер­кви, гробъ съ останками Мих. Мих. Сереб­рякова былъ вынесенъ друзьями покой­наго и установленъ на катафалкъ. На отпѣваніи присутствовалъ попечитель харьковскаго учебнаго округа С. А. Раев­скій, городской голова А. К. Погорѣлко, много гласныхъ городской думы и пред­ставителей мѣстной интеллигенціи. Про­цессію провожала масса народа. Впереди шли учащіеся городской школы, попе­чителемъ которой покойный состоялъ долгіе годы. Погребеніе состоялось на городскомъ кладбищѣ. [[Категория:Публикации в газете «Южный край»]] [[Категория:Газетные публикации 1906 года]] 0qfllyo6v70k7ajqhiz0ru3mhvt5yrj 5729975 5729841 2026-07-13T15:31:38Z Vladis13 49438 added [[Category:Некрологи]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729975 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ= |НАЗВАНИЕ=Погребеніе М. М. Серебрякова. |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=|заглавие=Погребеніе М. М. Серебрякова.|оригинал=|ссылка=https://commons.wikimedia.org/wiki/File:1906._Yuzhnyi_Krai_№8906.pdf|ответственный=|издание=[[Газета «Южный край»|Южный край]]|тип=газета|место=Харьков|год=5 октября 1906|том=|номер=8906|страницы=4|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} Вчера, послѣ отпѣванія въ Николаевской цер­кви, гробъ съ останками Мих. Мих. Сереб­рякова былъ вынесенъ друзьями покой­наго и установленъ на катафалкъ. На отпѣваніи присутствовалъ попечитель харьковскаго учебнаго округа С. А. Раев­скій, городской голова А. К. Погорѣлко, много гласныхъ городской думы и пред­ставителей мѣстной интеллигенціи. Про­цессію провожала масса народа. Впереди шли учащіеся городской школы, попе­чителемъ которой покойный состоялъ долгіе годы. Погребеніе состоялось на городскомъ кладбищѣ. [[Категория:Публикации в газете «Южный край»]] [[Категория:Газетные публикации 1906 года]] [[Категория:Некрологи]] 0m2s828zwi2dvh421lov3485durjm8w Родительский комитет (05.10.1906)/ДО 0 934957 5729899 5646311 2026-07-13T12:18:45Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1906 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729899 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ= |НАЗВАНИЕ=Родительскій комитетъ. |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=|заглавие=Родительскій комитетъ.|оригинал=|ссылка=https://commons.wikimedia.org/wiki/File:1906._Yuzhnyi_Krai_№8906.pdf|ответственный=|издание=[[Газета «Южный край»|Южный край]]|тип=газета|место=Харьков|год=5 октября 1906|том=|номер=8906|страницы=4|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} ''Родительскій комитетъ'' при третьей харьковской гимназіи на должность пред­сѣдателя избралъ двухъ кандидатовъ: профессора В. Ф. Левитскаго и О. М. Габель. Профессоръ Левитскій отказы­вался отъ обязанностей предсѣдателя, но затѣмъ согласился принять избраніе. [[Категория:Публикации в газете «Южный край»]] [[Категория:Газетные публикации 1906 года]] a4cdsm3eve5iae39jpc7djdku8jd8q4 Письмо Гаврилко в газету «Южный край» (Гаврилко)/ДО 0 935016 5729831 5639391 2026-07-13T12:02:45Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1906 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729831 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ= А.Гаврилко |НАЗВАНИЕ= Письмо Гаврилко в газету «Южный край» |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=А.Гаврилко|заглавие=Письмо Гаврилко в газету «Южный край»|оригинал=|ссылка=https://commons.wikimedia.org/wiki/File:1906._Yuzhnyi_Krai_№8907.pdf|ответственный=|издание=[[Газета «Южный край»|Южный край]]|тип=газета|место=Харьков|год=6 октября 1906|том=|номер=8907|страницы=4|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} {{right|М. г. г. редакторъ!}} По порученію врачебнаго совѣта Але­ксандровской городской больницы, имѣю честь покорнѣйше просить васъ дать мѣ­сто въ редактируемой вами газетѣ ниже­слѣдующимъ строкамъ. Врачи больницы, въ засѣданіи своемъ 3-го октября обмѣ­нялись теплыми, проникнутыми глубоки­ми симпатіями, воспоминаніями о такъ трагически погибшемъ, мягкомъ, добромъ, гуманномъ, высокосимпатичномъ Михаилѣ Михаиловичѣ Серебряковѣ. Приходя въ соприкосновеніе съ покой­нымъ въ бытность его членомъ городской управы, каждый изъ насъ встрѣчалъ въ немъ просвѣщеннаго, корректнаго, отзыв­чиваго человѣка, общеніе съ которымъ доставляло истинное удовольствіе, облег­чая взаимное пониманіе другъ друга и помогая правильному разрѣшенію тѣхъ, или другихъ вопросовъ. Желая запечатлѣть свое отношеніе къ покойному и выразить глубокое уваженіе и почтеніе къ памяти его, врачебный со­вѣтъ постановилъ учредить кровать име­ни Михаила Михаиловича Серебрякова при имѣющемъ въ ноябрѣ открыться прі­ютѣ для неизлечимыхъ больныхъ при Александровской больницѣ. Въ томъ же засѣданіи и было положено основаніе для этой цѣли сборомъ суммы въ сто (100) рублей. Примите и проч. {{right|''А. Гаврилко.''}} [[Категория:Публикации в газете «Южный край»]] [[Категория:Газетные публикации 1906 года]] bk0ye76cp4ytrksa0uxfn38bzk77jci Магазинная кража (заметка)/ДО 0 942399 5729826 5639370 2026-07-13T12:00:54Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1912 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729826 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ= |НАЗВАНИЕ= Магазинная кража |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=|заглавие=Магазинная кража|оригинал=|ссылка=https://commons.wikimedia.org/wiki/File:1912._Yuzhnyi_Krai_№10722.pdf|ответственный=|издание=[[Газета «Южный край»|Южный край]]|тип=газета|место=Харьков|год=20 апреля 1912|том=|номер=10722|страницы=6|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} Въ ночь на вчерашнее число обокраденъ гастрономиче­скій и бакалейный магазинъ Гассельбринка, по Торговой площади. Воры, проникли въ ма­газинъ чрезъ черный ходъ взломавъ замокъ у двери. Похищено разныхъ бакалейныхъ и гастрономическихъ товаровъ на сумму свыше 1000 руб. [[Категория:Публикации в газете «Южный край»]] [[Категория:Газетные публикации 1912 года]] pb894m6id5cnl45bos3kdr2asj3nwyw Кражи (заметка)/ДО 0 942401 5729820 5639382 2026-07-13T11:59:48Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1912 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729820 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ= |НАЗВАНИЕ= Кражи |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=|заглавие=Кражи|оригинал=|ссылка=https://commons.wikimedia.org/wiki/File:1912._Yuzhnyi_Krai_№10722.pdf|ответственный=|издание=[[Газета «Южный край»|Южный край]]|тип=газета|место=Харьков|год=20 апреля 1912|том=|номер=10722|страницы=6|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} Германско-поданный Г. Х. Гассельбринкъ заявилъ полиціи, что въ ночь на 19-е апрѣля изъ принадлежащей ему бакалейно-гастрономичесвой лавки, по­средствомъ пролома двери на черномъ крыльцѣ, совершена кража разнаго товара на сумму 1,500 руб. Лавка эта находится на Торговой площ. — 18-го апрѣля, въ помѣщеніи харьков­скаго Земельнаго банка, неизвѣстнымъ во­ромъ у кр. Т. М. Бондаренко похищены изъ бокового кармана пиджака: двѣ безсрочныхъ паспортныхъ книжки, одна на его имя, а другая — его племянника В. С. Бон­дарева, два векселя на 500 руб. и книжка на вкладъ на текущій счетъ въ Азовско-Донскомъ банкѣ въ г. Славянскѣ. [[Категория:Публикации в газете «Южный край»]] [[Категория:Газетные публикации 1912 года]] l5966t11emchc035w7pxe9g9zkq2bgd Отчёт детского утра (заметка)/ДО 0 942472 5729883 5639383 2026-07-13T12:13:48Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1909 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729883 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ= |НАЗВАНИЕ= Отчетъ дѣтскаго утра |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=|заглавие=Отчетъ дѣтскаго утра|оригинал=|ссылка=https://commons.wikimedia.org/wiki/File:1909._Yuzhnyi_Krai_№9687.pdf|ответственный=|издание=[[Газета «Южный край»|Южный край]]|тип=газета|место=Харьков|год=16 мая 1909|том=|номер=9687|страницы=6|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} '''Отчетъ дѣтскаго утра''', состоявша­гося 10 мая 1909 г. въ коммерческомъ клубѣ въ пользу пріюта и богадѣльни при еванг. лютер. церкви, въ г, Харьковѣ. Входные билеты, бу­фетъ, разныя игры, корзина счастья, тиръ и пожертвованія деньгами отъ нижепоименованныхъ лицъ въ суммѣ 147 руб., дали валовой доходъ въ 989 руб. 33 к. Расходы по найму сада, му­зыки к проч. составили 230 р. 75 коп. Чистая прибыль 758,58. Пожертвованія деньгами поступили отъ гг. В. Виннингъ, Е. Кноблохъ, Г. Гусатинскій, Генцель, В. Эмеръ, В. Лисъ, И. Горскій, В. Счастни, М. Маргулисъ, И. Кобилянскій, Р. Гальперинъ, Р. Майеръ, С. Жевержеевъ, М. Уткинъ, Е. Золотаревъ, Мюнхъ и Неефъ, И. Гольдманъ, И. Гольдинъ, Фрумсонъ, Г. Витте, И. Констабель, Черкасскій, Киловицкій, и вещами отъ магазина Гигіена, Лира, Жоржъ Борманъ, Жако и {{Ко}}, Гергардъ, Статсъ, Гассельбринкъ, Рофъ, Фишманъ, Гурскій, Литереръ, Г. Фишманъ, Г. О. Гольбергъ, Бр. Гордѣенко, Клебергъ, Пфейферъ и Комп., А. Дредеръ, Ад. Дарре, Т-во "Соколовъ и Жмудскій", Л. Шенбергъ, А. Витверъ, А . Дирбергъ, О. Покъ , Д. Брайготъ, О. Гринъ, Жевержеевъ и сынъ, Э. Кохъ, М. Кохъ, Раупахъ, Г. Кауфманъ, Бендеръ, г-жа Файстъ, Вядовскій и Казановскій, Пономаревъ и Рыжовъ, Румнекъ, Золотаревъ, Тофферъ, Михайловскій. Комитетъ приноситъ искреннюю благодарность всѣмъ жертвователямъ и участвовавшимъ и способствовшимъ этому утру, — а также редакціи "Южнаго Края" за предоставленіе скидки на объявленія утра. [[Категория:Публикации в газете «Южный край»]] [[Категория:Газетные публикации 1909 года]] 7nsz6lduou0nqicyy4w6ydq4qsu0sbp Самозванка (заметка)/ДО 0 942595 5729896 5645935 2026-07-13T12:16:46Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1897 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729896 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ= |НАЗВАНИЕ= Самозванка |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=|заглавие=Самозванка|оригинал=|ссылка=https://commons.wikimedia.org/wiki/File:1897._Yuzhnyi_Krai_№5789.pdf|ответственный=|издание=[[Газета «Южный край»|Южный край]]|тип=газета|место=Харьков|год=13 ноября 1897|том=|номер=5789|страницы=3|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} Ко многимъ обывателямъ нашего города стала заходить женщина вполнѣ приличной внѣшности, называя себя то женою церковнаго сторожа, то торговкой. Она разсказываетъ вполнѣ правдоподобныя исторіи о разныхъ си­ротахъ и, говоря, что ее послалъ о. Па­велъ Григоровичъ, деликатно спраши­ваетъ, не пожелаютъ-ли оказать какое-нибудь пособіе. По наведеннымъ справ­камъ оказывается, что о. Павелъ никогда и ни къ кому не посылаетъ съ подоб­ными порученіями безъ письма, и что всѣ правдоподобные разсказы не болѣе, какъ ловкій вымыселъ. Считаемъ не лишними эти строки въ предупрежденіе нашимъ обывателямъ. Вѣроятно, ловкая обманщица, собравъ дань съ прихожанъ Мироносицкой цер­кви, перекочуетъ въ другіе приходы, еще незнакомые съ ея сочинительскимъ талантомъ. [[Категория:Публикации в газете «Южный край»]] [[Категория:Газетные публикации 1897 года]] p76xw5ej6kqpnmyrv2g5fb1b9v1q7ex Пожертвования (17.06.1907)/ДО 0 983544 5729844 5643950 2026-07-13T12:04:35Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1907 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729844 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ= |НАЗВАНИЕ=Пожертвованія |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=|заглавие=Пожертвованія|оригинал=|ссылка=https://commons.wikimedia.org/wiki/File:1907._Yuzhnyi_Krai_№9111.pdf|ответственный=|издание=[[Газета «Южный край»|Южный край]]|тип=газета|место=Харьков|год=17 июня 1907|том=|номер=9111|страницы=5|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} Въ конторѣ «Южна­го Края» получено въ пользу голодаю­щихъ пострадавшихъ отъ неурожая гу­берній отъ А. П. Ситникова, вмѣсто вѣнка на гробъ А. И. Чикиной, 25 руб. [[Категория:Публикации в газете «Южный край»]] [[Категория:Газетные публикации 1907 года]] fwqt5m6v0lqvxduyf122b5cpvzzcq21 Каталог книг (17.06.1907)/ДО 0 983545 5729816 5639375 2026-07-13T11:59:11Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1907 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729816 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ= |НАЗВАНИЕ=Каталогъ книгъ |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=|заглавие=Каталогъ книгъ|оригинал=|ссылка=https://commons.wikimedia.org/wiki/File:1907._Yuzhnyi_Krai_№9111.pdf|ответственный=|издание=[[Газета «Южный край»|Южный край]]|тип=газета|место=Харьков|год=17 июня 1907|том=|номер=9111|страницы=5|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} Губернская земская управа, выработавъ проектъ каталога книгъ для народныхъ библіотекъ-читаленъ Харьковской губерніи, обратилась въ на­стоящее время къ г. харьковскому губернатару съ просьбой разрѣшить къ напе­чатанію названный проектъ, въ количе­ствѣ 600 экземпляровъ. [[Категория:Публикации в газете «Южный край»]] [[Категория:Газетные публикации 1907 года]] 0jxenxujxhm1twekt162fvjngrfllxe Индекс:Komsomolskaya-Pravda-77-1945-05-09-all.pdf 106 987228 5730123 5729511 2026-07-14T06:36:22Z Butko 139 5730123 proofread-index text/x-wiki {{:MediaWiki:Proofreadpage_index_template |Type=journal |Название=Выпуск газеты "Комсомольская правда" за 09.05.1945 |Подзаголовок= |Автор=АО "ИД "Комсомольская правда" |Переводчик= |Редактор= |Иллюстратор= |Год=1945 |Издатель= |Место=Москва |Том= |Часть= |Издание= |Серия= |school= |Progress=OCR |Transclusion=no |Compilation=false |Изображение=1 |Страницы=<pagelist /> |Тома= |Примечания={{Комсомольская правда}} [https://yandex.ru/archive/catalog/f89f7e84-4c32-41b6-be96-108d7a760f99 В поиске Яндекса по архивам] |Содержание= |Источник=pdf |wikidata_item= |Header=__NOEDITSECTION__<div class="text"> |Footer=<!-- --> <references /></div> |Width= |Css= |Ключ= }} [[Категория:Индексы газеты «Комсомольская правда»]] [[Категория:Индексы произведений Сидора Артемьевича Ковпака]] rcm5g9k9a0kwswh7qnu39nhsfyavdya 5730125 5730123 2026-07-14T06:37:10Z Butko 139 5730125 proofread-index text/x-wiki {{:MediaWiki:Proofreadpage_index_template |Type=journal |Название=Выпуск газеты "Комсомольская правда" за 09.05.1945 |Подзаголовок= |Автор=АО "ИД "Комсомольская правда" |Переводчик= |Редактор= |Иллюстратор= |Год=1945 |Издатель= |Место=Москва |Том= |Часть= |Издание= |Серия= |school= |Progress=C |Transclusion=no |Compilation=false |Изображение=1 |Страницы=<pagelist /> |Тома= |Примечания={{Комсомольская правда}} [https://yandex.ru/archive/catalog/f89f7e84-4c32-41b6-be96-108d7a760f99 В поиске Яндекса по архивам] |Содержание= |Источник=pdf |wikidata_item= |Header=__NOEDITSECTION__<div class="text"> |Footer=<!-- --> <references /></div> |Width= |Css= |Ключ= }} [[Категория:Индексы газеты «Комсомольская правда»]] [[Категория:Индексы произведений Сидора Артемьевича Ковпака]] rc1o6dz698b75wakzll8z07rh8o66px Шаблон:PD-UA-exempt 10 991546 5730164 4192994 2026-07-14T07:39:00Z Butko 139 Перемещение из [[Category:Шаблоны:Авторские права]] в [[Category:Шаблоны:Общественное достояние]] с помощью «[[c:Help:Gadget-Cat-a-lot/ru|Cat-a-lot]]» 5730164 wikitext text/x-wiki {{message box | image = PD-icon.svg | backgroundcolor = #f3f4ff | width = 100% | heading = Это произведение не охраняется авторским правом. | message = В соответствии со [[Закон Украины «Об авторском праве и смежных правах»/Раздел II#Статья 10. Объекты, которые не охраняются|статьёй 10]] Закона Украины [[Закон Украины «Об авторском праве и смежных правах»|об авторских и смежных правах]], не являются объектом авторского права: (а) сообщения о новостях дня или текущих событиях, имеющие характер обычной пресс-информации;<br> (б) народное творчество (фольклор);<br> (в) изданные органами государственной власти в пределах их полномочий официальные документы политического, законодательного, административного характера (законы, указы, постановления, судебные решения, государственные стандарты и т. п.) и их официальные переводы;<br> (г) государственные символы Украины, государственные награды; символы и знаки органов государственной власти, Вооружённых сил Украины и других войсковых формирований; символика территориальных объединений; символы и знаки предприятий, учреждений и организаций;<br> (е) расписания движения транспортных средств, расписания телерадиопередач, телефонные справочники и другие аналогичные базы данных, которые не соответствуют критериям оригинальности и на которые распространяется право sui generis (своеобразное право, право особого рода). {{!}} [[Файл:Lesser Coat of Arms of Ukraine.svg|40px|Украина|link=]] }}<includeonly>{{#switch:{{NAMESPACE}}|Файл=[[Категория:Файлы:PD-UA-exempt]]|[[Категория:PD-UA-exempt]]}}</includeonly><noinclude> [[Категория:Шаблоны:Общественное достояние|{{PAGENAME}}]] [[Категория:Исключения из печати|{{PAGENAME}}]] </noinclude> mazfoe0x624flooq49ovrsbgive7xp3 Рассказы о дедушке Дурове (Беляев) 0 1001602 5729927 5613719 2026-07-13T12:46:59Z Butko 139 added [[Category:Владимир Леонидович Дуров]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729927 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Александр Романович Беляев | НАЗВАНИЕ = Рассказы о дедушке [[w:Дуров, Анатолий Анатольевич|Дурове]] | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = 1933 | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = «Чиж». — 1933. №7. — C.8—9; №8. — C. 8—9; №9. — C.4—5; №10. — C.16-17; №11. — C.16-17; № 12. — C.4-5. | ИСТОЧНИК = [http://az.lib.ru/b/beljaew_a_r/text_1933_rasskazy_o_dedushke_durove.shtml az.lib.ru] | ВИКИДАННЫЕ = <!-- id элемента темы --> | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 3 | СТИЛЬ = text | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old }} == Рассказы о дедушке Дурове == === Хорошая ли память у попугая === Ребята, видели вы в цирке дрессированных зверей дедушки Дурова? Если не видели, то, наверное, слышали о них. Звери дедушки Дурова ходят по канату, стреляют в цель, ловят мячи, управляют поездом, считают. Да не перечислишь всего, что умеют делать четвероногие артисты дедушки. Как же это дедушка Дуров научил зверей и стрелять, и играть, и танцевать, и по канату ходить, и такие штуки проделывать, что иной человек не сделает? Дедушка Дуров живет в Москве, там у него есть «Уголок». Этот уголок — целый большой дом, где живут его друзья-звери. Козел живет в одной клетке с волком, кошка — с крысами. Крысы даже спят вместе с кошкой, как котята. Большой медведь не даром ест свой хлеб: он вертит лапами колесо — воду качает для зверей. А посмотрите, что делается со зверями, когда дедушка входит в уголок и звери услышат его голос! Собаки виляют хвостами, лают, волки, гиены прямо катаются по полу и заливаются, захлебываются от счастья, что дедушка идет. И каждый норовит лизнуть протянутую руку дедушки. Если какой зверь заболеет, дедушка Дуров так тревожится и горюет, словно это не зверь, а его ребенок. И он никогда не бьет, не наказывает своих четвероногих друзей. Для них у дедушки всегда есть в кармане что-нибудь вкусное: кому сахару, кому печенье даст, а кому и рыбку — кто что ест и что любит. Дедушка Дуров очень хорошо знает своих зверей. Знает их привычки, что они любят, чего не любят, чего хотят, даже о чем думают и как разговаривают. Каждый зверь, каждая птица говорят по-своему, только надо уметь понимать их язык. Вот собака лает на дворе. Дедушка, даже не видя собаки, скажет, о чем говорит собака своим лаем: радуется ли она, или боится, или просит, или сердится — на все у собаки свой лай, особенный. У дедушки Дурова в «Уголке» работают ученые люди, которые интересуются тем, как живут животные. Однажды ученые и знакомые дедушки поспорили между собой о том, хороша ли память у попугая. Дедушка Дуров рассказал им такой случай. Был у него попугай — очень старый, старее дедушки. Дедушке Дурову семьдесят лет, а попугаю было сто двадцать. Попугаи очень долго живут. Попугай сидел не в клетке, а на высокой железной палке с перекладиной. Когда-то к этой перекладине он был прикреплен цепочкой. Цепочку сняли, осталось одно колечко на ноге. Но попугай уже отвык летать. Наверное, он думал, что прикован цепочкой по-прежнему. Но однажды он полетел. Это было в теплую летнюю ночь. Дедушка Дуров спал в соседней комнате, и вдруг услышал отчаянный крик попугая: — Караул! Режут! Режут!.. Дедушка вскочил и побежал посмотреть, что там случилось. Что же он увидел? Через открытое окно в комнату пробралась бродячая кошка. Она уже успела отгрызть голову вороне, которую дедушка Дуров учил говорить. А попугай в испуге метался по комнате и кричал «режут!». Дедушка выгнал кошку и закрыл окно. Это было полгода назад. — А помнит ли еще попугай кошку? — спросил один знакомый. — Конечно, помнит, — ответил Дуров. Но гости не верили. Решили привести кошку и показать попугаю. Принесли, показали. Но попугай не обращал на нее никакого внимания. — Вот видите, попугай не помнит! — сказал знакомый. Дуров подумал и сказал: — Позвольте! Но ведь та кошка была рыжая, а эта серая. Надо найти рыжую кошку, и тогда посмотрим. И что же? Когда принесли рыжую кошку, попугай вдруг захлопал крыльями и закричал, как в ту ночь: — Караул! Режут! Режут!.. Дедушка Дуров оказался прав: попугай не забыл страшную кошку. === Как дедушка Дуров разговаривает со своими животными? === Вот свистит из соседней комнаты попугай. — Слышите, попугай свистит? Это он меня зовет, — говорит дедушка. И в самом деле. Не успел Дуров открыть дверь, как попугай засвистел еще громче и закивал головой, призывая дедушку к себе. — Ну, что у тебя тут случилось? — спросил дедушка. — Подсолнуха хочешь? Э, да ты баночку с водой обернул! Вода пролилась, ты и не напился? А пить хочется? Да? Дедушка распорядился, чтобы попугаю налили воды. Попугай прыгнул на пол клетки и начал жадно пить. — Вот видите, — говорит дедушка, — попугай рассказал о том, что ему пить хочется. Животные так же говорят, как мы, только по-своему. Это было так. А вот однажды слониха Нона пожаловалась дедушке на сторожа. Спустились мы с дедушкой в нижний этаж его Уголка, где у него крупные звери живут. Живет там и слониха Нона. Она еще маленькая девочка: ей всего шесть годочков. Но ростом эта девочка такая, что большой человек до головы рукою едва достанет. Увидала Нона дедушку, обрадовалась: головой закивала — кланяется и хобот навстречу тянет. Но вдруг Нона, как будто ни с того ни с сего, рассердилась: совсем по-иному замотала головой, начала ушами хлопать, хоботом из стороны в сторону бросать и так затрубила, что даже слушать жутко. — На кого это Нона так рассердилась? — удивился дедушка и оглянулся. Позади нас стоял служитель, который недавно был нанят, чтобы ухаживать за Ноной: кормить, мыть ее, смазывать кожу жиром. — Почему Нона на вас сердится? Вы обидели ее? Били? — спросил дедушка служителя. — Н-нет… — ответил тот смущенно. Нона замотала головой и затрубила пуще прежнего. — Не лгите! — строго сказал дедушка. — Нона не будет сердиться понапрасну. А она сердится на вас, видите? Говорите же правду! И тут служитель признался: он чистил Нону, а Нона играла с ним хоботом и мешала работать. Тогда служитель ударил ее щеткой по концу хобота, где у слонов очень чувствительная кожа. Нона успокоилась только тогда, когда служитель вышел. Больше он и не возвращался к ней — дедушка его уволил. Дуров строго следит за тем, чтобы никто не смел обижать его четвероногих друзей. Вот как звери рассказывают дедушке о себе, что им нужно и что с ними случилось. Когда дедушка и животное научатся хорошо понимать друг друга, можно начинать и учение. Как учит дедушка Дуров своих животных, об этом расскажем в следующий раз. === «С каждым животным у дедушки Дурова ученье особое» === С каждым животным у дедушки Дурова ученье особое. Вот, например, курица. Глупая птица. Чему ее научишь? Пусть делает хоть то, что она сама умеет. Курица ищет крошки, зернышки, червяков. Шаркает ногами, как граблями, — землю разгребает. Шаркать ногами — только и умеет курица. Что ж, для дедушки Дурова довольно и этого! Берет дедушка Дуров цитру, на которой играют, насыпает зерна под струны, сажает на цитру курицу. Курица видит зерна и начинает, по привычке, ногами шаркать. Струны заиграют, глядишь — и музыка получилась. Так и выучится курица на цитре играть. Правду сказать, музыка выходит не очень красивая — куриная, — а все-таки музыка. И курица довольна: ногами пошаркала, поиграла, глядишь — и набила зоб зернами. Свинья — та рылом своим привыкла пищу добывать, землю рыть — объедки искать. Чему же свинью обучать? А хотя бы вот чему. Свернет Дуров длинный коврик-дорожку, а внутри в разных местах положит кусочки хлеба. Свинья увидит первый кусочек, съест его и начнет другие искать, — снизу вверх свернутый коврик подбрасывать — совсем как землю. Так и развернет весь коврик. А на коврике написано: <center>ВЫХОД ДЕДУШКИ ДУРОВА.</center> С этого номера дедушка Дуров всегда и начинает свои Представления. Показывает дедушка Дуров и такой номер. Приносят на арену цирка книгу, большую, как подушка, и кладут на зем-лю. Выходит колючий дикобраз. Увидит книгу — и сразу бежит к ней, — видно, что почитать любит! Длинным, тонким своим носом дикобраз ловко переворачивает страницы — словно ищет место, где читал. Вот, нашел! Читает. Даже головой от удовольствия машет. Прочитал и снова перевернул страницу. И так — пока до конца всю книгу не прочитает. Очень смешно это у него выходит. Конечно, дикобраз не умеет читать. Да и книга-то не настоящая, — сделана она из тонких деревянных листов. Но как же все-таки дедушка научил дикобраза листы переворачивать? Дикобразы ищут пищу так: они отбрасывают в сторону сухие ветки, траву, листья, — как мы пальцами переворачиваем страницу книги. Это и подметил дедушка Дуров и придумал сделать большую книгу, а между листами вложить вкусные «закладки». Дикобраз ищет их и перекидывает листы книги. Для него это привычная работа, и он скоро научается «читать книгу». А вот морская свинка на шарманке играет: поднимается на задние ноги, а передними начинает колесо вертеть — шарманка играет. Выучить морскую свинку на шарманке играть — это уже похитрее. Вот как учит дедушка Дуров. Поставит он шарманку на стол и свинку посадит рядом. И покажет ей морковку. Свинка побежит к морковке, а дедушка руку с морковкой отводит к шарманке, и свинка туда бежит. Побежит свинка к шарманке. Тогда дедушка поднимет морковку над самым колесом шарманки. «Играй! Играй!» — приговаривает все время дедушка. Хочется свинке скорей добраться до морковки. Поднимается она, становится на задние ноги, а передними морковку спешит ухватить, — но стоять ей на задних ногах трудно, непривычно, и она передними начинает за колесо цепляться. А колесо-то и завертелось, а шарманка-то и заиграла! «Играй! Играй!» — повторяет дедушка и дает свинке морковку. Пройдет несколько уроков, и свинка запомнит, что ей надо делать, чтобы скорее получить морковку. Еще и морковки не видит, только услышит, как дедушка скажет «играй», — и начинает свинка колесо вертеть. Знает свинка, что дедушка не обманет, даст морковку. Так свинка и научается и на шарманке играть, и флаг веревочкой поднимать, и разные другие штуки делать. === Храбрый заяц === Сидит Зайка на высоком столике и жует салат. И вдруг — к его мордочке медленно подплывает по воздуху детский барабан. Заяц никогда не видел барабана. Что это за зверь? С боков круглый, блестящий, сверху и снизу — плоский, как стол. И движется — значит, живой! Зайка перестает жевать, поднимает уши и косо смотрит на барабан. Барабан, наверно, тоже увидел, что Заяц смотрит на него. И барабан испугался Зайца: быстро отодвинулся. Нет барабана. Убежал барабан. Видно, большой трус барабан! Заяц успокоился и снова начал уплетать салат. А барабан опять лезет, уже сбоку, и прямо к куче салата. Ну, конечно, этот круглый, блестящий зверь хочет отнять у Зайки салат! Заяц опять выпучил глаза и поднял уши. Барабан как будто испугался этих косых глаз и длинных ушей — убежал. Заяц перестал есть. Насторожился. Стал на задние лапки и смотрит то на барабан, то на салат. Зеленый, свежий салат пахнет очень вкусно. Зайка протянул к нему свою раздвоенную губу. А барабан уже тут как тут — надвигается с другой стороны. Нет, надо этот барабан напугать как следует! Ведь он трус! Зайка поднял морду и затряс передними лапками — словно воду с них сбрасывает. Испугался барабан не на шутку. Быстро уплыл по воздуху от Зайца. Ага! Струсил! Удрал барабан! Зайка теперь совсем не боится его и, опустившись на передние лапки, принимается за салат. И вдруг этот назойливый трусишка опять появляется перед самым носом Зайца. Ну, погоди же! Храбрый Зайка покажет барабану, какие у него, Зайки, крепкие, длинные когти на передних лапках! Прыгнул Зайка к барабану, и ну колотить его по спине передними лапками. Вот тебе! Вот тебе! Вот тебе! — бьет Зайка по барабану, как настоящий барабанщик. — Тра-та-та! Тра-та-та! Тра-та-та! — трещит от страха барабан. Будет теперь знать, как приставать к Зайцу! Сбежал барабан. Теперь уж, наверно, больше не вернется. Ай да я! Зайка гордо смотрит по сторонам. Какой он храбрый! Какой он сильный! Даже незнакомый блестящий зверь испугался его! От радости Заяц закачал хвостиком, как маятником. — Молодец, Зайка! Вот тебе сухарик! — говорит Зайцу дедушка Дуров и угощает храброго Зайца сухарями. А потом игра начинается сначала. И так до тех пор, пока Зайка не научится отбивать мелкую дробь на барабане. Ну, конечно, это сам дедушка Дуров незаметно подносил к Зайке барабан и отодвигал его назад, когда Зайка смотрел на барабан. А Зайка решил, что барабан трус, а трусов и зайцы бьют! Вот и готов новый номер! Можно показывать в цирке, как пугливый Заяц барабанит на барабане. «Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается». Надо много терпения и времени, пока из пугливого Зайца сделаешь храброго барабанщика. === Трудовой день === Не успеет дедушка Дуров встать, как к нему уже подходит, потягиваясь после сна, собака Рыжка, тычет холодным носом в руку — здоровается. Дедушка проходит в свой кабинет. Карманы его рабочего халата топорщатся от подсолнухов, печенья, кусков сахара. В кабинете дедушки — небольшой зверинец. В одной клетке спит белая кошка, окруженная мышами, в соседних — крысы, морская свинка, белые мыши. Дедушка открывает клетку, осторожно вынимает морскую свинку. Дедушка обучает ее дергать за веревочку и поднимать картонку. На картонке написано: «Антракт». Потянет свинка зубами веревочку вниз и получит за это угощение. «Мои звери знают, что ест только тот, кто работает», — говорит дедушка. Двадцать раз дернула свинка веревочку, 20 кусочков получила и сыта. Дедушка записывает работу каждого ученика: 20 раз дернула свинка за урок, 4 раза в день повторяется урок, сколько в месяц заработала свинка — все записано. Пока дедушка занимается в кабинете, внизу, где живут крупные звери, идет чистка и кормежка. Тем зверям, которым сегодня идти на урок, дают немного меньше еды. Если зверек голоден, он охотнее бежит за приманкой, и ученье скорей идет на лад. Дедушка спускается вниз. Сегодня предстоит трудная работа. Задумал дедушка научить свинью спускаться с шара на парашюте. Свинью поднять на шаре нетрудно. Но как заставить ее прыгнуть вниз с площадки? Дедушка придумал. Свинья уже стоит на приготовленной площадке, одетая «летчиком»: на ней мягкая «подпруга», ремни. Она привязана веревкой к потолку. Веревка идет через блок. Конец веревки держит помощник Дурова. Свинья голодна. Дуров показывает ей большую морковь. В то же время звонит будильник. Свинья видит морковь, бежит к ней и… падает с площадки. Помощник опускает свинью на веревке до земли. Первый «полет» свиньи удался. Свинью снова ставят на площадку, опять трещит звонок будильника, опять видит свинья морковь и снова прыгает. Свинья привыкает слышать звонок и сейчас же прыгать за морковкой. Много дней уже идет ученье. Сегодня дедушка попробовал звонить, сам не показываясь и не показывая морковки. И свинья, по привычке, спрыгнула, как только услышала звонок. Только этого и надо было дедушке. Теперь, если поднять свинью на настоящем воздушном шаре, привязав к парашюту, и поставить около свиньи будильник, то заведенный будильник затрещит через пять минут, когда шар уже поднимется. Свинья, услышав звонок, спрыгнет и спустится на парашюте. Дедушка доволен. Хлопает хавронью по спине и угощает ее. Свинья тоже довольна. Сытая, идет она в свою «комнату». Приводят молодого бычка. Дедушка Дуров учит его петь. Показывает ему кусок хлеба. Бычок тянется к хлебу и мычит. Но дедушка не дает ему хлеба. Бычок мычит сильнее и голосом потоньше. А дедушка все еще не дает хлеба, словно дразнит его. Бычок мычит еще сильнее, громче и выше. — А ну, еще потоньше! Вот, теперь получай хлеб. После занятий дедушка Дуров едет в цирк. Там находятся уже обученные звери. Среди них есть и новички, которые уже хорошо умеют проделывать разные номера, но еще никогда не представляли в цирке. Оттого, что кругом все новое, непривычное, не такое, как в Уголке, звери часто забывают, что им надо делать или начинают капризничать. Первый урок — с морскими львами. Пара морских львов — Лео и Васька — уже привезены в клетках на арену. Клетки открыты, к ним приставлены широкие доски. По доскам звери спускаются на землю, взбираются на табуретки. Дедушка начинает бросать Лео мяч. Лео ловко ловит мяч носом и отбрасывает дедушке. Потом большой мяч летит к Ваське. Васька испугался, соскочил с табуретки и бежит в клетку. Но Лео тоже соскакивает, загораживает Ваське дорогу, толкает его назад. Кое-как Лео удается «уговорить» Ваську, и тот возвращается на место. Снова летит мяч на Ваську. Васька опять пускается наутек, на этот раз через всю арену, к креслам. Он уже успевает пробраться во второй ряд, но Лео опять нагоняет его, останавливает, начинает тереться, ласкаться, успокаивать своего товарища. Уговорил. Васька возвращается. Но этот противный мяч опять летит прямо в ГОлову… Васька открыл пасть, схватил мяч и разорвал его зубами. Тогда Лео отпрыгнул на землю, подбежал к другому — целому мячу, приложил к нему нос и так держал несколько минут, поглядывая на Ваську: видишь, мол, — мяч не кусается. Васька научился наконец ловить и отбрасывать мяч. Так сами звери помогают иногда дедушке Дурову учить отсталых учеников. === В цирке === Играет музыка, большие лампы ярко освещают цирк. По арене бегает кругами серая лошадь. На ее широкой спине стоит наездница. Она прыгает сквозь обруч. Идет первое отделение. Дедушка Дуров выступает во втором отделении. Он сидит в своей уборной, одевается к выходу, пьет чай. У ног его на полу лежит собака Рыжка. Она тоже сегодня будет «работать», а пока отдыхает — дремлет, положив голову на лапы. В углу на небольшом столике стоит клетка с обезьянкой. Обезьянка вертит головой и протягивает мохнатую лапку — просит печенья, сахару. — Пора ее одевать, — говорит дедушка Дуров. Обезьянку вынимают из клетки и надевают ей штанишки, красную курточку, шапочку. Она будет машинистом на паровозе. Входит помощник Дурова и спрашивает: — Что будем сегодня показывать? Лисиц нельзя — одна лиса хромает, коготь на лапке повредила. — Дедушка велит приготовить вместо лисиц дикобраза, спрашивает, готов ли паровоз. За ареной, там, где помещаются звери, идет суета. Служащие подтягивают ближе к выходу рельсы, приносят будку стрелочника, мячи, обручи — все, что надо для представления. Маленький паровозик уже приготовлен к выходу — пыхтит, из трубы идет пар. Он хоть и очень маленький, а настоящий паровоз. Когда он испортился, его даже чинили на заводе, где делают настоящие большие паровозы. Звери дедушки Дурова знают, что им скоро надо выходить. В ящиках с водой лают морские львы; красивый гепард ходит по клетке, крысы суетятся. Даже Хавронья — толстая белая свинья — проснулась и хрюкает. Ей первой выходить на арену. Вот и второе отделение. Прозвенел звонок, заиграла музыка. У входа на арену цирковые работники положили свернутый коврик. Выпустили свинью. Она быстро побежала по коридору к арене, нашла коврик и начала развертывать его. А на коврике надпись: «Выход дедушки Дурова». Свинья подобрала все куски хлеба, которые были завернуты в коврик, и вернулась на место. Ее «номер» окончен. Музыка заиграла громче, и вот сам дедушка Дуров в золотистом костюме клоуна выходит на арену. Он обходит ее вокруг, приветствует зрителей. Все хлопают в ладоши. Рыжка бегает вокруг дедушки и лает. Теперь ее номер. Не ожидая приказа, она прыгает на стол… Она будет лаем отвечать на вопросы. Она машет хвостом и нетерпеливо перебирает ногами, пока дедушка Дуров объясняет, как он дрессирует своих животных. Вот дошла очередь до Рыжки. Она решает задачи, показывает лапой на большой карте, где находится Черное, где Белое море… Зрители хлопают в ладоши, смеются и бросают на арену конфеты, печенье. Рыжка быстро все подбирает и убегает. Она тоже кончила свою работу. На смену ей приходит «ученый» дикобраз, который читает книгу, переворачивая носом большие страницы. Потом заяц играет на барабане, морская свинка стреляет из пушки. Потом появляются морские львы. Они гоняются за карликом — пугают его в шутку, ловко подбрасывают кончиком носа мячи, ловят головой обручи, которые бросает дедушка Дуров, и даже играют на трубах. Потом уходят все звери. На арену выходят помощники дедушки. Они укладывают шпалы и рельсы. Ставят станцию, стрелку, будку, даже маленькую «уборную», куда забегают пассажиры-собачки. А забегают они туда потому, что там на стенке для них повешено угощение — кусочки мяса, хлеба. И вот выезжает поезд. На паровозе сидит обезьянка. Другая обезьянка — стрелочник — стоит у стрелки. Пассажиры — морские свинки и крысы — быстро занимают вагоны. Еще бы! В этих вагонах им тоже приготовлено угощение. Поезд свистит и едет. Дети-зрители кричат от восторга, хлопают в ладоши. «Браво! Браво! Бис!..» Дедушка выходит еще и еще раз и раскланивается. Зрители расходятся. Дуров уходит в свою уборную и снимает костюм клоуна. Потом устало садится на стул. Хорошо сегодня работали звери. Спектакль прошел весело. Публика не знает, сколько труда и терпения положил на это дедушка. Детский утренник кончился, а вечером дедушка снова выступит со своими четвероногими артистами. И так он работает уже пятьдесят лет. [[Категория:Проза Александра Романовича Беляева]] [[Категория:Детская литература]] [[Категория:Литература 1933 года]] [[Категория:Публикации в журнале «Чиж»]] [[Категория:Владимир Леонидович Дуров]] 4k8459e4ymcnx5tt4pi96hgrkpnkqp3 Анатолий Дуров (Куприн) 0 1004432 5729932 5247671 2026-07-13T12:48:31Z Butko 139 added [[Category:Дуров]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729932 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Александр Иванович Куприн | НАЗВАНИЕ = Анатолий Дуров | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1926 | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = [http://az.lib.ru/k/kuprin_a_i/text_1926_alexadr_durov.shtml az.lib.ru] | ВИКИДАННЫЕ = <!-- id элемента темы --> | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = К 10-летию смерти А. Л. Дурова. | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 1 <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old | СТИЛЬ = text }} Куприн А. И. Пёстрая книга. Несобранное и забытое. Пенза, 2015. === АНАТОЛИЙ ДУРОВ. <br>К 10-летию смерти А. Л. Дурова === Десять лет назад, 7 января 1916 года, скончался замечательный цирковой артист, несравненный дрессировщик животных и всемирно знаменитый клоун Анатолий Леонидович Дуров. Дуров был кумиром градена (галереи). Солдаты, рабочие, дети и юноши его обожали. Московское купечество неизменно любило его: «Московский!» — и, покряхтывая, прощало ему дерзкие шуточки насчет «толстопузых» и «Кит Китычей», и грандиозной широты их натуры. Только интеллигенты, забыв свои отроческие увлечения, — о неблагодарные! — кисло глядели на цирк, а в особенности, на клоунов. — Помилуйте, варварское зрелище, грубый пережиток старины. Полуголые люди в жалких тряпках выламывают свои руки, и ноги на потеху кровожадной черни, побуждаемые к этому голодом и непрестанной угрозой хлыста! Клоуны, с вымазанными лицами, валяются по песку и награждают друг друга звонкими пощечинами. Израненные старые клячи, выбиваясь из последних сил, обливаясь предсмертным потом, скачут по кругу для удовольствия сладострастных селадонов, которые, сидя в передних рядах, любуются ногами посиневшей от холода, испитой чахоточной наездницы. Повторяю, писать в то время о цирке было немыслимо. Перед писателем, «подающим надежды», захлопывались двери толстых журналов и передовых газет, раз только он был увлечен в частом посещении цирка. Воздух Франции не таков. Здесь свято чтут память великого канатоходца Блонделя, переходившего впервые по канату через Ниагару. Здесь клоун Шоколадный был любимым гостем во всех избранных домах. Здесь гордятся братьями Фрателлини, вспоминают с благодарностью их веселую работу в госпиталях, и правительство украсило их петлички заветными красными ленточками. Здесь популярного шталмейстера Лионеля, который в течение тридцати пяти лет подавал четкие реплики клоунам, чествовали торжественно в прошлом году почти все газеты и театры, почти все артисты и художники. И я рад, что могу теперь гораздо свободнее сказать, что Анатолий Дуров, дававший людям во всю свою большую жизнь так бесконечно много беззлобного, свежего смеха, приковывавший их глубокое и здоровое внимание к своим ученым, веселым и милым зверятам, что этот величайший русский цирковой артист, впервые показавший, что клоун не шут, а художник и сатирик, что он достоин своего памятника: пусть по нынешним временам не в бронзе, а хотя бы в благородных признательных сердцах. Род Дуровых — старый дворянский московский род. Н. А. Дурова — известная героиня наполеоновских войн, «девица-кавалерист», столь поощряемая Пушкиным, была прямой прабабушкой Анатолия Дурова. И вся семья была талантлива. Младший брат Владимир, живущий доныне в Москве, вступил позднее и Анатолия на песок и тырсу манежа, но сделал блестящую карьеру, в особенности как превосходный дрессировщик. Сестра их Конкордия Леонидовна обладала крупнейшим драматическим талантом, в том прекрасном стиле, в котором гораздо позднее расцвел талант Рощиной-Инсаровой. На ее выступлении в Москве (театры Немчинова и Охотничий) ей пророчили громкую будущность. Неудачный тяжелый брак пресек ее высокий путь. Родной сын Анатолия Дурова, Анатолий Анатольевич, выступает теперь в Париже со своим маленьким ученым зверинцем. Он несомненно талантлив и голосом трогательно напоминает отца. В его работе очень нравится публике та особая мягкая и свободная дружба, которая чувствуется между хозяином и его труппой… Учился Анатолий Дуров в I Московском кадетском корпусе, но дошел всего лишь до третьего курса. Способности он имел исключительные, но был непоседа, крикун, спорщик, забияка, притом прекрасный товарищ и коновод во всех проказах. Начальству не нравилась его склонность к сатирическому остроумию, а кроме того, вечно у него под партой гостили всякие животные: ящерицы, лягушки, мыши, кузнечики и т. д. или перед экзаменационным столом вдруг выпархивал из его кармана живой воробей… Пришлось бедняге расстаться с корпусом, с военной карьерой и генеральским чином в будущем! Из дому он однажды сбежал в балаган. Вернули. Наказали. Но призвание взяло свое. Приблудился он к какому-то странствующему шапито, а там и пошла тяжкая, суровая школа, полная приключений, выведших его, наконец, на путь мировой известности. {{right|''1926 г.''}} === ПРИМЕЧАНИЯ === Мемуарный очерк впервые напечатан в газете «Бессарабец» (Кишинев, 1926); затем — в журнале «Советская эстрада и цирк». — 1964. — № 12. — ''Дуров Анатолий Леонидович'' (1865—1916), русский клоун, цирковой артист, автор книги «В жизни и на арене» (1914). Куприн именовал его Анатолием Первым. Их знакомство относится к 1879 г., московскому периоду жизни Куприна, когда оба бывали во Вдовьем доме, где проживали мать писателя Любовь Алексеевна Куприна и бабушка Дурова Прасковья Семеновна Соболева. Этот период встречи Куприн опишет в очерке «Об Анатолии Дурове» (1916), которым писатель откликнулся на смерть циркового артиста. В круг знакомых Куприна входил брат знаменитого клоуна — Дуров Владимир Леонидович (1863—1934), артист цирка, дрессировщик, заслуженный артист РСФСР. Братьев Дуровых писатель относил к «достопримечательностям старой Москвы» («Юнкера»). Сыну клоуна — Дурову Анатолию Анатольевичу (1887—1928), клоуну и дрессировщику, Куприн посвятил статью «Анатолий Второй» (1926). — ''селадоны'' — ставшее нарицательным имя героя французского пасторального романа, означает томящегося влюбленного; позже закрепилось значение: пожилой назойливый волокита. — ''канатоходец Блондель'' — см. примеч. к очерку «Свободный цирк». — ''братья Фрателлини'' — итало-французская семья клоунов, три брата: Паули, Франсуа, Альберт, — выступали в 1900—1940-х гг., гастролировали в России, после Первой мировой войны вернулись во Францию. — ''шталмейстер'' — см. примечания к очерку «Свободный цирк». — ''тырса'' манежа — опилки. — ''Рощина-Инсарова'' Екатерина Николаевна, урожд. Пашенная (1883—1970) — русская драматическая актриса, дочь известного актера Н. П. Рощина-Инсарова и сестра советской актрисы Веры Пашенной. Отцу актрисы Куприн посвятил очерк «Лики театральной России: Н. П. Рощин-Инсаров» (1929) — см. в настоящем сборнике. Печатается по: «Советская эстрада и цирк». — 1964. — № 12. [[Категория:Публицистика 1926 года]] [[Категория:Очерки]] [[Категория:Александр Иванович Куприн]] [[Категория:Импорт/lib.ru]] [[Категория:Импорт/az.lib.ru/Александр Иванович Куприн]] [[Категория:Дуров]] 58ar9wk1t2g91he4xwfkst376865a5q Скорбь сатаны, (Корелли) 0 1006502 5730114 5588054 2026-07-14T06:27:00Z Та еще зануда 135537 /* LXII */ орфография 5730114 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Мари Корелли | НАЗВАНИЕ = Скорбь сатаны, | ПОДЗАГОЛОВОК = или Необыкновенное испытание одного миллионера Джеффри Темпеста | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1903 | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = en | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = Е. В. Кохно | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = 1895 | ИСТОЧНИК = [http://az.lib.ru/k/korelli_m/text_1895_the_sorrows_of_satan.shtml az.lib.ru] | ВИКИДАННЫЕ = <!-- id элемента темы --> | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = The Sorrows of Satan (1895). | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 1 <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old | СТИЛЬ = text }} === Скорбь сатаны, === === или Необыкновенное испытание одного миллионера Джеффри Темпеста === <center>[http://en.wikipedia.org/wiki/The_Sorrows_of_Satan ''The Sorrows of Satan''] (1895)</center> <center>''Перевод с английского Е. В. Кохно (1903)''</center> {{right|''Посвящаю моим незабвенным Ч. И. К. и Ч. М. И.''}} === I === Знаете ли вы, что значит быть бедным? Быть бедным не той бедностью, на которую некоторые люди жалуются, имея пять или шесть тысяч в год и уверяя, что едваедва сводят концы с концами, но понастоящему бедным — ужасно, отвратительно бедным? Бедность, которая так гнусна, унизительна и тягостна, — бедность которая заставляет вас носить одно и то же платье до полной его ветхости; которая отказывает вам в чистом белье изза разорительных расходов на прачку; которая лишает вас самоуважения и побуждает вас в замешательстве скрываться на задних улицах вместо того, чтобы свободно и независимо гулять между людьми. Вот такую бедность я разумею. Это гнетущее проклятие, которое подавляет благородные стремления. Это нравственный рак, который гложет сердце благонамеренного человеческого существа и делает его завистливым, злым и даже способным к употреблению динамита. Когда он видит разжиревшую праздную женщину из общества, проезжающую в роскошной коляске, лениво развалясь на подушках, с лицом, раскрасневшимся от пресыщения; когда он замечает безмозглого и чувственного модника, курящего и зевающего от безделья в парке, как если б весь свет с миллионами честных тружеников был создан исключительно для развлечения так называемых «высших классов» — тогда его кровь превращается в желчь, и страдающая душа возмущается и вопиет: — Зачем такая несправедливость во имя Божие? Зачем недостойный ротозей имеет полные карманы золота, доставшиеся случайно или по наследству, когда я, работая без устали с утра до ночи, едва в состоянии иметь обед? Зачем, в самом деле? Отчего бы сорной траве ни цвести, как зеленому лавру? Я часто об этом думал. Тем не менее, теперь мне кажется, что я могу разрешить задачу на своем личном опыте. Но… на каком опыте! Кто поверит этому? Кто поверит, что нечто такое странное и страшное выпало на долю смертного? Никто. Между тем, это правда, — более правдивая, чем многое, называемое правдой. Впрочем, я знаю, что многие люди живут в таких же условиях, под точно таким же давлением, сознавая, может быть, временами, что они опутаны пороком, но они слишком слабы волей, чтобы разорвать сети, в которые добровольно попали. Я даже сомневаюсь: примут ли они во внимание данный мне урок? В той же суровой школе, тем же грозным учителем? Познают ли они тот обширный, индивидуальный, деятельный разум, который, не переставая, хотя и безгласно, работает? Познают ли они Вечного действительного Бога, как я принужден был это сделать всеми фибрами моего умозрения? Если так, то темные задачи станут для них ясными, и то, что кажется несправедливостью на свете, окажется справедливым! Но я не пишу с какой-либо надеждой убедить или просветить моих собратьев. Я слишком хорошо знаю их упрямство; я могу судить по своему собственному. Было время, когда мою гордую веру в самого себя не могла поколебать какая-нибудь человеческая единица на земном шаре. И я вижу, что и другие находятся в подобном положении. Я просто намерен рассказать различные случаи из моей жизни — по порядку, как они происходили, — предоставляя более самонадеянным умам задавать и разрешать загадки человеческого существования. Во время одной жестокой зимы, памятной ее полярной суровостью, когда громадная холодная волна распространила свою леденящую силу не только на счастливые Британские острова, на и на всю Европу, я, Джеффри Темпест, был один в Лондоне, почни умирая с голоду. Теперь голодающий человек редко возбуждает симпатию, какую он заслуживает, так как немногие поверят ему. Состоятельные люди, только что поевшие до пресыщения, — самые недоверчивые; многие из них даже улыбаются, когда им расскажут про голодных бедняков, точно это была выдуманная шутка для послеобеденного развлечения. Или с раздражающе важным вниманием, характеризующим аристократов, которые, задав вопрос, не ждут ответа или не понимают его, хорошо пообедавшие, услышав о каком-нибудь несчастном, умирающем от голода, рассеянно пробормочут: «Как ужасно!» — и сейчас же возвратятся к обсуждению последней новости, чтоб убить время, прежде чем оно убьет их настоящей скукой. «Быть голодным» звучит грубо и вульгарно для высшего общества, которое всегда ест больше, чем следует. В тот период, о котором я говорю, я, сделавшийся с тех пор одним из людей, наиболее вызывающих зависть, — я узнал жестокое значение слова «голод» слишком хорошо: грызущая боль, болезненная слабость, мертвенное оцепенение, ненасытность животного, молящего о пище, — все эти ощущения достаточно страшны для тех, кто, по несчастию, день ото дня подготовлялся к ним, но, может быть, они много больнее для того, кто получил нежное воспитание и считал себя «джентельменом». И я чувствовал, что не заслуживаю страданий нищеты, в которой я очутился. Я усидчиво работал. После смерти моего отца, когда я открыл, что каждое пенни из его воображаемого состояния принадлежало кредиторам, и что из нашего дома и имения мне ничего не осталось, кроме драгоценной миниатюры моей матери, потерявшей жизнь, произведя меня на свет, — с того времени, говорю я мне пришлось трудиться с раннего утра до поздней ночи. Мое университетское образование я применил к литературе, к которой, как мне казалось, я имел призвание. Я искал себе занятий почти в каждой лондонской газете. Во многих редакциях мне отказали, в некоторых брали на испытание, но нигде не обещали постоянной работы. Кто бы ни искал заработка одной головой и пером, в начале этой карьеры с ним будут обращаться как с парией общества. Никому он не нужен, все презирают его. Его стремления осмеяны, его рукописи возвращаются ему непрочитанными, и о нем меньше заботятся, чем об осужденном убийце в тюрьме. Убийца по крайней мере одет и накормлен, почтенный священник навещает его, а его тюремщик иногда не прочь даже сыграть с ним в карты. Но человек, одаренный оригинальными мыслями и способный выражать их, считается худшим из преступников, и его, если б могли, затолкали бы до смерти. Я переносил в угрюмом молчании и пытки, и удары, и продолжал жить — не из любви к жизни, но единственно потому, что презирал трусость самоуничтожения. Я был еще слишком молод, чтоб легко расстаться с надеждой. У меня была смутная идея, что и мой черед настанет, что вечно вращающееся колесо фортуны в один прекрасный день поднимет меня, как теперь понижает, оставляя мне лишь возможность для продолжения существования, — это было прозябание и больше ничего. Наконец я получил работу в одном хорошо известном литературном издании. Тридцать романов в неделю присылались мне для критики. Я приобрел привычку рассеянно пробегать восемь или десять из них и писал столбец громовых ругательств, интересуясь только этими, так случайно выбранными; остальные же оставались без внимания. Такой образ действий оказался удачным, и я поступал так некоторое время, чтобы понравиться моему редактору, который платил мне щедрый гонорар в пятнадцать шиллингов за мой еженедельный труд. Но однажды, вняв голосу совести, я изменил тактику и горячо похвалил работу, которая была и оригинальна, и прекрасна. Автор ее оказался врагом журнала, где я работал. Результатом моей хвалебной рецензии произведения ненавистного субъекта было то, что личная злоба издателя взяла верх над добросовестностью, и я лишился заработка. После этого мне пришлось влачить бедственную жизнь наемного писателя, живя обещаниями, которые никогда не выполняются, пока, как я сказал, в начале января, в разгар лютой зимы, я не очутился буквально без гроша, лицом к лицу с голодной смертью, задолжав месячную плату за свою убогую квартирку, которую я занимал на одной из глухих улиц, недалеко от Британского музея. Целый день я бродил из одной газетной редакции в другую, ища работу и не находя ее. Все места были заняты. Так же безуспешно пробовал я представить свою рукопись, но «лекторы» в редакциях нашли ее особенно бездарной. Большинство из этих «лекторов», как я узнал, были сами романисты, которые в свободное время прочитывали чужие произведения и произносили свой приговор. Я никогда не мог найти справедливости в такой системе. Мне кажется, что это — простонапросто покровительство посредственности и подавление оригинальности. Романист «лектор», который добивается места в литературе для самого себя, естественно, скорее одобрит заурядную работу, чем ту, которая могла бы оказаться выше его собственной. Хороша или дурна эта система, но для меня и для моего литературного детища она была вредна. Последний редактор, к которому я обратился, по-видимому, был добрый человек; он смотрел на мое потертое платье и изнуренное лицо с некоторым состраданием. — Мне очень жаль, — сказал он, — но мои «лекторы» единогласно отвергли вашу работу. Мне кажется, вы слишком серьезны и резко ратуете против общества. Это непрактично. Не следует никогда осуждать общество: оно покупает книги. Вот если можете, напишите остроумную любовную историйку, слегка рискованную: этого рода произведения имеют наибольший успех в наше время. — Извините меня, — возразил я нерешительно. — Но уверены ли вы, что судите правильно о вкусах публики? — Конечно, я уверен, — ответил он. — Моя обязанность — знать вкус публики так же основательно, как свой собственный карман. Поймите меня, я не советую, чтобы вы писали книгу положительно непристойного содержания — это можно смело оставить для «Новой женщины». — Он засмеялся. — Уверяю вас, что классические произведения не имеют сбыта. Начать с того, что критики не любят их. То, что доступно им и публике — это отрывок сенсационного реализма, рассказанный в элегантной английской газете. В Литературной или в газете Эддисона это будет ошибкой. — Я думаю, что и я сам — тоже ошибка, — сказал я с натянутой улыбкой. — Во всяком случае, если то, что вы говорите, — правда, я должен бросить перо и испробовать другое занятие. Я устарел, считая литературу выше всех профессий, и я скорее бы предпочел не связывать ее с теми, кто добровольно унижает ее. Он бросил на меня искоса быстрый взгляд — полунедоверчивый, полупрезрительный. — Хорошо, хорошо! — наконец заметил он. — Вы немного экстравагантны. Это пройдет. Не хотите ли пойти со мной в клуб и вместе пообедать? Я отказался от этого приглашения. Я сознавал свое несчастное положение, и гордость — ложная гордость, если хотите, — поднялась во мне. Я поспешил проститься и поплелся домой со своей отвергнутой рукописью. Придя домой, я встретил на лестнице мою квартирную хозяйку, которая спросила, «не буду ли я так добр свести с ней завтра счета». Она говорила довольно вежливо, бедная душа, и не без некоторой нерешительности. Ее очевидное сострадание укололо мое самолюбие так же, как предложенный редактором обед ранил мою гордость, и с совершенно уверенным видом я сейчас же обещал ей уплатить деньги в срок, ею самою назначенный, хотя у меня не было ни малейшего представления, где и как я достану требуемую сумму. Войдя в свою комнату, я швырнул бесполезную рукопись на пол, бросился на стул… и выругался. Это облегчило меня, и понятно, так как, хотя я и ослабел временно от недостатка пищи, но не настолько, чтоб проливать слезы, и сильное грозное ругательство было для меня такого же рода лекарством, каким, я думаю, бывают слезы для взволнованной женщины. Как я не мог плакать, так я не был способен обратиться к Богу в моем отчаянии. Говоря откровенно, я тогда не верил в Бога. Я был самонадеянным смертным, презирающим изношенные временем суеверия. Конечно, я был воспитан в христианской вере, но эта вера сделалась для меня более чем бесполезной. Умственно — я находился в хаосе. Морально — мне мешали идеи и стремления. Мое положение было безнадежно, и я сам был безнадежен. А между тем я чувствовал, что сделал все, что мог. Я был прижат в угол моими собратьями, которые оспаривали мое место в жизни. Но я боролся против этого: я работал честно и терпеливо; и все напрасно. Я слыхал о мошенниках, которые получали большие деньги; о плутах, которые наживали огромные состояния. Их благоденствие доказывает, что честность в конце концов не есть лучшая система. Что же было делать? Как начать иезуитскую деятельность, чтобы, сделав зло, получить добро? Так я думал — если эти безумные фантазии заслуживали названия дум. Ночь была особенно холодная. Мои руки онемели, и я старался согреть их у масляной лампы, которою моя квартирная хозяйка, по доброте своей, позволяла мне пользоваться, несмотря на отсроченный платеж. Сделав это, я заметил три письма на столе: одно в длинном синем конверте, заключающее или вызов в суд, или возвращенную рукопись, другое — с маркой из Мельбурна, а третье — толстый квадратный пакет с золоченой коронкой. Я смотрел на все три равнодушно и, выбрав то, что было из Австралии, вертел в руках одну секунду прежде, чем распечатать его. Я знал, от кого оно, и не ждал приятных известий. Несколько месяцев тому я написал подробный рассказ о моих увеличивающихся долгах и затруднениях одному старому школьному товарищу, который, найдя Англию слишком тесной для своего честолюбия, уехал в более широкий Новый Свет для разработки золотых приисков. Как мне было известно, он преуспел в своем предприятии и достиг солидного независимого положения. Поэтому я рискнул обратиться к нему с просьбой одолжить мне пятьдесят фунтов стерлингов. Здесь, без сомнения, был его ответ, и я колебался прежде, чем вскрыть конверт. — Конечно, будет отказ, — сказал я почти громко. Как ни был расположен приятель при других обстоятельствах, но при просьбе одолжить денег он непременно окажется черствым. Он выразит свои сожаления, обвинит профессию и вообще плохие времена и обнадежит, что все скоро перемелется. Мне это было хорошо известно. В конце концов, почему я должен думать, что он не такой, как все? Я не имею на него иных прав, кроме воспоминаний о нескольких сентиментальных днях в Оксфорде. Против воли у меня вырвался вздох, и на секунду глаза заволоклись туманом. Опять я видел серые башни мирной Магдалины, чудесные зеленые деревья, покрывавшие тенью дорожки внутри и кругом старого дорогого университетского города, где мы — я и человек, чье письмо я сейчас держал в руке, — вместе бродили, счастливые юноши, воображая себя молодыми гениями, родившимися, чтобы преобразовать мир. Мы оба любили классиков — мы были полны Гомером и мыслями и принципами всех бессмертных греков и римлян. И я верю, что в те далекие мечтательные дни мы думали, что в нас было то вещество, из которого создаются герои. Но вступление на общественную арену скоро разрушило наши высокие фантазии; мы оказались обыкновенными рабочими единицами, не более; проза ежедневной жизни отстранила Гомера на задний план, и мы вскоре открыли, что общество интересовалось более последним скандалом, чем трагедиями Софокла или мудростью Платона. Без сомнения, было крайне глупо мечтать, что мы могли преобразовать свет, тем не менее самый закоренелый циник вряд ли станет отрицать, что отрадно оглянуться назад, на дни юности, когда, быть может, только один раз в жизни он имел благородные стремления. Лампа горела скверно, и мне пришлось заправить ее прежде, чем приступить к чтению письма моего друга. В следующей комнате ктото играл на скрипке, и играл хорошо. Нежные звуки лились изпод смычка, и я слушал, безотчетно радуясь. Ослабев от голода, я впал в какоето состояние, доходившее до оцепенения, и проникающая мелодия, вызывая во мне эстетичные и сладостные чувства, укротила на мгновение ненасытное животное, требующее пищи. — Играй, играй! — пробормотал я, обращаясь к невидимому музыканту. — Ты упражняешься на своей скрипке, без сомнения, для заработка, поддерживающего твое существование. Возможно, что ты какой-нибудь бедняга в дешевом оркестре, или, может быть, даже уличный музыкант, принужденный жить по соседству с «джентльменом», умирающим от голода; у тебя не может быть надежды когда-нибудь войти в моду и играть при дворе; если же ты надеешься на это, то это безумно! Играй, дружище, играй! Звуки, что ты извлекаешь, очень приятны и заставляют думать, что ты счастлив, хотя я сомневаюсь в этом. Или и у тебя пошло все прахом? Музыка стихала и становилась жалобнее; ей теперь аккомпанировал шум града по оконным стеклам. Ветер со свистом врывался в дверь и взвывал в камине — ветер, холодный, как дыхание смерти, и пронизывающий, как игла. Я дрожал и, нагнувшись к коптящей лампе, приготовился читать. Едва я разорвал конверт, как оттуда выпал на стол чек на 50 фунтов, которые я мог получить в хорошо известном Лондонском банке. Мое сердце дрогнуло от облегчения и благодарности. — Я был несправедлив к тебе, старый товарищ! — воскликнул я. — У тебя есть сердце! И, глубоко тронутый великодушием друга, я внимательно прочел его письмо. Оно было не очень длинно и, очевидно, написано второпях. «''Дорогой Джефф!'' ''Мне больно слышать, что ты находишься в затруднительных обстоятельствах; это показывает, что глупые головы еще процветают в Лондоне, если человек с твоими дарованиями не может занять принадлежащего ему места на литературном поприще. Я думаю, что тут весь вопрос в интригах, и только деньги могут их остановить. Здесь 50 фунтов, которые ты просил: не спеши возвращать их. Я хочу тебе помочь в этом году, посылая тебе друга — настоящего друга, заметь! Но передаст тебе рекомендательное письмо от меня, и между нами, старина, ты ничего лучшего не сделаешь, как если доверишь ему всецело твои литературные дела. Он знает всех и знаком со всеми ухищрениями редакторских приемов и газетных клик. Кроме того, он большой филантроп и имеет особенную склонность к общению с духовенством.'' ''Странный вкус, ты скажешь, но он мне совершенно откровенно объяснил причину такого предпочтения. Он так чудовищно богат, что буквально не знает, куда девать деньги, а достопочтенные джентельмены церкви всегда охотно указывают ему способы растрачивать их. Он всегда рад узнать о таких кварталах, где его деньги и влияние (он очень влиятелен) могут быть полезны для других. Он помог мне выпутаться из очень серьезного затруднения, и я у него в большом долгу. Я ему все рассказал о тебе и о твоих талантах, и он обещал поднять тебя. Он может сделать все, что захочет; весьма естественно, так как на свете и нравственность, и цивилизация, и все остальное подчиняются могуществу денег, а его касса, кажется, беспредельна. Воспользуйся им, — он сам этого желает, и напиши мне, что и как. Не хлопочи относительно 50 фунтов, пока не почувствуешь, что гроза тебя миновала.'' ''Твой всегда'', ''Босслз''». Я засмеялся, прочитав нелепую подпись, хотя мои глаза были затуманены чемто вроде слез. «Босслз» было прозвище, данное моему другу некоторыми из наших школьных товарищей, и ни он, ни я не знали, как оно впервые возникло. Но никто, кроме профессоров, не обращался к нему по имени, которое было Джон Кэррингтон; он был просто Босслз, и Босслзом он остался даже теперь для своих задушевных друзей. Я сложил и спрятал его письмо вместе с чеком и, размышляя, что за человек мог быть этот «филантроп», который не знает, что делать с деньгами, принялся за два других пакета. Я чувствовал с облегчением, что теперь, что бы ни случилось, я могу завтра оплатить счет квартирной хозяйке, как обещал. Кроме того, я мог заказать ужин и зажечь огонь, чтобы придать более веселый вид моей холодной и неуютной комнате. Но прежде, чем воспользоваться этими благами жизни, я вскрыл длинный синий конверт, который выглядел, как угроза судебного протокола, и, развернув бумагу, смотрел на нее в изумлении. Что это значит? Буквы прыгали перед моими глазами; в недоумении и замешательстве я перечитывал ее снова и снова, ничего не понимая. Но вскоре мелькнувшая мысль осенила меня, переполошив мои чувства, как электрический удар… Нет! Нет! Фортуна не могла быть так безумна! Так странно капризна! Это была какая-нибудь бессмысленная мистификация… А между тем… если это была шутка, то шутка изумительная! Имеющая также вес закона! Клянусь, новость казалась положительно достоверной! === II === Приведя, не без усилия, в некоторый порядок свои мысли, я перечел внимательно каждое слово документа, и мое изумление возросло. Сходил ли я с ума, или начинал страдать лихорадкой? Могло ли это поразительное, ошеломляющее известие быть настоящей правдой? Потому что если, в самом деле, это была правда… Бог мой! При этой мысли у меня кружилась голова, и только истинная сила воли удерживала меня от обморока, так сильно я был взволнован неожиданным сюрпризом и восторгом. Если это была правда, ведь тогда свет был бы мой! Я был бы королем вместо того, чтобы быть нищим; я был бы всем, чем только захотел бы быть! Письмо, это изумительное письмо, было помечено именем известной фирмы лондонских присяжных поверенных и объявляло в размеренных и точных выражениях, что дальний родственник моего отца, о котором я смутно слыхал лишь время от времени в детстве, скоропостижно скончался в Южной Америке, оставив меня своим единственным наследником. «Движимое и недвижимое имущество превышает теперь пять миллионов фунтов стерлингов. Вы нас обяжете, если найдете удобным посетить нас на этой неделе, чтобы вместе совершить необходимые формальности. Большая часть капитала находится в Английском банке, и значительная сумма помещена под гарантии французского правительства. Мы бы предпочли дать дальнейшие подробности вам лично, а не письменно. В уверенности, что вы посетите нас безотлагательно, мы остаемся, сэр, вашими покорными слугами…» Пять миллионов! Я, умирающий с голоду наемный писатель без друзей и без надежд, завсегдатай низких газетных притонов, я — владелец «более пяти миллионов фунтов стерлингов»! Я хотел верить в поразительный факт, так как факт, очевидно, был, — но не мог. Он казался мне дикой иллюзией, плодом помутившегося от голода рассудка. Я оглядел комнату: убогая мебель, холодный камин, грязная лампа, низкая выдвижная кровать — все говорило о бедности и нужде, и подавляющий контраст между окружающей меня нищетой и только что полученной новостью поразил меня, как самая дикая и странная несообразность, которую я когдалибо слышал или воображал, — и я разразился хохотом. — Был ли когда подобный каприз безрассудной фортуны? — крикнул я громко. — Кто бы вообразил это! Бог мой! Я, я! Из всех людей на свете выбран для этого счастия! Клянусь небом, если это правда, то общество под моей рукой завертится, как волчок, прежде, чем пройдут месяцы. И я опять громко смеялся; смеялся так же, как раньше бранился — просто чтобы облегчить свои чувства. Ктото засмеялся в ответ смехом, казавшимся смехом лешего. Я внезапно остановился, чегото страшась, и прислушался. Дождь лил, и ветер бушевал, как сердитая сварливая женщина; скрипач в соседней комнате выводил блестящие рулады на своем инструменте, но, кроме этого, не было слышно других звуков. Между тем я мог бы поклясться, что слышал человеческий смех позади себя, когда я стоял. — Это, должно быть, мое воображение, — пробормотал я, прибавляя огонь в лампе, чтобы больше осветить комнату. — Без сомнения, у меня расстроены нервы! Бедный Босслз! Добрый старина! — продолжал я, вспомнив чек на 50 фунтов, который казался мне манной небесной несколько минут тому назад. — Какой сюрприз в запасе для тебя! Ты получишь обратно свою ссуду так же скоро, как прислал ее, с прибавкой других 50 фунтов, как процент за твое великодушие. Что же касается до нового мецената, которого ты посылаешь, чтобы помочь мне в затруднениях, он, наверное, окажется прекрасным старым джентльменом, но на этот раз не попадет в свою стихию. Я не нуждаюсь ни в помощи, ни в совете, ни в покровительстве! Я могу купить все это! Имя, почет и власть — все продажно в наш удивительно коммерческий век и поднимается до самой высокой цены! Клянусь душой! Богатому «филантропу» будет нелегко состязаться со мной в могуществе! Я ручаюсь, что вряд ли он имеет больше пяти миллионов! А теперь ужинать; я буду жить в кредит, пока не получу сколько-нибудь наличных, и нет причины, почему бы мне сейчас не покинуть эту нищенскую конуру и не отправиться в один из лучших отелей. Я уже хотел оставить комнату под влиянием возбуждения и радости, как новый порыв ветра заревел в комнате, принеся с собой целый столб сажи, которая упала черной кучей на мою отвергнутую рукопись, забытую на полу, куда в отчаянии я ее тогда бросил. Я быстро поднял ее и очистил от грязи, размышляя о том, какая судьба постигнет ее теперь — теперь, когда я сам мог ее издать, не только издать, но рекламировать и сделать ее предметом внимания. Я улыбался при мысли, как я отомщу тем, кто отнесся с пренебрежением и презрением ко мне и к моему труду, — как они будут приседать передо мной! Как они будут вилять хвостами у моих ног, как побитые дворняжки. Самая упорная и непреклонная шея согнется передо мной! В этом я был уверен, так как, хотя деньги не всегда покоряют все, они не преуспевают лишь в том случае, когда при деньгах отсутствует ум. Ум и деньги вместе могут двигать миром. Полный честолюбивых мыслей, я время от времени улавливал дикие звуки скрипки, на которой играли рядом, — звуки то рыдали, как плач скорби, то вдруг звенели, как беспечный смех женщины, — и внезапно я вспомнил, что еще не распечатал третье письмо, адресованное мне, с золоченой короной, которое оставалось на столе до сих пор почти не замеченное. Я неохотно взял его, и мои пальцы медленно работали, отделяя толстый конверт. Развернув толстый небольшой лист бумаги, также с короной, я прочел следующие строки, написанные удивительно четким, мелким и красивым почерком: «''Дорогой сэр!'' ''Я имею к вам рекомендательное письмо от вашего бывшего школьного товарища мистера Джона Кэррингтона, который был так добр, доставив мне случай познакомиться с тем, кого я считаю необыкновенно одаренным всеми талантами литературного гения. Я буду у вас сегодня вечером, между 8 и 9 часами, надеюсь застать вас дома и незанятым. Прилагаю мою карточку и настоящий адрес и остаюсь преданный вам'' ''Лючио Риманец''» Упомянутая карточка упала на стол, когда я оканчивал читать письмо; на ней стояла маленькая изящно выгравированная корона и слова: <center>«''Князь Лючио Риманец''».</center> А внизу карандашом был нацарапан адрес: «Грандотель». Я перечел краткое письмо еще раз; оно было достаточно просто, написано ясно и вежливо. Ничего не было замечательного, решительно ничего; между тем оно казалось мне многозначительным. Я не мог дать себе отчет, почему. Странное очарование приковывало мои глаза к характерному смелому почерку и заставляло думать, что я полюблю человека, написавшего так. Как ветер завывал! И как стонала рядом эта скрипка, точно беспокойный дух какого-нибудь молящегося забытого музыканта! Моя голова кружилась, и мое сердце ныло. Стук дождевых капель звучал, точно крадущиеся шаги тайного шпиона, следящего за моими движениями. Я сделался раздражителен и нервен — предчувствие какого-то зла омрачило светлое сознание неожиданного счастия. Тогда мною овладел стыд — стыд, что этот иностранный князь, если он был таковым, со своим колоссальным богатством, посетит меня, теперь миллионера, в этом нищенском жилище. Прежде, чем коснуться своих богатств, я уже заразился пошлостью, стараясь претендовать, что я никогда не был действительно беден, но только временно находился в затруднительном положении! Если бы я имел шесть пенсов, которых у меня не было, я бы послал телеграмму, чтоб отсрочить предстоящий визит. — Но, во всяком случае, — сказал я громко, обращаясь к пустой комнате и отголоскам грозы, — я не хочу встретиться с ним сегодня. Я уйду из дому и не оставлю записки, и если он придет, то подумает, что я еще не получил его письмо. Я могу условиться для свидания с ним, когда у меня будет лучшая квартира и более подходящий костюм для моего теперешнего положения. Тем временем ничего нет легче, как скрыться от этого так называемого благодетеля. Пока я говорил, мерцающая лампа со зловещим треском погасла, оставив меня в абсолютной темноте. Выругавшись от досады, я принялся ощупью разыскивать спички или, не найдя их, шляпу и пальто. Я еще был занят бесполезными и скучными поисками, когда до меня долетел звук быстро несущихся конских копыт, остановившихся внезапно внизу, на улице. Окруженный непроглядным мраком, я стоял и прислушивался. Там, внизу, происходило легкое смятение; я слышал нервную от избытка учтивости интонацию моей квартирной хозяйки, смешанную со звучными нотами сильного мужского голоса, и твердые шаги поднимались по лестнице к моей комнате. — Тут сам черт вмешался! — проговорил я сквозь зубы. — Так же, как мое капризное счастье! Сюда идет тот самый человек, которого я хотел избежать. === III === Дверь отворилась, и из окутывавшей меня темноты я мог заметить высокую фигуру, стоящую на пороге. Я хорошо помню то странное впечатление, которое на меня произвело само очертание этого, едва различимого, образа. С первого же взгляда такая величественность в росте и манерах приковала тотчас все мое внимание, так что я едва слышал слова квартирной хозяйки: — Господин желает вас видеть, сэр! Слова, которые быстро прервались смущенным бормотаньем при виде моей комнаты во мраке. — Наверно, лампа погасла! — воскликнула она и прибавила, обращаясь к приведенному посетителю: — Пожалуй, мистера Темпеста нет дома, хотя я видела его полчаса тому назад. Если вы согласитесь подождать здесь минутку, я принесу лампу и посмотрю, не оставил ли он на столе записку. Она поспешно вышла, и хотя я знал, что должен был заговорить, но какоето особенное и совершенно необъяснимое злобное настроение заставляло меня молчать и не открывать своего присутствия. Тем временем высокий незнакомец сделал шаг или два вперед, и звучный голос с оттенком иронии окликнул меня по имени: — Джеффри Темпест, вы здесь? Почему я не мог ответить? Странное и неестественное упрямство связало мой язык, и, скрытый во мраке моего жалкого литературного логовища, я продолжал молчать. Величественная фигура придвинулась ближе, и мне показалось, что она вдруг как бы покрыла меня своей тенью. И еще раз голос позвал: — Джеффри Темпест, вы здесь? Из чувства стыда я не мог более так оставаться, и с решительным усилием сбросил с себя эти странные чары, делавшие меня немым, и, точно притаившийся в глухом убежище трус, несмело вышел вперед и стал перед моим гостем. — Да, я здесь, — сказал я, — и, будучи здесь, стыжусь такого приема. Вы, конечно, князь Риманец: я только что прочел вашу записку, уведомляющую меня о вашем визите, но я надеялся, что, найдя комнату в темноте, моя квартирная хозяйка решит, что меня нет дома, и проводит вас обратно вниз. Вы видите, я совершенно откровенен! — Действительно, — ответил незнакомец, и его густой голос вибрировал серебристыми звуками, скрывая насмешку. — Вы так откровенны, что я не могу не понять вас. Вы досадовали на мой сегодняшний визит и желали, чтоб я не пришел! Это разоблачение моего настроения звучало так резко, что я поспешил отрицать его, хотя и сознавал, что это была правда. Правда даже в мелочах всегда кажется неприятной! — Пожалуйста, не сочтите меня грубияном! — сказал я. — Но дело в том, что я распечатал ваше письмо лишь несколько минут тому назад, прежде чем я мог все привести в порядок, чтоб принять вас. Лампа погасла так некстати, что я принужден теперь приветствовать вас, против правил общества, в темноте, которая даже мешает нам пожать друг другу руки. — Попробуем? — спросил мой гость, и звук его голоса смягчился, придавая особенную прелесть его словам. — Моя рука здесь; если в вашей есть немного дружелюбного инстинкта, они встретятся совершенно наудачу, безо всякого управления. Я протянул свою руку, и она тотчас же почувствовала, теплое и несколько властное пожатие. В этот момент комната осветилась; квартирная хозяйка вошла, неся, как она называла, «свою лучшую лампу», и поставила ее на стол. Я думаю, она воскликнула от удивления при виде меня, она, быть может, даже сказала что-нибудь, — но я не слыхал и не обращал внимания, так как я был поражен и очарован наружностью человека, большая и гибкая рука которого еще держала меня. Я сам довольно высокого роста, но он был на полголовы, если не более, выше, и когда я смотрел прямо на него, я думал, что мне никогда не приходилось видеть столько красоты и ума, соединенных в одном человеческом существе! Прекрасной формы голова указывала на силу и ум и благородно держалась на плечах, достойных Геркулеса. Лицо было овальное и особенно бледное, что придавало почти огненный блеск его темным глазам, которые имели удивительно обаятельный взгляд веселья и страдания вместе. Самой замечательной чертой его лица был рот: несмотря на безупречно красивый изгиб, он был тверд и решителен и не слишком мал. Я заметил, что в спокойном состоянии он отражал горечь, презрение и даже жесткость. Но когда улыбка озаряла его, он выражал — или даже казалось, что выражал — нечто более утонченное, чем страсть, и с быстротой молнии у меня мелькнула мысль, чем могло быть это мистическое необъяснимое нечто. При одном взгляде я заметил эти главные подробности в пленительной наружности моего нового знакомого, и когда он выпустил мою руку, я почувствовал, словно знал его всю жизнь! И теперь, лицом к лицу с ним, при свете лампы, я вспомнил о действительной обстановке, окружающей меня: холодная низкая комната, недостаток огня, черная сажа, насыпанная на полу, мое потертое платье и жалкий вид в сравнении с этим царственно смотревшим индивидуумом, который носил на себе явную очевидность своих богатств. Его длинное пальто было подбито и оторочено великолепными соболями; он расстегнул его и швырнул небрежно, смотря на меня и улыбаясь. — Я знаю, что пришел в нежеланный момент! — сказал он. — Со мною так всегда! Это мое особенное несчастье! Воспитанные люди никогда не вторгаются туда, где их не желают, и потому я боюсь, что мои манеры оставляют много желать. Если можете, то простите меня ради этого, — и он вынул адресованное мне письмо, написанное знакомой рукой моего друга Кэррингтона. — И позвольте мне сесть, пока вы будете читать мой документ. Он придвинул стул и сел. Я наблюдал его красивое лицо и свободную позу с новым восхищением. — Не нужно мне никакого документа! — сказал я со всей искренностью, какую я теперь действительно чувствовал. — Я уже получил письмо от Кэррингтона, где он говорит о вас в самых теплых и признательных выражениях. Но факт тот… В самом деле, князь, вы должны извинить меня, если я кажусь сконфуженным или удивленным… Я ожидал встретить совершенного старика… И я в замешательстве остановился от острого взгляда его блестящих глаз, смотрящих пристально на меня. — В наше время никто не стар, дорогой сэр, — заявил он. — Даже бабушки и дедушки бодрее в пятьдесят лет, чем они были в пятнадцать. Теперь совершенно не говорят о годах в высшем обществе: это неучтиво, даже грубо. То, что непристойно, не упоминается, а годы сделались непристойностью, поэтому о них избегают говорить. Вы говорите, что ожидали увидеть старика? Хорошо, вы не разочарованы, я — стар. В сущности, вы не можете себе представить, как я стар! Я рассмеялся на эту нелепость. — Вы моложе, чем я, — сказал я, — или, по крайней мере, так выглядите. — Ах, мой вид обманчив! — возразил он весело. — Я, как многие известные модные красавицы, старше, чем кажусь. Но прочтите же рекомендательное послание, что я принес вам. Я до тех пор не буду удовлетворен. Желая любезностью загладить мою прежнюю грубость, я, тотчас распечатал письмо моего друга и прочел следующее: «''Дорогой Джеффри!'' ''Податель сего, князь Риманец, весьма знатный и образованный джентельмен, происходит от одной древнейшей фамилии Европы, то есть, значит, мира. Тебе как любителю древней истории будет интересно узнать, что его предки были халдейскими принцами, которые потом поселились в Тире, откуда, они перешли в Этрурию, где и оставались несколько столетий; последний потомок этого дома, чрезвычайно одаренная и гениальная личность, которую я, как моего хорошего друга, с удовольствием поручаю твоему вниманию. Некоторые тягостные обстоятельства заставили его покинуть родную провинцию и лишиться большей части своих владений, так что он — странник на значительном протяжении земли. Он много путешествовал и много видел, и имеет широкую опытность в людях и делах. Он — поэт и очень талантливый музыкант, и хотя занимается искусствами только для собственного удовольствия, я думаю, что ты найдешь его практическое знание в литературных делах весьма полезным в твоей трудной карьере. Я должен прибавить, что во всех отраслях науки он безусловный знаток. Желаю для вас обоих сердечной дружбы, остаюсь, дорогой Джеффри'', ''Твой искренний'' ''Джон Кэррингтон''». На этот раз он счел неуместным подписаться «Босслз», что меня почему-то глупо оскорбило. В этом письме было что-то натянутое и формальное, как если бы оно было написано под диктовку и по настоянию. Что дало мне эту мысль — не знаю. Я украдкой взглянул на моего безмолвного собеседника, он поймал мой нечаянный взгляд и возвратил его с особенной серьезностью. Опасаясь, чтобы внезапное смутное недоверие к нему не отразилось в моих глазах, я поспешно сказал: — Это письмо, князь, усиливает мой стыд и сожаление, что я так дурно встретил вас. Никакое оправдание не может изгладить мою неучтивость, но вы не можете себе вообразить, как я огорчен, что принужден вас принять в этой нищенской конуре: совершенно не так я бы хотел приветствовать вас!.. И я остановился с возобновившимся чувством раздражения, вспомнив, как теперь действительно я был богат и вопреки этому был вынужден казаться бедным. Между тем князь легким движением руки прервал мои замечания. — Зачем огорчаться? — спросил он. — Скорее гордитесь, что вы можете избавиться от пошлых принадлежностей роскоши. Гений вырастает на чердаке, а умирает во дворце. Не есть ли это общепринятая теория? — Я думаю, скорее, избитая и не правильная, — ответил я. — Гению не мешало бы испытать хоть раз эффект дворца, обыкновенно же он умирает с голода. — Верно! Но, умирая, так он думает, что многие через это насытятся потом! Шуберт погиб от нужды, но посмотрите, сколько выгоды принесли его сочинения для нотных издателей! Это — прекрасное распределение природы, что честные люди должны жертвовать собой, чтоб дать существование мошенникам. — Вы говорите, конечно, саркастически? — спросил я. — В действительности вы не верите в это? — О, верю ли я! — воскликнул он, блестя своими красивыми глазами. — Если б я мог не верить в то, чему меня научила моя опытность, что же осталось бы мне? Во всем нужно покоряться необходимости, как говорит старая поговорка. Нужно покориться, когда дьявол погоняет. Действительно, нельзя найти возражения на это верное замечание. Дьявол погоняет мир с кнутом в руке и, что довольно странно (принимая во внимание, что люди верят в существование Бога), преуспевает в управлении своей упряжкой с необыкновенным искусством!.. Его брови сдвинулись, и линия горечи около рта стала глубже и резче, и, вдруг опять светло улыбнувшись, он продолжал: — Но не будем морализировать: мораль вызывает тошноту; каждый рассудительный человек ненавидит, чтоб ему говорили, чем он мог бы быть и что он есть. Я пришел для того, чтобы сделаться вашим другом, если вы позволите. И, чтоб покончить с церемониями, поедем ко мне в отель, где я заказал ужин. Тем временем я совершенно очаровался его свободным обращением, красивой внешностью и мелодичным голосом; его сатирическое настроение подходило к моему. Я чувствовал, что мы отлично сойдемся с ним, и первоначальная досада на то, что он застал меня в таких бедственных обстоятельствах, как-то ослабела. — С удовольствием! — ответил я. — Но прежде позвольте мне немного объяснить вам положение дел. Вы много слышали обо мне от моего друга Джона Кэррингтона, и я знаю из его письма ко мне, что вы пришли сюда из чувства приязни и желания мне добра. Я благодарю вас за это великодушное намерение! Я знаю, вы ожидали найти бедняка-литератора, борющегося с ужасной нищетой и отчаянием, и часа два кому назад ваши ожидания вполне оправдались бы. Но теперь обстоятельства изменились: я получил известие, которое совершенно меняет мое положение; я получил сегодня вечером удивительный сюрприз… — Надеюсь, приятный? — осведомился мягко мой собеседник. Я улыбнулся. — Судите сами! — и я протянул ему письмо адвокатов, которое уведомляло меня о неожиданно доставшемся мне богатстве. Он бросил на него быстрый взгляд, затем сложил и возвратил мне с вежливым поклоном. — Я должен поздравить вас, — сказал он, — что я и делаю. Хотя, конечно, это богатство, которое, по-видимому, радует вас, для меня кажется мелочью. Оно проживется в каких-нибудь восемь лет, или менее. Чтобы быть богатым, по-настоящему богатым, в моем значении этого слова, нужно иметь около миллиона в год. Тогда можно надеяться избежать богадельни. Он засмеялся, а я глупо уставился на него, не зная, как принять его слова: как правду или как праздное хвастовство. Пять миллионов называть мелочью! Он продолжал, по-видимому, не замечая моего изумления: — Неисчерпаемая алчность человека, мой дорогой сэр, никогда не может быть удовлетворена. Если он получит одно, он желает другое, и его вкусы вообще очень дороги. Например, несколько хорошеньких женщин, которым чужды предрассудки, скоро освободят вас от ваших пяти миллионов в погоне за одними бриллиантами. Скачки сделают это еще скорее. Нет-нет, вы не богаты — вы еще бедны, только ваши нужды не так докучливы, как прежде. И, сознаюсь, я сам этим разочарован, так как я шел к вам с надеждой сделать добро хоть раз в жизни и разыграть отца-кормильца для восходящего гения, и здесь я по обыкновению, предупрежден. Это, знаете, странно, но, тем не менее, это факт: всюду, куда бы я ни пришел с особенным намерением в отношении человека, я всегда уже предупрежден! Действительно это тяжело! Он остановился и поднял голову, прислушиваясь. — Что это такое? — спросил он. Это был скрипач рядом, игравший известную «Аве Мария». — Как жалобно! — сказал он, презрительно пожав плечами. — Итак, миллионер и будущий знаменитый великосветский лев, я надеюсь, что нет препятствий к предполагаемому ужину? И, может быть, в кафешантан потом, если будет расположение? Что вы на это скажете? Он дружески хлопнул меня по плечу и посмотрел мне прямо в лицо; эти изумительные глаза, заключающие в себе и слезы, и огонь, глядели на меня светлым властным взглядом, который окончательно покорил меня. Я не пытался сопротивляться той особенной силе, притягивающей меня теперь к этому человеку, которого я только что встретил; ощущение было слишком сильно и приятно, чтобы бороться с ним. Только один момент я колебался, осматривая свое потертое платье. — Я не в состоянии сопровождать вас, князь, — сказал я. — Я выгляжу скорее бродягой, чем миллионером. — Вы правы! — согласился он. — Но будьте довольны! В этом отношении вы похожи на многих других крезов. Только гордые бедняки беспокоятся о хорошем платье; они и милые «легкомысленные» дамы скупают обыкновенно все красивое и элегантное. Плохо сидящий сюртук часто покрывает спину первого министра, и если вы увидите женщину, одетую в платье дурного покроя и цвета, вы можете быть уверены, что она страшно добродетельна, известна добрыми делами и, вероятно, герцогиня! Он встал и притянул к себе свои соболя. — Какое дело до платья, если кошелек полон! — продолжал он весело. — Пусть только в газетах напишут, что вы миллионер, и, без сомнения, какой-нибудь предприимчивый портной изобретет новый дождевой плащ аля Темпест такого же мягко-зеленого художественно-линялого цвета, как ваше теперешнее платье. А теперь поедем! Извещение ваших поверенных должно дать вам хороший аппетит, и я хочу, чтобы вы отдали справедливость моему ужину. Со мной здесь мой повар, а он не лишен искусства. Кстати, я надеюсь, что вы окажете мне услугу, позволив быть вашим банкиром, пока ваше дело не будет законно рассмотрено и утверждено. Это предложение было сделано так деликатно и дружески, что я не мог не принять его с благодарностью, так как оно освобождало меня от временных затруднений. Я поспешно написал несколько строк квартирной хозяйке, извещая ее, что должные ей деньги будут ей высланы по почте на следующий день; затем, спрятав отвергнутую рукопись, мое единственное имущество, в боковой карман, я потушил лампу и с новым, так неожиданно обретенным другом покинул навсегда мое жалкое жилище и связанную с ним нищету. Я не думал тогда, что придет время, когда я оглянусь на дни, проведенные в этой маленькой невзрачной комнате, как на лучший период моей жизни, когда я посмотрю на испытанную горькую бедность как на руль, которым святые ангелы направляли меня к высоким и благородным целям, — когда я в отчаянии буду молиться с безумными слезами, чтобы быть тем, чем я был тогда! Я не знаю, хорошо или дурно, что наше будущее закрыто от нас. Стали ли бы мы уклоняться от зла, если бы знали его результаты? Это вопрос сомнительный; во всяком случае, в эту минуту я был действительно в блаженном неведении. Я весело вышел из мрачного дома, где я жил так долго между разочарованиями и трудностями, повернув теперь к ним спину с таким чувством облегчения, которое не может быть выражено словами, — и последнее, что я слышал, был жалобный вопль мирной мелодии, словно прощальный крик неизвестного и невидимого скрипача. === IV === Перед подъездом нас ожидала карета князя, запряженная парой горячих вороных рысаков в серебряной сбруе. Великолепные чистокровки били землю и грызли удила от нетерпения; при виде хозяина щегольской ливрейный лакей открыл дверцы, почтительно дотронувшись до шляпы; по настоянию моего спутника я вошел первым и, опустившись на мягкие подушки, почувствовал приятное сознание роскоши и могущества в такой силе, что казалось, будто я уже давно оставил позади себя дни невзгод и печали. Ощущения голода и счастия боролись во мне, и я находился в неопределенном и легкомысленном состоянии, присущем долгому посту, когда абсолютно все кажется недействительным или неосязаемым. Я знал, что я собственно не могу ощутить достоверности моего изумительного счастья, пока мои физические нужды не будут удовлетворены. И я был, так сказать, в колебательном состоянии. Мой мозг кружился вихрем, мои мысли были смутны и бессвязны, и сам я казался себе в каком-то причудливом сне, от которого я должен был немедленно пробудиться. Карета на резиновых шинах бесшумно катилась, только слышался стук копыт быстро мчавшихся лошадей. Я видел в полумраке блестящие темные глаза моего нового друга, смотревшие пристально на меня с особенно напряженным вниманием. — Не чувствуете ли вы, что свет уже у ваших ног, как мяч в ожидании удара ноги? — спросил он полушутя, полуиронически. — Свет так легко приводится в движение. Умные люди во все века старались сделать его менее смешным, с тем результатом, что он продолжает предпочитать мудрости безрассудство. Как мяч или, скажем, как волан, готовый полететь куда угодно и как угодно, лишь бы ракетка была из золота! — Вы говорите с какой-то горечью, князь, — сказал я. — Но, без сомнения, у вас большая опытность в людях? — Большая, — повторил он выразительно. — Мое царство очень обширно. — Значит, вы властелин! — воскликнул я с некоторым удивлением. — Ваш титул не есть только почетный титул? — О, по правилам вашей аристократии он только почетный титул, — быстро ответил он. — Когда я сказал, что мое царство обширно, я разумел, что властвую везде, где люди подчинены силе богатства. С этой точки зрения не ошибусь ли я, называя мое царство обширным? Не есть ли оно почти беспредельно? — Я замечаю, вы циничны, — сказал я. — Хотя, конечно, вы верите, что не все можно купить за деньги — честь и добродетель, например? Он оглядел меня с загадочной улыбкой. — Я полагаю, что честь и добродетель существуют, — ответил он, — и, существуя, конечно, не могут быть куплены. Но моя опытность научила меня, что я всегда и все могу купить. То, что называется большинством людей честью и добродетелью, не есть ли самые изменчивые чувства, какие можно себе вообразить? Назначьте солидную сумму, и они сделаются подкупны и развратятся в одно мгновение ока! Признаюсь, я раз встретил случай неподкупной честности, но только раз. Я могу встретить опять, но это подлежит большому сомнению. Но возвратимся ко мне, — прошу вас, не думайте, что я хвастаюсь перед вами или выдаю себя под фальшивым титулом. Поверьте мне, что я настоящий князь, и такого рода, каким ни одна из ваших старейших фамилий не может похвалиться; на мое царство разрушено, и мои подданные рассеяны между всеми нациями; анархия, нигилизм и политические смуты вообще заставляют меня скорее умалчивать о моих делах. К счастью, у меня деньги в изобилии, и только ими я прокладываю себе путь. Когда мы будем лучше знакомы, вы узнаете более о моей личной истории. У меня много других имен и титулов, кроме обозначенного на карточке, но я ношу самое простое из них, так как большинство людей искажает произношение иностранных имен. Мои интимные друзья обычно пропускают титул и зовут меня просто Лючио. — Это ваше крестное имя? — начал я. — Нисколько, у меня нет крестного имени, — прервал он поспешно и гневно. — Я не христианин. Он говорил с таким нетерпением, что на минуту я смутился, не зная, что ответить. — В самом деле? — пробормотал я смущенно. Он расхохотался. — В самом деле! Это все, что вы нашли сказать! В самом деле и опять в самом деле. Вы не христианин, и в действительности — никто: люди претендуют ими быть, и в этом лицемерии, достойном проклятия, они более богохульны, чем падший дьявол! Но я не притворяюсь, у меня только одна вера! — И это?.. — Глубокая и страшная вера! — сказал он дрожащим голосом. — И хуже всего, что она правильна, правильна, как машина мироздания! Но говорить об этом — кстати, когда чувствуешь унылость духа и желание побеседовать о мрачных и страшных предметах, а теперь мы прибыли уже к месту назначения, и главной заботой в нашей жизни (это главная забота в жизни большинства людей) должен быть вопрос о нашей пище. Карета остановилась, и мы вышли. При виде пары вороных и серебряной сбруи швейцар отеля и двоетрое слуг бросились к нам, но князь прошел в вестибюль, не замечая никого из них, и обратился к человеку степенного вида, своему собственному лакею, который вышел навстречу ему с глубоким поклоном. Я пробормотал что-то вроде желания взять для себя комнату в отеле. — О, мой человек сделает это для вас, — сказал он небрежно. — Дом далеко не полон; во всяком случае, все лучшие комнаты свободны, а конечно, вы хотите одну из лучших. Глазеющий слуга до этого момента смотрел на мой потертый костюм с видом особенного презрения, выказываемого нахальными холопами тем, кого они считают бедняками, но, услышав это слова, он мгновенно изменил насмешливое выражение своей лисьей физиономии и с раболепством кланялся мне, когда я проходил. Дрожь отвращения пробежала по мне, соединенная с некоторым злобным торжеством: отражение лицемерия на лице этого холопа было, как я знал, только тенью того, что я найду отражающимся в манерах и обращении всего «высшего» общества, так как там оценка достоинств не выше, чем оценка пошлого слуги, и за мерку принимаются исключительно деньги. Если вы бедны и плохо одеты — вас оттолкнут, но если вы богаты — вы можете носить потертое платье, сколько вам угодно: за вами будут ухаживать, вам будут льстить и всюду приглашать, хотя бы вы были величайшим глупцом или первостатейным негодяем. Такие мысли смутно бродили в моей голове, пока я следовал за хозяином в его комнаты. Он занимал целое отделение в отеле, имея большую гостиную, столовую, кабинет, убранные самым роскошным образом, кроме того — спальню, ванную комнату и уборную, и еще комнаты для лакея и двух других слуг. Стол был накрыт для ужина и сверкал дорогим хрусталем, серебром и фарфором, украшенный корзинами самых дорогих фруктов и цветов, и несколько минут спустя мы уже сидели за ним. Лакей князя служил во главе, и при полном свете электрических ламп я заметил, что лицо этого человека казалось очень мрачным и неприятным, даже таило злое выражение, но в исполнении своих обязанностей он был безукоризнен, будучи быстрым, внимательным и почтительным, так что я внутренне упрекнул себя за инстинктивную неприязнь к нему. Его имя было Амиэль; я невольно следил за его движениями, так они были бесшумны, и его шаги напоминали крадущуюся поступь кошки или тигра. Ему помогали двое других слуг, одинаково расторопных и хорошо дрессированных, и я наслаждался изысканными блюдами, которых так давно не пробовал, и ароматным вином, о котором могли только мечтать разные знатоки. Я начинал себя чувствовать совершенно легко и разговаривал свободно и доверчиво, и сильное влечение к моему новому другу увеличивалось с каждой минутой, проведенной в его компании. — Будете ли вы продолжать вашу литературную карьеру теперь, когда вы получили это маленькое наследство? — спросил он, когда после ужина Амиэль поставил перед нами изысканный коньяк и сигары и почтительно удалился. — Конечно, — возразил я, — хотя бы только для удовольствия. С деньгами я могу заставить обратить на себя внимание. Ни одна газета не откажет в хорошо оплаченной рекламе. — Верно! Но не откажется ли вдохновение изливаться из набитого кошелька и пустой головы? Это замечание рассердило меня. — Вы считаете мою голову пустой? — спросил я, несколько оскорбленный. — Не теперь, мой дорогой Темпест: не позволяйте выпитому токайскому или коньяку, который мы пьем, говорить так поспешно за вас. Уверяю, что я не считаю вашу голову пустой; напротив, я убежден, как я и слышал, что ваша голова была и есть полна идей — прекрасных идей, оригинальных идей, которых не желает мир условной критики. Но будут ли эти идеи продолжать пускать ростки в вашем мозгу, или полный кошелек остановит их? — вот в чем вопрос. Оригинальность и вдохновение, странно сказать, редко одаряют миллионера. Предполагается, что вдохновение приходит свыше, а деньги снизу! Между тем в вашем случае и то и другое — и вдохновение, и оригинальность — могут далее процветать и давать плоды, я уверен, что могут. Хотя часто случается, что когда мешок денег выпадает на долю честолюбивого гения, Бог покидает его, а черт вступает в свои права. Вы никогда об этом не слыхали? — Никогда! — ответил я улыбаясь. — Конечно, эти слова глупы и звучат смешно в наш век, когда не верят ни в Бога, ни в черта. Между тем они означают, что должно выбирать между верхом и низом: гений есть Верх, а деньги — Низ; нельзя в одно и то же время летать и пресмыкаться. — Не верится, чтобы деньги заставляли человека пресмыкаться, — сказал я. — Помоему, это единственное средство, необходимое, чтобы усилить его дарования и поднять его до самой большой высоты. — Вы так думаете? Князь зажег сигару с важным и озабоченным видом. — Тогда я боюсь, что вы мало сведущи по части, как я называю, естественной психологии. То, что принадлежит земле, и влечет к земле. Вы это, конечно, понимаете? Золото принадлежит земле; вы добываете его оттуда, вы пользуетесь им; этот металл — довольно существенный. Гений является, никто не знает откуда, — вы не можете ни откопать его, ни сделать, а будете стоять и дивиться на него; он — редкий гость и капризен, как ветер, и, обыкновенно, производит грустное разрушение между условностями человечества. Это, как я сказал, «высшее» над земными вкусами и понятиями, и те, кто имеет его, всегда живут в неведомых возвышенных сферах. Но деньги — это удобство, очень искусно выровненное с поверхностью земли; когда вам довольно его, вы твердой походкой спускаетесь вниз и внизу остаетесь! Я засмеялся. — Честное слово, вы очень красноречиво проповедуете против богатства! — сказал я. — Вы сами необычайно богаты. Разве вы досадуете на это? — Нет, я не досадую, так как досадовать было бы бесполезно, — возразил он. — А я никогда не трачу свое время. Но я вам говорю правду; гений и большое богатство не живут вместе. Например, я, вы не можете себе представить, какие громадные способности я имел когдато! Давно, раньше, чем я сделался властелином сам! — Я уверен, что вы их имеете еще теперь, — утверждал я, глядя на его благородное лицо и прекрасные глаза. Странная тонкая улыбка, которую я подмечал уже не раз прежде, осветила его лицо. — Вы хотите говорить мне комплименты! — сказал он. — Вам, как и многим, нравится моя внешность, но, в конце концов, ничто так не обманчиво, как наружность. Причина этого та, что как только мы переходим детство, мы стараемся быть не тем, что есть, и таким образом от постоянной практики с юных лет мы достигаем того, что наша физическая форма скрывает совершенно наше настоящее «я». В самом деле это и умно, и искусно, потому что каждый индивидуум защищен стеной своего тела от шпионства друзей или врагов, каждый человек есть одинокая душа, заключенная в собственноручно сделанной тюрьме; когда он совершенно один, — он знает и часто ненавидит себя, — иногда он даже пугается лютого чудовища, спрятанного за его телесной маской, и старается забыть его страшное присутствие в пьянстве и распутстве, что и бывает иногда со мной. Вы бы не подумали этого обо мне? — Никогда, — быстро ответил я. Что-то в его голосе и взгляде несказанно тронуло меня. — Вы клевещете на себя! Он тихо засмеялся. — Может быть! — небрежно уронил он. — Но это заставит вас подумать обо мне, что я не хуже большинства людей! Теперь вернемся к вопросу о вашей литературной карьере. Вы сказали, что написали книгу; отлично, напечатайте ее и посмотрите результат — если будет «удача», это уже нечто. А способов устроить эту «удачу» много. О чем ваша история? Надеюсь, чтонибудь нескромное? Разумеется, нет, — возразил я горячо. — Это повесть о благороднейших образцах жизни и о самых возвышенных стремлениях. Я писал ее с намерением поднять и очистить мысли моих читателей и хотел по мере возможности утешить тех, кто страдает и грустит… Риманец улыбнулся с состраданием. — Ваша книга не годится, — прервал он. — Уверяю вас, что она не годится. Она не соответствует духу времени. Возможно, ее и приняли бы, если бы вы поместили в ней «первую ночь» с описанием превосходного ужина и всех последствий опьянения. Иначе бесполезно. Для того, чтобы книга имела успех ради себя самой, ей незачем пытаться быть литературной, она должна быть только неприличной. Настолько неприличной, насколько вы можете это сделать, не оскорбляя передовой женщины. Это откроет вам широкое поле. Опишите в подробностях любовную интригу, распространитесь о рождении детей — словом, говорите о мужчинах и женщинах, как о животных, существующих ради единственной цели размножения, и успех ваш будет громадный. Нет ни одного критика, который бы не одобрил вас, нет ни одной пятнадцатилетней школьницы, которая бы не пожирала глазами ваши страницы в безмолвии своей девственной спальни! Его взгляд сверкал такой злой насмешкой, что я, ошеломленный, не мог найти слов для ответа, и он продолжал: — Что вам пришло в голову, дорогой Темпест, писать книгу о «благороднейших образцах жизни», как вы говорите? На этой планете нет благородных образцов жизни; во всем подлость и торговля. Человек — ничтожество, и все его цели ничтожны, как он сам. Ибо благородные образцы жизни ищут других миров. Другие миры есть! Опять-таки люди не желают возвышать и очищать свои мысли романами, которые они читают для удовольствия: для этого они ходят в церковь и очень скучают в продолжение службы. И зачем вы хотите утешать людей, которые, обыкновенно, только благодаря своей глупости причиняют себе муки? Они не хотели помочь вам. Они не дали вам шести пенсов, чтобы спасти вас от голода. Мой друг, оставьте ваше сумасбродство вместе с бедностью. Живите для себя. Если вы сделаете что-нибудь для других, эти другие только ответят вам самой черной неблагодарностью; примите мой совет и не жертвуйте своими собственными интересами для каких бы но ни было соображений! Он встал из-за стола и говорил, стоя спиной к яркому огню и спокойно покуривая сигару. А я смотрел на его красивую фигуру и лицо, терзаясь мучительным сомнением, омрачившим мое восхищение. — Если бы вы не были так прекрасны, я бы сказал, что вы бессердечны, — промолвил я наконец. — Но ваши черты — прямая противоположность вашим словам. В действительности у вас нет того равнодушия к человечеству, которое вы силитесь присвоить себе. Вся ваша наружность говорит о великодушии, которое вы не можете победить, если бы даже хотели. Кроме того, разве вы не пытаетесь всегда делать добро? Он улыбнулся. — Всегда! То есть я всегда занят работой, стараясь удовлетворить людские желания. Хорошо ли это — или дурно с моей стороны, подлежит испытанию. Людские желания беспредельны; единственно, чего ни один из них, по-видимому, не хочет, насколько я заметил, это прервать со мной знакомство! — Еще бы, конечно, нет! Встретив вас, это невозможно! — И я засмеялся нелепости этой мысли. Он искоса бросил на меня загадочный взгляд. — Их желания не всегда доброжелательны, — заметил он, повернувшись, чтобы сбросить пепел от своей сигары за решетку камина. — Но безусловно, вы не потворствуете им в их пороках! — воскликнул я, все еще смеясь. — Это значило бы разыграть роль благодетеля слишком основательно! — Я вижу, мы утонем в сыпучих песках теории, если пойдем дальше, — сказал он, — вы забываете, мой друг, что никто не может разрешить, что такое порок и что добродетель. Они, как хамелеон, в разных странах принимают разные цвета. Авраам имел две или три жены и несколько наложниц, а он был добродетельный человек, согласно священному учению, тогда как лондонский лорд Том Нобби в наше время имеет одну жену и несколько наложниц и, в сущности, очень схож в других свойствах с Авраамом, но, между тем, он считается ужасной личностью. Переменим разговор, иначе мы никогда не кончим. Что нам делать с остатком вечера? Есть в Тиволи хорошо сложенная интересная девица, нашедшая себе покровительство у расслабленного маленького герцога; стоит посмотреть на ее удивительное кривлянье, благодаря которому она втирается в английскую аристократию, чтоб занять определенное положение. Или вы устали и предпочитаете отдохнуть? Сказать правду, я был совершенно утомлен волнениями дня — и столько же нравственно, сколько физически. Моя голова была тяжела от вина, от которого я совсем отвык. — В самом деле, мне скорее всего хотелось бы лечь спать, — сознался я, — но как же относительно моей комнаты? — О, Амиэль позаботился об этом; мы спросим его. И он позвонил; его лакей сейчас же появился. — Вы приготовили комнату для мистера Темпеста? — Да, ваше сиятельство. Апартамент в этом коридоре, почти напротив. Комната обставлена не так, как следует, но я настолько мог, сделал ее комфортабельной для ночи. — Благодарю, — сказал я, — я вам очень обязан. Он почтительно поклонился. — Благодарю вас, сэр. Он удалился, и я сделал движение, чтобы пожелать моему хозяину покойной ночи. Он взял мою протянутую руку и держал в своей некоторое время, пытливо глядя на меня. — Вы мне нравитесь, Джеффри Темпест, — сказал он. — И потому, что вы мне нравитесь, и потому, что, я думаю, в вас есть нечто высшее, чем только земное животное, я хочу предложить вам то, что вы, может быть, найдете странным. Вот что: если я не нравлюсь вам, скажите это сейчас же, и мы разойдемся теперь, прежде чем у нас будет время узнать больше друг друга, и я постараюсь больше не встречаться на вашем пути, разве вы сами станете искать меня. Если же, наоборот, я нравлюсь вам, если вы находите мой характер и образ мыслей сходными с вашими, дайте мне обещание, что вы будете моим другом и товарищем на некоторое время, на несколько месяцев, во всяком случае. Я вас введу в лучшее общество и представлю вас самым красивым женщинам Европы, как и самым блестящим мужчинам. Я их всех знаю и, думаю, могу быть вам полезен. Он если в вас таится хоть малейшее отвращение ко мне, — здесь он остановился и продолжал с необыкновенной торжественностью, — во имя Господа, не скрывайте его, и я уйду, потому что клянусь вам, я не тот, чем кажусь! Сильно потрясенный его странным взглядом и странной манерой, я колебался один момент, и этот момент, я знал, решил мою судьбу. Это была правда: во мне волновалось какоето недоверчивое и отталкивающее чувство к этому обаятельному, но циничному человеку, и он, повидимому, угадал его. Но теперь все подозрения разрушились, и я сжал его руку с новым приливом задушевности. — Мой друг, ваше предупреждение пришло слишком поздно, — сказал я радостно. — Кто бы вы ни были или каким бы вы себя ни считали, я вас нахожу крайне симпатичным и счастлив, что встретил вас. Мой старый товарищ Кэррингтон действительно оказал мне услугу, познакомив нас, и уверяю вас что я буду гордиться вашей дружбой. Вам, кажется, доставляет наслаждение унижать себя? Но вы знаете старую поговорку: «Не так страшен черт, как его малюют!» — И это верно, — промолвил он задумчиво. — Бедный черт! Его проступки, без сомнения, преувеличены. Итак мы друзья? — Надеюсь, не я первый нарушу договор? Его темные глаза внимательно остановились на мне, хотя, казалось, улыбка таилась в них. — Договор — хорошее слово, — сказал он. — Итак, будем считать это договором. Имея теперь состояние, вы обойдетесь без материальной помощи, но я думаю, что могу быть вам полезен, чтобы ввести вас в общество. И, конечно, вы захотите влюбиться, если уже не влюблены? — Нет, — быстро ответил я и сказал правду: — До сих пор я не встретил ни одной женщины, которая удовлетворяла бы моим требованиям от красоты. Он разразился хохотом. — Честное слово, у вас нет недостатка в смелости, — сказал он. — Только совершенная красота удовлетворит вас? Но примите во внимание, мой друг, что хотя вы красивый и статный молодой человек, но сами не вполне Аполлон. — Не в том дело, — заметил я. — Мужчина должен выбирать себе жену внимательным глазом, для своего личного удовлетворения, так же как он выбирает лошадь или вино, совершенство или ничего. — А женщина? — спросил Риманец, и глаза его блеснули. — Женщина, в сущности, не имеет права выбора, — ответил я; так как это был один из моих любимых доводов, то я с удовольствием говорил. — Она должна подчиняться, когда ее хотят. Мужчина — всегда мужчина, а женщина только принадлежность мужчины и без красоты не может рассчитывать ни на его восхищение, ни на его поддержку. — Правильно! Весьма правильно и логично! — воскликнул он, сделавшись на минуту чрезвычайно серьезным. — Я сам не симпатизирую новым идеям об интеллектуальности женщины. Она только самка человека, она не имеет собственной души, кроме той, которая является рефлексом его души, и, будучи лишенной логики, она не способна составлять правильное суждение о вещах. Весь обман поддерживается этим истерическим существом, если принять во внимание, какое низшее создание она собой представляет; любопытно проследить, сколько зла она причинила миру, разрушая планы умнейших советников и королей, которые, без сомнения должны были бы господствовать над ней! А в настоящее время она сделалась больше, чем когда-нибудь, неукротимой. — Это только проходящая фаза, — возразил я небрежно, — придуманная несколькими несимпатичными типами женского пола. Я так мало интересуюсь женщинами, что сомневаюсь, женюсь ли я когда-нибудь. — У вас вдоволь времени для размышления; пока же забавляйтесь с красавицами en passant [Походя (фр.)], — сказал он, внимательно следя за мной. — А тем временем я покажу вам всевозможные брачные рынки в мире, хотя самый большой из всех, конечно, наша столица. Чудесные торги предстоят вам, милый друг! Образчики удивительных блондинок и брюнеток идут, в сущности, очень дешево. Мы рассмотрим их на досуге. Я рад, что вы сами решили, что мы будем товарищами, потому что я очень горд — могу сказать, дьявольски горд, — никогда не остаюсь в обществе человека, если он выразит хоть малейшее желание избавиться от меня. Покойной ночи! — Покойной ночи! — ответил я. Мы пожали снова друг другу руки, и прежде, чем мы разъединили их, молния вдруг ярко сверкнула, сопровождаемая страшным раскатом грома. Электричество погасло, и только огонь в камине освещал наши лица. Я был немного ошеломлен и смущен: князь оставался совершенно равнодушным, и его глаза блестели в темноте, как глаза кошки. — Какая гроза! — заметил он. — Такой гром зимой — довольно необычное явление. Амиэль! Лакей вошел, его злое лицо походило на белую маску среди мрака. — Эти лампы погасли, — сказал его господин, — странно, что цивилизованное человечество еще не вполне научилось обращаться с электрическим светом. Можете вы поправить их, Амиэль? — Да, ваше сиятельство. И через несколько минут, благодаря искусным манипуляциям, которых я не понял и не мог видеть, хрустальные рожки засветились с новым блеском. Грянул другой удар грома в сопровождении сильнейшего ливня. — В самом деле, удивительная погода для января, — сказал Риманец, протягивая мне руку. — Покойной ночи, мой друг! Спите спокойно! — Если гнев стихии мне позволит! — улыбнулся я. — О, какое дело до стихии! Человек почти господствует над ней, или скоро так будет. Амиэль, покажите мистеру Темпесту его комнату. Амиэль повиновался и, перейдя в коридор, ввел меня в большой роскошный апартамент, богато убранный и ярко освещенный. Уютным теплом пахнуло на меня, когда я вошел. И я, который с детства не видал такой роскоши, почувствовал себя более, чем когда-либо, подавленным от радостного сознания моего неожиданного, необыкновенного счастия. Амиэль почтительно ждал, время от времени украдкой бросая на меня взгляды, в которых, мне казалось, я читал нечто насмешливое. — Чем могу служить вам, сэр? — спросил он. — Благодарю вас, вы мне не нужны, — ответил я, стараясь придать небрежную интонацию своему голосу. Так или иначе, но я чувствовал, что этого человека необходимо держать на своем месте. — Вы были очень внимательны, я этого не забуду. Легкая улыбка скользнула по его губам. — Премного благодарен, сэр. Покойной ночи! И он удалился, оставив меня одного. Я ходил взад и вперед по комнате, скорее машинально, чем сознательно, пробуя думать, пробуя разобраться в изумительных происшествиях дня, но в моем мозгу еще царил хаос, и единственным рельефным образом являлась замечательная личность моего нового друга Риманца. Его необыкновенная внешность, обаятельное обращение, его любопытный цинизм, соединенный с глубоким чувством, которому я не мог найти имени; все ничтожные, но, тем не менее, редкие особенности его происхождения и характера преследовали меня и как бы сделались неразрывно смешанными со мной и относящимися ко мне обстоятельствами. Я разделся перед огнем, прислушиваясь к дождю и грому, который теперь затихал в сердитых отголосках. — Джеффри Темпест, свет открылся перед тобой! — сказал я, обращаясь к самому себе. — Ты молод, здоров, недурен собой и умен, вдобавок к этому теперь ты имеешь пять миллионов денег и богатого князя другом. Чего же больше ты желаешь от судьбы и фортуны? Ничего, кроме славы! А этого ты достигнешь легко, потому что в наше время даже слава покупается, как любовь. Твоя звезда восходит, и для тебя, мой мальчик, окончилась литературная каторга! Пользуйся покоем и удовольствием в остальной жизни. Ты счастливец! Наконец твой день пришел! Я бросился на мягкую постель и старался заснуть, но в полудремоте я еще слышал в отдалении глухие отголоски грозы. И раз мне почудился голос князя, звавший «Амиэль! Амиэль!» — с дикостью, похожей на рев рассвирепевшего ветра. В другой раз я внезапно пробудился от глубокого сна под впечатлением, что кто-то подошел и смотрит внимательно на меня. Я сел на кровать и вглядывался в темноту, так как огонь в камине погас. Я повернул ключик маленькой электрической лампочки около меня, и комната осветилась, но никого не было. Между тем воображение продолжало играть со мной, прежде чем я снова заснул, и мне казалось, что я слышал около себя свистящий шепот: «Тише! Не беспокой его. Пусть безумец спит в своем безумстве!» === V === На следующее утро, вставая, я узнал, что его сиятельство — как называли князя Риманца его слуги и служащие в отеле, — уехал верхом в парк, оставив меня одного на утренний завтрак. Поэтому я сошел в общую залу, где мне прислуживали с раболепством, несмотря на мое потертое платье, которое я еще принужден был носить, не имея перемены. Когда мне будет угодно завтракать? В котором часу я буду обедать? Останусь ли я в своем апартаменте? Или он не был достаточно удовлетворителен? Может быть, я предпочту «отделение», подобное тому, какое занимает его сиятельство? Все эти почтительные вопросы сначала удивляли меня, а потом стали забавлять. Какие-нибудь таинственные агенты, очевидно, распространяли слух о моих богатствах, и это был первый результат. В ответ я сказал, что ничего не могу решить и в состоянии дать определенные распоряжения не раньше, как через несколько часов, а пока я оставляю комнату за собой. После завтрака я собрался идти к моим поверенным, и только что приказал позвать экипаж, как увидел моего друга, возвращавшегося с прогулки. Он сидел верхом на великолепной гнедой лошади, и теперь горячилась под сдерживающей ее властной, твердой рукой ездока. Она прыгала и вертелась между кэбами и телегами довольно рискованным образом, если б ее господином не был Риманец. Днем он выглядел несравненно красивее; легкий румянец окрасил его естественную бледность лица, и его глаза блестели от моциона и удовольствия. Я ждал его приближения, также как и Амиэль, который обыкновенно появлялся в коридоре отеля в момент прибытия своего хозяина. Риманец, заметив меня, улыбнулся и дотронулся рукояткой хлыста до шляпы в виде поклона. — Вы долго спите, Темпест! — сказал он, спрыгивая с лошади и бросая повод груму, который сопровождал его. — Завтра вы должны поехать со мной и присоединиться к «Liver Brigade», как говорится на модном жаргоне. Раньше считалось в высшей степени неделикатным называть «печень» или другие органы внутреннего механизма, но теперь все это прошло, и мы находим особенное удовольствие рассуждать о некрасивых медицинских предметах. И в «Liver Brigade» вы одним взглядом увидите всех интересных господ, продавших свою душу дьяволу, — людей, которые наедаются до того, что готовы лопнуть, а потом важно парадируют на хороших конях — слишком хороших, чтобы носить на себе такое скверное бремя — в надежде выгнать дьявола из своей зараженной крови. Они думают, что я один из них, но они ошибаются. Он похлопал лошадь, и грум отвел ее: от быстрого бега мыло покрывало пятнами ее лоснящуюся грудь и передние ноги. — Зачем же вы присоединяетесь к процессии? — спросил я, смеясь и глядя на него с нескрываемым одобрением; никогда он не казался мне так удивительно сложенным, как в тот раз, в своем ловко сидевшем на нем верховом костюме. — Вы обманываете их! — Да, — ответил он, — и, знаете ли, в этом случае я не единственный в Лондоне. Куда вы собрались? К тем поверенным, что мне написали вчера вечером. Имя фирмы — Бентам и Эллис. Чем раньше я побеседую с ними, тем лучше. Как вы думаете? — Да, но вот что, — и он отвел меня в сторону, — вы должны иметь при себе наличные. Для виду будет нехорошо, если вы сейчас же обратитесь за деньгами, и, в сущности, нет никакой необходимости объяснять этим законникам, что их письмо застало вас на пороге голодной смерти. Возьмите этот бумажник — помните, вы позволили мне быть вашим банкиром — и по дороге зайдите к какому-нибудь известному портному и приоденьтесь. Он повернулся и пошел быстрыми шагами, а я поспешил за ним, тронутый его добротой. — Постойте, Лючио! Я называл его в первый раз этим именем. Он сейчас же остановился. — Ну? Он внимательно на меня посмотрел и улыбнулся. — Вы не даете мне времени говорить, — сказал я тихо, так как мы стояли в общем коридоре отеля. — Дело в том, что у меня есть деньги, то есть я могу их сейчас получить. Кэррингтон прислал мне чек на 50 фунтов в своем письме, я забыл вам об этом сказать. Он был так добр, одолжив их мне. Возьмите их как гарантию за этот бумажник. Кстати, сколько в нем заключается? — Пятьсот банковыми билетами. — Пятьсот! Дорогой друг, мне не нужно столько. Это слишком много! — В наше время лучше иметь слишком много, чем слишком мало! — быстро возразил он. — Дорогой Темпест, не делайте серьезного вопроса из этого! Пятьсот фунтов в сущности ничто. Вы можете истратить их на один туалетный несессер, например. Лучше отошлите назад Джону Кэррингтону его чек; я не очень верю в его великодушие, принимая во внимание, что он открыл руду, стоящую около ста тысяч фунтов, за несколько дней перед моим отъездом из Австралии. Я выслушал это с большим удивлением и, должен сознаться, также с некоторым чувством обиды. Откровенный и великодушный характер моего старого товарища Босслза, казалось, вдруг померк в моих глазах. Отчего в письме он ни слова не сказал о своей удаче? Испугался ли он, что я луду беспокоить его дальнейшими займами? Кажется, мой вид выражал мои мысли, потому что Риманец, наблюдавший за мной, тотчас прибавил: — Разве он ничего не упомянул о своем счастии? Это не по-дружески, но, как я уже говорил, деньги часто портят человека. — О, я полагаю, он не имел намерения пренебречь мной, — поспешил я сказать с принужденной улыбкой. — Без сомнения, это послужит темой для следующего письма. Что же касается этих пятисот фунтов… — Оставьте их, мой милый, оставьте их! — произнес он нетерпеливо. — Зачем вы говорите о гарантии? Не получил ли я вас, как гарантию? Я засмеялся. — Ну да, теперь я вполне благонадежен и не собираюсь бежать. — От меня? — спросил он с полухолодным-полуласковым взглядом. — Нет, не думаю! Он сделал легкое движение рукой и оставил меня, а я положив кожаный бумажник с билетами в боковой карман, кликнул кэб и покатил на Басингхоллстрит, где мои поверенные ждали меня. Приехав к месту назначения, я велел доложить о себе и был тотчас же принят с величайшим почтением двумя маленькими человечками, представлявшими собой «фирму». По моей просьбе они послали клерка вниз, чтобы расплатиться и отослать кэб, и я, открыв бумажник Лючио, попросил их разменять билет в 10 фунтов на золото и серебро, что они сделали с большой охотой. Затем мы вместе занялись делом. Мой скончавшийся родственник, которого я, как себя помню, никогда не видал, но который видел меня сироткой на руках кормилицы, оставил мне безусловно все, что имел, включая несколько редких коллекций картин и драгоценностей. Его завещание было так кратко и ясно, что не было возможности «мудрствовать лукаво» над ним, и мне было объявлено, что через неделю или дней десять самое большее все приведется в порядок и будет в моем исключительном распоряжении. — Вы очень счастливый человек, м-рТемпест, — сказал мне старший компаньон, м-рБентам, складывая последнюю из рассмотренных бумаг. — В ваши годы это княжеское наследство принесет вам или большое удовольствие, или большое проклятие, — никогда не знаешь! Обладание таким громадным богатством налагает большую ответственность. Меня забавляла дерзость этого слуги закона, осмелившегося рассуждать нравоучительно о моем счастии. — Многие охотно бы приняли эту ответственность и поменялись бы со мной местами, — сказал я с вызывающим видом, — вы сами, например? Я знал, что это замечание было дурного тона, но я сделал его умышленно, чувствуя, что не его дело проповедовать мне об ответственностях, связанных с богатством. Однако он не обиделся; он только искоса бросил на меня внимательный взгляд, похожий на взгляд размышляющей вороны. — Нет, м-рТемпест, нет, — сказал он сухо, — не думаю, чтоб я с вами поменялся местом. Я доволен тем, что я есмь. Моя голова — мой банк и приносит мне совершенно достаточные проценты, чтоб жить. Это все, чего я желаю. Жить, не нуждаясь и честно трудиться — с меня довольно. Я никогда не завидовал богатству. — М-р Бентам философ, — заметил его компаньон м-рЭллис, улыбаясь. — В нашей профессии, м-р Темпест, мы видим так много превратностей судьбы, что следя за переменчивым счастьем наших клиентов, сами научаемся довольствоваться малым. — Я этому не научился до сих пор, — сказал я весело. — Но в настоящий момент я признаю себя удовлетворенным. Каждый из них поклонился мне легким официальным поклоном, и м-рБентам пожал мне руку. — Дело окончено, позвольте мне поздравить вас, — сказал он вежливо, — конечно, во всякое время, когда бы вы ни пожелали вверить ваши дела в другие руки, мой компаньон и я с совершенной готовностью отретируемся. Ваш покойный родственник имел к нам большое доверие… — И я также, уверяю вас! — быстро прервал я. — Вы сделаете мне одолжение, продолжая вести мои дела, как вы это делали для моего родственника, и будьте уверены в моей благодарности. Оба маленькие человечка поклонились опять, и на этот раз мистер Эллис пожал мне руку. — Мы сделаем для вас все, что в наших силах, мистер Темпест. Не правда ли, Бентам? Бентам важно кивнул головой. — А теперь, как вы думаете, следует ли нам сказать это, Бентам, или не следует? — Может быть, — ответил сентенциозно Бентам, — будет лучше сказать это. Я смотрел то на одного, то на другого, ничего не понимая. Мистер Эллис потер руки и улыбнулся. — Дело в том, мистер Темпест, что у вашего покойного родственника была одна весьма странная идея, и хотя он был человек тонкий и неглупый, но, несомненно, имел весьма странную идею, и, быть может, если бы он ее настойчиво преследовал, что она могла бы привести его в дом умалишенных и помешать ему распорядиться своим громадным состоянием так разумно и справедливо, как он сделал; к счастию для него и для вас, он не настаивал на ней и до последнего дня сохранил свои удивительные качества дельца. Но я не думаю, чтоб он сам когда-нибудь вполне освободился от своей идеи, не правда ли, Бентам? Бентам задумчиво рассматривал черный круглый знак от газового рожка на потолке. — Не думаю, нет, не думаю, — ответил он. — Я уверен, что он был совершенно убежден в этом. — Что это за идея, наконец? — спросил я нетерпеливо. — Не занимался ли он придумыванием нового летательного снаряда, чтоб этим путем отделаться от своих денег? — Нет, нет, нет! И мистер Эллис рассмеялся над моим предположением тихим приятным смехом. — Нет, дорогой сэр, никакие фантазии в механике или торговле не занимали его воображения. Он слишком… э… да, я думаю, что могу так сказать… он слишком глубоко противился тому, что называется «прогрессом» в свете, для того, чтоб помогать ему новыми изобретениями или другими, какими бы то ни было, средствами. Вы видите, мне немного неловко объяснить вам то, что действительно кажется самой нелепой и фантастической идеей, но — чтоб начать — мы в сущности никогда не знали, каким путем он составил свое состояние. Не правда ли, Бентам? Бентам плотно сжал губы. — Мы делали операции с большими суммами и советовали, как лучше их поместить, но спрашивать, откуда они идут, было не наше дело. Не правда ли, Бентам? Бентам степенно кивнул головой. — Нам доверяли, — продолжал его компаньон, сжимая нежно кончики пальцев вместе, когда он говорил, — и мы старались оправдать доверие скромностью и верностью, и только после долгих лет деловой связи наш клиент сообщил нам свою идею, самую невообразимую, самую странную: короче, он считал, что продал себя дьяволу, и что его громадное богатство было результатом торговой сделки. Я от души расхохотался. — Что за вздорная мысль! — воскликнул я. — Бедняга! Очевидно, у него в мозгу было пятнышко, или, быть может, он употребил это выражение только в фигурном смысле? — Не думаю, — возразил м-рЭллис, продолжая поглаживать свои пальцы, — не думаю, чтоб наш клиент употребил фразу «продал дьяволу» только как фигуральное выражение. Мр Бентам? — Положительно нет, — сказал Бентам серьезно, — он говорил о торговой сделке, как о действительном и совершившемся факте. Я опять засмеялся, но не так бурно. — В наше время люди имеют всевозможные фантазии, — сказал я, — с блаватскизмом, безантизмом и гипнотизмом. Нечего удивляться, если некоторые еще в глупом старом суеверии сохранили слабую веру в существование дьявола, но для вполне здравомыслящего человека… — Даа, да, — прервал м-рЭллис, — ваш родственник был вполне здравомыслящий человек, и эта идея была единственной фантазией, укоренившейся в его в высшей степени практический ум. Будучи только идеей, она едва ли достойна быть упомянутой, но, может быть, хорошо, м-рБентам согласен со мной, что мы упомянули о ней. — Для нас большое облегчение, что мы упомянули о ней, — подтвердил мистер Бентам. Я улыбнулся, поблагодарив их, встал, чтоб идти. Они поклонились мне одновременно еще раз, выглядывая почти как близнецы — так их общая практика закона тождественно запечатлелась на их чертах. — До свидания, м-рТемпест, мне незачем говорить, что мы будем служить вам, как служили нашему прежнему клиенту, по мере наших сил. Могу я вас спросить, не потребуется ли вам немедленно некоторая сумма? — Нет, благодарю вас, — ответил я, чувствуя признательность к моему другу Риманцу, поставившему меня в совершенно независимое положение перед этими адвокатами. — Благодарю вас, у меня более, чем нужно. Они, по-видимому, немного удивились, но удержались от какого-либо замечания. Они записали мой адрес и послали клерка проводить меня. Я дал этому человеку полсоверена, чтобы выпил за мое здоровье, и он с радостью обещал это сделать. Затем я пошел пешком, стараясь уверить себя, что это не сон, а я действительно, как дважды два четыре, миллионер. Свернув за угол, я неожиданно столкнулся с человеком, оказавшимся тем самым редактором, который накануне вернул мне мою отвергнутую рукопись. Узнав меня, он сразу остановился. — Куда вы идете? — спросил он. — Пробуете поместить этот несчастный роман? Мой милый, поверьте мне, что он не годится… — Он не годится? Он должен годиться, — сказал я спокойно, — я сам издам его. Он отступил. — Сами издадите! Силы небесные! Да это вам обойдется в шестьдесят или семьдесят, а, может быть и в сто фунтов стерлингов. — Мне все равно, если б даже мне это стоило тысячу. Краска залила его лицо, и глаза широко раскрылись от удивления. — Я думал… простите меня… — запинался он, — я думал, вы нуждались в деньгах… Я нуждался, — ответил я сухо, — но не нуждаюсь теперь. Его в высшей степени растерянный вид вместе с переворотом, поставившим вверх дном мою жизнь, произвел на меня такое возбуждающее впечатление, что я разразился хохотом, дико, шумно, неистово, что, по-видимому, встревожило его, так как он стад нервно оглядываться по сторонам, как бы помышляя о бегстве. Я схватил его за руку и сказал, стараясь обуздать свое почти истерическое веселье: — Я не сумасшедший, не думайте этого, я только миллионер! И опять принялся хохотать. Положение казалось мне крайне смешным, но почтенный редактор не находил этого, и его черты выражали столько неподдельной тревоги, что я сделал последнее усилие овладеть собой, и мне это, наконец, удалось. — Даю вам честное слово, что я не шучу, это факт. Вчера вечером я нуждался в обеде, и вы, как добрый человек, предложили мне его, сегодня я обладаю пятью миллионами. Не смотрите так! Вы получите апоплексический удар! Итак, я вам уже сказал, что сам издам свою книгу, и она ''должна'' иметь успех! О, я совершенно серьезен! Теперь в моем бумажнике больше, чем достаточно, чтоб заплатить за ее издание! Я выпустил его руку, и он отшатнулся, ошеломленный и сконфуженный. — С нами Бог! — пробормотал он слабо, — это похоже на сон! Я никогда в своей жизни не был так удивлен! — И я тоже! Искушение к новому взрыву хохота грозило этому спокойствию. — Но в жизни, как и в сказках, случаются чудеса. И книга, которую отвергли лекторы, будет краеугольным камнем или успехом сезона! Сколько вы возьмете, чтоб издать ее? — Я? Чтоб я издал ее? — Ну да, вы… Почему же нет? Если я предлагаю вам возможность честно заработать деньги, неужели куча ваших нанятых «лекторов» помешает вам принять ее? Вы не раб, здесь свободная страна. Я знаю, из тех, которые читают для вас, сухой, никем не любимый пятидесятилетний брюзга, буквоед, страдающий дурным пищеварением, сам потерпел неудачу в литературе, и поэтому ничего другого не найдет сделать, как только нацарапать ругательную рецензию на работу, подающую надежду. Зачем же вам доверяться такому некомпетентному мнению? Я заплачу вам за издание моей книги сумму, какую вы сами назначите, и даже больше — за доброе желание. И я вам ручаюсь, что она даст не только мне имя, как автору, но и вам, как издателю. Я не пожалею средств на рекламирование и заставлю работать прессу. Все на свете покупается за деньги. — Постойте, постойте, — прервал он, — это так неожиданно! Я должен подумать! Дайте мне время обсудить. — В таком случае, даю вам день на размышление, — сказал я, — но не больше, так как, если вы не скажете «да», я найду другого человека, который хорошо наживется вместо вас. Будьте благоразумны, мой друг! Прощайте! — Подождите!.. Видите ли, вы такой странный, такой возбужденный, ваша голова, по-видимому, идет кругом! — Верно! И есть от чего! — Бог мой! — и он улыбнулся. — Позвольте же мне поздравить вас. И знаете ли, я действительно искренно поздравляю вас. — И он горячо пожал мне руку. — А что касается книги, то я уверен, что ее в сущности хулили не в отношении литературного стиля и таланта — она просто была слишком, слишком возвышенной, а потому не подходящей ко вкусу публики. Строка о «беззакониях домашнего очага», как вы находим, имеет наибольший успех в наше время. Но я подумаю о вашей книге. Где вас найдет мое письмо? — Грандотель, — ответил я, внутренне забавляясь его растерянным и беспокойным видом; я знал, что уже мысленно он рассчитал, сколько можно взять с меня за выполнение моего литературного каприза. — Приходите ко мне завтра обедать или завтракать, если хотите, только прежде дайте мне знать. Помните, я даю вам ровно сутки для обдумывания. В двадцать четыре часа вы должны решить: да или нет. И с этим я оставил его, смотрящего в недоумении мне вслед, как человек, который увидел какое-нибудь чудо, упавшее с неба к его ногам. Я продолжал свой путь, неслышно смеясь над самим собой, пока не заметил, что несколько прохожих удивленно на меня посмотрели, и я пришел к заключению о необходимости скрывать свои мысли, если не желаю быть принятым за сумасшедшего. Я шел очень скоро, и мое возбуждение мало-помалу остыло. Я возвратился в нормальное состояние флегматичного англичанина, который прежде всего старается не обнаруживать какого бы то ни было личного волнения. И остаток утра я посвятил покупке готового платья, какое, на мое необыкновенное счастье, оказалось мне совершенно впору, и сделал крупный, если не сказать экстравагантный, заказ модному портному, обещавшему мне исполнить все быстро и аккуратно. Затем я отослал мой долг хозяйке моей бывшей квартиры с прибавкой лишних пяти фунтов, в благодарность бедной женщине за ее долгий терпеливый кредит и вообще за ее доброту ко мне в течение моего пребывания в ее неприглядном доме. Сделав это, я возвратился в Грандотель в прекрасном настроении, выглядя и чувствуя себя много лучше в новом, хорошо сидящем на мне платье. Слуга встретил меня в коридоре и с самым раболепным почтением доложив мне, что «его сиятельство князь» ждет меня завтракать в своих апартаментах. Я сейчас же отправился туда и нашел моего нового друга одного в роскошной гостиной; он стоял у громадного окна и держал в руке продолговатый хрустальный ящичек, на который он смотрел почти с любовью. — А, Джеффри! Вы здесь! — воскликнул он. — Я рассчитывал, что вы покончите с делами к завтраку, а потому ждал. — Очень мило с вашей стороны! — сказал я, довольный дружеской фамильярностью, которую он выказал, называя меня по имени. — Что у вас там? — Мой любимец, — ответил он, слегка улыбнувшись. — Видали ль вы что-нибудь подобное раньше? === VI === Я подошел и посмотрел ящичек, который он держал. Он был просверлен тонко сделанными дырочками для доступа воздуха, и внутри находилось блестяще-крылое насекомое вроде жучка, окрашенное во все цвета радуги. — Живой он? — спросил я. — Живой и с достаточной долей разума. Я кормлю его, и он знает меня; это, можно сказать, высшая степень цивилизации большинства человеческих существ: они знают, кто их кормит. Как вы видите, он совсем ручной. Князь открыл ящичек и протянул свой указательный палец. Блестящее тельце жука затрепетало всеми оттенками опала; его лучезарные крылья распустились, и, поднявшись на руку своего покровителя, он вцепился в нее. Риманец поднял ее и держал в воздухе, затем слегка встряхнул ею и воскликнул: — Лети, Дух! Лети и возвращайся ко мне! Насекомое высоко поднялось и кружилось у потолка, как радужный драгоценный камень, и шум его крыльев во время полета издавал звук, похожий на жужжанье. Я следил за ним, очарованный, пока после нескольких грациозных движений туда и сюда оно не возвратилось на все еще протянутую руку своего господина и опять не уселось там без дальнейших попыток летать. — Доказывают, что в жизни — смерть, — сказал тихо князь, устремив свои темные глаза на трепещущие крылья насекомого, — но этот принцип не правилен, как и многие избитые человеческие принципы. «В смерти — жизнь», — мы должны сказать. Это существо — редкое и любопытное произведение смерти, и я думаю, не единственное в своем роде. Другие были найдены при точно таких же обстоятельствах, а этого я отыскал лично сам. Я не наскучу вам рассказом? — Напротив! — возразил я горячо, не отрывая глаз от радужного насекомого, которое сверкало при свете, как если б его жилы были из фосфора. С минуту он помолчал, следя за мной. — Итак, это случилось просто. Я присутствовал при развертывании одной египетской женской мумии. Ее талисманы описывали ее, как принцессу знаменитого царского дома. Несколько любопытных драгоценностей висело вокруг ее шеи, и на груди находился кусочек битого золота в четверть дюйма толщины. Под золотой пластинкой ее туловище было обернуто необыкновенным количеством благоуханных покрывал, и когда их сдвинули, то нашли, что тело посреди груди сгнило, и в пустоте, или гнезде, образовавшемся от процесса разложения, было найдено живым это насекомое, такое же блестящее, как теперь. Я не мог удержаться от легкого нервного содрогания. — Какой ужас! — сказал я. — Признаюсь, что, будь я на вашем месте, я бы не сделал своим любимцем такой опасный предмет! Я думаю, что я бы убил его! Он в упор посмотрел на меня. — Зачем? — спросил он. — Я боюсь, мой милый Джеффри, что у вас нет склонности к науке. Убить бедняжку, которая нашла жизнь на груди смерти, на жестокая ли это мысль? Для меня это неклассифицированное насекомое служит ценным доказательством (если бы я нуждался в нем) неразрушимости зачатков сознательного существования; у него есть глаза и чувства вкуса, обоняния, осязания и слуха, и оно получило их вместе с разумом из мертвого тела женщины, которая жила и, без сомнения любила, и грешила, и страдала более четырех тысяч лет тому назад! Он остановился и вдруг прибавил: — Все-таки, откровенно говоря, я с вами согласен и считаю его злым созданием. В самом деле! Но я люблю его не меньше за это. Факт тот, что я сам составил о нем фантастическое представление. Я склонен признавать идею о переселении душ и иногда, чтоб удовлетворить свою причуду, я верю в возможность, что принцесса этого царского египетского дома имела порочную, блестящую и кровожадную душу и что… вот здесь о н а! При этих словах холодная дрожь пробежала по мне, и пока я смотрел на говорящего князя, на его высокую фигуру, стоящую передо мной, при зимнем свете, с «порочной, блестящей и кровожадной душой», прицепленной к его руке, мне показалось, что вдруг нечто безобразное обнаружилось в его поразительной красоте. Меня охватил необъяснимый ужас, который я приписал впечатлению рассказанной истории, и вешив побороть свои ощущения, я стал разглядывать более внимательно волшебного жучка. Его блестящие бисерные глазки сверкали, как мне казалось, враждебно, и я отступил назад, сердясь на самого себя за овладевший мною страх перед этим существом. — Это замечательно! — пробормотал я. — Неудивительно, что вы цените его как редкость. Его глаза совершенно явственны и почти разумны. Безусловно, она имела красивые глаза, — сказал Риманец. — Она? Кого вы подразумеваете? — Принцессу, конечно, — ответил он, очевидно забавляясь, — милую умершую даму; некоторые из свойств ее должны быть в этом существе, принимая во внимание, что оно питалось только ее телом. И он положил насекомое в его хрустальное жилище с самой нежной заботливостью. — Я полагаю, что вы делаете из этого вывод, что ничто в сущности не умирает окончательно? — Безусловно, — ответил он выразительно. — Ничто не может всецело уничтожиться, даже мысль. Я молчал и следил за ним, когда он убирал стеклянный ящичек со своим опасным жильцом. — А теперь будем завтракать, — сказал он весело, беря меня под руку, — вы выглядите на двадцать процентов лучше, чем сегодня утром, Джеффри, и я полагаю, что ваши дела удачно устроились. А что еще вы делали? Сидя за столом, с прислуживающим мрачным Амиэлем, я рассказал ему мои утренние приключения, распространившись о встрече с редактором, который накануне не принял моей рукописи и который, я был уверен, с радостью теперь согласится на сделанное ему предложение. Риманец слушал внимательно, по временам улыбаясь. — Конечно, — сказал он, когда я кончил, — ничего нет удивительного в поведении этого почтенного господина. Он выказал замечательную скромность и выдержку, не соглашаясь на ваше предложение. Его забавное лицемерие в просьбе дать ему время на размышление только доказывает, что он человек тактичный и дальновидный. Представляли ли вы себе когда-нибудь человеческое существо или человеческую совесть, которых нельзя было бы купить? Мой друг, папа продаст вам специально прибереженное место на небе, если вы только заплатите ему на земле! Ничего не дается даром на этом свете, кроме воздуха и солнечного сияния; все остальное должно покупаться — кровью, слезами, иногда стенанием, но чаще всего деньгами. Мне почудилось, что Амиэль, стоявший за стулом своего господина, улыбнулся при этом, и моя инстинктивная неприязнь к нему заставила меня умолчать о моих делах до окончания завтрака. Я не мог определить причину моего отвращения к этому верному слуге князя, но отвращение оставалось и увеличивалось с каждым разом, когда я видел его угрюмые и, как мне казалось, насмешливые черты. Между тем он был совершенно почтителен и внимателен. Я не мог, в сущности, хулить его, однако, когда он, наконец, поставил кофе, коньяк и сигары на стол и бесшумна удалился, я почувствовал большое облегчение и вздохнул свободнее. Как только мы остались одни, Риманец зажег сигару и принялся курить, смотря на меня с особенным интересом и добротой, что делало его красивое лицо еще обаятельнее. — Теперь поговорим, — сказал он. — Я думаю, что в настоящее время я ваш лучший друг, и, конечно, я знаю свет лучше, чем вы. Как вы предполагаете устроить вашу жизнь, то есть, говоря другими словами, как вы начнете тратить деньги? Я рассмеялся. — Разумеется, я не пожертвую вклад на построение церкви или больницы; я даже не организую свободную библиотеку, потому что это учреждение, кроме того, что делается центром заразительных болезней, обыкновенно поступает под председательство комитета местных торговцев, которые осмеливаются считать себя судьями в литературе. Дорогой князь, я хочу тратить деньги на свое собственное удовольствие и полагаю, что способов для этого найду в изобилии. Риманец отмахнул дым своей сигары рукой, и его темные глаза светились особенным ярким светом сквозь носящийся в воздухе серый туман. — С вашим состоянием вы можете сделать сотни людей счастливыми, — заметил он. — Благодарю, сперва я сам хочу быть счастливым, — ответил я весело, — я, наверно, кажусь вам эгоистом: я знаю, вы — филантроп, а я нет. Он продолжал испытующе глядеть на меня. — Вы можете помочь вашим собратьям по литературе… Я прервал его решительным жестом. Этого, мой друг, я бы никогда не сделал. Мои литературные собратья давали мне пинки при каждом удобном случае и старались изо всех сил помешать мне заработать средства к существованию. Теперь мой черед толкать их, и я покажу им столько же милосердия, помощи и симпатии, сколько они показали мне! — Месть сладка! — процитировал он сентенциозно. — Я бы порекомендовал вам издавать перворазрядный журнал. — Зачем? — Нужно ли спрашивать? Подумайте о том удовольствии, когда вы будете получать рукописи ваших литературных врагов и кидать их обратно им, бросать их письма в корзину для негодной бумаги и отсылать назад их поэмы, романы и политические статьи с заметкой на оборотной стороне: «Возвращают с благодарностью», — или: «Для нас не подходит». Вонзить нож в ваших соперников анонимной критикой! Завывающая радость дикаря с двадцатью скальпами у пояса будет бесцветна в сравнении с этим! Я сам был когда-то редактором и я знаю! Я рассмеялся над его горячностью. — Мне кажется, вы правы, — сказал я, — я сумею основательно занять мстительную позицию! Но заведование журналом будет слишком беспокойно для меня, слишком свяжет меня. — Не заведуйте им! Последуйте примеру всех крупных издателей и совершенно отстранитесь от дела, но получайте выгоду! Вы никогда не увидите настоящего редактора передовой ежедневной газеты, а только беседуете с его помощником. Действительный же редактор находится, смотря по сезону, в Шотландии, в Аскоте или зимует в Египте; предполагается, что он ответствен за все в своем журнале, но обыкновенно, он является последним лицом, знающим что-либо о нем. Он доверяет своему «штабу», весьма плохой подпоре иногда и когда его «штаб» в затруднении, они выпутываются из него, говоря, что не в состоянии решить что-либо без редактора. Тем временем редактор преспокойно благодушествует где-нибудь за тысячу верст. Вы можете обманывать публику тем же путем, если хотите. — Я бы мог, но я так не хочу, — ответил я, — если бы у меня было дело, я бы не пренебрегал им. Я люблю все делать основательно. — Так же, как я, — произнес быстро Риманец, — я сам всегда проникаюсь делом и за что бы я ни брался, я делаю со всей душой! Он улыбнулся, как мне показалось, иронически. — Итак, как же вы начнете пользоваться наследством? — Прежде всего я издам мою книгу, ту самую книгу, которую никто не хотел принять. А теперь я заставлю Лондон заговорить о ней. — Возможно, что вы это и сделаете, — сказал он, смотря на меня полузакрытыми глазами сквозь облако дыма. Лондон любит толки. Особенно о некрасивых и сомнительных предметах. Поэтому, как я вам уже намекнул, если б ваша книга была смесью Золя, Гюисманса и Бодлера или если б имела своей героиней «скромную» девушку, которая считает честное замужество «унижением», то вы могли бы быть уверены в успехе в эти дни новых Содома и Гоморры. Тут он вдруг вскочил, бросил сигару и встал передо мной. Отчего с неба не падает огненный дождь на эту проклятую страну? Она созрела для наказания — полная отвратительных существ, недостойных доже мучений ада, куда, сказано, осуждены лжецы и лицемеры! Темпест, если есть человеческое существо, которого я более всего гнушаюсь, так это тип человека, весьма распространенный в наше время, — человека, который облекает свои мерзкие пороки в платье широкого великодушия и добродетели. Такой субъект будет даже преклоняться перед потерей целомудрия в женщине, потому что он знает, что только ее нравственным и физическим падением он может утолить свое скотское сластолюбие. Чем быть таким лицемерным подлецом, я предпочел бы открыто признать себя негодяем! — Это потому, что у вас самих натура благородная, — сказал я. — Вы исключение из правила. — Исключение? Я? — и он горько усмехнулся. — Да, вы правы. Я — исключение, быть может, между людьми, но я подлец сравнительно с честностью животных! Лев не принимает на себя повадок голубя, он громко заявляет о своей свирепости. Змея, как ни скрытны ее движения, выказывает свои намерения шипением. Вой голодного волка слышен издалека, пугая торопящегося путника среди снежной пустыни. Но человек более злостный, чем лев, более вероломный, чем змея, более алчный, чем волк, — он пожимает туку своего ближнего под видом дружбы, а за спиной мешает его с грязью. Под улыбающимся лицом он прячет фальшивое и эгоистичное сердце, кидая свою ничтожную насмешку на загадку мира, он ропщет на Бога. О Небо! — Здесь он прервал себя страстным жестом. — Что сделает Вечность с таким неблагодарным слепым червем, как человек? Его голос звучал с особенной силой, его глаза горели огненным пылом. Его вид произвел на меня ошеломляющее впечатление, и я с потухшей сигарой уставился на него в немом изумлении. Что за вдохновенное лицо! Что за величественная фигура! Какой царственный, почти богоподобный вид был у него в этот момент! А между тем было чтото страшное в его позе, полной вызова и протеста. Он поймал мой удивленный взгляд, и пыл страсти поблек на его лице; он засмеялся и пожал плечами. — Я думаю, что я рожден быть актером, — сказал он небрежно. — По временам меня одолевает любовь к декламации. Тогда я говорю, как говорят первые министры и господа в парламенте, приспособляясь к характеру часа и не придавая значения ни одному сказанному слову! — Я не принимаю такого объяснения, — чуть-чуть улыбнулся я, — вы должны придавать значение тому, что говорите; хотя мне думается, что вы скорее натура, действующая под влиянием импульса. — В самом деле, вы так думаете! — воскликнул он. — Как это умно с вашей стороны, милый Джеффри, как это умно! Но вы ошибаетесь! Нет существа менее импульсивного или более обремененного умыслом, чем я. Верьте мне или не верьте, как хотите. Вера — такое чувство, которое навязать принуждением нельзя. Если б я сказал вам, что я опасный товарищ, что я люблю зло больше, чем добро, что я ненадежный руководитель человека, что бы вы подумали? — Я бы подумал, что вы чувствуете странную склонность обесценивать свои качества, — сказал я, снова зажигая сигару и несколько забавляясь его горячностью. — И я любил бы вас так же, как люблю теперь, и даже больше, если б это было возможно. Он сел и устремил прямо на меня свои темные загадочные глаза. — Темпест, вы следуете примеру хорошеньких женщин: они всегда любят самых отъявленных негодяев! — Но вы же не негодяй, — заметил я, спокойно куря. — Нет, я не негодяй, но во мне много дьявольского. — Тем лучше! — И я лениво развалился на стуле. — Я надеюсь, что и во мне также сидит дьявол! — Вы верите в него? — спросил Риманец, улыбаясь. — В дьявола? Конечно, нет! — Он — весьма интересная легендарная личность, — продолжал князь, закуривая другую сигару и принимаясь медленно пускать клубы дыма, — и он является сюжетом не одной изящной истории. Вообразите его падение с небес! «Люцифер, Сын Утра» — Что за название, что за первенство! Предполагается, что существо, рожденное от Утра, образовалось из прозрачного чистого света; вся теплота поднялась от миллиона сфер и окрасила его светлое лицо, и весь блеск огненных планет пылал в его глазах. Прекрасный и верховный стоял он, этот величественный Архангел, по правую руку Божества, и пред его неутомимым взором проносились великие творческие великолепия Божеской мысли и мечты. Вдруг он заметил вдали, между зародышными материями, новый маленький мир и на нем существо, формирующееся медленно, существо, хотя слабое, но могущественное, хотя высшее, но легкомысленное, — странный парадокс! — предназначенное пройти все фазисы жизни, пока, приняв душу Творца, оно не коснется сознательного Бессмертия — Вечного Торжества. Тогда Люцифер, полный гнева, повернулся к Властелину Сфер и кинул свой безумный вызов, громко закричав: «Не хочешь ли Ты из этого ничтожного слабого создания сделать Ангела, как я? Я протестую и осуждаю Тебя! Если Ты сделаешь человека по нашему образу, то я скорее уничтожу его совершенно, чем стану делить с ним великолепие Твоей Мудрости и славу Твоей Любви!» И Голос страшный и прекрасный ответил ему: «Люцифер, Сын Утра, тебе хорошо известно, что ни одно праздное и безумное слово не должно быть произнесено при мне, так как Свободная Воля есть дар Бессмертных; поэтому, что ты говоришь, то ты и сделаешь! Поди, Гордый Дух, Я лишаю тебя твоего высокого чина! Ты падешь и твои ангелы вместе с тобой! И не возвратишься, пока человек сам не выкупит тебя, поднимет тебя ближе к нему! Когда свет оттолкнет тебя, я прощу тебя и снова приму, но не до тех пор». — Я никогда не слыхал такого переложения легенды, — сказал я. — Идея, что человек выкупит дьявола, совершенно нова для меня. — Не правда ли? — Он пристально посмотрел на меня. — Это один из самых поэтичных вариантов истории. Бедный Люцифер! Конечно, его наказание вечно, и расстояние между ним и Небом должно увеличиваться с каждым днем, потому что человек никогда не поможет ему поправить ошибку. Человек отвергнет скорее и охотнее Бога, но дьявола никогда. Посудите тогда, как этот «Люцифер, Сын Утра», Сатана или как иначе он называется должен ненавидеть человечество! Я улыбнулся. — Хорошо, но ему оставлено средство, — заметил я, — он не должен никого искушать. — Вы забываете, что, согласно с легендой, он связан своим словом. Он поклялся перед Богом, что совершенно уничтожит человека; поэтому, если может, он должен исполнить эту клятву. Ангелы, по-видимому, не могут клясться перед Вечным без того, чтоб не стараться исполнить свои обеты. Люди клянутся именем Бога ежедневно без малейшего намерения сдержать свои обещания. — Но все это бессмыслица! — сказал я и оттенком нетерпения. — Все эти старые легенды истрепались. Вы рассказываете историю очень хорошо и так, как если б сами верили в нее: это потому, что вы одарены красноречием. В наше время некто не верит ни в дьяволов, ни в ангелов. Я, например, даже не верю в существование души. — Я знаю, что вы не верите, — проговорил он мягко, — и ваш скептицизм весьма удобен, потому что он освобождает вас от всякой личной ответственности. Я завидую вам, так как, к сожалению, я принужден верить в душу. — Принуждены! — повторил я. — Это абсурд: некого нельзя принудить принять ту или другую теорию. Он взглянул на меня и блуждающей улыбкой, которая скорее омрачила, чем осветила его лицо. — Верно! Совершенно верно! Нет принудительной силы во всей вселенной. Человек — высшее и независимое творение, хозяин всего, что он обозревает, не признающий другой власти, кроме своего желания. Верно. Я забыл! Но оставим, прошу вас, теологию и психологию и будем говорить о единственном предмете, в котором есть и смысл, и интерес, — то есть о деньгах. Я замечаю, что ваши планы определенны: вы хотите напечатать книгу, которая наделает шуму и даст вам известность. Это довольно скромно! Нет ли у вас более широких замыслов? Есть несколько способов, чтоб заставить о себе говорить. Могу я вам их перечислить? Я засмеялся. — Если хотите! — Хорошо. Во-первых, я посоветую вам поместить о себе в газетах статейку. Пресса должна знать, что вы чрезвычайно богатый человек. Существуют агенты, занимающиеся составлением статей; я полагаю, они это сделают довольно хорошо за десять или двадцать гиней. Я раскрыл глаза. — Разве это так делается? — Как же иначе это может делаться, мой друг? — спросил он несколько нетерпеливо. — Неужели вы думаете, что что-нибудь делается на свете без денег? Неужели бедные, работающие свыше сил, журналисты для того, чтоб обратить на вас внимание публики, не возьмут что-нибудь за труды? Я знаю одного «литературного агента», весьма почтенного господина, который за сто гиней заставит прессу так работать, что в несколько недель публике покажется, что Джеффри Темпест, миллионер — единственная особа, которой пожать руку есть честь, следующая после встречи с королевской фамилией. — Залучите его! — сказал я весело. — Заплатите ему ''двести'' гиней. Тогда весь свет услышит обо мне. Когда о вас основательно прокричат в газетах, — продолжал Риманец, — следующим шагом будет вступление в так называемое «чопорное» общество. Это делается осторожно и постепенно. Вы должны быть представлены на первом сезоне, а потом я устрою вам приглашение в дома некоторых знатных дам, где вы встретите за обедом принца Уэльского. Если вы удостоитесь понравиться или сделать какое-нибудь одолжение его королевскому высочеству — тем лучше для вас: он популярная королевская особа в Европе. Далее вам необходимо купить замок и опубликовать этот факт, а затем вы можете спокойно почить на лаврах. Общество примет вас! Я от души рассмеялся: его рассуждение забавляло меня. — Я не предложу вам, — продолжал он, — причинять себе беспокойства, впутавшись в парламент. Для карьеры джентльмена это не есть необходимость. — Но я вам сильно рекомендую выиграть Дерби. — Еще бы! Это восхитительная мысль, но не так легко исполнимая. — Если вы хотите выиграть Дерби, вы его выиграете. Я гарантирую и лошадь и жокея! Что-то в его решительном тоне поразило меня, и я наклонился вперед, чтоб внимательно рассмотреть его черты. — Разве вы чудотворец? — шутливо спросил я. — Испытайте меня! Итак, нужно ли достать вам лошадь? — Если не поздно и вы этого хотите, — сказал я, — то я даю вам полную свободу, но я должен откровенно вам сказать, что мало интересуюсь скачками. — Значит, вы должны переделать ваш вкус, — возразил он, — если хотите понравиться английской аристократии, потому что она мало чем другим интересуется. Нет ни одной знатной дамы, не имеющей свою изюминку, хотя бы ее познания в правописании были далеко не совершенны. Вы можете иметь наибольший литературный фурор сезона, но в «высшем» обществе это сочтется за ничто; если же вы выиграете Дерби, вы сделаетесь действительно знаменитостью. Собственно говоря, я имею много дел с ипподромом, я посвятил себя ему. Я присутствую при каждой большой скачке, не пропуская ни одной. Я всегда играю и никогда не проигрываю! А теперь я продолжаю рисовать план наших общественных действий. Выиграв Дерби, вы примете участие в гонке яхт в Коусе и позволите принцу Уэльскому чуть-чуть обогнать вас. Затем вы дадите большой обед, приготовленный великолепным шефом, и позабавите его королевское высочество песней «Британия господствует», красивым комплиментом, а в изящно изложенном спиче вы намекнете на эту самую песню; вероятным результатом всего этого будет одно или два королевских приглашения. Пока отлично. Во время летней жары вы отправитесь в Гамбург пить воды, все равно, нужно ли это вам или нет. А осенью вы устроите охоту в купленном замке и пригласите королевскую особу присоединиться к вам, чтобы убивать бедных маленьких куропаток. Тогда ваша известность будет признана обществом, и вы можете жениться на какой угодно прекрасной леди! — Благодарю! Премного обязан! И я дал волю искреннему смеху. — Честное слово, Лючио, ваша программа превосходна! В ней ничего не упущено! — Это ортодоксальный круг общественного успеха, — сказал Лючио с восхитительной серьезностью. — Ум и оригинальность не добьются его, только деньги совершают все. — Вы забываете мою книгу, — заметил я, — в ней, я знаю, есть и ум, и также оригинальность. Я уверен, что она, сверх того, поднимет меня на значительную высоту. — Сомневаюсь и очень сомневаюсь, — ответил он. — Она, конечно, будет принята благосклонно, как произведение богача, забавляющегося литературой как прихотью. Но, как я говорил вам раньше, гений редко развивается под влиянием богатства. Аристократы никогда не могут извлечь его из своих отуманенных голов, и литература принадлежит GrubStreet [''Название одной лондонской улицы, где печатаются и продаются разные дешевые плохие издания и живут преимущественно бедные писатели'']. Великие поэты, великие философы, великие романисты всегда неопределенно зовутся «высшим» обществом как «этот сорт людей». «Этот сорт людей так интересен», — говорят снисходительно олухи синей крови, как бы извиняясь за знакомство с некоторыми членами литературного класса. Вообразите себе чопорную леди Елизаветинского времени, спрашивающую подругу: «Ты разрешишь, дорогая, представить тебе одного мистера, Вильяма Шекспира? Он пишет драмы и что-то делает в Глоб театре, я опасаюсь, он немного играет; он очень нуждается, бедняга, но этот сорт людей так забавен!» Вы, мой дорогой Темпест, не Шекспир, но ваши миллионы дадут вам более шансов, чем он имел когда-либо в своей жизни, и так как вам незачем домогаться покровительства или приседать перед «my Lord» или «my Lady», — эти величавые особы только обрадуются случаю занимать у вас деньги, если вы будете давать их. — Я не буду давать. — Не будете давать? Его проницательные глаза блеснули одобрением, и он сказал: — Я очень рад, что вы решили не «творить добро» вашими деньгами, как говорят ханжи. Вы умны! Тратьте их на себя, потому что самый акт растрачивания не может не принести пользы другим различными путями. Я всегда принимаю участие в благотворительности и вношу свое имя в подписные листы и никогда не отказываю в помощи духовенству. — Удивляюсь этому, — заметил я, — особенно, как вы сказали мне, что вы не христианин. — Да, это должно казаться странным, не правда ли? — сказал он особенным тоном, извиняющим скрытую насмешку. — Но, может быть, вы не смотрите на это в настоящем свете. Многие делают все возможное, чтобы разрушить религию — ханжеством, лицемерием, чувственностью и различными обманами, — и когда они ищут моей помощи для такого благородного дела, я даю ее легко. Я засмеялся. — Очевидно, вы шутите, — сказал я, бросая окурок сигары в огонь, — и я вижу, что вы любите осмеивать свои добрые деяния… Что это такое? В этот момент входил Амиэль, неся мне телеграмму на серебряном подносе. Я открыл ее: она была от моего приятеля, редактора, и содержала следующее: «Принимаю книгу с удовольствием. Пришлите рукопись немедленно». Я показал ее с триумфом Риманцу. Он улыбнулся. — Само собой разумеется! Что же другое вы ожидали? Только этот человек должен был иначе написать свою телеграмму, так как я не могу предположить, чтоб он принял вашу книгу с удовольствием, если б не рассчитывал хорошо на ней нажиться. «Принимаю деньги за издание книги с удовольствием» — было бы вернее. Хорошо, что же вы намерены делать? — А вот это я сейчас увижу, — ответил я, чувствуя удовлетворение, что наконец-то пришло время для отмщения некоторым моим врагам. — Книга должна быть в печати как можно скорее, и я с особенным удовольствием лично займусь всеми относящимися к ней деталями. Что же касается остальных моих планов… — Предоставьте их мне, — сказал Риманец, властно кладя безукоризненной формы руку на мое плечо, — предоставьте их мне! И будьте уверены, что без долгого ожидания вы подниметесь наверх, как медведь, удачно достигнувший лепешки на вершине смазанной жиром мачты, — зрелище для зависти людей и удивление для ангелов. === VII === Три или четыре недели пролетели, как вихрь, и к концу их я с трудом узнавал себя в праздном, беспечном, экстравагантном светском человеке, которым я неожиданно сделался. Иногда, случайно, в уединенные минуты, прошедшее возвращалось ко мне, как в калейдоскопе, проносились неприглядные картины минувшего, и я видел себя голодного, плохо одетого, склонившегося над бумагами в своей унылой квартире, несчастного, но среди всего своего несчастия, однако, получавшего отраду в мыслях, которые создавали красоту из нищеты и любовь из одиночества. Эта творческая способность теперь спала во мне, я делал очень мало, я думал еще меньше. Но я чувствовал, что эта интеллектуальная апатия была только преходящей фазой — умственными каникулами и желанным отдыхом от мозговой работы, на который я заслуженно имел право после всех страданий бедности и отчаяния. Моя книга печаталась, и, может быть, самым большим удовольствием, из всех, которыми я теперь пользовался, была для меня корректура первых листов, по мере того, как они поступали мне на просмотр. Между тем, даже это авторское удовлетворение имело свой недостаток, и мое личное неудовольствие было каким-то странным. Я читал свою работу, конечно, с наслаждением, так как я не отставал от своих собратьев, думая, что все, что я делал, было хорошо, но мой снисходительный литературный эгоизм был смешан с неприятным удивлением и недоверием, потому что моя работа, написанная с энтузиазмом, обсуждала чувства и твердила о теориях, в которые я не верил. Как это случилось? — спрашивал я себя. Зачем же я вызывал публику принять меня по фальшивой оценке? Эта мысль ставила меня в тупик. Как я мог написать книгу, совершенно не похожую на меня, каким я теперь знал себя? Мое перо, сознательно или бессознательно, написало то, что мой рассудок всецело отвергал, как, например, веру в Бога, веру в предсказанный прогресс человека. Я не верил ни в ту, ни в другую из этих доктрин. Когда мной овладевали безумные сны, что я — бедняк, умирающий с голода, не имевший друга в целом свете, то, вспоминая все это, я поспешно решил, что мое так называемое «вдохновение» было действием изнуренного мозга. Но, тем не менее, было нечто утонченное в поучительности истории, и однажды днем, когда я занимался пересмотром последних корректурных листов, я поймал себя на мысли, что книга была благороднее, чем ее автор. Эта идея причинила мне внезапную боль. Я бросил свои бумаги и остановился у окна. Шел сильный дождь, и улицы были черны от грязи; промокшие пешеходы имели жалкий вид, вся перспектива казалась печальной, и факт, что я был богатым человеком, не преодолел уныния, незаметно закравшегося в меня. Я был совершенно один, так как я теперь имел свой собственный ряд комнат в отеле, недалеко от тех, которые занимал князь Риманец. Я также имел своего слугу, порядочного человека, который мне нравился скорее за то, что разделял мое инстинктивное отвращение к княжескому лакею Амиэлю. Затем я имел своих лошадей и карету, кучера и грума, так что князь и я, будучи самыми задушевными друзьями на свете, должны были, избегая той «фамильярности», которая вызывает презрение, поддерживать каждый свой отдельный «имидж». В этот особенный день я был в более отвратительном расположении духа, чем в дни моей бедности, хотя, с рассудительной точки зрения, мне не о чем было горевать. Я обладал громадным состоянием, я пользовался прекрасным здоровьем и имел все, что хотел, сознавая, что если бы мои желания увеличились, я легко могу удовлетворить их. Под руководством Лючио пресса работала с таким хорошим результатом, что я видел свое имя в каждой лондонской газете, как «знаменитого миллионера». И для пользы публики, к сожалению, несведущей в этих делах, я могу пояснить, как неприкрашенную истину, что за четыреста фунтов стерлингов [''Факт. (Прим. Автора)''] хорошо известное «агентство» гарантирует помещение все равно какой, лишь бы не пасквильной, статьи, не менее, как в 400 газетах. Таким образом, искусство «рекламирования» легко объясняется, и публика в состоянии понять, почему некоторые имена авторов постоянно встречаются в печати, тогда как другие, быть может, более достойные, остаются в неизвестности. Заслуга ставится в этих случаях ни во что, — за деньги приобретается все. Настойчивое упоминание моего имени с описанием моей наружности и моих «удивительных литературных дарований», вместе с почтительными и довольно явными намеками на «миллионы», которые и делали меня таким интересным (статья была написана самим Лючио и передана в вышесказанное «агентство» с придачей кругленькой суммы), — все это, я говорю, доставило мне две напасти: во-первых, целую гору приглашений на общественные и артистические должности, а во-вторых — непрерывный поток просительных писем. Я был принужден завести секретаря, занимавшего комнату недалеко от моего «отделения» и буквально целый день заваленного работой. Излишне говорить, что я отказывал на все денежные просьбы: никто не помог мне в моих бедствиях, кроме старого товарища Босслза; никто, кроме него, не сказал мне даже доброго слова. И я решил теперь быть таким же жестоким и таким же беспощадным, какими тогда я нашел своих собратьев. Я со злорадством прочел письма двух-трех литераторов, просящих занятия, «как секретаря или компаньона», или немного денег «взаймы», чтоб «перебиться с затруднениями». Один из этих просителей был журналист в хорошо известной газете, который обещал найти мне работу и который вместо того, как я потом узнал, сильно отговаривал редактора дать мне какое-нибудь занятие. Он не воображал, что Темпест — миллионер и Темпест — наемный писатель были одно и то же лицо — так мало вероятия, чтобы богатство могло выпасть на долю автора! Я ответил ему сам лично и сказал ему то, что, я считал, он должен был знать, прибавляя свою саркастическую благодарность за его дружелюбную помощь в дни моей крайней нужды, — и в этом я вкушал наслаждение мести. Я никогда больше о нем не слыхал, и я уверен, что мое письмо дало ему материал не только для удивления, но и для размышления. Между тем, несмотря на преимущества, какими я теперь пользовался, я не мог по совести сказать, что я был счастлив. Я знал, что я был одним из людей, которому больше всего завидовали, а между тем… Когда я стоял и смотрел в окно на непрерывно идущий дождь, я чувствовал скорее горечь, чем сладость в полной чаше богатства. Многое, от чего я ожидал необыкновенного удовлетворения, оказалось бесцветным. Например, я завалил прессу тщательно изложенными и бросающимися в глаза рекламами о моей книге, и когда я был беден, я рисовал себе картину буйного веселья, какому я предался бы в этом случае, но теперь меня даже это почте не занимало; мне надоело видеть свое собственное имя в газетах. И хотя я с понятным интересом ожидал издания моего труда, но сегодня и эта мысль потеряла свою привлекательность из-за нового и неприятного впечатления, что содержание книги было совершенно противоположно моим истинным мыслям. Улицы сделались темными от тумана и дождя, и, почувствовав отвращение к погоде и к самому себе, я отвернулся от окна и уселся в кресло у камина, мешая уголь, пока он не запылал, и придумывая способ, как бы избавить свой дух от мрака, который угрожал окутать его таким же густым покровом, как лондонский туман. Кто-то постучал в дверь, и в ответ на мое несколько раздраженное: «Войдите!» — Риманец вошел. — Что это значит: все в темноте, Темпест? — воскликнул он весело. — Отчего вы не зажжете свет? — Огня довольно, — ответил я сердито, — во всяком случае довольно, чтобы думать. — А, вы думали? — спросил он смеясь. — Не делайте этого. Это дурная привычка. В наше время никто не думает. Люди не могут выдержать этого, их головы слишком слабы. Только начать думать — и основы общества рухнут; кроме того, думать — работа скучная. — Я согласен с этим, — сказал я мрачно. — Лючио, со мной что-то неладно! Его глаза засветились. — Неладно? Что же может быть неладного с вами, Темпест? Разве вы не один из самых богатых людей? Я пропустил насмешку. — Послушайте, мой друг, — сказал я горячо, — вы знаете, что последние две недели я был очень занят, корректируя мою книгу для печати. Он, улыбаясь, кивнул головой. — Я почти кончил мою работу и пришел к заключению, что книга не «я», она нисколько не отражает мои чувства, и я не могу понять, каким образом я написал ее. — Может быть, вы находите ее пустой? — сочувственно спросил Лючио. — Нет, — ответил я с оттенком негодования, — я не нахожу ее пустой. — Скучной тогда? — Нет, не скучной. — Мелодраматичной? — Нет, не мелодраматичной. — Хорошо, мой друг, если она не пуста, не скучна и не мелодраматична, какая же она? — воскликнул он весело. — Она должна быть чем-нибудь! — Да… и вот она что: она выше меня! — Я говорил с некоторой горечью: — Гораздо выше меня! Я бы не мог написать ее теперь, и я удивляюсь, как я мог написать ее тогда! Лючио, я говорю глупо, но, право, мне кажется, что мои мысли парили высоко, когда я писал книгу, на той высоте, с которой я упал с тех пор. — Мне жаль это слышать! — Его глаза сверкнули. — Из ваших слов я заключаю, что вы были виноваты в литературной выспренности. Дурно, весьма дурно! Ничего не может быть хуже. Выспренно писать — самый тяжкий грех, которого критики никогда не прощают. Я досадую за вас! Я никогда б не подумал, что ваше дело было настолько безнадежно. Я рассмеялся, несмотря на свое уныние. — Вы неисправимы, Лючио, — сказал я, — но ваше хорошее расположение духа действует ободряюще. Вот что я хотел объяснить вам: моя книга выражает мысли, которые, считаясь моими, совсем не мои. Одним словом, я, в моем теперешнем я, не симпатизирую им. Я, должно быть, сильно изменился с тех пор, как написал их. — Изменились? Еще бы! — Лючио расхохотался. — Обладание пятью миллионами связано со значительной переменой в человеке к лучшему или к худшему! Но вы, по-видимому, мучаетесь изза ничего. Ни один автор в продолжение многих веков не пишет от сердца, или, если он действительно чувствует то, что пишет, то делается почти бессмертным. Эта планета слишком ограничена, чтобы иметь больше одного Гомера, одного Платона, одного Шекспира. Не терзайте себя, вы ведь не один из этих трех! Вы принадлежите своему веку, Темпест, — декадентскому, эфемерному веку, и многое, что связано с ним, также декадентское и эфемерное. Эра, в которой господствует только любовь к деньгам, имеет внутри гнилую сердцевину и должна погибнуть. Вся история говорит нам об этом, но никто не принимает во внимание урока истории. Заметьте признаки времени. Искусство подчинено любви к деньгам; литература, политика и религия — также; вы не можете избежать общей болезни. Единственно, что остается делать, это извлечь из нее самую большую выгоду; никто не может излечить ее, наименее всего вы, которому так много выпало на долю. Он остановился, я молча следил за пылающим огнем и падающей красной золой. — То, что я скажу сейчас, — продолжал он почти меланхолично, — покажется смешным и устарелым, но в этом лежит прозаическая истина: чтобы писать с чувством, вы должны сами чувствовать. Очень вероятно, что когда вы писали свою книгу, вы были вроде человекаежа в смысле чувства. Каждая из ваших острых игл поднималась и отвечала на прикосновение различных влияний: приятного или совершенно противоположного, воображаемого или действительного. Это такое положение, которому одни завидуют и от которого другие предпочли бы избавиться. Теперь, когда вам, как ежу, нет необходимости в самозащите или беспокойстве, ваши иглы успокоились в приятном бездействии, и вы перестали чувствовать. Вот и все. Перемена, на которую вы жалуетесь, объясняется так: вам нечего чувствовать, и отсюда вы не можете понять, как это было, что вы чувствовали. Его спокойный убедительный тон раздосадовал меня. — Не считаете ли вы меня за бездушную тварь? — воскликнул я. — Вы ошибаетесь во мне, Лючио: я чувствую, и чувствую живейшим образом… — Что вы чувствуете? — спросил он, пронизывая меня взглядом. — В этой столице сотни несчастных, умирающих от голода мужчин и женщин, помышляющих о самоубийстве, потому что у них нет надежды на что-нибудь лучшее ни в этом, ни в будущем свете, и не от кого ждать симпатии… Чувствуете ли вы за них? Тревожат ли вас их горести? Вы знаете, что нет, вы никогда о них не думаете… зачем? Одно из главных преимуществ богатства — то, что оно дает нам способность удалять чужие несчастия от нашего личного внимания. Я ничего не сказал; в первый раз его правдивые слова рассердили меня, главным образом, потому, что они были правдивы. — Увы, Лючио! Если б я только знал тогда, что я знаю теперь! — Вчера, — продолжал он тем же спокойным тоном, — как раз против этого отеля переехали ребенка. Это был только бедный ребенок. Заметьте, что только. Его мать с воплем прибежала из одной бедной улицы и увидела уже его маленькое тельце все в крови, представляющее бесформенную массу. Она дико била обеими руками людей, старавшихся отвести ее, и с криком, похожим на крик раненого дикого зверя, упала мертвая лицом в грязь. Она была только бедная женщина — другое «только». Об этом в газетах поместили лишь три строчки под заглавием «Печальный случай». Здешний швейцар смотрел на всю сцену так же спокойно, как фат на драматическое представление, сохраняя невозмутимую величавость своей осанки, но не прошло десяти минут после того, как труп женщины был убран, он, важное, надутое существо, сделался почти горбатым в своей подобострастной поспешности открыть дверь вашего брума, мой милый Темпест, когда вы остановились у подъезда. Это — маленькое наблюдение из жизни в наши дни, а между тем духовенство клянется, что мы все равны перед Богом. Я не желаю морализировать, я только хотел вам рассказать «печальный случай», как он произошел, — и я уверен, что вы нисколько не жалеете ни ребенка, которого переехали, ни его мать, которая внезапно умерла от разрыва сердца. Не говорите мне, что вы жалеете их, так как я знаю что нет! — Как можно жалеть людей, которых не знаешь?.. — начал я. — Совершенно верно! Возможно ли это? Как можно чувствовать, когда самому так хорошо и весело живется, чтобы иметь какое-нибудь чувство, кроме материального довольства? Итак, мой милый Джеффри, вы должны быть довольны своей книгой, как отражением вашего прошлого, когда вы переживали хрупкий или чувствительный период. Теперь вы заключены в толстый золотой покров, который защищает вас от влияний, могущих заставить вас скорбеть и содрогаться, может быть, кричать от негодования и в припадке неистовых мучений простирать руки и хватать, совершенно бессознательно, крылатое существо, называемое славой! — Вам бы следовало быть оратором, — сказал я, вставая и принимаясь в раздражении шагать взад и вперед по комнате, — но для меня ваши слова неутешительны, и я не думаю, чтоб они были правдивы. Слава приобретается достаточно легко. — Простите, если я упрям, — сказал Лючио с жестом испрашивающим прощения, — известность легко приобретается, очень легко. Несколько критиков, пообедавших с вами и нагрузившихся вином, дадут вам известность. Но слава есть голос всей цивилизованной публики на свете. — Публика! — повторил я презрительно. — Публика интересуется только пустяками. — В таком случае досадно, что вы обращаетесь к ней, — сказал он с улыбкой. — Если вы так пренебрегаете публикой, зачем же тогда делиться с ней своими мыслями? Она недостойна такой редкой милости! Довольно, Темпест, не брюзжите, подобно неудачным авторам, которые защищаются, ругая публику. Публика — лучший друг автора и его вернейший критик. Если вы предпочитаете презирать ее вместе с мелкими торгашами литературы, составляющими общество взаимного восхищения, я скажу вам, что делать: напечатайте ровно двадцать экземпляров вашей книги и представьте их критикам, и когда они распишут о вас (что они сделают, так как я позабочусь об этом), то пусть ваш издатель опубликует, что «первое и второе большое издание» нового романа Джеффри Темпеста раскуплено, сто тысяч экземпляров проданы в одну неделю! Если это не подействует на публику, я буду очень удивлен! Я замялся; постепенно мое настроение улучшалось. — Это будет план действия, принятый многими современными писателями, — сказал я, — но я так не хочу: я хочу достичь славы законным путем, если могу. — Вы не можете, — заявил Лючио. — Это немыслимо! Вы слишком богаты, что само по себе незаконно в литературе, которой свойственна бедность. Борьба не может быть равна в таких обстоятельствах. Факт, что вы миллионер, перевесит баланс в вашу пользу, но время и свет не могут устоять против денег. Если б я, например, сделался автором, я бы, вероятно, мог с моим богатством и влиянием сжечь лавры всех других. Предположим, что безнадежно больной человек является с книгой в одно время с вами — едва ли он будет иметь шанс против нас. Он не в состоянии так расточительно себя рекламировать, как вы; также он не может угощать обедами критиков, как вы. И если у него больше дарования, чем у вас, а вы будете иметь успех, то этот успех не будет законным. Но в конце концов это не так важно — в искусстве вещи всегда оправдывают себя. Я не сразу ответил, но подошел к столу, свернул исправленные листы, написал адрес типографии, затем позвонил и отдал пакет моему лакею Морису, приказав отнести его сейчас же. Сделав это, я повернулся к Лючио и увидел, что он продолжал сидеть у камина, но его поза теперь выражала меланхолию, и он закрыл глаза рукой, на которую пламя бросало красный свет. Я пожалел о том минутном раздражении, которое я почувствовал против него за то, что он сказал мне правду, и дотронулся слегка до его плеча. — Теперь ваша очередь грустить, Лючио! — сказал я. — Я боюсь, что мое уныние оказалось заразительным. Он отнял свою руку, его глаза были большие и лучистые, как глаза красивой женщины. — Я думал, — вздохнул он, — о последних словах, только что мною произнесенных: «вещи всегда оправдывают себя». Любопытно, что в искусстве так всегда бывает: ни шарлатанство, ни обман не уживаются с богами Парнаса. В другом же совсем иначе. Например, я никогда не оправдываю себя. По временам жизнь мне ненавистна, как она ненавистна всем. — Может быть, вы влюблены? — спросил я с улыбкой. Он вскочил. — Влюблен! Клянусь небом, что эта мысль будит во мне чувство мести! Влюблен! Какая женщина может очаровать меня, с моим убеждением, что она не более как хрупкая бело-розовая кукла с длинными волосами, часто не ее собственными. Что же касается женщин с мальчишескими ухватками или новых типов новой эры, я их совершенно не признаю за женщин: они просто ненормальные зародыши нового пола, который не будет ни мужским ни женским. Мой милый Темпест, я ненавижу женщин. Вы бы также ненавидели их, если б знали их, как знаю их я. Они сделали меня тем, что я есть, и они держат меня таким. — В таком случае, их можно поздравить, — заметил я, — вы придаете им значение! — Да, — ответил он тихо. Легкая улыбка озарила его лицо, и его глаза горели подобно бриллиантам; этот странный блеск я замечал не раз. — Но поверьте мне, что я никогда не буду оспаривать у вас такого ничтожного дара, как женская любовь, Джеффри; она не стоит того, чтоб драться изза нее. Кстати о женщинах: я вспомнил, что обещал графу Эльтону привезти вас к ним в ложу сегодня вечером в Haymarket. Он — бедный пэр с подагрой и с сильным запахом портвейна, но его дочь леди Сибилла — одна из первых красавиц Англии. Она была представлена ко двору в прошлом сезоне и произвела фурор. Хотите поехать? — Я совершенно в вашем распоряжении, сказал я, очень довольный случаю избежать скуки одиночества и быть в обществе Лючио, разговор которого, если даже и раздражал меня иногда своей сатирой, тем не менее всегда пленял мой ум и оставался в памяти. — В котором часу нам встретиться? — Ступайте теперь одеваться и к обеду приходите, а потом мы вместе поедем в театр. Пьеса будет на обычную тему, которая в последнее время сделалась популярной на подмостках: прославление «падшей дамы» и выставление ее как примера чистоты и добра перед удивленными глазами простаков. Как пьеса, она не заслуживает внимания, но, быть может, леди Сибилла будет достойна его. Он стоял против меня и улыбался. Огонь в камине потух, и мы очутились почти в темноте; я нажал кнопку, и комната осветилась электрическим светом. Его необычайная красота снова поразила меня, как нечто особенное и почти неземное. — Не находите ли вы, что на вас слишком много смотрят, Лючио? — спросил я его вдруг. Он засмеялся. — Нисколько! Зачем людям смотреть на меня? Каждый человек так занят своими собственными целями и так много думает о своей личности, что вряд ли забудет свое эго, если б даже сам черт был сзади него. Женщины иногда на меня смотрят с эффектированным жеманством и с кошачьими ужимками, что, обыкновенно проделывается прекрасным полом при виде красивого мужчины. — Я не могу их за это осуждать! — воскликнул я, не отрывая глаз от его величественной фигуры и прелестного лица, в таком восхищении, какое я мог бы испытывать, глядя на картину или статую. — Но скажите-ка мне, как смотрит на вас эта леди Сибилла, которую предстоит нам сегодня встретить? — Леди Сибилла никогда меня не видела, — ответил он, — и я видел ее только издали. Очевидно, граф Эльтон пригласил нас сегодня в ложу с целью познакомить с ней. — А! Брак в виду! — Да, я думаю, что леди Сибилла назначена в продажу, — ответил он с бесчувственною холодностью, и его красивые черты выглядели, как непроницаемая маска презрения. — До сей поры предложенные цены не были достаточно высоки. Но я не стану покупать. Я уже сказал вам, Темпест, я ненавижу женщин. — Серьезно? — Самым серьезным образом. Женщины всегда вредили мне: они всегда мешали мне в моем прогрессе. И за что я особенно презираю их, это за то, что им дана громадная сила делать добро, а они растрачивают зря эту силу и не пользуются ею. Их предумышленность и выбор отталкивающей, вульгарной и пошлой стороны жизни возмущают меня. Они гораздо меньше чувствительны, чем мужчины, и бесконечно более бессердечны. Они — матери человеческой расы, и ошибки расы главным образом принадлежат им. Это другая причина моей ненависти. — Не ожидаете ли вы совершенства от человеческой расы? — спросил я удивленно. — Ведь это невозможная вещь! Один момент он казался погруженным в мысли. — Все в мире совершенно, — сказал он, — кроме этого любопытного произведения природы — человека. Приходила ли вам когда-нибудь мысль, отчего он является единственной ошибкой, единственным несовершенным творением в бесподобном творчестве? — Нет, никогда. Я принимаю вещи, какими вижу их. — Как и я! — И он направился в двери. — И как я вижу их, так и они видят меня! Au revoir [До свидания (фр.)]. Помните, обед через час! Дверь открылась и закрылась; он ушел. Я остался один, думая, что за странное он существо — что за странное смешение философии, светскости, чувства и иронии, которые, казалось, вились, как жилки листа, через изменчивый темперамент этой блистательной полутаинственной личности, случайно сделавшейся моим наибольшим другом. Около месяца мы были с ним более или менее вместе, и я был не ближе к тайне его настоящей натуры, чем вначале. Между тем я восторгался им больше, чем когдалибо: я сознавал, что без его общества жизнь была бы лишена половины своей прелести. Хотя, привлеченные, как мотыльки, светом блестящих миллионов, множество так называемых «друзей» окружало меня теперь, но не было ни одного среди них, который бы так распоряжался каждым моим настроением, и которому бы я так симпатизировал, как этому человеку — этому властному, полужестокому, полуласковому товарищу моих дней, смотрящему временами на всю жизнь как на вздорную шутку и на меня — как на действующее лицо пошлой забавы. === VIII === Я думаю, ни один человек не забудет минуты, когда он в первый раз очутился лицом к лицу с идеальной женской красотой. Он мог часто встречать привлекательность на многих лицах; блестящие глаза могли сиять ему, как звездный свет; удивительный цвет лица мог время от времени очаровать его, равно как и соблазнительная линия грациозной фигуры — все это не больше, как украдкой брошенный взгляд на бесконечное. Но когда эти неопределенные и мимолетные впечатления вдруг соединятся в одном фокусе, когда все его грезы о формах и красках принимают действительность в одном существе, которое смотрит на него, как небесная дева, гордая и чистая, то скорей будет к его чести, чем к стыду, если его чувства перепутаются при виде восхитительного видения, и он, несмотря на свою мужественность и грубую силу, сделается простым рабом страсти. Таким образом я был подавлен и побежден, когда фиалковые глаза Сибиллы Эльтон медленно поднялись из тени темных густых ресниц и остановились на мне с тем неопределенным выражением соединения интереса и равнодушия, которое, как полагается, указывает на высшую благовоспитанность, на которое, чаще всего, стесняет и отталкивает откровенную и чувствительную душу. Взгляд леди Сибиллы отталкивал, но, однако, мое очарование нисколько не уменьшилось. Риманец и я вошли в ложу графа Эльтона между первым и вторым актом пьесы, и сам граф, невзрачный, плешивый, краснолицый старик с седыми бакенбардами, встал, чтобы встретить нас, и, схватив руку князя, потряс ее с особенным чувством. (Я узнал потом, что Лючио одолжил ему тысячу фунтов стерлингов на легких условиях — факт, отчасти объясняющий дружеский пыл его приветствия.) Его дочь не двинулась, но минуту или две спустя, когда он обратился к ней, сказав несколько резко: «Сибилла! Князь Риманец и его друг м-р Джеффри Темпест», — она повернула голову и удостоила нас холодным взглядом, который я старался описать, и едва заметно поклонилась. Ее поразительная красота сделала меня немым, и я ничего не мог сказать и стоял смущенный, очарованный и молчаливый. Старый граф сделал кое-какие замечания относительно пьесы, но я едва слышал их, хотя ответил неопределенно и наудачу. Оркестр играл ужасно, как это часто случается в театрах, и его бессовестный грохот звучал в моих ушах, как шум моря. Я, в сущности, ничего ясно не сознавал, кроме удивительной красоты девушки, одетой в белое платье, с несколькими бриллиантами, сверкавшими на ней, как капли росы на лепестках розы. Лючио разговаривал с ней, и я прислушивался. — Наконец, леди Сибилла, — говорил он почтительно наклоняясь к ней, — наконец я имею счастье познакомиться с вами. Я часто видел вас, как видят звезду — издалека. Она улыбнулась такой легкой и холодной улыбкой, которая едва приподняла уголки ее прелестного рта. — Не думаю, чтоб я когда-нибудь видела вас, — заметила она, — а между тем я нахожу в вашем лице что-то странно знакомое. Мой отец постоянно говорит о вас, и мне излишне добавлять, что его друзья всегда будут моими. Он поклонился. — Поговорить с леди Сибиллой считается достаточным, чтобы осчастливить человека. Быть ее другом значит найти потерянный рай. Она покраснела, потом вдруг побледнела и, вздрогнув, притянула к себе свое Sortiedebal [''Накидка, надеваемая на вечернее платье (фр.)'']. Риманец заботливо окутал ее роскошные плечи благоухающими шелковыми складками мантильи. Как я позавидовал ему! Затем он повернулся ко мне и поставил стул как раз позади нее. — Садитесь здесь, Джеффри! — сказал он. — Я хочу минутку поговорить о делах с лордом Эльтоном. Мало-помалу мое самообладание ко мне вернулось, и я поспешил воспользоваться случаем, который он так великодушно мне предоставил, чтобы войти в милость молодой красавицы, и мое сердце забилось от радости, потому что она ободряюще мне улыбалась, когда я подошел. — Вы большой друг князя Риманца? — спросила она ласково, когда я сел. — Да, мы большие друзья; он чудесный товарищ. — Могу себе представить! И она бросила взгляд в его сторону. Он сидел рядом с ее отцом и о чемто горячо говорил тихим голосом. — Как он необыкновенно красив! Я не отвечал. Безусловно, нельзя было отрицать особенной обаятельности в Лючио, но в тот момент меня скорее рассердила адресованная ему похвала. Ее замечание показалось мне бестактным, как если бы мужчина, сидя с хорошенькой женщиной, стал при ней громко восхищаться другою. Я не считал себя красавцем, но я знал, что выгляжу много лучше, чем большинство. Поэтому, почувствовав обиду, я молчал, и в это время занавес поднялся. Разыгрывалась весьма сомнительная сцена, в которой восхвалялась «женщина с прошлым». Мной овладело отвращение, и я посмотрел на своих компаньонов, в надежде заметить в них то же впечатление. На светлом лице леди Сибиллы не видно было знаков порицания; ее отец наклонился вперед, по-видимому с жадностью ловя каждую подробность. Риманец сохранял свое загадочное выражение, по которому трудно было определить, что он чувствовал. «Женщина с прошлым» продолжала выказывать свой истерично-притворный героизм, а сладкоречивый дурак-герой заявлял ей, что она — «обиженный чистый ангел», — и занавес упал среди громких аплодисментов. Кто-то один шикнул с галереи. — Ангел прогрессирует, — сказал Риманец полунасмешливым тоном. — Прежде эта пьеса была бы освистана и изгнана со сцены, как нечто развращающее общество. Но теперь только протестует один голос из «низшего» класса. — Вы демократ, князь? — спросила леди Сибилла, лениво обмахиваясь веером. — Я? Нет! Я всегда отстаиваю гордость и первенство богатства. Я разумею не денежное, но умственное. И таким образом я предвижу новую аристократию. Когда высшее развращается, оно падает и делается низшим; когда низшее образовывает себя и стремится к честолюбию, оно делается высшим. Это закон природы. — Но, Боже мой, — воскликнул лорд Эльтон, — ведь вы не назовете пьесу безнравственной? Это — реалистичное изучение современной общественной жизни: это — то, что есть. Эти женщины, знаете ли, эти бедняжки с прошлым — очень интересны! — Очень! — промолвила тихо его дочь. — По-видимому, для женщины не с таким «прошлым» нет будущего! Добродетель и скромность отжили свой век. Я нагнулся к ней и почти прошептал: — Леди Сибилла, я очень рад, что эта негодная пьеса оскорбляет вас. Она с удивлением повернула ко мне свои бездонные глаза. — О, нет, — объявила она, — я видела подобных пьес так много. И я прочла так много романов на эту тему! Уверяю вас, что я вполне убеждена, что так называемая «дурная» женщина — единственный популярный тип среди нас, она берет от жизни всевозможные удовольствия; она часто делает прекрасную партию и вообще не теряет времени. Все равно, как положение наших преступников в тюрьме: они гораздо лучше едят, чем честные труженики. Я думаю, что для женщины большая ошибка — быть уважаемой: ее сочтут только скучной. — А, теперь вы шутите! — И я снисходительно улыбнулся. — В глубине души вы думаете совсем другое. Она ничего не ответила, и занавес опять поднялся, открывая непристойную «даму» на борту роскошной яхты. Во время неестественного и напыщенного диалога я отодвинулся немного назад в глубь ложи, и все то самоуважение и уверенность, которых я неожиданно лишился при одном взгляде на красоту леди Сибиллы, вернулись ко мне, и великолепное хладнокровие взяло верх над лихорадочным возбуждением. Я вспомнил слова Лючио: «Леди Сибилла назначена в продажу», — и я с ликованием подумал о моих миллионах. Я взглянул на старого графа, который дергал свои седые бакенбарды, внимательно слушая, должно быть, денежные проекты, обсуждаемые Лючио. Мой взгляд оценщика опять вернулся на прелестные изгибы молочно-белой шеи леди Сибиллы, на ее прекрасные плечи и грудь, на ее чудесные темные волосы цвета спелого каштана, на нежное надменное лицо, на томные глаза и блестящий румянец, и я внутренне прошептал: «Вся эта красота покупная, и я куплю ее!» В этот самый момент она повернулась в мою сторону и сказала: — Вы тот знаменитый м-р Темпест, не правда ли? — Знаменитый? — повторил я с глубоким чувством наслаждения. — Почти что так, хотя моя книга еще не издана… Она с удивлением подняла брови. — Ваша книга? Я не знала, что вы написали книгу. Мое польщенное тщеславие упало до нуля. — О ней очень много публиковали, — начал я, но она со смехом прервала меня: — О, я никогда не читаю публикаций: это слишком большой труд. Когда я спросила вас, не вы ли тот знаменитый м-р Темпест, я хотела сказать: не вы ли тот миллионер, о котором так много говорили в последнее время? Я поклонился несколько холодно. Она пытливо посмотрела на меня изза кружевного бордюра веера. — Должно быть, восхитительно иметь столько денег! — сказала она. — И вы также молоды и красивы. Оскорбленное самолюбие сменилось удовольствием, и я улыбнулся. — Вы очень добры, леди Сибилла. — Почему? — спросила она, смеясь прелестным тихим смехом. — Потому что я вам сказала правду? Вы молоды и красивы. Миллионеры, обыкновенно, такие страшные. Фортуна, наделяя их деньгами, часто лишает их ума и личной привлекательности. А теперь расскажите мне про вашу книгу! Она, по-видимому, вдруг освободилась от своей прежней сдержанности, и в продолжение последнего акта мы уже свободно разговаривали шепотом, способствовавшим нашему сближению. Ее обращение со мной было полно грации и очаровательности, и она совершенно обворожила меня. Представление окончилось, и мы вместе вышли из ложи, и, так как Лючио продолжал разговаривать с лордом Эльтоном, я имел удовольствие посадить леди Сибиллу в карету. Поместившись рядом с ней, граф из кареты несколько раз дружески пожал мне руку, когда Лючио и я рядом стояли у брума. — Приходите обедать, приходите обедать! — повторял он возбужденно. — Приходите… позвольте, сегодня вторник… Приходите в четверг. Без церемоний! Моя жена разбита параличом, она не может принимать; она только изредка видит посторонних, когда в хорошем настроении; ее сестра заведует всем домом и принимает гостей, тетя Шарлотта. Ха, ха, ха! Если б моя жена умерла, я бы не очень испугался жениться на мисс Шарлотте Фитцрой. Ха, ха, ха! Приходите к нам обедать, мистер Темпест, — Лючио, приводите его, а? У нас живет молодая девушка, одна американка: доллары, акцент и все. И я думаю, она хочет выйти за меня, ха, ха, ха! И ждет, когда леди Эльтон переселится в лучший мир, ха, ха! Приходите посмотреть на маленькую американку, а? В четверг, не правда ли? Прекрасные черты леди Сибиллы омрачились при намеке ее отца на «маленькую американку», но она ничего не сказала. Только ее взгляд, казалось, спрашивал наши намерения и уговаривал нас на согласие, и она, по-видимому, осталась довольна, когда мы оба приняли приглашение. Еще апоплексический смех графа, с парой рукопожатий, еще легкий грациозный поклон красавицы, когда мы сняли шляпы на прощанье, и карета уехала. Мы сели в наш экипаж, которому удалось, благодаря услужливости уличных мальчишек и полицейских, очутиться как раз перед театром. Когда мы отъехали, Лючио пытливо посмотрел на меня. В полумраке брума я мог различить стальной блеск его глаз. — Хороша? — спросил он. Я молчал. — Вы не восторгаетесь ею? — продолжал он. — Я должен сознаться, она холодна, совершенно бесстрастная весталка, но снег часто покрывает вулканы. У нее правильные черты и натуральный свежий цвет лица. Несмотря на мое намерение отмалчиваться, я не мог перенести этого бледного описания. — Она — красавица, — вырвалось у меня. — Самый тупой глаз это заметит, и с ее стороны умно быть сдержанной и холодной: расточай она свои улыбки и чары, она бы свела с ума многих мужчин. Я скорее почувствовал, чем увидел его сверкающий взгляд. — Положительно, Джеффри, я замечаю, что, несмотря на февраль, на вас дует южный ветер, принося с собой аромат роз и померанцевых цветов. Мне кажется, леди Сибилла произвела на вас могучее впечатление. — Вы хотите, чтоб так было? — Я? Мой дорогой, я ничего не хочу, чего вы сами не хотите. Я всегда применяюсь к характеру моих друзей. Если вы спрашиваете мое мнение, я скажу, что жаль, если вас в самом деле, поразила молодая леди, так как тут нет преград к нападению. Любовная история всегда должна встречаться с препятствиями и затруднениями, действительными и вымышленными. Поменьше скромности, а побольше вольности и лжи: все это прибавляет приятности в любви на этой планете. — Видите ли, Лючио, вы очень любите нападать на «эту» планету, как будто бы вы знали что-нибудь о других! — сказал я нетерпеливо. — Эта планета, как вы ее презрительно называете, единственная, с которой мы имеем дело. Он бросил на меня такой пылающий и пронизывающий взгляд, что я смутился. — Если так, — ответил он, — зачем же вы тогда не оставляете в покое другие планеты? Зачем же вы силитесь изучить их тайны и движения? Если люди, как вы говорите, не имеют дела с другими планетами, кроме этой, зачем же они спешат открыть тайну более сильных миров — тайну, которая случайно, в один прекрасный день, ужаснет их. Торжественность его голоса и вдохновленное выражение его лица внушали мне почти благоговение. У меня не было готового ответа, и он продолжал: — Не будем говорить, мой друг, о планетах и даже об этой булавочной головке среди них, известной как Земля. Вернемся к более интересному сюжету — к леди Сибилле. Как я уже вам сказал, здесь не будет препятствий к сватовству, и вы легко можете жениться на ней, если пожелаете. Джеффри Темпест, только как автор книги, не дерзнул бы добиваться руки графской дочери, но Джеффри Темпест — миллионер будет желанным женихом. Дела бедного графа Эльтона в плохом положении, и он почти разорен. Американка, что у него на пансионе… — На пансионе! — воскликнул я. — Надеюсь, он не содержит пансион для девиц? Лючио рассмеялся. — Нет, нет! Просто граф и графиня Эльтон дают престиж своего дома и покровительство мисс Дайане Чесней, этой американке, за пустячную сумму в две тысячи гиней ежегодно; графиня передала свою обязанность представительства своей сестре мисс Шарлотте Фитцрой, но корона уже висит над головой мисс Чесней. У нее в доме свой собственный ряд комнат, и она выезжает куда угодно под крылышком мисс Фитцрой. Такой порядок не нравится леди Сибилле, и она нигде не показывается иначе, как с отцом. Она не хочет дружить с мисс Чесней и откровенно высказывает это. — За это я еще больше восхищаюсь ею! — сказал я горячо. — В сущности, я удивляюсь, что лорд Эльтон согласился… — Согласился на что? Согласился брать две тысячи гиней в год? Бог мой! Я знаю бесконечное число лордов и леди, которые немедленно совершат такой же акт соглашения. «Синяя» кровь стала жидкой и бледной, и только деньги могут сгустить ее… Дайана Чесней имеет миллионы долларов, и если леди Эльтон поторопится умереть, я не удивлюсь, если маленькая американка с триумфом займет вакантное место. — Я не одобряю такие превратности судьбы, — сказал я полусердито. — Джеффри, мой друг, вы, право, удивительно непоследовательный. Есть ли более явный пример «превратности судьбы», чем у вас самого? Шесть недель тому назад кто вы были? Просто бумагомаратель со взмахами крыльев гения в душе, но с неуверенностью, будут ли эти крылья достаточно сильны, чтобы поднять вас из мрачной колеи, в которой вы бились, задыхались и роптали на несчастную долю! Теперь как миллионер вы презрительно думаете о некоем графе, потому что он решился совершенно законно немного увеличить свои доходы, взяв на пансион американскую наследницу и введя ее в общество, куда бы она никогда не попала. И вы добиваетесь или, вероятно, хотите добиваться руки графской дочери, как если б вы были сами потомком королей. — Мой отец был дворянин, — сказал я несколько надменно, — и потомок дворян. Мы никогда не были простолюдинами, и наша фамилия была одною из самых уважаемых в графстве. Лючио улыбнулся. — Я в этом нисколько не сомневаюсь. Но просто «дворянин» много ниже или выше графа. Смотря с какой стороны смотреть! Потому что, в сущности, это не имеет значения в наши дни. Мы пришли к периоду истории, когда род и класс ставятся ни во что, благодаря тупой глупости тех, кто имеет их. Таким образом, случается, что пивовары назначаются пэрами государства, и заурядные торговцы становятся представителями от графств в палате общин, а настоящие старые фамилии так бедны, что принуждены продавать свои имения и бриллианты покупщику, дающему самую высокую цену, которым является, чаще всего, какой-нибудь вульгарный «железнодорожный король» или представитель нового рода изделий. Вы же занимаете лучшее положение с тех пор, как получили наследство, и сверх того, вы даже не знаете, как были нажиты эти деньги. — Верно! — ответил я в раздумье; затем, вдруг вспомнив, прибавил: — Кстати, я никогда не говорил вам, что мой покойный родственник воображал, что он продал свою душу дьяволу, и что все это громадное состояние было материальным результатом. Лючио разразился неистовым хохотом. Наконец, успокоившись, он воскликнул с усмешкой: — Что за идея! Я думаю, что у него не все дома! Вообразить нормального человека, верующего в дьявола. Тем более в наши передовые дни! Глупая человеческая фантазия никогда не кончится! Мы приехали! === IX === Мой издатель, м-р Моджесон, произнес: — Я, м-р Темпест, думал об одной женщине. — В самом деле, — протянул я равнодушно. — Да, женщина, которая, несмотря на оскорбления и помехи, быстро делается заметной. Вы, несомненно, услышите о ней в обществе и литературных кружках. И он бросил на меня беглый полувопросительный взгляд. — Но она не богата, только знаменита. Во всяком случае, в настоящее время мы не имеем к ней никакого отношения, а потому вернемся к нашему делу. Единственный сомнительный пункт в успехе вашей книги — критика. Только через руки шести главных критиков проходят все английские книги и обозрения, а также лондонские газеты; вот их имена, — и протянул мне заметку, написанную карандашом, — и их адреса, насколько я могу поручиться за их достоверность, или адреса газет, для которых они чаще всего пишут. Во главе списка стоит Давид Мэквин, самый грозный из всех. Он пишет везде и обо всем; будучи шотландцем, он всюду сует свой нос. Если вы залучите Мэквина, вам незачем беспокоиться за других, так как, обыкновенно, он дает «тон» и, кроме того, он — один из «личных друзей» редактора «Девятнадцатого Столетия», и вы могли бы быть уверены найти там свое имя, что иначе было бы немыслимо. Ни один критик не может работать для этого журнала, если он не состоит одним из друзей редактора [''Автор имеет письменное свидетельство от м-ра Нофлеса об этом факте. (Прим. Автора)''.]. Вы должны поладить с Мэквином: в противном случае, он может срезать вас, только ради того, чтоб «показать себя». — Ничего не значит, — сказал я, — легкая критика книги всегда способствует ее продаже. — В некоторых случаях, да. И Моджесон в замешательстве стал теребить свою жидкую бородку. — Но в большинстве случаев нет. Там, где очень решительная и смелая оригинальность, враждебная критика всегда будет бессильна. Но работа, как ваша, требует поощрения и, одним словом, нуждается в «рекламе». — Я вижу, что вы не считаете мою книгу достаточно оригинальной, чтоб удержаться одной? Я чувствовал явное раздражение. — Дорогой сэр! Вы право… право… Что мне сказать? И он извиняясь улыбнулся. — Вы, право, немного резки. Я считаю, что ваша книга показывает удивительное образование и изысканность мысли; если я нахожу в ней ошибку, то это, может быть, потому, что сам не понимаю тонкости. По моему мнению, единственно, чего в ней недостает, это, я назову, цепкости, за неимением другого выражения, — качество, держащее пригвожденным воображение читателя. Но в конце концов, это общий недостаток в современной литературе; мало авторов достаточно чувствуют сами для того, чтоб заставить других чувствовать. С минуту я ничего не отвечал: я думал о точно таком же замечании Лючио. — Хорошо! — наконец сказал я, — если у меня не было чувства, когда я писал книгу, то теперь уд безусловно у меня нет его. Но, увы, я перечувствовал ее каждую строчку! Мучительно и напряженно! — Да, в самом деле! — сказал он нежно, — или, может быть, вы думали, что чувствовали: это другая, весьма любопытная фаза литературного темперамента. Видите ли, чтоб убедить других, нужно сперва самому быть убежденным. Обыкновенным результатом этого бывает особенная притягательная сила, возрастающая между публикой и автором. Положим, у меня плохие доводы: возможно, что в торопливом чтении я вынес ложное впечатление о ваших намерениях. Как бы то ни было, но книга должна иметь успех. Все, что я решаюсь у вас просить, это лично попытаться поладить с Мэквином. Я обещал сделать все, что возможно, и на этом соглашении мы расстались. Я сознавал, что Моджесон был более тонким, чем я воображал, и его замечания дали мне пищу для мыслей, не совсем приятных для меня, так как, если действительно в моей книге, как он сказал недостает «цепкости», то она не пустит корней в умах людей — она будет просто эфемерным сезонным успехом, одним из тех «модных» литературных продуктов, к которым я питал неумолимое презрение, — и слава будет так же далека, кроме плохой имитации ее, приобретенной благодаря миллионам. В этот день я был в дурном расположении духа, и Лючио заметил это. Он скоро выведал у меня суть разговора с Моджесоном и рассмеялся над предложением «поладить» со страшным Мэквином. Он взглянул на пять имен других главных критиков — и пожал плечами. — Моджесон совершенно прав, — сказал он, — Мэквин весьма интимен с остальными этими господами. Они встречаются в одних и тех же клубах, обедают в одних и тех же дешевых ресторанах и ухаживают за одними и теми же накрашенными балеринами. Все вместе они составляют маленький братский союз и оказывают друг другу услуги. Вам представляется случай. О да! Будь я на вашем месте, я бы поладил с Мэквином. — Но как? — спросил я, так как, хотя я и знал Мэквина довольно хорошо по имени, встречая его подпись под литературными статьями почти во всех газетах, но я никогда его не видел. — Не могу же я просить милости у критика прессы! — Безусловно нет! — И Лючио опять рассмеялся. — Если бы вы сделали подобную глупость, вы бы испортили все дело! Нет ни одного спорта, который бы критики так не любили, как помыкание автором, унизившимся до просьбы о милости перед теми, кто стоит ниже его в умственном отношении! Нет, нет, мой друг! — Мы поладим с Мэквином совсем иначе. Я знаком с ним. — Какая приятная новость! — воскликнул я. — Честное слово, Лючио, вы, кажется, знакомы со всем миром. — Я знаком с большинством людей, стоящих знакомства, — ответил спокойно Лючио, — хотя я отнюдь не причисляю м-ра Мэквина к этой категории. Мне случилось познакомиться с ним при особенных обстоятельствах. Это было в Швейцарии, на опасном выступе скалы, известном Mauvais Pas [''Неверный шаг'' (фр.)]. Несколько недель я провел в окрестностях по своим делам и, будучи бесстрашным и твердым на ногу, я часто предлагал свои услуги проводника. В этом звании любителя-проводника капризная судьба дала мне удовольствие провожать трусливого и желчного Мэквина через пропасти Ледяного Моря, и я разговаривал с ним все время на изысканном французском языке, о котором он, несмотря на свою хваленую ученость, имел жалкое представление. Я знал, кто он был, и, зная его коварство, давно смотрел на него, как на одного из легальных убийц честолюбивых гениев. Когда я привел его к Mauvais Pas, я заметил, что у него закружилась голова; держа его крепко за руку, я обратился к нему поанглийски так: «Мистер Мэквин, вы написали возмутительную и достойную осуждения статью о работе такогото поэта, — и я назвал фамилию, — статью, которая была целым сплетением лжи от начала до конца и которая своей жестокостью и ядом отравила жизнь человеку, подающему блестящие надежды, и подавила его благородный дух. Теперь, если вы не обещаете мне написать и напечатать в передовом журнале полное опровержение вашей статьи, когда вы вернетесь в Англию, — если вы вернетесь! — дав оскорбленному человеку „почетный отзыв“, которого он справедливо заслуживает, — вы полетите вниз! Мне стоит лишь выпустить вас из рук!» Джеффри, видели бы вы тогда Мэквина! Он стонал, он извивался, он цеплялся! Никогда оракул прессы не был в таком не оракульском положении. «Караул! Караул!» — пытался он крикнуть, но голос изменил ему. Над ним возвышались снежные вершины, подобно вершинам той славы, которой но не мог достигнуть, и потому завидовал другим; под ним зияла прозрачная бездна, где ледяные волны переливали опалово-голубым и зеленым цветом, а где-то вдали звенели колокольчики коров и оглашали спокойный и безмолвный воздух, напоминая о зеленых пастбищах и счастливых жилищах. «Караул!» — прохрипел он. — «Нет, — сказал я, — это мне следовало бы крикнуть: „Караул!“ — так как, если когда-либо арестующая рука держала убийцу, то моя держит его теперь. Ваша система убивать хуже системы ночного разбойника, потому что разбойник убивает тело, вы же стараетесь убить душу. Вам не удается, но одна попытка уже гнусна. Ни крики ни борьба здесь не помогут вам: мы одни с вечной природой; отдайте запоздалую справедливость оклеветанному вами человеку, или, в противном случае, как я уже сказал, вы полетите вниз!» Хорошо, чтобы сократить мой рассказ, он уступил и поклялся сделать то, что я требовал. Тогда, обняв его рукой, как если бы он был моим дорогим братом, я благополучно свел его с Mauvais Pas, и когда мы очутились внизу горы, он или от испытанного страха, или от последствий головокружения упал на землю, горько плача. Поверите ли вы, что прежде, чем мы достигли Chamounix, мы сделались лучшими друзьями на свете! Он признался мне в своих гадких поступках и благодарил меня за данную ему возможность облегчить свою совесть; мы обменялись карточками, и, расставаясь, этот самый Мэквин, пугало авторов, расчувствовавшись после виски и грога (он — шотландец), поклялся, что я был самым великим человеком в мире, и что, если когда-нибудь представится случай оказать мне услугу, он ее окажет. «Вы не поэт сами?» — бормотал он, заваливаясь на постель. Я сказал, что нет. «Мне очень жаль! — заявил он, и слезы от виски показались на его глазах. — Если бы вы были поэт, я бы многое для вас сделал, я бы стал рекламировать вас даром!» Я оставил его храпеть и больше не видал. Но я думаю, что он узнает меня, я пойду к нему сам. Клянусь всеми богами, если бы он только знал, кто держал его между жизнью и смертью на Mauvais Pas. Я смотрел в недоумении. — Но он же знал. Ведь вы обменялись карточками. — Так, но это было потом! (И Лючио засмеялся.) Могу вас уверить, мой друг, что мы «уладим» с Мэквином! Я чрезвычайно заинтересовался рассказанной историей, тем более, что он обладал большим драматическим талантом говорить и с помощью жестов ясно воспроизводил всю сцену перед моими глазами, как картину; я невольно высказал свои мысли. — Вы были бы, без сомнения, великолепным актером, Лючио! — Как вы знаете, что я не актер? — спросил он с пылающим взором, затем быстро прибавил: «Нет, не стоит красить лицо и ломаться на подмостках, как нанятый шут, чтобы сделаться исторически известным! Лучший актер — тот, кто превосходно играет комедию в жизни, как я стремлюсь это делать. Ходить хорошо, говорить хорошо, улыбаться хорошо, плакать хорошо, стонать хорошо, смеяться хорошо и умереть хорошо! Все это чистейшая комедия, потому что в каждом человеке живет немой, страшный, бессмертный дух, который действителен, который не может притворяться, который есть и который выражает бесконечный, хотя безмолвный протест против лжи тела!» Я ничего не сказал в ответ на этот взрыв, я начинал привыкать к его переменчивому настроению и странной манере излагать свои мысли. Они увеличивали таинственное влечение, какое я чувствовал к нему, и делали его характер вечной загадкой для меня, не лишенной утонченной прелести. По временам я сознавал с робким чувством самоунижения, что я был совершенно под его властью, что моя жизнь была всецело под его контролем и влиянием, и я старался убедить самого себя, что, несомненно, так хорошо, потому что он имеет гораздо более меня опытности и знания. В этот вечер мы обедали вместе, что случалось довольно часто, и наш разговор вертелся исключительно на материальных и деловых вопросах. По совету Лючио, я сделал несколько крупных денежных операций, что и дало нам обширную тему для обсуждения. Был ясный морозный вечер, приятный для прогулки, и около одиннадцати часов мы вышли; нашей целью был частный игорный клуб, куда мой товарищ захотел представить меня в качестве гостя. Дом, где помещался этот клуб, находился на таинственной маленькой задней улице, недалеко от границы Пэлмэл, и снаружи имел довольно скромный вид, но внутри отличался роскошной, хотя безвкусной отделкой. Среди блестящих огней великолепной англо-японской гостиной нас встретила женщина с подведенными глазами и накрашенными волосами. Ее вид и манеры свидетельствовали, что она принадлежит к дамам полусвета самого распространенного типа, была одним из тех «чистых» созданий с «прошлым», изображаемых как мученицы человеческих пороков! Лючио что-то ей сказал, она бросила на меня выражающий уважение взгляд и улыбнулась, потом позвонила. Появился скромного и выдержанного вида лакей во фраке и, по едва заметному знаку своей хозяйки, поклонившейся мне, когда я проходил мимо, провел нас наверх. Мы шли по ковру из мягчайшего войлока, и я заметил, что в этом учреждении все усилия были приложены, чтобы все сделать бесшумным; самые двери, обитые толстой байкой, двигались на немых петлях. На верхней площадке слуга осторожно постучал в боковую дверь; ключ повернулся в замке, и мы вошли в длинную комнату, ярко освещенную электрическими лампами и наполненную людьми, играющими к красное и черное и баккара. Некоторые посмотрели на Лючио, когда он вошел, и кивнули с улыбкой, другие уставились с любопытством на меня, но, в общем, наше появление было мало замечено. Лючио сел, чтобы следить за игрой; я последовал его примеру и сейчас же почувствовал себя зараженным тем чрезмерным возбуждением, царившим в комнате, которое походило на безмолвную напряженность воздуха перед грозой. Я узнал лица многих хорошо известных общественных деятелей — людей, знаменитых в политике, которых бы никто не заподозрил, что они способны поддерживать игорный дом своим присутствием и авторитетом. Но я постарался не обнаружить ни одного знака удивления и спокойно наблюдал за игрой и игроками почти с таким же бесстрастием, как и мой товарищ. Я был приготовлен играть и проигрывать, но я не был приготовлен к странной сцене, вскоре разыгравшейся, в которой мне силой обстоятельств пришлось принять участие. === X === Как только игра, за которой мы следили, окончилась, игроки встали и приветствовали Лючио с большим рвением и излиянием своих чувств. Я инстинктивно угадал по их обращению, что они смотрели на него как на влиятельного члена клуба — на лицо, могущее дать им взаймы и всячески помочь им в финансовом отношении. Он представил меня всем им, и мне нетрудно было заметить, какой эффект произвело мое имя на большинство из них. Меня попросили присоединиться к игре в баккара, и я тотчас согласился. Ставки были разорительно высоки, но меня это ничуть не пугало. Один из игроков около меня был светловолосый молодой человек, красивый и аристократического рода. Его мне представили как виконта Линтона. Я обратил на него особенное внимание из-за его беспечной манеры удваивать свои ставки, повидимому, только ради бравады, и когда он проигрывал, что случалось чаще всего, он шумно хохотал, как если б он был пьян или в бреду. Сначала я был совершенно равнодушен к результатам игры и ничуть не заботился, буду ли я в выигрыше или проигрыше. Лючио не присоединился к нам, но сидел поодаль, спокойно наблюдая и, как мне казалось, следя более за мной, чем за другими. По счастливой случайности, мне везло, и я постоянно выигрывал. И чем больше я выигрывал, тем больше я становился возбужденным, пока вдруг мое настроение не изменилось, и меня охватило причудливое желание проиграть. Я думаю, что это был толчок лучшего побуждения в моей натуре, заставляющий меня этого желать ради молодого виконта, так как он казался буквально обезумевшим от моих постоянных выигрышей и продолжал свою отчаянную игру. Его лицо вытянулось и похудело, и его глаза лихорадочно блестели. Другие игроки, хотя разделявшие его несчастную полосу, по-видимому, спокойнее это переносили, или, может быть, они искуснее скрывали свои чувства. Как бы то ни было, но я от души желал, чтобы мое дьявольское везение перешло на сторону молодого Линтона. Но мое желание было напрасно: опять и опять я забирал все куши, пока, наконец, игроки встали, и виконт Линтон с ними. — Дочиста проигрался! — сказал он с насильственным громким смехом. — Вы должны завтра дать мне реванш, м-рТемпест! Я поклонился. — С удовольствием! Он позвал человека и велел принести себе коньяку и содовой воды, а тем временем меня окружили остальные, горяча настаивая на необходимости вернуться мне на следующий вечер в клуб и дать им возможность отыграть то, что сегодня они потеряли. Я тотчас согласился, и в то время, когда мы были в разгаре разговора, Лючио вдруг обратился к молодому Линтону: — Не хотите ли сыграть со мной? Я заложу банк вот этим. — И он положил на стол два скрученных банковых билета по пятьсот фунтов каждый. Один момент все молчали. Виконт жадно пил коньяк с содовой водой и взглянул на билеты через край высокого стакана алчными, налитыми кровью глазами, котом равнодушно пожал плечами. — Я ничего не могу поставить, я уже сказал вам, что я дочиста проигрался, я не могу больше играть. — Садитесь, садитесь, Линтон! — настаивал один господин, стоявший вблизи него. — Займите у меня и играйте. — Благодарю, — возразил тот, слегка вспыхнув, — я и так уж слишком много вам должен. Во всяком случае, это очень хорошо с вашей стороны. Вы продолжайте, господа, а я посмотрю. — Позвольте мне уговорить вас, виконт, — промолвил Лючио, глядя на него со своей загадочной улыбкой, — только для удовольствия! Если вы не можете поставить денег, поставьте какой-нибудь пустяк, что-нибудь номинальное только для того, чтоб увидеть, повернется ли к вам счастие. — И он достал марку. — Это часто изображает пятьдесят фунтов; пусть она изобразит на этот раз нечто более ценное, чем деньги, — вашу душу, например! Раздался взрыв хохота. Лючио смеялся вместе со всеми. — Я надеюсь, что мы все настолько просвещены современными науками, что не признаем существования такой вещи, как душа, — продолжал он, — поэтому, предложив ее, как ставку, я, в сущности, предложил меньше, чем один волосок из вашей головы, потому что волосок есть нечто, а душа есть ничто! Хотите рискнуть этой несуществующей величиной на удачу выиграть тысячу фунтов? Виконт выпил коньяк до последней капли и повернулся к нам. Его глаза горели насмешливо и вызывающе. — Ладно! — воскликнул он. Между тем компания уселась. Игра была коротка и в своей быстроте ажитации почти безжизненна. Достаточно было шести-семи минут, и Лючио встал победителем. Он улыбнулся, указывая на манку, изображающую последнюю ставку виконта Линтона. — Я выиграл! — сказал он спокойно. — Но вы мне ничего не должны, дорогой виконт, так как вы рисковали «ничем»! Мы играли только для удовольствия. Если б душа существовала, я бы, конечно, потребовал вашу; между прочим, сомневаюсь, что бы я с ней делал! И он засмеялся. — Что за глупости, не правда ли! И как мы должны быть благодарны, что живем в передовые дни, когда подобные глупые суеверия дали место прогрессу и чистому разуму! Покойной ночи! Завтра Темпест и я дадим вам полный реванш, — безусловно, счастие переменится, и вы, наверное, одержите победу. Еще раз, покойной ночи! Он протянул свою руку; трогательная нежность светилась в его темных глазах; в его манере была поразительная кротость. Что-то, я не мог определить — что, держало нас всех с минуту точно очарованными. Многие игроки на других столах услышали об эксцентричной ставке и теперь смотрели на нас издали с любопытством. Между тем виконт Линтон по наружному виду был чрезмерно весел и горячо пожал протянутую руку Лючио. — Вы удивительно хороший человек, — сказал он, говоря немного часто и торопливо. — И уверяю вас серьезно, что, если бы у меня была душа, я бы с удовольствием отдал ее за тысячу фунтов в настоящий момент. Душа была бы для меня бесполезна, а тысяча фунтов мне бы очень пригодилась. Но я убежден, что выиграю завтра! — И я в этом уверен, — ласково проговорил Лючио. — Тем временем вы не найдете моего друга, Джеффри Темпеста тяжелым кредитором — он может ждать. Но, что касается проигранной души, — здесь он остановился, пристально глядя в глаза молодого человека, — то, конечно, я не могу ждать! Виконт неопределенно улыбнулся на эту шутку и почти немедленно вслед затем оставил клуб. Как только дверь за ним закрылась, многие из игроков обменялись многозначительными взглядами и кивками. — Разорен! — сказал один из них вполголоса. — Его карточные долги превышают сумму, какую он в состоянии заплатить, — прибавил другой, — и я слышал, что он потерял пятьдесят тысяч на скачках. Эти замечание были сделаны так равнодушно, как будто бы говорили о погоде. Каждый игрок был до мозга костей себялюбив, и пока я наблюдал их черствые лица, дрожь благородного негодования пробежала по мне, негодования смешанного со стыдом. Я не был еще совершенно притупленным и жестокосердным, хотя, оглядываясь на те дни, которые теперь мне кажутся скорее похожими на странный призрак, чем на действительность, я сознаю, что с каждым прожитым часом я делался все более и более грубым эгоистом. Но я еще был так далек от явной подлости, что внутренне я решил написать виконту Линтону в тот же вечер, что я отказываюсь требовать его долг. Когда эта мысль пронеслась в моем мозгу, я невольно посмотрел на Лючио и встретил его пристальный испытующий взгляд. Он улыбнулся и тотчас сделал мне знак следовать за ним. Через несколько минут мы вышли из клуба и очутились на холодном ночном воздухе, под небом, где ледяной холодностью сверкали звезды. Мой товарищ положил свою руку мне на плечо. — Темпест, если вы намерены быть добросердечным и сочувствовать негодяям, я разойдусь с вами! — сказал он со странным смешением иронии и серьезности в голосе. — Я вижу по выражению вашего лица, что вы замышляете какой-нибудь бескорыстный поступок чистого великодушия. Вы хотите освободить Линтона от его долга — вы напрасно беспокоитесь. Он родился негодяем и никогда не стремился сделаться чем-нибудь другим. Почему вы должны сочувствовать ему? С первых же дней по выходе из коллегиума до сей поры он ничего не делал, как только жил беспутной чувственной жизнью; он — недостойный развратник и заслуживает меньше уважения, чем честный пес! — Все же, я полагаю, кто-нибудь любит его! — сказал я. — Кто-нибудь любит его! — повторил Лючио с неподражаемым презрением. — Ба! Три балерины живут за его счет, если вы это хотели сказать. Его мать любила его, но она умерла: он разбил ее сердце. Он негодный, говорю вам; пусть он сполна заплатит свой долг, включая и душу, которую он так легко поставил на карту. Если б я был дьяволом и выиграл эту оригинальную душу, я думаю, что, согласно с традициями священников, я бы с ликованием разложил огонь для Линтона, но, будучи тем, что есть, я говорю: пусть человек сам готовит себе судьбу, пусть все идет своим течением, и как он рискнул всем, пусть всем и заплатит. В это время мы медленно шли по Пэлмэл; я только собирался ответить, как на противоположной стороне заметил человеческую фигуру, недалеко от Marlborough Club. Я не мог удержаться от невольного восклицания. — Он там! Виконт Линтон там! Рука Лючио крепко держала мою. — Само собой разумеется, вы не будете с ним теперь разговаривать! — Нет. Но мне бы хотелось знать, куда он направляется. Он идет не совсем твердо. — Пьян, вероятно! И лицо Лючио приняло то самое неумолимое выражение презрения, которое я часто видел и дивился ему. Мы на секунду остановились, следя за виконтом, который бесцельно бродил взад вперед перед клубом, пока, по-видимому, не пришел к внезапному решению и, остановившись, крикнул: «Кэб!» Изящный экипаж на бесшумных колесах немедленно подкатил. Он прыгнул в него, дав приказание кучеру. Кэб быстро приближался по нашему направлению; едва он проехал мимо нас, как громкий пистолетный выстрел раздался среди тишины. — Господи! — воскликнул я, пошатнувшись, — он застрелился! Кэб остановился. Кучер спрыгнул с козел; клубные швейцары, лакеи, полицейские и множество народа, появившегося, Бог ведает — откуда, в один момент, уже толпились там. Я бросился вперед, чтобы присоединиться к быстро собравшейся толпе, но прежде, чем я мог это сделать, сильная рука Лючио обвилась вокруг меня, и он оттащил меня изо всей силы назад. — Будьте хладнокровны, Джеффри! — сказал он, — вы хотите предать клуб и всех его членов? Обуздайте свои безумные порывы, мой друг: они приведут вас к бесконечным неприятностям. Если человек умер — он умер, и всему конец. — Лючио, у вас нет сердца! — воскликнул я, с отчаянием отбиваясь, чтоб вырваться из его рук. — Как можете вы рассуждать в подобном случае! Подумайте! Я — причина всего этого зла! Мое проклятое счастие в баккара было последним ударом в судьбе несчастного молодого человека. Я убежден в этом! Я никогда себе не прощу. — Честное слово, Джеффри, ваша совесть слишком мягка! — сказал он, держа мою руку еще крепче и торопясь увести меня против моей воли. — Вы должны постараться укрепить ее, если хотите иметь успех в жизни. Вы думаете, что ваше «проклятое счастие» причинило смерть Линтону? Во-первых, называть счастие «проклятым» — противоречие в терминах; во-вторых, виконт не нуждался в этой последней игре в баккара для своего окончательного разорения. Вас не в чем винить. И ради клуба, если не ради чего другого, я не намерен впутывать ни вас, ни себя в историю самоубийства. Коронер всегда оповещает подобные случаи в двух словах: «Временное умопомешательство». Я вздрогнул; моя душа болела от мысли, что в нескольких шагах от нас лежало окровавленное тело человека, с которым так недавно я еще разговаривал, и, несмотря на слова Лючио, я признавал себя его убийцей. — «Временное умопомешательство», — повторил Лючио, как бы говоря сам с собой. — Угрызения совести, отчаяние, поруганная честь, разрушенная любовь, вместе с современной научной теорией о разумной ничтожности: жизнь — ничто, Бог — ничто, когда все это заставляет обезумевшую человеческую единицу сделать из себя также ничто; «временное умопомешательство» извиняет его погружение в бесконечность. Верно сказал Шекспир, что свет — сумасшедший! Я ничего не отвечал. Я был охвачен своими собственными горестными ощущениями. Я шел почти бессознательно, и когда я взглянул на звезды, они прыгали и кружились перед моими глазами. Вдруг слабая надежда озарила меня. — Может быть, — сказал я, — он, в сущности не убил себя? Это могла быть лишь попытка? — Он считался первоклассным стрелком, — возразил Лючио спокойно. — Это было его единственное качество. У него не было принципов, но стрелял он метко. Я не могу себе представить, чтоб он не попал в цель. — Это ужасно! Час тому назад жить… а теперь… говорю вам, Лючио, это ужасно! — Что? Смерть? Она и наполовину не так ужасна, как жизнь, ложно прожитая, — ответил он с серьезностью, которая произвела на меня сильное впечатление, несмотря на мое душевное волнение и возбужденность. — Поверьте мне, что нравственная боль и стыд преднамеренно бесчестного существования много хуже мук изображаемого священниками ада. Пойдемте, пойдемте, Джеффри, вы принимаете слишком близко к сердцу эту историю, вас винить не в чем. Если Линтон «счастливо покончил» с собой, это — лучшее, что он мог сделать. Он был для всех бесполезен. Положительно с вашей стороны большая слабость придавать большое значение такому пустяку. Вы только в начале вашей карьеры. — И надеюсь, что эта карьера не приведет меня более к подобным трагедиям, как сегодняшняя, — страстно проговорил я. — Если же это случится, это будет совершенно против моей воли! Лючио пытливо посмотрел на меня. — Ничего не может случиться против вашей воли. Мне кажется, что вы хотите меня обвинить в том, что я привел вас в клуб? Мой друг, вы бы не пошли туда, если б сами не хотели! Разве я вас тащил туда связанным? Вы взволнованы и нервны, пойдемте ко мне и выпейте стакан вина. Вам это придаст больше твердости. Между тем мы дошли до отеля, и я беспрекословно пошел за ним, беспрекословно выпил то, что он мне дал и стоял со стаканом в руке, следя за ним с болезненном очарованием, пока он сбрасывал свое подбитое мехом пальто. Затем он остановился передо мной; его бедное прекрасное лицо было сурово, и темные глаза блестели, как холодная сталь. — Та последняя ставка Линтона… вам, — сказал я, запинаясь, — его душа… — В которую ни он, ни вы не верите! — заметил Лючио. — Вы, кажется, теперь дрожите от пустой сентиментальной идеи? — Но вы, — начал я, — вы говорите, что верите в душу? Я? Я сумасшедший! — И он горько засмеялся. — Разве вы до сих пор не нашли этого? Наука сделала мой ум больным, мой друг! Он привел меня к такому глубокому источнику горестных открытий, что не мудрено, если мои чувства иногда путаются, и в эти безумные моменты я верю в душу! Я тяжело вздохнул. — Я хочу пойти спать, я чувствую себя усталым и абсолютно несчастным! — Увы, бедный миллионер! — сказал ласково Лючио. — Уверяю вас, мне жаль, что вечер закончился так злополучно. — И мне также жаль! — повторил я уныло. — Подумать! — продолжал он, мечтательно глядя на меня, — если б мои верования, мои безумные теории стоили б чего-нибудь, я бы мог потребовать единственную несомненно существующую частицу вашего покойного знакомого виконта Линтона. Но где и как свести с ним счеты? Будь я теперь сатаной… Я принудил себя слабо улыбнуться. — Вы бы торжествовали! — сказал я. Он придвинулся ко мне и ласково положил свои руки на мои плечи. — Нет, Джеффри, — и его властный голос зазвучал нежными нотами, — нет, друг мой! Будь я сатаной, я бы наверно горевал! Потому что каждая погибшая душа напомнила бы мне мое собственное падение, мое собственное отчаяние и составила бы новое препятствие между мной и небом! Помните — сам дьявол был некогда ангелом! Его глаза улыбались, но я бы мог поклясться, что в них блестели слезы. Я крепко сжал его руку; я чувствовал, что, несмотря на его цинизм и наружную холодность, судьба молодого Линтона глубоко его тронула. От этого впечатления моя симпатия к нему приобрела новую силу, и я пошел спать более примиренный с собой и с обстоятельствами вообще. В продолжение нескольких минут, пока я раздевался, я даже был в состоянии размышлять о вечерней трагедии с меньшим сожалением и с большим спокойствием, так как, безусловно, терзаться над непреложным было бесполезно. И, в конце концов, какой интерес представляла для меня жизнь виконта? Никакого. Я начал смеяться над своей слабостью и возбужденностью и, будучи страшно утомленным, повалился в постель и моментально уснул. К утру, может быть, часов в пять, я вдруг проснулся, точно от прикосновения невидимой руки. Я весь дрожал, обливаясь холодным потом. Обыкновенно темная комната освещалась странным светом, точно облаком белого дыма или огнем. Я поднялся, протирая себе глаза, — и один момент смотрел с ужасом вперед, сомневаясь в ясности своих чувств, так как совершенно явственно и отчетливо, на расстоянии шагов пяти от постели, я видел три стоящие фигуры, закутанные в темные одежды с выдвинутыми капюшонами. Они были так торжественно неподвижны, их черная драпировка так тяжело падала вокруг них, что не было возможности сказать, были ли они мужчины или женщины; но что парализовало меня изумлением и ужасом — это был странный окружавший их свет: прозрачное, блуждающее, холодное сияние освещало их, как лучи бледной зимней луны. Я пытался крикнуть, но мой язык отказался мне повиноваться, и мой голос застрял в горле. Все трое оставались абсолютно неподвижными, и снова я протер глаза, дивясь, был ли это сон или галлюцинация. Дрожа всем телом, я протянул руку к звонку с намерением неистово звонить на помощь, как вдруг голос, тихий и звучащий невыразимой тоской, заставил меня в смятении откинуться назад, и моя рука бессильно упала. — Горе! Слово резким неприятным звуком потрясло воздух, и я почти лишился чувств от ужаса, так как теперь одна из фигур пошевельнулась, и ее лицо светилось изпод закутывавших его покрывал, — белое лицо, как самый белый мрамор, и с таким страшным выражением отчаяния, что моя кровь заледенела в жилах. Послышался глубокий вздох, более похожий на предсмертный стон, и опять слово: «Горе!» — нарушило тишину. Обезумевший от страха и едва сознавая, что я делал, я соскочил с кровати, бешено кинулся к этим фантастическим замаскированным фигурам, решив схватить их и спросить, что значит эта глупая и неуместная шутка. Как неожиданно все трое подняли головы и повернули лица в мою сторону! Какие лица! Неописано страшные в своей бледной агонии. И шепот, более ужасный, чем пронзительный крик, проник в самые фибры моего сознания: «Горе!». Бешеным прыжком я бросился на них; мои руки ударили пустое пространство. Между тем, там, так же явственно, они стояли, грозно смотря на меня, пока мои сжатые кулаки бессильно били их кажущиеся телесными образы! И затем я вдруг увидел их глаза — глаза, следящие за мной зорко, безжалостно, презрительно, — глаза, которые, как волшебные огни, медленно жгли мое тело и дух. Потрясенный, почти разъяренный от нервной напряженности, я предался отчаянию; я думал, что это ужасное видение предвещало смерть — наверно, пришел мой последний час! Затем я увидел, что губы одного их этих страшных лиц шевельнулись… Мною овладела какая-то сверхъестественная жажда жизни… Странным образом я знал или угадал ужас того, что будет сказано… И, собрав все свои оставшиеся силы, я крикнул: — Нет! Нет! Не надо еще того вечного суда! Нет! Борясь с пустым воздухом, я старался оттолкнуть эти неосязаемые образы, которые, возвышаясь надо мной, съедали мою душу пристальным взглядом своих гневных глаз, и с подавленным зовом на помощь я упал как бы в темную пропасть без чувств. === XI === Как протекли часы от этого страшного эпизода до утра — я не знаю. Я был мертв для всех впечатлений. Наконец я проснулся или, скорее, пришел в чувство, чтоб увидеть солнечный свет, весело лившийся сквозь полуоткрытые шторы, и найти себя на постели в покойном положении, как будто бы я никогда не покидал ее. Было ли то видение простой галлюцинацией, страшным кошмаром? Если так, то, без сомнения, это была самая отвратительная иллюзия, когда-либо посланная страной сна! Здесь не мог быть вопрос здоровья, так как я чувствовал себя лучше, чем когда-нибудь в жизни! Я лежал некоторое время неподвижно, размышляя о виденном и пристально смотря на ту часть комнаты, где, как мне тогда казалось, стояли три фигуры; но я уже так привык к холодному самоанализу, что к тому времени, когда мой лакей принес мне чашку кофе, я решил, что все случившееся было не больше, как фантазией, созревшей из моего собственного воображения, возбужденного историей самоубийства виконта Линтона. О смерти молодого человека не оставалось никакого сомнения: краткое известие о ней было помещено в утренних газетах, хотя трагедия разыгралась так поздно ночью, и ни о каких подробностях не упоминалось; лишь в одной газете был намек на «денежные затруднения», но кроме этого и объявления, что тело перенесено в дом покойника в ожидании следствия, ничего не было сказано. Я нашел Лючио в курительной комнате, и он первый мне указал на короткий параграф, озаглавленный «Самоубийство виконта». — Я говорил вам, он отличный стрелок! Я кивнул. Меня это как-то перестало интересовать. Волнения предыдущего вечера, по-видимому, истощили весь мой запас симпатии и сделали меня холодно-равнодушным. Погруженный в самого себя и свои собственные беспокойства, я чувствовал потребность высказаться и принялся подробно рассказывать о галлюцинациях, тревоживших меня в продолжение ночи. Лючио слушал, странно улыбаясь. — Старое токайское, очевидно, было слишком сильно для вас! — сказал он, когда я кончил свой рассказ. — Вы дали мне старого токайского? — спросил я смеясь, — тогда вся таинственность объясняется. Я был уже возбужден и не нуждался в возбуждающих средствах. Но какие шутки играет с нами воображение! Вы не имеете представления, насколько явственны были эти призраки, насколько живо было впечатление! — Безусловно! (И его темные глаза испытующе остановились на мне). Впечатления часто весьма живы. Например, какое удивительно реальное впечатление производит на нас мир! — Да, но ведь мир реален! — ответил я. — Реален? Вы принимаете его так, но вещи кажутся разно каждому отдельному индивидууму. Нет двух человеческих существ, думающих одинаково; отсюда происходят противоположные мнения относительно реальности или нереальности мира. Но не будем углубляться в бесконечный вопрос о том, что есть и что кажется. Вот несколько писем для вашего рассмотрения. Вы недавно говорили о покупке поместья. Что вы скажете о Виллосмирском замке, в Варвикшейре? Я присмотрел это место для вас, и мне кажется, это именно то, что надо. Великолепный замок был построен еще при Елизавете и находится в прекрасном состоянии; сады удивительно живописны, классическая река Авон вьется широкой лентой через парк, и все это включая обстановку, продается за бесценок; за пятьдесят тысяч фунтов стерлингов. Я думаю, вам стоит приобрести это поместье: оно как нельзя больше подойдет к вашему литературному и поэтическому вкусу. Послышалось ли мне, или в самом деле, его голос прозвучал насмешкой, когда он произносил последние слова? Я не мог допустить, чтоб это было возможно, и быстро ответил: — Все, что вы рекомендуете, должно заслуживать внимания, и само собой разумеется я поеду и посмотрю. По описанию мне оно нравится, и страна Шекспира всегда привлекала меня, но не хотите ли вы сами купить его? Он замялся. — Нет! Я никогда долго не живу. Я из породы скитальцев и не люблю быть привязанным к одному месту. Но я рекомендую вам Виллосмир по двум причинам: во-первых, он очарователен и в прекрасном виде; во-вторых, это произведет значительное впечатление на лорда Эльтона, когда он узнает о вашей покупке. — Как так? — А так, что Виллосмир был его собственностью, — спокойно возразил Лючио, — пока не попал в руки жидов. Он дал его им как гарантию для займов, и только недавно они вступили в него как владельцы, продав очень многое из картин, фарфора, bricabrac [''Хлам, подержанные вещи (фр.)''] и прочих ценностей. Его глаза сверкнули презрением. Тотчас он продолжал: — Как результат неудачных спекуляций лорда Эльтона и удивительного лукавства жидов, Виллосмир назначен в продажу, и пятьдесят тысяч фунтов стерлингов сделают вас завидным владельцем поместья, стоящего сто тысяч. — Мы сегодня вечером обедаем у Эльтонов? — спросил я в раздумье. — Непременно! Вы, конечно, не забыли это приглашение и леди Сибиллу! — ответил он смеясь. Я немного помолчал и наконец проговорил: — Я хочу во что бы то ни стало купить Виллосмир. Я сейчас же протелеграфирую инструкции моим поверенным. Вы мне дадите имя и адрес агентов? — С большим удовольствием, мой милый мальчик. И Лючио протянул мне письмо, содержащее подробности относительно поместья. — Но не слишком ли скоро вы решили? Не лучше ли сначала осмотреть его? Вам может чтонибудь не понравиться. — Если б даже оно было бараком, наводненным крысами, то и тогда б я купил его! — решительно сказал я. — Я немедленно примусь за дело. Я хочу, чтоб сегодня же вечером лорд Эльтон узнал, что я будущий владелец Виллосмира! — Хорошо! И мой приятель взял меня под руку, и мы вместе вышли из курительной комнаты. — Мне нравится ваша быстрота действий, Джеффри! Она удивительна! Я всегда уважаю решимость. Даже если человек порешит идти в ад, я чту его за то, что он держит свое слово и прямо идет туда после смерти. Я засмеялся, и мы расстались в самом хорошем расположении духа: он — чтоб отправиться в клуб, я — чтоб телеграфировать точные инструкции своим приятелям мистерам Бентаму и Эллису, для немедленной покупки на мое имя поместья, известного как Виллосмирский замок в графстве Варвик, невзирая ни на цену, ни на риск, ни на затруднения. В этот вечер я одевался с особенной тщательностью, причиняя почти столько же хлопот Моррису, как если б я был суетливой женщиной. Но он, однако, прислуживал мне с примерным терпением, и только, когда я был совсем готов, он решился высказать то, что очевидно уже давно засело у него в голове. — Извините меня, сэр, — сказал он, — но я полагаю, вы сами заметили нечто неприятное в княжеском лакее, Амиэле? — Да, он скорей малый угрюмый, если это то, что вы хотите сказать, — возразил я. — Но я думаю, в этом нет никакого вреда. — Не знаю, сэр, — ответил Моррис серьезно, — но уверяю вас, он делает много странного. Внизу с прислугой он говорит нечто поразительное, поет, и представляет, и танцует, как будто бы он был целым театром. — В самом деле! — воскликнул я, удивленный, — я бы никогда этого не подумал. — И я, сэр, но это факт. — В таком случае, он очень занимателен, — продолжал я, дивясь, почему мой человек придает такую предосудительную форму талантам Амиэля. — О, я ничего не говорю против его занимательности. (И Моррис потер свой нос.) Пусть себе прыгает и забавляется, коли ему это нравится, но меня удивляет его обманчивость, сэр. Вы его считаете за скромного, угрюмого малого, не думающего ни о чем, кроме своих обязанностей, но он этому полная противоположность, сэр, если вы мне поверите. Язык, которым он говорит, когда делает свои представления внизу, поистине ужасен! А он клянется, что выучился ему у одного господина на скачках, сэр! Прошлым вечером он передразнивал всех великосветских господ, затем стал гипнотизировать, и, честное слово, моя кровь заледенела. — Почему? Что же он делал? — спросил я с некоторым любопытством. — Вот что, сэр: он посадил на стул одну из судомоек и принялся указывать на нее пальцем, скрипя зубами точьвточь, как дьявол в пантомиме. И хотя она — серьезная и скромная девушка, но тут вскочила и начала кружиться, как лунатик, потом вдруг стала скакать и поднимать юбки так высоко, что было положительно неприлично! Некоторые из нас старались остановить ее и не могли; она была как сумасшедшая, пока не позвонили из двадцать второго номера — из комнат князя, и он, схватив ее, посадил опять на стул и ударил в ладоши. Она тотчас пришла в себя и буквально ничего не помнила из того, что только что делала. Раздался опять звонок из двадцать второго номера, и Амиэль закатил глаза подобно пастору и со словами: «Будем молиться!» — ушел. Я засмеялся. — По-видимому, у него много юмору, чего я бы никогда не подумал о нем, — сказал я. — Но разве вы думаете, что в его кривлянии есть что-нибудь злонамеренное? — Эта судомойка больна сегодня, — ответил он, — у нее «подергивание», и никто из нас не смеет сказать ей причину ее болезни. Нет, сэр, как хотите, верьте или не верьте мне, но что-то есть странное в Амиэле. И кроме того, хотел бы я знать, что он делает с другими слугами? — Что он делает с другими слугами? — повторил я растерянно. — Что вы хотите сказать? — Хорошо, сэр, князь имеет собственного повара — не правда ли? — сказал Моррис, перечисляя по пальцам, — и двух лакеев, кроме Амиэля, — довольно спокойных малых, помогающих ему. Затем он имеет кучера и грума — что составляет шесть слуг. Между тем, за исключением Амиэля, никто из них никогда не показывается в кухне отеля. Повар присылает кушанья неизвестно откуда, и двое других лакеев только появляются у стола: днем они не бывают в своих комнатах, хотя, быть может, они приходят туда спать, и никто не знает, где стоят лошади и карета или где живут кучер и грум. Но известно, что они оба и повар столуются вне дома. Это мне кажется очень таинственным. Я начинал чувствовать совершенно беспричинное раздражение. — Вот что, Моррис, — сказал я, — ничего нет бесполезнее или вреднее, как привычка вмешиваться в чужие дела. Князь имеет право жить, как ему нравится, и делать со своими слугами, что хочет; я уверен, он по-царски платит им за свои привилегии. И живет ли его повар здесь или там, наверху, под небесами, или внизу, в подвале, это меня не касается. Он много путешествовал и, без сомнения, имеет свои привычки, и, вероятно, его требования относительно пищи весьма прихотливы. Но я ничего не желаю знать о его хозяйстве. Если вы не любите Амиэля, вы легко можете избегать его, но, ради Бога, не делайте таинственности там, где ее не существует. Моррис посмотрел вверх, потом вниз и с особенным старанием принялся складывать один из моих фраков. Я увидел, что я совершенно остановил его порыв доверчивости. — Слушаю, сэр. И он больше ничего не сказал. Меня скорее забавил рассказ моего слуги о странностях Амиэля, и когда вечером мы ехали к Эльтонам, я кое-что из этой истории сообщил Лючио. Он засмеялся. — Оживленность Амиэля часто переходит границы, — сказал он, — и он не всегда может совладать с собой. — Какое же ложное представление я составил о нем: я считал его серьезным и несколько угрюмым! — Вы знаете старую поговорку: «наружность обманчива». Это сущая правда. Профессиональный юморист почти всегда лично неприятный и тяжелый человек. Что касается Амиэля, то он подобно мне, кажется не тем, что он есть на самом деле. Его единственной ошибкой можно счесть склонность переходить границы дисциплины, но в других отношениях он служит мне прекрасно, и я не требую ничего больше. Что же, Моррис негодует или испуган? — Ни то, ни другое, я думаю, — ответил я, смеясь, — он представляется мне как пример оскорбленной добродетели. — А, тогда вы можете быть уверены, что когда судомойка танцевала, он следил за ее движениями с самым тонким интересом, — сказал Лючио. — Почтенные люди всегда особенно внимательны в этих делах. Успокойте его чувства и скажите ему, что Амиэль — сама добродетель! Он у меня на службе с давних пор, и я ничего не могу сказать против него как человека. Он не претендует быть ангелом. Особенность его речей и поведения — только результат постоянного подавления естественной веселости, но, в сущности, он прекрасный малый. Гипнотизму он научился, когда был со мной в Индии; я часто предупреждал его об опасности практиковать эту силу на не посвященных в тайну. Но судомойка! Бог мой! Судомоек так много! Нужды нет, если одной больше или меньше с подергиванием! Мы приехали. Карета остановилась перед красивым домом, и мы были встречены великолепным слугой в красной ливрее, белых шелковых чулках и в напудренном парике. Он величественно передал нас своему двойнику по наружности и важности, даже, быть может, еще с более презрительными манерами, который, в свою очередь, проводил нас наверх с видом, как бы говорившим: «Глядите, до какого позорного унижения жестокая судьба привела великого человека!» В гостиной мы нашли лорда Эльтона, стоящего у камина, спиной к огню, и как раз против него на низком кресле сидела, развалясь, элегантно одетая молодая особа с очень маленькими ножками. Я заметил ножки, потому что, когда мы вошли, они более всего бросались в глаза, будучи протянутыми из-под бесчисленных оборок к огню, который граф прикрывал собой. В комнате еще сидела другая дама, прямо, как натянутая струна, с изящно сложенными руками на коленях, и ей были мы сначала представлены, когда покончились излияния приветствий графа. — Шарлотта, мои друзья: князь Лючио Риманец, м-р Джеффри Темпест. Господа, моя bellesoeur [Cвояченица (фр.)], мисс Шарлотта Фитцрой. Мы поклонились; дама с достоинством нагнула голову. Она была внушительного вида старая дева, и черты ее лица имели странное выражение, какое трудно было определить. Оно было набожно и натянуто, и вызывало мысль, что, должно быть, она видела раз в жизни нечто чрезвычайно неприличное, чего она не в состоянии никогда забыть. Сжатые губы, круглые, бесцветные глаза и застывший вид оскорбленной добродетели, который, казалось, обхватывал ее с головы до ног, усиливал это впечатление. Нельзя было долго смотреть на мисс Шарлотту без того, чтоб не начать дивиться, что такое было в ее давно прошедшей молодости, оскорбившее так ее чистоту, что до сих пор оставался на ее лице неизгладимый след. Но с того времени мне пришлось встречать многих англичанок, выглядящих совершенно так же, особенно между «благовоспитанными» старыми и некрасивыми из «верхних десяти». Совсем в другом роде было задорное, хорошенькое личико младшей дамы, которой затем нас представили, и которая, слегка приподнявшись из своего удобного положения, улыбнулась нам с ободряющей фамильярностью. — Мисс Дайана Чесней, — сказал граф бегло, — вы, может быть, знаете ее отца, князь, — во всяком случае, вы о нем слышали: знаменитый Никодим Чесней, один из великих железнодорожных королей. — Безусловно, я знаю его, — ответил Лючио тепло. — Кто его не знает! Я часто встречал его: прекрасный человек, одаренный удивительным юмором и жизнерадостностью. Я отлично его помню. Мы нередко встречались в Вашингтоне. — В самом деле! — сказала мисс Чесней как-то равнодушно. — По моему мнению, он большой чудак; скорее что-то среднее между билетным контролером и таможенным офицером. Я не могу на него смотреть без того, чтобы не чувствовать, что я должна отправиться в путь: все железные дороги кажутся написанными на его лице. Я ему это говорю. Я говорю: «Если б ты не носил железнодорожных следов на лице, ты бы лучше выглядел!» И вы нашли его смешным? Смеясь этой новой и свободной манере, с которой молодая особа критиковала своего родителя, Лючио протестовал. — Я не нахожу этого, — призналась мисс Чесней, — но это, может быть, потому, что я слышала его все истории бесконечное число раз, и кроме того многие из них читала в книгах, так что для меня они не имеют большой цены. Некоторые он рассказывает принцу Уэльскому при всяком удобном случае, но мне он больше не пробует рассказывать. Он также очень ловкий человек, он скорее других составил себе состояние. И вы совершенно правы относительно его жизнерадостности: один его смех стоит в ваших ушах до следующей недели. Сияющими весельем глазами она оглядывала наши улыбающиеся лица. — Вы думаете, что я непочтительна, не правда ли? — продолжала она, — но знаете ли вы, он совсем не похож на «сценического родителя», украшенного великолепными седыми кудрями и благословениями; он сам бы хотел, чтоб перед ним не благоговели. Садитесь, господа! — и кокетливо повернув свою хорошенькую головку к графу, сказала: — Посадите их, лорд Эльтон; я ненавижу, когда мужчины стоят. Высший пол, знаете ли? Кроме того, вы так высоки, — прибавила она, бросив взгляд нескрываемого восхищения на красивое лицо и фигуру Лючио, — смотреть на вас все равно, что яблоне смотреть на луну! Лючио от души рассмеялся и сел около нее, я последовал его примеру. Старый граф не изменил своего положения, стоя перед камином, расставив ноги и сияя благосклонностью на всех нас. Безусловно, Дайана Чесней была очаровательным существом, одною из тех искусных американок, которые кружат головы мужчинам, не пробуждая их страсти. — Итак, вы знаменитый м-р Темпест? — спросила она, смерив меня критическим взглядом, — да ведь это чудесно, не правда ли! Я всегда говорю, что только в молодости стоит иметь кучу денег. Если же вы стары, вы наполняете ими лишь карманы доктора за его старания починить ваше бедное расслабленное тело. Я знала одну старушку, получившую наследство в сто тысяч фунтов стерлингов, когда ей было девяносто пять лет. Бедная, она плакала! У нее было достаточно разума понять, как бы она могла хорошо пожить на них. Она не покидала постели, и ее единственной роскошью была полукопеечная лепешка, размоченная в молоке к чаю. Это было все, чего она желала. — Сто тысяч фунтов хватило бы очень долго на лепешки! — сказал я, улыбаясь. Хорошенькая Дайана засмеялась. — Но я думаю, вы захотите чего-нибудь большего, м-р Темпест! Во цвете лет есть смысл иметь богатство! Вы сейчас один из самых богатых людей, да? Она задала вопрос с прелестной наивностью и, казалось, не сознавала в нем неподобающего любопытства. — Я мог бы быть одним из самых богатых, — ответил я, и в ту же минуту у меня промелькнула мысль, как недавно еще я был одним из самых беднейших, — но мой друг, князь, много богаче меня. — Неужели? И она уставилась прямо на Лючио, который встретил ее взгляд со снисходительной полунасмешливой улыбкой. — Хорошо! После этого отец не больше, чем нищий! Что же! Весь свет у ваших ног! — Почти что так, — ответил Лючио серьезно, — но, дорогая мисс Чесней, свет так легко привести к своим ногам. Без сомнения, вы знаете это? И он подчеркнул слова выразительным взглядом своих неотразимых глаз. — Я угадываю комплимент. Как правило, я не люблю их, но на этот раз я вам прощаю. — Пожалуйста! — проговорил он с ослепительной улыбкой, так что она прервав свою болтовню, смотрела на него, как очарованная, с оттенком удивления и потом продолжала: — И вы одних лет с мистером Темпестом? — Простите, я на много лет старше! — В самом деле?! — воскликнул лорд Эльтон, — вам нельзя этого дать! Не правда ли, Шарлотта? Призванная в свидетели, мисс Фитцрой подняла к глазам элегантный черепаховый лорнет и стала критически разглядывать нас обоих. — Я бы сказала, что князь немного старше мистера Темпеста, — заметила она тоном изысканной благовоспитанности, — но только очень немного. — Во всяком случае, — настаивала мисс Чесней, — вы достаточно молоды для того, чтобы наслаждаться своим богатством, не так ли? — Достаточно молод или достаточно стар, как вам нравится, — сказал Лючио, беспечно пожав плечами. — Но, увы, я не наслаждаюсь им! Теперь мисс Чесней всей особой выражала живейшее удивление. — Что делают для вас деньги? — продолжал Лючио, и его глаза, расширившись, приняли то странное и задумчивое выражение, которое так часто возбуждало мое любопытство. — Свет, может быть, будет у ваших ног, но какой свет! Что за мишурная глыба из грубого вещества! Богатство лишь играет роль зеркала, чтобы показать человеческую натуру в ее наихудшем виде. Люди низкопоклонничают и льстят перед вами, и лгут, чтобы снискать вашу благосклонность для собственной выгоды; принцы крови охотно унижают себя и свое положение, беря у вас взаймы. Внутреннее достоинство (если у вас такое есть) не принимается в расчет; вы можете говорить, как дурак, смеяться, как гиена, выглядеть, как павиан, но лишь бы был звон вашего золота достаточно громок. Наоборот, если вы действительно велики, отважны, терпеливы и обладаете искрой того огня, который укрепляет жизнь и делает ее достойной жизни; если у вас роятся мысли, создающие образы, которые должны существовать, пока царства не будут сметены, как пыль ветром, и если при этом вы бедны, — что же, все на свете будут презирать вас. Богатый крахмальщик и Крез, живущий патентованными пилюлями, станет ругать вас. Купец, у которого вы покупаете кухонные продукты, может смотреть на вас свысока и с пренебрежением, так как не по праву ли только одного своего богатства вы будете править четверкой и болтать свободно, почти покровительственно с принцем Уэльским? Богатые, но вульгарные граждане, старающиеся подражать высшему обществу, находят удовольствие в помыкании избранными и природными дворянами. — Но, предположим, — быстро сказала мисс Чесней, — вам самому случилось быть избранным дворянином и кроме того еще с преимуществом богатства. Без сомнения, вы должны сознаться, что это скорее хорошо, не так ли? Лючио слегка засмеялся. — Я отвечу вам вашими же словами и скажу: «Я угадываю комплимент». Тем не менее я предполагаю, что даже, если богатство выпадет на долю одному из этих дворян, то не изза своего врожденного благородства он приобретает общественный почет, а просто потому, что он богач. Вот что оскорбляет меня. Я, например, имею бесчисленное количество друзей, которые — не столько мои друзья, как друзья моих доходов. Они не дают себе труда спросить теня о моей прежней жизни, кто я такой или откуда я, — для них это не имеет важности. Они не интересуются, ни как я живу, ни что я делаю. Болен ли я или здоров, счастлив или несчастлив — для них решительно все равно. Если б они знали больше обо мне — может быть, это было бы лучше для них; но они этого не хотят знать, их цели просты и ясны: они хотят от знакомства со мной взять сколько возможно больше для своей выгоды. И я даю им в изобилии; они получают то, что хотят, и даже более! Его мелодичный голос на последнем слове замер в странной меланхолии, и в это время не только мисс Чесней, но и мы все глядели на него, точно притягиваемые неопределенными магнетическими чарами, и на секунду царствовало немое молчание. — Мало кто имеет настоящих друзей, — сказал, наконец лорд Эльтон, — и в этом отношении, я думаю, никто из нас не счастливее Сократа, который держал в доме только два стула: один для себя, а другой — для друга, когда он найдется. Но вы всеобщий любимец, Лючио, самый популярный человек. В этот момент послышались приближающиеся шаги к открытой двери гостиной, и тонкий слух мисс Чесней поймал звук; она моментально оставила свою свободную позу и выпрямилась. — Это Сибилла! — Сказала она с полусмеющимся, полуизвиняющимся выражением своих карих искрящихся глаз. — Я никогда не могу разваливаться при Сибилле! Мое сердце учащенно билось, когда вошла женщина, которую поэты могли бы назвать богиней своих грез, но на которую я теперь смотрел, как на красивый предмет, предназначенный в продажу на законном основании. Она была одета в простое белое платье без всяких украшений, кроме золотого кушака античной работы, и букет фиалок красовался среди кружев на ее груди. Она выглядела еще прелестнее, чем тогда в театре, когда я увидел ее в первый раз. Ее глаза светились глубже, и румянец вспыхивал ярче на ее щеках, а ее улыбка, когда она здоровалась с нами, была просто умопомрачительна. Чтото в ее присутствии, движениях и манерах возбуждало во мне такой прилив страсти, что голова моя закружилась и мысли спутались, и, несмотря на холодный расчет, дававший мне уверенность, что она будет непременно моей женой, в ее достоинстве и безукоризненности было столько очарования, что я почувствовал себя пристыженным и склонным усомниться в том, может ли даже сила богатства нарушить покой этой восхитительной девственной лилии. Ах, как мы, мужчины, безумны! Как мало мы думаем об язве в сердцах тех женщин-лилий, выглядящих столь чистыми и полными грации! — Ты опоздала, Сибилла, — строго проговорила ее тетка. — Опоздала? — равнодушно проговорила она. — Очень сожалею! — Папа, разве вы импровизированный экран? Лорд Эльтон поспешно отошел в сторону, вдруг осознав свою эгоистическую монополию на пламя. — Вам не холодно, мисс Чесней? — продолжала леди Сибилла тоном заученной любезности, — не хотите ли ближе придвинуться к огню? — Благодарю вас! — пробормотала она, скромно опуская глаза. — Сегодня утром мы услыхали ужасную новость, мистер Темпест, — сказала леди Сибилла, смотря скорее на Лючио, чем на меня, — без сомнения, вы ее прочли в газетах: один из наших знакомых, виконт Линтон застрелился прошлой ночью. Я не мог удержаться от легкого содрогания. Лючио бросил на меня предупреждающий взгляд и сам ответил. — Да, я прочел об этом краткое извещение. Ужасно, в самом деле! Я также немного знал его. — Да? Он был помолвлен с одной моей подругой. Я подумала, что она счастливо спаслась, потому что хотя он и был приятный человек для общества, но он был также большой игрок и мот и быстро спустил бы ее состояние. Но она не хочет видеть это в таком свете, она очень потрясена. Она, во что бы то ни стало, хотела сделаться виконтессой. — Я вижу, — сказала мисс Чесней, и ее глаза лукаво блеснули, — что не одни только американки гонятся за титулами. С тех пор, как я здесь, я знаю несколько, в сущности, хороших девушек, вышедших замуж исключительно для того, чтоб называться «миледи» или «ваше сиятельство». Я сама очень люблю титул, но также люблю и человека, связанного с ним. Граф подавил прерывистый смех. Леди Сибилла задумчиво смотрела на огонь и продолжала, как будто бы она ничего не слыхала. — Конечно, моей подруге представятся и другие партии: она молода и хороша, но я думаю, не с точки зрения общества, что она была немного влюблена в виконта. — Глупости! Глупости! — сказал отец как-то раздраженно. — У тебя в голове какие-то романтические бредни, Сибилла; один «сезон» должен тебя вылечить от сентиментальности… ха… ха… ха… Она отлично знала, что он был распутный негодяй, и выходила за него замуж с открытыми глазами. Когда я прочел в газетах, что он пустил себе пулю в лоб в кэбе, я сказал: «Дурной вкус! Испортить экипаж бедному извозчику для удовлетворения своей причуды!» Ха-ха! Но тут же подумал, что он это вовремя сделал, иначе он бы испортил жизнь женщины. — Несомненно! Проговорила рассеянно леди Сибилла. — Но все-таки иногда бывает что-то вроде любви. Она подняла свои красивые, ясные глаза на Лючио, но он не смотрел в ее сторону, и ее смелый взгляд встретился с моим. Что выражал мой взгляд — я не знаю, но я увидел, что кровь прилила к ее щекам, и, казалось, дрожь пробежала по ее телу. Затем она сильно побледнела. В этот момент один из великолепных лакеев появился у дверей. — Обед подан, милорд! — Хорошо! И граф приступил к установлению нас по парам. — Князь, предложите руку мисс Фитцрой. Мр Темпест, прошу вас вести мою дочь, я последую за вами с мисс Чесней. Мы спустились с лестницы в этом порядке, и я, идя сзади Лючио под руку с леди Сибиллой, не мог не улыбнуться на чрезвычайную важность и серьезность, с которой он рассуждал о церковный вопросах с мисс Шарлоттой, и на неожиданный энтузиазм, по-видимому, охвативший достойную старую деву от некоторых его замечаний относительно духовенства: они были самой почтительной и ревностной похвалой, составляя полнейшую противоположность идеям, высказываемым мне. Очевидно, ему хотелось посмеяться над благовоспитанной дамой, и я наблюдал его поведение с внутренним удовольствием. — Значит, вы знаете милейшего Капона? — сказала мисс Шарлотта. — Очень хорошо! — с одушевлением ответил Лючио. — И уверяю вас, что горжусь этим знакомством. Поистине прекраснейший человек! Почти святой, если не совершенно! — Такого чистого ума! — вздохнула старая дева. — И так далек от тени лицемерия! — подтвердил Лючио с неподражаемой серьезностью. — Ах, да! Да, конечно! И так… Тут они вошли в столовую, и я больше ничего не мог слышать. Я последовал за ними с моей прекрасной дамой, и через минуту мы сидели за столом. === XII === Обед прошел в том порядке, как большинство обедов в больших домах; сначала с церемонностью и натянуто, к середине слегка согрелся и достиг полной приятной теплоты взаимного понимания, когда мороженое и десерт возвестили об его наступающем конце. Сперва разговор, то и дело, обрывался, но потом, под руководством Лючио, сделался оживленным и веселым. Я прилагал все старания занимать леди Сибиллу, но нашел ее, подобно большинству, немного рассеянной слушательницей. Она была холодна и неразговорчива; впрочем, я скоро решил, что она не была особенно сведущей и ничем не интересовалась; у нее, как и у многих из ее класса, была раздражающая привычка мысленно отвлекаться от вас и погружаться в задумчивость, ясно показывающую, как мало ее интересует то, что вы или кто-то другой ей говорит, хотя ее многие сделанные наудачу замечания показывали, что в ее, по-видимому, нежной натуре скрывалась жилка цинизма и некоторое презрение к людям, и не раз ее слова кололи мое самолюбие почти до обидчивости и в то же время укрепляли силу моего решения завладеть ею и поработить ее гордый дух, сделав ее покорной, что приличествует жене миллионера и гения. Гения? Да, я себя считал им. Мое высокомерие было двоякое: оно происходило не только от того, что, как я соображал, было свойством моего мозга, но также от сознания, что могло сделать мое богатство. Я был убежден, что могу купить славу, купить ее так же легко, как покупают цветок на базаре, и еще больше был убежден в возможности купить любовь. И, чтоб доказать правдивость этого, я вдруг обратился к графу. — Кажется, я не ошибаюсь, граф, вы жили в Варвикшейре в Виллосмирском замке? Лорд Эльтон побагровел и поспешно глотнул шампанского. — Да-а, да. Я имел это поместье некоторое время… Скорее обуза — поддерживать его: требуется целая армия слуг. — Именно так, — кивнул я в знак согласия головой. — Я полагаю, что понадобится значительный штат прислуги. Я покупаю его. Холодность леди Сибиллы наконец исчезла; она заволновалась, а глаза графа, казалось, вот-вот вылезут изо лба. — Вы? Вы покупаете Виллосмир? — воскликнул он. — Да, я распорядился, чтобы мои поверенные устроили дело как можно скорее. И я бросил взгляд на Лючио, стальные глаза которого были устремлены на графа с напряженным вниманием. — Я люблю Варвикшейр и так как рассчитываю много принимать, то, мне думается, это место подойдет мне. На момент воцарилось общее молчание. Мисс Шарлотта глубоко вздохнула, и кружевной бант на ее строго причесанных волосах видимо дрожал. Дайана Чесней смотрела на всех любопытными глазами, слегка улыбаясь. — Сибилла родилась в Виллосмире, — сказал граф какимто хриплым голосом. — Это прибавляет новую прелесть к обладанию им, — проговорил я с любезным поклоном в сторону леди Сибиллы. — У вас, наверное, много воспоминаний о нем? — Действительно много! — ответила она, и ее голос вибрировал страстными нотами. — Нет ни одного уголка на свете, который бы я так любила! Как часто я играла на газоне, под старыми дубами и собирала фиалки и буквицы на берегу Авона! И когда боярышник был в полном цвету, я воображала парк волшебным царством и себя сказочной царицей. — Вы ею были, ею и остались! — вдруг вставил Лючио. Она улыбнулась, и ее глаза заблестели, затем она спокойно продолжала: — Я любила Виллосмир и еще теперь люблю его. Я часто видела в поле, на другом, не принадлежащем к имению, берегу реки маленькую девочку с длинными светлыми волосами и с нежным лицом. Я хотела познакомиться с ней и поговорить, но моя гувернантка никогда не позволяла мне, предполагая, что она была «ниже» меня (губы леди Сибиллы презрительно сжались при этом воспоминании). Между тем она была хорошего рода, она осталась сиротой после своего отца, известного ученого и дворянина, и ее удочерил доктор, присутствовавший у смертного одра ее матери, которая, не имея никого из родных, поручила ее его заботам и попечению. И она, эта маленькая светловолосая девочка, была Мэвис Клер. Как только это имя было произнесено, мы все вдруг замолчали, как будто раздался звон «Angelus», и Лючио, взглянув на меня с какой-то напряженностью, спросил: — Вы никогда не слыхали о Мэвис Клер, Темпест? Я подумал секунду прежде, чем ответить. — Да, я слышал смутно и давно это имя в связи с литературой, но не мог припомнить, когда и как, потому что я никогда не обращал внимания на имена женщин, вступающих в союз с искусствами, и, как большинство мужчин, считал, что все, что бы они ни делали, будь то в живописи или в музыке, так незначительно, что даже не заслуживает критики. Женщины, по моему мнению, были созданы для забавы мужчин, но не для просвещения их. — Мэвис Клер — гений, — сказала леди Сибилла. — Если м-р Темпест не слыхал о ней, то, без сомнения, он услышит. Я часто сожалею, что мне не удалось познакомиться с ней в те старые дни в Виллосмире. Глупость моей гувернантки часто возмущает меня. «Ниже меня!» Разумеется! И как теперь она много выше меня! Она до сих пор живет там; ее приемные родители умерли, и она приобрела прелестный маленький домик, где они жили. Сверх того, она прикупила земли и улучшила место удивительно. Я не встречала поэтического уголка идеальнее, как Лилия-коттедж. Я молчал, чувствуя какое-то глухое недовольство за свое невежество в дарованиях и положении индивидуума, которого все они считали знаменитостью. — Какое странное имя: Мэвис! — наконец я решился заметить. — Да, но оно удивительно ей подходит. Она поет так же приятно, как дрозд, поэтому вполне заслуживает свое название. — Что же она дала литературе? — продолжал я. — О, только один роман! — ответил с улыбкой Лючио, — но он имеет необыкновенное качество романов: он живет! Я надеюсь, Темпест, что ваша книга будет пользоваться такой же жизненностью. Тут лорд Эльтон, который более или менее мрачно размышлял над стаканом вина, с тех пор, как я объявил о покупке Виллосмира, пробудился от задумчивости. — Что я слышу! — воскликнул он, — не хотите ли вы мне сказать, что вы написали роман, м-р Темпест? («Возможно ли, чтоб он не заметил бросающиеся в глаза в каждой газете рекламы моей книги?» — подумал я с негодованием). Зачем это вам, с вашим колоссальным состоянием? — Он жаждет славы! — сказал Лючио, как мне показалось, полунасмешливо. — Но вы достигли славы! — заявил выразительно граф, — в настоящее время все знают вас. — Ах, мой дорогой лорд, этого недостаточно для стремлений моего друга! — ответил Лючио за меня, и его глаза подернулись той таинственной тенью скорби и презрения, которая часто заволакивала их блеск. — Его особенно не интересует «колоссальное состояние», потому что оно ни на йоту не поднимет его выше клена по дороге в королевский дворец. Он хотел бы возвыситься над заурядным человеком. И кто обвинит его? Я хотел бы известности за то качество, что называется гением, — за высокие мысли, поэзию, божественные инстинкты и пророческие зондирования сердца человеческого; словом, за силу пера. Обыкновенно бедняки одарены этой силой, которую нельзя купить за деньги, этой независимостью в поступках, свободой мнения, а что дает богатство? Возможность тратить его или копить. Но Темпест намеревался соединить в себе две самые противоположные силы природы — гений и деньги, или, другими словами, Бога и Мамону. Леди Сибилла повернула голову ко мне; ее красивое лицо выражало сомнение и удивление. — Я боюсь, — сказала она, — что требования общества отнимут у вас слишком много времени для того, чтобы продолжать писать книги. Я помню, вы сказали мне тогда вечером, что печатаете роман. Вы были прежде автором по профессии? Внутри меня зашевелилось чувство гнева и обиды. Был ли я настоящим «автором» до сего времени? Нет, я никогда им не был. Я только был скитающимся наемным писателем, по временам приглашенным написать статью «на заказ», на первый попавшийся сюжет, без видимой перспективы подняться с этой низкой и грязной ступени литературной лестницы. Я почувствовал, что покраснел, потом побледнел, и я видел, как пристально смотрел на меня Лючио. — Я теперь автор, леди Сибилла, — сказал я наконец, — и я надеюсь, что скоро докажу свое право называться им. По моему мнению, звание «автор» заслуживает большой гордости, и я не думаю, что требования общества помешают мне следовать литературной профессии, которую я считаю высшей на свете. Лорд Эльтон беспокойно задвигался на стуле. — Но ваши родные, — сказал он, — ваша семья — они также литераторы? — Из моей семьи никого нет в живых, — ответил я несколько резко, — мой отец был Джон Темпест из Рексмура. — В самом деле! (И лицо графа просияло). Господи! Ведь я встречал его часто на охоте много лет тому назад. Вы происходите из прекрасного старого рода, сэр! Темпесты из Рексмура известны и почитаемы в хрониках графства. Я ничего не ответил, но чувствовал легкий прилив раздражения, хотя сам не мог себе уяснить — почему. — Невольно удивляешься, — сказал Лючио мягким ласкающим тоном, — когда человек происходит из хорошей английской фамилии — явная причина для гордости, — и кроме того имеет большое состояние для поддержки своего высокого рода, зачем ему биться за литературные почести! Вы слишком скромны в своих желаниях, Темпест! Вы, сидящий так высоко на банковых билетах и слитках золота, со славой блестящей хроники позади, вы еще наклоняетесь, чтобы поднять лавры! Фи, мой друг! Вы унижаете себя этим желанием присоединиться к компании бессмертных! Несмотря на его иронический тон, замеченный обществом, я видел, что своей особенной манерой он защищал литературу, и я почувствовал к нему благодарность. Граф выглядел немного скучным. — Все это прекрасно, — сказал он, — но у мра Темпеста нет нужды писать, чтоб зарабатывать средства к существованию. — Можно любить дело только ради дела! — воскликнул я. — Например, эта Мэвис Клер, о которой вы говорили, разве она женщина нуждающаяся? — Мэвис Клер не имеет ни одного пенни, кроме того, что зарабатывает, — сказал лорд Эльтон. — Я думаю, если б она не писала, то умерла бы с голода. Дайана Чесней засмеялась. — В настоящее время она далека от голодной смерти, — заметила она, и ее карие глаза искрились. — Она горда, как самые гордые; катается в парке в своей коляске на лучшей паре в стране и знакома со всей аристократией. Я слышала, что она — прекрасная деловая женщина и конкурирует с издателями. — Я бы усомнился в этом! — прерывисто засмеялся граф. — Надо быть самим дьяволом, чтоб конкурировать с издателями. — Вы правы, — сказал Лючио. — Я думаю, что в переменных «фазах» или переселениях души в различные земные формы дьявол (если он существует) часто становится издателем, и в особенности доброжелательным издателем для разнообразия! Мы все улыбнулись. — Я не могу представить себе, чтоб Мэвис Клер могла конкурировать с кем-нибудь или в чем-нибудь, — сказала леди Сибилла. — Конечно, она не богата, но она тратит деньги умно и с пользой. Я не знаю ее лично, о чем жалею, но читала ее книги, которые написаны совершенно не банально. Она самое независимое существо, чрезвычайно равнодушное к мнениям. — Должно быть, она очень дурна собой, — заметил я. — Некрасивые женщины всегда стремятся сделать нечто более или менее поразительное, чтобы привлечь внимание, в котором иначе им отказывают. — Верно, но это неприменимо к мисс Клер. Она хорошенькая и притом умеет одеваться. — Такое качество в литературной женщине! — воскликнула Дайана Чесней. — Они обыкновенно дурны и безвкусно одеты! — Большинство культурных людей, — продолжала леди Сибилла, — из нашего круга, во всяком случае, смотрят на мисс Клер как на исключение, выходящее из ряда обыкновенных авторов. Она очаровательна сама, как и ее книги, и бывает везде. Она пишет с вдохновением и всегда скажет что-нибудь новое. — За это, конечно, все критики нападают на нее? — спросил Лючио. — О, безусловно! Но мы никогда не читаем критику. — Надеюсь, что и никто другой, — сказал граф со смехом, — кроме самих господ, пишущих ее! Хахаха! Я называю наглостью, простите за выражение, осмеливаться учить меня, что я должен читать или что я должен делать. Я в состоянии составить свое собственное суждение о написанной книге. И я избегаю всех отвратительных «новых» поэтов, избегаю их, как ада, сэр, ха-ха! Все, кроме «нового» поэта; старые достаточно хороши для меня! Да, сэр, эти критики, что так важничают, в большинстве случаев несовершеннолетние, полуобразованные мальчишки, которые за пару гиней в неделю берутся сообщать публике, что они думают о такой-то книге, как будто бы кто-нибудь интересуется их незрелыми мнениями. Смешно, поистине смешно! Я дивлюсь, за кого они принимают публику! Редакторы ответственных журналов должны знать лучше это дело и не поручать его молодым хлыщам только ради того, что они дешевы. В этот момент вошел дворецкий и, став сзади графа, прошептал ему несколько слов. Граф нахмурился, затем обратился к своей свояченице. — Шарлотта, леди Эльтон прислала сказать, что она сойдет сегодня в гостиную. Может быть, вы пойдете взглянуть, чтобы поудобнее ее устроить. И когда мисс Шарлотта встала, он повернулся к нам, говоря: — Моя жена редко бывает в состоянии видеть гостей, но сегодня она чувствует себя лучше и хочет маленькой перемены от однообразия своей комнаты. Было бы очень любезно с вашей стороны, господа, занять ее: она не может много говорить, но ее зрение и слух превосходны, и она интересуется всем, что происходит. Господи, Боже мой! И он тяжело вздохнул. — Ведь она была одной из самых блистательных женщин! — Милая графиня! — прошептала мисс Чесней с покровительственной нежностью. — Она еще до сих пор хороша! Леди Сибилла бросила в ее сторону надменный взгляд, ясно мне показавший, какой непокорный характер обуздывала в себе молодая красавица, и я почувствовал себя еще более влюбленным согласно моему понятию о любви. Нужно сознаться, я люблю женщин с известным темпераментом. Я терпеть не могу чрезмерно приятную самку, которая на всем протяжении земного шара не найдет ничего, что возбудило бы в ней другое выражение, кроме глупой улыбки. Я люблю замечать опасный огонек в блестящих глазах, горделивое трепетание прелестного рта и горячий румянец негодования на нежных щеках. Все это показывает ум и неукротимую волю и пробуждает в человеке любовь к власти, которая таится в его натуре, подстрекая его победить то, что кажется непобедимым. Желание такой победы было сильно во мне; когда окончился обед, я встал и отворил дверь, чтобы дать пройти дамам из комнаты. Когда проходила леди Сибилла, фиалки, приколотые у нее на груди, упали. Я поднял их и сделал первый шаг. — Могу я взять их? — спросил я тихо. Ее дыхание было неровно, но она смотрела мне прямо в глаза, с улыбкой, отлично понимая мою скрытую мысль. — Можете! — ответила она. Я поклонился, затворив за ней дверь, и спрятав цветы, возвратился, удовлетворенный, на свое место у стола. === XIII === Оставшись со мной и Лючио, лорд Эльтон сбросил всякую сдержанность и стал не только фамильярным, но даже льстивым в своем ухаживании за нами обоими. Унижение и жалкое желание понравиться нам и снискать наше расположение проглядывали в каждом его слове, и я твердо убежден, что если б я холодно и грубо предложил купить его красавицу-дочь за сто тысяч фунтов стерлингов, с условием уплатить эту сумму в день свадьбы, он бы охотно согласился на продажу. Между тем, исключая его личное корыстолюбие, я чувствовал и знал, что мое ухаживанье за леди Сибиллой будет принято, как нечто вроде рыночного торга, разве только, если мне действительно удастся завоевать любовь девушки. Я намеревался попробовать это, но вполне сознавал трудность, почти невозможность для нее забыть факт моего колоссального состояния и смотреть на меня только ради меня самого. В этом одно из благ бедности, забываемое и не ценимое бедняками. Бедняк, если завладеет любовью женщины, то знает, что любовь эта искренняя и лишена личного интереса. Но богач некогда не может быть уверен в истинной любви. Преимущества богатого замужества поощряются родителями и друзьями девушек-невест. И нужно быть действительно цельной натурой, чтоб смотреть на мужа, обладающего пятью миллионами, без чувства корыстного удовлетворения. Очень богатый человек даже не может быть уверен в дружбе; самая высокая, сильная, благородная любовь почти всегда отказано ему; осуществляются те правдивые слова: «Как трудно богатому войти в царство небесное». Царство женской любви, испытанной и в невзгодах, и в трудностях, ее верность и преданность в дни печали и тоски, ее героическая самоотверженность и мужество в часы сомнения и отчаяния — эта светлая, прекрасная сторона женской души определена Божественным повелением для бедного человека. Миллионер может жениться на ком ему вздумается, среди красавиц всего света, — он может одеть ее в роскошные наряды, осыпать ее драгоценностями и смотреть на нее, на весь блеск ее богато украшенной красоты, как на статую или картину, но он никогда не постигнет сокровенных тайн ее души и не узнает нравственных начал ее прекрасной натуры. С первых же дней моего восхищения леди Сибиллой я об этом думал, хотя и не так настойчиво, как часто с тех пор. Я слишком гордился своим богатством, чтоб допустить возможность проигрыша, и я наслаждался, смотря с несколько презрительным злорадством на смиренное преклонение графа пред ослепительным источником золота, какой представляли собой я и мой блистательный товарищ. Я ощущал странное удовольствие покровительствовать ему и обращался с ним с видом снисходительной благосклонности, что, повидимому, нравилось ему. Внутренне я смеялся и думал, какое бы иное было положение дел, если б я, в самом деле, был не более, чем «автор». Если б я был одним из самых великих писателей времени, но вместе с тем беден или только со средним достатком, этот самый полуобанкротившийся граф, тайно державший на пансионе американскую наследницу за тысячу гиней в год, счел бы за «снисхождение» пригласить меня в свой дом, смотрел бы на меня с высоты своей титулованной ничтожности и, может быть, отозвался бы обо мне, как о «человеке, который пишет… э… да… э… скорей неглупый, я думаю…» — и больше бы не вспомнил. По этой самой причине, как «автор» еще, хотя миллионер, я ощущал особенное удовольствие унижать насколько возможно его графское достоинство, и для этого я нашел лучший способ говоря о Виллосмире. Я видел, что он нахмурился при одном имени своей потерянной собственности и не мог скрыть своего душевного беспокойства относительно моих дальнейших намерений. Лючио, опытность и предусмотрительность которого надоумили меня на покупку этого места, ловко помогал мне обнаруживать его характер, и к тому времени, когда мы кончили кофе и сигары, я знал, что «гордый» граф Эльтон, который вел свой род от первых крестоносцев, готов был согнуть спину и ползать в пыли изза денег, как отельный швейцар в ожидании соверена «на чай». Я никогда не был высокого мнения об аристократах, и в данном случае оно, конечно, не улучшилось, но, помня, что этот расточительный дворянин около меня — отец Сибиллы, я обращался с ним с большим уважением, чем он того заслуживал. Возвратившись после обеда в гостиную, я был охвачен холодом, веявшим, как мне казалось, от ложа леди Эльтон, которое помещалось у камина и напоминало черный саркофаг своими очертаниями и объемом. Это была узкая кровать на колесах, искусно задрапированная черною материей, чтоб несколько скрыть ее гробовидную форму. Вытянутая фигура парализованной графини своей неподвижностью казалась мертвой, но ее лицо, когда она повернулась к нам при нашем появлении, было и теперь еще красиво, и ее большие глаза были ясны и почти блестящи. Ее дочь тихо представила нас обоих, и она сделала легкое движение головой в виде поклона, рассматривая нас с любопытством. — Какой неожиданный сюрприз, дорогая! — сказал весело граф Эльтон. — Почти три месяца мы не имели удовольствия быть в вашем обществе. Как вы себя чувствуете? — Лучше, — ответила она медленно, но ясно, и ее взгляд был устремлен с напряженным вниманием на князя Риманца. — Мать нашла комнату холодной, — объяснила леди Сибилла, — поэтому мы перенесли ее поближе к огню… Холодно… (И она вздрогнула.) Я думаю, на дворе сильный мороз. — Где Дайана? — спросил граф, ища глазами веселую молодую особу. — Мисс Чесней пошла к себе написать письмо, — ответила его дочь несколько холодно. — Она сейчас вернется. В этот момент леди Эльтон слабо подняла руку и указала на Лючио, который отвернулся, чтоб ответить на вопрос мисс Шарлотте. — Кто это? — прошептала она. — Мама милая, ведь я сказала вам, — проговорила леди Сибилла, — это князь Лючио Риманец, папин большой друг. Бледная рука графини осталась поднятой, как будто бы она замерла в воздухе. — Что он такое? — опять спросила она медленно, и ее рука вдруг упала, как мертвая. — Вы не должны волноваться, Елена, — сказал ее муж, наклоняясь над ее ложем с настоящей или искусственной заботливостью. — Вы, наверное, помните все, что я вам рассказывал про князя? И также про этого джентльмена, мистера Джеффри Темпеста? Она кивнула головой и неохотно перевела свой пристальный взгляд на меня. — Вы очень молоды, чтоб быть миллионером, были ее следующие слова, очевидно произнесенные с усилием. — Вы женаты? Я улыбнулся и ответил отрицательно. Ее взгляд от меня скользнул на дочь, — потом назад, ко мне с особенно напряженным выражением. Наконец могущественная притягательная сила Лючио опять привлекла ее, и она жестом указала на него. — Попросите вашего друга… прийти сюда… поговорить со мной. Риманец инстинктивно повернулся и с присущей ему галантной грацией подошел к парализованной даме и, взяв ее руку, поцеловал. — Ваше лицо мне знакомо, — сказала она, говоря теперь повидимому, свободнее. — Не встречала ли я вас раньше? — Дорогая леди, это весьма возможно, — ответил он с пленительной мягкостью в голосе и манере. — Много лет тому назад, в дни юности и счастия, мне случилось увидеть раз, как мимолетное видение красоты, Елену Фитцрой, прежде чем она стала графиней Эльтон. — Вы, должно быть, были мальчиком, ребенком, в то время, — прошептала она, слабо улыбаясь. — Не совсем! Так как вы еще молоды, миледи, а я стар! Вы смотрите недоверчиво? Увы, это так, и я дивлюсь, отчего я не выгляжу по своим летам! Многие из моих знакомых проводят большую часть своей жизни в стараниях казаться в том возрасте, которого нет на самом деле. И я ни разу не встречал пятидесятилетнего человека, который бы не был горд, если ему давали тридцать девять. Мои желания более похвальны, хотя почтенная старость отказывается запечатлеться на моих чертах. Это мое больное место, уверяю вас. — Хорошо, но сколько же вам лет в действительности? — спросила, улыбаясь ему, леди Сибилла. — Ах, я не смею сказать, — ответил он, возвращая улыбку, — но я должен объяснить, что мое счисление своеобразно; я сужу о летах по работе мысли и чувства больше, чем по прожитым годам. Поэтому вас не должно удивлять, что я чувствую себя старым-старым, как мир! — Но есть ученые, утверждающие, что мир молод, — заметил я, — и что только теперь он начинает чувствовать свои силы и показывать свою энергию. — Такие оптимисты с претензией на ученость очень ошибаются, — возразил он. — Человечество почти завершило все свои назначенные фазы, и конец близок! — Конец? — повторила леди Сибилла. — Вы верите, что свет когда-нибудь придет к концу? — Несомненно! Или, точнее, он, в сущности, не погибнет, но просто переменится, и эта перемена не будет годиться для теперешних его обитателей. Это преобразование назовут Днем Суда. Воображаю, какое это будет зрелище! Графиня смотрела на него с изумлением. Леди Сибилла, по-видимому, забавлялась. — Я бы не желал быть свидетелем этого зрелища, — угрюмо сказал граф Эльтон. — О, почему? — и Риманец с веселым видом смотрел на всех. — Последнее мерцание планеты, прежде, чем мы поднимемся или спустимся к нашим будущим жилищам в другом месте, будет чем-нибудь достойным для памяти! Миледи, — он здесь обратился к леди Эльтон, — вы любите музыку? Инвалид благодарно улыбнулся и наклонил голову в знак согласия. Мисс Чесней как раз входила в комнату и слышала вопрос. — Вы играете? — воскликнула она живо, дотрагиваясь веером до его руки. Он поклонился. — Да, я играю и пою также. Музыка всегда была одной из моих страстей. Когда я был очень молод, давно тому назад, мне казалось, что я могу слышать Ангела Израэля, поющего свои стансы, среди блестящего света божественной славы; сам он белокрылый и чудесный, с голосом, звенящим за пределами рая! Пока он говорил, мы все вдруг замолкли. Что-то в его голосе пробуждало в моем сердце странное чувство скорби и нежности, и томные от продолжительного страдания глаза графини Эльтон как будто подернулись слезой. — Иногда, — продолжал он, — я люблю верить в Рай. Какое облегчение, даже для такого тяжкого грешника, как я думать, что там может существовать другой мир, лучше этого! — Без сомнения, сэр, — строго вымолвила мисс Фитцрой, — вы верите в Небо? Он взглянул на нее и слегка улыбнулся. — Простите меня! Я не верю в духовное небо! Я знаю, вы рассердитесь за мое откровенное признание! Лично я бы отказался пойти на такое небо, которое было бы только страной с золотыми улицами, и возразил бы против зеркального моря. Но не хмурьтесь, дорогая мисс Фитцрой! Я все-таки верю в Небо, в другой вид Неба, — я часто его вижу в моих снах! Он остановился, и опять мы все молча глядели на него. Глаза леди Сибиллы, устремленные на него, выражали такой глубокий интерес, что я начинал раздражаться и очень обрадовался, когда, повернувшись к графине еще раз, он спокойно сказал: — Могу я сыграть вам теперь что-нибудь, миледи? Она пробормотала согласие и проводила его неопределенным блуждающим взглядом; он подошел к большому роялю и сел за него. Я никогда не слышал, чтобы он играл или пел. Дело в том, что, несмотря на все его таланты, я не знал ни одного из них, кроме его великолепной верховой езды. При первых аккордах я изумленно привстал со стула: мог ли рояль издать такие звуки? Или волшебная сила скрывалась в обыкновенном инструменте, не разгаданная другими исполнителями? Я, очарованный, смотрел на всех. Я видел, что мисс Шарлотта выронила свое вязанье; Дайана Чесней, лениво прислонясь к углу дивана, полуопустила веки в мечтательном экстазе; лорд Эльтон стоял, облокотясь на камин, и закрывал рукою глаза; леди Сибилла сидела около матери, ее прекрасное лицо было бледно от волнения, а поблекшие черты увечной дамы выражали вместе и муку, и радость, которые трудно описать. Звуки постепенно то усиливались, то замирали в страстном ферматто, — мелодии перекрещивались одна с другой, как лучи света, сверкающие между зелеными листьями; голоса птиц и журчанье ручья и шум водопада переливались в них с песнями любви и веселья; вдруг раздались стоны гнева и скорби, слезы отчаяния слышались сквозь стенание ожесточенной грозы; крик вечного прощанья смешался с рыданиями судорожно борющейся агонии, и затем мне почудилось, что перед моими глазами медленно поднималась черная мгла, и мне казалось, что я вижу громадные скалы, объятые пламенем, и возвышались острова в огненном море, странные лица, безобразные и прекрасные, глядели на меня из мрака темнее, чем ночь, и вдруг я услышал напев полный неги и искушения, напев, который, как шпага, пронзал меня в самое сердце. Мне становилось трудно дышать; мои силы ослабевали; я чувствовал, что я должен двинуться, заговорить, закричать и молить, чтоб эта музыка, эта коварная музыка, прекратилась, прежде чем лишусь чувств от ее сладострастного яда; с сильным аккордом дивной гармонии, лившейся в воздухе, как разбитая волна, упоительные звуки замерли в безмолвии. Никто не говорил — наши сердца еще бились слишком сильно, возбужденные этой удивительной лирической грозой. Дайана Чесней первая прервала молчание: — Это выше всего, что я когда-нибудь слыхала! — прошептала она с трепетом. Я ничего не мог сказать. Я был поглощен своими мыслями. Это музыка вливала по капле нечто в мою кровь, или, может быть, это было мое воображение, и ее вкрадчивая сладость возбудила во мне странное волнение, недостойное человека. Я смотрел на леди Сибиллу; она была очень бледна, ее глаза были опущены, и руки дрожали. Вдруг я встал, точно меня кто-нибудь толкнул, и подошел к Риманцу, все еще сидевшему за роялем; его руки бесшумно блуждали по клавишам. — Вы великий артист! — сказал я. — Вы — удивительный музыкант! Но знаете ли вы, что внушает ваша музыка? Он встретил мой пристальный взгляд, пожал плечами и покачал головой. — Преступление! — прошептал я. — Вы пробудили во мне злые мысли, которых я стыжусь. Я не думал, что можно боготворить искусство. Он улыбнулся, и глаза его блеснули стальным блеском, как звезды в зимнюю ночь. — Искусство берет свои краски из души, мой друг, — сказал он. — Если вы открыли злые внушения в моей музыке, я опасаюсь, что зло таится в вашей натуре. — Или в вашей! — быстро сказал я. — Или в моей, — согласился он холодно. — Я вам часто говорил, что я не святой. Я в нерешительности смотрел на него. На момент его красота показалась мне ненавистной, хотя я не знал — почему. Потом чувства отвращения и недоверия постепенно изгладились, оставив меня униженным и смущенным. — Простите меня, Лючио! — пробормотал я, полный раскаяния. — Я говорил слишком поспешно, но даю слово, ваша музыка привела меня в сумасшедшее состояние. Я никогда не слыхал ничего подобного. — Ни я, — сказала леди Сибилла, подошедшая в это время к роялю. — Это было волшебно! Вы знаете, она испугала меня! — Мне очень жаль! — ответил он с кающимся видом. — Я знаю, что, как пианист, я слаб, у меня нет, так сказать, достаточной «выдержки». — Вы? Слабы? Великий Боже! — воскликнул лорд Эльтон. — Да если б вы так играли перед публикой, вы бы каждого привели в неистовство. — От страха? — спросил, улыбаясь, Лючио, — или от негодования? — Глупость! Вы отлично знаете, что я хочу сказать. Я всегда презирал рояль, как музыкальный инструмент, но, честное слово, я никогда не слыхивал подобной музыки, даже в полном оркестре. Необыкновенно! Восхитительно! Где вы учились? — В консерватории Природа, — ответил лениво Риманец. — Моим первым «маэстро» был один любезный соловей. Сидя на ветке сосны, когда всходила полная луна, он пел и объяснял мне с удивительным терпением, как построить и извлекать чистую руладу, каденцу и трель; и когда я выучился этому, он показал мне самую выработанную методу применения гармонических звуков к порывам ветра, таким образом снабдив меня прекрасным контрапунктом. Аккорды я выучил у старого Нептуна, который был настолько добр, что выкинул на берег специально для меня несколько самых больших своих валов. Он почти оглушил меня своими наставлениями, будучи несколько возбужденным и имея слишком громкий голос, но, найдя меня способным учеником, он взял обратно к себе свои волны, катившиеся с такой легкостью среди камней и песка, что я тотчас постиг тайну арпеджио. Заключительный урок мне был дан Грезой — мистичным крылатым существом, пропевшим мне на ухо одно слово, и это одно слово было непроизносимо на языке смертных, но, после долгих усилий, я открыл его в гамме звуков. Лучше всего было то, что мои преподаватели не спрашивали вознаграждения. — Вы столько же поэт, сколько музыкант, — сказала леди Сибилла. — Поэт! Пощадите меня! Зачем вы так жестоки, что взваливаете на меня такое тяжкое обвинение? Лучше быть разбойником, чем поэтом: к нему относятся с большим уважением и благосклонностью, во всяком случае, со стороны прессы. Для меню завтрака разбойника найдется место в самых почтенных журналах, но нужда поэта в завтраке и обеде считается достойной ему наградой. Назовите меня, чем хотите, только, Бога ради, не поэтом. Даже Теннисон сделался любителем-молочником, чтоб как-нибудь скрыть и оправдать унижение и стыд писания стихов. Мы все засмеялись. — Согласитесь, — сказал лорд Эльтон, — что в последнее время у нас развелось слишком много поэтов, и не удивительно, что нам довольно их, и что поэзия попала в немилость. Поэты также такой вздорный народ — женоподобные, охающие, малодушные вральманы. — Вы, конечно, говорите о «новоиспеченных» поэтах, — сказал Лючио, — да, это коллекция сорной травы. Мне иногда приходила мысль из чувства филантропии открыть конфетную фабрику и нанять их, чтоб писать эпиграфы для бисквитов. Это удержало бы их от злобы и дало бы им небольшие карманные деньги, потому что дело так обстоит, что они не получают ни копейки за свои книги. Но я не называю их поэтами: они просто рифмоплеты. Существует два-три настоящих поэта, но, как пророки из писания, они не «в обществе» и не признаны своими современниками; вот почему я опасаюсь, что мой дорогой друг Темпест не будет понят, как он ни гениален. Общество слишком полюбит его, чтоб позволить ему спуститься в пыль и пепел за лаврами. — Для этого нет необходимости спускаться в пыль и пепел, — сказал я. — Уверяю вас, что это так! — ответил он весело, — лавры там лучше, они не растут в теплицах. В этот момент подошла Дайана Чесней. — Леди Эльтон просит вас спеть, князь, — сказала она. — Вы нам сделаете это удовольствие? Пожалуйста. Что-нибудь совершенно простое, это успокоит наши нервы после вашей страшной, но чудной музыки! Вы не поверите, но, серьезно, я чувствую себя совсем разбитой! Он сложил свои руки со смешным видом кающегося грешника. — Простите меня! — сказал он, — я всегда делаю то, чего не должно делать. Мисс Чесней засмеялась немного нервно. — О, я прощаю, с условием, что вы споете. — Слушаюсь! — и он повернулся к роялю и, проиграв странную минорную прелюдию, запел следующие стансы: «Спи, моя возлюбленная, спи! Будь терпелива! Даже за гробом мы скроем нашу тайну! Нет в целом мире другого места для такой любви и такого отчаяния, как наше! И наши души, наслаждающиеся грехом, не достанутся ни аду, ни небесам! Спи! Моя рука тверда! Холодная сталь, блестящая и чистая, вонзается в наши сердца, проливая нашу кровь, как вино — сладость греха слишком сладка, и если стыд любви должен быть нашим проклятием, мы бросим обвинение богам, которые дали нам любовь с дыханием и замучили нас страстью до смерти!» Эта странная песнь, спетая могучим баритоном, звучащим и силой, и негой, привела нас в содрогание. Опять мы все замолкли, объятые чемто вроде страха, и опять Дайана Чесней прервала молчание. — Это вы называете простым! — Совершенно. Что же на свете может быть проще, как Любовь и Смерть, — возразил Лючио. — Эта баллада называется «Последняя песнь любви» и выражает мысли влюбленного, намеревающегося убить себя и свою возлюбленную. Подобные случаи бывают каждый день, вы узнаете из газет, — они стали банальны. Его прервал резкий голос, прозвучавший повелительно: — Где вы научились этой песне? === XIV === Это говорила парализованная графиня. Она старалась подняться на своем ложе, и ее лицо выражало ужас. Ее муж поспешил к ней, и Риманец с цинической улыбкой на губах встал из-за рояля. Мисс Шарлотта, до того времени сидевшая прямо и молчаливо, бросилась к сестре, но леди Эльтон была особенно возбуждена и, казалось, приобрела сверхъестественную силу. — Уходите, я не больна, — сказала она нетерпеливо, — я себя чувствую лучше, гораздо лучше, чем всегда. Музыка на меня хорошо действует, — и, обращаясь к мужу, прибавила: — попросите вашего друга посидеть со мной, я хочу с ним поговорить. У него чудный голос, и мне знакома песнь, которую он пел: я помню, я читала ее — в альбоме… давно тому назад. Я хочу знать, где он нашел ее. Риманец подошел, и лорд Эльтон придвинул ему стул около инвалида. — Вы сделали чудо с моей женой, — сказал он, — уже годы я не видел ее такой оживленной. И, оставив их вдвоем, он направился туда, где леди Сибилла, я и мисс Чесней сидели группой, более или менее свободно болтая. — Я только что выражал надежду, что вы и ваша дочь посетите меня в Виллосмире, лорд Эльтон, — сказал я. Его брови насупились, но он принудил себя улыбнуться. — Мы будем в восторге, — промямлил он. — Когда вы вступите во владение? — Как только возможно скорей! В городе я останусь до следующего Выхода, так как мы оба, мой друг и я, будем представляться. — О… а… да!.. э… да! Это всегда благоразумно. И наполовину не так беспокойно, как дамский прием при Дворе. Быстро кончается, и нет необходимости в открытых лифах… ха… ха… ха! Кто вас представляет? Я назвал известное лица, имеющее тесное отношение ко Двору, и граф кивнул головой. — Весьма хороший человек, лучшего трудно найти, — сказал он любезно, — а ваша книга, когда она выйдет из печати? — На следующей неделе. — Мы должны достать ее, мы непременно должны достать ее, — сказал лорд Эльтон, делая вид, что очень интересуется. — Сибилла, ты должна поместить ее в твой библиотечный список. Она согласилась, но, как мне показалось, равнодушно. — Напротив, вы должны позволить мне поднести ее вам, — сказал я. — Надеюсь, вы мне не откажете в этом удовольствии. — Вы очень любезны, — проговорила она, поднимая на меня свои прелестные глаза, — но я уверена, она мне будет прислана из библиотеки: там знают, что я все читаю. Хотя, признаюсь, я покупаю исключительно книги Мэвис Клер. Опять имя этой женщины! Мне стало досадно, но я старался не показывать своей досады и сказал шутя: — Я буду завидовать Мэвис Клер. — Многие мужчины завидуют ей, — ответила спокойно она. — Вы в самом деле ее восторженная поклонница! — воскликнул я не без некоторого удивления. — Да, я люблю, когда женщина возвышается с таким благородством, как она. У меня нет таланта, и это одна из причин, почему я так чту его в других женщинах. Я собирался ответить подходящим комплиментом на ее замечание, как вдруг мы все стремительно повскакивали со своих мест от ужасного крика, подобного воплю замученного животного. Пораженные, первую минуту мы стояли неподвижно, глядя на Риманца, спокойно подходившего к нам с огорченным видом. — Я боюсь, — сказал он с участием, — что графине не совсем хорошо. Не лучше ли вам пойти к ней? Другой крик прервал его слова, и мы увидали объятую ужасом леди Эльтон, бившуюся в мучительных конвульсиях, как будто она боролась с невидимым врагом. В одну секунду ее лицо искривилось судорогами и стало страшным, почти потерявшим человеческий облик, и между хрипением ее затрудненного дыхания можно было разобрать дикие вопли: — Боже милосердный! О Боже! Скажите Сибилле!.. Молитесь… молитесь Богу… молитесь… И с этим она тяжело упала, безгласная и недвижимая. Все пришли в смятение. Леди Сибилла бросилась к матери с мисс Шарлоттой; Дайана Чесней отступила назад, дрожащая, испуганная. Лорд Эльтон подбежал к звонку и неистово звонил. — Пошлите за доктором! — крикнул он появившемуся слуге, — с леди Эльтон случился другой удар! Ее сейчас же нужно отнести в ее комнату. — Могу я чем-нибудь служить? — спросил я, искоса взглянув на Риманца, стоящего поодаль, как статуя, выражающая молчание. — Нет, нет, благодарю! (И граф признательно жал мне руку). Ей не следовало спускаться, это слишком возбудило ее нервы. Сибилла, не смотри на нее, дорогая, это расстроит тебя; мисс Чесней, пожалуйста, идите к себе, Шарлотта сделает все, что возможно… В то время, когда он говорил, двое слуг пришли, чтоб отнести бесчувственную графиню наверх, и когда они медленно проносили ее на ее гробовидном ложе мимо меня, один из них набросил покрывало на ее лицо, чтоб спрятать его. Но прежде, чем он это сделал, я успел увидеть страшную перемену, его исказившую. Неизгладимый ужас запечатлелся на помертвелых чертах, такой ужас, который может лишь существовать в идее живописца о погибшей в муках душе. Ее глаза закатились и глядели, как стеклянные шары, и в них застыло выражение дикого отчаяния и страха. Это было страшное лицо! Такое страшное своей неподвижностью, что я невольно вспоминал о безобразном видении прошлой ночи и о бледных лицах трех призраков, напугавших меня во сне. Взгляд леди Эльтон теперь был похож на их взгляд! С отвращением я отвел глаза и был очень доволен, увидев, что Риманец прощается с хозяином, выражая ему свое сожаление и сочувствие в его домашнем несчастии. Сам я подошел к леди Сибилле, и взяв ее холодную, дрожащую руку, поднес ее почтительно к губам. — Мне глубоко жаль, — прошептал я, — я бы хотел чем-нибудь помочь вам, утешить вас! Она посмотрела на меня сухими спокойными глазами. — Благодарю вас. Доктора предупреждали, что у моей матери будет другой удар, который лишит ее языка. Это очень грустно: она, вероятно, так проживет несколько лет. Я снова выразил свое сочувствие. — Могу я завтра прийти узнать, как вы себя чувствуете? — спросил я. — Это будет очень любезно с вашей стороны, — равнодушно ответила она. — Могу я видеть вас, когда приду? — сказал я тихо. — Если хотите — конечно! Наши глаза встретились, и я инстинктивно понял, что она читает мои мысли. Я пожал ее руку, она не сопротивлялась; затем с глубоким поклоном я оставил ее, чтоб простится с лордом Эльтоном и мисс Чесней, которая казалась взволнованной и испуганной. Мисс Фитцрой покинула комнату вместе с сестрой и не возвратилась, чтоб пожелать нам покойной ночи. Риманец на минуту задержался с графом, и когда он догнал меня в передней, он как-то особенно улыбался сам себе. — Неприятный конец для Елены, графини Эльтон, — сказал он, когда мы уже ехали в карете, — паралич, самое худшее из всех физических наказаний, могущих пасть на «бедовую» даму. — Она была «бедовой»? — Да, может быть, «бедовая» слишком слабый термин, но я не могу подыскать другого, — ответил он. — Когда она была молода — ей теперь под пятьдесят, — она делала все, что может делать дурного женщина. У нее была серия любовников, и я думаю, что один из них платил долги ее мужа, граф согласился охотно, — в крайнем случае. — Что за постыдное поведение! — воскликнул я. — Вы того мнения? В наши дни «верхние десять» прощают подобные поступки среди своего круга. Это правильно. Если дама заводит любовников, а ее муж сияет благосклонностью, что же можно сказать? Однако, как ваша совесть мягка, Джеффри! Я сидел молча, размышляя. Мой товарищ закурил папиросу и предложил мне; я машинально взял одну и не зажигал ее. — Я сделал ошибку сегодня вечером, — продолжал он, — я не должен был петь эту «Последнюю песню любви». Дело в том, что слова были написаны одним из прежних поклонников ее сиятельства, человеком, который был чемто вроде поэта, и она воображала, что была единственной личностью, видевшей эти строки, она хотела знать, был ли он знаком с их автором, и я сказал, что знал его весьма интимно. Я только что стал объяснять ей, как это было и почему я его знал так хорошо, когда припадок конвульсий прервал наш разговор. — Она выглядела ужасно! — сказал я. — Парализованная Елена современной Трои? Да, конечно, ее лицо напоследок не было привлекательно. Красота, связанная с распутством, часто кончается судорогами, столбняком и телесной немощью, это месть природы за поруганное тело, и, знаете ли, месть вечности за нечестивую душу совершенно одинакова. — Как вы знаете это? — сказал я, невольно улыбаясь, когда я посмотрел на его красивое лицо, говорящее о прекрасном здоровье и уме. — Ваши нелепые мысли о душе — единственное безрассудство, какое я открыл в вас. — В самом деле? Я очень рад, что во мне есть безрассудство: глупость — единственное качество, делающее мудрость возможной. Признаюсь, у меня странные, очень странные взгляды на душу. — Я извиняю вас, — сказал я смеясь. — Прости мне, Господи, мое безумное, слепое высокомерие, — я все извиняю ради вашего голоса, и не льщу вам, Лючио, но вы поете как ангел. — Не делайте невозможных сравнений, — возразил он. — Разве вы когда-нибудь слышали поющего ангела? — Да! — ответил я, улыбаясь, — я слышал сегодня вечером. Он смертельно побледнел. — Очень ясный комплимент, — сказал он, принужденно смеясь, и вдруг резким движением опустил окно кареты, хотя ночь была очень холодная. — Я задыхаюсь здесь, пусть войдет немного воздуха. Посмотрите, как звезды блестят! Точно большая бриллиантовая корона! Божественные Регалии! Вон там, далеко, звезда, которую вы едва заметите; по временам она бывает красная, как зола, то опять становится синей, как магний. Я всегда ее нахожу. Это — Альголь, считающаяся суеверными людьми звездою зла. Я люблю ее, невзирая на ее дурную репутацию; но, без сомнения, она враждебна. Быть может, она — холодная область ада, где плачущие духи мерзнут среди льдов, образовавшихся из собственных замерзших слез, или, может быть, она — приготовительная школа для небес — кто знает! Вон там тоже сияет Венера, ваша звезда, Джеффри! Потому что вы влюблены, мой друг! Ну же, признавайтесь! Разве нет? — Я не уверен, — отвечал я медленно. — Слово «влюблен» едва ли определяет мое теперешнее чувство… — Вы потеряли это, — вдруг сказал он, поднимая с полу кареты завядший пучок фиалок и протягивая его мне. Он улыбнулся на вырвавшееся у меня восклицание от досады. Это были цветы Сибиллы, которые я по неосторожности выронил, и я видел, что он узнал их. Я взял их молча у него. — Мой милый, не старайтесь прятать свои намерения от вашего лучшего друга, — сказал он серьезно и ласково, — вы хотите жениться на красивой дочери графа Эльтона. И вы женитесь. Поверьте мне! Я сделаю все, что могу, чтобы помочь вашему желанию. — Вы поможете, — воскликнул я с нескрываемым восторгом, зная, какое влияние он имеет на отца Сибиллы. — Да, если я обещал, — ответил он важно. — Уверяю вас, такая свадьба будет мне по сердцу. И я сделаю для вас все, зависящее от меня. В свое время я устраивал много браков. Мое сердце билось от торжества, и, расставаясь, я с жаром пожал его руку, сказав, что признателен Паркам, пославшим мне такого доброго друга. — Признательны — кому, вы сказали? — спросил он с загадочным видом. — Паркам! — Серьезно? Я думаю, что они весьма непривлекательные сестры. Не они ли были у вас в гостях прошлую ночь? — Не дай Бог! — воскликнул я. — Ах, Бог никогда не мешает исполнению своих законов. Поступая иначе, Он бы уничтожил Себя. — Если Он только существует, — сказал я небрежно. — Верно! Если… И с этими словами мы разошлись по нашим отдельным апартаментам в Грандотеле. === XV === После того вечера я сделался постоянным и желанным гостем в доме лорда Эльтона и скоро вошел в дружескую задушевность со всеми членами семьи, включая даже набожную мисс Шарлотту Фитцрой. Мне не трудно было заметить, что мои намерения угадывались, хотя со стороны леди Сибиллы поощрения были настолько слабые, что я невольно сомневался, осуществятся ли в конце концов мои надежды, но зато граф не скрывал своего восторга от мысли заполучить меня своим зятем. Такое богатство, как мое, не встречалось каждый день, и если б я даже был плутом на скачках или жокеем в отставке вместо «автора», то и тогда бы с пятью миллионами в кармане, я бы явился желанным искателем руки леди Сибиллы. Теперь Риманец редко сопровождал меня к Эльтонам, извиняясь неотложными делами и общественными приглашениями. Я не очень досадовал на это. Как я ни восхищался им и ни уважал его, но его необыкновенная физическая красота и обаятельность его манер были опасным контрастом моей обыкновенной внешности, и мне казалось невозможным, чтоб женщина, будучи часто в его обществе, могла оказать мне предпочтение. Однако я не боялся, чтоб он сделался моим соперником умышленно, ибо его антипатия к женщинам была слишком искренней и укоренившейся. В этом отношении его чувства были так сильны и страстны, что я часто удивлялся, почему светские сирены, так жаждущие привлечь его внимание, остаются слепы и не чувствуют его холодного цинизма, проглядывающего сквозь кажущуюся учтивость, колкую насмешку, сквозившую в комплиментах, и ненависть, сверкавшую в глазах, выражающих восхищение и благоговение. Впрочем, это было не мое дело — указывать тем, кто не мог или не хотел видеть бесконечные особенности в изменчивой натуре моего друга. Лично я не обращал на них слишком большого внимания, потому что я свыкся с его быстрыми переменами, которыми он точно играл на струнах человеческих чувств, и, погруженный в свои жизненные схемы, я не очень беспокоился изучать человека, сделавшегося в два месяца моим fidus Achates [Верный Ахат (лат.) — один из спутников Энея.]. В то время я был озабочен стараниями поднять в глазах графа свою цену как человека и как миллионера; я заплатил некоторые из его наиболее неотложных долгов, дал ему беспроцентно большую сумму взаймы и поднес для его погреба такие редкостные старые вина, каких уже много лет он не был в состоянии покупать для себя. Таким образом расположение дошло до такой степени, что он брал меня под руку, когда мы вместе бродили по Пиккадилли, и публично называл меня «мой дорогой мальчик». Никогда я не забуду изумления жалкого маленького редактора шестипенсового журнала, встретившего меня однажды утром в Парке, в сопровождении графа! Что он знал лорда Эльтона по виду, было ясно, и что он также узнал меня, — доказывал его изумленный взгляд. Он надменно отказался прочесть мою рукопись под предлогом, что у меня «нет имени», а теперь! Он бы отдал свое месячное жалованье, если б я только снизошел узнать его! Но я на это не снизошел, прошел мимо него, слушая и смеясь чрезвычайно старому анекдоту, который мне пересказывал мой будущий тесть. Случай был незначительный, даже ничтожный, но, тем не менее, он привел меня в хорошее настроение, потому что одним из главных удовольствий, данных мне богатством, была сила отплаты с мстительными процентами за все презрение и оскорбления, которыми встречалась каждая моя попытка на заработок средств к существованию во дни моей бедности. Во все посещения Эльтонов я больше никогда не видел парализованной графини. После ее последнего ужасного страдания она не двигалась, она только жила и дышала — больше ничего. Лорд Эльтон говорил мне, что теперь наступает худший период ее болезни, даже дурно влиявший на тех, кто ухаживал за ней, вследствие особенно безобразной перемены ее лица. — Дело в том, — сказал он не без содрогания, — что она ужасно выглядит, положительно ужасно! Совсем не человеческое лицо, знаете. Она была красивой женщиной, а теперь она буквально страшна. В особенности глаза, испуганные, дикие, точно она видела самого дьявола. Поистине ужасное выражение, уверяю вас! И никогда не изменяется. Доктора ничего не могут поделать. И, конечно, это очень тяжело для Сибиллы и всех. Я сочувственно соглашался, и понимая, что дом, имеющий в себе живого мертвеца, должен быть грустным и угнетенным для молодого существа, я не терял случаев доставлять леди Сибилле небольшие развлечения и удовольствия, какие были только в моей силе и возможности: дорогие цветы, ложи в оперу и на первые представления и всякого рода внимание, какое мужчина может оказывать женщине без того, чтобы быть навязчивым или докучливым. Все подвигалось благоприятно к достижению моих целей. У меня не было ни затруднений, ни забот, и я эгоистически погрузился в наслаждение личной жизнью, ободряемый и одобряемый целой толпой льстецов и заинтересованных знакомых. Виллосмирский замок был моим; все газеты страны обсуждали мою покупку или в подобострастных или в немилостивых отзывах. Мои поверенные горячо поздравили меня с обладанием таким удивительным поместьем, которое они, согласно с тем, что они считали своим долгом, лично осмотрели и одобрили. Теперь дом находился в руках декораторов и мебельщиков, рекомендованных Риманцем, и ожидалось, что все придет в полный порядок к моему прибытию в самом начале лета, когда я предполагал там устроить грандиозный праздник. Тем временем наступило великое событие моей жизни, т. е. издание моей книги. Расхваленная рекламами, она, наконец, была брошена в неизвестное и изменчивое течение общественной милости, и специальные экземпляры были разосланы во все лондонские журналы и обозрения. На следующий день после этого Лючио, как я теперь его фамильярно звал, зашел в мою комнату с таинственным и недобрым видом. — Джеффри, — сказал он, — я одолжаю вам пятьсот фунтов стерлингов! — Зачем? — улыбнулся я. Он протянул мне чек. Посмотрев на него, я увидел, что названная сумма стояла там, и была подписана его подписью, но имя лица, кому платились эти деньги, еще не было включено. — Хорошо. Что же все это значит? — Это значит, что сегодня я иду к мистеру Мэквину. У меня с ним свидание в двенадцать часов. Вы как Джеффри Темпест, автор книги, которую мистер Мэквин будет критиковать и рекламировать, не можете поставить своего имени на таком чеке: это будет неудобно; но мне — другое дело. Я представлюсь, как ваш «литературный агент», который берет десять процентов пользы и хочет оборудовать «хорошее дельце». Я сумею поговорить с Мэквином, который, как истый шотландец, имеет острый глаз на существенную сторону дела. Конечно, это останется в тайне. — И он засмеялся. — В наши коммерческие дни и литература сделалась предметом торговли, как и все прочее, и даже критики работают только за плату. Отчего, в самом деле, им этого и не делать? — Вы хотите сказать, что Мэквин примет те пятьсот фунтов? — спросил я нерешительно. — Ничего подобного! Эти деньги не для Мэквина, это для литературного благотворительного комитета. — В самом деле! Я думал, что у вас была мысль предложить ему взятку… — Взятку! Бог мой! Подкупить критика! Невозможно, мой милый! Об этом никогда не слыхано, никогда, никогда! — И он потряс головой и закатил глаза в бесконечной торжественности. — Нет, нет! Люди прессы никогда не берут денег за что-нибудь, — даже за рекламирование новой компании золотопромышленников, даже за объявление великосветского концерта в утренней почте. Все в английской прессе чисто и исполнено достоинства, поверьте мне! Этот маленький чек пойдет на благотворительный комитет, где мистер Мэквин состоит попечителем, для вспоможения нескольким «бедным и гордым», известным ему одному! — При этих словах его лицо приняло необыкновенное выражение, которого я не мог понять. — Я постараюсь в совершенстве представиться почтенным литературным агентом, и, конечно, я буду настаивать на своих десяти процентах! — Он засмеялся. — Но у меня нет времени далее рассуждать с вами, я ухожу. Я обещал Мэквину быть у него в двенадцать, а теперь половина двенадцатого. По всей вероятности, я позавтракаю с ним, так что не ждите меня. Что же касается пятисот фунтов, вы не должны быть у меня в долгу, и сегодня вечером вы отдадите мне чек обратно. — Отлично, — сказал я, — но, быть может, великий оракул клики отвергнет ваше предложение с презрением? — Если он это сделает, значит утопия существует! — возразил Лючио, старательно натягивая перчатки. — Где экземпляр вашей книги? А, вот один еще пахнет свежей печатью. — И он сунул книгу в карман пальто. — И позвольте мне перед уходом выразить мнение, что вы удивительно неблагодарный человек, Джеффри! Вот я всецело предан вашим интересам и, невзирая на свой княжеский титул, намерен разыграть перед Мэквином вашего «заведующего делами», а вы даже не бросили мне «благодарю». Он стоял передо мной, олицетворение доброты и хорошего расположения духа. Я слегка засмеялся. — Мэквин никогда не примет вас за заведующего делами или литературного агента, — сказал я. — Вы не выглядите так. Если я кажусь невежливым, мне очень жаль, но дело в том, что я возмущен… — Чем? — спросил он, продолжая улыбаться. — О, обманом во всем, — ответил я нетерпеливо, — глупой комедией во всем. Почему книга не может быть замечена по своим собственным заслугам, без обращения к клике и влиятельным интригам прессы? — Совершенно так! — Он изящно стряхнул пылинку с сюртука. — А почему человек не принимается в обществе по своим собственным заслугам, без делающих ему рекомендацию денег, или без помощи какого-нибудь влиятельного друга? Я молчал. — Свет таков, каков он есть, — продолжал он, пристально глядя на меня. — Им двигают самые низменные силы, он работает для самых пошлых, пагубных целей; он далеко не рай. Он не счастливая семья союзных и любящих братьев, а заселенные колонии сварливых обезьян, воображающих себя людьми. В старое время философы пробовали учить, что этот тип обезьян должен быть истреблен для роста и развития благородной расы. Но они учили напрасно: не нашлось достаточно людей, чтоб победить звериную толпу. Сам Господь сошел с небес, чтобы попытаться исправить зло и, если возможно, восстановить свой искаженный образ на общем виде человечества, и даже Он потерпел неудачу. — На свете очень мало божеского, — заметил я с горечью. — Гораздо больше дьявольского! Он улыбнулся; загадочная, мечтательная улыбка преобразила его лицо, и он стал похож на Аполлона, погруженного в мысль о новой, славной песне. — Без сомнения! — сказал он после небольшого раздумья. — Человечество предпочитает дьявола всякому другому божеству; поэтому, если его выбирают, то не удивительно, что он управляет там, где его просят управлять. А между тем, знаете ли, Джеффри, этот дьявол, если таковой есть (вряд ли, я думаю), не так дурен, как говорят его хулители. Мне самому кажется, что он ни на йоту не хуже, чем финансист девятнадцатого столетия! Я громко рассмеялся сравнению. — После этого, — сказал я, — вам только остается пойти к Мэквину. Надеюсь, вы скажете ему, что я тройная эссенция всех новейших «открытий», собранных в одно! — Не беспокойтесь! — возразил Лючио, — я выучил наизусть мои фразы. «Звезда первой величины» и т. д. Я прочел «Атеней», чтоб поближе познакомиться с жаргоном литературного ценовщика, и я думаю, что сыграю свою роль в совершенстве. Он ушел, а я, просмотрев рассеянно газеты, пошел завтракать к Артуру; я теперь состоял членом этого клуба. По дороге я остановился перед окном книжного магазина, посмотрел, было ли уже выставлено мое «бессмертное произведение». Его не было, но между новыми книгами впереди всех была выдвинута одна под названием «Несогласие», Мэвис Клер. Движимый внезапным толчком, я вошел и купил ее. — Хороший сбыт имеет эта книга? — спросил я, когда мне ее вручили. Приказчик широко открыл глаза. — Сбыт? — повторил он. — Ну да, конечно, хороший. Все читают ее! — В самом деле? — и я небрежно перевернул несколько страниц. — Я не встречал в газетах ни одного намека на нее. Приказчик улыбнулся и пожал плечами. — Нет, сэр, — сказал он, — мисс Клер слишком популярна, чтоб нуждаться в рекламе. Кроме того, большинство критиков настроено против нее за успех, и публика это знает. На днях зашел в магазин человек из одной газетной редакции и сказал, что хочет сделать выписку из книг, имеющих наибольший сбыт, и просил меня назвать, какого автора произведения наиболее спрашиваются. Я сказал, что мисс Клер занимает первое место, и он страшно разозлился: «Этот ответ я везде получаю, и, как бы он ни был правдив, для меня он бесполезен, потому что я не смею внести это имя в список; мой редактор немедленно вычеркнет его: он ненавидит мисс Клер!» — Достойного редактора вы обрели! — сказал я. А он как-то странно посмотрел и сказал: — Ничего нет сильнее журнализма, сэр, для подавления правды! Я улыбнулся и ушел с моей покупкой, убежденный, что истратил несколько шиллингов совершенно даром. Если эта мисс Клер была действительно так популярна, то ее труд должен быть, конечно, из разряда «низкопробных», так как я, подобно большинству литераторов, с забавным противоречием смотрел на публику, как на «ослов», и в то же время ничего так не желал, как похвалу и одобрение этих самых «ослов»! Поэтому я не мог себе представить, чтобы публика была способна сама заметить хорошую литературную работу без указания критиков. Безусловно, я ошибся: громадные массы публики всех наций движимы инстинктивным чувством справедливости, заставляющим их отвергать ложное и недостойное и выбирать истину. Приготовившись, как большинство людей моего типа, отнестись к книге насмешливо и презрительно, главным образом потому, что она была написана рукой женщины, я уселся в отдаленном уголке клубной читальни и принялся разрезать и пробегать страницы. Я прочел всего несколько фраз, и мое сердце сжалось от чувства испуга и зависти! Какая сила одарила этого автора, эту женщину, что она осмелилась писать лучше меня, магическим действием своего пера она заставила меня, хоть со стыдом и гневом, признать, насколько я ниже ее! Ясность мысли, блеск слога, красота выражений — все это принадлежало ей; мной овладела такая бешеная злость, что я бросил читать и отшвырнул книгу. Непреодолимое, могущественное, неподкупное качество гения! Ах, я еще не так был ослеплен своим собственным высокомерием, чтоб не быть в состоянии признать тот священный огонь, которым пылала каждая страница; но признать его в работе женщины — это оскорбляло и раздражало меня выше моих сил. Женщины, по моему мнению, должны держаться своего места, т. е. быть рабами или игрушками мужчин, как их жены, матери, няньки, кухарки, штопальщицы их носков и рубашек и вообще экономки. Какое право они имеют вторгаться в царство искусства и срывать лавры с головы своего господина! «Ах, если б мне только удалось написать критику на эту книгу!» — думал я дико про себя. Я бы представил ее в искаженном виде, я бы обезобразил ее неверными цитатами, я бы с наслаждением изорвал ее на клочки! Эта Мэвис Клер «бесполая», как тотчас же я ее обозвал, только потому, что она обладала дарованием, какого я не имел, — говорила то, что хотела сказать, с неподражаемой прелестью, легкостью и с сознанием силы — силы, которая и подавила меня, и оскорбила. Не зная ее, я ненавидел ее, эту женщину, сумевшую приобрести славу без помощи денег, и над которой венец сиял так ярко, что делал ее выше критики. Я поднял книгу и попробовал придираться к ней; над двумя-тремя поэтическими сравнениями я рассмеялся с завистью. Уходя из клуба, я взял ее с собой, борясь с двумя чувствами: желанием прочесть книгу по-честному, отдавая ей и автору справедливость, и побуждением изорвать ее и бросить в грязь на мостовую. В этом странном настроении Риманец застал меня, когда, около четырех часов, он возвратился от Дэвида Мэквина, улыбающийся и торжествующий. — Поздравьте меня, Джеффри! — воскликнул он, входя в комнату. — Поздравьте меня и себя! Я освободился от чека на пятьсот фунтов, который сегодня утром я вам показывал! — Значит, Мэквин принял его, — пробурчал я угрюмо. — Отлично! Много добра он сделает ему и его «благотворительности». Риманец бросил на меня быстрый пытливый взгляд. — Что случилось с вами с тех пор, как мы расстались? — спросил он, сбрасывая пальто и садясь против меня. — Вы вне себя! Между тем вы должны быть счастливы, ваше высшее желание исполняется. Вы сказали, что хотите сделать себя и свою книгу «предметом толков в Лондоне». Хорошо, через дветри недели вы увидите, что во многих влиятельных газетах вас будут прославлять, как новооткрытого «гения» дня, только немногим ниже самого Шекспира (три известных журнала поручились сказать это), и все это благодаря любезности мистера Мэквина и пустячной сумме в пятьсот фунтов! И вы недовольны? Серьезно, мой друг, вам трудно угодить! Я предупреждал вас, что слишком большое счастье портит человека. Внезапным движением я бросил перед ним книгу Мэвис Клер. — Посмотрите это! Платит ли она пятьсот фунтов Дэвиду Мэквину на благотворительность? Он взял том и взглянул на него. — Конечно нет. Но ее злословят, не критикуют! — Нужды нет! — возразил я. — В магазине, где я купил эту книгу, мне сказали, что все ее читают. — Верно! (Риманец смотрел на меня не то с сожалением, не то забавляясь). Но вы знаете старую аксиому: «Можно повести лошадь к воде, но нельзя заставить ее пить». Это изречение подходит к настоящему случаю, когда, благодаря нашему уважаемому другу Мэквину, вы можете потащить лошадь, т. е. публику, к особенно приготовленному для нее пойлу, но нельзя заставить ее проглотить микстуру. Лошадь часто поворачивает морду и бежит искать корм по своему вкусу. Когда публика выбирает для себя автора, это, конечно, неприятно для других авторов, но, в сущности, помочь этому нельзя! — Зачем было ей выбрать именно мисс Клер? — спросил я мрачно. — Ах, зачем, в самом деле! — повторил, улыбаясь, он. — Мэквин скажет вам, что она это делает из чистейшего идиотизма; публика ответит вам, что она выбрала ее за ее талант. — Талант! — повторил я презрительно. — Публика совершенно не способна признавать такое качество. — Вы так думаете? — сказал он, продолжая улыбаться, — серьезно так думаете? В таком случае, весьма странно, каким образом все, что поистине велико в искусстве и литературе, становится так широко известно и чтимо не только у нас, но и в каждой цивилизованной стране, где народ думает или учится? Вы должны помнить, что все выдающиеся люди не были признаны в свои дни; даже английского лавроносца Теннисона критиковали в площадных выражениях, только посредственностей всегда превозносят. Но, принимая во внимание варварские требования культуры и крайнюю глупость публики, чему я удивляюсь, Джеффри, так это тому, что вы сами обращаетесь к ней! — Я боюсь, — продолжал он, вставая, и, выбрав белый цветок из вазы на столе, вдел его в петлицу, — я боюсь, чтобы мисс Клер не сделалась вашей bete noir [Не стала вам ненавистной (фр.)], мой друг! Достаточно скверно — иметь в литературе мужчину-соперника, но женщину-соперника — это из рук вон! Хотя вы можете утешиться уверенностью, что ее никогда не будут рекламировать, а между тем вы, благодаря покровительству чувствительного и высоконравственного Мэквина, будете приятным и единственным «открытием» прессы, по крайней мене, на месяц, может быть, на два, как только долго может держаться «новая звезда первой величины» на литературном небе. Все это падучие звезды! Как говорится в старой, забытой песне Беранже: «Les etoiles, qui Silent, qui Silent, — qui Silent — et disparraisent!» [«Звезды, которые падают, падают — падают и исчезают!» (фр.)]. — Исключая мисс Клер! — сказал я. — Верно! Исключая мисс Клер! И он громко засмеялся — смехом, режущим мне уши, потому что в нем звучали насмешливые нотки. — Она — крошечная звездочка на пространном небе, тихо и легко вращающаяся в своей назначенной орбите, но ей никогда не будут сопутствовать блестящее пламя метеора, которое запылает вокруг нас, драгоценный друг, по сигналу мра Мэквина. Фи, Джеффри, перестаньте дуться! Завидовать женщине! Не есть ли женщина низшее создание? И может ли тень женской славы повергнуть в прах гордый дух миллионера? Поборите ваш сплин и приходите ко мне обедать. Он опять засмеялся и вышел из комнаты, и опять его смех раздражил меня. Когда он ушел, я дал волю низкому и недостойному побуждению, уже несколько минут горевшему во мне, и, присев к письменному столу, торопливо написал записку к редактору могущественного журнала, человеку, которого я знал раньше и работал у него. Если была известна происшедшая перемена в моей судьбе и влиятельное положение, которое я теперь занимал, то я был уверен, что он обрадуется сделать мне какоелибо одолжение. Мое письмо, помеченное «лично и секретно», содержало просьбу о позволении написать для следующего номера анонимную ругательную рецензию на новый роман «Несогласие» Мэвис Клер. === XVI === Невозможно описать то лихорадочное, раздраженное, противоречивое состояние духа, в котором я теперь проводил дни. Мой характер стал изменчивее ветра: я никогда не бывал в одном и том же настроении два часа сряду. Я жил беспутной жизнью, принятой современными людьми, которые с обычной ничтожностью глупцов погружаются в грязь, только потому что быть нравственно грязным модно в данное время и одобряется обществом. Я безрассудно картежничал, единственно по той причине, что карточная игра считалась многими предводителями из «верхних десяти», как признак «мужественности» и «храбрости». «Я ненавижу того, кто боится проиграть в карты несколько фунтов стерлингов, — сказал мне однажды один из этих „знатных“ титулованных, — это показывает трусливую и мелочную натуру». Руководимый этой «новой» нравственностью и боясь прослыть «трусливым и мелочным», я почти каждую ночь играл в баккара и другие азартные игры, охотно проигрывая несколько фунтов, что в моем положении значило несколько сотен фунтов, из-за случайных выигрышей, делавших моими должниками значительное число «благородных» распутников и шалопаев синей крови. Карточные долги считаются «долгом чести», которые, как предполагается, уплачиваются исправно и пунктуальнее, чем все долги на свете, но которые мне еще и до сих пор не уплачены. Я также держал огромные пари на все, что может быть предметом для пари, — и, чтоб не отстать от моих приятелей во «вкусах» и «знании света», я посещал омерзительные дома и преподнес на несколько тысяч бриллиантов полупьяным танцовщицам и вульгарным кафешантанным «артисткам», потому что так было принято в обществе, и это считалось необходимым развлечением для «джентльмена». Небо! Какие скоты мы все были, я и мои аристократические приятели! Какие недостойные, бесполезные, бесчувственные негодяи! А между тем, мы были приняты в высшем обществе: самые красивые, самые благородные дамы Лондона принимали нас в своих гостиных и встречали улыбками и льстивыми словами, нас, от присутствия которых веяло пороком, нас, «светских молодых людей», которых, если б знал нашу настоящую жизнь какойнибудь мастеровой, работающий терпеливо для насущного хлеба, мог бы ударить с презрением и негодованием за то, что такие подлецы обременяют землю! Иногда, но очень редко, Риманец присоединялся к нашей игре и музыкальным вечерам, и в этих случаях я замечал, что он давал себе свободу и становился самым необузданным из нас всех. Но, несмотря на свою необузданность, он никогда не делался грубым, что бывало с нами; его глубокий и мягкий смех был звучен и гармоничен и совсем не походил на ослиное гоготанье нашего культурного веселья. Его манеры никогда не были вульгарны, и его красноречивые рассуждения о людях и вещах, порой остроумные и иронические, порой серьезные, доходящие почти до пафоса, производили странное впечатление на многих, кто слушал его, а на меня в особенности. Однажды, я помню, когда мы поздно возвращались с безумной оргии — я, три молодые сынка английских пэров и Риманец, — мы наткнулись на бедно одетую девушку, которая, рыдая, цеплялась за железную решетку запертой церковной двери. — О Боже, — стонала она, — о милосердный Боже! Помоги мне! Один из моих приятелей схватил ее за руку, отпустив бесстыдную шутку, но тотчас Риманец стал между ними. — Оставьте ее! — сказал он строго. — Пусть она найдет Бога, если может! Девушка испуганно взглянула на него, слезы катились из ее глаз, и он бросил ей в руку две или три золотые монеты. Она снова зарыдала. — О, благослови вас Господь! — дико восклицала она. — Благослови вас Господь! Он снял шляпу и стоял с открытой головой при лунном свете: задумчивое выражение смягчило его мрачную красоту. — Благодарю вас, — просто сказал он, — вы делаете меня своим должником. И он пошел дальше; мы последовали за ним, как бы подавленные и молчаливые, хотя один из моих сиятельных друзей хихикнул по-идиотски. — Вы дорого заплатили за благословение, Риманец! — сказал он, — вы дали три соверена. Честное слово, я бы на вашем месте потребовал что-нибудь большее, чем благословение! — Конечно, — возразил Риманец, — вы заслуживаете большего, гораздо большего! Я надеюсь, что вы это и получите! Благословение не имеет никакой пользы для вас; оно для меня! Как часто с тех пор я думал об этом случае! Тогда я не придал ему ни значения, ни важности. Я был слишком погружен в самого себя, чтоб обращать внимание на обстоятельства, не имеющие связи с моей собственной жизнью и делами. Во всех моих развлечениях и так называемых удовольствиях постоянное беспокойство снедало меня; ничто, собственно, не удовлетворяло меня, кроме медлительного и несколько мучительного ухаживания за леди Сибиллой. Странная она была девушка: она отлично знала мои намерения относительно нее, а между тем делала вид, что не знает! Каждый раз, когда я пытался обойтись с ней более чем с обычным вниманием и придать своим взглядам и манерам нечто вроде любовного пыла, она казалась удивленной. Я дивлюсь, почему некоторые женщины любят лицемерить в любви. Их инстинкт подсказывает им, когда мужчины влюблены в них! Но если они не доведут своих вздыхателей до самой низшей степени унижения и не заставят одурманенных страстью безумцев дойти до готовности отдать за них жизнь и даже честь, что дороже жизни, — их тщеславие не будет удовлетворено. Но мне ли судить о тщеславии, мне, чрезмерное самодовольство которого так ослепило меня?! И тем не менее, несмотря на болезненный интерес к себе, к своему окружающему, своему комфорту, своим общественным успехам, было нечто, сделавшееся скоро для меня мукой, настоящим отчаянием и проклятием, и это, странно сказать, был тот самый триумф, которого я ожидал как венца всех моих честолюбивых мечтаний! Моя книга — книга, которую я считал гениальным трудом, — будучи брошенной в течение гласности и критики, сделалась в некотором роде литературным чудовищем, преследующим меня днем и ночью своим ненавистным присутствием. Крупные, назойливо бросающиеся в глаза рекламы, рассеянные щедрой рукой моего издателя, мозолили мне глаза своей оскорбительной настойчивостью, едва я развертывал первую попавшуюся газету. А похвала критиков! Преувеличенная, нелепая, мошенническая реклама! Бог мой! Как все это было противно и гадко! Каждый льстивый эпитет наполнял меня отвращением, и однажды, когда я взял один из первоклассных журналов и увидел длинную статью о моей необыкновенной, блистательной и многообещающей книге и сравнение меня с новым Эсхилом и Шекспиром, — статью, подписанную Давидом Мэквином, — я бы с наслаждением отколотил этого ученого и продажного шотландца. Хвалебные гимны раздавались отовсюду: я был «гением дня», «надеждой будущего поколения», я был «книгой месяца». Величайший, умнейший, блистательнейший бумагомаратель, который сделал честь пузырьку чернил, воспользовавшись им! Конечно, я представлял собой «находку» Мэквина: пятьсот фунтов, пожертвованные на его таинственную благотворительность, так обострили его зрение, что он прежде других заметил меня, ярко сиявшего на литературном горизонте. Пресса последовала послушно за ним, так как хотя пресса — по крайней мере, английская пресса — неподкупна, но владельцы газет не бесчувственны к выгоде хорошо оплаченной рекламы. Впрочем, когда м-р Мэквин оракульским слогом, которым он отличался, объявил меня своей «находкой», несколько других литературных джентльменов выступило вперед и написало обо мне громкие статьи, прислав мне свои сочинения, старательно отмеченные. Я понял намек, тотчас ответил им благодарственным письмом и пригласил к себе обедать. Они явились и по-царски пировали со мной и Риманцем (один из них потом написал в мою честь «Оду»), и в заключение кутежа мы отослали двоих из них домой, в карете с Амиэлем, чтобы присмотреть за ними и помочь им найти свою дверь. И мое рекламирование распространялось, и Лондон говорил обо мне; рычащее чудовище — столица обсуждала меня и мой труд своей особенной независимой манерой. «Верхние десять» подписывались в библиотеке, но эти удивительные учреждения, сделав две или три сотни экземпляров на весь спрос, держали подписчиков в ожидании пяти-шести недель, пока те не уставали спрашивать книгу и совсем не забывали о ней. Исключая библиотеки, публика не поддерживала меня. Благодаря блестящим отзывам, появлявшимся во всех газетах, можно было бы предположить, что «все, кто был чем-нибудь», читали мое «изумительное» произведение. Но на самом деле было иначе: обо мне говорили, как о «великом миллионере», а публика оставалась равнодушна к тому, что я дал для литературной славы. Всюду, куда б я ни пришел, меня встречали со словами: «Не правда ли вы написали роман? Что за странная мысль пришла вам в голову!» — и со смехом: «Мы не прочли его: у нас так мало времени; но мы непременно спросим его в библиотеке». Конечно, большинство никогда его и не спрашивало, считая его, по всей вероятности, не заслуживающим их внимания. И я, чьи деньги с неодолимым влиянием Риманца, вызывали милостивую критику, запрудившую прессу, нашел, что большая часть публики никогда не читает критики. Поэтому и мой анонимный пасквиль на книгу Мэвис Клер не отразился на ее популярности. Это была напрасная работа, так как везде на эту женщину-автора продолжали смотреть, как на выходящее из ряда вон существо, и ее книгу продолжали спрашивать и восхищаться ею, и она продавалась тысячами, без всяких милостивых решений или кричащих реклам. Никто не догадался, что это я написал то, что я теперь признаю грубым, пошлым извращением ее труда, — никто, кроме Риманца. Журнал, в котором я поместил мою статью, был одним из самых распространенных и находился в каждом клубе и библиотеке, и, случайно взяв его, однажды он тотчас заметил статью. — Вы написали это! — сказал он, пристально глядя мне прямо в глаза. — Должно быть, это для вас послужило большим облегчением! Я ничего не сказал. Он прочитал молча; потом положил журнал и опять посмотрел на меня с испытующим странным выражением. — Многие человеческие существа так устроены, — проговорил он, — что если б они были с Ноем в ковчеге, они бы застрелили голубя, принесшего оливковую ветвь, едва он показался бы над водой. Вы из этого типа, Джеффри. — Я не понимаю вашего сравнения, — пробормотал я. — Не понимаете; какое зло вам сделала эта Мэвис Клер? Ваши положения совершенно различны. Вы — миллионер, она — труженица и зависит от своего литературного успеха, и вы, катаясь в богатстве, стараетесь лишить ее средства к существованию. Делает ли это вам честь? Она приобрела славу только благодаря своему уму и энергии. И даже, если вам не нравится ее книга, нужно ли оскорблять ее лично, как вы сделали в этой статье? Вы ее не знаете, вы никогда ее не видели… — Я ненавижу женщин, которые пишут! — возразил я пылко. — Почему? Потому, что они в состоянии жить независимо? Вы бы хотели, чтоб они все были рабами алчности или комфорта мужчины? Дорогой Джеффри, вы неблагоразумны. Если вы признаете, что завидуете славе этой женщины и оспариваете ее у нее, то я могу понять вашу досаду, так как зависть способна заставить убить своего ближнего или кинжалом или пером. Я молчал. — Разве эта книга плоха, как вы ее представили? — спросил он. — Может быть, другие восторгаются ею, но я не восторгаюсь. Это была ложь, и, конечно, он знал, что это была ложь! Произведение Мэвис Клер возбудило во мне страшную зависть; сам факт, что леди Сибилла прочла ее книгу прежде, чем она подумала взглянуть на мою, усилил горечь моих чувств. — Хорошо, — наконец сказал Риманец с улыбкой, окончив чтение моего памфлета, — все, что я могу сказать, Джеффри, это то, что ваши нападки ничуть не тронут Мэвис Клер. Вы зашли слишком далеко, мой друг! Публика только воскликнет: «Какой стыд!» — и еще более станет превозносить ее труд. А что касается ее самой — она имеет веселый нрав и только рассмеется. Вы должны как-нибудь ее увидеть. — Я не желаю ее видеть, — выпалил я. — Так. Но, живя в Виллосмирском замке, вряд ли вам удастся избегнуть встречи с нею. — Нет необходимости знакомиться со всеми, кто живет по соседству, — заметил я надменно. Лючио расхохотался. — Как хорошо вы поддерживаете гордость своего богатства, Джеффри! — сказал он. — Для бедняка из плохоньких писателей, еще недавно затруднявшегося достать соверен, как великолепно вы подражаете манерам природных богачей! Меня изумляют люди, кичащиеся своим богатством перед лицом своих ближних и поступающие так, как будто бы они могли подкупить смерть и за деньги приобрести расположение Творца! Какая бесподобная дерзость! Вот я, хотя колоссально богат, но так странно устроен, что не могу носить банковские билеты на своем лице. Я претендую на разум столько же, сколько на золото, и иногда, знаете ли, в моих путешествиях вокруг света я удостаивался быть принятым за совершенного бедняка! Вам же никогда этого не удастся. Вы богаты и выглядите таковым. — А вы, — вдруг прервал я его с горячностью, — знаете ли, как вы выглядите? Вы утверждаете, что богатство написано на моем лице. Знаете ли вы, что выражает каждый ваш взгляд и жест? — Не имею понятия! — сказал он, улыбаясь. — Презрение ко всем нам! Неимоверное презрение. Даже ко мне, кого вы называете своим другом. Я говорю вам правду, Лючио, бывают минуты, когда, несмотря на нашу задушевность, я чувствую, что вы презираете меня. Вы необыкновенная личность, одаренная необыкновенными талантами, однако вы не должны ожидать от всех людей такого самообладания и равнодушия к человеческим страстям, как у вас самого. Он бросил на меня быстрый взгляд. — Ожидать! — повторил он. — Мой друг, я ровно ничего не жду от людей. Напротив, они, по крайней мере, то, кого я знаю, ожидают всего от меня. Что же касается моего «презрения» к вам, разве я вам не говорил, что восхищаюсь вами? Серьезно! Положительно есть нечто достойное изумления в блистательном прогрессе вашей славы и быстром общественном успехе. — Моя слава! — повторил я с горечью. — Каким способом я достиг ее? Стоит ли она чего-нибудь? — Не в том дело, — повторил он с легкой улыбкой. — Как должно быть неприятно вам иметь эти подагрические уколы совести, Джеффри! В наше время, в сущности, нет славы, потому что нет классической славы, сильной в своем спокойном старосветском достоинстве: теперь она — лишь шумливая, кричащая гласность. Но ваша слава, такая, как она есть, вполне закончена с коммерческой точки зрения, с которой теперь все смотрят на все. Вы должны убедиться, что в наше время никто не работает бескорыстно: каким бы чистым не казалось на земле доброе дело, свое «я» лежит в его основании. Стоит признать этот факт, и вы увидите, что ничего не может быть прямее и честнее того способа, каким вы получили свою славу. Вы не купили неподкупную британскую прессу. Вы не могли этого сделать: это невозможно, потому что она чиста и гордится своими уважаемыми принципами. Нет ни одной английской газеты, которая бы приняла чек за помещение статьи или заметки, — ни одной! Его глаза весело сверкали, и он продолжал: — Нет, только иностранная пресса испорчена: так говорит британская пресса. Джон Булль смотрит, пораженный ужасом, на журналистов, которые, доведенные до крайней нищеты, станут кого-нибудь или что-нибудь бранить или превозносить для лишнего заработка. Благодарение Богу, он не имеет таких журналистов! У него в прессе все люди — сама честность и прямота, и они охотнее согласятся существовать на один фунт стерлингов в неделю, нежели взять десять за случайную работу, «чтоб одолжить приятеля». Знаете ли, Джеффри, когда наступит День Суда, кто будут первыми святыми, которые поднимутся на небо при звуке труб? Я покачал головой, не то обидясь, не то забавляясь. — Все английские (не иностранные) издатели и журналисты! — сказал Лючио с благочестивым видом. — А почему? Потому что они так добры, так справедливы, так бескорыстны! Их иностранные собратья будут, конечно, осуждены на вечную пляску с дьяволами, а британские пойдут по золотым улицам. Уверяю вас, что я смотрю на британскую журналистику, как на благороднейший пример неподкупности; она близко подходит к духовенству, представителям добродетели и трех евангельских советов — добровольной бедности, целомудрия и послушания! Насмешка сквозила в его блестящих, как сталь, глазах. — Утешьтесь, Джеффри! — продолжал он, — ваша слава честно достигнута. Вы только через меня сблизились с одним критиком, который пишет приблизительно в двадцати газетах и имеет влияние на других, пишущих в других двадцати; этот критик, будучи натурой благородной (все критики — благородные натуры), имеет «общество» для вспоможения нуждающемся авторам (весьма благородная цель), и для доброго дела я, из чувства благотворительности, подписал пятьсот фунтов стерлингов. Тронутый моим великодушием (особенно тем, что я не спросил о судьбе 500 фунтов), Мэквин сделал мне «одолжение» в маленьком деле. Издатели газет, где он пишет, считают его умной и талантливой личностью; они ничего не знают ни о благотворительности, ни об опеке, да и нет необходимости им это знать. Все это, в сущности, весьма разумная деловая система; только аналитики, как вы, терзающие себя, станут думать о таком вздоре во второй раз. — Если Мэквин действительно и по совести одобряет мою книгу… — начал я. — Почему же нет? Я сам считаю его вполне искренним и уважаемым человеком. Я думаю, он всегда говорит и пишет согласно со своими убеждениями. Я уверен, если б он нашел вашу работу не заслуживающей внимания, он отослал бы мне обратно чек на пятьсот фунтов стерлингов, разорванный в порыве благородного негодования. И, откинувшись на спинку стула, он хохотал, пока слезы не выступили на его глазах. Но я не мог смеяться; я был слишком уставшим и угнетенным, и тяжелое чувство отчаяния наполняло мое сердце; я сознавал, что надежда, ободрявшая меня в дни бедности, надежда достигнуть настоящей славы покинула меня. Слава имеет то качество, что ее нельзя добыть ни деньгами, ни через влияние. Хвала прессы не могла ее дать. Мэвис Клер, зарабатывающая себе на хлеб, имела ее; я с миллионами не имел ее. И я узнал, что лучшее, величайшее, честнейшее и достойнейшее в жизни — вне рыночной цены, и что дары богов не продаются. Спустя недели две после издания моей книги мой товарищ и я поехали представляться ко Двору. Это было довольно блестящее зрелище, но, без сомнения, самой блестящей личностью там был Риманец. Я не мог оторвать глаз от его высокой царственной фигуры, в придворном черном бархатном платье со стальными украшениями; хотя я привык к его красоте, но я никогда ее не видал в таком блеске. Пока я не увидел его, я был вполне удовлетворен своей внешностью в установленном костюме, но тогда мое личное тщеславие пострадало от удара, так как я осознал, что в моем присутствии красота и привлекательность моего друга только еще больше выигрывают. Но я ничуть не завидовал ему; напротив, я открыто выражал свое восхищение. Он, казалось, забавлялся. — Мой милый мальчик, все это низкопоклонство, — сказал он. — Все притворство и обман. Взгляните на это, — и он вынул из ножен легкую придворную шпагу. — Куда, в сущности, годится это непрочное лезвие?! Это только эмблема умершего рыцарства: в старое время, если человек оскорбляет вас или оскорбляет любимую женщину, блестящий кончик закаленной толедской стали мог ударить — так! (И он принял фехтовальную позу с неподражаемой грацией и легкостью). И вы ловко прокалывали негодяю ребро или руку, давая ему повод вспоминать вас. Но теперь (он вложил шпагу в ножны) люди носят подобные игрушки, как меланхолический знак, показывающий, какими отважными смельчаками они были однажды и какими низкими трусами они стали теперь! Не рассчитывая больше на себя для защиты, они кричат: «Полиция! Полиция!» при малейшей угрозе обидою их недостойным особам. Идем, время ехать, Джеффри! Пойдем преклонить наши головы пред другой человеческой единицей! Мы сели в карету и скоро были на пути ко Дворцу Св. Джемса. — Его королевское высочество, принц Уэльский не совсем Творец вселенной, — сказал вдруг Лючио, смотря в окно, когда мы подъезжали к линии солдат внешней охраны. — Почему нет! — засмеялся я. — Почему вы это сказали? — Потому что о нем так много говорят, как если б он был действительно больше того, что он есть на самом деле. Творцу не уделяют и половины того внимания, какое оказывают Альберту Эдуарду. Он улыбнулся. — По крайней мере, у людей есть хорошее оправдание: идя в Церковь, называемую «Домом Господним», они так вовсе не находят Бога; они видят только священника; это в некотором роде разочарование. Я не имел времени ответить, так как карета остановилась, и мы вошли во дворец. Благодаря содействию высшего придворного должностного лица, которое представляло нас, мы получили хорошие места среди самой знати, а во время ожидания я с интересом рассматривал их лица и манеры. Некоторые выглядели нервными; двое-трое имели такой вид, как будто бы они сделали честь своим присутствием на этой церемонии. Несколько господ, очевидно, одели впопыхах свое придворное платье, потому что кусочки тонкой бумаги, в которую портной обернул их стальные и золоченые пуговицы, чтобы не дать им потускнеть, оставались неснятыми. Заметив это, к счастью, не слишком поздно, они теперь занимались срыванием этих бумажек, бросая их на пол. Неопрятная процедура, делавшая их смешными и лишавшая их достоинства! Все присутствовавшие невольно повертывались к Лючио: его обаятельная внешность привлекала всеобщее внимание. Когда наконец мы вошли в тронную залу и заняли свои места в линии, я постарался так устроиться, чтобы мой блистательный товарищ шел передо мной, движимый сильным желанием увидеть, какой эффект произведет его наружность на королевскую особу. С моего места я отлично видел принца Уэльского. Он представлял собой довольно величественную фигуру в полной парадной форме, со всевозможными орденами, сверкающими на его широкой груди, и замеченное многими его странное сходство с Генрихом VIII поразило меня сильнее, чем я ожидал. Хотя его лицо выражало больше благодушия, чем надменные черты «Своенравного Короля», но в данном случае тень меланхолии, даже суровости омрачала его чело, придавая твердость его обыкновенно подвижным чертам, — тень, казавшаяся мне усталостью с примесью сожаления: взгляд человека неудовлетворенного, однако покорившегося, с утраченными целями и противоречивыми желаниями. Несколько других членов королевской фамилии окружало его; большинство из них были или претендовали быть деревянными куклами в военных мундирах, которые, при прохождении каждого гостя, наклоняли головы с автоматической правильностью, не проявляя ни удовольствия, ни интереса, ни расположения. Но наследник величайшей империи в свете выражал своим видом и взглядами непринужденное и любезное приветствие. Окруженный (чего трудно избежать в его положении) толпой льстецов, паразитов, доносчиков и лицемерных эгоистов, которые никогда не рискнут для него своей жизнью, если только из этого не могут извлечь чего-либо для самоудовлетворения, он произвел на меня впечатление скрытной, но ничуть не менее твердой власти. Я даже теперь не могу объяснить себе то необыкновенное волнение, охватившее меня, когда наступил наш черед представляться; я видел, как мой товарищ двинулся вперед, и я услышал, как лорд Чемберлен назвал его имя: «Князь Лючио Риманец», — а затем, — да, затем мне показалось, что все движение в блестящей зале вдруг прекратилось. Все глаза были устремлены на высокую фигуру и благородное лицо моего друга, когда он кланялся и таким совершенным изяществом и грацией, что другие поклоны в сравнении были ужасны. Один момент он стоял неподвижно перед королевским троном, глядя на принца, как если б он хотел запечатлеть его в своей памяти, — и на широкий поток солнечного сияния, заливавшего залу во время церемонии, внезапно легла тень проносящегося облака. Впечатление мрака и безмолвие, казалось, захолодило атмосферу, и странная магнетическая сила заставила все глаза подняться на Риманца; и ни один человек не шевельнулся. Это напряженное затишье было коротко. Принц Уэльский слегка вздрогнул и смотрел на великолепную фигуру перед собой с выражением горячего любопытства, почни с готовностью разорвать ледяные узы этикета и заговорить; затем, обуздав себя с очевидным усилием, он с обычным достоинством ответил на глубокий поклон Лючио, который прошел, слегка улыбаясь. Я подходил следующим, но, понятно, не произвел впечатления; только кто-то среди младших членов королевской фамилии, поймав имя «Джеффри Темпест», тотчас прошептал магические слова: «Пять миллионов!» — слова, которые дошли до моих ушей и наполнили меня обычным усталым презрением, сделавшимся моей хронической болезнью. Скоро мы уже выходили из дворца, и пока мы ожидали нашу карету, я дотронулся до рукава Риманца. — Вы произвели настоящую сенсацию, Лючио! — Неужели? — засмеялся он. — Вы льстите мне, Джеффри. — Нисколько! Отчего вы стояли так долго перед троном? — Мне так хотелось, — проговорил он равнодушно. — И кроме того я хотел дать случай его королевскому высочеству запомнить меня. — Но, по-видимому, он узнал вас. Вы его встречали раньше? Его глаза сверкнули. — Часто! Но до сих пор я ни разу не являлся публично в СентДжемский Дворец. Придворный костюм преображает большинство людей, и я сомневаюсь, да, я весьма сомневаюсь, что даже с его известной прекрасной памятью на лица принц действительно принял меня сегодня за того, кто я на самом деле! === XVII === Это было неделю или дней десять спустя после приема принца Уэльского, когда произошла между мной и Сибиллой Эльтон та странная сцена, о которой я хочу рассказать, — сцена, оставившая глубокий след в моей душе, и которая могла бы предупредить меня о нависших надо мной грозовых тучах, если б мое чрезмерное самомнение не мешало мне принять предзнаменование, могущее предвещать мне несчастие. Приехав однажды вечером к Эльтонам и поднявшись в гостиную, что стало моей привычкой, без доклада и церемонии, я нашел там Дайану Чесней одну и в слезах. — В чем дело? — воскликнул я шутливым тоном, так как я был в очень дружеских и фамильярных отношениях с маленькой американкой. — Вы плачете! Не прокутился ли наш милый железнодорожный папа? Она засмеялась как-то истерически. — Нет еще! — и она подняла свои влажные глаза, показывая, как много злобы еще сверкало в них. — Насколько я знаю, все обстоит благополучно с капиталами. Только у меня, да, у меня здесь было столкновение с Сибиллой. — С Сибиллой? — Ну да, — и она поставила кончик маленького вышитого башмачка на скамеечку и критически посмотрела на него. — Сегодня журфикс у Кэтсон, и я туда приглашена, и Сибилла также; мисс Шарлотта измучена ухаживаньем за графиней, и, конечно, я была уверена, что Сибилла поедет. Хорошо. Она ни слова не говорит об этом до обеда и тогда спрашивает меня, к какому часу мне нужна карета. Я говорю: «Разве вы не едете?» — а она посмотрела на меня со своей вызывающей манерой — вы знаете! — и ответила: «Вы думаете, это возможно?» Я вспыхнула и сказала, что, конечно, это возможно. Она опять по-прежнему на меня посмотрела и сказала: «К Кэтсон? С вами?» Согласитесь, что это была явная дерзость, и я не могла сдержать себя и сказала: «Хотя вы и дочь графа, но вы не должны воротить нос от миссис Кэтсон. Она не так дурна, — я не говорю о ее деньгах, — но она действительно хороший человек и имеет доброе сердце. Миссис Кэтсон никогда бы так со мной не обращалась!» Я задыхалась, я могла бы наговорить дерзостей, если б за дверью не было лакея. Сибилла только улыбнулась своей ледяной улыбкой и спросила: «Может быть вы предпочли бы жить с миссис Кэтсон?» — «Конечно, — я сказала, — нет, ничто меня не заставляет жить с мс Кэтсон». И тогда она сказала: «Мисс Чесней, вы платите моему отцу за протекцию и гарантию его имени и за положение в английском обществе, но компания дочери моего отца не была включена в торговую сделку. Я пробовала, насколько могла, ясно дать вам понять, что не желаю показываться в обществе с вами, не потому, что я не люблю вас, нет, но просто потому, чтоб не говорили, что я ваша оплаченная компаньонка. Вы заставляете меня говорить резко, и мне очень досадно, если я вас оскорбляю. Что касается мс Кэтсон, я ее видела только один раз и нахожу ее очень вульгарной и дурно воспитанной. Притом я не люблю общества торговцев!» — и с этими словами она встала и уплыла, и я слышала, что она приказала подать для меня карету к десяти часам. Ее сейчас подадут, а у меня посмотрите, какие красные глаза! Я знаю, что старая Кэтсон составила свое состояние на лаке, но чем же лак хуже чего-нибудь другого? И… и все это теперь прошло, м-р Темпест, и… вы можете передать Сибилле все, что я сказала, если хотите: я знаю, вы влюблены в нее! Ее быстрая речь, почти без передышки, привела меня в тупик. — В самом деле, мисс Чесней… — начал я церемонно. — О, да, мисс Чесней, мисс Чесней, — все это прекрасно, — повторила она нетерпеливо, протягивая руку к великолепной Sortiedebal; я молча подал ее, и она молча приняла мою услугу. — Я только барышня и я не виновата, что имею отцом вульгарного человека, желающего до своей смерти видеть меня замужем за английским дворянином. Это его точка зрения, но не моя. Английские дворяне, по моему мнению, все какието развинченные и расслабленные. Но я могла бы полюбить Сибиллу, если б она позволила, но она не хочет. Она проводит жизнь, как глыба льда, и никого не любит. Знаете ли, она и вас не любит. Я пожелала б ей быть более человечной! — Мне очень досадно за все это, — сказал я, улыбаясь пикантному личику этой действительно добросердечной девушки, — но, право, не стоит об этом так много говорить. У вас добрая и великодушная натура, но англичане склонны не понимать американцев. Я могу вполне войти в ваши чувства, однако вы знаете, что леди Сибилла очень горда. — Горда! — прервала она, — еще бы. Ведь это нечто особенное — иметь предка, проколотого копьем на Босфортском поле и оставленного там на съедение птицам! По-видимому, это дает право на жестокость для всей фамилии в будущем. Не удивительно, если потомки евших его птиц чувствовали то же самое! Я засмеялся, и она также засмеялась; к ней вернулось ее нормальное настроение. — Если я вам скажу, что мой предок был отец пилигрим, надеюсь, вы не поверите мне? — сказала она, и на уголках ее рта образовались ямочки. — Я всему поверю из ваших уст! — заявил я галантно. — Хорошо, в таком случае, верьте, если можете! Я не могу! Он был отец пилигрим на корабле «Цветок боярышника» и упал на колени и благодарил Бога достигнув суши, по примеру настоящего отца пилигрима. Но он не прислуживал проколотому человеку на Босфорте. Тут появившийся лакей прервал ее докладом, что карета подана. — Хорошо, благодарю. До свидания, м-р Темпест, пошлите лучше сказать Сибилле, что вы здесь. Лорд Эльтон не обедал с нами, но Сибилла целый вечер останется дома. Я предложил ей руку и проводил ее до кареты, досадуя слегка за нее, что ей приходится в одиночестве ехать на вечер к фабрикантке лака. Она была хорошая девушка, светлая, правдивая, временами вульгарная и болтливая, но лучшим качеством ее характера была искренность, и эта самая искренность, будучи совершенно немодной, была не понята и будет всегда не понятой высшим, следовательно, более лицемерным кругом английского общества. Медленно и в задумчивости я вернулся в гостиную, послав одного из слуг спросить леди Сибиллу, не могу ли я видеть ее на несколько минут. Я не долго ждал; я прошелся раз или два по комнате, как она вошла, такая странная и прекрасная, что я не мог удержаться от восторженного восклицания. Она была в белом платье, что было ее обыкновением по вечерам; ее волосы были причесаны не так тщательно, как всегда, и падали на ее лоб тяжелой волной; ее лицо было особенно бледно, и глаза казались больше и темнее, ее улыбка была не определенна и скользяща, как улыбка лунатика. Она протянула мне руку; ее рука была суха и горяча. — Моего отца нет дома, — начала она. — Я знаю. Но я пришел, чтобы видеть вас. Могу я остаться немного? Она едва слышно промолвила согласие и, опустившись в кресло, принялась играть розами, стоящими в вазе рядом с ней на столе. — Вы имеете усталый вид, леди Сибилла, — сказал я нежно, — здоровы ли вы? — Я совершенно здорова, — ответила она, — но вы правы, сказав, что я устала. Я страшно устала! — Может быть, вас слишком утомляет ухаживание за вашей матерью? Она горько засмеялась. — Ухаживание за моей матерью! Пожалуйста, не приписывайте мне так много благочестия. Я никогда не ухаживаю за моей матерью: я не могу, я слишком труслива. Ее лицо ужасает меня, и, когда бы я ни подошла к ней, она с таким страшным усилием старается говорить, что становится еще безобразнее. Я бы умерла со страха, если б часто ее видела. Подумать, что этот живой труп, с испуганными глазами и искаженным ртом, действительно моя мать! Она содрогнулась, и даже ее губы побледнели, пока она говорила. — Как это должно дурно отзываться на вашем здоровье! — сказал я, придвигая свой стул ближе к ней. — Нельзя ли вам уехать для перемены? Она молча взглянула на меня; странное выражение было в ее глазах, ни нежное, ни задумчивое, а надменное, страстное, повелительное. — Я видел только что мисс Чесней: она казалась очень огорченной. — Ей нечем огорчаться, — сказала холодно Сибилла, — разве только медлительной смертью моей матери; но она молода, может немного подождать для эльтонской короны. — Не ошибаетесь ли вы? — вымолвил я ласково, — какие бы не были ее недостатки, но я уверен, что она искренне восторгается вами и любит вас. Сибилла презрительно улыбнулась. — Мне не нужна ни ее любовь, ни ее восторги. У меня немного женщин-друзей, и те немногие все лицемерки, которым я не доверяю. Когда Дайана Чесней будет моей мачехой, мы также останемся чужими. Я почувствовал, что затронул щекотливый вопрос и что продолжать этот разговор — рискованно. — Где ваш друг, — неожиданно спросила Сибилла, очевидно, чтоб переменить тему, — почему он теперь так редко бывает у нас? — Риманец? Он большой чудак и временами чувствует отвращение к обществу. Он часто встречается в клубе с вашим отцом, и я думаю, что причина, отчего он сюда не приходит, его ненависть к женщинам. — Ко всем женщинам? — спросила она с легкой улыбкой. — Без исключения! — Значит, он и меня ненавидит. — Я этого не говорю, — поспешил я сказать, — никто не может ненавидеть вас, леди Сибилла, но, по правде, насколько я знаю князя Риманца, я не ожидаю, чтоб он уменьшил свою нелюбовь к женщинам, в которой заключается его хроническая болезнь, — даже для вас. — Стало быть, он никогда не женится, — задумчиво промолвила она. Я засмеялся. — О, никогда! В этом вы можете быть уверены. Она замолчала, продолжая играть розами. Ее грудь высоко поднималась от учащенного дыхания; я видел ее длинные ресницы, трепетавшие на щеках цвета бледных лепестков розы; чистые очертания ее нежного профиля напоминали мне лица святых и ангелов в изображении Фра Анджелико. Я еще продолжал в восхищении созерцать ее, как она вдруг вскочила с места, скомкав розу в руке: ее голова откинулась назад, ее глаза горели, и вся она дрожала. — О, я не могу больше терпеть! — дико крикнула она, — я не могу больше терпеть! Я также вскочил и стоял перед ней изумленный. — Сибилла! — О, говорите же, наполняйте же до краев чашу моего унижения! — продолжала она страстно, — отчего вы не говорите мне, как говорите моему отцу, о цели ваших посещений? Отчего вы не говорите мне, как говорите ему, что ваш властный выбор пал на меня, что я единственная женщина в целом мире, которую вы избрали в жены! Посмотрите на меня! — и она трагическим жестом подняла свои руки. — Есть ли какой-нибудь изъян в товаре, который вы собираетесь купить? Это лицо достойно трудов модного фотографа и достойно продаваться за шиллинг, как продаются карточки английских «красавиц». Эти глаза, эти губы, эти руки — все это вы можете купить! Зачем вы томите меня, мешкая покупкой? Колеблясь и рассчитывая: достойна ли я вашего золота? Она казалась охваченной какой-то истерической страстностью, и с тревогой и скорбью я кинулся к ней и схватил за руки. — Сибилла, Сибилла! Ради Бога, замолчите! Вы измучены усталостью и волнением, вы не знаете, что вы говорите. Дорогая, за кого вы меня принимаете? Откуда вам пришли в голову глупости о купле и продаже? Вы знаете, что я люблю вас; я не делал из этого тайны, вы это должны были читать на моем лице, а если я не решался вам об этом говорить, так только из боязни, что вы оттолкнете меня. Вы слишком добры ко мне, Сибилла. Я не достоин получить вашу красоту и невинность. Моя дорогая, любимая, успокойтесь! — пока я говорил, она прильнула ко мне, как дикая птичка, внезапно пойманная. — Что иное могу я вам сказать, кроме того, что я обожаю вас всеми силами моей души, что я люблю вас так глубоко, что даже страшусь думать об этом! Это страсть, которую я не могу побороть, Сибилла, я люблю вас слишком сильно, слишком безумно! Я задрожал и замолк. Ее нежные руки, охватившие меня, лишали меня самообладания. Я целовал струящиеся волны ее волос. Она подняла голову и смотрела на меня; в ее глазах светилось столько любви, сколько страха, и вид ее красоты, преклонившейся передо мной, порвал все узы самообуздания, и я поцеловал ее в губы долгим страстным поцелуем, который, как казалось моему возбужденному воображению, соединял воедино наши существа, но вдруг она выскользнула из моих объятий и оттолкнула меня. Я заметил, как сильно она дрожала, и я боялся, как бы она не свалилась. Я взял ее руку и заставил ее сесть. Она слабо улыбнулась. — Что вы чувствовали? — спросила она. — Когда Сибилла? — Только что, когда целовали меня? — Все небесные радости и адские муки в одно время! — сказал я. Она поглядела на меня с задумчивым и нахмуренным видом. — Странно! Знаете ли, что я чувствовала? Я покачал головой, улыбаясь и прижимая к губам нежную, маленькую руку, которую я держал. — Ничего! — сказала она с безнадежным жестом. — Уверяю вас, абсолютно ничего! Я не могу чувствовать. Я одна из ваших современных женщин: я могу только думать и анализировать. — Думайте и анализируйте, сколько хотите, моя царица, — ответил я шутливо. — Если вы хотите только думать, вы будете счастливы со мной. Это все, что я желаю. — Будете ли вы счастливы со мной? Погодите, не отвечайте, пока я не скажу вам, что я такое. Вы совершенно во мне ошибаетесь. Она помолчала несколько минут; я в страхе следил за ней. — Я была подготовлена к тому, — сказала она медленно наконец, — чтоб сделаться собственностью богатого человека. Многие мужчины намеревались купить меня, но они не могли заплатить ту цену, которую спрашивал отец. Пожалуйста, не глядите так удрученно! То, что я говорю, вполне правдиво и вполне обыкновенно. Все женщины высших классов продаются теперь в Англии, как черкешенки на невольничьем рынке. Я вижу, вы хотите протестовать и уверить меня в своей преданности; в этом нет нужды. Я убеждена, что вы любите меня, насколько может любить мужчина, и я довольствуюсь. Но, в сущности, вы не знаете меня: вас привлекает мое лицо, мое тело, — вы восхищаетесь моей молодостью и невинностью. Но я не молода; я стара сердцем и чувствами. Я была молодой недолго в Виллосмире, когда я жила среди цветов и птиц и всех честных и правдивых обитателей полей и лесов, но достаточно было одного сезона в городе, чтобы убить во мне молодость. Один сезон обедов и балов и чтение модных романов! Вы написали книгу, и поэтому вы должны знать об обязанностях авторства — о серьезной ответственности писателей, когда они дают свету книги, полные вредных и ядовитых внушений, оскверняющие умы, которые до той поры были чисты и безмятежны. Ваша книга имеет благородную основу, и за это мне она нравится. Она хорошо написана, но, читая ее, я вынесла впечатление, что мысли, которые вы силились втолковать, были ни совсем искренними, и поэтому вы не достигли того, что могли бы приобрести. — Вы правы, — сказал я с мукой унижения, — в литературном отношении книга не заслуживает внимания. Она только «гвоздь» сезона! — Во всяком случае, — продолжала она, и ее глаза потемнели от напряженности чувств, — вы не осквернили пера гадостью, свойственной многим авторам в наше время. Как вы думаете, может ли девушка, читая книги, которые теперь свободно печатаются и которые ей рекомендуются ее глупыми знакомыми, «потому что они так ужасно забавны», остаться неиспорченной и невинной? Книги, подробно описывающие жизнь отверженных? объясняющие и анализирующие тайные пороки людей? защищающие, почти как священный долг, «свободную любовь» и общую полигамию? без стыда знакомящие хороших жен и чистых девушек с героиней, смело ищущей мужчину, все равно — какого мужчину, чтоб только иметь от него ребенка без «унижения» выйти за него замуж? Я прочла все эти книги, и чего же вы можете ожидать от меня? Не невинности, безусловно! Я презираю людей, я презираю свой пол, я проклинаю себя за то, что я женщина! Вас удивляет мой фанатизм к Мэвис Клер: это только потому, что ее книги за время возвращают мне мое самоуважение и заставляют меня смотреть на человечество в лучшем свете, — потому что она, хоть на один час, восстанавливает во мне слабую веру в Бога, и мой дух освежается и очищается. Все равно, вы не должны смотреть на меня, как на невинную, молодую девушку, Джеффри, на девушку, которую воспевали и идеализировали поэты: я — испорченное существо, выращенное на шаткой морали и зудящей литературе моего времени. Я смотрел на нее в молчании, удрученный, ошеломленный, с таким чувством, как будто бы нечто бесконечно чистое и драгоценное превратилось в пыль у моих ног. Она встала и начала ходить взад и вперед по комнате с медлительной, однако полной бешенства грацией, напоминая мне, против воли и желания, движения пойманного зверя. — Вы не должны обманываться во мне, — сказала она после небольшой паузы, мрачно глядя на меня. — Если вы женитесь на мне, вы должны это сделать вполне сознательно, потому что с таким богатством, как у вас, вы, конечно, можете жениться на любой женщине. Я не говорю, что вы найдете девушку лучше меня: в моем кругу все одинаковы. Все сделаны из одного теста и наполнены одними и теми же чувственными и материальными взглядами на жизнь и ее ответственности, как удивительные героини «модных романов», которые мы читаем. Подальше, в провинциях, между средними классами возможно, что вы бы отыскали действительно хорошую девушку, как образец невинности, но, по всей вероятности, найдя ее и глупой и скучной, вряд ли, чтобы она понравилась вам. Моя главная рекомендация — моя красота; вы ее можете видеть, и все ее могут видеть, а я не так притворна, чтоб не сознавать ее силы. В моей внешности нет фальши; мои волосы не накладные, мой румянец натуральный, моя фигура — не результат искусства корсетницы, мои брови и ресницы не подведены. О, да, будьте уверены, что моя физическая красота вполне естественная! Но телесная красота не есть отражение красоты души! И я хочу, чтоб вы это поняли. Я — вспыльчивая, злопамятная, порывистая, часто несимпатичная, расположенная к болезненности и меланхолии, и я пропитана, окончательно или бессознательно, тем презрением к жизни и неверием в Бога, которые составляют главную тему всех современных учений. Она замолчала. Я глядел на нее со странным чувством обожания и разочарования, как варвар мог бы смотреть на идола, которого он все еще любит, но в которого он больше не верит, как в божество. Хотя то, что она говорила, нисколько не противоречило моим теориям, — как же я мог жаловаться? Я не верил в Бога; мог ли я сожалеть, что она разделяла мое неверие? Я невольно хватался за старомодную идею, что вера должна быть священным долгом в женщине; я не был в состоянии объяснить причину такого суждения, разве только, что это была романтическая фантазия иметь хорошую женщину, которая будет молиться за того, у кого нет ни времени, ни желания молиться за себя. Между тем было ясно, что Сибилла — слишком «передовая» для соблюдения таких обрядностей: она никогда не будет молиться за меня, и если у нас будут дети, она никогда не научит их, чтоб первым их воззванием к Небу была молитва за нее или меня. Я подавил легкий вздох и собрался заговорить, но в это время она подошла ко мне и положила обе руки мне на плечи. — У вас печальный вид, Джеффри, — сказала она ласковым тоном, — утешьтесь: еще не слишком поздно изменить ваше намерение. Я встретил вопросительный взгляд ее прекрасных, лучезарных глаз, чистых и ясных, как сам свет. — Я никогда не изменю своего намерения, Сибилла, — ответил я, — я вас люблю, я вечно буду любить вас, но я не хочу, чтоб вы себя так немилосердно анализировали… — Вы находите их странными? — сказала она, — в эти-то дни «новых» женщин! Я нахожу, что, благодаря газетам, журналам и «декадентским» романам, я во всех отношениях готова быть женой! — И горько засмеялась. — Ничего нет в этой роли неизвестного для меня, хотя мне еще нет двадцати. Я уже давно готовилась быть проданной по самой высокой цене, и те несколько смутных понятий о любви, о любви идеалистов и поэтов, которые я знала ребенком в Виллосмире, все исчезли и рассеялись. Идеальная любовь умерла, и хуже чем умерла: вышла из моды. После всех заботливых наставлений о том, что все ничтожно, кроме денег, едва ли вас может удивлять, что я говорю о себе, как о предмете для продажи. Брак — для меня торговый договор, ток как вы сами хорошо знаете, что, как бы вы ни любили меня или я вас, мой отец никогда бы не позволил мне выйти за вас замуж, если б вы не были богаты и богаче большинства людей. И я прошу вас, не ожидайте свежего и доверчивого чувства от женщины с извращенным сердцем и душой, как у меня! — Сибилла, — сказал я горячо, — вы клевещете на себя! Я убежден, что вы клевещете на себя! Вы одна из тех, что живут в мире, но сами не от мира сего. Ваша душа слишком открыта и чиста, чтобы замараться даже в соприкосновении с грязью. Я ничему не поверю, что вы говорите против своей нежной и благородной натуры; и я вас очень прошу, Сибилла, не огорчайте меня постоянной темой о моем богатстве, или я стану смотреть на него, как на проклятие. Будь я беден, я бы вас также любил. — О, вы могли бы любить меня, — прервала она со странной улыбкой, — но вы не посмели бы сказать мне это. Я молчал. Вдруг она засмеялась и ласково обвила руками мою шею. — Итак, Джеффри, — сказала она, — я кончила свою исповедь. Мой ибсенизм, или какой-нибудь другой «изм» интересует меня, и нет нужды нам тревожиться о нем. Я сказала все, что было у меня на душе: я сказала правду, что сердцем я не молода. Но я хуже, чем все другие моего «круга». Я в вашем вкусе, ведь так? — Моя любовь к вам не может быть так легко выражена, Сибилла! — ответил я несколько скорбно. — Все равно, мне нравится ее так выражать, — продолжала она. — Я в вашем вкусе, и вы хотите жениться на мне. Итак, я вас теперь прошу пойти к моему отцу и поскорей купить меня, заключить торговый договор. И когда вы купите меня… Не смотрите так трагично! — и она снова засмеялась, — и когда вы заплатите священнику и заплатите подругам невесты браслетами или брошками с монограммами и заплатите гостям свадебным пирогом и шампанским и сведете со всеми счеты, даже с последним человеком, который закроет дверцы свадебной кареты, увезете ли вы меня далеко-далеко от этого места, из этого дома, где лицо моей матери преследует меня, как привидение среди мрака, где я измучена ужасами и днем и ночью, где я слышу такие странные звуки и где мне снятся такие страшные сны?.. — Теперь ее голос вдруг упал, и она спрятала лицо на моей груди. — О да, Джеффри, увезите меня отсюда поскорей! Уедем навсегда из этого ненавистного Лондона и будем жить в Виллосмире. Я найду там старые радости и счастливые прошедшие дни. Тронутый ее умоляющим тоном, я прижал ее к своему сердцу, чувствуя, что едва ли она была ответственна за сказанные странные слова, в том измученном и возбужденном состоянии, в каком она, очевидно, находилась. — Все будет, как вы желаете, моя дорогая, и чем раньше вы будете моей, тем лучше. Теперь конец марта. Хотите венчаться в июне? — Хочу, — ответила она, продолжая прятать свое лицо. — Теперь же, Сибилла, помните, чтоб о деньгах и торгах не было больше разговора. Скажите мне то, чего вы еще мне не сказали, что вы любите меня: и любили б меня, если б даже я был беден. Она прямо и решительно посмотрела мне в глаза. — Я вам не могу этого сказать: я вам сказала, что не верю в любовь; если б вы были бедны, то, наверно, я бы не вышла за вас замуж. — Вы откровенны, Сибилла! — Лучше быть откровенной! А разве нет? И она, вытянув цветок из букета на ее груди, стала прикалывать его к моему сюртуку. — Что хорошего в притворстве? Ведь вы ненавидите бедность и я тоже. Я не понимаю глагола «любить»: временами, когда я читаю книгу Мэвис Клер, я верю в существование любви, но едва я захлопну книгу, моя вера исчезает. Поэтому не просите того, чего у меня нет. Я охотно выхожу за вас замуж; это все, что вы должны ожидать. — Все! — воскликнул я с внезапным приливом гнева, смешанного с любовью, и, схватив ее руки, покрыл их безумными поцелуями. — Все! Вы — бесстрастный, ледяной цветок! Нет, это не все: вы должны растаять от моего прикосновения и узнать, что такое любовь; не думайте, что вы можете избегнуть ее влияния. Вы — дорогое, безрассудное, прекрасное дитя! Ваша страсть спит — она должна пробудиться! — Для вас? — спросила она, близко наклоняясь ко мне; мечтательное выражение было в ее лучистых глазах. — Для меня! Она засмеялась. — «О, вели мне любить, и я полюблю!» — процитировала она едва слышно. — Вы полюбите, вы должны! — пылко твердил я. — Я буду вашим учителем в искусстве любви! — Это трудное искусство! Я боюсь, что вся жизнь пройдет, прежде чем я научусь ему, даже с моим учителем. И волшебная улыбка скользнула в ее глазах, когда я поцеловал ее на прощанье и пожелал покойной ночи. — Вы скажете новость князю Риманцу? — Если вы хотите. — Понятно, хочу, чтоб он знал! Я спустился с лестницы; она наклонилась над перилами, следя за мной. — Покойной ночи, Сибилла! — Непременно скажите князю! Ее белая фигура исчезла, и я вышел на улицу. В моей голове царил хаос, и мои ощущения делились между гордостью, экстазом и страданием: нареченный жених графской дочери, возлюбленный женщины, которая сама объявила себя неспособной к любви и вере! === XVIII === Оглянувшись назад, спустя всего три года, на этот особенный период моей жизни, я могу ясно представить себе странное выражение лица Лючио, когда я сообщил ему, что Сибилла Эльтон приняла мое предложение. Внезапная улыбка придала его глазам свет, какого я никогда не замечал у него раньше: блестящий и вместе с тем зловещий, как бы подавляющий в себе гнев и презрение. Пока я говорил, он, к моему негодованию, играл со своим любимцем — «мумией-насекомым», и мне выше всякой меры было противно видеть отвратительную настойчивость, с которой сверкающее создание цеплялось к его руке. — Все женщины одинаковы, — сказал он с жестким смехом, услыхав мою новость, — немногие имеют достаточно нравственной силы, чтоб устоять против соблазна богатого замужества. Меня это рассердило. — Едва ли хорошо с вашей стороны обо всем судить с денежной точки зрения, — сказал я. Затем после небольшой паузы я прибавил то, что, как я сознавал, было ложью. — Она, Сибилла, любит меня только ради меня самого. Его взгляд сверкнул подобно молнии. — О, в таком случае сердечно поздравляю вас, мой дорогой Джеффри. Завоевать расположение одной из самых гордых девушек Англии и приобрести ее настолько совершенную любовь, чтоб быть уверенным в ее готовности выйти за вас замуж, если б даже у вас не было ни гроша — это действительно победа! И победа, которою вы можете гордиться! Еще и еще раз поздравляю вас! Подбросив противное существо, которое он называл «духом», чтоб заставить его взлететь и медленно кружиться у потолка, он с жаром пожал мою руку, продолжая улыбаться, и я инстинктивно чувствовал, что он угадывал правду, как и я: т. е., будь я бедным автором, имеющим только то, что мог заработать головой, леди Сибилла Эльтон никогда и не взглянула бы на меня, а тем более не согласилась бы выйти за меня замуж; но я молчал, боясь выдать мое настоящее положение. — Любить только ради любви делается устарелой добродетелью, — продолжал неумолимо Лючио. — Я считал, что леди Сибилла по существу современная женщина, сознающая свое положение и необходимость гордо поддерживать это положение перед светом, и что хорошенькие, пасторальные сентиментальности поэтических Филлиса и Аманды не в ее натуре. Кажется, я ошибся. И ошибся в прекрасном поле в первый раз. Тут он вытянул руку, и «дух», возвращающийся назад, немедленно уселся на свое обычное место отдыха. — Мой друг, уверяю вас, что если вы приобрели верную любовь верной женщины, то вы приобрели гораздо большее богатство, чем ваши миллионы: сокровище, которым никто не пренебрегает. Его голос смягчился, его глаза приняли задумчивое и менее презрительное выражение. Я взглянул на него в недоумении. — Как же, Лючио, я думал, вы ненавидите женщин? — Я ненавижу их! — быстро ответил он. — Но не забывайте, почему я ненавижу их! Потому что они имеют в своих руках все на свете данные для добра, а большинство из них предумышленно обращают эти данные на зло. Мужчины находящиеся всецело под влиянием женщин, хотя мало кто сознает это; из-за женщин они поднимаются к небесам или опускаются в ад. Последняя дорога — самая излюбленная и почти всюду одобренная. Его лоб омрачился, и линия вокруг гордого рта стала жестокой и строгой. Я наблюдал за ним некоторое время и вдруг совсем некстати сказал: — Спрячьте этого отвратительного «духа»! Я ненавижу, когда вы возитесь с ним! — Бедная моя египетская принцесса! — воскликнул он, смеясь. — Зачем быть к ней жестоким, Джеффри? Если б вы жили в ее время, вы бы могли быть одним из ее любовников! Без сомнения, она была очаровательной особой; я нахожу ее очаровательной даже теперь! Однако, чтоб сделать вам удовольствие… И он поместил насекомое в хрустальный ящик и унес его в другой конец комнаты. Потом, медленно повернувшись ко мне, сказал: — Кто знает, что перечувствовал и перестрадал «дух», будучи женщиной! Может быть, она была «осчастливлена» богатым замужеством и раскаивалась в нем! Во всяком случае, я убежден, что она гораздо счастливее в своем настоящем состоянии! — Я не симпатизирую такой страшной фантазии, — сказал я резко, — я только знаю, что она или оно отвратительное существо для меня. — Да, некоторые «переселенные» души отвратительны, — заявил он хладнокровно. — Как только они лишаются своей почтенной, двуногой телесной оболочки, удивительно, какую перемену совершает с ними неумолимый закон природы! — Какие глупости вы говорите, Лючио! — сказал я нетерпеливо. — Как вы можете знать об этом? Внезапная тень легла на его лицо, придавая ему странную бледность и непроницаемость. — Вы забыли, — начал он предумышленно размеренным тоном, — что ваш друг Джон Кэррингтон в своем рекомендательном письме к вам говорил, что во всех отраслях науки я «безусловный знаток»? В этих «отраслях науки» вы еще не знаете моего искусства и спрашиваете: «как я могу знать»? Я отвечу, что я знаю многое, в чем вы несведущи. Не полагайтесь слишком на свой ум, мой друг, — чтобы я не доказал вам его ничтожность, чтобы я не пояснил вам, вне всякого утешительного сомнения, что та перемена, которую вы называете смертью, есть только зародыш новой жизни, какою вы должны жить, — хотите ли вы или нет! Что-то в его словах, а тем более в его манере привело меня в замешательство, и я пробормотал: — Простите меня! Я, конечно, говорил поспешно, но вы знаете мои теории. — Слишком основательно! — засмеялся он и опять сделался таким, каким я его всегда знал. — «Каждый человек имеет свои теории» — модный девиз дня. Каждое маленькое двуногое животное заявляет вам, что имеет «свою идею» о Боге и также «свою идею» о дьяволе. Смешно!.. Но возвратимся к теме любви. Я чувствую, что еще недостаточно вас поздравил, так как, безусловно, фортуна особенно оделяет вас милостями. Из всей массы бесполезных и легкомысленных женщин вы получили в обладание единственный перл красоты, верности и чистоты — женщину, которая выходит замуж за вас, миллионера, не ради личного интереса или преимуществ в свете, а только ради вам самого! Красивейшую поэму могли бы написать о таком изысканно невинном типе девушки! Вы самый счастливый человек. Факт тот, что вам больше нечего желать! Я не противоречил ему, хотя в душе я чувствовал, что обстоятельства моей помолвки оставляют желать многого; и я, который насмехался над религией, хотел, чтоб моя будущая жена была религиозна; я, который презирал сентиментальность, жаждал какого-нибудь проявления ее в женщине, чья красота будила мои страсти. Тем не менее, я решительно заглушил все предостережения совести и, не заглядывая в будущее, принимал то, что каждый день моей праздной и беспечной жизни приносил мне. В газетах скоро появилась новость, что «в непродолжительном времени состоится бракосочетание между Сибиллой, единственной дочерью графа Эльтона, и Джеффри Темпестом, известным миллионером». Не «известным автором», заметьте, — хотя меня еще продолжали громко «рекламировать». Моджесон, мой издатель, не мог прибавить утешения к моим слабым шансам на прочную славу. Десятое издание моей книги было объявлено, но, в сущности, мы располагали не более, как двумя тысячами экземпляров, поступившими быстро в продажу. А книга, которую я так немилосердно и злостно разругал, «Несогласие» Мэвис Клер, выдерживала тридцатую тысячу! Я сообщил это, не без некоторой досады, Моджесону, очень огорченному моей жалобой. — Боже, м-р Темпест, вы не единственный писатель, который рекламируется прессой и который, несмотря на это, остается незамеченным публикой! — воскликнул он. — Никто не может дать отчета о капризах публики, она — вне самого тонкого контроля и расчета издателя. Мэвис Клер — больное место многих авторов, кроме вас. Я всем сердцем служу вам в этом деле, но меня не в чем винить. Все критики на вашей стороне, их похвала почти единодушна. «Несогласие» Мэвис Клер, хотя, помоему, блистательная и сильная книга, но она была буквально разорвана критиками на клочки, а между тем публика любит и покупает ее, а не покупает вашей. В этом не моя вина. Я опасаюсь, что публика перестала доверять критике, предпочитая составлять свое собственное независимое мнение. Если это так, то, конечно, будет ужасно, потому что тщательнейше организованная клика на свете окажется бессильной. Для вас было сделано все, что только можно было сделать, м-р Темпест. Уверяю вас, я столько же сожалею, сколько вы сами, что результат вышел не такой, какого вы ожидали или желали. Многие авторы так бы не заботились об одобрении публики; такая похвала культурного журнализма, какую вы получили, была бы более чем достаточна для них. Я горько засмеялся: «Похвала культурного журнализма»! Увы, я знал кое-что о средствах, какими подобная похвала приобретается. Я начинал почти ненавидеть мои миллионы — золото, которое давало мне лишь неискреннюю лесть друзей-флюгеров, и которое не могло мне дать славы, такой славы, какую иногда приобретает умирающий с голода гений и в объятиях смерти достигает успеха, господствуя над миром. Однажды, в припадке отчаяния, я сказал Лючио: — Вы не сдержали всех ваших обещаний, мой друг: вы сказали, что можете дать мне славу! Он с любопытством посмотрел на меня. — Да? Ну, хорошо, разве вы не пользуетесь славой? — Нет. Это не слава, это только известность. Он улыбнулся. — Слава, мой милый Джеффри, по своему происхождению означает «слово» — слово народной лести. Вы это имеете для вашего богатства. — Но не для моего произведения! — Вы имеете похвалу критиков! — Стоит ли она чего-нибудь?! — Всего… по мнению критиков! — улыбнулся он. Я молчал. — Вы говорите о произведении, — продолжал он. — Я не могу точно объяснить характер вашего произведения, потому что оно какое-то не от мира сего, и судить о нем трудно с мирской точки зрения. В каждом сочинении должно усматривать две вещи: во-первых, цель, с какою оно написано, а, во-вторых, способ которым выполняют его. Сочинение должно иметь высокое и бескорыстное намерение — без этого оно гибнет. Если же оно написано правдиво и искренне, оно влечет за собой вознаграждение, и лавры, уже сплетенные, спускаются с небес, готовые, чтоб быть надетыми. Ни одна земная сила не может дать их. Я не могу дать вам этой славы, но я приобрел вам ее прекрасную имитацию. Более или менее угрюмо я принужден был согласиться, и, заметив, что он как будто бы смеялся надо мной, я больше ничего не говорил о предмете, который был ближе всего моему сердцу, из боязни подвергнуться его презрению. Я проводил много бессонных ночей, пытаясь написать новую книгу, нечто новое и смелое, могущее заставить публику подарить меня более ценной славой, чем той, которую я получил изза обладания миллионами. Но творческая способность, казалось, умерла во мне; я был подавлен чувством бессилия, неопределенные идеи бродили в моей голове, которых я не мог выразить словами. И мной овладела такая болезненная любовь к чрезмерно строгой критике, что после нервного анализа каждой написанной страницы я рвал ее тотчас. В начале апреля я сделал свой первый визит в Виллосмир, получив известие от декораторов и мебельщиков, отправленных туда, что их работа подходит к концу, и было бы хорошо мне приехать для осмотра. Лючио и я отправились вместе, и когда поезд мчал нас через зеленые улыбающиеся ландшафты, унося от дыма, грязи и шума беспокойного современного Вавилона, я ощущал постепенно усиливающийся покой и радость. Первый взгляд на замок, купленный мной так легкомысленно, наполнил меня восторгом и удивлением. Это был красивый старинный дом, в английском вкусе. Плющ и жасмин цеплялись по его красным стенам и остроконечной крыше со шпилями. Через длинную линию живописных садов извивалась серебряной лентой река Авон, здесь и там перевязанная, точно бантами, узлами островков в виде цифры 8. Деревья и кустарники распускались в своей свежей, могучей весенней красоте; нельзя описать, до какой степени вид деревни был светел и успокоителен, и я вдруг начал чувствовать, как будто бремя скатилось с моих плеч, давая мне возможность легко дышать и радоваться этой свободе. Я бродил по комнатам моего будущего жилища, восхищаясь вкусом и искусством, с каким дом был устроен и меблирован, до самых мельчайших подробностей элегантности, комфорта и удобства. Здесь моя Сибилла родилась, — думал я с нежностью влюбленного, — здесь она будет опять жить как моя жена среди милой обстановки ее детства, и мы будем счастливы, да, мы будем счастливы, несмотря на скучные и бессердечные учения современного света. В роскошной гостиной я остановился у окна, откуда расстилался вид на зеленые луга и леса, — и меня охватило теплое чувство благодарности и любви к моему другу, которому я был обязан этим прекрасным жилищем. Повернувшись, я обнял его рукой. — Все это дело ваших рук, Лючио! — сказал я. — Мне думается, я никогда не смогу достаточно вас отблагодарить! Без вас я, пожалуй, никогда бы не услыхал о ней или Виллосмире, и никогда бы не был таким счастливым, как сегодня! — Значит, вы счастливы? — спросил он с легкой улыбкой. — Мне казалось, что нет! — Ну да, я не так счастлив, как мог того ожидать, — признался я. — Что-то в моем неожиданном богатстве тянет меня вниз, а не вверх. Это странно! — Ничуть не странно, — прервал он. — Наоборот, это вполне естественно. Как правило, богачи самые несчастные люди на свете. — Вы, например, несчастны? — спросил я. Его глаза, загоревшиеся мрачным огнем, остановились на мне. — Да разве вы слепы, чтобы сомневаться в этом? Как можете вы думать, что я счастлив? Неужели моя улыбка — маскирующая улыбка, избранная людьми для того, чтоб скрывать свои тайные муки от безжалостного взгляда своих бесчувственных ближних, может убедить вас, что у меня нет горестей? Что же касается моего богатства, я никогда не говорил вам о размерах его. Скажи я вам, вы бы действительно поразились, хотя думаю, что оно теперь не возбудило бы у вас зависти, принимая во внимание, что ваши пустячные пять миллионов уже успели привести вас в уныние. Но я мог бы купить царства и не быть беднейшим; я мог бы возводить и свергать с престолов царей и не быть мудрейшим; я мог бы раздавить целые страны железным каблуком финансовых спекуляций; я мог бы владеть миром, не давая ему, однако, высшей оценки, чем теперь, — оценки ничтожной пылинки, кружащейся в бесконечности, или пущенного на ветер мыльного пузыря! Его брови сдвинулись, его лицо выражало гордость, презрение и скорбь. — Какая-то тайна вас окружает, Лючио, — сказал я. — У вас было или горе или потеря, которых ваше богатство не может загладить, и которые делают вас таким странным существом. Может быть, когда-нибудь вы доверитесь мне… Он громко, почти бешено расхохотался и ударил меня тяжело по плечу. — Непременно! Я расскажу вам мою историю! И вы должны «помочь больной душе» и «вырвать память о закоренелой скорби»! Сколько могущества в выражении было у Шекспира, не коронованного, но настоящего короля Англии! Не только «вырвать» «скорбь», но самую «память» о ней! По-видимому, простая фраза содержит в себе сложную мудрость; без сомнения, поэт знал или инстинктом догадывался о самом ужасном факте во всей вселенной… — И что же это такое? — Вечное сознание памяти, — ответил он. — Бог не может забыть, и вследствие этого Его создания также не могут! Я воздержался от ответа, но, должно быть, мое лицо выдавало мои мысли, потому что циническая, хорошо мне знакомая улыбка скользнула на его губах. — Я вывожу вас из терпения, не правда ли? — сказал он, засмеявшись. — Вы изводитесь, когда я говорю о Боге? Ну, простите меня, и будем продолжать наш инспекторский осмотр этого очаровательного гнездышка. Вы будете уж чересчур требовательны, если даже здесь не найдете удовлетворения. С красивой женой и полным кошельком вы можете успешно отказаться от славы. — Но ведь я еще могу достигнуть ее! — пылко возразил я, полный надежд. — В этом уголке, я чувствую, могу написать нечто достойное быть написанным! — Хорошо! Итак, у вас в голове «божественные взмахи» крылатых мыслей! Аполлон, дай силу им взлететь! А теперь пойдем завтракать; у нас после останется время, чтоб совершить прогулку. В столовой я нашел элегантно накрытый стол, что меня несказанно удивило, потому что я не сделал никаких распоряжений, совершенно упустив это из виду. Между тем Лючио, по-видимому, не забыл, и его телеграмма, предупреждающая о нашем приезде, имела тот результат, что мы сидели за таким роскошным изысканным пиршеством, какого разве только могли пожелать эпикурейцы. — Теперь, Джеффри, я хочу попросить у вас об одном одолжении, — сказал он во время завтрака. — Едва ли вам придется здесь жить до вашей свадьбы: у вас слишком много обязанностей в городе, и вы говорили, что хотели бы дать здесь большой бал; я бы не советовал вам этого делать — не стоит. Пришлось бы обзавестись целым штатом прислуги и затем отпустить их на время вашего свадебного путешествия. Вот что я вам предложу: устройте грандиозный праздник в честь вашей невесты леди Сибиллы в мае, и позвольте мне быть устроителем пира! Я был в настроении на все соглашаться, тем более, что идея показалась мне восхитительной. Я так и сказал, и Риманец поспешно продолжил: — Вы, конечно, понимаете, что если я берусь за что-нибудь, то делаю это основательно и не терплю вмешательства в мои планы. Теперь, когда ваша женитьба послужит сигналом нашей разлуки — во всяком случае, на время — я хотел бы показать, как я ценю вашу дружбу, устроив блестящий праздник, и если вы мне предоставите полную свободу, я ручаюсь, что это будет еще не виданное в Англии торжество. Вы доставите мне личное удовлетворение, если только дадите свое согласие. — Дорогой друг, безусловно я соглашусь. Охотно! Даю вам carte blanche [Полную свободу действий (фр.)], делайте, как хотите, и все, что хотите. Это по-дружески с вашей стороны! Когда же мы устроим эту сенсацию? — Ваша свадьба будет в июне? — Да, на второй неделе месяца. — Отлично. Праздник состоится 22 мая: это даст обществу время прийти в себя от одного великолепия и приготовиться к другому, то есть к свадьбе. Нам больше нет нужды говорить об этом. Дело решено! За остальное я отвечаю. Нам остается еще три или четыре часа до обратного поезда в город. Не прогуляться ли нам по паркам? Я согласился и пошел с ним в веселом расположении духа. Виллосмир с его мирной прелестью, казалось, очистил мой дух от всех тревог; благословенная тишина лесов и холмов смягчала и веселила меня после городского шума и грохота, и я шел рядом с моим приятелем с легким сердцем и улыбающимся лицом, счастливый и исполненный смутной религиозной веры в голубое небо, если не в Бога над ним. Мы обошли великолепные сады, которые теперь были моими, и, пройдя тенистый парк, очутились на прелестной прогалине между двумя изгородями, и астры протягивали свои красивые букеты белых цветов между лютиками и клевером, и где бутоны боярышника виднелись как снеговые шарики среди глянцевитой молодой зелени. Дрозд мелодично щебетал, жаворонок вспорхнул из-под самых наших ног и, заливаясь песней, весело поднялся к небу. Реполов с радостным любопытством пытался посмотреть на нас через маленькую дырочку в плетне, когда мы проходили мимо. Вдруг Лючио остановился и положил мне руку на плечо; его глаза выражали ту меланхолию глубокого страстного желания, которого я не мог ни понять, ни определить. — Прислушайтесь, Джеффри! — сказал он, — прислушайтесь к безмолвию земли, когда жаворонок поет! Замечали ли вы когда-нибудь то восприимчивое состояние природы, в котором она ожидает божественных звуков? Я не отвечал. Окружающая нас тишина действительно производила впечатление. Дрозд перестал щебетать, и только чистый голос жаворонка звенел над нами, оглашая безмолвие лугов. — Как будто мир, обитаемый Божеством, — продолжал Лючио, — не заключает в себе красоты и чудес всех миров! Даже эта маленькая планета прекрасна везде, где нет человека. Я протестую, я всегда протестовал против создания человека! Я засмеялся. — Значит, вы протестуете против своего существования, — сказал я. Его глаза медленно подернулись мраком. — Когда море ревет и бьется в гневе о берег, оно требует своей добычи — человечество! Оно силится смыть со светлой земли ничтожное насекомое, нарушающее мир планеты! Оно топит, когда только может, зловредное существо с помощью своего сочувствующего товарища, ветра! Когда грохочет гром спустя секунду после молнии, не кажется ли вам, что самые облака ведут священную войну? Войну против создания человечества! Не замечаете ли вы их усилия стереть его с лица вселенной! Например, вы и я, не служим ли мы сегодня единственным диссонансом в лесной гармонии? Мы не благодарны за жизнь — мы, конечно, недовольны ею; у нас нет невинности птицы или цветка. У нас больше знания, вы скажете, но можем ли мы быть в этом уверены? Наша мудрость с самого начала пришла к нам от дьявола согласно с легендой о древе познания, плод которого учил и добру и злу, но которое, по-видимому, до сих пор побуждает человека скорее к злу, чем к добру, и кроме того делает его надменным, так как его не покидает мысль, что в будущем он будет бессмертен, как Бог. Вы, могущественные небеса! Какая несоразмерно великая судьба для недостойной песчинки, для ничтожного атома, как он! — Но у меня нет идей о бессмертии, — сказал я, — я вам об этом часто говорил. Для меня достаточно этой жизни, я не желаю и не ожидаю другой. — Да, но если б была другая! — и Лючио устремил на меня пристальный, испытующий взгляд. — И если б, не спрашивая вашего мнения о ней, вас бы сразу погрузили в состояние ужасного сознания, в котором бы вам не хотелось быть… — Ну, будет, — прервал я нетерпеливо, — не стоит толковать о теориях! Я счастлив сегодня! Мое сердце так же легко, как сердце пташки, распевающей под небесами; я в самом лучшем расположении духа и не мог бы сказать недоброго слова моему злейшему врагу. Он улыбнулся. — Вы в таком настроении? — и он взял меня за руку. — Значит, незачем ждать лучшего случая, чтобы вам показать этот маленький хорошенький уголок на свете. И, пройдя несколько саженей, он быстро свернул на узкую тропинку, идущую от прогалины, и мы очутились лицом к лицу с красивым старым коттеджем, утопавшим в молодой весенней зелени и окруженным высокой оградой из шиповника и боярышника. — Владейте собой, Джеффри, и сохраните благотворное спокойствие духа! Здесь живет женщина, имя и славу которой вы ненавидите, — Мэвис Клер. === XIX === Кровь бросилась мне в голову, и я сразу остановился. — Пойдемте назад! — Зачем? — Затем, что я не знаю мисс Клер и не желаю ее знать. Литературные женщины вызывают во мне отвращение: они все более или менее бесполые. — Вы, я полагаю, говорите о «новых» женщинах, но вы льстите им: они никогда не имели пола; самоунижающие создания, которые изображают своих вымышленных героинь, утопающих в грязи, и которые свободно пишут о предметах, которые мужчина поколебался бы назвать, эти создания — действительно неестественные выродки и не имеют пола. Мэвис Клер не принадлежит к их числу: она — «старосветская» молодая женщина. М-ль Дерино, танцовщица, — «бесполая», но вы в этом ее не упрекали. Напротив, вы показали, как вы цените ее таланты, истратив на нее значительную сумму. — Это неудачное сравнение, — горячо возразил я, — м-ль Дерино временно забавляла меня. — И не была вашей соперницей в искусстве! — проговорил Лючио с недоброй улыбкой. — Лично я смотрю на этот вопрос так, что женщина, показывающая силу ума, более достойна уважения, чем женщина, показывающая силу своих ног. Но люди всегда предпочитают ноги — совершенно так же, как они предпочитают дьявола Богу. Я думаю, что, имея время, нам не мешает взглянуть на этого гения. — Гения! — повторил я презрительно. — Ну, женщину-пустомелю, — засмеялся он. — Без сомнения, она в своем роде окажется не менее забавной, чем м-ль Дерино. Я позвоню и спрошу, дома ли она. Он подошел к калитке, покрытой ползучими растениями, но я остался сзади, угрюмый и оскорбленный, решив не идти с ним в дом, если он будет принят. Вдруг веселый взрыв мелодичного смеха раздался в воздухе, и звучный свежий голос воскликнул: — О, Трикси! Гадкий мальчик! Отдай его сейчас же назад и извинись. Лючио заглянул через изгородь и энергично поманил меня. — Вот она! — шепнул он. — Вот шалый, свирепый синий чулок, — там на газоне, клянусь Небом! Она может привести в ужас мужчину и миллионера! Я посмотрел, куда он мне указывал, и увидел светловолосую женщину в белом платье, сидящую на низком плетеном стуле с крошечной таксой на коленях. Такса ревниво оберегала большой сухарь, почти такой же, как она сама, а на небольшом расстоянии лежал великолепный сенбернар, махая своим пушистым хвостом со всеми признаками удовольствия и хорошего расположения духа. При одном взгляде положение дела было очевидно: маленькая собачка отняла бисквит у своего громадного товарища и отнесла его своей госпоже — собачья шутка, по-видимому, понятая и оцененная всеми участвующими. Следя за маленькой группой, я не верил, что та, которую я видел, была Мэвис Клер. Эта маленькая головка, наверное, предназначалась не для ношения бессмертных лавров, но скорее для розового венка (нежного и тленного), одетого рукой возлюбленного. Могло ли это женственное создание, на которое я сейчас смотрел, иметь столько интеллектуальной силы, чтобы написать «Несогласие», книгу, которою я втайне восторгался и удивлялся, но которую я анонимно пытался уничтожить. Автора этого произведения я представлял себе физически сильной, с грубыми чертами и резкими манерами. Эта воздушная бабочка, играющая с собачкой, совсем не походила на тип «синего чулка», и я сказал Лючио: — Не может быть, чтобы это была мисс Клер; скорее всего гостья или подруга-секретарь. Романистка должна быть по наружности совсем иной, чем эта веселая молодая особа в белом, парижского покроя платье, по-видимому, ни о чем не думающая и всецело расположенная к забаве. — Трикси! — опять раздался свежий голос. — Отнеси назад бисквит и извинись! Крошечная такса с невинным видом оглянулась, как если бы она не совсем поняла значение фразы. — Трикси! — и голос сделался более повелительным. — Отнеси его назад и извинись! С комичным выражением покорности Трикси схватила большой бисквит и, держа его в зубах с тщательной осторожностью, спрыгнула с колен своей госпожи и, проворно подбежав к сенбернару, который продолжал махать хвостом и улыбаться, настолько очевидно, насколько могут улыбаться собаки, возвратила его похищенное добро с коротким тявканьем, как бы говоря: «На! Возьми!» Сенбернар поднялся во весь свой величественный рост и фыркнул сначала на бисквит, затем на своего маленького друга, по-видимому сомневаясь, что было бисквитом, а что — таксой, и, улегшись, снова отдался удовольствию жевать свою порцию, а тем временем Трикси с яростным восторженным тявканьем принялась, как безумная, кружиться вокруг него. Эта собачья комедия еще продолжалась, когда Лючио отошел от своего наблюдательного пункта у изгороди и, подойдя к калитке, позвонил. На звонок явилась нарядно одетая горничная. — Дома мисс Клер? — спросил он. — Да, сэр, но я не уверена, примут ли они вас, — ответила девушка. — В таком случае передайте эти карточки, — сказал Лючио. — Джеффри, дайте мне вашу. — Я нехотя повиновался. — Возможно, что мисс Клер будет так добра, что не откажет принять нас. Если же нет, мы будем очень огорчены. — Потрудитесь войти, сэр! — сказала она, улыбаясь и открывая калитку. Он живо последовал приглашению, и я, который секунду тому решил не входить в дом, машинально пошел за ним под арку молодых распускающихся листьев и ранних бутонов жасмина, ведущую в Лилию-коттедж, которому в один прекрасный день суждено было оказаться единственным мирным и надежным приютом, какой только я мог страстно желать и, страстно желая, ни быть в состоянии получить! Дом был гораздо больше, чем он выглядел снаружи; передняя была квадратная, высокая, с панелью из прекрасного старого резного дуба, а гостиная, куда нас ввели, была самой красивой и художественной комнатой, какую я когда-либо видел. Везде цветы, книги, редкий фарфор, элегантные безделушки, которые только женщина со вкусом могла выбрать и оценить; на столах и рояле стояли портреты с надписями многих великих знаменитостей Европы. Лючио бродил по комнате, делая свои замечания: — Вот Падеревский, а рядом с ним вечная Патти, там ее величество королева Италии, а вот принц Уэльский — все с надписями. Честное слово, по-видимому, мисс Клер привлекает к себе знаменитостей без помощи золота. Как она это делает? — и его глаза полунасмешливо блеснули. — Посмотрите на эти лилии! — и он указал на массу белых цветов на одном из окон. — Разве они не прекраснее мужчин и женщин? Немые, но, тем не менее, красноречивые чистотой. Не удивительно, что художники выбрали их, как единственные цветы, подходящие для украшения ангелов. Пока он говорил, дверь отворилась, и женщина, которую мы видели на газоне, вошла, неся на руках крошку-таксу. Была ли она Мэвис Клер? Или кто-нибудь другая, посланная сказать, что романистка не может принять нас? Я молча в замешательстве разглядывал ее, а Лючио подошел к ней с выражением смирения и кротости — манера, которая была мне хорошо знакома, и сказал: — Мы должны извиниться за наше вторжение, мисс Клер, но, проходя мимо вашего дома, мы не могли удержаться от попытки увидеть вас. Моя фамилия Риманец, — он почемуто колебался секунду и затем продолжал: — А это мой друг Джеффри Темпест — писатель. Молодая особа подняла на меня глаза с легкой улыбкой и грациозным поклоном головы. — Он, как вы, вероятно, знаете, сделался владельцем Виллосмирского замка. Вы будете соседями и, надеюсь, друзьями. Во всяком случае, если мы нарушили этикет, рискнув явиться к вам без предварительного представления, вы должны простить нас! Трудно, невозможно для меня пройти мимо жилища знаменитости без того, чтобы не засвидетельствовать своего почтения обитающему в нем гению. Мэвис Клер — так как это была Мэвис Клер — казалось, не слыхала предумышленного комплимента. — Милости просим, — сказала она просто, протягивая ручку каждому из нас. — Я привыкла к посещениям посторонних. Но по слухам я очень хорошо знаю м-ра Темпеста. Садитесь, пожалуйста, — она указала нам на стулья у окна, заставленного лилиями, и позвонила. Ее горничная вошла. — Чаю, Жанетта! Отдав это приказание, она села вблизи нас, продолжая держать маленькую собачку, свернувшуюся, как клубок шелку. Я хотел заговорить, но не находил сказать ничего подходящего: ее вид слишком наполнял меня чувством самоосуждения и стыда. Она была таким спокойным, грациозным созданием, таким нежным и воздушным, таким простым и непринужденным в обращении, что подумав о ругательной статье, которую я написал на ее книгу, я сравнил себя с негодяем, бросившим камень в ребенка. Но, тем не менее, я ненавидел ее талант — силу этого мистического качества, которое, где бы ни появилось, привлекает внимание мира; у нее был дар, которого у меня не было, и которого я домогался. Движимый противоречивыми чувствами, я рассеянно смотрел в окно на старый тенистый сад и слышал, как Лючио разговаривал о пустячных предметах и о литературе вообще, и время от времени ее веселый смех звенел, как колокольчик. Вскоре я почувствовал на себе ее пытливый взгляд, и, обернувшись, встретился с ее глазами, серьезными и ясными. — Это ваш первый визит в Виллосмирский замок? — спросила она. — Да, — ответил я, прилагая все усилия, чтобы казаться развязным. — Я купил поместье заглазно, по рекомендации моего друга-князя. — Я слышала так, — сказала она, продолжая с любопытством смотреть на меня. — И вы остались им вполне довольны? — Более чем доволен — я в восторге. Оно превзошло все мои ожидания. — М-р Темпест женится на дочери прежнего владельца Виллосмира, — вставил Лючио. — Конечно, вы читали об этом в газетах? — Да, — улыбнулась она, — я читала и нахожу, что м-ра Темпеста есть с чем поздравить. Леди Сибилла очень красива; я помню ее прелестным ребенком, когда я сама была ребенком; я никогда с ней не говорила, но видела ее часто. Она, должно быть, счастлива возвратиться молодой женой в старый дом, который она так любила. Тут вошла горничная с подносом, и мисс Клер, опустив на пол собачку, подошла к столу, чтобы разлить чай. Я следил за ее движениями с чувством неопределенного удивления и невольного восхищения: она напоминала картинку Греза, в своем мягком белом платье, с бледной розой на груди, в старых фламандских кружевах, и когда она поворачивала к нам свою головку, солнце озаряло ее светлые волосы золотым ореолом, обрамлявшим ее лоб. Она не была красавицей; но, несомненно, она обладала обаятельной, нежной прелестью, которая безмолвно таилась в ней, как дыхание жимолости, спрятанной за изгородью, очаровывает прохожего сладостным ароматом, хотя цветы и невидимы. — Ваша книга очень хороша, м-р Темпест, — вдруг сказала она, улыбаясь мне, — я ее прочла, как только она вышла, но, знаете ли, ваша статья еще лучше! Я почувствовал, что кровь бросилась мне в голову. — На какую статью вы намекаете, мисс Клер? — заикался я смущенно, — я не пишу для журналов. Нет? — и она весело засмеялась. — Но в этом случае вы написали! И как вы меня отделали! Я узнала, что вы были автором филиппики — не от издателя вашего журнала, о нет! Бедняга, он очень скромен! Но от совсем другого лица, которого я не хочу называть. Я всегда узнаю то, что я хочу узнать, особенно в литературных делах. Какой же у вас несчастный вид! И ее глаза искрились весельем, когда она подавала мне чашку чаю. — Вы, в самом деле, думаете, что оскорбили меня критикой? Даю честное слово, что нет. Никогда ничего в этом роде не огорчает меня. Я слишком занята, чтобы расходовать свои мысли на критики или критиков. Только ваша статья была исключительно забавна! — Забавна? — повторил я глупо, стараясь улыбнуться, но мои усилия прошли даром. — Да, забавна! Она была настолько гневной и негодующей, что сделалась смешной. Мое бедное «Несогласие»! Мне досадно, что оно привело вас в такое настроение — настроение, так истощившее вашу энергию! Она опять засмеялась и села на свое прежнее место, смотря на меня открытым, полусмеющимся взглядом, которого я не мог хладнокровно выносить. Сказать, что я сознавал себя дураком, недостаточно, чтобы выразить мое чувство полного поражения. Эта женщина с молодым, светлым лицом, нежным голосом и, очевидно, счастливой натурой, была совсем не такая, какою я ее воображал себе, и я силился найти что-нибудь, могущее быть разумным и связным ответом. Я поймал взгляд Лючио — насмешливый, сатирический, и мои мысли еще больше спутались. Между тем случилось маленькое смятение из-за поведения собачки Трикси, которая вдруг, усевшись против Лючио и подняв вверх нос, принялась отчаянно выть с поразительной силой для такого маленького животного. Его хозяйка удивилась. — Трикси, в чем дело? — воскликнула она, схватив собачку на руки, где она, дрожа и рыча, спрятала свою мордочку. Затем она взглянула испытующе на Лючио. — Я никогда раньше не замечала у нее ничего подобного. Может быть, вы не любите собак, князь? — Я боюсь, что они не любят меня! — ответил он почтительно. — В таком случае, извините меня, — промолвила она и вышла из комнаты, тотчас вернувшись, но без собачки. После этого инцидента я заметил, что ее синие глаза часто останавливались на красивом лице Лючио с растерянным и тревожным выражением, как если б она видела в самой его красоте нечто такое, что ей не нравилось. Тем временем ко мне вернулось мое обычное самообладание, и я обратился к ней тоном, который я считал любезным, но который, в сущности, был скорее покровительственным. — Меня радует, мисс Клер, что вы не обиделись на ту статью. Я допускаю, она была энергична, но, вы знаете, мы не можем быть все одного мнения… — Безусловно! — сказала она спокойно, с легкой улыбкой. — Такое положение вещей сделало бы свет очень скучным! Уверяю вас, что я нисколько не была и теперь не обижена: критика была образчиком остроумного сочинения и не произвела ни малейшего действия ни на меня, ни на мою книгу. Вы помните, что Шелли писал о критиках? Нет? Вы найдете это место в его предисловии к «Восстанию Ислама», и он таким образам говорит: «Я старался писать, как, я думаю, писали Гомер, Шекспир и Мильтон, с полным пренебрежением к анонимной цензуре. Я уверен, что клевета и искажение, хотя и могут привести меня к состраданию, но не могут нарушить моего покоя. Я пойму выразительное молчание тех прозорливых врагов, которые не отваживаются говорить. Я постараюсь извлечь из оскорблений, презрения и проклятий те предостережения, которые послужат для исправления каких бы то ни было несовершенств — такие цензоры различаются в моем обращении к публике. Если б некоторые критики были настолько ясновидящи, насколько они злонамеренны, какое великое было бы благо — избежать их ядовитого суждения! Но так как оно есть, я боюсь быть слишком злостным, забавляясь их жалкими выходками и убогой сатирой. Присудила бы публика, что мое сочинение не заслуживает внимания, я покорно преклонюсь пред трибуналом, с которого Мильтон получил свой венец бессмертия, и постараюсь, если буду жив, собраться с силами от этого поражения, могущего побудить меня к какому-нибудь новому предприятию мысли, которое не будет незаслуживающим внимания!» Пока она говорила, ее глаза потемнели и стали глубже, ее лицо осветилось как бы внутренним светом, и я невольно прислушивался к ее свежему, сочному голосу, делавшему имя «Мэвис» так хорошо подходящим к ней. — Видите, я знаю моего Шелли, — сказала она с легким смехом. — И эти слова в особенности мне знакомы: они написаны на панели в моем рабочем кабинете, — именно чтобы напоминать мне в случае, если б я забыла, как действительно великие гении на свете думали о критиках, потому что их пример очень ободрителен и полезен для такой маленькой труженицы, как я сама. Я не любимица прессы и я никогда не имела хороших отзывов, но, — она опять засмеялась, — все равно, я люблю моих критиков! Если вы кончили чай, не хотите ли пойти и посмотреть их? Пойти и посмотреть их! Что она хочет этим сказать? Она, казалось, была в восторге от моего очевидного удивления. Все лицо ее дышало весельем. — Пойдемте посмотреть их! — повторила она. — Обыкновенно они ожидают меня в этот час! Она направилась в сад. Мы последовали за ней, — я смущенный, сбитый с толку, с разрушенными идеями о «бесполых самках» и отвратительных синих чулках, благодаря непринужденности манер и пленительной откровенности этой «знаменитости», славе которой я завидовал, но личностью которой я не мог не восторгаться. Со всеми ее интеллектуальными дарованиями она была прелестным женственным существом… Ах, Мэвис! Сколько горя суждено мне было узнать. Мэвис! Мэвис! Я шепчу твое нежное имя в своем одиночестве! Я вижу тебя в моих снах и на коленях перед тобой называю тебя ангелом! Мой ангел у врат Потерянного Рая, и его меч гения удерживает меня от всякого приближения к моему конфискованному древу жизни! === XX === Едва мы вышли на газон, как случилось неприятное происшествие, которое могло бы окончиться неблагополучно. При приближении своей госпожи сенбернар, мирно отдыхавший в залитом солнцем углу, приготовился приветствовать ее, — но, заметив нас, вдруг остановился со зловещим рычанием, и, прежде чем мисс Клер успела произнести предупредительное слово, он сделал пару громадных скачков и бросился дико на Лючио, как будто намереваясь разорвать его в клочки. Лючио с удивительным присутствием духа схватил его за горло твердой рукой и отстранил. Мэвис смертельно побледнела. — Я возьму его! Он меня послушается! — крикнула она и положила свою маленькую ручку на шею собаки. — Долой, Император! Долой! Как ты смеешь! В один момент Император очутился на земле и припал униженно к ее ногам, тяжело дыша и дрожа всем телом. Она держала его за ошейник и смотрела на Лючио; тот был совершенно спокоен, хотя в его глазах сверкали зловещие огоньки. — Мне очень досадно, — промолвила она тихо, — я забыла, вы сказали мне, что собаки вас не любят. Но какая странная антипатия! Я не могу понять. Император обыкновенно так благодушен, я должна извиниться за его дурное поведение — это так на него непохоже. Надеюсь, он не причинил вам вреда? — Нисколько! — любезно возразил Лючио. — Надеюсь, я не причинил вреда ему или расстроил вас? Она ничего не ответила и увела сенбернара. Пока она отсутствовала, лицо Лючио омрачилось и приняло жестокое выражение. — Что вы о ней думаете? — спросил он отрывисто. — Едва ли я знаю сам, ответил я рассеянно. — Она совсем иная, чем я ее себе представлял. Но ее собаки довольно неприятная компания. — Они — честные животные, они, несомненно, привыкли быть чистосердечными со своей госпожой и поэтому протестуют против олицетворения лжи. — Говорите о самом себе! — сказал я сердито, — они протестуют главным образом против вас. — Разве я этого не видел? И разве я не говорил о самом себе? Не думаете ли вы, что я назвал бы вас олицетворением лжи, если б даже это была правда! Я не могу допустить такой невежливости. Но это я — воплощение лжи, и, зная это, я сознаю это, что дает мне некоторое право на честность и на то, чтобы быть выше обыкновенного уровня людей. Эта женщина — лавроносец, олицетворенная правда! Только подумайте! Она не претендует быть чем-нибудь другим, как тем, что она есть! Не удивительно, что она знаменита! Я ничего не сказал, и как раз предмет нашего разговора — Мэвис Клер возвратилась, спокойная и улыбающаяся, с тактом и грацией прекрасной хозяйки, прилагающая все старания, чтобы заставить нас забыть яростный поступок ее собаки. Она водила нас по прелестным извилистым дорожкам сада, буквально представляющего собой беседку из молодой весенней зелени. Она говорила с легкостью, блеском и умом с нами обоими; однако я заметил, что, изучая Лючио с тайным интересом, она следила за его взорами и движениями более из любопытства, чем из расположения. Пройдя тенистую аллею сводом из распускающегося душистого чубучника, мы очутились на открытом дворе, вымощенном синей и белой черепицей, в центре которого возвышалась живописная голубятня, построенная в виде китайской пагоды. Остановившись, Мэвис ударила в ладоши. Целое облако голубей, белых серых, бурых и пестрых, ответило на призыв, кружась вокруг ее головы и спускаясь группами к ее ногам. — Вот мои критики! — сказала она смеясь. — Разве они не прелестные создания? Тех, которых я лучше знаю, я назвала по соответствующим журналам, но, конечно, среди них множество безымянных. Вот, например, «Субботний Обзор»… — и она подняла надменную птицу с коралловыми ножками, которой, по-видимому, нравилось оказываемое ей внимание. — Он дерется со всеми своими товарищами и отгоняет их прочь от корма, где только может. Он сварливое создание! — она погладила головку голубя. — никогда не знаешь, как угодить ему: он иногда обижается на зерна и клюет только горох, или наоборот. Он вполне заслуживает свое имя. Уходи, старичок! — и, подбросив птицу на воздух, она некоторое время следила за ее полетом. — Как он комичен, старый ворчун! Вот «Оратор», — и она указала на жирную, суетливую птицу. — Он очень мило важничает и воображает себя значительным, чего нет на самом деле. Там «Общественное Мнение» — тот, что полудремлет на стене; рядом с ним «Зритель»: вы видите, у него два кольца вокруг глаз, как очки. То бурое создание, с пушистыми крыльями, на цветочном вазоне, — «Девятнадцатое Столетие»; а маленькая птичка, с зеленой шеей — «Вестминстерская Газета», та, жирная, что сидит на помосте, — «Pall Mall», она очень хорошо знает свое имя — смотрите! — и она весело позвала: «Pall Mall, иди сюда!» — Птица тотчас послушалась и, слетев с помоста, уселась на ее плече. — Их так много, что трудно иногда различать. Как только я вижу злую критику, я даю название голубю: это меня забавляет. Тот замаранный, с грязными ногами — «Наброски»: это очень дурно воспитанная птица, должна вас предупредить. Та — изящная на вид голубка с пурпуровой грудкой — «График»; а та, кроткая старая, серая штучка — «И. Л. Н.», сокращение из «Иллюстрированных Лондонских Новостей». Те три белые соответствуют «Ежедневному Телеграфу», «Утренней Почте» и «Шнадрату». Теперь смотрите на них всех! И, достав из угла закрытую корзинку, она начала в щедром количестве рассыпать по всему двору горох и всевозможные зерна. Один момент — и мы едва могли видеть небо: так плотно птицы столпились вместе, то налетая друг на друга, то отбиваясь, то спускаясь вниз, то взлетая вверх; но вскоре крылатое смятение уступило место чему-то вроде порядка, когда они все разбрелись по земле, каждая занятая выбором своего любимого корма. — Вы в самом деле философ, — улыбаясь, сказал Лючио, — если можете символизировать критиков стаею голубей! Она весело рассмеялась. — Ну да, это лекарство против раздражения. Мне приходилось много терзаться за свой труд. Я дивлюсь, почему пресса так ко мне жестока, оказывая в то же время милость и поощрение худшим писателям. Но после небольшого размышления я нашла, что мнения критиков не влияют на убеждения публики, и решила больше о них не беспокоиться… кроме голубей! — И посредством голубей вы кормите ваших критиков, — заметил я. — Совершенно верно! Я кормлю их. Они что-нибудь получают от своих редакторов за поношение моей работы и, вероятно, еще больше зарабатывают, продавая экземпляры своей критики. Так что, как видите, эмблема голубей годится вполне. Но вы еще не видели «Атенея». О, вы должны его увидеть! С искрившимся смехом в ее синих глазах она привела нас из голубиного двора в уединенный и тенистый угол сада, где в большой клетке важно сидела белая сова. Как только она нас заметила, она пришла в ярость и, натопорщив свои пушистые перья, грозно вращала сверкающими желтыми глазами и раскрывала клюв. Две совы поменьше сидели на земле, плотно прижавшись друг к другу: одна серая, другая коричневая. — Злой старикашка! — сказала Мэвис, обращаясь к злобному созданию самым нежным тоном. — Разве тебе не удалось сегодня поймать мышку? О, какие злые глаза! Какой жадный рот! Затем, повернувшись к нам, она продолжала: — Разве она не красивая сова? Разве она не выглядит умной? Но факт тот, что она именно настолько глупа, как только возможно быть. Поэтому я ее называю «Атенеем». Она имеет такой глубокомысленный вид, и вы воображаете, что она знает все; но, в сущности, она все время только об одном и думает, как бы убить мышонка, что значительно ограничивает ее разум! Лючио смеялся от души, я также. Она выглядела такой веселой и шаловливой. — Но в клетке еще две других совы, — сказал я, — как их имена? Она подняла маленький пальчик с шутливым предупреждением. Это секрет! Они все «Атеней», род литературного триумвирата. Но какой триумвират, я не рискую объяснить. Это загадка, которую я предоставляю вам отгадать! Она прошла дальше, и мы за ней, через бархатную лужайку, окаймленную весенними цветами — тюльпанами, гиацинтами, анемонами и шафраном, и, вдруг остановившись, она спросила: — Не хотите ли взглянуть на мой рабочий кабинет? Я согласился на это предложение почти с мальчишеским энтузиазмом. Лючио посмотрел на меня с полуцинической улыбкой и спросил: — Мисс Клер, назовете ли вы голубя в честь мистера Темпеста? Он принял участие в критике, но я сомневаюсь, чтобы он когда-нибудь повторил это! Она оглянулась на меня, и улыбка скользнула на ее губах. — О, я была милосердна к мистеру Темпесту. Он находится среди безымянных птиц, которых я мало различаю! Она подошла к открытой стеклянной двери, выходящей на газон, усеянный цветами, и, войдя вслед за ней, мы очутились в большой комнате восьмиугольной формы, где первым бросившимся в глаза предметом был мраморный бюст Афины Паллады, спокойное и бесстрастное лицо которой освещалось солнцем. Левую сторону от окна занимал письменный стол, заваленный бумагами; в углу, задрапированный оливковым бархатом, стоял Аполлон Бельведерский, своей неисповедимой и лучезарной улыбкой давая урок любви и торжества славы; и множества книг, не размещенных в строгом порядке по полкам, как если б их никогда не читали, были разбросаны по низким столам и этажеркам, так, чтобы легко можно было взять и заглянуть в них. Отделка стен, главным образом, возбудила мое любопытство и восторг: они были разделены на панели, и на каждой были написаны золотыми буквами некоторые изречения философов или стихи поэтов. Слова Шелли, которые нам цитировала Мэвис, занимали, как она сказала, одну панель, и над ними висел великолепный барельеф поэта, скопированный с памятника в Виареджио. Тут были и Шекспир, и Байрон, и Кет. Не хватило бы и целого дня, чтобы подробно осмотреть оригинальности и прелести этой «мастерской», как ее владелица называла ее. Однако ж должен был прийти час, когда я знал наизусть каждый ее уголок. Теперь нам оставалось не много времени, и, выразив достаточно свое удовольствие и благодарность за любезный прием, Лючио взглянул на часы и напомнил об отъезде. — Мы могли бы остаться здесь на бесконечное время, мисс Клер, — сказал он с редкой мягкостью в темных глазах. — Здесь приют для мира и счастливого размышления, успокоительный уголок для усталой души… Он подавил легкий вздох и продолжал: — Но поезд не ждет человека, а мы возвращаемся в город к вечеру. — Тогда я не смею долее вас задерживать, — сказала наша молодая хозяйка, проведя нас боковой дверью через коридор, наполненный цветущими растениями, в гостиную, где она прежде нас приняла. — Я надеюсь, мистер Темпест, — прибавила она, улыбаясь мне, — что теперь, когда мы встретились, вы больше не пожелаете походить на одного из моих голубей! Не стоит того! — Мисс Клер, — сказал я, говоря на этот раз с неподдельной искренностью, — даю вам честное слово, что мне досадно за написанную статью против вас. Если б я только знал, какая вы! — О, это не составляет разницы для критики. — Для меня это составило бы громадную разницу, — заявил я. — Вы так не похожи на пресловутую «литературную женщину»! Я остановился; она глядела на меня, улыбаясь ясными, откровенными глазами. Затем я прибавил: — Я должен сказать вам, что Сибилла, леди Сибилла Эльтон — одна из ваших пламенных поклонниц. — Мне очень приятно это слышать, — просто сказала она. — я всегда радуюсь, когда мне удается снискать чье-либо одобрение и расположение. — Разве не все одобряют вас и восторгаются вами? — спросил Лючио. — О, нет! Совсем нет! «Суббота» говорит, что я имею успех только у приказчиц, — и она засмеялась. — Бедная, старая «Суббота»! Писатели из ее штаба так завидуют каждому успешному автору! Я рассказала принцу Уэльскому, как она на днях отозвалась обо мне; он очень смеялся. — Вы знаете принца? — спросил я с легким удивлением. — Да, правильнее сказать он знает меня. Он был так любезен, заинтересовавшись моей книгой. Он хорошо знаком с литературой — гораздо больше, чем это думают. Он не раз был здесь и видел, как я кормлю моих критиков-голубей! Я думаю, что это его забавляло! И вот весь результат ругательства прессы! Только тот, что она называла своих голубей именами критиков и кормила их в присутствии царственных или знаменитых посетителей, которым случалось быть у нее (я потом узнал, что их было много) и смеяться, видя, что голубь «Зритель» дерется из-за зерна, или голубь «Субботний Обзор» спорит из-за гороха! Очевидно, ни один критик враждебный или иной не мог огорчить веселой натуры такого шаловливого эльфа, каким она была. — Как вы отличаетесь от заурядного литературного люда! — невольно вырвалось у меня. — Я очень рада, что вы меня такой находите, — ответила она. — Надеюсь, я иная. Обыкновенно все литераторы держат себя слишком серьезно и придают слишком большое значение тому, что они делают. Поэтому они становятся скучными. Я не могу допустить, чтобы кто-нибудь, основательно исполнив хорошую работу, не был бы вполне ею счастлив. Я бы согласна была продолжать писать, имея только чердак для жилья. Раньше я была бедна — возмутительно бедна, и даже теперь я не богата, но мне как раз хватает, чтобы жить своим трудом. Если б я имела больше, я могла бы залениться и отнестись с пренебрежением к своей работе, и тогда, знаете, Сатана мог бы вмешаться в мою жизнь. — Я думаю, у вас хватило бы достаточно силы устоять против Сатаны, — сказал Лючио, смотря испытующе на нее. — О, я знаю! Я не могу быть уверенной в себе! — улыбнулась она. — Он, по всей вероятности, должен быть опасно обаятельной личностью. Я никогда не рисую его себе в виде обладателя хвоста и копыт. Здравый смысл доказывает мне, что существо подобного вида не может иметь ни малейшей силы. Наилучшее определение Сатаны — у Мильтона! — И ее глаза внезапно потемнели от напряженных мыслей. — Могущественный падший ангел! Можно только пожалеть за такое падение! Наступило молчание. Где-то пела птица, и легкий ветерок колебал лилии на окне. — Прощайте, Мэвис Клер! — сказал Лючио очень мягко, почти нежно. Его голос был тихий и дрожащий; его лицо было серьезно и бледно. Она посмотрела на него с недоумением. — Прощайте. И она протянула маленькую ручку. Он держал ее один момент, затем, к моему удивлению, при всей его ненависти к женщинам, он нагнулся и поцеловал ее Она покраснела и выдернула ее. — Будьте всегда тем, что вы есть, Мэвис Клер! — сказал он ласково. — Пусть ничего в вас не изменится! Сохраните эту светлую натуру, этот спокойный дух тихого довольства, и вы можете носить горькие лавры славы так же приятно, как розы! Я видел свет; я далеко путешествовал и встречал много знаменитых мужчин и женщин, королей и королев, сенаторов, поэтов и философов; моя опытность широка и разнообразна, так что я не совсем без авторитета, и я уверяю вас, что Сатана, о котором вы отзывались с состраданием, никогда не нарушит покой чистой удовлетворенной души. Равные сходятся: падший ангел ищет одинаково падших, и дьявол, если есть он, делается товарищем только тех, кто находит удовольствие в его учении и обществе, Легенда говорит, что он боится распятия, но я бы сказал, что если он и боится чего-нибудь, так это того «сладостного довольства», которое воспевает Шекспир, и которое служит надежной защитой против зла. Я говорю, как человек, годы которого дают право говорить. Я на много, много лет старше вас! Вы меня простите, если я сказал слишком много! Она молчала, очевидно тронутая и слегка удивленная его словами, и лицо ее имело полуиспуганное выражение, которое тотчас изменилось, когда я подошел к ней, чтобы проститься. — Я очень рад познакомиться с вами, мисс Клер! — сказал я. — Надеюсь, мы будем друзьями! — Я не вижу причины, чтобы быть врагами, — откровенно ответила она. — Я довольна, что вы сегодня пришли! Если когда-нибудь вы пожелаете меня опять «отделать», вы знаете свою судьбу. Вы делаетесь голубем — ничего больше! Прощайте! Она грациозно поклонилась нам, и, когда калитка затворилась за нами, мы услыхали радостный лай сенбернара, очевидно, выпущенного из заточения немедленно после нашего ухода. Некоторое время мы шли молча, и только когда мы вошли в Виллосмирский парк и направились к аллее, где ждала коляска, чтоб отвезти нас на станцию, Лючио заговорил: — Ну, что вы думаете о ней теперь? — Она совсем не напоминает общепринятого идеала романистки, — ответил я со смехом. — Принятые идеалы обыкновенно ошибочны, — заметил он, внимательно всматриваясь в меня. — Принятый идеал дьявола — неописуемое существо с рогами, копытами и хвостом, как мисс Клер только что сказала. Принятый идеал красоты — Венера Медицейская, между тем ваша леди Сибилла вполне превосходит эту слишком дорого ценимую статую. Принятый идеал поэта — Аполлон: он был богом, и никогда ни один поэт не приближался к богоподобному! И принятый идеал писательницы — старый дурно одетый, нечесаный урод с очками на носу; Мэвис Клер не соответствует этому описанию, между тем она — автор «Несогласия». Теперь Мэквин, который постоянно бранит ее, где только может, действительно и старый, и некрасивый, и несчастный, и в очках, но он не автор! Женщины-поэты неизменно предполагаются безобразными, мужчины-авторы большей частью безобразны на самом деле, но их безобразие не замечается. Однако же, как бы ни была хороша собой женщина-писательница, она, по толкованию прессы, принимается за урода, потому что пресса считает, что она должна быть уродом. Хорошенькая писательница — это оскорбление, это несообразность, нечто, чего ни мужчины, ни женщины не переносят. Мужчины не любят ее, потому что, будучи развитой и независимой, она часто не обращает на них внимания; женщины не любят ее, потому что она имеет дерзость соединять в себе красоту и ум и является соперницей для тех, кто обладает лишь одной красотой. Тут мы подошли к коляске. — Ровно двадцать минут осталось до поезда, Джеффри! Едем! И мы поехали. Я следил за красными, остроконечными крышами Виллосмирского замка, освещенного последними лучами солнца, пока поворот дороги не скрыл их из виду. — Вам нравится ваша покупка? — тотчас спросил Лючио. — Неимоверно! — А ваша соперница, Мэвис Клер? Нравится она вам? Я подумал с минуту и ответил: — Да. Она мне нравится. И я теперь сознаюсь вам, что мне нравится ее книга. Это великое произведение, достойное самого высокоодаренного человека. Мне она всегда нравилась, и потому, что она мне нравилась, я бранил ее. — Что-то мудрено! — улыбнулся он. — Не можете ли вы объяснить? — Конечно, могу, — сказал я, — объяснение очень просто. Я завидовал ее силе, я еще завидую ей. Ее популярность причинила мне жгучее чувство обиды, и для облегчения я написал ту статью. Но я больше никогда не сделаю ничего подобного. Пусть спокойно растут ее лавры. — Лавры имеют обыкновение расти без всякого позволения, — заметил многозначительно Лючио, — и там, где их совсем не ожидают. Они никогда не могут быть надлежащим образом культивированы в теплицах критики. — Я знаю это! — воскликнул я, и мои мысли возвратились к моей книге и к осыпавшим ее хвалебным рецензиям. — Я выучил основательно этот урок, наизусть! Он пристально посмотрел на меня. — Это только один из тех многих, которые вам еще предстоит выучить. Это урок о славе. Ваш следующий курс будет о любви! Он улыбнулся, а я почувствовал некоторый страх и неловкость. Я подумал о Сибилле и ее несравненной красоте, о Сибилле, которая призналась мне, что не может любить. Не придется ли нам обоим учить урок? И одолеем ли мы его? === XXI === Приготовления к свадьбе быстро подвигались. Я и Сибилла начали получать горы подарков, и тут я познакомился с неизвестной мне до сих пор фазой пошлости и лицемерия нашего общества. Каждый из них знал степень моего богатства и то, как мало было необходимости в подношении мне или моей невесте дорогих вещей. Несмотря на это, все наши так называемые «друзья» и знакомые старались превзойти друг друга ценностью или вкусом своих разнообразных подарков. Будь мы молодой парой, вступающей в свет с искренней любовью, но без определенных будущих доходов, мы бы ничего не получили полезного или ценного — каждый постарался бы сделать подарок как можно дешевле. Вместо красивого сервиза из массивного серебра мы получили бы тощую коллекцию мельхиоровых чайных ложечек. Вместо дорогого издания книг с изящными эстампами, возможно, что мы выразили бы свою благодарность за семейную Библию в 10 шиллингов. Конечно, я вполне понимал настоящую сущность выказываемой расточительности наших «друзей»: их подарки были ни более ни менее как взятками, посланными с целью, которую не трудно было угадать, именно, чтобы, во-первых, быть приглашенными на свадьбу, а во-вторых, чтобы быть помещенными в наш визитный список, в виду приглашения на наши обеды и балы; и, кроме того, они рассчитывали на наше влияние в обществе и на возможный шанс занять деньги у нас при случае. В скудной благодарности и сдержанном презрении, вызываемых их льстивыми подношениями, я и Сибилла были совершенно единодушны. Она устала и равнодушно смотрела на ряды сверкающих драгоценностей и польстила мое самолюбие уверением, что единственной вещью, нравившеюся ей, была ривьера из сапфиров и бриллиантов, которую я подарил ей как залог помолвки, вместе с обручальным кольцом из тех же камней. Я заметил, что ей также очень нравился подарок Лючио, который был действительно образцовым произведением ювелирного искусства: это был пояс в виде змеи; ее туловище было составлено из мельчайших изумрудов, а голова — из рубинов и бриллиантов; гибкая, как тростник, она, казалось, как живая, обвивала талию Сибиллы и дышала вместе с ней. Лично мне не очень нравилось это украшение для молодой невесты, помоему, оно было совсем не подходящим, но так как все другие восторгались им и завидовали обладательнице такой великолепной вещи, то я ничего не сказал о своем неудовольствии. Дайана Чесней выказала изящный и тонкий вкус в своем подарке: это была восхитительная мраморная статуя Психеи на пьедестале из массивного серебра и черного дерева. Сибилла поблагодарила ее с холодной улыбкой. — Вы дали мне эмблему души! — сказала она. — Без сомнения, вы вспомнили, что у меня нет души! И ее смех заледенил бедную Дайану «до мозга костей», как призналась мне со слезами на глазах добросердечная маленькая американка. В этот период я видел очень мало Риманца. Я был очень занят с моими поверенными устройством моих денежных дел. Господа Бентам и Эллис позволили себе возразить против моего решения отдать половину состояния моей нареченной жене; но я не терпел вмешательства, и бумага была составлена, подписана и засвидетельствована. Граф Эльтон не мог достаточно нахвалиться моим «беспримерным великодушием» и «благородным характером» и везде превозносил меня, дойдя до того, что почти сделался ходячей рекламой добродетелей своего будущего зятя. По-видимому, для него начиналась новая жизнь: он открыто флиртовал с Дайаной Чесней, о своей парализованной супруге никогда не говорил и, должно быть, никогда не думал. Сама Сибилла постоянно находилась в руках портных и модисток, и мы каждый день виделись только несколько минут. В эти минуты она была всегда очаровательна, даже нежна, а между тем, несмотря на мой странный восторг и любовь к ней, я чувствовал, что она была моею настолько, насколько раба могла бы быть моею, — что, давая мне для поцелуя свои губы, она считала, что я имею право их целовать, потому что я купил их, — что ее прелестные ласки были заучены, и все ее поведение было результатом тщательной предусмотрительности, а не естественного побуждения. Я старался отделаться от этого впечатления, но оно продолжало настойчиво преследовать меня и омрачать сладость моего положения. Тем временем толки о моей раздутой рекламами книге постепенно стихали. Моджесон представил мне внушительный счет расходов за публикации, который я беспрекословно оплатил. Время от времени намек на мои нелитературные триумфы появлялся в той или другой газете, но иначе никто не говорил о моем «знаменитом» произведении, и мало кто читал его. Я порадовался, что точно такая же судьба постигла один роман под названием «Марий эпикуреец», расхваленный кликой, но потерпевший неудачу у публики. Журналисты, с которыми я имел сношения, начали отлынивать от меня, как вещи, брошенные в бурю с корабля в море. Мне думается, они видели, что я не был намерен задавать для них обеды и ужины, и понимали, что мой брак с дочерью графа Эльтона поднимет меня в атмосферу, где Грабстрит не могла свободно дышать или удобно протянуть ноги. Груда золота, на которой я сидел, как на троне, мало-помалу отделяла меня даже от задних дворов и низких коридоров в храме славы, и почти бессознательно для самого себя я, шаг за шагом, удалялся от них, защищая глаза, как от солнца, и смотря издали на блестящие башни, куда через высокий портик входила легкая женская фигура, повернув свою увенчанную лаврами головку, скорбно улыбающуюся мне с божественным состраданием, прежде чем пойти поклониться богам. Между тем, если бы спросили прессу, то каждый сказал бы, что я имел большой успех. Я, только я сознавал всю горечь и правду моего провала. Я не тронул сердца публики; мне не удалось пробудить моих читателей от апатии их скучной, банальной и будничной жизни и заставить их повернуться ко мне с распростертыми руками, с восклицаниями: «Больше, больше этих мыслей, которые утешают и вдохновляют нас! Благодаря им мы слышим над бурями жизни голос Бога, провозглашающий: „Все прекрасно!“ — я этого не сделал. Я не мог этого сделать. И, хуже всего, во мне зародилось убеждение, что я мог бы это сделать, если б остался бедным! Во мне было убито самое сильное, самое здоровое, что только есть в человеке, — необходимость труда. Я знал, что я не нуждался в труде, что общество, в котором я теперь вращался, нашло бы странным, если б я вздумал трудиться, что я был обязан тратить деньги и „веселиться“ по-идиотски, потому что в высшем обществе это называлось „весельем“». Мои знакомые не замедлили явиться с советами о всевозможных затеях для растраты излишка моего состояния. Отчего бы мне не построить для себя мраморный дворец на Ривьере? Или яхту, чтоб окончательно затмить «Британию» принца Уэльского? Отчего бы мне не основать театр? Или не издавать газету? Когда бывал опубликован какой-нибудь ужасный случай несчастия и собиралась подписка для облегчения объекта или объектов от страдания, я неизменно давал десять гиней и позволял себя благодарить за «щедрую помощь», а для меня десять гиней составляли почти то же, что десять пенсов для другого. Когда воздвигался памятник какому-нибудь великому человеку, который, как водится в свете, был жертвой непонимания до своей смерти, я опять вынимал мои десять гиней, хотя легко бы мог, к чести для самого себя, покрыть все издержки на сооружение памятника и не остаться беднейшим. Со всем своим богатством я ничего не сделал достойного заслуги. Я не помог терпеливым труженикам в тяжелых школах литературы и искусства. Я не рассыпал щедроты между бедняками, и когда однажды ко мне зашел священник, худой, с серьезным лицом и пламенными глазами, чтобы с нервной застенчивостью описать мне ужасные страдания больных и умирающих с голода в его районе и попросить, не захочу ли я облегчить некоторые из этих тяжких нужд, как ради личного удовлетворения, так и ради человеколюбия, — мне стыдно сказать, я отпустил его с совереном, и меня бросило в жар от его простых слов: «Благослови вас Господь, и я благодарю вас». Я видел, что сам он был беден; я мог бы осчастливить его бедный район и его самого несколькими взмахами пера на чеке для суммы, которой лишения я никогда бы не почувствовал, а между тем я ничего ему не дал, кроме одной золотой монеты, и позволил ему так уйти! Он приглашал меня посмотреть на его голодную паству: «Верьте мне, м-р Темпест, — сказал он, — мне было бы больно, если б вы подумали, как многие богачи, к несчастью, склонны думать, что я прошу денег для удовлетворения своих личных нужд. Если б вы посетили район и своей рукой раздали бы милостыню, это доставило бы мне бесконечно большее удовольствие и оказало бы значительно лучшее действие на душу народа». Я снисходительно улыбнулся и уверял его не без некоторой иронии, что я убежден в честности и бескорыстии духовенства, а затем я послал моего слугу проводить его как можно учтивее. И я помню, в этот самый день я пил за завтраком Шато Икем в двадцать пять шиллингов бутылка. Я вошел в эти пустячные на вид подробности потому, что из них составляется сумма и сущность неумолимых последствий, а также потому, что я хочу подчеркнуть факт, что в моих поступках я только подражал примеру моих сотоварищей. Большинство богатых людей следует этому самому течению, как и я, и мало таких, кто действительно делает добро для государства. Великие подвиги великодушия не освещают нашу летопись. Приюты для бедных, устроенные некоторыми аристократами из западной части, ничтожны — даже менее, чем ничтожны. Это — кусочки съестного, подаваемые со страхом ручному «лежащему льву». Наш лев не спит, а упорно бодрствует, и никто не знает, что может случиться, если проснется природная ярость зверя. Несколько наших богачей могли бы значительно облегчить тяжелую бедность во многих кварталах столицы, если б они присоединились к благородному бескорыстию, в сильном и твердом желании сделать так, избегая канцелярского формализма и многословных аргументов. Но они остаются в бездействии, тратя время лишь на личные наслаждения и удовольствия; между тем появляются грозные признаки возмущения. Бедняк, как сказал худой, озабоченный священник, не всегда будет терпелив! Я должен упомянуть, что, согласно совету Риманца, данному мне на второй день нашего знакомства, он добыл для меня лошадь на Дерби. Это было восхитительное существо, названное Фосфором, и откуда его достали, Лючио ни за что не хотел сказать. Его показывали нескольким экспертам, которые не только казались удивленными, но положительно смутились совершенством животного по всем пунктам. Риманец предупредил меня быть осторожным в допущении лиц в конюшню для осмотра и просил, кроме приставленных двух конюхов, никому не позволять долго находиться при нем. И во время проездок грумы никогда не выставляли его напоказ. Каково же было мое удивление, когда Лючио объявил мне, что жокеем будет его лакей Амиэль. — Бог мой! Разве это мыслимо?! — воскликнул я, — умеет ли он ездить? — Как сам дьявол! — ответил с улыбкой мой друг. — Он живо домчится на Фосфоре до призового столба! Собственно говоря, я в этом очень сомневался: лошадь первого министра должна была скакать, и все пари были на той стороне. Немногие видели Фосфора, и те немногие, хотя восхищались наружностью животного, не имели случая судить об его настоящих качествах, благодаря тщательным заботам его двух конюхов, по типу похожих на Амиэля, такого же молчаливого и угрюмого. Лично я был равнодушен к результату скачек. В сущности, я не заботился, возьмет ли Фосфор приз или нет. Я свободно мог бы проиграть, а выигрыш дал бы мне немного — разве только моментально проходящий триумф. Ничего не было прочного, разумного или почтенного в победе; ничего нет прочного, разумного или почтенного в чем-либо, имеющем связь со скачками. Но так как интересоваться ими считалось модным, я следовал общему направлению, только ради того, чтобы обо мне говорили, — и больше ничего. Тем временем Лючио был усиленно занят приготовлениями к празднику в Виллосмире, выдумывая всевозможные сюрпризы для гостей. Восемьсот приглашений были разосланы; общество вскоре начало возбужденно толковать о несомненном великолепии предстоящего фестиваля. Все с жадностью приняли приглашение, только немногие не могли приехать по болезни, смерти в семье или уже раньше были заняты, в том числе, к моему великому сожалению, была Мэвис Клер. Она уезжала на берег моря со своими старыми друзьями и объясняла это в красиво написанном письме, выражая свою благодарность за приглашение. Как странно, что, по прочтении ее отказа, мною овладело острое чувство разочарования! Она была ничто для меня, ничто — только «литературная женщина», случайно оказавшаяся прелестнее, чем многие нелитературные; и тем не менее я сознавал, что праздник в Виллосмире потеряет некоторый блеск без ее присутствия. Я хотел познакомить ее с Сибиллой, зная, что этим доставил бы особенное удовольствие моей невесте; однако этому не суждено было осуществиться, и я чувствовал необъяснимую личную обиду. Согласно данному обещанию, я предоставил Риманцу полную свободу в устройстве того, что должно было быть nec plus ultra ["Крайностью (лат.).] всего, когда-либо выдуманного для развлечения, удовольствия и удивления рассеянного и требовательного «высшего» общества, и я не вмешивался, не задавал вопросов, полагаясь на вкус, фантазию и изобретательность моего друга; я только знал, что затеи будут выполняться иностранными артистами и поставщиками; ни одна английская фирма не примет участия. Однажды я рискнул спросить Лючио о причине этого и получил один из его загадочных ответов: — Ничто английское недостаточно хорошо для англичан, — сказал он. — Все должно быть привезено из Франции, чтобы понравиться людям, которых сами французы называют «коварным Альбионом». Вы должны иметь «menu» вместо «Bill ut Fure», ваши блюда должны носить французские названия, иначе это сочтется дурным тоном. Чтоб угодить британскому вкусу, ваши актрисы и танцовщицы должны быть выписаны из Франции, и ваши шелковые драпировки должны быть вытканы на французских станках. Недавно даже считалось необходимостью вывозить парижскую нравственность вместе с парижскими модами. Доблестная Великобритания перенимает парижские манеры и выглядит, как крепкого сложения веселый гигант с кукольной шляпкой на его львиной голове, потому что кукольная шляпа теперь «в моде». Мне думается, что в один прекрасный день гигант увидит, что выглядит смешным, и сбросит ее, искренне смеясь своему временному дурачеству. И без нее он возвратится к своему прежнему достоинству — достоинству привилегированного завоевателя, имеющего море твоим регулярным войском. — Очевидно, вы любите Англию! — сказал я, улыбаясь. Он засмеялся. — Ничуть! Я не люблю Англию больше, чем какую-либо другую страну на земном шаре; и Англия входит в долю моей ненависти, как одно из мест на ничтожной планете. Если б я был властен, я бы хотел царствовать на такой звезде, откуда я бы мог столкнуть Землю, чтобы она закружилась в пространстве, в надежде этим актом справедливой жестокости отделаться от нее навеки! — Но зачем? — недоумевал я. — Почему вы ненавидите Землю? Что сделала бедная, маленькая планета, чтобы заслужить ваше отвращение? Он очень странно на меня посмотрел. — Сказать ли вам? Вы не поверите мне! — Нужды нет! Говорите. — Что сделала мне бедная, маленькая планета? — медленно повторил он. — Бедная маленькая планета не сделала ничего. Но то, что сделали боги с этой самой бедной, маленькой планетой, вызывает мой гнев и презрение. Они сделали ее живой сферой чудес, одарили ее красотой, заимствованной от прекраснейших уголков великого Неба, покрыли ее цветами и зеленью, научили ее музыке — музыке птиц и водопадов, и катящихся волн, и падающего дождя, ласково колыхали ее в светлом эфире, среди такого света, какой ослепляет взор смертных, вывели ее из хаоса, сквозь громовые и зубчатые столбы молнии, чтоб она мирно вращалась в своей назначенной орбите, освещенная по одну сторону ярким великолепием солнца, а по другую мечтательным сиянием луны, и, кроме того, они наделили ее божественной душой посредством человека! О, вы можете не верить, если хотите, но душа тут и все бессмертные силы с ней и вокруг нее! И Бог сошел на Землю в человеческом образе для показания истины Бессмертия этим жалким тленным существам! За это я ненавижу планету! Разве не было, разве нет других, больших миров! Почему именно Бог выбрал этот, чтоб обитать в нем! Удивленный, я замолчал. — Вы поражаете меня, — сказал я наконец. — Я полагаю, вы подразумеваете Христа. Вы противоречите себе. Я помню, вы с негодованием отрицали христианство. — Конечно, я продолжаю его отрицать, — быстро ответил он. — Я не христианин, и никто из людей не христианин. Вспомните, как было сказано: «Никогда не было другого христианина, кроме Одного, и Он был распят». Но, хотя я не христианин, я никогда не говорил, что сомневаюсь в существовании Христа. Я был принужден познать это поневоле! — Авторитетом, заслуживающим веру? — спросил я с легкой иронией. Он не тотчас ответил. Его горящие глаза смотрели как бы через меня и сквозь меня, на чтото далекое. Странная бледность покрывала его, та бледность, которая временами делала его лицо похожим на непроницаемую маску, и он улыбнулся страшной улыбкой. Так мог бы улыбнуться человек из мрачной удали перед ожидающими его ужасными муками. — Вы затрагиваете мое больное место, — наконец выговорил он медленно жестким тоном. — Мои убеждения относительно некоторых религиозных фаз человеческого развития и прогресса основаны на твердом изучении очень неприятных истин, на которые человечество обыкновенно закрывает глаза, прячась с головой в свои заблуждения. Теперь я не хочу вдаваться в эти истины. В другой раз я посвящу вас в некоторые из моих тайн. Мучительная улыбка исчезла с его лица, оно стало по обыкновению спокойным и невозмутимым, и я поспешил переменить разговор. Я пришел к заключению, что мой блистательный друг, как и многие особенно одаренные личности, имел «манию» к одному предмету, и этот предмет был весьма труден для обсуждения, касаясь сверхчеловеческого, а поэтому (по моему мнению) невозможного. Мой темперамент, который в дни моей бедности колебался между духовной борьбой и материальной выгодой, с появлением неожиданного богатства быстро укрепился в характере светского человека, для которого все размышления о невидимых силах в нас и вокруг нас были чистейшей ерундой, недостойной, чтобы тратить на нее мысли. Я бы презрительно рассмеялся, если бы кто-нибудь вздумал толковать мне о законе Вечной Справедливости, направляющей как отдельные личности, так и целые нации к добру, а не ко злу и не в преходящей только «фазе», а во все времена — так как хотя человек и силится закрыть себе глаза перед фактом, но он заключает в себе частицу Божества, и если он предумышленно оскверняет его своей нечестивостью, он принужден опять и опять очищаться в неистовом пламени такого угрызения совести и такого отчаяния, какие справедливо называются неугасимыми огнями Ада! === XXII === Двадцать первого мая, после полудня я отправился в Виллосмир в сопровождении Лючио, чтобы приготовиться к приему светской толпы, которая должна была собраться туда на следующий день. Амиэль поехал с нами, но своего слугу Морриса я оставил присматривать за комнатами в отеле и пересылать запоздавшие телеграммы. Погода была тихая, ясная и теплая, и молодая луна узким серпом вырисовывалась на небе, когда мы вышли со станции и садились в ожидающую нас коляску. Станционные служащие приветствовали нас с подобострастным видом, в особенности вперяя взгляды в Лючио, почти разинув рот от восхищения; его щедрая плата железнодорожной компании за специальные поезда для завтрашних гостей, без сомнения, приводила их в безмолвный экстаз. Когда мы приблизились к Виллосмиру и въехали в окаймленную дубами и буками прелестную аллею, ведущую к дому, у меня вырвалось восклицание восторга при виде праздничного убранства, так как вся дорога была перекрыта арками из флагов и цветов, и гирлянды колыхались между деревьями, зацепляя нижние ветви. Остроконечный портик у входа в дом был задрапирован ярко-красным шелком и украшен фестонами из белых роз, и как только мы вышли из экипажа, изящный паж в блестящем ярко-красном костюме с золотом распахнул дверь. — Надеюсь, — сказал Лючио, когда мы вышли, — вы все найдете настолько совершенным, насколько позволяют средства этого мира. Слугам хорошо заплачено, и они основательно знают свои обязанности, они не причинят вам беспокойства. Я не мог найти слов, чтобы выразить свое безграничное удовольствие или поблагодарить его за удивительный вкус, с каким был убран прекрасный дом. Я в восхищении бродил по комнатам, торжествуя, какое великолепие могло создать богатство. Большой зал был переделан в элегантный миниатюрный театр; сцена пряталась за толстой занавесью из золотого шелка, на которой выпуклыми буквами были вышиты известные слова Шекспира: «Весь свет — сцена, и все мужчины и женщины — только актеры». Войдя в гостиную, я нашел ее декорированной целыми горами красных и белых роз; громадные цветочные пирамиды возвышались на одном конце комнаты, сзади которых, как мне сообщил Лючио, невидимые музыканты будут выводить сладкие мелодии. — Я устроил живые картины в театре, чтобы заполнить время, — сказал он. — Светские люди наших дней быстро устают от одного удовольствия, так что необходимо запасаться несколькими, чтобы развлечь умы, которые не могут думать или находить увеселение в самих себе. Факт, что люди даже не могут долго между собой разговаривать, потому что им нечего сказать! О, не ходите теперь осматривать парк: оставьте и для себя несколько сюрпризов на завтра. Пойдемте обедать. Он взял меня под руку, и мы вошли в столовую. Здесь красовался стол, уставленный дорогими фруктами, цветами и всевозможными деликатесами; четверо слуг в красных с золотом ливреях стояли молча, в ожидании, вместе с Амиэлем, находившимся, по обыкновению, в черном фраке позади стула своего господина. Мы наслаждались великолепным, доведенным до совершенства обедом, и когда он был кончен, мы спустились в сад, чтобы покурить и поболтать. — Кажется, Лючио, вы все делаете по мановению волшебного жезла, — сказал я, смотря на него с восхищением. — Все эти декорации, эти слуги… — Деньги, мой милый друг, ничто как деньги! — прервал он меня со смехом. — Деньги — это отмычка дьявола. Вы можете иметь свиту короля без каких-либо обязательств короля, если вы только можете заплатить за нее. Здесь просто вопрос цены. — А вкус? — напомнил я ему. — Верно, и вкус. Некоторые богачи имеют меньше вкуса, чем какой-нибудь продавец яблок. Я знаю одного, который с чрезвычайной вульгарностью обращал внимание гостей на ценность своих вещей. Однажды, чтобы привести меня в удивление, он показал мне безобразное фарфоровое блюдо, единственное в своем роде на свете, и сказал мне, что оно стоит тысячу гиней. «Разбейте его, — сказал я холодно. — Вы получите удовольствие а сознании, что уничтожили безобразие, стоящее тысячу гиней». Видели бы вы его лицо! Он мне больше не показывал редкостей. Я засмеялся, и несколько минут мы молчали и ходили взад и вперед. Вдруг я почувствовал на себе пристальный взгляд моего приятеля и, быстро повернув голову, встретился с его глазами. Он улыбался. — Я только что думал, — сказал он, — что бы вы делали с вашей жизнью, если б не получили в наследство это состояние и если бы… если бы я не очутился на вашей дороге? — Без сомнения, я бы умер с голода, — ответил я, — как крыса в норе, от нужды и нищеты. — Я в этом сомневаюсь, — сказал он задумчиво. — Возможно, что вы бы сделались великим писателем. — Отчего вы это говорите теперь? — Потому что я прочел вашу книгу. В ней светлые идеи — идеи, которые, если б были результатом искреннего убеждения, могли бы проникнуть в публику, потому что они были здоровые. Публика недолго довольствуется искусственностью и ложью. Вы пишете о Боге; однако, согласно вашему собственному объяснению, вы не верили в него даже тогда, когда писали о Его существовании, и это было задолго до нашей встречи. Поэтому книга не была результатом искреннего убеждения, и это-то и есть причина вашей неудачи в достижении широкой аудитории, какую вы желали. Каждый читатель видит, что вы не верите в то, что пишете, и труба прочной славы никогда не заиграет победы для автора такого калибра. — Ради Бога, не будем о ней говорить, — сказал я раздраженно. — Я знаю, в моем труде недостает чего-то, и это что-то может быть тем, о чем вы говорите. Я не желаю думать о нем. Пусть он погибнет, что, вероятно, и будет; возможно, что в будущем я напишу нечто лучшее. Он молчал и, докурив сигару, бросил окурок в траву, где он горел, как угасающий красный уголек. — Я должен возвратиться, — заметил он. — Мне необходимо дать кое-какие распоряжения слугам на завтра. И, покончив с этим, я пойду в свою комнату. Итак, покойной ночи. — Вы слишком беспокоитесь и хлопочете. Не могу ли я помочь вам? — Нет, вы не можете, — ответил он, улыбаясь. — Когда я берусь за что-нибудь, я делаю посвоему или ничего не делаю. Спите хорошо и вставайте пораньше. Он кивнул головой и медленно побрел по влажной траве. Я следил за его высокой, темной фигурой, пока он не вошел в дом; затем, закурив свежую сигару, я стал слоняться по паркам, аллеям, замечая здесь и там цветочные беседки и изящные, задрапированные шелком павильоны, воздвигнутые в живописных уголках для завтрашнего дня. Я взглянул на небо; оно было ясно — дождя не могло быть. Вдруг я открыл калитку, ведущую на дорогу, и, пройдя по ней медленно, почти бессознательно, я через несколько минут очутился перед Лилия-коттеджем. Подойдя к решетке, я заглянул туда; в хорошеньком старом доме было тихо, темно и пусто. Я знал, что Мэвис Клер там нет, и не было странно, что вид ее гнездышка подчеркивает факт ее отсутствия. Букеты вьющихся роз, висевшие на стенах, казалось, прислушивались к звукам ее приближающихся шагов. На зеленой лужайке, где я видел ее играющею с собаками, поднимался к небу высокий сноп белоснежных лилий св. Иоанна; их чистые сердца открывались звездам и зефиру. Запах жимолости и лесного шиповника наполнял воздух нежной истомой, и когда я прислонился к низкой ограде, неопределенно глядя па длинные тени деревьев, соловей начал петь; нежные трели «маленького темного друга луны» лились среди безмолвия в серебристых звуках мелодии; и я слушал, пока мои глаза не заволокло слезами. Довольно странно, что тогда я ни разу не вспомнил о моей невесте Сибилле. Другое женское лицо проносилось в моей памяти — не прекрасное лицо, но только милое и нежное, освещенное глубокими серьезными, удивительно невинными глазами, точно лицо новой Дафны с мистическими лаврами, спускающимися с ее головы. Соловей все пел и пел; высокие лилии качались от легкого ветерка и, кивая своими головками, как будто одобряли дикую музыку птицы. И, сорвав розовый шиповник у изгороди, я повернул назад с тяжелым чувством в сердце, с тоской, которую я не мог понять или анализировать. Я отчасти объяснил самому себе свое ощущение как сожаление, что я нанес оскорбление пером прелестной и блестяще одаренной владелице этого маленького домика, где мир и абсолютное довольство счастливо жили среди уединения; но это было не все. Было нечто иное в моей душе — нечто необъяснимое и печальное, чего я не мог определить. Теперь я знаю, что это такое было, но знание приходит слишком поздно. Вернувшись в свои владения, я увидел сквозь деревья яркий красный свет в одном из верхних окон Виллосмирского замка. Он мерцал, как мрачная звезда, и я, привлекаемый его блеском, направился через извилистые дорожки и террасы к дому. В вестибюле меня встретил паж, одетый в красное с золотом, и с почтительным поклоном проводил меня до моей комнаты, где Амиэль ожидал меня. — Князь у себя? — спросил я его. — Да, сэр. — Не правда ли, это у него на окне стоит красная лампа? Амиэль поглядел задумчиво. Однако мне почудилось, что он улыбнулся. — Мне кажется, да. Я думаю, у него стоит лампа, сэр. Я больше не задавал ему вопросов и оставил его исполнять свои лакейские обязанности. — Покойной ночи, сэр, — сказал он наконец, и его пронырливые глаза устремились на меня без всякого выражения. — Покойной ночи, — ответил я равнодушно. Он вышел из комнаты своей обычной кошачьей поступью, и когда он ушел, я, движимый новым порывом ненависти к нему, подскочил к двери и запер ее. Затем я прислушивался со странной нервозностью, затаив дыхание. Не было слышно ни одного звука. С четверть часа я оставался в более или менее напряженном внимании, чего-то ожидая, сам не зная чего, но тишина в доме была безмятежная. Облегченно вздохнув, я бросился в роскошную постель — ложе, достойное царя, задрапированное богатейшим, расшитым шелком, и уснул. Мне снилось, что я был снова беден. Беден, но невыразимо счастлив, — усидчиво работая в старом жилище и записывая мысли, которые, как я знал вне всяких сомнений, принесли бы мне почести целого света. Снова я слышал звуки скрипки моего невидимого соседа, и на этот раз они были победными аккордами и радостными каденцами, без малейшего рыдания скорби. И в то время, когда я писал в экстазе, забывая и бедность, и горе, я слышал сквозь мои видения трель соловья и видел вдали летящего ко мне на крыльях света ангела с лицом Мэвис Клер. === XXIII === Утро было ясное, со всеми чистыми оттенками лучистого опала на безоблачном небе. Никогда мне не приходилось видеть более светлого зрелища, чем леса и сады Виллосмира, освещенные ярким солнечным весенним светом. Мое сердце трепетало от гордости, когда я обозревал мои прекрасные владения, и я думал, каким счастливым будет этот дом, когда Сибилла, несравненная в своей прелести, разделит со мной его роскошь и очарование. — Да, — сказал я негромко, — пусть философы говорят, что хотят, но обладание деньгами обеспечивает удовольствие и могущество. Все это хорошо говорить о славе, но чего стоит слава, если человек слишком беден, чтобы пользоваться ею. Кроме того, литература более не поддерживает своего прежнего престижа: слишком много на ее арене, слишком много газетных писак, воображающих себя гениями, слишком много полуобразованных дам-писательниц и новых женщин, думающих, что они так же талантливы, как Жорж Занд или Мэвис Клер. С Сибиллой и Виллосмиром я свободно могу отказаться от славы — литературной славы. Я знал, что рассуждал сам с собой фальшиво; я знал, что мое страстное желание занять место среди великих мира было так же сильно, как всегда; я знал, что я жаждал интеллектуального отличия, могущества и блеска, которые делают мыслителя ужасом и силой страны и которые так отделяют великого поэта или великого романиста от заурядной толпы, что даже цари счастливы оказать ему почтение, но я не позволил своим мыслям оставаться на этом быстро преходящем пункте недосягаемого желания. Я старался ощутить всю сладость настоящего и, выйдя из спальни в самом веселом расположении духа, спустился вниз, чтобы завтракать с Лючио. — Ни одного облачка сегодня, — сказал он, встретив меня с улыбкой, когда я вышел в смежную комнату, окна которой выходили на лужайку. — Праздник будет иметь блестящий успех, Джеффри. — Благодаря вам, — ответил я. — Ваши планы совершенно темны для меня, но я знаю, что бы вы ни сделали, будет сделано хорошо. — Вы льстите мне, — сказал он, слегка засмеявшись. — Вы приписываете мне лучшие качества, нежели Творцу, так как, по мнению нынешнего поколения, то, что Он делает, все чрезвычайно плохо. Люди ропщут на Него, вместо того, чтобы хвалить Его, и редко кто любит Его законы. Я засмеялся. — Хорошо, но согласитесь, что эти законы весьма произвольны. — Да. Я признаю этот факт! Мы сели за стол; нам прислуживали удивительно дрессированные слуги, которые, казалось, не имели никакой другой мысли, как только угадывать наши потребности. В доме не замечалось следа суеты или возбуждения, и не видно было признаков, что ожидался большой прием в этот день. Только в конце завтрака я спросил Лючио, в котором часу придут музыканты. Он взглянул на часы. — Около полудня, — ответил он. — Может быть, раньше. Во всяком случае, они будут все на своих местах в надлежащий момент. Как музыканты, так и артисты знают свое дело основательно, и им известно, что я не расположен к шуткам. И недобрая улыбка заиграла вокруг его рта, когда он посмотрел на меня. — Ни один из ваших гостей не приедет раньше часа, так как приблизительно к этому времени экстренный поезд привезет первый транспорт их из Лондона, и первый завтрак будет сервирован в саду в два часа. Если хотите развлечься, то на большой лужайке поставлена Maypole [«Майское дерево (англ.) ] — украшенный цветам столб, вокруг которого танцуют.» (мачта, на которую лазят для получения приза), — советую пойти и взглянуть на нее. — Maypole! — воскликнул я. — Что за хорошая идея! — Она была хорошей идеей, когда английские юноши и девушки имели в себе молодость, невинность, здоровье и жизнерадостность, и танец рука об руку вокруг Maypole приносил им удовольствие. Но теперь нет ни юношей, ни молодых девушек; двадцатилетние старики и старухи устало бродят по свету, обдумывая пользу жизни, расследуя порок и насмехаясь над чувствами, и такое невольное развлечение, как Maypole, не подходит к нашему истомленному юношеству. Поэтому у нас будут специалисты для выполнения майского празднества; конечно, оно не имеет другого значения, как только красивое зрелище. — И танцоры здесь? — спросил я, вставая и подходя с любопытством к окну. — Нет еще. Но Maypole стоит, вся изукрашенная. Она помещается позади дома, против леса, — можете пойти и посмотреть, если хотите. Я последовал его совету и, отправившись по указанному направлению, вскоре заметил нарядно убранный предмет, который служил желанным сигналом праздника во многих селах в старые дни шекспировской Англии. Мачта была уже глубоко зарыта в землю, и дюжина или больше людей работали, прикрепляя ее многочисленные хвосты из цветов и гирлянды из зелени, перевязанные длинными флагами из разноцветных лент. Это было эффектно, среди широкой лужайки, окаймленной большими старыми деревьями, и, подойдя к одному из людей, я ему что-то сказал относительно своего удовольствия. Он, не улыбаясь, бросил на меня беглый взгляд, ничего не сказав, и я заключил по его темному лицу и чужеземным чертам, что он не понимал по-английски. Я с удивлением заметил, что все работники были неприветливы, угрюмы, очень похожие на непривлекательный тип Амиэля и двух грумов, которые смотрели за моим скакуном Фосфором. Но я вспомнил, что Лючио говорил мне, что все проекты для праздника будут выполнены иностранными экспертами и артистами, и после небольшого размышления я перестал интересоваться этим фактом. Часы летели, и у меня оставалось мало времени на осмотр всех праздничных приготовлений, которыми изобиловали сады, так что я имел смутное понятие о том, что было припасено для развлечения моих гостей. Я с любопытством ждал приезда музыкантов и танцовщиц, но я мог бы долго прождать и всетаки не увидеть их. В час я и Лючио были готовы к приему, и, спустя минут двадцать, первый транспорт «высшего общества» наполнил сады. Сибилла и ее отец были среди них, и я бросился вперед, чтобы встретить мою невесту, когда она выходила из коляски, в которой приехала со станции. В этот день она выглядела поразительно красивой, была магнитом, притягивающим все глаза. Я поцеловал ее маленькую, обтянутую перчаткой руку с таким глубоким почтением, как если бы я целовал руку царицы. — Добро пожаловать обратно в ваш старый дом, моя Сибилла! — сказал я ей нежно и тихо. При этих словах она взглянула на красную готическую крышу дома с такой любовью, что ее глаза подернулись чемто вроде слез. Она оставила свою руку в моей и позволила мне проводить ее до портика, задрапированного шелковой материей и украшенного цветами, где Лючио ожидал, улыбаясь. И когда она подошла, два крошечных пажа, в белом с серебром, вдруг появились из какогото невидимого тайника и, бросая из корзинок белые и розовые розы к ее ногам, усыпали ее путь до самого дома. Они исчезли так же быстро, как появились. Среди гостей пробежал ропот восхищения. Сибилла оглянулась, краснея от сюрприза и удовольствия. — Как это очаровательно с вашей стороны, Джеффри! — сказала она. — Какой вы поэт, чтобы придумать такое приветствие! — Я бы хотел заслужить вашу похвалу, — ответил я, улыбаясь, — но поэт не я, а князь Риманец. Он хозяин и устроитель сегодняшнего праздника. Опять краска залила ее щеки, и она протянула руку Лючио. Он поклонился и пожал ее, но не поцеловал, как поцеловал руку Мэвис Клер. Мы вошли в дом через гостиную и опять спустились в сад; лорд Эльтон громко расхваливал художественный вкус, с каким было убрано и украшено его прежнее жилище. Вскоре луг покрылся веселыми группами, и я вошел в свои обязанности хозяина; мне кланялись, льстили, я выслушивал комплименты, поздравления с наступающей женитьбой от этих лицемеров, которые чуть не отрывали мне руку в энтузиазме от моего богатства. Если бы я сделался вдруг бедным, то ни один из них не одолжил бы мне соверена. Гости прибывали массами, и когда их образовалось около трехсот-четырехсот, раздались звуки восхитительной музыки, и появились процессии пажей; в красном с золотом, пара за парой неся подносы, заваленные букетами из редчайших цветов, которые они предлагали всем дамам. Со всех сторон послышались восклицания восторга, восклицания довольно громкие и шумные, так как «высший круг» давно перестал культивировать мягкость голоса или утонченность акцента, и не раз вульгарное словцо срывалось с губ блистательных дам, имевших репутацию представительниц хорошего тона. Спокойные манеры, сознание своего достоинства и элегантные осанки мало встречаются среди играющих на скачках герцогинь и увлекающихся картами графинь самой синей английской крови. Чем громче они говорят, чем больше они знают словечек из жаргона своих грумов и конюхов, тем больше они заслуживают одобрения. Я говорю, конечно, о новых отраслях аристократии. Еще осталось несколько настоящих «знатных дам», сохранивших до сих пор девиз «Noblesse oblige» [Происхождение обязывает (фр.)], — но их меньшинство, и молодое поколение зовет их или «старыми кошками», или «скучными куклами». Многие из «культурной» толпы, кишащей теперь в моих садах, приехали из вульгарного любопытства, чтобы только посмотреть, как принимает человек с пятью миллионами фунтов стерлингов; другие жаждали, если возможно, узнать какие-либо новости о шансах Фосфора для выигрыша Дерби, о чем я умалчивал. Но большая часть публики бесцельно слонялась, оглядывая друг друга с завистью или с наглостью, едва замечая естественную прелесть садов и лесную декорацию вокруг них. Никогда так не обнаруживается безмозглость современного общества, как на gardenparty [Вечер в саду (англ.).], где неугомонные двуногие животные, одетые в панталоны и юбки, неопределенно двигаются взад и вперед, едва приостанавливаясь, чтоб учтиво или разумно поговорить друг с другом минут пять; большинство же из них нерешительно и неловко бродит между павильонами для прохладительных напитков и оркестром. У меня в доме они были лишены этого последнего пристанища, потому что музыканты были невидимы, хотя музыка гремела — чудесная дикая музыка, раздававшаяся то в одном конце парка, то в другом, но мало кто слушал ее внимательно. Однако все были единодушно счастливы, восторженно одобряя кушанья роскошного завтрака, сервированного в двадцати палатках. Мужчины ели, как будто бы они до тех пор никогда не ели, и с жадностью пили изысканные вина. Нельзя было себе представить, до чего может дойти человеческое обжорство, пока не узнаешь нескольких пэров и епископов и не проследишь, как эти сановники насыщаются ad libitum [Как им нравится (лат.).]. Вскоре общество так пополнилось, что я более не видел необходимости в утомительной обязанности «встречать»; поэтому я повел завтракать Сибиллу, решив посвятить себя ей на остаток дня. Она была в самом пленительном настроении духа; ее веселый смех мелодично звучал, как смех счастливого ребенка; она была даже благосклонна к Дайане Чесней, которая находилась в числе моих гостей и которая явно веселилась с тем жаром, который присущ хорошеньким американкам, смотрящим на флирт, как на игру в теннис. Зрелище было блестяще; светлые платья женщин составляли красивый контраст с красными ливреями бесчисленных слуг. И постоянно сквозь волнующуюся праздничную толпу, от палатки к палатке, от стола к столу, от группы к группе переходил Лючио; его высокая, статная фигура и красивое лицо бросались в глаза, где бы он ни стоял; его могучий голос содрогал воздух, когда бы он ни говорил. Его непреодолимое влияние господствовало над всем обществом; он расшевеливал скучных, вдохновлял остроумных, подбадривал застенчивых и соединил все противоречивые элементы положения, характера и мнения в одну форму, которая бессознательно подчинялась его воле так же легко, как толпа подчиняется убеждениям оратора. Я не знал этого тогда, но я знаю теперь, что, говоря метафорически, «общество» лежало под его ногой, как распростертый человек; что льстецы, лжецы и лицемеры, представляющие себе благо только в виде богатства и роскоши, гнулись от его могущества, как тростник гнется от ветра, и что он делал с ними все, что только хотел, — как он и делал в этот самый день! Боже! Если б только знали ожиревшие, скалившие зубы, чувственные глупцы, какие ужасы окружали их, какие страшные привидения послушно ждали их! Какие страхи скрывались за наружным блеском тщеславия и гордости! Но завеса была милостиво спущена, и только для меня она потом приподнялась. По окончании завтрака веселые голоса, распевавшие сельскую хороводную песню, привлекли наевшуюся до отвала публику на луг позади дома, и крики восторга раздались, когда показалась Maypole; я сам присоединился к общему восхищению, так как я не ожидал увидеть нечто такое, поразительно красивое и живописное. Мачта была окружена двойным кольцом маленьких детей — детей, столь красивых и изящных, что они казались крошечными эльфами из какого-нибудь волшебного леса. Мальчики были одеты охотниками в зеленых курточках и розовых шапочках на вьющихся волосах, девочки были все в белом с распущенными по плечам локонами и с венками из ландышей на головах. Как только появились гости, эти восхитительные маленькие создания начали свои танцы, каждый держа свисавшую с мачты гирлянду цветов или ленту и сплетя ее с другими в бесконечно красивых и фантастических узорах. Я смотрел, удивленный и очарованный, вместе с гостями, на изумительную легкость и свободу, с какой эти дети прыгали и бегали. Их крохотные ножки едва касались земли, их лица были так прелестны, их глаза так ясны, что положительно было наслаждением следить за ними. Каждая исполненная ими фигура была эффектнее и сложнее предыдущей, и рукоплескания зрителей делались более и более восторженными, пока не наступил финал, когда маленькие зеленые охотники взобрались на мачту и, уцепившись там, забросали внизу стоявших девочек пучками роз, шарами буквицы, букетиками фиалок, цветами лютиков и клевера, которые они, в свою очередь, кидали со смехом в восхищенных гостей. Воздух сгустился от цветов, стал нежен от аромата и звучал песнями и смехом. Сибилла, стоявшая около меня, в экстазе всплеснула руками. — О, как это чудесно! — воскликнула она, — и это мысль князя? И когда я ответил утвердительно, она прибавила: — Удивительно, где он нашел таких очаровательных детей! В это время сам Лючио выдвинулся шага на два вперед перед зрителями и сделал легкий знак. Фееричные охотники и девочки с необыкновенной быстротой поспрыгивали с мачты и, сорвав гирлянды, обвились цветами и лентами, словно связанные все вместе одним неразрывным узлом; сделав это, они бросились бежать, представляя собой катящийся цветочный шар; веселые звуки флейт сопровождали их, пока они не исчезли окончательно за деревьями. — Позовите их обратно! — просила Сибилла, ласково положив свою ручку на руку Лючио, — я бы так хотела поговорить с самыми хорошенькими! Он взглянул на нее с загадочной улыбкой. — Это было бы слишком большой честью для них, леди Сибилла! — возразил он. — Они не привыкли к такому снисхождению со стороны знатных дам и не оценили бы его. Они платные статисты, и большинство их только делаются дерзкими, когда их хвалят. В этот момент Дайана Чесней подходила, запыхавшись, через луг. — Я нигде не нашла их! — объявила она, задыхаясь. — Дорогие крошки! Я бежала за ними так скоро, как только могла; я хотела расцеловать одного из этих очаровательных мальчиков, но они исчезли без всякого следа. Точно сквозь землю провалились! Опять Лючио улыбнулся. — Им отдано приказание, и они знают свое место, — сказал он коротко. Как раз в этот миг солнце покрылось облаком, и гром прогремел над головами. Взоры поднялись к небу, но оно было совершенно ясно и спокойно, кроме этой одной пронесшейся тени грозы. — Только летний гром, — сказал один из гостей. — Дождя не будет. И толпа, столпившаяся вместе, чтобы посмотреть на танец, начала разбиваться на группы и размышлять какое еще новое увеселение их ждало. Пользуясь случаем, я отвел Сибиллу. — Пойдемте к реке, — шепнул я. — Я хочу быть с вами несколько минут. Она согласилась, и мы удалились из толпы наших знакомых и вошли в густую аллею, ведущую к берегу той части Авона, которая протекала через мой парк. Здесь мы были совершенно одни, и, обняв мою невесту, я нежно поцеловал ее. — Скажи мне, — сказал я с полуулыбкой, — знаешь ли ты, что такое любить? Она подняла на меня глаза, потемневшие от страсти. — Да, я знаю, — был неожиданный ответ. — Знаешь! — и я пристально с напряжением смотрел на ее светлое лицо. — Как же ты этому научилась? Она покраснела, потом побледнела и прижалась ко мне с нервной, почти лихорадочной силой. — Весьма странным образом, — ответила она, — и совершенно неожиданно. Урок мне показался легким, слишком легким. Джеффри… — она помолчала, прямо глядя мне в глаза. — Я расскажу, как я научилась… но не теперь… когда-нибудь в другой раз. — И она начала смеяться почти насильственно. — Я расскажу тебе… когда мы будем женаты. Она беспокойно оглянулась вокруг, затем, вдруг забыв свою обычную сдержанность и гордость, бросилась в мои объятия и целовала мои губы с таким жаром, что моя голова закружилась. — Сибилла! Сибилла! — бормотал я, прижимая ее к своему сердцу, — о моя дорогая, ты любишь меня! Наконец, ты меня любишь! — Молчи! Молчи! — сказала она, задыхаясь. — ты должен забыть этот поцелуй, это было слишком смело. Я не хотела его… я… думала о чем-то другом, Джеффри! И ее маленькие ручки сжали мою в пылу страсти. — Я бы хотела никогда не знать любви: пока я не знала, я была счастливее! Ее брови сдвинулись. — Теперь, — продолжала она торопливо и задыхаясь, — я хочу любить! Я жажду любви! Я хочу утонуть в ней, потеряться в ней, быть убитой ею! Ничто другое не удовлетворит меня! Мои руки все еще обнимали ее стан. — Не говорил ли я, что ты изменишься, Сибилла? — шепнул я. — Твоя холодность и бесчувственность к любви были неестественны и не могли долго длиться, моя дорогая, я всегда это знал. — Ты всегда знал! — повторила она слегка презрительно. — Но ты даже теперь не знаешь, что случилось со мной, пока я не сказала тебе. О Джеффри! Тут она высвободилась из моих объятий и, наклонившись, сорвала в траве несколько голубых колокольчиков. — Посмотри на эти маленькие цветочки, мирно растущие в тени Авона. Они напоминают мне, чем я была здесь, в этот самом месте, давно тому назад; я была так же счастлива и, думаю, так же невинна, как они; у меня не было ни одной злой мысли, и единственная любовь, о которой я мечтала, была любовь волшебного принца к волшебной принцессе, невинная греза, как греза самих цветов. Да, я была тогда всем, чем бы я хотела быть теперь и чем я не могу больше быть! — Ты все, что прекрасно и мило! — сказал я ей восхищенно, следя за нежным выражением ее прелестного лица, когда она переносилась мыслями в прошлое. — Ты судишь, как человек, совершенно удовлетворенный выбором жены! — сказала она со своим прежним цинизмом. — Но себя я знаю лучше, чем ты. Ты называешь меня прекрасной и милой, но ты не можешь назвать меня хорошей. Я не хорошая. Сама любовь, теперь завладевшая мной… — Что же? — быстро спросил я, беря ее за руки, державшие колокольчики, и смотря испытующе в ее глаза. — Я знаю прежде, чем ты скажешь, что это страсть и нежность истинной женщины! Она молчала. Потом улыбнулась с очаровательной томностью. — Если ты знаешь, мне незачем говорить. Но не будем дольше здесь оставаться и говорить пустяки, «общество» покачает головой и осудит нас, а некоторые дамы-сотрудницы напишут в газетах: «Поведение мистера Темпеста как хозяина оставляет желать многого, так как он со своей невестой „уединялись“ целый день». — Здесь нет дам-сотрудниц, — сказал я, обвивая ее гибкую талию, когда мы шли. — О, ты думаешь, их нет! — воскликнула она, также смеясь. — Ты воображаешь, что большой прием может обойтись без них. Они проникают в общество. Например, старая леди Мороволь, которая при случае описывает скандалы для одной из газет. А она здесь, я видела, как она час тому назад наедалась трюфелями и салатом из цыплят. Помолчав, она внимательно посмотрела сквозь деревья. — Вот труба Лилия-коттеджа, где живет знаменитая Мэвис Клер, — сказала она. — Да, я знаю, — тотчас ответил я. — Риманец и я были у нее с визитом. В настоящее время она отсутствует, иначе она была бы сегодня здесь. — Тебе она нравится? — спросила Сибилла. — Очень. Она очаровательна. — А… князю… она понравилась? — Даю честное слово, — ответил я с улыбкой, — что, по-видимому, она ему нравится больше всех женщин. Он выказал ей необыкновенное внимание и положительно чувствовал себя смущенным в ее присутствии. Тебе холодно, Сибилла? — быстро добавил я, так как она вздрогнула и побледнела. — Мы лучше сделаем, если уйдем от реки: здесь сыро под этими деревьями. — Да, вернемся в сад, к солнечному свету, — мечтательно произнесла она. — И твой эксцентричный друг, ненавистник женщин, находит нечто для восхищения в Мэвис Клер. Она, по моему мнению, должна быть счастливым существом, — совершенно свободная, знаменитая и верующая во все блага жизни и человечества, как можно судить по ее книгам. — Хорошо все вместе взятое в жизни уже не так плохо! — заметил я шутливо. Она не отвечала, и мы возвратились на луг, где был сервирован чай для гостей, которые сидели блестящими группами под деревьями или в шелковых павильонах в то время, когда самая сладостная музыка, вокальная и инструментальная, ласкала слух, исполняемая теми невидимыми музыкантами и певцами, которых таинственное местопребывание было никому не известно, кроме Лючио. === XXIV === Как только солнце стало заходить, несколько пажей вышли из дома и с низкими поклонами раздали гостям разрисованные программы живых картин, устроенных для их развлечения в импровизированном миниатюрном театре. Большинство тотчас же встали с мест, в нетерпении к новому зрелищу, и, подвигаясь вперед, толкали друг друга локтями с теми настоящими «благовоспитанными» манерами, которые так часто встречаются в гостиных Ее Величества. Я с Сибиллой опередил нетерпеливую, толкающуюся толпу, желая занять хорошее место для моей прелестной невесты, прежде чем зал переполнится. Между тем все оказалось приспособленным для того, чтобы все зрители могли без затруднений удобно разместиться. Вскоре мы занялись изучением наших программ с особенным интересом, потому что названия картин были и оригинальны, и загадочны. Числом их было восемь, и заглавия гласили: «Общество», «Доблесть прежняя и современная», «Заблудившийся Ангел», «Деспот», «Уголок Ада», «Семена разврата», «Его последняя покупка» и «Вера и материализм». Только в театре каждый, наконец, начал сознавать чарующее свойство музыки, которая в течение целого дня лилась вокруг. Сидя под одной крышей в более или менее принудительном внимании и молчании, суетная и легкомысленная толпа утихла и впала в пассивное состояние; нежная улыбка осветила лица, которые, казалось, были предназначены для лжи; не долго слышалось зубоскальство мужчин, и скоро самые отъявленные модницы перестали шелестеть своими платьями. Страстные вибрации виолончели под аккомпанемент арфы зарыдали среди тишины глубокими молящими нотами, и я видел, что публика слушала, почти затаив дыхание, в оцепенении, против своего желания, и смотря, как бы в гипнозе, на золотой занавес с его надписью: «Весь свет — сцена, и все мужчины и женщины — только актеры». Прежде чем у нас нашлось время аплодировать виолончели, музыка изменилась, и раздались веселые звуки скрипок и флейт в волшебном мотиве головокружительного вальса. В этот самый момент звякнул серебряный колокольчик, и занавес бесшумно поднялся, открывая первую картину: «Общество». Очаровательная женская фигура в вечернем платье самого богатого, самого экстравагантного образца, стояла перед нами; ее волосы были увенчаны бриллиантами, и ее грудь была залита этими же сверкающими каменьями. Ее голова была слегка поднята, на ее губах играла томная улыбка. В одной руке она держала полный бокал пенящегося шампанского; ее нога, обутая в золотой башмачок, ступала на песочные часы. Сзади нее, судорожно прячась в складках ее шлейфа, пресмыкалась в лохмотьях другая женщина; нищета и голод отражались на ее лице, мертвый ребенок лежал около нее. И два сверхъестественных образа застилали эту группу, один в красном, другой в черном, — громадные, почти выше человеческого роста: красная фигура представляла Анархию, и ее кроваво-красные пальцы были протянуты, чтобы схватить бриллиантовую корону с головы «Общества»; траурная фигура была Смерть, и даже в то время, когда мы смотрели, она медленно подняла свой стальной дротик, как бы для удара. Эффект был поразительный, и страшный урок, сообщенный картиной, был достаточно ошеломляющий, чтобы произвести видимое впечатление. Никто не говорил, никто не аплодировал, но публика беспокойно задвигалась и заерзала на своих стульях, и послышался вздох облегчения, когда занавес упал. Поднявшись опять, он открыл вторую картину: «Доблесть прежняя и современная». Это было в двух сценах: первая изображала дворянина Елизаветинского времени; с опущенной шпагой он стоял одной ногой на распростертом теле грубого злодея, очевидно, оскорбившего женщину, легкая фигура которой виднелась робко удаляющейся от места поединка. Это была «Прежняя доблесть», и она быстро переменилась на «Современную», показывая нам нервного, узкоплечего, бледного денди в пальто и шляпе, курящего папиросу и обращающегося к огромному полисмену за защитой от другого молодого олуха из его круга, одинаково одетого и представленного удирающим за угол в презренном страхе. Изображенная сатира привела нас в гораздо лучшее настроение, чем урок «Общества». Далее следовал «Заблудившийся Ангел». Перед нами открылась большая зала королевского дворца, где множество роскошно одетых людей сидело и стояло группами, по-видимому, настолько погруженные в свои заботы, что не обращали никакого внимания на стоящего среди них удивительного Ангела в ослепительно белом одеянии, с сиянием вокруг светловолосой головы и полуопущенными крыльями, как бы озаренными заходящим солнцем. Его глаза были печальны, его лицо было задумчиво; казалось, он говорил: «Узнает ли когда-нибудь свет, что я здесь». Так или иначе, когда занавес опустился при громких аплодисментах, так как картина была необыкновенно хороша, я подумал о Мэвис Клер и вздохнул. Сибилла взглянула на меня. — Отчего ты вздыхаешь? — сказала она. — Это только красивая фантазия; в наше время ни один образованный человек не верит в ангелов. — Правда, — подтвердил я. Тем не менее, какая-то тяжесть залегла в мое сердце, так как ее слова напоминали мне то, что я бы хотел позабыть, — именно ее недостаток в религиозной вере. Следующая картина была «Деспот» и представляла сидящего на троне повелителя. У его ног коленопреклоненная жалкая толпа голодающих и угнетенных протягивала к нему худые руки с мучительной мольбой, но он смотрел в сторону, как бы не замечая их. Он повернул голову и прислушивался к шепоту того, кто, казалось, благодаря изящным поклонам и льстивым улыбкам, сделался его советчиком и наперсником; однако этот самый наперсник скрывал за спиной кинжал, готовый поразить своего властелина. Впечатление этой картины быстро перешло в выражение изумления и страха, когда занавес поднялся, открывая «Уголок Ада». Эта картина была поистине оригинальная и совершенно не похожа на принятый способ изображения такого сюжета. Перед глазами была черная глубокая пещера, освещающаяся попеременно то блеском льда, то огнем; громадные ледяные сосульки спускались сверху, и бледное пламя украдкой вырывалось снизу, а во мраке амбразуры виднелась темная фигура сидящего человека, который считал золото или то, что, казалось, было золотом. И каждая монета, выскользнув из его пальцев, превращалась в огонь, и урок, изображенный таким образом, легко понимался. Погибшая душа сама приготовила себе муки и продолжала еще эту работу, усиливая свою огненную агонию. Большинство восторгалось этой сценой за ее рембрандтовские эффекты освещения и тени, но я лично был доволен, когда занавес скрыл ее из вида; чтото в ужасном лице осужденного грешника неприятно напоминало мне те три призрака, которые привиделись мне в ночь самоубийства виконта Линтона. «Семена разврата» были следующей картиной, которая показывала нам молодую красивую девушку, лежащую на роскошной кушетке в дезабилье, с романом в руках, заглавие которого было ясно видно всем: хорошо известный роман для всех присутствующих и произведение восхваляемого автора. Вокруг нее, на полу, брошенные небрежно на стулья, валялись другие романы этого же самого типа; все их заглавия были повернуты к нам, равно как и имена их авторов. — Какая смелая идея! — сказала сидевшая сзади меня дама. — Желала бы я знать, как бы к ней отнеслись те авторы, если бы они были здесь? — Они бы не обратили никакого внимания! — ответил ее сосед, подавив смех. — Писатели этого сорта приняли бы ее только как первоклассную рекламу. Сибилла смотрела на картину с побледневшим лицом и серьезными глазами. — Это правдивая картина! — прошептала она. — Джеффри, она мучительно правдива! Я не отвечал; я знал, на что она намекала, но, увы, я не знал, как «Семена разврата» были посеяны в ее собственной душе, и какие плоды они принесут. Занавес упал, чтобы почти немедленно подняться и открыть нам «Его последнюю покупку». Нашим взорам представилась роскошная современная гостиная, где находились человек десять мужчин в модных фраках. Они, по-видимому, только что встали изза карточного стола, и один из них, имеющий вид мота со злой улыбкой иронии и торжества на лице указывал на свою «покупку» — прекрасную женщину. Она была одета как невеста, в белое платье, но она была привязана, как бывают привязаны пленники, к высокой колонне, на которой мраморная голова Силена скалила зубы и лукаво смотрела. Ее руки были связаны вместе бриллиантовыми цепями, ее талия была обвита толстой веревкой из жемчугов; широкий ошейник из рубинов охватывал ее горло, и с головы до ног она была окутана и связана нитями из золота и каменьев. Ее голова была вызывающе откинута назад, с гордым презрительным видом; только ее глаза выражали стыд и отчаяние за свою неволю. Человек, обладающий этой белой рабыней, был представлен, судя по его позе, как исчисляющий и оценивающий ее «пункты», чтобы вызвать одобрение со стороны его товарищей, чьи лица художественно выражали различные чувства сластолюбия, жестокости, зависти, отупения и насмешки. — Славный образец модного брака! — заметил кто-то. — Скорее, — ответил другой голос, — счастливая пора в жизни! Я посмотрел на Сибиллу. Она была бледна, но улыбнулась, встретив мой вопросительный взгляд. Чувство утешения обдало теплотой мое сердце, когда я вспомнил, что теперь, как она сама сказала мне, она «научилась любить», и что поэтому ее брак со мной больше не был только материальным расчетом. Она не была моей «покупкой», она была моей любовью, моей святыней, моей царицей, — так я думал в моем безумии и честолюбии. Последняя картина называлась «Вера и материализм» и была самой изумительной из всей серии. Зал постепенно погрузился во мрак, и поднявшийся занавес открыл восхитительный вид на берегу моря. Полная луна бросала сильный свет на зеркальные воды, и, поднимаясь на радужных крыльях от земли к небесам, одно из прелестнейших созданий, о которых разве только могут мечтать поэты и художники, подобно ангелу, возносилось вверх; ее руки, держащие пучок лилий, были сложены на груди, ее лучистые глаза были полны божественной радости, надежды и любви. Слышалась чарующая музыка, вдали хор нежных голосов пел о блаженстве, небо и земля, море и воздух — все, казалось, поддерживало Духа, уносящегося все выше и выше, и мы все следили за этим воздушным летящим образом с чувством восторга и удовлетворения; вдруг раздался громовой удар, сцена потемнела, и послышался отдаленный рев рассвирепевших вод. Померк лунный свет, прекратилась музыка. Блеснул красный огонек, сначала слабо, потом более явственно, и показался «Материализм» — человеческий скелет, белевший в темноте и скаливший весело зубы на нас всех! И на наших. глазах скелет рассыпался в куски, и длинный извивающийся червь выполз из обломков костей, другой показался из глазных впадин черепа. В зале послышался шепот неподдельного ужаса, публика встала с мест; один известный профессор, протолкнувшись мимо меня, сердито проворчал: «Это, может быть, очень забавно для вас, но, помоему, это отвратительно!» — Как ваши теории, мой дорогой профессор! — прозвучал могучий смеющийся голос Лючио, встретившего его на пути, и миниатюрный театр снова был залит блестящим светом. — Для одних они забавны, а для других отвратительны! — Простите, я говорю, конечно, шутя, но я поставил эту картину специально в вашу честь. — О, в самом деле? — прорычал профессор. — Я не оценил ее. — Однако вы должны были бы это сделать, так как она научно совершенно правильна, — заявил, все еще смеясь, Лючио. — Вера с крыльями, которую вы видели радостно летящей к невозможному небу, не научно правильна. Разве вы нам этого не говорили? Но скелет и черви совершенно ваш «культ». Ни один материализм не может отрицать правильности того состояния, к которому мы все придем наконец. Положительно, некоторые дамы выглядят бледными. Как смешно, что все, чтобы называться светскими и войти в милость у прессы, принимают материализм, как единственную веру, а между тем боятся естественного конца жизни. — Нельзя сказать, чтоб эта последняя картина была веселого сюжета, — сказал лорд Эльтон, выходя из театра с Дайаной Чесней, доверчиво повисшей на его руке, — далеко не праздничная! — Праздничная для червей! — ответил, смеясь, Лючио. — Пожалуйте, мисс Чесней, и вы, Темпест, с леди Сибиллой, пойдемте опять в парк посмотреть на мои блуждающие огни. Новое любопытство было возбуждено этим замечанием; публика быстро освободилась от трагического впечатления, вызванного странными «картинами», и повалила из дома в сады, болтая и смеясь с большим шумом, чем всегда. Были уже сумерки, и когда мы достигли открытого луга, мы увидели бесконечное число маленьких мальчиков, одетых в коричневое, бегающих с фонарями. Их движения были быстры и совершенно бесшумны; они прыгали, скакали и кружились, как гномы, на клумбах, под кустами и вдоль дорожек и террас; многие из них влезали на деревья с ловкостью и легкостью обезьян, и, куда бы они ни бежали, они оставляли позади себя хвост блестящего света. Вскоре их стараниями все парки были иллюминированы с таким великолепием, с каким даже исторические праздники в Версале не могли сравниться; высокие дубы и кедры были превращены в пирамиды огненных цветов, каждая ветка была увешана лампами в форме звезд; ракеты со свистом взвивались к небу и оттуда сыпали дождь букетов, гирлянд и лент из пламени. Красные и голубые блестящие полосы бежали по траве, и среди восторженных рукоплесканий зрителей восемь грациозных огненных фонтанов всевозможных цветов начали бить во всех углах сада, в то время как громадного размера золотой воздушный шар, ослепительно иллюминированный, медленно поднялся в воздух и остался висящим над нами, посылая из своей лодочки сотни птиц, подобных драгоценным камням, и бабочек с огненными крылышками, которые кружились и потом исчезали. Мы еще громко аплодировали восхитительному эффекту этого зрелища, как появилась толпа прелестных танцовщиц в белом, которые колыхали длинными серебряными жезлами, кончающимися электрическими звездами, и под звуки странной звенящей музыки, по-видимому, разыгрываемой вдали на стеклянных колокольчиках, они начали фантастический танец дикого, но, однако, самого грациозного характера. Тени опалового цвета падали на их гибкие фигуры, когда они скользили и кружились, и каждый раз, когда они колыхали своими жезлами, огненные флаги и ленты развертывались и вскидывались высоко в воздух, где они вертелись некоторое время, как движущиеся иероглифы. Зрелище было так изумительно, так феерично, так поразительно, что мы от удивления не могли сказать ни слова; слишком очарованные и поглощенные даже, чтобы аплодировать, мы не заметили, как летело время и как спустилась ночь, пока вдруг, без малейшего предупреждения, над нашими головами не разразился страшный гром, и огненный зигзаг молнии разорвал в клочки светящийся воздушный шар. Дветри женщины закричали; тем временем Лючио выдвинулся из толпы зрителей и остановился на виду у всех, подняв руку. — Сценический гром, уверяю вас, — сказал он шутливо, ясным, звучным голосом. — Он является и исчезает по моему приказанию. Не более, как забава, верьте мне. Подобные вещи служат только игрушками для детей. Опять-опять, вы, незначительные элементы! — крикнул он, смеясь и поднимая свое красивое лицо и искрящиеся глаза к темным небесам. — Греми лучше и громче! Греми, я приказываю! А вы все вперед! Следуйте за мной! Идя с остальными, я чувствовал себя в каком-то волшебном сне; все мои ощущения спутались в вихре, моя голова кружилась от возбуждения, и я не мог ни думать, ни анализировать свое душевное волнение. Если б у меня хватило силы и желания остановиться и поразмыслить, возможно, я мог бы прийти к заключению, что в чудесах этого блестящего gala обнаруживалось нечто посильнее обыкновенной человеческой власти, но я, как и все остальные, отдавался минутному удовольствию, не заботясь, как оно было достигнуто, сколько оно стоило мне или какое впечатление оно произвело на других. Многих я знаю и вижу теперь среди поклонников моды и суетности, поступающих точно так же, как я поступал тогда. Равнодушные к благосостоянию всех, кроме своего собственного, жалеющие каждое пенни, если оно не тратилось на их собственные удовольствия, и слишком притупленные, чтобы даже слушать о скорбях, затруднениях или радостях других, если они близко или отдаленно не затрагивают их собственных интересов, они проводят свое время день за днем в эгоистических забавах и настойчиво не сознают того факта, что они сами приготовляют свою судьбу в будущем — в том будущем, которое покажет всем самую ужасную действительность, без всякого сомнения в ее достоверности. Больше четырехсот гостей уселись ужинать в громаднейшем павильоне. Я ел и пил, сидя около Сибиллы, едва сознавая, в головокружительном возбуждении, что я говорил и делал. Откупоривание бутылок шампанского, звон стаканов и стук тарелок, громкий гул разговоров перемешивались со смехом, подобно обезьяньему визгу или лошадиному ржанию, заглушаемому по временам духовой музыкой и барабанами, от всех этих звуков в моих ушах стоял шум, как от катящихся волн, что делало меня рассеянным и смущенным. Я много не говорил Сибилле: нельзя хорошо нашептывать сентиментальный вздор в уши своей невесте, когда она кушает ортоланы и трюфели. Вдруг среди гама колокол пробил двенадцать раз, и Лючио поднялся с полным бокалом шампанского в руке. — Леди и джентльмены! Наступила тишина. — Леди и джентльмены! — повторил он, и его глаза, как мне почудилось, светились насмешкой. — Полночь пробила, и лучшие друзья должны расставаться. Но прежде, чем мы это сделаем, вспомним, что мы собрались здесь для того, чтобы пожелать счастья нашему хозяину мистеру Джеффри Темпесту и его нареченной невесте, леди Сибилле Эльтон. Тут раздались оглушительные аплодисменты. — Сказано, — продолжал Лючио, — составителями скучных правил, что «счастье никогда не приходит с полными руками», но в данном случае это изречение ложно — потому что наш друг не только получил в обладание богатство, но также сокровище любви и красоты. Беспредельная касса хороша, но беспредельная любовь лучше, и оба эти дара ниспосланы на нареченную пару, которую сегодня мы чествуем. Я хочу просить вас поздравить их от чистого сердца, и затем мы скажем друг другу «до свидания», а не «прощайте», так как с тостом за жениха и невесту я выпью также за время — может быть, недалекое, — когда я увижу снова если не всех, то некоторых из вас, и буду наслаждаться вашим чарующим обществом даже больше, чем сегодня! Он замолк среди бури аплодисментов, и затем все поднялись и повернулись к столу, где я сидел с Сибиллой, и, громко провозглашая наши имена, пили вино, мужчины кричали: «Гип, гип, гип, ура!» Между тем в то время, когда я кланялся в ответ на шумные выражения чувств, и Сибилла наклоняла, улыбаясь, свою грациозную голову направо и налево, мое сердце вдруг упало от ощущения страха. Было ли это мое воображение, или на самом деле я слышал дикий хохот вокруг блистательного павильона, отзывающийся где-то в отдалении? Я прислушался с бокалом в руке. — Гип, гип, гип, ура! — бушевали гости. — Хаха! Хаха! — казалось, кричали и вопили снаружи. Борясь против этой иллюзии, я встал и за себя и Сибиллу поблагодарил своих гостей в коротких словах, которые были встречены новым взрывом аплодисментов, а затем мы увидели, что Лючио вскочил с места и стал выше нас всех, одной ногой на стол, другой на стул, с бокалом вина в руке, налитого до краев. Что за лицо у него было в этот момент! Что за улыбка! — Прощальный кубок, мои друзья! — воскликнул он. — За нашу следующую встречу! Гости, со смехом, шумно ему отвечали, и пока они пили, павильон осветился красным светом, как огнем. Все лица выглядели кровавыми. Все бриллианты на женщинах горели пламенем. Это длилось только один момент, затем все исчезло, и наступила обычная давка: все спешили к экипажам, длинной вереницей ожидавшим их, чтобы отвезти на станцию; последние два экстренных поезда отходили в час и в час тридцать минут. Я торопливо простился с Сибиллой и ее отцом; Дайана Чесней ехала с ними в одной коляске, полная восторженной благодарности ко мне за все великолепия дня; затем экипажи начали быстро разъезжаться. Вдруг светящаяся арка перекинулась от одного конца крыши Виллосмирского замка до другого, блистая всеми цветами радуги, в середине которой показались бледноголубые с золотом буквы, образуя то, что я до сих пор считал погребальным девизом: «Sic transit gloria mundi! Vale!» [Так проходит слава мирская! Будь здоров! (лат.)]. Но, в конце концов, он был столько же применим к эфемерным великолепиям праздника, сколько к постоянной мраморной торжественности склепа, — и я мало думал об этом. Так совершенны были все распоряжения, так удивительно были дрессированы слуги, что гости недолго разъезжались, и скоро сады не только стали пусты, но даже темны. Нигде не оставалось ни одного следа великолепной иллюминации, и я вошел в дом, усталый, с тяжелым чувством очарования и страха, в котором я не мог отдать себе отчета. Я нашел Лючио одного в курительной комнате, отделанной дубовыми панелями, с глубоким окном-выступом, которое открывалось прямо на луг. Он стоял в этой амбразуре спиной ко мне, но быстро повернулся, услышав мои шаги, и я увидел такое дикое, болью измученное лицо, что я, ошеломленный, отступил. — Лючио, вы больны! — воскликнул я. — Вы слишком много трудились сегодня! — Может быть! — ответил он хрипло, нетвердым голосом, и сильная дрожь передернула его; затем, собравшись с силами, он принудил себя улыбнуться. — Не тревожьтесь, мой друг! Это ничего: только страдание старой закоренелой болезни, тягостная боль, которая редко встречается у людей и безнадежно неизлечима. — Что же это такое? — спросил я тоскливо, так как мертвенная бледность беспокоила меня. Он пристально посмотрел на меня; его глаза расширились и потемнели, и его рука тяжело упала на мое плечо. — Очень странная болезнь! — сказал он тем же дрожащим голосом. — Угрызение совести! Вы об этом никогда не слыхали, Джеффри? Здесь не поможет ни медицина, ни хирургия, — это «червь, что не умирает, и пламя, что не угасает». Но не будем об этом говорить: никто не вылечит меня, никто этого не хочет! Я безнадежен! — Но угрызение совести, если у вас оно есть, хотя я не могу себе представить, почему, так как вам наверно не о чем сожалеть, — не есть физический недуг! — сказал я с удивлением. — А вы думаете, что только о физических недугах стоит тревожиться? — спросил он, продолжая улыбаться той же дикой улыбкой. — Тело — наша главная забота; мы холим его, кормим его, лелеем его и охраняем его от самой ничтожной боли, если можем, и таким образом мы уверяем себя, что все хорошо, все должно быть хорошо! Между тем оно не больше как прах, как куколка, обязанная рассыпаться и уничтожаться с возрастанием в ней души бабочки — бабочки, которая летит со слепым инстинктом прямо в неизвестное, прельщаемая чрезмерным светом! Взгляните сюда, — продолжал он смягченным тоном. — Взгляните теперь на ваши задумчивые, тенистые сады. Цветы заснули, деревья, наверно, рады избавиться от пестрых фонариков, висевших недавно на их ветвях; там молодая луна уткнулась подбородком в маленькое облачко, как в подушку, и опускается на запад, чтобы спать; минуту тому поздний соловей бодрствовал и пел. Вы можете чувствовать дыхание роз от того трельяжа! Все-все это работа Природы, и насколько теперь здесь прекраснее и милее, чем когда горели огни, и грохот музыки пугал маленьких птичек в их мягких гнездышках! Однако «общество» не оценило бы этой прохладной темноты, этого счастливого безмолвия: «общество» предпочитает фальшивый блеск настоящему свету. И хуже всего, что оно старается отставить настоящие предметы на задний план, как второстепенные! — Точно так же, как вы унижаете ваше неутомимое усердие в необычайном успехе сегодняшнего дня, — сказал я, смеясь. — Вы можете называть это «фальшивым блеском», если хотите, но это было великолепное зрелище, какое безусловно останется несравненным и единственным в своем роде. — И это даст вам больше известности, чем могла дать ваша рекламированная книга, — сказал он, внимательно глядя на меня. — В этом нет ни малейшего сомнения, — ответил я, — общество предпочитает еду и увеселение всякой литературе, даже самой великой. Кстати, где все артисты, музыканты и танцовщицы? — Уехали! — Уехали! — повторил я удивленно. — Уже! Бог мой! Ужинали они? — Они получили все, что нужно, — сказал Лючио немного нетерпеливо. — Разве я не говорил вам, Джеффри, что если я берусь за что-нибудь, то делаю это основательно или никак! Я взглянул на него; он улыбался, но его глаза смотрели мрачно и презрительно. — Отлично! — промолвил я беспечно, не желая обижать его. — Но даю честное слово, что для меня все это словно дьявольское чародейство! — Что именно? — спросил он невозмутимо. — Все! Танцовщицы, слуги и пажи, ведь их должно быть двести или триста; эти удивительные картины, иллюминация, ужин — все, говорю вам! И самое поразительное то, что весь этот народ так скоро убрался! — Хорошо. Если вы называете деньги дьявольским чародейством, то вы правы. — сказал Лючио. — Но, несомненно, в некоторых случаях даже деньги не могут доставить такого совершенства в мелочах, — начал я. — Деньги могут доставить все! — прервал он, и его могучий голос дрогнул страстью. — Я вам это говорил давно. Они — крючок для самого дьявола. Конечно, нельзя предположить, чтоб дьявол лично интересовался мирским золотом, но обыкновенно он имеет склонность к компании людей, обладающих им, возможно, что он знает, что такой человек с ним будет делать. Конечно, я говорю метафорически, но ни одна метафора не преувеличивает могущества денег. Не доверяйте добродетели мужчины или женщины, пока вы не попробовали купить ее за кругленькую сумму! Деньги, мой драгоценный Джеффри, сделали все для вас, помните это! Вы ничего не сделали для себя. — Нельзя сказать, чтобы вы говорили мне любезности, — сказал я, несколько оскорбленный. — Да? А почему? Потому что это правда? Я заметил, что большинство людей жалуется на «нелюбезность», когда им говорят правду. Это — правда, и я не вижу тут нелюбезности. Вы ничего не сделали для себя и вы не надеетесь что-нибудь сделать, кроме, — и он засмеялся, — кроме того, чтобы сейчас отправиться спать и видеть во сне очаровательную Сибиллу! — Признаюсь, я устал, — и бессознательный вздох вырвался у меня. — А вы? Его взор был задумчиво устремлен на пейзаж. — Я тоже устал, — медленно ответил он, — но я никогда не могу избавиться от своей усталости, так как я устал от самого себя. И я всегда плохо сплю. Покойной ночи! — Покойной ночи! И я остановился, глядя на него. Он возвратил мне взгляд, полный интереса. — Ну? — спросил он выразительно. Я принудил себя улыбнуться. — Я не знаю, что мне и сказать, — как только то, что я хотел бы знать вас таким, какой вы есть. Я чувствую, что вы были правы, сказав мне однажды, что вы не тот, чем вы кажетесь. Он продолжал пристально на меня смотреть. — Так как вы выразили желание, — медленно выговорил он, — я обещаю вам, что в один прекрасный день вы узнаете меня, каков я есть! Для вас будет лучше узнать, ради других, которые ищут общения со мною. Я двинулся, чтоб выйти из комнаты. — Благодарю вас за все ваши сегодняшние хлопоты, — сказал я более спокойным тоном, — хотя я никогда не буду в состоянии выразить словами мою глубокую благодарность. — Если хотите кого-нибудь благодарить, то благодарите Бога, что вы пережили это, — ответил он. — Почему? — спросил я, удивленный. — Почему? Потому что жизнь висит на волоске; падение общества есть апогей скуки и истощения, и если мы избавляемся от общего пьянства и зубоскальства, мы должны возносить благодарение, — это все! А Бог получает так мало благодарностей, что вам следует уделить Ему одну, хорошенькую, за благополучное окончание сегодняшнего дня. Я засмеялся, не усматривая в его словах ничего, кроме обычной иронии. Я нашел Амиэля ожидающим меня в моей спальне, но я отослал его немедленно, ненавидя взгляд его хитрого и мрачного лица и сказав, что я не нуждаюсь в его услугах. Усталый, я быстро очутился в постели и уснул, и те страшные агенты, доставлявшие столько великолепия для блестящего праздника, на котором я считался хозяином, не открылись мне в каком-нибудь пророческом сновидении. === XXV === Спустя несколько дней после приема в Виллосмире, прежде чем газеты заговорили о пышности и роскоши, показанной при этом случае, я проснулся в одно прекрасное утро, как великий поэт Байрон, «чтоб найти себя знаменитым». Не за какое-нибудь интеллектуальное произведение, не за какой-нибудь неожиданный геройский поступок, не за какое-нибудь великое положение в обществе или политике, — нет! Я был обязан своей славой только четвероногому: Фосфор выиграл Дерби. Мой скакун почти голова в голову мчался с лошадью первого министра, и несколько секунд результат казался сомнительным, но когда два жокея приблизились к цели, Амиэль, сухая, тонкая фигура которого, одетая в шелк самого яркого красного цвета, словно прилипла к лошади, пустил Фосфора аллюром, какого он еще никогда не показывал, буквально летя над землею, и достиг призового столба на два ярда или больше впереди своего соперника. Взрыв одобрительных восклицаний огласил воздух, и я сделался героем дня — любимцем черни. Меня забавляло поражение министра; он плохо принял удар. Он не знал меня, и я — его; я не принадлежал к его политике и ни на йоту не заботился о его чувствах, но я был удовлетворен, несколько в сатирическом смысле, вдруг очутившись признанным более важным человеком, нежели он сам, — потому что я был владельцем победителя Дерби. Прежде чем я хорошенько отдал себе отчет, где я нахожусь, меня уже представляли принцу Уэльскому, который пожал мне руку и поздравил меня; самые большие аристократы Англии жаждали познакомиться со мной, и внутренне я смеялся над этой выставкой вкуса и культуры со стороны «джентльменов Англии». Они толпой окружили Фосфора, дикие глаза которого предостерегали против вольного обращения, и который, по-видимому, был готов снова бежать с одинаковым удовольствием и успехом. Темное, лукавое лицо Амиэля и его хорьковые жесткие глаза, казалось, были непривлекательны для большинства господ, хотя его ответы на все предлагаемые ему вопросы были удивительно точны, почтительны и не лишены остроумия. Но для меня вся сущность была в том, что я, Джеффри Темпест, некогда голодавший автор, потом миллионер, благодаря только обладанию лошадью, выигравшей Дерби, наконец сделался «знаменитостью» или тем, что общество называет знаменитостью; я достиг той славы, которая привлекает внимание образованных и благородных по выражению торговцев и также вызывает настойчивую лесть и бесстыдное преследование всех дам полусвета, желающих бриллиантов, лошадей и яхт, преподносимых им в обмен на несколько зараженных поцелуев с их накрашенных губ. И я стоял под потоком комплиментов, повидимому, восхищенный, улыбающийся, приветливый и учтивый, пожимая руки высокопоставленным особам, но в тайнике моей души я презирал этих людей с их хвастовством и лицемерием — презирал их с такой силой, что даже сам удивлялся. Когда, наконец, я уходил со скачек вместе с Лючио, который по обыкновению, казалось, знал всех и был другом всех, он заговорил таким мягким и ласковым тоном, какого я у него еще никогда не слыхал. — При всем вашем себялюбии, Джеффри, в вашей натуре есть нечто сильное и благородное, нечто, что возмущается против лжи и подлости. Зачем же вы не даете воли этому побуждению? Я взглянул на него в изумлении и засмеялся. — Не даю воли! Что вы этим хотите сказать? Не хотите ли вы, чтобы я говорил в глаза этим хвастунам, что я знаю, каковы они, и лгунам, что я различаю их ложь. Мой дорогой друг, общество слишком разгорячилось бы. — Оно не может быть горячее или холоднее ада, если вы верите в ад, в который вы, однако, не верите, — прибавил он тем же спокойным тоном. — Но я не имел в виду, чтобы вы прямо говорили эти вещи, нанося им оскорбление. Обидная откровенность не благородство, а только грубость. Действовать благородно лучше, чем говорить. — Что же, по-вашему, я должен был делать? — спросил я с любопытством. С момент он молчал, по-видимому, серьезно, почти мучительно размышляя, затем он ответил: — Мой совет покажется вам странным, Джеффри, но если вы хотите его, вот он. Давайте волю, как я сказал, благородной и, как назвал бы свет, сумасбродной частице вашей натуры, не жертвуйте вашим высоким чувством правоты ради того, чтобы подчиняться чьей-нибудь власти или влиянию, и проститесь со мной. Я вам только тем полезен, что удовлетворяю ваши разнообразные фантазии, знакомлю вас с теми великими или малыми личностями, каких вы желаете знать для своей выгоды и пользы. Верьте мне, это будет гораздо лучше для вас и много утешительнее для неизбежного смертного часа, если вы бросите весь этот ложный, суетливый вздор и меня вместе с ним. Оставьте общество вертеться, как волчок, в своем безумии, покажите, что весь их блеск, великолепие и надменность не стоят ничего в сравнении с высокой душой честного человека, — и, как сказал Христос богатому властелину: «Продай имение твое и раздай бедным». Минуту или две я молчал, пока он, в ожидании, внимательно следил за мной с бледным лицом. Нечто вроде угрызения заставило дрогнуть мою совесть, и в короткий промежуток времени я почувствовал смутное сожаление — сожаление, что, обладая громадными данными делать добро моим ближним, благодаря моему богатству, я не достиг высшего морального положения, чем то, которое представляют собой суетные люди, составляющие так называемые «верхних десять» общества. Я находил такое же удовольствие в себе самом и в своих делах, как и они, и был так же сладкоречив и лицемерен, как они. Они играли свою комедию, а я свою; никто из нас не был ни на мгновение самим собой. Сказать правду, одна из причин, почему светские мужчины и дамы не терпят одиночества, — та, что уединение, в котором они принуждены остаться глаз на глаз со своим настоящим «я», делается нестерпимым для них, потому что они носят на себе бремя спрятанного порока и обличительного стыда. Однако мое душевное волнение скоро прошло, и, взяв Лючио под руку, я улыбнулся, отвечая: — Ваш совет, мой дорогой друг, пригодился бы для проповедника о спасении души, но для меня он ничего не стоящий, так как последовать ему невозможно. Проститься с вами навсегда, во-первых, было бы с моей стороны черной неблагодарностью; во-вторых, общество, со всем своим смешным фанфаронством, необходимо, однако, для развлечения как моего, так и моей будущей жены, и мы не повредим себе, присоединяясь к общему хору; в-третьих, если б я отдал половину моего состояния бедным, мне бы за это не были благодарны, а только сочли бы меня сумасшедшим. — А вы бы хотели благодарности? — Натурально. Большинство людей любит маленькую признательность за благодеяния. — Так. Но и Творец редко получает ее. — Я говорю о простых фактах на этом свете и о людях, живущих на нем. Тот, кто дает щедро, ожидает быть признанным в великодушии, но если б я разделил мое состояние и половину вручил бы бедным, то этот случай был бы опубликован не более как в шести строчках в одной из газет, а общество воскликнуло бы: «Что за дурак!» — Тогда не будем больше говорить об этом, — сказал Лючио, и его брови разгладились, и его глаза приняли обычное выражение насмешки и веселья. — Выиграв Дерби, вы сделали все, что цивилизация девятнадцатого века ожидает от вас, и в награду вы будете всюду приглашаемы. Вы можете надеяться скоро обедать в Мальбрукском Дворце, и маленькая влиятельная лазейка и политическая интрига введут вас в кабинет, если вы этого захотите. Факт тот, что вы величайшее произведение времени, человек с пятью миллионами и владелец победителя Дерби. Какая интеллектуальная слава сравнится с таким положением, как ваше! Люди завидуют вам. Слава человека, гарантированная лошадью, есть нечто, могущее действительно изумить! Он шумно рассмеялся и с этого дня он больше не заговаривал о своем странном предложении, чтоб я расстался с ним и дал волю «благороднейшему» побуждению моей натуры. Я не знал, что он поставил ставку на мою душу и проиграл ее, и что с той поры он принял по отношению ко мне решительную манеру, неумолимую до страшного конца. Моя свадьба состоялась в назначенный день июня со всей пышностью и экстравагантностью, приличествующими моему положению и положению женщины, которую я избрал себе в жены. Нет необходимости описывать детально великолепие церемонии; какая-нибудь модная «дамская газета», описывая бракосочетание графской дочери с миллионером, даст полное представление общего эффекта! Это было поразительное зрелище, где умопомрачительные наряды и убранство уничтожали совершенно всякое размышление о торжественности или святости «божественного» обряда. Трогательные слова Евангелия не привлекли и половины того внимания, какое было оказано великолепным бантам из жемчуга и бриллиантов, прикреплявшим вышитый трен невесты к ее плечам. «Весь свет со своей супругой» присутствовал — тот свет, который не представляет себе существования другого света, хотя он составляет меньшую часть общества. Принц Уэльский сделал мне честь своим присутствием; два великих прелата церкви совершали обряд венчания, блистая излишней шириной белых рукавов и стихаря и равно внушая почтение тучностью своих фигур и лоснящейся краснотой своих лиц. Лючио был моим старшим шафером. Он был в веселом, почти в бурном расположении духа и всю дорогу, когда мы вместе ехали в церковь, занимал меня нескончаемыми смешными историями по большей части касательно духовенства. По приезде к священному зданию он сказал, смеясь, выходя из кареты: — Не слыхали ли вы, Джеффри, что дьявол не может войти в церковь, из-за креста на ней или в ней? — Я, кажется, слыхал, — ответил я, улыбаясь на веселость, искрившуюся в его сверкающих глазах. Мягкие звуки органа среди безмолвной атмосферы, наполненной ароматом цветов, быстро привели меня в торжественное настроение, и, опершись на решетку алтаря, в ожидании невесты я в сотый раз принялся дивиться необыкновенно гордому виду моего товарища, когда он со скрещенными руками и поднятой головой рассматривал украшенный лилиями алтарь и блестевшее Распятие над ним; его задумчивые глаза обнаруживали странное смешение благоговения и презрения. Я помню хорошо один случай, происшедший при внесении наших имен в книгу. Когда Сибилла, это видение ангельской красоты, в ее белом подвенечном платье, подписывала свое имя, Лючио наклонился к ней. — Как старший шафер, я требую старинной привилегии! — сказал он и поцеловал ее слегка в щеку. Она ярко вспыхнула, потом вдруг мертвенно побледнела и с подавленным криком опрокинулась без чувств на мои руки. Несколько минут прошло, прежде чем она пришла в сознание, но она успокоила мою тревогу и смятение подруг, и, уверив нас, что это пустяк, ничего больше, как влияние жаркой погоды и волнения дня, она взяла меня под руку и спустилась, улыбаясь, с бокового придела храма, сквозь блестящие ряды ее завистливых светских подруг, из которых все жаждали ее счастия не потому, что она выходила замуж за достойного и одаренного человека, — в этом не было бы причины для зависти, — а просто потому, что она выходила замуж за пять миллионов фунтов стерлингов. Я был приложением к миллионам — ничем больше. Она держала высоко и надменно свою голову, хотя я почувствовал, что она дрожала, когда громоносные звуки свадебного марша из «Лоэнгрина» торжественно полились в воздухе. Всю дорогу она ступала по розам, я также вспомнил это… потом! Ее атласный башмачок давил сердца тысячам невинных созданий, которые наверно были много дороже Богу, нежели она; маленькие безобидные души цветов, чья задача жизни, сладостно исполненная, была создавать красоту и теплоту своим чистым существованием, умирали, чтоб удовлетворять тщеславие одной женщины, для которой ничего не было святого! Но, признаюсь, я был еще в моем безумном сне и воображал, что умирающие цветы были счастливы погибнуть под ее ногой. После церемонии все гости съехались в доме графа Эльтона, и в разгаре болтовни, еды и питья мы — моя новоиспеченная жена и я — уехали среди расточительной лести и добрых пожеланий наших «друзей», которые, зарядившись самым изысканным шампанским, сделали вид, что были искренни. Последним лицом, простившимся с нами у дверец кареты, был Лючио, и при расставании с ним я почувствовал печаль, невыразимую словами. С самого часа рассвета моего счастия мы были почти неразлучными товарищами. Я был обязан своим успехом в обществе, всем, даже моей невестой, его умению и такту, и хотя я получил теперь в жизненные партнеры самую красивую женщину, я не мог смотреть на временную разлуку с моим талантливым и блестящим другом без острой боли личного страдания среди свадебного веселья. — Мои мысли с вами обоими во время вашего путешествия, — сказал он. — А когда вы вернетесь, я буду одним из первых, чтобы поздравить вас с благополучным возвращением домой. Ваш houseparty [«Прием гостей (англ.).»] назначен на сентябрь, мне помнится. — Да, и вы будете самым желанным гостем из всех приглашенных, — ответил я задушевно, пожимая ему руку. — Фи, стыдно! — возразил он, смеясь. — Не кривите душой, Джеффри! Не собираетесь ли вы пригласить принца Уэльского, и будет ли кто-нибудь более «желанным», чем он! Нет, я должен занять третье или четвертое место в списке, где помещена королевская особа. Мое владение, увы, не Уэльс, и престол, на какой я мог бы претендовать, — если бы кто-нибудь нашелся мне помочь, но у меня никого нет, — далеко удален от престола Англии. Сибилла ничего не говорила, но ее глаза были устремлены на его красивое лицо и прекрасную фигуру со странным вниманием и задумчивостью, и она была очень бледна. — Прощайте, леди Сибилла! — ласково прибавил он. — Желаю вам всех благ. Нам, остающимся здесь, ваше отсутствие покажется долгим, — но вам… Ах, любовь дает крылья времени, и то, что для обыкновенного человека будет месяцем скучной жизни, для вас будет упоительным мгновением. Любовь лучше богатства, я знаю, вы уже это открыли, но я думаю и надеюсь, что вам предназначено узнать это совершеннее и полнее. Думайте иногда обо мне. Au revour. Лошади рванулись; горсть риса, брошенная идиотом из общества, присутствующим всегда на свадьбах, с треском ударилась о дверцы и крышу кареты, и Лючио отступил назад, делая прощальный знак рукой. Мы видели его до последней минуты: его высокая статная фигура выделялась на лестнице дома графа Эльтона, окруженная ультрасветской толпой… Там стояли подруги невесты, в светлых платьях и живописных шляпах, — молодые девушки с возбужденным видом; каждая из них, без сомнения, страстно желала, чтоб настал день, когда и она приобретет себе такого же богатого мужа, каким был я… Свахимаменьки и злые старые вдовы показывали драгоценные кружева на своих объемистых бюстах и сверкали бриллиантами… Мужчины с белыми бутоньерками, приколотыми к их безупречно сидящим фракам; Слуги в ярких ливреях и обычная уличная толпа праздных зевак, — вся эта куча лиц, костюмов и цветов столпилась перед портиком из серого камня, и посреди мрачная красота лица Лючио и блеск его горящих глаз делали его выдающимся предметом и главным центром притяжения. Карета повернула за угол, лица исчезли, и Сибилла и я поняли, что отныне мы остались одни — одни, чтобы стать лицом к лицу с грядущим и с собой и чтобы учить урок любви… или ненависти… вместе навсегда. === XXVI === Я не могу отдать себе отчета в медленно или быстро пронесшихся призрачных событиях, в тех безумных днях или неделях, которые промелькнули и постепенно привели меня, наконец, к тому времени, когда я очутился скитающимся, онемелым и убитым, с болью в сердце, у берегов швейцарского озера — маленького темно-синего озера, с такою же мыслью в своей глубине, какая отражается в детских серьезных глазах. Я смотрел вниз, на чистую сверкающую воду, почти не видя ее; снежные вершины гор, окружавших озеро, были слишком высоки для моей души, раздавленной как бы под тяжестью обломков кораблекрушения и развалин. Каким безумцем я был, веря, что на свете может существовать такая вещь, как счастье! Горе глядело мне в глаза — горе, продолжающееся всю жизнь, и от которого избавление лишь смерть. Горе! Это слово, подобно адскому стону, было произнесено тремя страшными призраками, однажды нарушившими мой покой. Что я такое сделал, — спрашивал я самого себя с негодованием, — чтоб заслужить это несчастье, от которого богатство не могло меня исцелить? Почему судьба была так несправедлива? Как все люди моего сорта, я был не в состоянии различить маленькие, однако крепкие звенья мной самим приготовленной цепи, которая связывала меня с моей собственной гибелью. Я осуждал судьбу и говорил о несправедливости просто потому, что я лично страдал, не принимая во внимание, что то, что я считал несправедливостью, было беспристрастным решением того Вечного Закона, который исполняется с такой же математической точностью, как движение планет, несмотря на слабые усилия человека воспрепятствовать его исполнению. Легкий ветерок подул со снежных высот надо мной и слегка взволновал неподвижность маленького озера, около которого я бесцельно бродил. Я следил за появившейся тонкой зыбью на его поверхности, вроде морщин от смеха на человеческом лице, и думал угрюмо, достаточно ли оно глубоко, чтоб утонуть в нем. Стоило ли продолжать жить, зная то, что я знал? Зная, что та, которую я любил и которую я еще продолжал любить ненавистной для меня самого любовью, была более бесстыдным и порочным существом, чем настоящая уличная проститутка, продающаяся за деньги, — что красивое тело и ангельское лицо были только пленительной маской для души гарпии! Бог мой! Крик вырвался у меня, мои мысли неслись и неслись в нескончаемом круге неисцелимого, немого отчаяния, и я бросился на траву отлогого берега и закрыл лицо руками в пароксизме агонии. Безжалостная мысль продолжала работать в моем мозгу и заставляла меня обсуждать мое положение. Была ли она, Сибилла, более достойна осуждения, чем я сам? Я женился на ней по свободной воле и выбору, и она до этого сказала мне: «Я испорченное существо, воспитанное на распущенной морали и зудящей литературе времени». Да, это было доказано! Моя кровь горела от стыда, когда я думал, как крупны и убедительны были доказательства. И поднявшись с травы, я снова принялся беспокойно ходить взад и вперед, в лихорадке самопрезрения и отвращения. Что мог я сделать с женщиной, с которой я теперь был связан на всю жизнь? Переделать ее? Она презрительно рассмеялась бы на мою попытку! Переделать самого себя? Она стала бы насмехаться над моей бесхарактерностью! Притом не унижал ли я сам себя более, чем она меня унижала? Не была ли она жертвой моих грубых страстей? Измученный и обезумевший, я дико бродил у озера и вздрогнул, как если б вблизи раздался пистолетный выстрел, когда среди тишины послышался плеск весел, и нос маленькой лодки врезался в берег; лодочник, находившийся в ней, почтительно предложил свои услуги на сладкозвучном французском языке. Я согласился и минуты через две очутился на воде, среди красного света заката, заливавшего снежные вершины точно пламенем и превращавшего воду в цвет рубинового вина. Я думаю, человек, который греб, видел, что я был не в очень веселом настроении, потому что он хранил скромное молчание, а я, надвинув шляпу на глаза, лежал на корме, занятый своими размышлениями. Только один месяц супружества, а между тем болезненное пресыщение заняло место так называемой «бессмертной» любовной страсти! Даже были моменты, когда бесподобная физическая красота моей жены казалась мне безобразной. Я знал ее, какая она была, и никакая внешняя прелесть не могла опять скрыть для меня возмутительную натуру внутри. И что с утра до вечера ставило меня в тупик, это ее утонченное, очевидное лицемерие, ее поразительная способность лгать. Посмотреть на нее, послушать ее, и каждый принял бы ее за самую святость и чистоту, за нежное создание, которое могло быть оскорблено и испугано грубым словом, — за воплощение самой кроткой и грациозной женственности. Так думал о ней каждый, и как жестоко он заблуждался! Сердца у нее не было; этот факт был мне доказан через два дня после свадьбы, когда мы были в Париже и там получили телеграмму, извещавшую о смерти ее матери. Парализованная графиня Эльтон, по-видимому, скончалась внезапно, или в день нашей свадьбы, или в ту ночь, но граф счел за лучшее подождать сорок восемь часов, прежде чем потревожить наше блаженство печальным известием. Его телеграмма сопровождалась коротким письмом к дочери, в котором заключительные строки были следующие: «Так как ты новобрачная и путешествуешь за границей, то я посоветовал бы тебе ни в коем случае не надевать траура. При этих обстоятельствах, право, нет никакой необходимости». И Сибилла охотно приняла совет, однако придерживаясь белого и бледно-лилового цвета в своих бесчисленных и умопомрачительных туалетах, для того, чтобы не слишком оскорблять приличия во мнении знакомых, которых мы могли случайно встретить в посещаемых нами заграничных городах. Ни одно слово сожаления не сорвалось с ее губ, и ни одна слеза не пролилась о смерти матери. Она только сказала: — Как хорошо, что ее страдания кончились! Затем с иронической улыбкой она прибавила: — Интересно знать, когда мы получим от Эльтон Чесней свадебные карточки? Я не ответил, так как мне было больно за недостаток в ней теплого чувства в этом случае, и я также был до некоторой степени суеверно удручен фактом смерти в день нашего венчания. Теперь, однако, это было делом прошлого; прошел месяц — месяц, в который разрушение иллюзий продолжалось ежедневно и ежечасно — до тех пор, пока я не предстал лицом к лицу с голой прозой жизни и не понял, что я женился на красивом животном с бесстыдной душой распутницы. Здесь я остановился и спросил себя: не был ли я также распутником? Да, я легко допускаю это; но распутство мужчины, хотя бы доведенное до чрезмерности в горячей молодости, обыкновенно переходит, под влиянием великой любви, в сильное желание видеть чистоту и скромность в любимой женщине. Если мужчина позволял себе безумствовать и грешить — наступает, наконец, время, когда, если в нем осталось что-нибудь хорошее, он приходит в себя и хлещет свои пороки бичом самопрезрения, пока не испытает их резкую боль и жесткость, и тогда, страдая каждым фибром от заслуженного наказания, он духовно преклоняет колена у ног какой-нибудь чистой искренней женщины, светлая душа которой, подобно ангелу, веет сострадательно над ним, и отдает ей свою жизнь, говоря: «Делай, что хочешь, с ней — она твоя! И горе той, которая играет таким даром или наносит новые оскорбления! Ни один мужчина, даже тот, кто вел разгульную жизнь, не выберет себе в жены „легкую“ женщину — скорее он пустит себе пулю в лоб, чтобы положить конец всему». Свет заходящего солнца начинал угасать, маленькая лодка скользила по спокойной воде, и тень окутывала мою душу, подобно тени надвигающегося вечера. Опять я спрашивал себя: разве нет счастия в целом свете? Как раз в это время раздались гармонические звуки с маленькой часовни на берегу, и воспоминания пробудились в моем мозгу, доведя меня почти до слез. Мэвис Клер была счастлива! Мэвис, с ее откровенными бесстрашными глазами, нежным лицом и светлой натурой! Мэвис, носящая венец славы так же просто, как могло бы дитя носить венок из ландышей, — она, с ее ограниченным состоянием, которое даже в своей незначительной пропорции зависело от ее усидчивой постоянной работы, — она была счастлива! А я — с моими миллионами — был несчастлив! Как это было? Зачем это было? Что я сделал? Я жил, как жили мои сотоварищи, я следовал общепринятому жизненному строю общества, я чествовал друзей и успешно подавлял врагов, — я поступал точно так же, как и другие поступают, имея богатство, — и я женился на женщине, которую большинство мужчин гордилось бы иметь! Тем не менее оказалось, какое-то проклятие тяготело надо мной! Чего мне не хватало в жизни? Я знаю, но мне стыдно было признать это, так как я относился с презрением к тому, что я называл сентиментальными бреднями о чистом чувстве. И теперь я принужден был сознать всю важность этих «сентиментальных бредней», без которых не было настоящей жизни. Я понял, что наш брак был только грубой физической связью, не более; что все глубокие прекрасные чувства, освящающие супружеский союз, были попраны; взаимное уважение, симпатия, доверие — тонкие сокровенные духовные узы, которые не поддаются никакому научному анализу и которые крепче и сильнее вещественных и связывают вместе бессмертные души, когда тело разрушается, — ничего этого не существовало и не могло существовать между мной и женой. Что мне делать со своей жизнью? — задавал я себе тоскливо вопрос. Достигнуть славы, настоящей славы, в конце концов! С обворожительными глазами Сибиллы, смеющимися над моими попытками, — никогда! Если б во мне явилась способность творческой мысли, она убила бы ее! Прошел час, лодочник доставил меня к берегу, и я, заплатив, отпустил его. Солнце окончательно село; густые багряные тени спускались на горы, и одна или две маленькие звездочки слабо заблестели на западе. Я медленно направился к вилле, где мы остановились, принадлежащей к большому отелю округа, которую мы занимали ради покоя и независимости; некоторые из отельных слуг были в нашем распоряжении впридачу к моему лакею Моррису и горничной моей жены. Я нашел Сибиллу в саду в плетеном кресле; ее глаза были устремлены на красную полоску света от закатившегося солнца, и в руках она держала книгу, одну из безобразных зудящих новелл, недавно написанных женщинами, чтобы унизить и опозорить свой пол. С непреодолимым внезапным порывом гнева я выхватил у нее книгу и швырнул ее в озеро. Она не выказала ни удивления, ни обиды; она только перевела глаза с горящего неба на меня и слегка улыбнулась. — Как ты свиреп сегодня, Джеффри! — сказала она. Я смотрел на нее в угрюмом молчании. От легкой шляпы с бледно-лиловыми орхидеями, оттенявшими ее каштановые волосы, до кончика изящно вышитого башмачка ее туалет был безукоризнен, и она сама была безукоризненна. Я знал это, бесподобный образец женственности… наружной! Мое сердце билось, что-то душило меня в горле, я мог бы убить ее за омерзение и желание, которое она вызывала во мне. — Очень жаль, — сказал я хрипло, избегая ее взгляда, — но я не могу тебя видеть с подобной книгой. — Ты знаешь ее содержание? — спросила она с той же легкой улыбкой. — Я могу догадываться. — Подобные вещи должны быть написаны, говорят теперь, — продолжала она. — И, судя по похвалам, расточаемым прессой этому сорту книг, очевидно, что общественное мнение допускает, чтобы давалась возможность девушкам узнать все относительно брака прежде, чем они вступят в него, для того, чтобы они могли это делать с открытыми глазами, широко открытыми глазами. Она засмеялась, и ее смех причинял мне боль, как физическая рана. — Каким старомодным понятием теперь кажется невеста отживших поэтов и романистов! Вообразить ее, боязливое, нежное существо, робкое в манерах, застенчивое в разговорах, носящее эмблематическую вуаль, покрывавшую совершенно лицо в прежнее время, как символ, что все тайны брака были скрыты от ее невинных глаз девственницы! Теперь вуаль носится откинутой назад, и невеста, не смущаясь, смотрит на всех — о да, мы знаем вполне хорошо теперь, что мы делаем, когда выходим замуж, благодаря «новым» романам. — Новые романы отвратительны, — сказал я горячо, — как в смысле стиля, так и нравственности! Я удивляюсь, как ты можешь читать их. Женщина, грязную книгу которой я бросил прочь, — и я не чувствую сожаления, поступив так, — столько же нуждается в грамматике, сколько в приличии. — Но критики этого не заметили, — прервала она с насмешкой, звучащей в ее голосе. — По-видимому, это не их дело содействовать сохранению правильности английского языка. Отчего они приходят в восхищение, так это от оригинальности темы, хотя мне думается, что подобные вещи так же стары, как мир. Как правило, я никогда не читаю критику, но как-то мне случайно попалась одна, на книгу, которую ты только что утопил, и критик превозносил ее. Она опять засмеялась. — Скотина! — проворчал я. — Должно быть, он нашел в ней лестный отзыв о своих собственных пороках. Но ты, Сибилла, зачем ты читаешь подобную гнусность? — Во-первых, меня побуждает любопытство, — ответила она равнодушно. — Я хочу видеть, что приводит в восторг критика. Затем, когда я начала читать, я нашла, что вся история касалась того, как мужчины развлекаются с запятнанными голубками больших и окольных дорог, а так как я была не особенно сведуща в вещах этого рода, то я подумала, что мне не мешает познакомиться с ними поближе. Ты знаешь, эти кусочки противных познаний о некрасивых предметах подобны дьявольским наущениям: если выслушаете одно, то выслушать приходится и другие. Притом предполагается, что литература отражает время, в котором мы живем, а так как этот род литературы теперь более преобладает, чем что-нибудь иное, мы принуждены принять и изучить его, как зеркало века. С выражением полувеселья, полупрезрения на лице она встала с места и посмотрела вниз, на восхитительное озеро. — Рыбы съедят книгу, — заметила она, — надеюсь, она не отравит их. Если б они могли прочесть и понять ее, какое бы странное представление они бы имели о нас, человеческих существах! — Отчего ты не читаешь книги Мэвис Клер? — спросил я вдруг. — Ты говорила мне, что восторгаешься ею. — Да, чрезвычайно! — ответила она. — Я восторгаюсь и дивлюсь ей. Как эта женщина может сохранить детское сердце и детскую веру в таком свете, как этот, я решительно не могу понять. Ты спрашиваешь меня, отчего я не читаю ее книги; я читаю их, я перечла их по несколько раз, но она много не пишет, и ждать ее произведения приходится дольше, чем произведения других авторов. Когда я хочу чувствовать, как ангел, — я читаю Мэвис Клер, но я чаще склонна чувствовать совсем иначе, и тогда ее книги только мучительны для меня. — Мучительны? — повторил я. — Да! Мучительно находить веру в Бога, когда вы не можете верить в Него; получать прекрасные доктрины, которых вы не можете принять, и знать, что живет такое существо, женщина такая же, как вы, во всем, кроме ума, которая имеет то счастие, какого вы не можете достичь, хотя бы вы протягивали с мольбой руки день и ночь и дико взывали бы к печальным небесам. В этот момент она выглядела, как трагическая королева; ее фиалковые глаза сверкали, ее губы разомкнулись, ее грудь волновалась. Я подошел к ней со странным нервным колебанием и дотронулся до ее руки. Она пассивно дала ее мне, я продел ее через мою, и несколько минут мы молча ходили взад и вперед по дорожке. В грандиозном отеле начали зажигаться огни, и как раз над нашим шале сверкало созвездие в форме трилистника. — Бедный Джеффри! — сказала она, вдруг быстро взглянув на меня. — Мне жаль тебя! Со всеми моими фантазиями все же я не безумна, и во всяком случае, научилась хорошо анализировать как себя, так и других. Я тебя читаю так же легко, как я читаю книгу; я вижу, что в твоей душе буря. Ты любишь меня и ты ненавидишь меня, и контраст ощущений губит тебя и твои идеалы. Да, не говори, я знаю, я знаю. Но чем бы ты хотел, чтоб я была? Ангелом? Я не могу олицетворять подобное существо более, чем на один преходящий момент воображения. Святой? Они все подвергались мучениям. Хорошей женщиной? Я никогда не встречала ни одной. Невинной? Не ведающей ничего? Я говорила тебе до свадьбы, что я ни та, ни другая; для меня не представляли тайну отношения между мужчиной и женщиной, я имела понятие о степени врожденной любви к пороку у того и другого пола. Они совершенно одинаковы, никому нельзя отдать предпочтения; мужчины не хуже женщин, женщины не хуже мужчин. Я все открыла, кроме Бога, и вывожу заключение, что Бог никогда не мог предназначить такого шаткого и низкого состояния, как человеческая жизнь. Пока она так говорила, я мог бы упасть к ее ногам и умолять ее замолчать, потому что она, не подозревая, высказывала мне многие из тех мыслей, на которых я часто себя ловил, а между тем в ее устах они звучали жестоко, неестественно и грубо до такой степени, что я чуть не отскочил от нее в страхе и страдании. Мы дошли до маленькой сосновой рощи, и здесь в тени и безмолвии я обнял ее и тоскливо смотрел на ее красивое лицо. — Сибилла! — прошептал я. — Сибилла! Что с нами такое? Как мы не находим прекраснейшую сторону любви? Почему даже в наших поцелуях и объятиях какая-то неосязаемая тьма ложится между нами, и мы злим и мучим друг друга, когда мы могли бы быть довольны и счастливы? Что это? Можешь ли ты сказать, так как ты сама знаешь, что тьма есть? Странное выражение было в ее глазах, напряженное, скорбное, смешанное, как мне казалось, с состраданием ко мне. — Да, она есть! — медленно ответила она. — И мы оба создали ее. Мне думается, Джеффри, что в твоей натуре есть нечто более благородное, нежели в моей, неопределенное нечто, питающее отвращение ко мне и к моим теориям против твоей воли и желания. Может быть, если б ты вовремя дал волю этому чувству, ты бы никогда не женился на мне. Ты говоришь о прекраснейшей стороне любви… По-моему, в ней нет прекрасной стороны: она вся груба и ужасна. Ты и я, например, — культурные мужчина и женщина, мы можем в браке достичь чего-нибудь высшего, кроме вульгарных эмоций Ходжа и его девицы. Она бешено захохотала и вздрогнула в моих руках. — Какие лгуны поэты, Джеффри! Их следовало бы на всю жизнь заключить в тюрьму за ложные свидетельства. Они способствуют образованию шатких верований женского сердца; в ранней юности она читает их сладостные уверения и воображает, что любовь будет такой, как все они учат: чем-то божественным и вечным; затем палец прозы придавливает крылатую бабочку-поэзию, и наступает горечь и безобразие полного разочарования. Я держал ее все еще в своих объятиях, с неистовой силой человека, уцепившегося за деревянный брус среди океана, когда он тонет. — Но я люблю тебя, Сибилла, моя жена, я люблю тебя! — сказал я, задыхаясь от страсти. — Ты любишь меня, да, я знаю, но как?! Такой страстью, какая гнусна для тебя самого! Это не поэтическая любовь, — это любовь мужчины, а любовь мужчины — животная любовь. Такая она есть, такой она будет, такой она должна быть. Впрочем, животная любовь скоро надоедает, и когда она погибнет от пресыщения, ничего не останется. Ничего, Джеффри, абсолютно ничего, кроме вежливых бесцветных отношений, какие мы должны будем поддерживать для света. Она освободилась из моих объятий и направилась к дому. — Пойдем, — прибавила она, повернув назад через плечо свою очаровательную головку, с кошачьей ласкающей грацией, какой она одна только обладала. — Ты знаешь, в Лондоне живет знаменитая дама, рекламирующая свои продажные прелести для проходящей публики путем своих монограмм, вделанных в кружево на всех оконных занавесках, думая, без сомнения, что это хорошо для торговли. Я не так дурна. Ты заплатил дорого за меня, я знаю, но помни, я до сих пор не ношу бриллиантов, кроме твоих, и не прошу подарков, кроме тех, что ты делаешь мне по своему великодушию, и мое обязательное желание быть стоящей твоих денег. — Сибилла, ты убиваешь меня! — вскричал я, терзаемый выше всякого терпения. — Ты считаешь меня столь низким! Я почти рыдал от отчаяния. — Ты не можешь не быть низким, — сказала она, испытующе глядя на меня, — потому что ты мужчина. Я низка, потому что я женщина. Если б кто-нибудь из нас верил в Бога, мы могли бы отыскать другой образ жизни и любви — кто знает! Но ни ты, ни я не имеем ни кусочка веры в Существо, бытие которого опровергается всеми учеными нашего времени. Нас настойчиво учат, что мы животные и ничего больше; однако нам незачем стыдиться нашей животности. Животность и атеизм одобряются учеными и восхваляются прессой. И духовенство немощно, чтобы придать силу проповедуемой ими вере. Пойдем, Джеффри, не стой в задумчивости под этими соснами, как пораженный Парсифаль. Брось то, что тревожит тебя, твою совесть, — брось, как ты бросил книгу, которую я читала, и прими во внимание, что большинство мужчин твоего типа рады и горды быть добычей дурной женщины, так что тебе следовало бы поздравить себя за то, что ты имеешь одну из них своей женой! Одну, которая также настолько свободомысляща, что всегда во всем даст тебе полную свободу, если ты дашь свободу ей. Теперь все браки так устроены, во всяком случае, в нашем кругу, иначе узы были бы нестерпимы. Пойдем! — Мы не можем жить вместе при таких отношениях, Сибилла! — сказал я хрипло, медленно идя с ней рядом по направлению к вилле. — О, мы можем! — недобрая улыбка заиграла вокруг ее рта. — Мы можем делать то, что делают другие; нет нам необходимости выделяться от остальных, точно сумасбродные глупцы, и представлять собой образец примерного супружества для других, — нас бы только ненавидели за наши муки. Несомненно, лучше быть популярными, чем добродетельными: добродетель никогда не оплачивается. Смотри, вон идет наш интересный немец-лакей доложить нам, что обед готов. Пожалуйста, не гляди таким несчастным, ведь мы не ссорились, и будет глупо позволить прислуге думать, что мы в ссоре. Я не отвечал, мы вошли в дом и сели обедать. Сибилла, как обычно, поддерживала разговор, несмотря на мои односложные ответы, и после обеда мы отправились, по обыкновению, в иллюминированный сад смежного отеля послушать оркестр. Сибиллу знали, и она вызывала общий восторг своей красотой, и пока она подходила к своим знакомым, болтая то с одной группой, то с другой, я сидел в угрюмом молчании, следя за ней с возрастающим удивлением и ужасом. Ее красота казалась мне красотой ядовитого цветка, который, блистая окраской и формой, дышит смертью па тех, кто сорвет его со стебля. И в ту ночь, когда я держал ее в своих объятиях и чувствовал среди мрака биение ее сердца, ужас охватил меня — ужас, что я мог задушить ее, когда она лежала на моей груди, задушить, как вампира, который высасывает кровь и силы. === XXVII === Мы окончили наше свадебное путешествие ранее, чем мы вначале предполагали, и возвратились в Англию, в Виллосмирский замок, около половины августа. Смутная идея бродила во мне, давая мне некоторого рода утешение, и это было то, что я намеревался свести вместе мою жену с Мэвис Клер, надеясь, что благотворное влияние грациозного и счастливого создания, которое, как радостная птичка в своем гнездышке, невозмутимо жило в маленьком домике, так близко от моего собственного, могло оказать смягчающее и целительное действие на безжалостную любовь Сибиллы к анализу и презрение ко всем благородным идеалам. В Варвикшире в это время жара стояла чрезвычайная; розы были в полном расцвете своей красоты, и густая листва дубов и кедров в парках давала приятную тень и отдых усталому телу, а спокойная прелесть лугов услаждала усталую душу. В конце концов, нет ни одной страны на свете прекраснее Англии, — ни одной, так богато наделенной зелеными лесами, яркими цветами; ни одна не может похвалиться более поэтическими уголками для уединения и мечтаний. В Италии, в стране, воспетой историческими, бьющими на эффект поэтами, которые глупо считали ее единственной страной, достойной прославления, поля чахлые и черные, выжженные слишком палящим солнцем; там нет тенистых проселков, какими Англия может похвастаться на всех своих берегах, и мания итальянцев безжалостно рубить красивейшие деревья не только повредила климату, но до того испортила ландшафт, что трудно поверить в ее однажды знаменитую, до сих пор ошибочно прославляемую прелесть. Такого красивого местечка, каким был Лилия-коттедж в душном августе, нельзя было отыскать на всей длине и ширине Италии. Мэвис сама заботилась о своем саде; у нее было два садовника, которые по ее указаниям постоянно поливали траву и деревья, и невозможно было представить себе что-нибудь более очаровательное, чем живописный в старинном вкусе дом, покрытый розами и пучками жасмина, которые, казалось, перевязывали крышу узлами и гирляндами; вокруг здания расстилался изумрудный луг с беседками из густой зелени, где самые музыкальные певчие птицы находили убежище и наслаждение, и где по вечерам компания соловьев поддерживала журчащий фонтан восхитительной мелодии. Я хорошо помню один день, теплый, тихий и томительный, когда я повел Сибиллу к женщине-автору, которою она так давно восторгалась. Жара была так велика, что в наших парках птицы молчали, но когда мы подошли к Лилия-коттеджу, первое, что мы услышали, было щебетание дрозда где-то наверху между розами — нежное, плавное, выражающее «сладкое довольство», перемешанное с глухим воркованием голубей «критиков», которые обсуждали все то, что нравилось им, в отдалении. — Какое прелестное место! — сказала моя жена, отворяя калитку и проходя мимо пахучей живой изгороди из жимолости и жасмина. — В самом деле, оно красивее, чем Виллосмир! Удивительно, как оно прекрасно! Нас провели в гостиную, и Мэвис, ожидавшая наш визит, не заставила себя долго ждать. Когда она вышла, одетая в белую прозрачную материю, мягко облегающую ее красивый стан, с поясом из простой ленты, странная болезненная тоска защемила в моем сердце. Прелестное безмятежное лицо, веселые и вместе с тем мечтательные глаза, чувствительный рот и в особенности светлый взгляд счастия, придающий ее чертам такое ясное и пленительное выражение, говорили мне, чем женщина должна быть и чем, чаще всего, она не была. И я ненавидел Мэвис Клер! Я даже поднял перо, чтоб нанести ей удар посредством анонимной критики! Но это было прежде, чем я узнал ее, прежде, чем я понял, что могла существовать некоторая разница между ней и пугалами в юбках, часто выдающими себя за «романисток», не умеющими правильно писать по-английски и говорящими в обществе о своих сочинениях с развязностью, заимствованной от Грабстрит и дешевых ресторанов для журналистов. Да, я ненавидел ее… А теперь… теперь я почти любил ее. Сибилла, высокая, царственная и прекрасная, смотрела на нее глазами, выражающими как удивление, так и восхищение. — Подумать, что вы знаменитая Мэвис Клер! — сказала она, улыбаясь и протягивая руку. — Я слышала и знала, что вы не выглядите литераторшей, но я никогда не представляла себе, что вы могли быть такой, какою я вас вижу. — Выглядеть литераторшей не всегда означает, что вы действительно литераторша, — возразила Мэвис, засмеявшись. — Очень часто вы встретите женщин, которые прилагают все усилия, чтобы выглядеть литераторшами и не имеют понятия о литературе. Но как я рада видеть вас, леди Сибилла! Знаете ли, я наблюдала за вашими играми на лугу, в Виллосмире, когда я была совсем маленькой девочкой. — А я наблюдала за вами, — ответила Сибилла, — вы делали цепи из маргариток и шары из буквицы в поле, на другом берегу Авона. Для меня большое удовольствие, что мы соседи. Вы должны часто бывать у меня, в Виллосмире. Мэвис ответила не тотчас, она была занята разливанием чая. Сибилла заметила это и ласково повторила свои слова. — Вы будете бывать, не правда ли? И чем чаще, тем лучше. Мы должны быть друзьями, знаете! Тогда Мэвис подняла глаза, в которых светилась милая искренняя улыбка. — Вы в самом деле этого хотите? — спросила она. — Хочу ли я? — повторила Сибилла. — Ну да, конечно, хочу! — Как вы можете сомневаться в этом? — воскликнул я. — Вы меня простите, что я задала такой вопрос, — сказала, все еще улыбаясь, Мэвис, — но, видите ли, вы теперь, что называется, магнаты графства, а магнаты графства считают себя бесконечно выше всех авторов. Она засмеялась, и ее синие глаза блестели весельем. — Я думаю, многие из них уважают писателей книг, как некий странный отпрыск человеческого рода, который только приличен. Это очень забавно, тем не менее из всех моих недостатков самый крупный, мне кажется, гордость и ужасно упрямый дух независимости. По правде сказать, я была приглашаема многими из так называемой «знати», и когда я ездила, я, обыкновенно, досадовала за это после. — Почему? — спросил я. — Они делали себе честь, приглашая вас. — О, я не думаю, что они это так считали! — ответила она, важно тряхнув своей светлой головкой. — Они воображают, что совершали великий подвиг снисхождения, хотя в действительности это я снизошла, так как с моей стороны поистине было милостиво покинуть общество Афины Паллады в моем кабинете для общества расфранченных и завитых фешенебельных дам. Ясная улыбка опять осветила ее лицо, и она продолжала: — Однажды я была приглашена на завтрак к барону и баронессе, которые позвали нескольких гостей, чтобы «встретиться со мной», как они сказали. Я была представлена только двум или трем из них; остальные сидели и смотрели на меня, как если б я была новым сортом рыбы или птицы. Затем барон показал мне свой дом и говорил мне цены своих картин и фарфора; он был даже настолько добр, что объяснил, какие были дрезденского произведения, и какие дельфтского, хотя я думаю, что, несмотря на мое невежество автора, я могла бы просветить его как в том, так и в другом. Тем не менее я любезно улыбалась в течение целой программы и старалась показаться очарованной и восхищенной; но они больше никогда меня вовсе не приглашали, и, если только они в самом деле хотели поразить меня каталогом их домашней утвари, я не могу понять, зачем они меня приглашали и что я такое сделала, чтоб больше никогда не быть приглашенной! — Это были, должно быть, какие-нибудь парвеню, — сказала с негодованием Сибилла. — Благовоспитанные люди никогда не станут оценивать вам свое имущество, если только они не евреи. Мэвис засмеялась веселым смехом, похожим на звон колокольчиков; затем она продолжала: — Я не скажу, кто они были; я должна приберечь что-нибудь для моих литературных воспоминаний, когда состарюсь. Я вам рассказала инцидент только для того, чтобы объяснить, почему я спросила вас: действительно ли вы этого хотите, когда приглашаете меня в Виллосмир. Барон и баронесса, о которых я говорила, до такой степени «рассыпались» передо мной и моими книжками, что вы смело могли бы подумать, что я сделаюсь для них навсегда самым дорогим другом, — между тем они не предполагали этого. Я знаю, иные дамы обнимают меня, изливаются в своих чувствах и приглашают меня к себе, а думают совсем иначе. Открывая это притворство, я не ищу ни объятий, ни приглашений и не только не считаю за «милость», когда меня приглашают некоторые из высшей аристократии, но скорее думаю, что «милость» будет с моей стороны, если я приму приглашение. Я не говорю это лично за себя: лично я ничего не значу; но я говорю и ревностно защищаю это ради достоинства литературы как искусства и профессии. Если б другие авторы поддержали это положение, мы бы могли поднять литературное знамя до той высоты, на какой оно было в старые дни Скотта и Байрона. Надеюсь, вы меня не считаете слишком гордой? — Наоборот, я считаю, что вы совершенно правы, — сказала горячо Сибилла. — И я преклоняюсь перед вами за вашу независимость и мужество; я знаю, что некоторые из аристократии до того вульгарны, что мне часто делается стыдно принадлежать к ней. Но могу вас уверить, что если вы окажете нам честь сделаться нашим другом, вы не пожалеете об этом. Попробуйте полюбить меня, если можете. Она наклонилась вперед с чарующей улыбкой на прекрасном лице. Мэвис смотрела на нее серьезно и с восхищением. — Как вы красивы! — откровенно сказала она. — Конечно, вам все это говорят, однако не могу не присоединиться к общему хору. Для меня красивое лицо подобно красивому цветку: я должна восхищаться им. Красота есть нечто божественное, и хотя мне часто говорят, что некрасивые люди — всегда хорошие люди, я не могу вполне поверить этому. Наверно, природа дает прекрасное лицо прекрасной душе. Сибилла, которая приятно улыбалась на первые слова комплимента, сказанного ей одною из самых талантливых женщин, теперь густо покраснела. — Не всегда, мисс Клер, — сказала она, скрывая свои блестящие глаза под сенью длинных ресниц. — Можно представить себе так же легко красивого злого духа, как и красивого ангела. — Правда! И Мэвис задумчиво посмотрела на нее, потом, вдруг засмеявшись своим веселым, серебристым смехом, она добавила: — Совершенная правда! Я не мечу рисовать себе безобразного злого духа, так как предполагается, что злые духи бессмертны, а я убеждены, что бессмертное безобразие не принимает участия в мире. Очевидное безобразие принадлежит только одному человечеству, и некрасивое лицо — такое пятно на творении, что мы можем только утешать себя размышлением, что, к счастью, оно тленно, и что, конечно, со временем находящаяся в нем душа избавится от безобразной формы скорлупы и достигнет более красивой оболочки. Да, леди Сибилла, я приду в Виллосмир; я не могу отказаться от случая любоваться такой красотой, как ваша. — Вы очаровательно льстите мне! — сказала Сибилла, вставая и обнимая ее рукой с той лаской и нежностью, которые казались такими искренними и которые так часто ничего не значили. — Но я признаюсь, что я предпочитаю выслушать лесть от женщины, чем от мужчины. Мужчины то же самое говорят всем женщинам, у них весьма ограниченный репертуар комплиментов, и они скажут уроду, что она красавица, если в этом они видят для себя непосредственную выгоду. Но сами женщины с трудом допускают существование друг в друге хороших качеств, внешних или внутренних, так что когда они отзываются милостиво или великодушно о своем собственном поле, это чудо заслуживает сохраниться в памяти. Могу я видеть ваш рабочий кабинет? Мэвис охотно согласилась, и мы все трое вошли в мирное святилище, где председательствовала Афина Паллада, и где расположились обе собаки — Трикси и Император. Император сидел и смотрел на перспективу из окна, а Трикси в некотором отдалении с важным видом подражала позе своего большого товарища. Оба дружелюбно встретили меня и мою жену, и пока Сибилла, гладила громадную голову сенбернара, Мэвис вдруг спросила: — Где ваш друг, который был с вами здесь в первый раз, князь Риманец? — Он в Петербурге теперь, ответил я, — но мы ожидаем его сюда недели через две-три. — Наверно, он необыкновенный человек, — сказала задумчиво Мэвис, — вы помните, как странно вели себя мои собаки по отношению к нему. Император оставался неспокойным несколько часов после его ухода. И в коротких словах она рассказала Сибилле инцидент о нападении сенбернара на Лючио. — Некоторые имеют естественную антипатию к собакам, — сказала Сибилла, — и собаки всегда чувствуют это и отплачивают тем же. — Но я бы не подумала, что князь Риманец питает антипатию к другим существам, кроме женщин. И она засмеялась несколько горько. — Кроме женщин! — повторила с удивлением Мэвис. — Он ненавидит женщин! Тогда он должен быть актером, так как ко мне он был удивительно ласков и добр. Сибилла пристально на нее посмотрела и с минуту молчала. Затем она сказала: — Может быть, это потому, что он знает, как вы не похожи на обыкновенных женщин и не имеете общего с их обычными мишурными стремлениями. Конечно, он всегда учтив с нами, но мне думается, легко видеть, что его учтивость часто не более, как маска, скрывающая совсем иные чувства. — Ты, значит, это заметила, Сибилла? — спросил я с легкой улыбкой. — Я была бы слепой, если б не заметила, — однако я не порицаю его за это странное отвращение, я думаю, оно делает его более привлекательным и интересным. — Он ваш большой друг? — спросила Мэвис, взглянув на меня. — Самый большой друг, какого я имею! — был мой быстрый ответ. — Я должен ему больше, чем когда-либо могу отплатить; даже я познакомился с моей женой благодаря ему. Я говорил, не думая и шутливо, но когда я произнес эти слова, неожиданный удар поразил мои нервы — удар мучительного воспоминания. Да, это правда. Я был обязан ему, Лючио, несчастием, страхом, унижением и стыдом иметь такую женщину, как Сибилла, связанную со мной, пока смерть не разъединит нас. Я почувствовал себя нехорошо, моя голова кружилась, и я опустился на один из дубовых стульев, стоявших в рабочем кабинете Мэвис Клер. Между тем обе женщины вышли вместе в сад через французское открытое окно-дверь, и собаки последовали за ними. Я смотрел на них: моя жена — высокая, статная, разодетая по последней моде; Мэвис — маленькая, легкая, в своем мягком белом платье, с поясом из гладкой ленты; одна — чувственная, другая — одухотворенная; одна — низкая и порочная в желаниях, другая — с чистой душой и стремящаяся к благороднейшим целям. Одна — физически великолепное животное; другая только с нежным лицом и идеально прелестная, как лесной эльф. И глядя я всплеснул руками и с горечью подумал, какую ошибку я сделал в выборе. В глубине эгоизма, составлявшего всегда часть моей натуры, я теперь положительно верил, что я мог бы жениться на Мэвис Клер, не допуская мысли, что все мое богатство оказалось бы бесполезным для этой цели, и что я мог бы с одинаковым результатом предполагать добыть звезду с неба, как и одержать победу над женщиной, которая могла основательно читать мою натуру и которая никогда бы не спустилась до уровня денег со своего интеллектуального трона, — нет, хотя бы я был монархом многих народов! Я взирал на крупные спокойные черты Афины Паллады, и белые глазные яблоки мраморной богини, казалось, в свою очередь, глядели на меня с бесчувственным презрением. Я оглядел кругом комнату и стены, украшенные мудрыми словами поэтов и философов, словами, напоминавшими мне об истинах, которые я знал, а между тем никогда не применял практически; и вдруг мои глаза упали на угол вблизи письменного стола, где горела маленькая тусклая лампада. Над лампадой висело Распятие из слоновой кости, белевшее на драпировках из темно-красного бархата; под ним, на серебряной подставке находились песочные часы, из которых сыпался песок блестящими крупинками, и вокруг маленького алтаря было написано золотыми буквами: «Настоящее — благое время». Слово «настоящее» было крупнее, чем остальные. «Настоящее» было, очевидно, девизом Мэвис — не терять момента, но работать, молиться, любить, надеяться, благодарить Бога, быть довольной жизнью — все в «Настоящем», и не сожалеть о прошедшем, не предугадывать будущее, но просто делать лучшее, что только может быть сделано, и представить все остальное с детским доверием Божественной Воле. Я в беспокойстве поднялся и пошел по дорожке, по которой прошли в сад моя жена и Мэвис. Я нашел их у клетки сов Атеней; главная сова, по обыкновению, с важностью фыркала и топорщила перья от негодования. Сибилла повернулась, увидев меня; ее лицо было ясно и улыбалось. — Мисс Клер независима в своих мнениях, Джеффри, — сказала она. — Она не побеждена князем Риманцем, как большинство. Факт тот, что она только что призналась мне, что он ей не совсем нравится. Мэвис покраснела, но ее глаза встретились с моими с бесстрашной прямотой. — Я знаю, что не следует говорить того, что думаешь, — прошептала она както смущенно, — в этом мой большой недостаток. Пожалуйста, простите меня, м-р Темпест. Вы сказали мне, что князь — ваш лучший друг, и, уверяю вас, я была чрезвычайно поражена его внешностью при первом взгляде… Но потом, когда я немного присмотрелась к нему, во мне явилось убеждение, что он не совсем тот, чем кажется. — Точно так же он сам говорит про себя, — ответил я, слегка засмеявшись. — Я думаю, у него есть тайна, и он обещал мне как-нибудь ее пояснить. Но мне досадно, что он вам не нравится, мисс Клер, так как вы ему нравитесь. — Может быть, когда я встречу его снова, мой взгляд изменится, — сказала ласково Мэвис, — а теперь… Ну, не будем об этом больше говорить! В самом деле, с моей стороны было неделикатно высказывать такое мнение о человеке, к которому вы и леди Сибилла чувствуете большое расположение. Но чтото, казалось, заставило меня, почти против моей воли, сказать то, что я только что сказала. Ее добрые глаза глядели огорченно и смущенно, и, чтобы успокоить ее и переменить тему, я спросил, не пишет ли она что-нибудь новое. — О да, — ответила она, — я никогда не ленюсь. Публика очень добра ко мне, и, прочитав одну мою вещь, она немедленно требует другую, так что я очень занята. — А что же критики? — спросил я с большим любопытством. Она засмеялась. — Я никогда не обращаю на них ни малейшего внимания, — ответила она, — исключая, когда они настолько запальчивы и слепы, что пишут ложь обо мне: тогда я, естественно, беру смелость опровергать эту ложь — или посредством личного объяснения, или посредством моих адвокатов. Кроме запрещения вводить публику в ложное представление о моем труде и целях, я не имею никакой вражды против критиков. Обыкновенно они — бедные труженики и страшно борются за существование. Я часто помогала некоторым из них так, чтобы они этого не знали. Один из моих издателей прислал мне на днях рукопись одного из моих злейших врагов прессы и заявил, что мое мнение решит ее судьбу; я прочла ее и, хотя работа была не из блестящих, но довольно хорошая, я, как только могла, горячо расхвалила ее и настаивала на ее издании с условием, чтобы автор никогда не узнал, что я имела решающий голос. Эта книга недавно вышла из печати, и я уверена, что она будет иметь успех. Она остановилась и, сорвав несколько темно-красных роз, подала их Сибилле. — Да, критикам очень плохо, ужасно плохо платят, — продолжала она задумчиво. — Нельзя ожидать, чтобы они писали панегирики пользующемуся успехом автору, когда они сами не имеют успеха: чем иным может быть подобная работа, как не желчью и полынью. Я знакома с бедной маленькой женой одного из них и оплатила счет ее портнихи, потому что она боялась показать его своему мужу. Спустя неделю он разнес мою последнюю книгу в газете, где он сотрудничает, и получил за свой труд, я полагаю, около гинеи. Конечно, он ничего не знал относительно своей маленькой жены и ее докучливой портнихи, и никогда не узнает, потому что я взяла с нее слово сохранить секрет. — Но зачем вы делаете подобные вещи? — спросила удивленная Сибилла. — Если бы я была на вашем месте, я бы не препятствовала его жене впутаться в гражданскую палату за свой счет! — Да? — Мэвис важно улыбнулась: — Ну, а я не могла. Вы знаете, Кто сказал: «Благословляй проклинающих тебя и делай добро ненавидящим тебя»? Притом бедная маленькая женщина была ужасно испугана своей затратой. Вы знаете, жалко смотреть на беспомощное страдание людей, которые хотят жить выше средств: они страдают гораздо больше, чем нищие на улицах, зарабатывающие часто более фунта в день только благодаря хныканью и плаксивости. Критики находятся в гораздо худших условиях, чем нищие: мало кто зарабатывает фунт в день, и, конечно, они смотрят как на своих врагов на авторов, зарабатывающих от тридцати до пятидесяти фунтов в неделю. Уверяю вас, мне жаль критиков: они — менее уважаемые и хуже награждаемые из всего литературного мира. И я никогда не забочусь о том, что они про меня говорят, исключая те случаи, как я заметила раньше, когда они в своей поспешности начинают лгать: тогда разумеется, для меня делается необходимым восстановить истину в простой самозащите, как того требует мой долг по отношению к публике. Но, как правило, я отдаю все заметки прессы Трикси, — указала она на крошечную таксу, которая шла вплотную с краем ее белого платья, — и она разрывает их в клочки в несколько минут. Она весело засмеялась, и Сибилла улыбнулась, следя за ней с тем удивлением и восхищением, которые более или менее выражались в ее взглядах с самого начала нашего свидания с этим веселым профессором литературной славы. Мы теперь шли по направлению к калитке, собираясь уходить. — Могу я иногда приходить к вам поболтать? — спросила вдруг моя жена самым очаровательным и просящим тоном. — Это было бы таким исключительным правом! — Приходите, когда вам вздумается, после полудня, — тотчас ответила Мэвис. — Утро принадлежит богине более властной, чем Красота — работе. — Вы никогда не работаете ночью? — спросил я. — Разумеется, нет! Я никогда не ставлю уставы природы вверх дном. Ночь — для сна, и я пользуюсь ею с благодарностью за это благословенное назначение. — Хотя многие авторы могут писать только ночью! — сказал я. — Тогда вы можете быть уверены, что они дают пятнистые картины и неясные характеристики. Есть, я знаю, такие, которые вызывают вдохновение посредством джина или опия так же, как и полночными влияниями, но я не верю в подобные методы. Тот, кто хочет написать книгу, которая держалась бы более одного «сезона», должен писать утром, когда отдохнувший мозг свеж для литературного труда. Она проводила нас до калитки и остановилась под портиком. Ее громадная собака легла около нее, и розы колыхались над ее головой. — Во всяком случае, работа приносит вам пользу, — сказала Сибилла, глядя на нее долгим, пристальным, почти завистливым взглядом. — Вы выглядите совершенно счастливой! — Я совершенно счастлива, — ответила она улыбаясь. — Мне нечего желать, кроме того, чтобы умереть так же спокойно, как я живу. — Пусть этот день будет очень отдаленным! — сказал я горячо. Она подняла на меня свои добрые мечтательные глаза. — Благодарю вас! Она сделала нам прощальный жест рукой, когда мы оставили ее и повернули за угол проселка, и несколько минут мы медленно шли в абсолютном молчании. Наконец Сибилла заговорила. — Я вполне понимаю ненависть к Мэвис Клер, — сказала она. — Я боюсь, что я сама начинаю ее ненавидеть. Я остановился и смотрел на нее, удивленный и уничтоженный. — Ты начинаешь ненавидеть ее? Ты? И почему? — Ты так слеп, что не можешь заметить, почему! — резко возразила она, и хорошо знакомая мне легкая недобрая улыбка заиграла вокруг ее губ. — Потому что она счастлива! Потому что у нее нет соблазнов в жизни, и потому что она смеет быть довольной! Хочется сделать ее несчастной! Но как это сделать? Она верит в Бога. Она думает, что все Его предписания правильны и благи. С такой твердой верой она будет счастлива на чердаке, зарабатывая несколько пенсов в день. Я теперь великолепно вижу, чем она завоевала публику: она внушает те теории жизни, в которых она сама убеждена. Что можно сделать против нее? Ничего! Но я понимаю, почему критики любят «давить» ее; если б я была критиком, имеющим склонности к виски и кафешантанным женщинам, я бы сама «давила» ее за то, что она так непохожа на остальных особей своего пола. — Что ты за непонятная женщина, Сибилла! — воскликнул я с действительным раздражением. — Ты восторгаешься книгами мисс Клер, ты всегда восторгалась ими, ты просила ее подружиться, и почти в то же самое время ты утверждаешь, что хотела бы «раздавить» ее или сделать ее несчастной! Признаюсь, я не могу тебя понять! — Разумеется, ты не можешь! — спокойно ответила она, и ее глаза глядели на меня со странным выражением, когда мы остановились на минуту под тенью каштана прежде, чем войти в наш парк. — Я никогда не предполагала, что ты можешь, и, непохожая на заурядную «непонятную» женщину, я никогда не винила тебя за твое нежелание понять. Я сама иногда не понимаю себя, и даже теперь я не вполне уверена, что безошибочно определила глубину или ограниченность моей натуры. Но по отношению к Мэвис Клер, разве ты не состоянии себе представить, что зло может ненавидеть добро? Что отъявленный пьяница может ненавидеть умеренного гражданина? что отверженная может ненавидеть невинную девушку? и что, возможно, я, читая жизнь, как я ее читаю, и находя ее отвратительной в ее проявлениях, не веря совершенно ни мужчинам, ни женщинам, и лишенная всякой веры в Бога, — могу ненавидеть? Да, ненавидеть! И она захватила в горсть поблекшие листья и разбросала их у своих ног. — Ненавидеть женщину, которая находит жизнь прекрасной и признает существование Бога, которая не принимает участия в наших общественных обманах и злословиях, и которая, вместо моей мучительной страсти к анализу, обеспечила себе завидную славу и уважение тысяч людей, связанная с невозмутимым довольством! Чего-нибудь да стоило бы, чтобы такую женщину сделать несчастной — хоть один раз в жизни, но такая, как она есть, это невозможно! Она отвернулась от меня и медленно пошла вперед. Я последовал за ней в горестном молчании. — Если ты не хочешь быть ее другом, тебе следовало так ей и сказать, — вымолвил я. — Ты слышала, что она говорила относительно притворных уверений в дружбе? — Слышала, — сумрачно ответила она. — Она умная женщина, Джеффри, и ты можешь довериться ей, чтобы разгадать меня. При этих словах я поднял глаза и прямо взглянул на нее. Ее чрезвычайная красота становилась для меня почти мучением, и с внезапным порывом отчаяния я воскликнул: — О Сибилла, Сибилла! Зачем ты такая?! — Ах, зачем, в самом деле?! — откликнулась она, насмешливо улыбнувшись. — И зачем, будучи такой, я родилась графской дочерью? Если б я была уличной шлюхой, я была бы на своем месте, обо мне писали бы драмы и романы, и я могла бы сделаться такой героиней, что все хорошие люди плакали бы слезами радости от моего великодушия в поощрении их пороков. Но как графская дочь, порядочно вышедшая замуж за миллионера, я — ошибка природы. Иногда природа делает ошибки, Джеффри, а когда она делает их, они обыкновенно непоправимы! В это время мы дошли до нашего парка, и я в убийственном настроении брел рядом с ней через луг по направлению к дому. — Сибилла, — сказал я наконец, — я надеялся, что ты и Мэвис Клер могли сделаться друзьями. Она засмеялась. — Я полагаю, что мы будем друзьями, но ненадолго: голубка неохотно входит в компанию с вороном, а образ жизни и прилежные привычки Мэвис Клер будут для меня нестерпимо скучны. Притом, как я сказала раньше, она как умная и глубокомысленная женщина слишком прозорлива, чтобы не разгадать меня с течением времени. Но я буду притворяться, пока могу. Если я стану разыгрывать роль «владетельной леди» или «покровительницы», то, конечно, она меня не пожелает ни на минуту. Мне предстоит более трудная роль — роль честной женщины! Опять она засмеялась злым смехом, заледенившим мою кровь, и медленно прошла в дом через открытую дверь гостиной. И я, оставшись один в саду, среди роз и деревьев, почувствовал, что прекрасное поместье Виллосмир вдруг сделалось безобразным, лишилось всех своих прежних прелестей и было лишь убежищем для отчаяния, убежищем для всевластного и всегда победоносного духа зла. === XXVIII === Одна из странностей в странном течении нашей человеческой жизни — это неожиданность некоторых непредвиденных событий, которые в один день или час могут произвести погром там, где было сравнительно безопасно. Как удары землетрясения, шумливые инциденты громов обрушиваются на правильную рутину обыденной жизни, разрушая наши надежды, разбивая наши сердца и превращая наши радости в пыль и пепел отчаяния. И этого рода губительная смута обыкновенно появляется среди видимого благоденствия, без малейшего предупреждения и со всем бешенством урагана. Она постоянно обнаруживается в неожиданных, почти мгновенных, падениях некоторых членов общества, которые гордо поднимали головы перед своими собратьями и считали себя примером для целого государства; мы видим ее в капризных судьбах сановников, которые в милости сегодня и унижены завтра, — и крупные перемены происходят с такой необъяснимой быстротой, что едва ли удивительно слышать о тех религиозных сектах, которые, когда у них все процветает лучше, чем обыкновенно, торопятся сменить одежду дерюгой и посыпают головы пеплом, громко молясь: «Приготовь нас, о Господи, к приближающимся дням несчастья!» Умеренность стоиков, которые считали нечестивым радоваться или печалиться элементами скорби и радости, не позволяя себе увлекаться ни чрезмерным восторгом, ни чрезмерной меланхолией, была безусловно мудрым свойством характера. Я, живший несчастливо, когда дело касалось моего внутреннего и лучшего сознания, был, однако, наружно удовлетворен материальной стороной жизни и окружающей меня роскошью и начинал входить во вкус к этим вещам и ими старался подавлять мои более тонкие горести, и, успев в этом, я делался с каждым днем более отъявленным материалистом, любя физический покой, аппетитную пищу, дорогие вина и личное удовлетворение так, что постепенно я даже лишился стремления к умственному напряжению. Кроме того, я почти незаметно научился выносить чувственный характер моей жены; правда, я уважал ее меньше, чем турок уважает женщин своего гарема, но, как турок, я находил дикое удовольствие в обладании ее красотой, и этим чувством и животной страстью, которую оно порождало, я вынужден был довольствоваться. И в своей снотворной удовлетворенности сытого животного я воображал, что даже грандиозная финансовая катастрофа самой страны не могла истощить мою кассу, и что поэтому не было необходимости для меня проявлять себя на каком-нибудь поприще полезной деятельности, но только «есть, пить и быть веселым», как советовал Соломон. Умственная деятельность была парализована во мне; мысль взять перо, чтобы писать и сделать другую попытку к славе, теперь больше никогда не приходила мне в голову; я проводил дни, распоряжаясь слугами и находя некоторое удовольствие тиранить садовников и грумов и вообще важничать, а вместе с тем принимая благосклонный и снисходительный вид — милость для всех, состоящих у меня на службе! Недаром я изучил все замашки богачей: я знал, что богач никогда не чувствует себя столь добродетельным, как в том случае, когда он справляется о здоровье жены кучера и посылает пару фунтов на приданое ее новорожденному. Обыкновенная пресловутая «доброта сердца» и «великодушие» миллионеров не простираются дальше этого рода благотворительности, и когда, во время моих праздных шатаний по паркам, мне случалось встретить маленького ребенка сторожа и дать ему шесть пенсов, я почти чувствовал себя достойным занять место на небе по правую руку Всемогущего — так высоко я ценил свою доброту. Между тем, Сибилла никогда не занималась такого рода магнатской благотворительностью. Она ровно ничего не делала для наших бедных соседей; к несчастию, местный священник однажды сказал, что нет большой нужды среди его прихожан «благодаря постоянному вниманию и доброте мисс Клер», и Сибилла с этого момента никогда не предлагала своей помощи. По временам она показывалась в Лилии—коттедже и сидела с час с его счастливой и прилежной владелицей, а иногда прелестная писательница приходила к нам обедать или пить «дневной чай» под развесистым кедром на лугу, но даже я, чрезмерный эгоист, каким я был, мог видеть, что в этих случаях Мэвис едва ли была самой собой. Она, конечно, всегда была очаровательна и интересна; в самом деле, единственным временем, когда я был в состоянии отчасти забыть себя и нелепо возрастающее значение своей личности в своем собственном уважении, было то, когда она нежным голосом, оживленная, делилась своим широким знанием книг, людей и вещей и поднимала разговор до такого уровня, какого никогда не достигали ни я, ни моя жена. Однако иногда я замечал в ней какую-то смутную принужденность, и ее откровенные глаза часто принимали тревожное и вопросительное выражение, подолгу останавливаясь на красоте лица и форм Сибиллы. Тем не менее, я мало обращал внимания на эти пустяки, а главным образом заботился, чтобы больше и больше погрузиться в удовольствие чисто физического покоя и комфорта, не беспокоясь, к чему могло привести такое самопоглощение в будущем. Я заметил, что лучший путь для того, чтобы быть совершенно без совести, без сердца и без чувств — это поддерживать свой аппетит и охранять свое здоровье; терзание из-за чужих горестей или повлечет за собой громадную затрату времени и хлопоты и неизбежно испортит пищеварение, и я видел, что не только миллионер, но даже умеренно богатый человек не рискнет повредить свое пищеварение ради того, чтобы сделать благо беднейшему собрату. Пользуясь примерами, всюду представляемыми мне в обществе, я заботился о моем пищеварении и особенно интересовался, как были приготовлены и поданы мой завтрак и обед, и также, как была одета моя жена во время этого завтрака и обеда, потому что мое высшее тщеславие было удовлетворено, когда я видел пред собой ее красоту, возможно богаче убранную, и созерцал ее с той эпикурейской прихотливостью, с какой я созерцал блюдо трюфелей или особенно приготовленную дичь. Я никогда не думал о строгом и непреклонном «кому больше дано, с того больше взыщется» — едва ли я знал его. И в то время, когда я старательно заглушил в себе голос совести — тот голос, что поминутно побуждал меня, но напрасно, к более благородному существованию, тучи собрались, готовые разразиться надо мной с той ужасающей внезапностью, которая всегда кажется нам, отказывающимся изучить причины наших бедствий, так же ошеломляющей, как сама смерть, ибо мы всегда более или менее ошеломлены смертью, несмотря на то, что она — самое обычное явление. В середине сентября мои знатные гости прибыли и оставались неделю в Виллосмире, и я был поставлен в смешное положение, принимая некоторых людей, которых я прежде никогда не встречал и которые смотрели на меня только как на «человека с миллионами», поставщика съестных припасов для них, и ничего более. Они обращали свое главное внимание на Сибиллу, бывшую, по рождению и положению, одного с ними «круга», и отстраняли меня, их хозяина, более или менее на задний план. Однако честь принимать королевскую особу более чем удовлетворяла мою бедную гордость в то время, и с меньшим самоуважением, чем у честной дворняжки, я переносил надоедания и брюзжание по сто раз в день от того или другого из «знатных» лиц, которые слонялись по моему дому и садам и пользовались моим расточительным гостеприимством. Многие воображают, что это «честь» — принять избранных аристократов, но я, напротив, думаю, что это не только унижение для своих благороднейших и более независимых инстинктов, но также и скука. Эти высокого рода и высоких связей индивидуумы по большей части мало сведущи и лишены умственных ресурсов; они неинтересны как собеседники; от них не почерпнешь пищи для ума, они — просто скучные люди с преувеличенным сознанием своей важности, ожидающие, куда бы они ни пришли, позабавиться без всяких хлопот для себя. Из всех посетителей Виллосмира только один доставлял мне удовольствие — это сам принц Уэльский; и среди многих личных неприятностей, претерпеваемых от других, я находил положительно облегчение в оказании ему какого-нибудь внимания, хотя бы незначительного, потому что в его обращении всегда были такт и учтивость, служащие лучшими атрибутами истинного джентльмена, будь он принцем или крестьянином. Однажды после полудня он отправился навестить Мэвис Клер и вернулся в веселом расположении духа, некоторое время ни о чем другом не говоря, как только об авторе «Несогласия» и об успехе, какого она достигла в литературе. Я приглашал Мэвис присоединиться к нашей компании прежде, чем принц приехал, так как я был уверен, что он не вычеркнул бы ее имени из списка приглашаемых для него гостей, но она не согласилась и просила меня очень серьезно не настаивать на этом. — Я люблю принца, — сказала она. — Большинство, кто его знает, любит его, но я не всегда люблю тех, кто окружает его, простите меня за откровенность. Принц Уэльский — общественный магнит, он тянет за собой множество людей, которые посредством богатства, если не ума, домогаются «попасть» в его круг, но я не домогаюсь; кроме того, я не желаю показываться со «всеми»; это моя грешная гордость, скажете вы, но, уверяю вас, м-р Темпест, самое лучшее, что я имею и что я ценю больше всего — это моя безусловная независимость, и я не хотела, чтоб даже ошибочно подумали, что я стремлюсь смешаться с толпой льстецов, готовых только воспользоваться добродушием принца. И, поступая согласно своему решению, она более чем когда-либо уединилась в своем гнездышке из зелени и цветов в продолжении недели фестивалей. Результат же был тот, как я и ожидал: принц в один прекрасный день совершенно случайно «заглянул» к ней в сопровождении своего егеря и имел удовольствие видеть оживление голубей «критиков» и их драку из-за зерен. Хотя мы очень желали и ожидали присутствия Риманца на нашем собрании, но он не появился. Он телеграфировал свои сожаления из Парижа, сопровождая телеграмму характерным письмом, которое содержало следующее: ''«Мой дорогой Темпест!'' ''Вы очень добры, желая включить меня, вашего старого друга, в список приглашенных для его королевского высочества, и я надеюсь, что вы не сочтете меня грубым за отказ приехать.'' ''Мне известны королевские особы — я знал их так много в течение моей жизни, что я начинаю находить их общество монотонным. Их положения так сходны — и всегда были сходны, от славных дней Соломона до настоящей благословенной эры Викторин, королевы и императрицы. Единственным монархом, в особенности пленившим мое воображение, был Ричард Львиное Сердце; в этом человеке было нечто оригинальное и поразительное, и я смею думать, что поговорить с ним стоило.'' ''Карл Великий, без сомнения, был, как бы выразился на своем жаргоне современный молодой человек, „не очень плох“. Много заставила о себе говорить ее величество Елизавета, которая была сварливой, злой и кровожадной женщиной; высшей славой ее царствования был Шекспир, делающий королей и королев пляшущими марионетками своей мысли. В этом, и именно в этом, я похож на него. У вас достаточно дела в приеме ваших знатных гостей, так как, я думаю, нет такого удовольствия, какого бы они не испытали и не нашли более или менее неудовлетворительным, и мне досадно, что я не могу подать вам никакой новой мысли. Ее светлость герцогиня Ропидрейдер очень любит перед сном качаться на толстой скатерти между четырьмя дюжими господами отличного происхождения и скромности. Вы знаете, она не может появиться на сцене кафешантана благодаря своему высокому положению, и в этом состоит ее ребяческая хорошенькая и невинная метода показывать свои ножки, которые она правильно считает слишком красивой формы, чтобы прятать их. Леди Баунсер, чье имя я вижу в вашем списке, всегда плутует в картах; я бы на вашем месте помог ей в ее цели, и если б она только могла оплатить счета своей портнихи выигрышами в Виллосмире, она бы запомнила это и была бы полезным светским другом для вас. Достопочтенная мисс Фитц Кандер, имеющая высокую репутацию за добродетель, с тоскою, по особенным причинам, ждет не дождется выйти замуж за лорда Нуддлса; если вы можете подвинуть дело между ними до открытой помолвки прежде, чем ее мать возвратится из деловой поездки в Шотландию, вы сделаете для нее доброе дело и спасете общество от скандала. Для развлечения мужчин советую в избытке охотиться, играть в карты и безгранично курить.'' ''Принца незачем занимать, так как он достаточно умен, чтобы занять себя глупостью и фанфаронством окружающих его, не участвуя в жалкой комедии. Он — острый наблюдатель, и должен получать бесконечное удовлетворение от постоянного изучения людей и нравов, достаточно глубокого и проницательного, что пригодится ему даже на троне Англии. Я говорю „даже“ потому, что теперь, пока не передвинутся грандиозные часы Времени, трон Англии — величайший на свете. Принц видит, понимает и внутренне презрительно смеется над причудами герцогини Ропидрейдер, наклонностями леди Бауисер и нервной жеманностью достопочтенной мисс Фитц Кандер. И ничто он так не оценит, как искреннее поведение, нечванливое гостеприимство, простоту речи и полное отсутствие аффектации. Помните это и примите мой совет. Я имею самое большое уважение к принцу Уэльскому, и по причине этого самого уважения я не намерен показаться ему на глаза.'' ''Я приеду в Виллосмир, когда ваши „королевские“ пиршества окончатся.'' ''Мой привет вашей прекрасной супруге, и остаюсь'' ''Ваш, пока вы этого хотите'', ''Лючио Риманец»'' Я посмеялся над этим письмом и показал его жене, которая не засмеялась. Она прочла его с напряженным вниманием, что несколько удивило меня, и, когда она положила его, ее глаза выражали скорбь. — Как он нас всех ненавидит! — медленно вымолвила она. — Сколько презрения таится в его словах! Ты не замечаешь этого? — Он всегда был циником, — ответил я равнодушно. — Я никогда не ожидал от него чего-либо другого. — По-видимому, он знает некоторые свойства бывающих здесь дам, — продолжала она тем же задумчивым тоном. — Как будто бы он читает издалека их мысли и видит их намерения. Ее брови сдвинулись, и некоторое время она казалась погруженной в мрачные размышления. Но я не поддерживал разговор, я был слишком занят суетливыми приготовлениями к приезду принца и не мог интересоваться чем-нибудь другим. И, как я сказал, принц, в лице одного из гениальнейших людей, прибыл и прошел через всю программу назначенных для него увеселений и затем уехал, выразив благодарность за предложенное и принятое гостеприимство и оставив нас, как он обыкновенно оставляет всех, очарованными его простотой и хорошим расположением духа. Когда, с его отъездом, вся компания также разъехалась, оставив меня и мою жену в обществе друг друга, в доме настала странная тишина и опустение, точно затаенное чувство какого-то подкрадывающегося несчастия. Сибилла, казалось, чувствовала это так же, как и я, и, хотя мы ничего не говорили относительно наших обоюдных ощущений, я мог видеть, что она была в том же самом угнетенном состоянии, как и я. Она ходила чаще в Лилию-коттедж и всегда после визита к светловолосой ученой среди роз, возвращалась, как мне казалось, в смягченном настроении; сам ее голос был ласковее, ее глаза задумчивее и нежнее. Однажды вечером она сказала: — Я думала, Джеффри, что, может быть, в жизни есть хорошее; если б я только могла открыть это и жить этим! Но ты — последнее лицо, которое может помочь мне в этом деле. Я сидел в кресле близ открытого окна и курил, и я повернул к ней глаза с некоторым удивлением и оттенком негодования. — Что ты хочешь этим сказать, Сибилла? — спросил я. — Безусловно, ты знаешь, что мое величайшее желание видеть тебя всегда в твоем лучшем виде; многие твои идеи были отвратительны для меня… — Остановись! — сказала она быстро. Ее глаза горели. — Мои идеи отвратительны для тебя, ты говоришь? Что же ты сделал, ты как мой муж, чтобы изменить эти идеи? Разве у тебя нет тех самых низких страстей, как у меня? Разве ты не даешь им воли? Что такое я видела в тебе изо дня в день, что могло послужить мне примером? Ты хозяин здесь, и ты властвуешь со всем высокомерием, какое может дать богатство; ты ешь, пьешь и спишь, ты принимаешь знакомых — только потому, что можешь удивить их роскошью, которой ты предаешься; ты Читаешь и куришь, охотишься и ездишь верхом — и только; ты заурядный, а не исключительный человек! Разве ты беспокоишься спросить меня, что со мной? Разве ты пробуешь с терпением истинной любви указать мне на более благородные стремления, чем те, которыми я сознательно или бессознательно пропитана? Разве ты стараешься направить меня — заблуждающуюся, страстную, обманутую женщину — к тому свету, свету веры и надежды, единственному, который только дает мир? И вдруг, спрятав голову в подушку, на которой она лежала, она залилась душившими ее слезами. Я вынул сигару изо рта и беспомощно уставился на нее. Это было приблизительно час спустя после обеда, в теплый мягкий осенний вечер; я хорошо поел и выпил и чувствовал сонливость и тяжесть в голове. — Господи! — пробормотал я. — Ты неблагоразумна, Сибилла! Я полагаю, ты истерична… Она вскочила с кушетки, и слезы высыхали на ее щеках, как если бы от зноя яркого румянца, горевшего на них, и она дико захохотала. — Да, ты угадал! — воскликнула она. — Истерика, ничего больше. Этим объясняется все, что потрясает женскую натуру. Женщина не имеет права иметь другие волнения, кроме тех, что вылечиваются нюхательными солями. Сердце болит. Ба!.. Разрежьте ей шнурки корсета. Отчаяние и горе — пустяки! — потрите ей виски уксусом. Неспокойная совесть. Ах!.. Для неспокойной совести ничего нет лучше летучей соли. Женщина — только игрушка, ломкая игрушка, и когда она сломана, швырните ее прочь, не пробуйте собрать вместе хрупкие осколки! Она внезапно остановилась, тяжело дыша, и прежде, чем я мог собраться с мыслями или найти несколько слов в ответ, высокая тень вдруг затемнила амбразуру окна и знакомый голос спросил: — Могу я по праву дружбы войти без доклада? Я вскочил. — Риманец! — крикнул я, схватив его рукой. — Нет, Джеффри, сначала следует здесь засвидетельствовать мое почтение, — возразил он, освобождаясь от моих объятий и подходя к Сибилле, стоявшей совершенно неподвижно на том месте, где она вскочила в порыве страсти. — Леди Сибилла, желанен ли я? — Можете ли вы спрашивать об этом? — сказала она с очаровательной улыбкой и голосом, в котором пропали вся жестокость и возбуждение. — Более, чем желанны! — Она подала ему обе руки, которые он почтительно поцеловал. — Вы не можете себе представить, как я желала снова вас увидеть! — Я должен извиниться за свое внезапное появление, Джеффри, — заметил он, повернувшись ко мне. — Но, идя сюда пешком со станции по чудесной аллее, я был так поражен красотой этого места и мирным спокойствием его окрестностей, что, зная дорогу через парк, я рассчитывал увидеть вас где-нибудь прежде, чем появиться у входной двери. И я не разочаровался, я нашел вас, как и ожидал, наслаждающихся обществом друг друга, самой счастливой парочкой, какая существует, и кому из всего мира я мог бы позавидовать, если б я завидовал мирскому счастию, которому, однако, я не завидую. Я быстро взглянул на него; он встретил мой взгляд с совершенно спокойным видом, и я заключил, что он не слыхал неожиданного мелодраматического взрыва Сибиллы. — Вы обедали? — спросил я, берясь рукой за звонок. — Благодарствуйте, да, в городе Лимингтоне я получил изысканный обед из хлеба, сыра и эля. Знаете, мне надоела роскошь, и вот почему простое меню я нахожу отменным. Вы удивительно хорошо выглядите, Джеффри! Я вас не огорчу, если скажу, что вы… да, что вы растолстели, подобно настоящему провинциальному джентльмену, который в будущем обещает быть таким же подагрическим, как его почтенные предки. Я улыбнулся, но не совсем приятно: мало удовольствия, когда вас называют «толстым» в присутствии прелестной женщины, на которой вы женаты всего три месяца. — Вы же не прибавили себе излишка тела, — сказал я в виде слабого возражения. — Нет, — сказал он, помещая свою гибкую элегантную фигуру в кресло вблизи моего. — Необходимое количество тела несносно мне, излишек тела был бы для меня положительно наказанием. Мне бы хотелось, как сказал непочтительный, хотя и достопочтенный Сидней Смит, в один жаркий день «сидеть на своих костях» или скорее сделаться духом из легкого вещества, как шекспировский Ариэль, если б подобные вещи были ныне возможны и допустимы. Как восхитительно замужество отразилось на вас, леди Сибилла! Его прекрасные глаза остановились с видимым восхищением; я видел, она покраснела под его взглядом и казалась сконфуженной. — Когда вы приехали в Англию? — спросила она. — Вчера, — ответил он. — Я приехал из Гонфлера на моей яхте. Вы не знали, Темпест, что у меня яхта? О, вы должны как-нибудь совершить на ней экскурсию. Она быстро идет, и погода была отличная. — Амиэль с вами? — Нет. Я оставил его на яхте. Я могу быть для себя лакеем на один-два дня. — На одиндва дня! — повторила Сибилла. — Но, без сомнения, вы не покинете нас так скоро. Вы обещали сделать сюда длинный визит. — Я обещал. — И он посмотрел на нее с томным восхищением в глазах. — Но, дорогая леди Сибилла, время меняет наши мысли, и я не уверен, что вы и ваш превосходный муж остались при том же мнении, как перед отъездом в свадебное путешествие. Возможно, что теперь вы не желаете меня! Он сказал это с выразительностью, на которую я не обратил никакого внимания. — Не желать вас! — воскликнул я. — Я всегда буду желать вас, Лючио. Вы самый лучший друг, какого я когда-либо имел, и единственный, какого я хочу сохранить. Верьте мне! Вот сам моя рука! С минуту он глядел на меня с любопытством, затем повернул голову к моей жене. — А что скажет леди Сибилла? — спросил он мягким, почти ласкающим тоном. — Леди Сибилла скажет, — ответила она с улыбкой и с вспыхивающим и исчезающим румянцем на щеках, — что она будет горда и довольна, если вы будете считать Виллосмир своим домом, сколько вы это пожелаете, и что она надеется, несмотря на вашу репутацию как ненавистника женщин. — тут она подняла свои дивные глаза и прямо устремила их на него, — что вы немного смягчитесь в пользу вашей теперешней chatelaine [Владелица замка, поместья (фр.)]! С этими словами и шутливым поклоном она вышла из комнаты в сад и стала на лугу, в небольшом расстоянии от нас; ее белое платье светилось в мягких осенних сумерках, и Лючио, встав с места, следил за ней глазами, тяжело хлопнув меня но плечу. — Клянусь Небом! — сказал он тихо. — Великолепная женщина! Я был бы грубияном, если б стал противиться ей или вам, мой хороший Джеффри. — И он внимательно посмотрел на меня. — Я вел дьявольскую жизнь с тех пор, как видел вас в последний раз; теперь пора мне исправиться, даю честное слово, что теперь пора. Мирное созерцание добродетельного супружества принесет мне пользу. Пошлите за моим багажом на станцию, Джеффри, и располагайте мной. Я остаюсь. === XXIX === Наступило спокойное время — время, которое было, хотя я этого и не знал, тем особенным затишьем, какое часто наблюдается в природе перед грозой, а в человеческой жизни — перед разрушительным бедствием. Я отбросил все тревожные и мучительные мысли и предал забвению все, кроме моего личного удовлетворения в возобновившейся дружбе между мной и Лючио. Мы вместе гуляли, вместе катались верхом и проводили большую часть дней в обществе друг друга; однако, несмотря на большое доверие к моему другу, я никогда не говорил ему о моральных отклонениях и извращенностях, открытых мною в характере Сибиллы, — не из уважения к Сибилле, а просто потому, что я инстинктом знал, каким будет его ответ. Мои чувства не вызвали бы у него симпатии. Его язвительный сарказм пересиливал дружбу, и он возразил бы мне вопросом: какое право имею я, будучи сам небезукоризненным, ожидать безукоризненности от своей жены? Подобно многим другим моего пола, я воображал, что я как мужчина могу делать все, что мне нравится, когда мне нравится и как мне нравится; я могу опуститься, если только пожелаю, до более низкого уровня, чем животное, но тем не менее я имел право требовать от моей жены самой незапятнанной чистоты. Я знал, как отнесется Лючио к этому виду высокомерного эгоизма, и с каким ироническим смехом он встретит выраженные мной идеи о нравственности в женщине. Таким образом, ни один намек не вырвался у меня, и я во всех случаях обращался с Сибиллой с особенной нежностью и вниманием, хотя она, как мне думалось, скорее злилась на мое слишком открытое разыгрывание роли влюбленного мужа. Сама она в присутствии Лючио была в странно нервном настроении — то в восторженном, то в унылом, иногда веселая, то вдруг меланхоличная, однако никогда она не выказывала такой пленительной грации, таких чарующих манер! Каким дураком и слепцом я был все это время! Погруженный в грубые плотские удовольствия, я не видел тех скрытых сил, которые делают историю как одной индивидуальной жизни, так и жизни целого народа, и смотрел на каждый начинающийся день, почти как если б он был моим созданием и собственностью, чтобы провести его, как мне заблагорассудится, никогда не размышляя, что дни — это белые листочки Божеской летописи о человеческой жизни, которые мы отмечаем знаками хорошими или дурными для правильного и точного итога наших помыслов и деяний. Если б кто-нибудь дерзнул мне тогда сказать эту истину, я попросил бы его пойти и проповедовать глупости детям, — но теперь, когда я вспоминаю те белые листочки дней, развернутые передо мной с каждым восходом солнца, свежие и пустые, чистые, и на которых я только царапал собственное Ego, пачкая их пятнами, я содрогаюсь и внутренне молюсь, чтобы никогда не быть принужденным заглянуть в мною самим написанную книгу. Хотя что пользы молить у вечного Закона? Это вечному Закону мы дадим отчет в наших деяниях в последний день Суда. Октябрь медленно и почти незаметно подходил к концу, и деревья приняли великолепные осенние цвета, огненно-красный и золотой. Погода оставалась ясной и теплой, и то, что французские канадцы поэтично называют «Летом всех Святых», дало нам светлые дни и безоблачные лунные вечера. Воздух был такой мягкий, что мы могли всегда пить послеобеденный кофе на террасе, выходящей на луг перед гостиной, и в один из этих отрадных вечеров я был заинтересованным зрителем странной сцены между Лючио и Мэвис Клер — сцены, которую я счел бы невозможной, если б я сам не был ее свидетелем. Мэвис обедала в Виллосмире — она редко делала нам такую честь; кроме нее, было еще несколько человек гостей. Мы сидели за кофе дольше обыкновенного, так как Мэвис придавала особую прелесть разговору своей красноречивой живостью и ясным расположением духа, и все присутствующие жаждали как можно более видеть и слышать блистательную романистку. Но, когда полная золотая луна поднялась в своем великолепии над вершинами деревьев, моя жена подала мысль прогуляться по паркам, и все с восторгом приняли предложение; мы отправились более или менее вместе, некоторые попарно, другие группами по трое-четверо. Вскоре общество, однако, разделилось, и я остался один. Я повернул назад в дом, чтобы взять портсигар, забытый на столе в библиотеке, и, выйдя опять, я взял другое направление и, закурив сигару, медленно побрел по траве к реке, серебряный блеск которой ясно различался сквозь густую листву, нависшую над ее берегами. Я почти достиг дорожки, ведущей к воде, как услышал голоса: один мужской, тихий и убедительный, другой женский, нежный, серьезный и несколько дрожащий. Я узнал могучий проникающий голос Лючио и приятные вибрирующие нотки Мэвис Клер. В изумлении я остановился. Не влюбился ли Лючио? — дивился я, полу-улыбаясь. Не открыл ли я, что предполагаемый «ненавистник женщин» наконец пойман и приручен, и кем? Мэвис! Маленькой Мэвис, которая не была красива, но которая имела нечто большее, чем красоту, чтоб привести в восторг гордую и неверующую душу! Тут меня охватило безумное чувство ревности: зачем, думал я, он выбрал Мэвис из всех женщин на свете? Не мог он оставить ее в покое с ее грезами, книгами и цветами, под чистым, умным, бесчувственным взглядом Афины Паллады, чье холодное чело никогда не волновалось дуновением страсти? Что-то большее, чем любопытство, заставляло меня слушать, и я осторожно сделал шага два вперед в тени развесистого кедра, откуда я мог все видеть, не будучи замеченным. Да, там был Риманец — со скрещенными руками; его темные, печальные, загадочные глаза были устремлены на Мэвис, которая находилась в нескольких шагах против него, смотря на него, в свою очередь, с выражением очарования и страха. — Я просил вас, Мэвис Клер, — сказал медленно Лючио, — позволить мне услужить вам. У вас гений, редкое качество в женщине, и я бы хотел увеличить ваши успехи. Я не был бы тем, что я есть, если б я не попробовал убедить вас позволить мне помочь в вашей карьере. Вы небогаты; я мог бы показать вам, как это сделать. У вас великая слава, с чем я согласен, но у вас много врагов и клеветников, которые вечно стараются свергнуть вас с завоеванного вами трона. Я мог бы привести их к вашим ногам и сделать их вашими рабами. С вашей интеллектуальной властью, вашей личной грацией и дарованиями, я мог бы, если б вы позволили, руководить вами, дать вам такую силу влияния, какой ни одна женщина не достигала в этом столетии. Я не хвастун, я могу сделать то, что говорю, и более; и я не прошу с вашей стороны ничего, кроме безотчетного исполнения моих советов. Моим советам нетрудно следовать; многие находят это легким! Выражение его лица было странным, когда он говорил оно было суровым, мрачным, удрученным; можно было подумать, что он сделал какоенибудь предложение, особенно противное ему самому, вместо предложенного доброго дела помочь трудящейся женщине прибрести большое богатство и почет. Я ждал ответа Мэвис. — Вы очень добры, князь Риманец, подумав обо мне, — сказала она после небольшого молчания, — и я не могу представить, почему, так как, в сущности, я — ничто для вас. Я, конечно, слышала от м-ра Темпеста о вашем великом богатстве и влиянии, и я не сомневаюсь, что вы добры! Но я никогда никому ничем не была обязана, никто никогда не помогал мне, я помогала сама себе и предпочитаю впредь так поступать. И, в самом деле, мне нечего желать, кроме счастливой смерти, когда придет время. Верно, что я небогата, но я и не желаю быть богатой. Я бы ни за что на свете не хотела обладать богатством. Быть окруженной льстецами и обманщиками, никогда не быть в состоянии распознать ложных друзей от настоящих, быть любимой за то, что я имею, а не за то, что я есмь. О нет, это было бы несчастием для меня! И я никогда не стремилась к власти, исключая, может быть, власть завоевать любовь. И это я имею: многие любят мои книги и через книги любят меня; я чувствую их любовь, хотя я никогда не видела и не знала их лично. Я настолько сознаю их симпатию, что взаимно люблю их, без необходимости личного знакомства. Их сердца находят отклик в моем сердце. Вот вся власть, которую я желаю! — Вы забываете ваших многочисленных врагов! — сказал Лючио, продолжая сумрачно глядеть на нее. — Нет, я не забываю их, — возразила она, — но я прощаю им! Они не могут сделать мне вреда. Пока я не унижусь сама, никто не может унизить меня. Если моя совесть чиста, ни одно обвинение не может ранить меня. Моя жизнь открыта всем: люди могут видеть, как я живу и что я делаю. Я стараюсь поступать хорошо, но если есть такие, которые думают, что я поступаю дурно, и если мои ошибки поправимы, я буду рада поправить их. В этом мире нельзя не иметь врагов: это значит, что человек занимает какое-нибудь положение, и люди без врагов обыкновенно безличны. Все, кто успевает завоевать себе маленькую независимость, должны ожидать завистливой неприязни сотен, которые не могут найти даже крошечного места, куда поставить ногу, и поэтому проигрывают в житейской битве; я искренне жалею их, и когда они говорят или пишут про меня жестокие вещи, я знаю, что только горесть и отчаяние движут их языком и пером, и легко извиняю их. Они не могут повредить или помешать мне; дело в том, что никто не может повредить или помешать мне, кроме меня самой. Я слышал, как деревья слегка зашелестели, ветка треснула, и, заглянув сквозь листья, я увидел, что Лючио придвинулся на шаг ближе к Мэвис. Слабая улыбка была на его лице, придавая удивительную нежность и почти сверхъестественный свет его красивым мрачным чертам. — Прелестный философ, вы почти как Марк Аврелий в своей оценке людей и вещей! — сказал он. — Но вы женщина, и одной вещи недостает в вашей жизни высшего и тихого довольства, вещи, от прикосновения которой философия теряет свою силу, и мудрость сохнет в корне. Любовь, Мэвис Клер! Любви возлюбленного, преданной любви, безрассудной, страстной, такой вы еще не нашли. Ни одно сердце не бьется около вашего, ни одна дорогая рука не ласкает вас, вы одиноки! Мужчины большей частью боятся вас; будучи грубыми дураками сами, они любят, чтобы и женщины их были такими же, и они завидуют вашему проницательному уму, вашей спокойной независимости. Однако что же лучше? Обожание грубого дурака или одиночество, принадлежащее душе, парящей где-то на снежных вершинах гор, только в обществе звезды? Подумайте об этом! Годы пройдут, и вы состаритесь, и с годами вы почувствуете горечь этого одиночества; вы, без сомнения, удивитесь моим словам; однако же верьте мне, что это правда, когда я говорю, что могу вам дать любовь — не мою любовь, потому что я никогда не люблю, но я приведу к вашим ногам самых надменных людей какой хотите страны света как искателей вашей руки. Вы можете выбирать, и кого бы вы ни полюбили, за того вы выйдете замуж… Но что с вами, почему вы так отшатнулись от меня? Она отступила и смотрела на него с ужасом. — Вы пугаете меня! — вымолвила она дрожащим голосом, вся бледная. — Такие обещания невероятны, невозможны! Вы говорите, как если б вы были более, чем человек. Я вас не понимаю, князь Риманец, вы не похожи на других, кого я когда-либо встречала, и… и… что-то во мне предостерегает меня против вас. Кто вы? Почему вы говорите со мной так странно? Простите, если я кажусь неблагодарной… О, пойдемте отсюда; я уверена, что теперь уже поздно, и мне холодно… Она сильно дрожала и схватилась за ветку, чтобы поддержать себя. Риманец продолжал стоят неподвижно, смотря на нее пристальным, почти мрачным взглядом — Вы говорите, моя жизнь одинока, — тотчас продолжала она с патетической ноткой в нежном голосе. — И вы рекомендуете любовь и брак как единственные радости могущие сделать женщину счастливой! Возможно, вы и правы. Я не утверждаю, что вы ошибаетесь. У меня есть много замужних женщин-друзей, но я не поменялась бы своей долей ни с одной из них. Я мечтала о любви, но потому что моя мечта не осуществилась, я не осталась менее довольной. Если это Господня воля, чтобы я одиноко провела свои дни, я не буду роптать, так как мое уединение не есть действительное одиночество. Работа — мой добрый товарищ, затем у меня есть книги цветы и птицы, я никогда не бываю, в сущности, одна И я уверена, когда-нибудь моя мечта о любви осуществится — если не здесь, то в будущей жизни. Я могу ждать! Говоря это, она глядела на мирные небеса, где одна или две звездочки блестели сквозь сплетенные аркой сучья; ее лицо выражало ангельское доверие и совершенное спокойствие, и Риманец, придвинувшись к ней, стал прямо лицом к лицу с ней со странным светом торжества в глазах. — Верно, вы можете ждать, Мэвис Клер! — сказал он, и в звуках его голоса пропала всякая печаль. — Вы в состоянии ждать! Скажите мне, подумайте немного Можете ли вы вспомнить меня? Есть ли такое время оглянувшись на которое, вы могли бы увидеть мое лицо — не здесь, но в другом месте? Подумайте! Не видели ли вы меня давно, в далекой сфере красоты и света, когда вы были ангелом, Мэвис, и я был не тем, что я теперь? Как вы дрожите! Вам не следует бояться меня, я не сделаю вам вреда. Я знаю, временами я говорю дико, я думаю о вещах, которые прошли, давным-давно прошли, и я полон сожалениями, которые жгут мою душу более лютым огнем, чем пламя. Итак, мирская любовь не соблазняет вас, Мэвис, и вы — женщина! Вы, живое чудо, так же чудесны, как чистая капля росы, отражающая в своей крошечной окружности все цвета неба и приносящая с собой на землю влажность и свежесть, куда бы она ни упала! Я ничего не могу сделать для вас, вы не хотите моей помощи, вы отвергаете мои услуги. Тогда, если я не могу помочь вам, вы должны помочь м н е. — И, склонившись перед ней на колени, он почтительно взял ее руку и поцеловал. — Я немного прошу от вас: молитесь за меня. Я знаю, вы привыкли молиться, так что это не будет для вас в тягость; вы верите, что Бог слышит вас — и когда я смотрю на вас, я верю этому также. Только чистая женщина может сделать веру возможной для человека. Молитесь за меня, как за того, кто потерял свое высшее и лучшее. Я — тот, кто борется, но не осилит, кто томится под гнетом наказания, кто желал бы достичь неба, но проклятой волей человека остается в аду. Молитесь за меня, Мэвис Клер! Обещайте это! И таким образом вы поднимете меня на шаг ближе к славе, которую я потерял. Я слушал, пораженный удивлением. Мог ли это быть Лючио, насмешливый, беспечный, циничный зубоскал, каким я так хорошо его знал? Был ли это действительно он — преклоненный, как кающийся грешник, опустивший свою гордую голову перед женщиной? Я видел, как Мэвис высвободила свою руку из его и смотрела на него вниз, испуганная, растерянная. Вскоре она заговорила нежным, однако дрожащим голосом: — Если вы так горячо этого желаете, я обещаю: я буду молиться, чтоб странная и горькая скорбь, по-видимому, снедающая вас, удалилась бы из вашей жизни. — Скорбь! — повторил он, прерывая ее и вскакивая на ноги с жестом, проникнутым страстью. — Женщина, гений, ангел, кто бы вы ни были, не говорите об ''одной'' скорби для меня. У меня тысяча тысяч скорбей — нет, миллион миллионов, которые, как пламя, пылают в моем сердце и так глубоко сидят! Гнусные и мерзостные преступления мужчин, низкие обманы и жестокости женщин, бесчеловечная, лютая неблагодарность детей, презрение к добру, мученичество ума, себялюбие, скупость, чувственность человеческой жизни, безобразное кощунство и грех творений по отношению к Творцу — вот они, мои бесконечные скорби! Они держат меня в несчастии и в цепях, когда бы я хотел быть свободным. Они создают ад вокруг меня и бесконечную муку и совращают меня с пути истины, пока я не делаюсь тем, кем не могу назваться ни себе, ни другим. А между тем… вечный Бог мне свидетель… Я не думаю, чтоб я бы так же дурен, как самый дурной человек на земле. Я искушаю, но я не преследую; я предводительствую многими людьми, однако я действую так открыто, что те, кто следует за мной, делают это больше по своему выбору и свободной воле, нежели по моему убеждению. Он остановился, затем продолжал более мягким тоном: — Вы выглядите испуганной, но будьте уверены, что у вас никогда не было меньшей причины для страха; Вы обладаете правдой и чистотой; я чту то и другое. А вам не дам ни совета, ни помощи для устройства вашей жизни поэтому сегодня вечером мы расстанемся, чтоб больше не встретиться на земле. Никогда больше, Мэвис Клер, нет, я не появлюсь у вас на дороге во все дальнейшие дни вашего спокойного и сладостного существования — перед небом клянусь в этом! — Но почему? — спросила Мэвис ласково, подходя к нему с мягкой грацией движений, кладя руку на его руку. — Почему вы с такой страстью обвиняете себя? Какая темная туча омрачает вашу душу? Наверное, у вас благородная натура, и я чувствую, что я была не права к вам… Вы должны простить меня: я не доверяла вам. — Вы хорошо делаете, что не доверяете мне, — ответил он и с этими словами поймал обе ее руки и держал их в своей, глядя ей прямо в лицо глазами, сверкавшими, как бриллианты. — Ваш инстинкт правильно указывает вам. Если бы побольше было таких, как вы, сомневающихся во мне и отталкивающих меня! Одно слово: если, когда я уйду, вы случайно иной раз подумаете обо мне, подумайте, что я больше достоин сожаления нежели самый парализованный, умирающий с голоду бедняк, когдалибо пресмыкавшийся на земле, потому что у него может быть надежда, а у меня нет никакой. И когда вы будете молиться за меня — так как я вынудил у вас обещание, — молитесь за того, кто не смеет молиться за себя. Вы знаете слова: «Не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого». Сегодня вечером вы были введены в искушение, но избавились от лукавого, как только может честная душа. А теперь прощайте! В жизни я вас больше не увижу; в смерти — да! Я посещал многие смертные одры в ответ на приглашение умирающих, но я не буду присутствовать у вашего. Быть может, когда ваша отлетающая душа будет у предела между мраком и светом, вы узнаете, кто я был и есть — и вы поблагодарите Бога с последним вашим дыханием, что мы расстались в эту ночь, как расстаемся теперь — навеки! Он отпустил ее руки. Она отшатнулась от него — бледная, проникнутая ужасом, так как теперь в мрачной красоте его лица было что-то сверхъестественное и страшное. Тень омрачала его чело, его глаза горели огнем, а на губах была улыбка — полунежная-полужестокая. Его странное выражение даже во мне вызвало чувство страха, и я содрогнулся, точно от холода, хотя воздух был теплый и благоуханный. Мэвис медленно отошла и удалялась, по временам оглядываясь на него, задумчивая и печальная, пока через минуту или две ее легкая фигура в белом шелковом платье не исчезла между деревьями. Я томился, колеблясь и не зная, что делать; затем, решив возвратиться домой, не будучи по возможности замеченным, я сделал шаг, когда голос Лючио, едва слышный, остановил меня: — Ну-с, подслушиватель! Отчего вы не вышли из-под тени этого кедра, чтоб лучше посмотреть на игру? Сконфуженный, я подошел, пробормотав какое-то невнятное извинение. — Вы видели здесь хорошенькое представление, — продолжал он, чиркнув спичкой и зажигая папироску и в то же время холодно смотря на меня. Его глаза сверкали обычной насмешкой. — Вы знаете мою теорию, что все мужчины и все женщины продажны за золото. Вот и я хотел испробовать Мэвис Клер. Она отвергла все мои, выгодные предложения, как вы должны были слышать, и я только мог сгладить дело просьбой помолиться за меня. Надеюсь, вы знаете, что все это я проделал весьма мелодраматически! Женщина такого мечтательного, идеалистического темперамента любит воображать, что есть человек, который благодарен за ее молитвы. — Вы казались, однако, весьма серьезным! — сказал я, раздосадованный, что он поймал меня в шпионстве. — Ну да, конечно, — ответил он, фамильярно продевая свою руку через мою. — У меня были слушатели. Два требовательных критика драматического искусства слушали мою декламацию; я старался изо всех сил. — Два критика? — повторил я в недоумении. — Да, вы с одной стороны, леди Сибилла — с другой. Леди Сибилла встала, по привычке светских красавиц в опере, перед последней сценой, чтобы вовремя быть дома к ужину. Он бешено расхохотался, и я почувствовал себя неловко. — Вы ошибаетесь, Лючио, — сказал я. — Я признаю, что слушал, и это было дурно с моей стороны; но моя жена никогда не унизится… — А, значит, это была лесная сильфида, выскользнувшая из тени с волочившимся сзади нее шелковым шлейфом и с бриллиантами в волосах! — возразил он весело. — Фи, Джеффри! Не глядите таким унылым! Мы поладили с Мэвис Клер. Я не ухаживал за ней, я просто, для своего личного удовольствия, испытывал ее характер, и я нашел его сильнее, чем я думал. Бой окончен. Она не встретится на моей дороге; боюсь, что и я никогда не встречусь на ее. — Честное слово, Лючио, — сказал я с некоторым раздражением, — вы с каждым днем делаетесь все страннее и страннее! — Не правда ли? — ответил он со смешной аффектацией самоудивления. — Я любопытное существо! Богатство — мое, и я на йоту не интересуюсь им; власть — моя, и я проклинаю ее ответственность; факт тот, что я скорее хотел бы быть всем, только не тем, что я есмь! Взгляните на огни вашего «милого дома», Джеффри! — Он сказал это, когда мы вышли из-под деревьев на освещенный луною луг, откуда мы могли видеть свет электрических ламп в гостиной. — Там леди Сибилла, очаровательная женщина, которая только живет, чтобы заключать вас в свои объятия. Счастливец! Кто не завидует вам! Любовь! Кто будет, кто может существовать без нее, кроме меня? Кто, по крайней мере, в Европе откажется от наслаждения поцелуев (что японцами, кстати, считается отвратительным обычаем), от объятий и от всех таких нежностей, которые, как предполагается, возводят в достоинство прогресс истинной любви. Эти вещи никогда не надоедают, в них нет пресыщения. Я хотел бы полюбить кого-нибудь! — Вы можете, если хотите! — сказал я с принужденным смехом. — Я не могу! Мне этого не дано! Вы слышали, я говорил это Мэвис Клер! Я умею заставлять других влюбляться наподобие ловких своих мамаш, но для меня самого любовь на этой планете слишком низка, слишком кратковременна. Прошлую ночь во сне — иногда у меня бывают странные сны — я видел ту, которую, возможно, я бы мог полюбить, но она была Дух, с глазами более ясными, чем утро, и прозрачными, как пламя; она приятно пела, и я следил, как она уносилась ввысь, и слушал ее пение. Это была оригинальная песня, не имеющая смысла для слуха смертных; она была нечто вроде этого… И он запел своим могучим баритоном: «В свете, в сердце огня! В самые сокровенные недра бессмертного пламени я поднимаюсь — я стремлюсь. Подо мной катится вращающаяся Земля, с шумом мириад колес, вечно бегущая вокруг Солнца. Надо мной свод великолепного неба, усеянного вечерними и утренними звездами, и я, царица светлого воздуха, плаваю в нем с развернутыми крыльями, наподобие флагов. Одна-одна между Богом и миром!» Тут он разразился смехом. — Она была странным духом, — сказал он, — потому что ничего не могла видеть, кроме себя «между Богом и миром». Очевидно, она совершенно не знала о существующих многочисленных преградах, поставленных человечеством между собой и их Творцом. Дивлюсь, из какой непросвещенной сферы она явилась! Я взглянул на него не то удивленно, не то нетерпеливо. — Вы говорите дико, — сказал я, — и вы поете дико, о вещах, которые ничего не значат и не существуют! Он улыбнулся, подняв глаза на луну, блиставшую теперь во всей полноте и яркости. — Верно! — ответил он. — Вещи, имеющие значение и ценность, все касаются денег или аппетита, Джеффри. Очевидно, нет более широкой перспективы. Но мы говорили о любви, и я остаюсь при том мнении, что любовь должна быть вечна, как ненависть. Вот сущность моей религиозной веры, если у меня таковая есть: две духовные силы управляют миром — любовь и ненависть, и их непрерывная ссора создает общий беспорядок жизни. Обе препираются друг с другом, и только в День Суда будет доказано, какая из них сильнее. Сам я на стороне ненависти, так как в настоящее время ненависти принадлежат все победы, достойные быть одержанными, между тем любовь так часто подвергалась мучениям, что теперь от нее на земле остался лишь бледный призрак. В этот момент фигура моей жены появилась в окне гостиной и Лючио бросил свою папиросу. — Ваш Ангел-Хранитель манит вас, — сказал он, глядя на меня со странным выражением вроде жалости, смешанной с презрением. — Пойдемте! === XXX === В следующую ночь после странного разговора Лючио с Мэвис Клер гроза, предназначенная разрушить мою жизнь, разразилась со страшной внезапностью. Ни одного предупреждения! Она явилась в тот момент, когда я считал себя счастливым! Весь тот день — последний день гордости и самопоздравления — я вполне наслаждался жизнью; это был также день, когда Сибилла казалась превращенной в нежную ласковую женщину, какою я не знал ее до тех пор, когда все ее обаяние красоты и грации было направлено к тому, чтобы пленить и поработить меня! Или она хотела околдовать и покорить Лючио? Об этом я никогда не думал, никогда не помышлял. Я только видел в моей жене чародейку самой сладострастной и тонкой прелести — женщину, самое платье которой, казалось, охватывало ее нежно, как бы гордясь покрывать такие восхитительные формы, существо, каждый взгляд которого был блестящ, каждая улыбка которого была восхитительна, и голос которого, звучавший самыми мягкими и ласкающими нотами, в каждом слове убеждал меня в глубокой и постоянной любви, какою я не пользовался еще до сей поры! Часы летели на золотых крыльях; мы все трое — Сибилла, я и Лючио — достигли, как я воображал, совершенно дружеского единства и взаимного понимания; мы провели этот последний день в дальнем лесу Виллосмира, под роскошным балдахином из осенних листьев, сквозь которые солнце бросало розовые и золотые лучи: мы завтракали на открытом воздухе. Лючио пел для нас старые баллады и любовные романсы, и сама листва, казалось, дрожала от радости при звуках такой упоительной мелодии, — и ни одно облачко не омрачало полного мира и удовольствия. Мэвис Клер не было с нами, и я был доволен. Как-то я чувствовал, что в последнее время она была более или менее дисгармонирующим элементом в нашей компании. Я восхищался ею, я даже любил ее — полупокровительственной любовью вроде братской; тем не менее я сознавал, что ее пути не были нашими путями, ее мысли — нашими мыслями. Конечно, я винил ее в этом; я заключил, что это происходило от того, что у нее был, как я называл, «литературный эгоизм» вместо его правильного имени: духа уважаемой независимости. Я не принимал во внимание свой собственный раздутый эгоизм и решил, что Мэвис Клер была очаровательной молодой женщиной с большим литературным дарованием и поразительной гордостью, делавшей невозможным для нее знакомство со многими из так называемой «высшей аристократии», так как она никогда бы не опустилась до необходимого уровня раболепного подобострастия, которого они ожидали и которого и я, конечно, требовал. Я был бы почти склонен отнести ее к Грабстрит, если б чувства справедливости и стыда не удерживали меня от того, чтобы нанести ей это оскорбление даже в мыслях. Я был слишком поглощен своими обширными ресурсами несметного богатства для понимания факта, что тот, кто, подобно Мэвис, добывает независимость одной лишь умственной работой, имеет право чувствовать гораздо большую гордость, чем те, кто с самого рождения или по наследству делаются обладателями миллионов. Опятьтаки литературное положение Мэвис Клер, хотя лично я ее любил, было всегда для меня в некотором роде упреком, когда я думал о собственных тщетных усилиях завоевать лавры. Итак, вообще я был доволен, что она не провела этот день с нами в лесу; конечно, если б я обращал внимание на мелочи, составляющие сумму жизни, я бы вспомнил слова Лючио, сказанные ей, что он «больше не встретит ее на земле», но я счел их просто мелодраматической речью, не имеющею никакого умышленного значения. Таким образом мои последние двадцать четыре часа протекли в невозмутимом спокойствии, я чувствовал усиливающееся удовольствие в существовании и начинал верить, что будущее готовит для меня более светлые дни, чем я отваживался ожидать в последнее время. Новая фаза ласковости и нежности в Сибилле по отношению ко мне, в связи с ее редкой красотой, предвещала, что недоразумения между нами будут недолговременны, и что ее натура, слишком рано сделанная жесткой и циничной «светским» воспитанием, смягчится со временем до той прекрасной женственности, которая, в конце концов, есть лучшая прелесть в женщине. Так я думал в блаженной мечтательности, под осенней листвой, рядом с моей красавицей-женой, слушая могучие звуки великолепного голоса моего друга Лючио, лившиеся в диких чарующих мелодиях. Между тем солнце заходило, и сумерки бросали свои тени. Затем наступил вечер — вечер, который лишь на несколько часов спустился над спокойным пейзажем, на навсегда — надо мной. Мы обедали поздно и, приятно утомленные проведенным на воздухе днем, рано разошлись. В последнее время я пользовался крепким сном, и мне думается, что я проспал несколько часов, когда, вдруг, я был разбужен как будто повелительным прикосновением какой-то невидимой руки. Я вскочил на постели. Ночная лампа тускло горела, и при ее свете я увидел, что Сибиллы около меня не было. Мое сердце подпрыгнуло и затем почти замерло; предчувствие чего-то неожиданного и злополучного леденило мою кровь. Я отдернул вышитые шелковые занавеси кровати и заглянул в комнату; она была пуста. Тогда я поспешно встал, оделся и подошел к двери; она была старательно притворена, но не заперта, как это было, когда мы удалились на ночь. Я открыл ее без малейшего шума и посмотрел в длинный проход — там никого. Против двери спальни была винтовая дубовая лестница, ведущая вниз в широкий коридор, который в прежнее время служил музыкальной комнатой или картинной галереей; старый орган, до сих пор приятного тона, занимал один конец его, со своими золотыми трубами, поднимающимися до украшенного лепною работой потолка; другой конец был освещен большим круглым окном наподобие церковного, из редкого старого цветного стекла, в рисунках, представляющих жития святых, а в центре сюжетом было мученичество св. Стефана. Подойдя осторожно к балюстраде, выходящей на эту галерею, я посмотрел вниз и с момент ничего не мог видеть на полированном полу, кроме узоров, набросанных лунным светом, падающим из большого окна, но когда я, затаив дыхание, выжидал, дивясь, куда могла пойти Сибилла в это ночное время, я увидел высокую движущуюся тень и услышал подавленный звук голосов. Со страшно бьющимся сердцем и с ощущением удушья в горле, полный странных мыслей и подозрении, которые я не смел определить, я медленно и крадучись спустился с лестницы, и прежде, чем моя нога дотронулась до последней ступеньки, я увидел то, от чего я чуть не упал на землю, потрясенный; я отшатнулся и жестоко кусал губы, чтобы подавить крик, едва не вырвавшийся у меня. Там, предо мной, вся залитая лунным светом, стояла на коленях моя жена, облаченная в прозрачную воздушную белую одежду, которая скорее обрисовывала, чем скрывала очертания ее форм; ее роскошные волосы падали в беспорядке, ее руки были умоляюще сложены, ее лицо поднято вверх, а над нею возвышалась темная величественная фигура Лючио. Я глядел на пару сухими горящими глазами. Что это значило? Была ль она, моя жена, неверна? Был ли он, мой друг, изменником? Терпение, терпение! — бормотал я сам себе. — Несомненно, это кусочек представления, подобный тому, что разыгрался прошлою ночью с Мэвис Клер! Терпение! Послушаем эту комедию. И, прижавшись плотно к стене, затаив дыхание, я ждал ее голоса и его; когда они заговорят, я узнаю, да, я узнаю все. И я устремил на них мои глаза, смутно дивясь даже в моей тоске странному свету на лице Лючио — свету, который едва ли был отражением луны, так как он стоял спиной к окну. Презрение сквозило на его лице. Какое настроение овладело им? Почему он даже в моих притупленных мыслях казался больше, чем человек? Почему самая его красота казалась безобразной в этот момент, и сам вид его — странным? Т-с! Т-с! Она заговорила — моя жена; я слышал каждое ее слово, слышал все и терпел все, не упав мертвым к ее ногам в чрезмерности моего бесчестия и отчаяния. — Я люблю вас! — простонала она. — Лючио, я люблю вас, и моя любовь убивает меня! Будьте милосердны! Имейте сострадание к моей страсти! Полюбите меня на один час, на один короткий час! Это немного, что я прошу, и потом делайте со мной, что хотите, мучьте меня, опозорьте меня в глазах общества, прокляните меня перед небом. Мне все нипочем, я ваша телом и душой; я люблю вас! Ее голос вибрировал безумной страстной мольбой, я слушал разъяренный, но немой. Т-с! т-с! — говорил я себе. Это комедия, еще не разыгранная. И я ждал с напряженными нервами ответа Лючио. Он пришел в сопровождении смеха, тихого и саркастического. — Вы льстите мне, — сказал он. — Сожалею, что не могу возвратить комплимента! Мое сердце забилось от облегчения и радости, я мог бы присоединиться к его саркастическому смеху. Она, Сибилла, подвинулась ближе к нему. — Лючио, Лючио! — шептала она. — Есть ли у вас сердце? Можете ли вы оттолкнуть меня, когда я так прошу вас, когда я предлагаю вам всю себя, всю, какая я есть или какой я считаю себя? Разве я так противна вам? Многие мужчины отдали б свою жизнь, если б я сказала им то, что говорю вам, но они ничто для меня, вы один — весь мой свет, дыхание моей жизни! Ах, Лючио, вы не можете поверить, вы не хотите понять, как глубоко я люблю вас! Он повернулся к ней таким резким движением, что я испугался, и презрительное выражение его лица стало еще явственнее. — Я знаю, что вы меня любите! — сказал он, и оттуда, где я стоял, я увидел холодную улыбку на его губах и насмешку в глазах. — Я всегда знал это! Ваша душа вампира рванулась к моей при первом моем взгляде, брошенном на вас, вы от начала были фальшивой и бесчестной женщиной, и вы узнали вашего учителя! Да, вашего учителя! — Она вскрикнула, как бы от страха, а он, наклонившись, грубо схватил ее руки и сжал в своих. — Выслушайте хоть один раз правду о себе от одного, кто не боится ее высказать! Вы любите меня, и, действительно, я могу требовать ваше тело и душу, если я этого захочу. Вы вышли замуж с ложью на устах; вы клялись в верности вашему мужу перед Богом, уже с неверностью в мыслях, и вы сами обратили мистическое благословение в кощунство и проклятие. Не удивляйтесь тогда, что проклятие пало на вас. Поцелуй, который я дал вам в день вашей свадьбы, разлил огонь в вашей крови и закрепил вас моей. Да, вы бы прилетели ко мне в ту самую ночь, если б я потребовал этого, если б я любил вас, как вы любите меня, то есть если б я называл болезнь тщеславием и желание таким именем, как любовь. Теперь выслушайте меня! И, держа обе ее руки, он смотрел вниз на нее с такой мрачной злобой, написанной на его лице, которая, казалось, создавала темноту вокруг него. — Я ненавижу вас! Да, я ненавижу вас и всех женщин, подобных вам, потому что вы развращаете свет, обращаете добро в зло, превращаете безумие в преступление, обольщая вашим обнаженным телом и лживыми глазами. Вы делаете из людей безумцев, подлецов и животных! Когда вы умираете, ваше тело порождает нечистоту; тина и плесень образуются из вещества, которое раньше было прекрасно для удовольствия мужчины; вы бесполезны в жизни, вы делаетесь ядом в смерти, я ненавижу вас всех! Я читаю вашу душу, она для меня — открытая книга, и она опозорена именем, которое дано тем, кто гадок для всех, но которое по праву и справедливости равно принадлежит женщинам вашего положения и типа, имеющим блеск и место на этом свете и не имеющим оправдания бедности для того, чтобы продавать себя дьяволу. Он сразу остановился и сделал движение, как бы намереваясь отшвырнуть ее от себя, но она вцепилась со всем упорством отвратительного насекомого, которого он достал из груди умершей египтянки и сделал игрушкой, чтоб забавляться в часы досуга. И я, смотря и слушая, уважал его за откровенную речь, за его мужество сказать этой бесстыдной твари, чем она была по мнению честного человека, не потворствующего ее гнусному поведению ради вежливости или светских правил. Мой друг, мой больше, чем друг! Он был прав, он был честен; у него не было ни желания, ни намерения обмануть или обесчестить меня. Мое сердце радовалось от благодарности к нему и от странного чувства слабого самосожаления; соболезнуя себе неимоверно, я мог бы громко разрыдаться от бешенства и боли, если б у меня не было желания слушать дальше. Я с удивлением следил за моей женой. Что сделалось с ее гордостью, если она продолжала стоять на коленях перед человеком, который оскорблял ее такими словами! — Лючио… Лючио! — шептала она, и ее шепот звучал в длинной галерее, как шипение змеи. — Говорите, что хотите, говорите обо мне все, что хотите, вы не можете сказать не правды. Я дрянная, я признаю это. Но стоит ли быть добродетельной? Какое удовольствие дает честность? Какая благодарность от самоотречения? Пройдет несколько лет, и мы все умрем и будем забыты даже теми, кто любил нас. Зачем же терять радости, которые мы можем иметь? Разве так трудно полюбить меня даже на один час? Разве я не красива? Разве вся эта красота моего лица и форм не стоит ничего в ваших глазах? Убивайте меня, если можете, со всей жестокостью жестоких слов, мне все равно. Я люблю вас, люблю вас! И в исступлении страсти она вскочила на ноги, откинув за плечи волосы, и стояла, как настоящая вакханка. — Посмотрите на меня, вы не должны, вы не смеете отвергать такую любовь, как моя! Мертвое молчание последовало за ее пылкой речью, и я смотрел с благоговением на Лючио, когда он повернулся и встал против нее. Меня поразило совершенно неземное выражение его лица; его прекрасные брови были сдвинуты в мрачную угрожающую линию, его глаза буквально горели презрением, и между тем он смеялся тихим смехом, звучащим сатирически. — Не должен, не смею! — повторил он презрительно. — Женские слова, женский вздор! Крик оскорбленной самки, которой не удается прельстить избранного самца. Такая любовь, как ваша! Что она такое? Унижение для того, кто примет ее; стыд для того, кто доверится ей! Вы хвалитесь своей красотой; ваше зеркало показывает вам приятный образ, но ваше зеркало лжет так же хорошо, как и вы. Вы видите в нем не отражение себя, иначе вы бы в ужасе отпрянули назад… Вы просто смотрите на вашу телесную оболочку, как на платье из парчи, — тленную, преходящую и только годную, чтоб смешаться с пылью, откуда она произошла. Ваша красота! Я ничего из нее не вижу, я вижу вас. И для меня вы безобразны и останетесь безобразной навсегда. Я ненавижу вас! Ненавижу вас со всей горечью неизмеримой ненависти, так как вы сделали мне зло, нанесли мне оскорбление! Вы прибавили еще новую тяжесть к бремени наказания, которое я несу! Она сделала движение вперед с распростертыми руками; он оттолкнул ее бешеным жестом. — Отойдите! — сказал он. — Бойтесь меня, как неведомого ужаса! О Небо! Подумать: прошлой ночью я поднялся на шаг ближе к потерянному свету! А теперь эта женщина тянет меня назад, вниз, и я опять слышу, как запираются ворота в Рай. О бесконечное мучение! О нечестивые души мужчин и женщин! Разве не осталось в вас капли милосердия Божьего? Разве вы хотите сделать мою скорбь вечной? Он стоял, подняв лицо к свету, лившемуся через круглое окно, и лунные лучи, окрашиваясь в слабый розоватый цвет, проходя сквозь раскрашенные одежды св. Стефана, обнаруживали великую и страшную тоску в его глазах. Я слушал его с изумлением и благоговением; я не мог себе представить, что он хотел сказать своими странными словами; и моя легкомысленная жена была также в недоумении, что было очевидно из ее выражения. — Лючио, — сказала она, — Лючио… Что это… что я сделала? Ни за что на свете я б не хотела причинить вам вред. Я, которая ищу только вашей любви, Лючио, чтоб дать взамен такую страсть и нежность, какой вы никогда не знали! Для этого, только для этого я вышла замуж за Джеффри, я выбрала вашего друга мужем, потому что он был ваш друг. — О вероломная женщина! — И потому, что я видела его безумное себялюбие, его гордость самим собой и своим богатством, его слепое доверие ко мне и к вам. Я знала, что я могла, после некоторого времени, последовать обычаю многих других женщин моего круга и выбрать себе любовника. Ах, я уже выбрала его: я выбрала вас, Лючио! Да, хотя вы ненавидите меня, но вы не можете помешать мне любить вас; я буду любить вас, пока не умру! Он пристально посмотрел на нее, и мрак сгустился на его лице. — А после смерти? — спросил он. — Будете ли вы тогда меня любить? В его тоне звучала жестокая насмешка, которая, казалось, смутно ужаснула ее. — После смерти… — запнулась она. — Да, после смерти! — повторил он сумрачно. — Так как будущая жизнь есть; ваша мать знает это. Восклицание вырвалось у нее; она испуганно устремила на него глаза. — Прекрасная леди, — продолжал он, — ваша мать была, подобно вам, сластолюбива. Она, подобно вам, решила следовать обычаю: как только «слепое» или добровольное доверие ее мужа было приобретено, она выбрала не одного любовника, но многих. Вы знаете ее конец? В написанных, но не правильно понимаемых законах Природы больное тело есть естественное выражение больного духа; ее лицо в ее последние дни было отражением ее души. Вы содрогаетесь! Между тем зло, что было в ней, есть также в вас; оно заражает вашу кровь медленно, но верно, и если у вас нет веры в Бога, чтоб излечить эту болезнь, она сделает свое дело даже в последний момент, когда смерть схватит вас за горло и остановит ваше дыхание. Улыбка на ваших ледяных губах будет тогда, поверьте мне, улыбкой не святой, но грешницы. Смерть никогда не обманешь, хотя жизнь обмануть можно. А потом… Я опять спрашиваю: будете ли вы любить меня?.. когда вы узнаете, ''кто'' я? Я сам испугался его манеры, с какой был предложен его странный вопрос. Я видел, как она умоляюще простерла к нему руки и, казалось, дрожала. — Когда я узнаю, кто вы! — повторила она удивленно. — Разве я не знаю? Вы Лючио Риманец — моя любовь, моя любовь, чей голос — моя музыка, чью красоту я обожаю, чьи взгляды — мое небо!.. — И ад! — прервал он с тихим смехом. — Идите сюда! Она приблизилась к нему с горячностью, но, тем не менее, нерешительно. Он указал на землю; я видел, как редкостный голубой бриллиант, который он всегда носил на правой руке, горел, как пламя, в лунных лучах. — Если вы меня так любите, — сказал он, — то опуститесь на колени и поклонитесь мне. Она упала на колени и сложила руки. Я боролся, чтоб двинуться, заговорить, но какая-то непреодолимая сила держала меня немым и недвижимым. Свет от цветных стекол окна падал на ее лицо, выставляя его красоту, озаренную улыбкой полного упоения. — Каждым фибром моего существа я поклоняюсь вам! — страстно шептала она. — Мой царь, мой бог! Те жестокости, что вы мне говорите, только усиливают мою любовь к вам; вы можете убить меня, но не можете изменить меня! За один поцелуй ваших губ я бы отдала жизнь, за одно ваше объятие я б отдала душу… — Есть ли у вас душа, чтоб отдать ее, — спросил он насмешливо, — не отдана ли она уже? Вы должны вначале удостовериться в этом. Стойте, где вы стоите, и дайте мне посмотреть на вас. Так! Женщина, носящая имя мужа, пользующаяся честью мужа, одетая в платье, купленное на деньги мужа, и оставляющая спящего мужа, чтоб обесчестить его и осквернить себя самым вульгарным распутством! И это все, что культура цивилизации девятнадцатого века может сделать для вас! Я лично предпочитаю варварский обычай старых времен, когда грубые дикари дрались за своих женщин, как они дрались за свой рогатый скот, обращались с ними, как со скотом, и держали их на своих местах, никогда не помышляя ожидать от них таких добродетелей, как правда и честь. Если б женщины были чисты и честны, тогда потерянное счастие мира могло бы вернуться к нему, но большинство из них, подобно вам, — лгуньи, претендующие быть не тем, что они есть. Вы говорите: я могу делать с вами, что хочу, — мучить вас, убить вас, опозорить вас в глазах общества и проклясть вас перед небом, если только я полюблю вас! Все это мелодраматические слова, а я никогда не был охотником до мелодрамы. Я не стану ни убивать вас, ни позорить вас, ни проклинать вас, ни любить вас — я просто позову вашего мужа! Я двинулся из своего убежища, затем остановился. Она вскочила на ноги в безумной страсти гнева и стыда. — Вы не посмеете! — задыхалась она. — Вы не посмеете так… унизить меня! — Унизить вас? — повторил он презрительно. — Это замечание приходит слишком поздно, когда вы уже унизили себя! Но она теперь была возбуждена. Проснулись вся необузданность и упрямство ее натуры, и она стояла, как какое-нибудь прекрасное дикое животное, отчаянно защищающееся, дрожа всем телом от волнения. — Вы отталкиваете меня, вы презираете меня? — задыхаясь, гневно шептала она. — Вы делаете насмешку из моей сердечной тоски и отчаяния, но вы пострадаете за это! Я вам пара, я вам равная! Вы не должны отвергать меня во второй раз! Вы спрашиваете: любила ли бы я вас, если б знала, кто вы? Вам доставляет удовольствие делать тайны, но у меня нет тайн. Я женщина, которая любит вас со всей страстью жизни, и я скорее убью себя и вас, чем стану жить, зная, что напрасно молила вас о любви. Вы думаете, что я пришла неподготовленной? Нет! И она внезапно выхватила спрятанный на груди короткий стальной кинжал с рукояткой, украшенной драгоценными каменьями. Я узнал, что это был один из подарков к свадьбе. — Любите меня, или я паду мертвая здесь, у ваших ног, и крикну Джеффри, что вы убили меня! Она подняла оружие. Я почти прыгнул вперед, но быстро отступил назад, увидев, что Лючио схватил руку, державшую кинжал, и с силой опустил ее, затем, вырвав у нее оружие, он разломал его и бросил куски на пол. — Ваше место на сцене, сударыня! — сказал он. — Вы были бы главным мимом в какомнибудь первоклассном театре. Вы бы украсили подмостки, увлекали бы толпу, имели бы, сколько хотели, любовников, как сценических, так и частных, были бы приглашены играть в Виндзор, получили бы бриллианты от королевы и записали бы свое имя в ее альбом автографов. Это была бы, несомненно, ваша великая карьера: вы родились для нее, сотворены для нее. У вас была бы такая же распутная душа, как теперь, но что из этого! Мимы не подлежат целомудрию! Тем временем, когда он сломал кинжал и говорил ей с чрезмерной горечью, он оттолкнул ее на несколько шагов от себя, и она стояла, бездыханная и белая от злости, смотря на него со страстью и с ужасом. С минуту она молчала, потом, медленно подойдя с кошачьей гибкостью движений, с той грацией, какой она славилась на всю Англию, она сказала умышленно размеренным тоном: — Лючио Риманец, я перенесла ваши оскорбления, как я бы перенесла смерть от ваших рук, потому что я люблю вас! Вы ненавидите меня, вы говорите, что отталкиваете меня, — я все еще люблю вас! Вы не можете бросить меня: я ваша! Вы должны любить меня, или я умру — одно из двух. Я даю вам время для размышления — весь завтрашний день; любите меня, отдайтесь мне, будьте моим любовником, и я буду играть комедию в общественной жизни так же хорошо, как другие женщины, так хорошо, что мой муж никогда не узнает. Но если вы снова откажетесь от меня, как вы отказались теперь, я уничтожу себя. Я не играю, я говорю спокойно и с убеждением; и то, что я говорю, то и делаю. — Неужели? — холодно сказал Лючио. — Позвольте мне поздравить вас! Мало женщин достигают такой последовательности! — Я хочу покончить с этой жизнью, — продолжала она, не обращая никакого внимания на его слова. — Я не могу существовать без вашей любви, Лючио. — Ее голос дрогнул мрачным пафосом. — Я жажду поцелуев ваших губ, объятия ваших рук! Знаете ли вы, думаете ли вы когда-нибудь о вашей силе? Жестокой, ужасной силе ваших глаз, ваших слов, вашей улыбки, красоты, которая делает вас более похожим на ангела, чем на человека! Был ли когда-либо такой человек, как вы! Когда она сказала это, он взглянул на нее со слабой улыбкой. — Когда вы говорите, я слышу музыку; когда вы поете, мне кажется, я понимаю, какими должны быть небесные мелодия поэтов; наверное, вы знаете, что сами ваши взоры — сети для пылкой, слабой женской души. Лючио! — И, ободренная его молчанием, она приблизилась к нему. — Вы встретите меня завтра на лугу, около коттеджа Мэвис Клер… Он вздрогнул, как если б его укололи, но не проронил ни слова. — Я слышала все, что вы ей говорили прошлым вечером, — продолжала она, подходя еще на шаг ближе к нему. — Я следовала за вами, и я слушала. Я почти обезумела от ревности. Я думала, я боялась, что вы любите ее, но я ошиблась. Я никогда ни за что не благодарила Бога, но в этот вечер я благодарила Его за то, что я ошиблась. Она не для вас, я для вас! Встретьте меня у ее дома, где цветет большое розовое дерево с белыми розами; сорвите одну — одну из этих маленьких осенних роз, и дайте ее мне: я пойму это как знак, что я могу прийти к вам завтра ночью, чтоб быть не проклинаемой или отталкиваемой, но любимой, любимой. Ах, Лючно! Обещайте мне! Одну маленькую розу! Символ любви на один час! Потом пусть я умру; я бы имела все, что я прошу от жизни! Неожиданным быстрым движением она бросилась к нему на грудь и, обвив его шею руками, подняла свое лицо к его лицу. Лунные лучи осветили ее глаза, горевшие восторгом, ее губы, трепетавшие от страсти, ее грудь, дышавшую тяжело… Кровь прилила к моему мозгу, и красные круги поплыли перед моими глазами… Уступит ли Лючио? Он отдернул ее руки и отодвинул ее, держа ее от себя на расстоянии руки. — Женщина, фальшивая и проклятая! — сказал он звучным и страшным голосом. — Вы не знаете, чего вы домогаетесь! Все, что вы требуете от жизни, будет вашим после смерти. Это закон, поэтому будьте осторожнее в ваших требованиях — из опасения, чтоб они не исполнились слишком точно. Розу из коттеджа Мэвис Клер? Розу из Рая! Это одинаково для меня! Не мне и не вам рвать их. Любовь и радость? Для неверных нет любви, для порочных нет радости. Не прибавляйте ничего к моей ненависти и мщению. Идите, пока еще есть время, идите и встречайте судьбу, которую вы сами для себя приготовили, так как ничто не может изменить ее. А что касается меня, кого вы любите, перед кем вы стояли на коленях, поклоняясь, как идолу… — Тихий жестокий смех вырвался у него. — Что же, обуздайте ваши пламенные желания, прекрасный злой дух! Имейте терпение! Мы встретимся в непродолжительном времени! Я больше был не в состоянии переносить сцену, и, выскочив из своего убежища, я оттащил мою жену от него и встал между ними. — Позвольте мне защитить вас, Лючио, от приставаний этой распутницы! — крикнул я, залившись диким смехом. — Час назад я думал, что она моя жена; я нахожу ее только купленной вещью, которая домогается переменить хозяина! === XXXI === Одно мгновение мы все трое стояли друг перед другом: я — задыхающийся и без ума от ярости; Лючио — спокойный и презрительный; моя жена, шатаясь, отступающая от меня в полуобмороке от страха. В порыве бешенства я бросился к ней и схватил ее за руки. — Я слышал вас! — сказал я. — Я видел вас! Я следил, как вы стояли на коленях перед моим верным другом, моим честным товарищем, и прилагали все усилия, чтобы сделать его таким же подлым, как вы сами! Я — тот дурак, ваш муж, тот слепой эгоист, чье доверие вы добивались приобрести и обмануть! Я — тот несчастный, кто своим несметным богатством купил себе через брак бесстыдную куртизанку! Вы смеете говорить о любви? Вы оскверняете само ее имя! Великий Боже! Из чего сделаны подобные женщины! Вы бросаетесь в наши объятия, вы требуете наших забот, вы претендуете на наше уважение, вы искушаете наши чувства, вы побеждаете наши сердца и затем изо всех нас вы делаете дураков! Дураков, и хуже, чем дураков. Вы лишаете нас, мужчин, чувства, совести, веры и жалости! Нет ничего удивительного, если мы становимся преступниками! Если мы совершаем дела, позорящие наш пол, то не потому ли, что вы подаете нам пример! Боже! Боже! Я, который любил вас, — да, любил, несмотря на все, чему научила меня женитьба на вас, я, который отдал бы жизнь, чтоб спасти вас от тени подозрения, я один из всего света, кого выбрали, чтоб убить своей изменой! Я выпустил ее из рук. Она с усилием возвратила себе самообладание и прямо посмотрела на меня холодными бесчувственными глазами. — Зачем вы женились на мне? — спросила она. — Для себя или для меня? Я молчал, слишком потрясенный гневом и скорбью, чтоб говорить. Все, что я мог сделать, — это протянуть руку Лючио, который сердечно и дружески пожал ее. Однако мне почудилось, что он улыбнулся. — Потому ли, что вы желали сделать меня счастливой своей чистой любовью ко мне? — настаивала Сибилла. — Или потому, что вы хотели прибавить достоинство к вашему положению, женившись на графской дочери? Ваши мотивы были не бескорыстны: вы выбрали меня просто потому, что я была «красавицей» дня, на которую заглядывались лондонские мужчины и о которой так много говорили, и потому что это вам давало некоторый «престиж» — точно такой же, как охота с королевской фамилией и выигрыш Дерби. Я честно сказала вам перед нашей свадьбой, что я такое; это не произвело никакого впечатления на ваш эгоизм и тщеславие. Я никогда не любила вас, и не могла любить вас, и я сказала вам так. Вы слышали — вы говорите — все, что произошло между мной и Лючио; поэтому вы знаете, почему я вышла за вас замуж. Я заявляю это смело вам в глаза: я рассчитывала иметь своим любовником вашего задушевного друга. Если вы претендуете быть скандализованным этим, то это глупо; это обыкновенное положение вещей во Франции, оно также делается обыкновенным в Англии. Нравственность всегда считалась ненужной для мужчин; она также делается ненужной для женщин. Я смотрел на нее, ошеломленный развязностью ее речи и холодной убедительной манерой, с какой она говорила после ее недавнего порыва страсти и возбуждения. — Стоит только вам прочесть «новые» романы! — продолжала она, и насмешливая улыбка осветила ее бледное лицо. — И, действительно, вся «новая» литература удостоверяет, что ваши идеи о домашней добродетели совершенно отжили свое время. Мужчины и женщины, согласно некоторым современным писателям, имеют одинаковую свободу любить, когда они хотят и где они могут. Многобрачная чистота — вот «новая» вера. Подобная любовь, так нас учат, составляет единственный «священный» союз. Если вы хотите изменить это «движение» и возвратиться к старомодным типам скромных девушек и беспорочных матрон, вы должны осудить всех «новых» писателей на пожизненные каторжные работы и учредить правительственную цензуру для современной прессы. Теперь ваше положение оскорбленного мужа не только смешно, но оно не принято. Уверяю вас, я не чувствую ни малейшего укола совести, говоря, что я люблю Лючио; всякая женщина гордилась бы любить его; однако он не хочет или не может любить меня; у нас была «сцена», и вы дополнили драматический эффект своим присутствием! Тут больше ничего не остается ни сказать, ни сделать. Я не думаю, чтобы вы могли развестись со мной; но если вы можете, я не буду защищаться! Она повернулась — как бы для того, чтобы уйти; я продолжал глядеть на нее в немом молчании, не находя слов, чтобы бороться с ее наглостью, когда Лючио заговорил важным и ласковым тоном. — Это очень горестное и тяжелое положение вещей, — сказал он, и странная, полуциническая-полупрезрительная улыбка еще оставалась на его губах. — Но положительно я должен протестовать против мысли о разводе — не только ради ее милости, но ради меня самого. Я совершенно неповинен здесь! — Неповинен! — воскликнул я, опять пожимая его руку. — Вы само благородство, Лючио! Самый честный друг, какого когда-либо имел человек! Благодарю вас за ваше мужество, за вашу прямоту и честность, с какой вы говорили. Я слышал все, что вы сказали. Ничто не могло быть достаточно сильным, чтобы привести эту заблудшую женщину к сознанию ее позорного поведения, ее бесчестия. — Простите! — прервал он деликатно. — Едва ли можно леди Сибиллу назвать бесчестной, Джеффри. Она страдает; назовем это маленьким возбуждением нервов. В мыслях, может быть, она виновна в неверности, но общество этого не знает, и, действительно, она чиста, чиста, как свежевыпавший снег, и общество, самое беспорочное, будет смотреть на нее как на свежевыпавший снег. Его глаза блестели; я встретил его холодный насмешливый взгляд. — Вы думаете, как и я, Лючио, — сказал я хриплым голосом. — Вы чувствуете, как и я, что непристойная мысль жены так же гнусна, как и ее непристойный поступок. Нет оправдания, нет извинения для такой жестокой и ужасной неблагодарности. Что же? — Мой голос бессознательно возвысился, когда я опять повернулся к Сибилле. — Не освободил ли я вас и вашу семью от тяжелого давления бедности и долгов? Жалел ли я что-нибудь для вас? Не завалены ли вы бриллиантами? Не пользуетесь ли вы большей роскошью и свободой, чем королева? И не должны ли вы оказать мне, по крайней мере, хоть какую-нибудь признательность? — Я ничего вам не должна! — смело ответила она. — Я дала вам то, за что вы заплатили: мою красоту и мое общественное положение. Это был прекрасный торговый договор. — Дорогой и печальный! — крикнул я. — Может быть, так. Но, каким бы он ни был, вы разрываете его, а не я. Вы можете покончить с ним, когда угодно. Закон… — Закон не даст вам свободы в подобном случае, — вмешался Лючио с сатирической учтивостью. — Конечно, развод возможен на почве несообразности характеров, но стоит ли? Ее милость несчастлива в своих вкусах, вот и все; она избрала меня своим cavalier servant [услужливый кавалер (фр.)], и я отказался. Ничего больше не остается, как забыть этот неприятный инцидент и попробовать жить в лучшем согласии в будущем. — Вы думаете, — сказала моя жена, подходя к нему, закинув с презрением свою гордую голову и указывая на меня, — вы думаете, что я буду жить с ним после того, что он видел и слышал сегодня ночью? За кого вы меня считаете? — За прелестную женщину с быстрыми побуждениями и безумным рассуждением, — ответил Лючио с видом саркастической галантности. — Леди Сибилла, вы нелогичны, как большинство вашего пола. С вашей стороны дурно продолжать эту сцену, самую неприятную и трудную для нас, бедных мужчин. Вы знаете, как мы ненавидим «сцены». Позвольте мне удалиться. Молите небо, чтобы ваш муж забыл этот полночный бред ваш и признал его скорее странной болезнью, нежели каким-либо худым намерением! Она пошла к нему, простирая руки в диком призыве. — Лючио! — крикнула она. — Лючио, мой возлюбленный! Покойной ночи! Прощай! Я ринулся и встал между ними. — Предо мной?! — воскликнул я. — Негодная женщина! Есть ли у вас стыд? — Никакого! — сказала она с дикой улыбкой. — Я горжусь моей любовью к такому царю достоинства и красоты. Посмотрите на него и потом посмотрите на себя в ближайшее зеркало. Как вы могли, даже при вашем эгоизме, считать возможным для женщины любить вас, когда он был близко?! Отойдите от света, вы кладете тень между богом и мною. Когда она произнесла эти безумные слова, ее вид был таким странным и неземным, что, совершенно ошеломленный, я машинально посторонился, как она просила. Она пристально посмотрела на меня. — Я также и вам могу сказать: прощайте! — заметила она. — Я больше никогда не буду жить с вами! — И я — с вами, — сказал я жестко. — Ни я с вами, ни я с вами, — повторила она, как ребенок, учивший урок. — Конечно, нет, и если я не буду жить с вами, вы не можете жить со мной. Она засмеялась как-то нестройно; затем еще раз кинула на Лючио молящий взгляд. — Прощай! — сказала она. Он смотрел на нее со странной неподвижностью, но не произнес ни слова в ответ. Его глаза холодно блестели при лунном свете, как острая сталь, и он улыбался. Она смотрела на него с такой страстной напряженностью, но он стоял недвижимо, как настоящая статуя утонченного презрения и умственного самообуздания. Мое едва подавленное бешенство снова разразилось при виде ее немого выражения любви, и я залился презрительным хохотом. — Клянусь небом, новая Венера и сопротивляющийся Адонис! — крикнул я исступленно. — Жаль, здесь нет поэта, чтоб обессмертить такую трогательную сцену! Уходите, уходите! И бешеным жестом я указал ей, чтоб она ушла. — Уходите, если не хотите, чтоб я вас убил. Уходите с гордым сознанием, что сотворили зло и гибель, которые наиболее дороги сердцу женщины: вы испортили жизнь и обесчестили имя; большего вы не можете сделать, ваше женское торжество докончено! Уходите! Дай Бог, чтобы я больше никогда не видел вашего лица! Она не обращала никакого внимания на мои слова и все смотрела на Лючио. Медленно отступая, она, казалось, скорее почувствовала, чем увидела дорогу к винтовой лестнице, и, повернувшись, начала подниматься. На полдороге она остановилась, оглянулась назад и с диким восторгом на лице послала Лючио воздушный поцелуй, улыбаясь, как призрачная женщина во сне; потом, шаг за шагом, она поднялась наверх, пока не исчезла последняя складка ее белого платья, и мы, мой друг и я, остались одни. Мы стояли молча друг перед другом; я встретился с его сумрачными глазами, и мне показалось, что я прочел в них бесконечное сострадание; затем, когда я еще продолжал глядеть на него, что-то, казалось, сдавило мне горло и остановило дыхание; его мрачное и красивое лицо показалось мне вдруг точно огненным; мне показалось, будто пламя дрожало над его бровями, лунный свет обратился в кроваво-красный. В моих ушах стоял шум, грохот, соединенный с музыкой, как если б безмолвный орган в конце галереи заиграл под незримыми руками. Борясь против этих обманчивых ощущений, я невольно простер руки. — Лючио… — задыхался я, — Лючио… друг мой! Мне думается… я… умираю! Мое сердце разорвалось! Когда я выговорил это, мрак окутал меня, и я упал без чувств. === XXXII === О блаженство абсолютной потери сознания! Оно заставляет желать, чтобы смерть в самом деле была уничтожением. Полное забвение, совершенное разрушение — наверное, это было бы большим милосердием для блуждающей души человека, чем страшный дар Бога — Вечность, яркий отпечаток того божественного «Образа» Творца, по которому мы все сделаны, и которого мы никогда не можем стереть с наших существ. Я смотрю на бесконечное будущее, в котором я вынужден принять участие, скорее с ужасом, чем с благодарностью, так как я потерял свое время и упустил безумные благоприятные случаи, и, хотя раскаяние могло возвратить их, но работа эта — и долгая, и горькая. Легче потерять блаженство, чем обрести его; и если б я мог умереть смертью, на какую надеются позитивисты, в тот самый момент, когда я постиг весь размер моего сердечного горя, несомненно, это было бы хорошо. Но мой временный обморок был слишком короток, и когда я пришел в чувство, я нашел себя в комнате Лючио, самой большой и роскошной из всех комнат для гостей в Виллосмире; окна были широко открыты, и пол был залит лунным светом. Возвратившись к жизни и сознанию, я услыхал звенящие звуки мотива, и, устало открыв глаза, я увидел самого Лючио, сидящего у камина с мандолиной, на которой он импровизировал нежные мелодии. Я был поражен, изумлен тем, что в то время, когда я был подавлен горем, он был в состоянии забавляться. Когда мы сами расстроены, никто другой не смеет быть веселым, и мы от самой природы ожидаем горестного вида, если наше возлюбленное Ego опечалено чем-либо — таково наше смешное самомнение. Я шевельнулся на стуле и привстал с него, когда Лючио, продолжая перебирать струны своего инструмента, сказал: — Сидите смирно, Джеффри! Через несколько минут все пройдет. Не терзайте себя! — Не терзайте себя! — повторил я с горечью. — Почему не сказать: не убивайте себя! — Потому что я не вижу необходимости предложить вам этот совет теперь, — ответил он хладнокровно. — и, если б была необходимость, я сомневаюсь, чтобы я дал вам его, так как я считаю, что лучше убить себя, чем терзать себя. Хотя мнения различны, я хочу, чтобы вы легко смотрели на это дело. — Легко! Отнестись легко к моему позору и бесчестию! — воскликнул я, почти вскочив со стула. — Вы требуете слишком многого. — Мой друг, я не требую больше того, что требуется и ожидается от сотни мужей из общества в наши дни. Рассудите: ваша жена потеряла всякое благоразумие и здравомыслие в экзальтированной и истерической страсти к моей внешности, но вовсе не ко мне самому, потому что в действительности она не знает меня, она только видит меня, каким я кажусь. Любовь к личностям красивой наружности есть общая ошибка прекрасного пола и проходит со временем, как и другие женские недуги. Для нее или для вас нет позора или бесчестия, ничего не было сделано публично, публика ничего не видела и не слышала. Поскольку дело обстоит так, я не понимаю, почему вы делаете из этого историю! Знаете, великое дело в общественной, жизни — это скрывать все необузданные страсти и домашние раздоры от взора вульгарной толпы. У себя дома вы можете делать все, что хотите, только один Бог видит, и это ничего не значит. Его глаза блеснули насмешкой, он опять зазвенел на мандолине. — Вам это кажется странным, Джеффри, — продолжал он, — но это так. Перед светом и обществом ваша жена, как жена Цезаря, вне подозрений. Только вы и я были свидетелями ее истерического припадка… — Вы называете это истерией. Она любит вас — сказал я горячо. — И она всегда любила вас. Она созналась в этом, и вы подтвердили, что всегда знали это. — Я всегда знал, что она истерична, да, если это то, что вы хотите сказать, — ответил он. — Большинство женщин не имеют настоящих чувств, серьезных эмоций, кроме одного — тщеславия. Они не знают, что такое великая любовь; их главное желание — победить, и, потерпев в этом неудачу, они в своей обманутой страсти доходят до бешеной истерии, которая у некоторых делается хронической. Леди Сибилла страдает в этом роде. Теперь послушайтесь меня. Я сейчас же уеду в Париж, или Берлин, или Москву, и даю вам слово, что я больше не вторгнусь в ваш домашний круг. В несколько дней вы поправите этот разлад и научитесь мудрости переносить раздоры, случающиеся в супружестве, с хладнокровием… — Невозможно! Я не расстанусь с вами, — пылко сказал я, — и не стану жить с ней. Лучше жить с верным другом, чем с лицемерной женой! Он поднял брови с недоумевающим выражением, потом пожал плечами, как человек, который сдается на неоспоримый довод. Встав, он отложил мандолину и подошел ко мне; его высокая величественная фигура бросала гигантскую тень на блестящие лучи лунного света. — Клянусь вам, Джеффри, вы ставите меня в весьма неловкое положение. Что делать? Вы можете получить развод, если хотите, но, я думаю, будет неразумно затевать эту процедуру после четырех месяцев супружества. Свет тотчас же начнет толковать. Лучше сделать так, чтобы избежать сплетен и скандала. Вот что: не решайте что-либо поспешно, поезжайте со мной на день в город и оставьте вашу жену одну поразмыслить над своим безумием и его возможными последствиями; тогда вы будете в состоянии лучше судить о ваших дальнейших действиях. Идите в свою комнату и спите до утра. — Спать! — повторил я, содрогнувшись. — В той комнате где она! — Я прервал себя криком и взглянул на него умоляюще: — Не схожу ли я с ума? Мой мозг в огне! Если б я мог забыть!.. Если б я мог забыть! Лючио, если бы вы, мой верный друг, обманули меня, я бы умер, но ваша правдивость, ваша честность спасли меня. Он улыбнулся странной цинической улыбкой. — Тс! Я не хвалюсь добродетелью! — возразил он. — Если б красота леди была искушением для меня, я мог бы уступить ее чарам; сделав так, я был бы не больше, чем человеком, как она сама сказала. Но, может быть, я больше, чем человек; во всяком случае, телесная красота женщины не производит на меня никакого эффекта; разве только, если она сопровождается красотой души, тогда она производит эффект, и эффект весьма необыкновенный. Она возбуждает во мне желание испытать эту красоту — доступна ли она, или неуязвима. Какой я нахожу ее, такой я ее и оставляю. Я устало смотрел на узоры лунного света на полу. — Что же мне делать? — спросил я. — Что бы вы мне посоветовали? — Поезжайте со мной в город, — ответил он. — Вы можете оставить жене записку, объясняя свое отсутствие, и в одном из клубов мы спокойно поговорим о деле и решим, как лучше избежать общественного скандала. Сейчас же идите спать. Если вы не хотите возвращаться в вашу комнату, спите в соседней, около меня. Я машинально встал и приготовился повиноваться ему. Он украдкой следил за мной. — Не выпьете ли вы успокоительного лекарства, если я приготовлю его для вас? — спросил он. — Оно безвредно и даст вам несколько часов сна. — Я бы выпил яд из ваших рук! — ответил я равнодушно. — Отчего вы ''этого'' не приготовите для меня? А затем… затем я заснул бы на самом деле и забыл бы эту страшную ночь. — Нет, к несчастью, вы бы не забыли! — сказал он, беря свой дорожный несессер и вынимая оттуда коробочку с белым порошком, который он постепенно разводил в стакане. — Этото и есть самое худшее в том, что люди называют смертью. Кстати, я просвещу вас немного в науке, чтобы рассеять ваши мысли. Научная часть смерти, дела, что продолжаются за кулисами ее, весьма заинтересуют вас — это очень поучительно, в особенности тот ее отдел, который я называю возрождением атомов. Клеточки мозга суть атомы, и в них находятся другие атомы, называемые памятью, необыкновенно жизненные и удивительно плодородные… Выпейте это. — И он протянул мне приготовленную микстуру. — Для теперешних обстоятельств она гораздо лучше, чем смерть: она производит онемение и парализует атомы сознания на короткое время, между тем как смерть освобождает их Я был слишком поглощен самим собой, чтобы понимать или обращать внимание на его слова, но я выпил покорно то, что он дал мне, и возвратил стакан. Он продолжал с минуту следить за мной. Затем он открыл дверь в комнату, смежную с его комнатой. — Ложитесь на эту постель и закрывайте глаза, — продолжал он тоном, не допускающим возражений. — До утра я вам даю отдых, — и он странно улыбнулся, — от снов и воспоминаний. Погрузитесь в забвение. Иронический тон его голоса обидел меня; я смотрел на него полу-укоризненно и увидел его гордое красивое лицо, бледное, как мрамор, отчетливо выточенное, как камея, смягчившееся, когда я встретился с его глазами; я почувствовал, что ему было жаль меня, несмотря на его любовь к сатире, и, схватив его руку, я горячо пожал ее вместо всякого ответа. Потом, войдя в следующую комнату, лег и почти тотчас уснул; я больше ничего не помнил. === XXXIII === Вместе с утром явилось полное сознание; я с горечью вспомнил все, что случилось, но более я не был расположен тужить о своей судьбе. Мои нервы были слишком поражены онемением для какого либо взрыва страсти. Тяжелое притупление заняло место поруганного чувства; и, хотя отчаяние наполняло мое сердце, я пришел к непреклонному решению — больше не видеть Сибиллу. Никогда больше это красивое лицо, обманчивая маска фальшивой натуры, не соблазнит моего зрения и не побудит меня к жалости или прощению — это я решил. Выйдя из комнаты, в которой я провел ночь, я прошел в свой кабинет и написал следующее письмо: ''«Сибилла.'' ''После позорной и унизительной сцены прошлой ночи вы должны понять, что дальнейшая совместная жизнь невозможна.'' ''Князь Риманец и я едем в Лондон; мы больше не возвратимся. Вы можете продолжать жить в Виллосмире: дом — ваш, и половина моего состояния, записанная на вас в день нашей свадьбы, даст вам возможность поддерживать привычки вашего „круга“ и жить с той роскошью и экстравагантностью, которые вы считаете необходимыми для аристократического положения. Я решил путешествовать, и я намереваюсь так устроиться, чтобы мы больше никогда не встретились, хотя, конечно, я сделаю все от меня зависящее, чтобы избежать какого-либо скандала. Упрекать вас за ваше поведение бесполезно: вы потеряли всякое чувство стыда. Из-за преступной страсти вы унизили себя перед человеком, который презирает вас, который по своей честной и благородной натуре ненавидит вас за вашу неверность и лицемерие, и я не нахожу прощения тому злу, какое вы сделали мне, и оскорблению, какое вы нанесли моему имени. Я предоставляю судить вашей собственной совести, если у вас есть таковая, что сомнительно. Женщины, подобные вам, редко беспокоят себя угрызениями совести. Делайте с вашей жизнью, что можете или хотите, — я равнодушен к вашим действиям и, со своей стороны, постараюсь забыть о вашем существовании.'' ''Ваш муж'', ''Джеффри Темпест»'' Это письмо, сложенное и запечатанное, я послал моей жене в ее апартаменты с ее горничной. Девушка возвратилась и сказала, что передала его, но что ответа не было: «У ее милости сильная головная боль, и они не выйдут из комнаты». Я выразил как можно учтивее свои сожаления, чего верная служанка, естественно, и ожидала от новобрачного мужа своей госпожи, и затем, отдав приказания моему человеку Моррису уложить мой чемодан, я наскоро позавтракал с Лючио более или менее в молчании, так как я не желал, чтобы слуги подозревали, что у нас происходит нечто неладное. Я объяснил им, что я и мой друг были отозваны в город по неотложному делу, что мы будем отсутствовать дня два, может быть, и дольше, и что какие-нибудь экстренные известия или телеграммы могут быть посланы в Артур-Клуб. Я обрадовался, когда, наконец, мы уехали, когда высокая живописная красная крыша Виллосмира исчезла из вида, и когда, наконец, мы сидели в вагоне для курящих и были в состоянии следить за милями, постепенно отделявшими нас от красивых лесов в осеннем наряде поэтического Варвикшира. Долгое время мы молчали, делая вид, что читаем утренние газеты — до тех пор, пока я не бросил скучный и утомительный лист «Тайме» и, тяжело вздохнув, откинулся назад и закрыл глаза. — Право, я очень огорчен всем этим, — сказал тогда Лючио с чрезвычайной ласковостью. — Мне кажется, что я принес несчастие. Если б леди Сибилла никогда не видела меня! — Ну да, тогда б я никогда не увидел ее! — ответил я с горечью. — Благодаря вам я впервые встретился с ней! — Верно! — Он задумчиво посмотрел на меня. — Я поставлен в весьма злополучные условия: выходит почти так, что я виноват, хотя никто бы не мог быть более невинным или благонамеренным, чем я! Он улыбнулся, затем продолжал с важностью: — В самом деле, я бы на вашем месте избежал скандальных сплетен. Я не говорю ради своего невольного участия в этой неприятности: для меня решительно все равно, что обо мне говорят. Но ради дамы! — Ради себя я постараюсь избежать их, — сказал я резко. — Больше всего о себе самом я буду думать. Я отправлюсь, как я намекнул сегодня утром, путешествовать на несколько лет. — Да, поезжайте охотиться на тигров в Индию, — подал он мысль, — или убивать слонов в Африке. Так делают многие мужчины, когда их жены забываются. Несколько хороших известных мужей в настоящее время находятся в чужих краях! Опять блестящая загадочная улыбка осветила его лицо, но я не мог улыбнуться в ответ. Я угрюмо глядел в окно на голые осенние поля, через которые мчался поезд — пустынные, сумрачные, точно моя собственная нерадостная жизнь. — Поедемте со мной на зиму в Египет, — продолжал он. — Поедем на моей яхте «Пламя». Мы отправимся в Александрию, а затем на Нил и забудем о существовании таких легкомысленных кукол, как женщины; по крайней мере, будем смотреть на них, как на игрушки для нас, «высших» существ, которые мы легко бросаем. — Египет, Нил! — бормотал я. Как бы то ни было, но идея понравилась мне. — Да почему нет? — Почему нет, в самом деле! — повторил он. — Я уверен, что предложение вам приятно. Поедем смотреть страну старых богов, страну, где моя принцесса жила и мучила сердца мужчин! Может быть, мы откроем останки ее последней жертвы. Кто знает? Я избегал его взгляда. Воспоминание об ужасном крылатом предмете было противно мне. Я почти чувствовал, что была какая-то таинственная связь между ненавистным существом и моей женой Сибиллой. Я был доволен, когда поезд прибыл в Лондон, и мы, взяв экипаж, погрузились в самый водоворот человеческой жизни. Беспрерывный шум от езды, разноцветная толпа, крики газетчиков и омнибусных кондукторов — весь этот гам был приятен моим ушам и на время рассеял мои мысли. Мы завтракали в «Савой» и забавлялись, наблюдая модных светских болванов — бессодержательных молодых людей в колодках из одеревенелых высоких воротников и в ручных кандалах из одинаково одеревенелых и преувеличенных манжет; легкомысленных накрашенных и напудренных женщин с фальшивыми волосами и подрисованными бровями, старающихся выглядеть как можно более похожими на куртизанок; престарелых матрон, подпрыгивающих на высоких каблуках и пытающихся приданием себе юношеского вида и грации скрыть препятствующие факты слишком объемистого живота и обильного бюста; так называемых денди и семидесятилетних «франтов», обладающих странными юношескими желаниями и также выражающих это в козлиных подскакиваниях по пятам молодых замужних женщин. Эти и подобные этим презренные единицы презренной общественной толпы проходили перед нами, как марионетки на деревенской ярмарке, и вызывали в нас смех или презрение. Пока мы еще пили вино, вошел господин и сел за стол рядом с нашим. У него с собой была книга, которую он, отдав приказание относительно завтрака, тотчас открыл на замеченном месте и принялся читать с поглощенным вниманием. Я узнал обложку книги: это было «Несогласие» Мэвис Клер. Глаза мои заволоклись туманом, я чувствовал слезы в горле, я видел светлое лицо, серьезные глаза и нежную улыбку Мэвис — эту женщину, носящую лавровый венец и держащую лилии чистоты и мира. Увы, эти лилии! Они были для меня «…des fleurs et ranges, Avec leurs airs de sceatres d’angels, De thyrses Luminuix pour doigts de seraphins, Leurs partums sut trop furts, tout ensemble, et trop fins» ''Эдмон Ростан «Далекая принцесса»'' Я прикрыл глаза рукой, тем не менее чувствуя, что Лючио наблюдает за мной. Тотчас он мягко заговорил, как если б прочел мои мысли: — Принимая во внимание, какой эффект производит истинно невинная женщина на душу даже дурного человека, странно, не правда ли, что их так мало! Я молчал. — В настоящее время, — продолжал он, — множество женщин подняли крик, как куры на птичнике, о своих «правах». Их величайшее право, их высшая привилегия — направлять и оберегать души мужчин. Это они по большей части отвергают как нечто нестоящее. Аристократки отстраняют от себя заботу о детях, поручая их слугам и наемникам, и затем удивлены и оскорблены, если из этих детей выходят дураки или негодяи. Если б я был властителем государства, я бы издал закон, чтоб каждая мать была обязана сама кормить и воспитывать своих детей, как требует того природа, разве только, если плохое здоровье препятствует ей, в чем она должна дать удостоверение от двух докторов, подтверждающих этот факт. В противном случае, женщина, отказывающаяся подчиниться закону, была бы приговорена к заключению в тюрьму и к каторге. Это заставило бы их образумиться. Праздность, порочность, сумасбродство и себялюбие женщин делают мужчин грубыми и эгоистами. Я поднял голову. — В этом деле сам черт замешан! — сказал я с горечью. — Если б женщины были хорошие, мужчинам нечего было бы с ними делать. Оглянитесь на то, что называется «обществом»! Сколько мужчин преднамеренно выбирают себе в жены развращенных женщин, а невинных оставляют без внимания! Возьмите Мэвис Клер. — О, вы подумали о Мэвис Клер? — бросил он на меня быстрый взгляд. — Но она была бы трудной добычей для мужчины. Она не ищет замужества, и она не осталась незамеченной, так как весь свет оказывает ей внимание. — Это безличная любовь, — ответил я, — она не дает женщине той защиты, в какой она нуждается и какую должна иметь. — Не хотите ли вы сделаться ее возлюбленным? — спросил он с легкой улыбкой. — Боюсь, что вы потерпите неудачу! — Я! Ее возлюбленным! Великий Боже! — воскликнул я, и кровь прилила к моему лицу от одной только мысли. — Что за нелепая идея! — Вы правы: она нелепа, — сказал он, все еще улыбаясь. — Это все равно, как если б я предложил вам украсть святую чашу из церкви — с той разницей, что вам могло бы удасться сбежать с чашей, потому что она только церковное имущество, но вам никогда не удалось бы получить Мэвис Клер, так как она принадлежит Богу. Я нетерпеливо задвигался и выглянул в окно, около которого мы сидели, и посмотрел на желтую полосу текущей внизу Темзы. — Ее нельзя назвать красавицей, — продолжал Лючио, — но ее душевная красота отражается на ее лице и делает его прекрасным без того, что называется красотой у сластолюбцев. Образец красоты, по их суждению, представляет собой просто хорошее мясо — ничего более. Мясо, красиво размещенное вокруг безобразного скелета, мясо, окрашенное и мягкое для прикосновения, без шрамов или пятен. Это самый тленный род красоты: болезнь портит ее, годы бороздят ее морщинами, смерть уничтожает ее, но большинство мужчин ищет ее в торговых сделках с прекрасным полом. Большинство шестидесятилетних повес, прогуливающихся по Пикадилли и претендующих выглядеть на тридцать лет, ожидают, как Шейлок, свой «фунт» или несколько фунтов юного мяса. Желание не утонченное, не интеллектуальное, но оно есть, и единственно по этой причине «дамы» из кафешантана делаются развращающим элементом и будущими матерями аристократии. — Нет надобности кафешантанным дамам развращать тех, кто уже развращен, — сказал я. — Правильно! — И он окинул меня ласковым соболезнующим взглядом. — Отнесем все зло к «новой» литературе! Мы встали, окончив завтрак, и, оставив «Савой», пошли к Артуру. Здесь мы уселись в спокойном уголке и принялись толковать о наших будущих планах. Мне не нужно было много времени, чтоб решиться: все страны света были одинаковы для меня, и мне было действительно безразлично, куда ехать. Однако всегда есть нечто заманчивое в идее первого посещения Египта, и я охотно согласился сопровождать туда Лючио и провести там зиму. — Мы будем избегать общества, — сказал он. — Благовоспитанные и высокообразованные «знатные» люди, бросающие бутылки шампанского в Сфинкса, не должны иметь чести быть в нашей компании. Каир переполнен подобными марионетками, так что мы не остановимся там. Старый Нил очень привлекателен; ленивая роскошь Дагобеи успокоит ваши издерганные нервы. Я предлагаю покинуть Англию через неделю. Я согласился, и пока он писал письма, готовясь к путешествию, я просматривал дневные газеты. В них было нечего читать, так как, хотя все новости света проникают в Великобританию по электрической проволоке, каждый редактор каждой маленькой грошовой газеты, завидуя каждому другому редактору каждой другой грошовой газеты, только помещает в свои столбцы то, что подходит к его политике или нравится ему лично, а интересы публики вообще едва ли принимаются во внимание. Бедная обманутая терпеливая публика! Неудивительно, если начинают думать, что более чем достаточно истратить полпенни на газету, покупаемую только для того, чтобы ее бросить. Я еще проглядывал скучные столбцы «Пэлл-Мэлл газеты» и Лючио еще писал, когда вошел мальчик с телеграммой. — Мистер Темпест? — Да. И я, взяв желтый конверт, разорвал его и, почти не вникая, прочел стоящие там несколько слов. Они заключали следующее: «Возвращайтесь немедленно. Случилось нечто тревожное. Боюсь действовать без вас. Мэвис Клер». Странный холод охватил меня, телеграмма выпала из моих рук на пол. Лючио поднял ее и пробежал. Затем, твердо глядя на меня, он сказал: — Конечно, вы должны ехать. Если вы возьмете кэб, то вы еще можете захватить четырехчасовой поезд. — А вы? — пробормотал я. Мое горло было сухо, и я едва говорил. — Я останусь в «Грандотеле» и буду ждать известий. Не медлите ни минуты. Мэвис Клер не послала бы вам эту депешу, если б не было серьезной причины. — Что вы думаете? Что вы предполагаете? — начал я. Он остановил меня легким повелительным жестом: — Я ничего не думаю, я ничего не предполагаю. Я только настаиваю, чтобы вы отправились немедленно. Ступайте! И прежде, чем я мог отдать себе отчет, я уже был в передней клуба, и Лючио помог мне надеть пальто, подал мне шляпу и послал за кэбом. Мы едва успели проститься; озадаченный внезапностью неожиданного возвращения в дом, который я покинул утром и, как я думал, навсегда, — я едва сознавал, что я делал или куда ехал, пока не очутился один в поезде, возвращаясь в Варвикшир с такой быстротой, с какой только пар мог нести меня, с мраком сгущавшихся сумерек вокруг и с таким страхом и ужасом в сердце, которые я не смел определить. Что случилось «нечто тревожное»? Как вышло, что Мэвис Клер телеграфировала мне? Эти и бесконечные другие вопросы терзали мой мозг, и я боялся отвечать на них. Когда я приехал на знакомую станцию, где никого не было, чтобы встретить меня, я нанял кабриолет и покатил в свой собственный дом, когда короткий вечер уже обратился в ночь. Тихий осенний ветер беспокойно вздыхал среди деревьев, как блуждающая в муках душа; ни одна звезда не блестела в темной глубине небес. Экипаж остановился, легкая фигура в белом платье вышла мне навстречу: это была Мэвис. Ее ангельское лицо было серьезно и бледно от волнения. — Это вы, наконец! — сказала она дрожащим голосом. — Слава Богу, вы приехали! === XXXIV === Я схватил ее за руки. — Что такое? — начал я. Затем, взглянув вокруг себя, я увидел, что вся передняя была полна перепуганных слуг; некоторые из них выдвинулись вперед, смущенно бормоча нечто вроде того, что они «испугались» и «не знали, что делать». Я жестом отодвинул их назад и снова повернулся к Мэвис Клер: — Скажите мне скорее, в чем дело? — Мы опасаемся, как бы не случилось чего с леди Сибиллой, — тотчас ответила она. — Ее комната заперта, и мы не можем достучаться. Ее горничная, встревоженная, прибежала ко мне спросить, что делать. Я сейчас же пришла, стучала и звала, но не получила никакого отклика. Вы знаете, окна находятся слишком высоко над землей, чтобы влезть в них, и не нашлось достаточно длинной лестницы. Я просила некоторых слуг силой выломать дверь, но они не согласились, они были испуганы, а я не хотела брать на себя ответственность и потому телеграфировала вам. Прежде, чем она кончила говорить, я стремительно бросился вверх по лестнице; перед дверью, которая вела в роскошные апартаменты моей жены, я остановился, задыхаясь. — Сибилла! — крикнул я. Ни звука. Мэвис пошла за мной и стояла рядом, слегка дрожа. Двое-трое слуг также поднялись по лестнице и, вцепившись в перила, нервно прислушивались. — Сибилла! — опять позвал я. Снова абсолютное молчание. Я повернулся к ожидавшим в страхе слугам, придав себе спокойный вид. — Вероятно, леди Сибиллы совсем нет в ее комнате, — сказал я. — Она, должно быть, вышла незамеченной. У этой двери пружинный замок, который легко может запереться совершенно случайно. Принесите крепкий молоток или лом — что-нибудь, чем ее можно сломать. Если б у вас был разум, вы бы послушались мисс Клер и сделали бы это часа два тому назад. Я ждал с принужденным хладнокровием исполнения своих приказаний. Двое слуг явились с необходимыми инструментами, и вскоре дом огласился ударами молота по крепкой дубовой двери, но некоторое время все усилия были безуспешны: пружинный замок не поддавался, прочные петли не уступали. Однако после десяти минут тяжелого труда одна из резных половинок разбилась, потом другая, и, перепрыгнув через обломки, я бросился в будуар; остановившись там, я прислушался и опять позвал: — Сибилла! Никакого ответа. Какойто смутный инстинкт, какойто неизвестный страх удерживал слуг, равно как и Мэвис Клер. Я был один в абсолютной темноте. Шаря вокруг, с неимоверно бьющимся сердцем, я искал на стене кнопку из слоновой кости, которая при надавливании залила бы комнату электрическим светом, но как-то не мог найти ее. Мои руки встречались с различными знакомыми предметами, которые я угадывал осязанием: редкий фарфор, бронза, вазы, картины, дорогие безделушки, наваленные горами, как я знал, в этой особенной комнате с расточительной роскошью, подходящей для изнеженной восточной императрицы старых времен; осторожно двигаясь, я содрогнулся от ужаса, увидев, как мне померещилось, высокую фигуру, вдруг появившуюся в темноте, — белую, прозрачную, светившуюся — фигуру, которая, когда я вгляделся в нее, подняла бледную руку и указала мне вперед с угрожающим видом презрения! В ужасе при этом видении и иллюзии я споткнулся о тяжелые волочившиеся складки бархатной портьеры и понял, что проходил из будуара в спальню. Я опять остановился и позвал: — Сибилла! Но мой голос едва мог подняться выше шепота. Как ни был я расстроен, как ни кружилась моя голова, но я вспомнил, что кнопка от электрического света в этой комнате была у туалетного стола, и я быстро пошел в этом направлении, когда вдруг в густом мраке я дотронулся до чегото холодного и липкого, как мертвое тело, и коснулся одежды, издававший тонкий аромат и зашелестевшей шелком от моего прикосновения. Это встревожило меня более, чем только что увиденный призрак. Я дрожа попятился к стене, и мои пальцы невольно попали на полированную кнопку из слоновой кости, которая, как талисман в современной цивилизации, распространяет свет по желанию владельца. Я нервно нажал ее, и свет блеснул через розовые раковины, служившие защитой от его ослепительной яркости, и я увидел, где я стоял… На расстоянии аршина от странного окоченелого белого существа, смотрящего на себя в зеркало в серебряной раме широко открытыми напряженными и стеклянными глазами! — Сибилла! — задыхаясь, шепнул я. — Моя жена!.. Но слова замерли у меня в горле. Была ли это действительно моя жена — эта ледяная статуя женщины, следящая так пристально за своим бесчувственным изображением? Я глядел на нее с удивлением, с сомнением, как если б она была чужой; я с трудом узнал ее черты ее темные с бронзовым отливом волосы, тяжело падавшие вокруг нее, как струящиеся волны… Ее левая рука свешивалась с ручки кресла, на котором она сидела, как какая-нибудь выточенная из слоновой кости богиня, сидящая на своем троне, и, дрожа, медленно, робко я придвинулся к ней и взял эту руку. Холодная, как лед, она лежала на моей ладони, точно восковая модель; она сверкала драгоценными каменьями, и я рассматривал каждое кольцо на ней со странным тупым упорством человека, который хочет удостовериться в подлинности. Эта большая бирюза, осыпанная бриллиантами, была подарком к свадьбе от одной герцогини; этот опал подарил ей ее отец; искрящийся круг сапфиров и бриллиантов, возвышавшийся над ее венчальным кольцом, был мой подарок; этот рубин казался мне знакомым — хорошо, хорошо! Какая масса сверкающих драгоценностей украшала такой бренный прах! Я взглянул на ее лицо, затем на отражение этого лица в зеркале, и опять я пришел в недоумение: была ли это, могла ли это быть Сибилла, в конце концов? Сибилла была красавицей, а у этой мертвой женщины была дьявольская улыбка на посиневших разомкнутых губах и леденящий ужас в глазах! Вдруг что-то, натянутое в моем мозгу, казалось, лопнуло; выпустив холодные: пальцы, которые я держал, я громко крикнул: — Мэвис! Мэвис Клер! В одно мгновение она была со мной, одним взглядом она поняла все. Упав на колени перед трупом, она залилась горькими слезами. — О бедная девочка! — рыдала она. — О бедная, несчастная девочка! Я сумрачно глядел на нее. Мне казалось весьма странным, что она могла плакать о чужих горестях. Мой мозг горел, мои мысли путались; я посмотрел напряженным взглядом, со злой улыбкой, на мою мертвую жену, сидящую прямо и одетую в розовый шелковый пеньюар, отделанный старинными кружевами по последней парижской моде; затем на живое, нежно-сердечное существо, прославленное светом за свой гений, которое на коленях рыдало над окоченевшей рукой, где насмешливо переливались редкостные камни, и, побуждаемый какой-то силой, я дико заговорил: — Встаньте, Мэвис! Не стойте так на коленях! Идите, идите из этой комнаты! Вы не знаете, чем она была, эта женщина, на которой я женился: я считал ее ангелом, но она была злой дух — да, Мэвис, злой дух! Посмотрите на нее, на ее отражение в зеркале — вы не можете назвать ее красивой теперь! Она улыбается, видите, точно так же, как она улыбалась в прошлую ночь, когда… ах, вы ничего не знаете о прошлой ночи! Говорю вам, уходите! — Я бешено топнул ногой. — Этот воздух осквернен, он отравит вас! Запах Парижа в соединении с испарением смерти достаточен, чтобы породить заразу! Уходите скорей, объявите слугам, что их госпожа умерла, спустите шторы, выставите все внешние знаки благопристойного и фешенебельного горя! И я начал смеяться, точно в бреду. — Скажите слугам, что они могут рассчитывать на дорогой траур, пусть они едят и пьют, сколько могут и хотят, и спят или болтают, как подобная челядь любит болтать, о гробах, могилах и внезапных несчастиях; но оставьте меня одного, одного с ней: у нас много есть, что сказать друг другу! Белая и дрожащая, Мэвис поднялась и стояла, глядя на меня со страхом и жалостью. — Один? — запнулась она. — Вы не в состоянии быть один! — Нет, я не в состоянии, но я должен быть, — возразил я быстро и жестко. — Это женщина, которую я любил животной страстью, и на которой я женился — вернее, которую я, как самец, выбрал своей самкой. Между тем мы расстались врагами, и несмотря на то, что она мертва, я хочу провести с ней ночь: ее молчание многому меня научит! Завтра могила и могильщики потребуют ее, но сегодня она моя! Добрые глаза девушки затуманились слезами. — О, вы совсем потеряли голову и не знаете, что говорите, — прошептала она. — Вы даже не пытаетесь узнать, как она умерла! — Это довольно легко угадать, — ответил я быстро и поднял маленькую темную бутылочку с надписью «Яд», которую я уже заметил на туалетном столе. — Она откупорена и пуста. Что она содержала, я не знаю; но, конечно, будет следствие; люди должны нажить деньги на опрометчивом поступке ее милости! И взгляните туда… И я указал на несколько листов исписанной бумаги, частью прикрытых кружевным платком, который, очевидно, был второпях брошен на них; там же находились перо и чернильница. — Там, без сомнения, приготовлено для меня замечательное чтение! Последнее послание умершей возлюбленной священно, Мэвис Клер; наверное, вы, писательница нежных романов, можете понять это! И, понимая это, вы сделаете то, о чем я вас прошу: оставите меня! Она смотрела на меня с глубоким состраданием и медленно повернулась, чтобы выйти. — Помоги вам Бог! — сказала она, всхлипывая. — Утешь вас Господь! При этих словах какой-то демон во мне сорвался с цепи, и, бросившись к ней, я схватил ее за руки. — Не смейте говорить! — сказал я страстно. Что-то захватило мое дыхание, я остановился, не будучи в состоянии произнести ни слова. Мэвис глядела на меня испуганно, и оглянулась назад. — Что такое? — шепнула она тревожно. Я напрягал все усилия, чтобы сказать; наконец с трудом я ответил ей: — Ничего! И я жестом отослал ее. Я думаю, выражение моего лица испугало ее, потому что она быстро удалилась, и я следил, пока она не исчезла; когда она проходила будуар, я задернул бархатные портьеры и запер дверь. Сделав это, я медленно вернулся к своей мертвой жене. — Теперь, Сибилла, — громко сказал я, — мы одни, ты и я, одни с нашими отражающимися в зеркале образами — ты мертвая, а я живой! В твоих теперешних условиях ты неопасна для меня. Твоя красота исчезла! Твоя улыбка, твои глаза, твое прикосновение не могут возбудить во мне страсть! Что скажешь ты? Я слышал, что мертвые могут иногда говорить, и ты должна поправить зло, какое ты мне сделала, ложь, на какой ты основала наш брак, преступление, какое ты лелеяла в своем сердце! Должен ли я прочесть твою мольбу о прощении здесь? И я собрал исписанные листы бумаги в одну руку, скорее чувствуя, чем видя их, так как мои глаза были прикованы к бледному трупу в розовом шелковом неглиже и драгоценностях, который так упорно созерцал сам себя в зеркале. Я подвинул стул близко к нему и сел, следя за отражением моего собственного страшного лица рядом с лицом самоубийцы. Вдруг повернувшись, я начал исследовать более внимательно мою недвижимую компаньонку и заметил, что она была очень легко одета: под шелковым пеньюаром была только белая одежда из мягкой тонкой и вышитой материи, сквозь которую был ясно виден античный контур ее окоченелых членов. Наклонившись, я почувствовал ее сердце; я знал, что оно не могло биться, однако мне чудилось, что я слышу его биение. Когда я отнял свою руку, что-то чешуйчатое и блестящее бросилось мне в глаза, и, присмотревшись, я заметил свадебный подарок Лючио — охватывающую ее талию гибкую изумрудную змею с бриллиантовым хохолком и рубиновыми глазами. Она очаровала меня; обвитая вокруг мертвого тела, она казалась живой, и если б она подняла свою сверкающую голову и зашипела на меня, едва бы я удивился. Я опустился на стул и опять сидел почти так же недвижимо, как труп рядом со мной; я опять смотрел, как все время смотрел труп, в зеркало, отражавшее нас обоих, нас, «соединенных воедино», как говорят сентиментальные люди о сочетавшихся браком, хотя, по правде сказать, часто случается, что нет в целом свете двух существ, более отдаленных друг от друга, чем муж и жена. Я слышал крадущиеся движения и подавленный шепот в коридоре и догадался, что некоторые из слуг стерегли и ждали, но мне это было все равно. Я был поглощен страшной ночной беседой, которую я затеял для себя, и так проникся ею, что потушил все электрические лампы в комнате, кроме двух свечей по обеим сторонам туалетного стола. Когда я сделал это, труп стал выглядеть более синеватым и ужасным; я опять сел и приготовился читать последнее послание мертвой. — Теперь, Сибилла, — пробормотал я, наклонившись немного вперед и замечая с болезненным интересом, что в продолжении последних нескольких минут ее рот еще больше разжался, и улыбка стала еще безобразнее, — теперь исповедуйся в своих грехах! Так как я здесь, чтобы слушать. Такое немое выразительное красноречие, как твое, заслуживает внимания! Порыв ветра с воплем пронесся вокруг дома, окна задрожали, и свечи стали мерцать. Я подождал, пока не замерли все звуки, и тогда, бросив взгляд на мертвую жену, под внезапным впечатлением, что она слышала мои слова и знала, что я делал, я начал читать. === XXXV === Вот что заключал «последний документ», начатый отрывисто и без обращения. «Я решилась умереть. Не от страсти или блажи, но по зрелому обсуждению и, как я думаю, необходимости. Мой мозг утомился задачами, мое тело утомилось жизнью; лучше покончить с этим. Идея смерти, означающая уничтожение, — сладка мне. Я рада, что по моей собственной воле я могу остановить это беспокойное бьющееся сердце, эту волнующуюся горячую кровь, эту мучительную боль нервов. Как я ни молода, но у меня теперь нет больше интереса к существованию, я ничего не вижу, кроме огненных глаз моего возлюбленного, его богоподобных черт, его порабощающей улыбки, и это потеряно для меня. На короткое время он был моим светом, моей жизнью — он ушел, и без него все пустота, все мрак. Как могла бы я влачить одна медленно проходящие часы, дни, недели, месяцы и годы? Хотя лучше быть одной, чем в скучной компании самоудовлетворенного, самодовольного и надменного дурака, как мой муж. Он покинул меня навсегда — так он говорит в письме, принесенном мне девушкой час назад. Это именно то, чего я ожидала от него: может ли человек его типа найти прощение за удар, нанесенный его самолюбию! Если б он изучил мою натуру, понял бы мои душевные волнения или старался бы, по крайней мере, руководить мной и помогать мне; если б он показал мне хоть какой-нибудь знак великой истинной любви, о которой иногда мечтают, но которую редко находят, — я думаю, мне было бы жаль его теперь, я даже просила бы у него прощения за то, что вышла за него замуж. Но он обращался со мной, как он мог бы обращаться с купленной любовницей, то есть он кормил меня, одевал, осыпал драгоценностями и снабжал деньгами за то, что я была игрушкой его страстей, но он не дал мне ни одного намека на симпатию, ни одного доказательства самоотверженности или человеческой снисходительности. Поэтому я ничего не должна. И теперь он и мой возлюбленный, который не будет моим любовником, уехали вместе; я свободна делать, что хочу, с этим маленьким пульсом во мне, называемым жизнью, который, в конце концов, — только легко рвущаяся нитка. Никого нет, чтобы помешать мне покончить с собой. Хорошо, что у меня нет друзей; хорошо, что я познала лицемерие и притворство света и одолела тяжелые истины жизни, что нет любви без сладострастия, нет дружбы без личного интереса и нет так называемой добродетели без сопровождаемого ею сильнейшего порока. Кто, зная эти вещи, захочет принять в них участие! На краю могилы я оглядываюсь на короткую перспективу прожитых лет, и я вижу себя ребенком в этом самом месте, лесистом Виллосмире; я могу записать, как началась эта жизнь, которой я собираюсь положить конец. Изнеженная, избалованная, постоянно слыша, что я должна „выглядеть хорошенькой“ и интересоваться нарядами, я уже в десять лет была способна к некоторому кокетству. Старые ловеласы, пахнувшие вином и табаком, любили брать меня на колени и щипать мое нежное тело; они прикасались к моим невинным губам своими губами, увядшими и зараженными поцелуями кокоток и „запятнанных голубок“ города! Я часто удивлялась, как эти люди смеют прикасаться к свежему ротику ребенка, зная, какие они скоты! Я вижу мою няню, дрессированную лгунью, служительницу духа времени, которая выказывала большие притязания, чем королева, и которая запрещала мне разговаривать с тем или другим ребенком, потому что они были „ниже“ меня; затем идет моя гувернантка, полная щепетильности и жеманства, но дурная по нравственности, как редкая из женщин, хотя с „высшей рекомендацией“ и лучшими референциями, и принимающая вид самой добродетели, как многие лицемерные жены священников, каких я знала. Я скоро раскусила ее, так как, даже будучи ребенком, я была болезненно наблюдательна, и истории, рассказываемые ею и француженкой-горничной моей матери пониженным голосом и прерываемые время от времени грубым смехом, были достаточны, чтоб осветить мне ее настоящий характер. Однако, несмотря на мое презрение к женщине строго благочестивой, а в душе развратной, я мало размышляла о трудных задачах природы. Я жила. Как мне кажется странным теперь писать о себе как о чем-то прошедшем и оконченном! Да, я жила в мечтательном, более или менее идиллическом настроении духа, думая и не отдавая себе отчета в думах, полная фантазий относительно цветов, деревьев и птиц, желая того, чего я не знала, по временам воображая себя то королевой, то крестьянкой. Я любила читать и в особенности любила поэзию. Я внимательно изучала мистические стихи Шелли и считала его полубогом, и никогда, даже когда я все узнала о его жизни, я не могла представить его себе человеком с тонким фальцетом и „вольными“ замечаниями относительно женщин. Но я была уверена, что для его славы ему хорошо было утонуть в ранней молодости с окружающим его драматизмом и меланхолией; это спасло его, мне думается, от порочной и отталкивающей старости. Я обожала Кэтса, пока не узнала о его страсти к Фанни Браун — тогда очарование исчезло. Я не могу объяснить — почему, я просто записываю факт. Я сделала героя из лорда Байрона; дело в том, что он всегда был для меня единственным героическим типом поэта. Сильный сам по себе и безжалостный в своей любви к женщинам, он по большей части обращался с ними, как они того заслуживали. Когда я читала любовные строчки этих людей, я думала: когда же придет и ко мне любовь? И каким блаженным состоянием я бы наслаждалась тогда! Затем наступило грубое пробуждение от моих грез, детство перешло в юность, и в шестнадцать лет мои родители повезли меня в город, чтобы „познакомиться с нравами и обычаями общества“ прежде, чем „выезжать“. О, эти нравы и обычаи! Я в совершенстве изучила их! Удивленная вначале, потом поставленная в тупик, не имея времени составить себе какое-нибудь мнение об увиденном, я прошла через неопределенное „впечатление“ о таких вещах, о каких я никогда не воображала и не мечтала. Между тем, оставаясь в недоумении, я находилась в постоянной компании с молодыми девушками моего возраста и положения, которые, однако, знали свет гораздо больше меня. Мой отец вдруг объявил мне, что Виллосмир был для нас потерян — он не мог содержать его, — и что мы больше туда не вернемся! Ах, сколько слез я пролила! Какое горе это причинило мне! Я не понимала тогда тяжелых затруднений богатства или бедности; все, что я могла уяснить себе, было то, что двери моего милого старого дома были закрыты для меня навсегда. После этого, мне кажется, я сделалась холодной и жестокой; я никогда не любила нежно мою мать — по правде сказать, я ее очень мало видела, так как она то ездила с визитами, то принимала визиты и редко была со мной; поэтому, когда она внезапно была поражена первым ударом паралича, это произвело на меня слабое впечатление. У нее были доктора и сиделки — при мне продолжала быть гувернантка; и сестра моей матери тетя Шарлотта приехала, чтобы вести наш дом; таким образом я начала анализировать общество, не выражая моих мнений, о том, что я видела. Я еще не „выезжала“, но я бывала везде, куда приглашались девушки моих лет, и замечала многое, не показывая, что имела некоторую способность понимания. Я выработала в себе бесстрастную и холодную внешность, невнимательное, равнодушное, ледяное поведение, так как я открыла, что это многими принималось за неразвитость или глупость, и некоторые, в ином случае хитрые, господа говорили при мне откровеннее и нечаянно выдавали себя и свои пороки. Так началось мое „общественное образование“. Титулованные и знатные женщины приглашали меня „на чай запросто“, потому что я была, как им угодно было меня называть, „безвредной девочкой“, „хорошенькой, но скучной“, и позволяли мне присутствовать при приеме своих любовников, которые заходили к ним, когда их мужей не было дома. Я помню, однажды одна важная леди, знаменитая своими бриллиантами и интимностью с королевой, поцеловала в моем присутствии своего кавалера, одного графа, известного спортсмена. Он что-то пробормотал относительно меня, я это слышала; но его влюбленная подруга шепотом ответила: „О, это только Сибилла Эльтон, она ничего не понимает“. Однако потом, когда он ушел, она, скаля зубы, повернулась ко мне и заметила: „Вы видели, как я поцеловала Берти, не правда ли? Я часто его целую; он для меня совсем как брат!“ Я ничего не ответила, я только неопределенно улыбнулась; а на следующий день она прислала мне ценное бриллиантовое кольцо, которое я ей тотчас же возвратила с маленькой запиской, объясняя, что я очень благодарна, но мой отец еще не позволяет мне носить бриллианты. Почему я вспоминаю сейчас эти мелочи? Удивительно — сейчас, когда я намереваюсь расстаться с жизнью и со всей ее ложью!.. Там, за окном моей спальни, поет маленькая птичка — что за милое создание! Я полагаю, что она счастлива, так как она не человек… Когда я прислушиваюсь к ее сладкому пению, слезы навертываются на мои глаза при мысли, что она будет продолжать жить и петь сегодня на закате, когда я уже буду мертва! {{***}} Последняя фраза была просто сентиментальной, так как мне ничуть не грустно умереть. Если б я чувствовала хоть малейшее сожаление, я бы не привела в исполнение свое намерение. Я должна продолжать свой рассказ, так как в нем я пытаюсь сделать свой собственный анализ, чтобы узнать: не найдется ли оправданий для моей особенной натуры — не сделали ли, в конце концов, меня такой воспитание и общественная школа, или я действительно была дурна с самого рождения? Окружавшие меня обстоятельства нисколько не способствовали смягчению или улучшению моего характера. Мне только минуло семнадцать лет, когда мой отец однажды утром позвал меня к себе в кабинет и рассказал настоящее положение наших дел. Я узнала, что он весь был в долгах — он жил на деньги, которые ему дали жиды-ростовщики, и эти деньги были даны ему с расчетом, что я, его единственная дочь, сделав богатую партию, заплачу все его долги с тяжелыми процентами. Он говорил, что надеется на мое благоразумие, и когда явятся претенденты на мою руку, то прежде, чем поощрять их, я сообщу ему, чтобы он мог навести точные справки о размерах их состояния. Я тогда поняла, что была назначена на продажу. Я слушала его молча, пока он не кончил. Тогда я спросила его: „Любовь, я думаю, тут не принимается во внимание?“ Он засмеялся и заверил меня, что гораздо легче любить богатого человека, чем бедного, в чем я и удостоверюсь после маленького опыта. Он прибавил с некоторой нерешительностью, что для того, чтобы свести концы с концами, так как расходы городской жизни весьма значительны, он берет под свое покровительство одну молодую американку, мисс Дайану Чесней, которая желает познакомиться с английским обществом, и которая будет платить ему две тысячи гиней в год за эту привилегию и за услуги тети Шарлотты как chaperone [''Спутница (сопровождающая девушку)'']. Я не помню теперь, что я сказала, когда услыхала это; я знаю, что мои долго сдерживаемые чувства разразились бурей бешенства, и что на мгновение он был совершенно смущен силой моего негодования. Американская пансионерка в нашем доме! Это казалось мне оскорбительным и неблагородным, но мой гнев был бесполезен; торг был заключен; мой отец, несмотря на свой гордый род и достойное положение в обществе, в моем мнении унизил себя до уровня какого-то содержателя меблированных комнат — и с этого времени я потеряла к нему мое прежнее уважение. Конечно, возможно, что я была не права, что я должна была почитать его за то, что он обратил свое имя в доходную статью, одалживая его, как покровительственный щит и арматуру для американки, желающей попасть в общество, но не имеющей ничего, кроме долларов вульгарного „железнодорожного короля“, но я не могла смотреть на это в таком свете — я ушла еще больше в саму себя и стала еще холоднее, сдержаннее и надменнее. Мисс Чесней приехала и всеми силами старалась подружиться со мной, но вскоре она нашла это невозможным. Я верю, что она добросердечное существо, но она дурно воспитана, как и все ее соотечественники; мне она с самого начала не понравилась, и я не давала себе труда скрывать это. Между тем, я знаю, она будет графиней Эльтон, как только это станет возможным, то есть после годового церемониального траура по моей матери, а, может быть, через три месяца по мне. Мой отец воображает себя еще молодым человеком, интересным, и он совершенно не в состоянии отказаться от богатства, которое она принесет ему. Когда она поселилась у нас, и тетя Шарлотта сделалась ее оплаченной chaperone, я редко выезжала на общественные собрания, так как я не могла выносить, чтобы нас видели вместе. Я проводила много времени в моей комнате и прочла много книг. Вся модная литература дня прошла через мои руки — если не для назидания мне, то для моего просвещения. Однажды — я помню хорошо этот день, сделавший переворот в моей внутренней жизни — я прочла роман одной женщины, который я сначала не поняла, но, перечитав некоторые его места во второй раз, я вдруг обнаружила все его ужасное сладострастие во всем его блеске, и это наполнило меня таким отвращением, что я с презрением швырнула роман на пол. Однако я видела в журналах похвальные отзывы о нем; на его бесстыдство намекали как на „смелость“; его вульгарность называли „блестящим остроумием“ — факт тот, что хвалебные столбцы, написанные о нем, привели меня к решению прочитать его снова. Ободренная современными „литературными цензорами“, я перечла его, и мало-помалу его коварная гнусность проникла в мою душу и засела там. Я начала думать об этом, и вскоре нашла удовольствие в этих думах. Я посылала за другими книгами того же автора, и мой аппетит к этому сорту зудящих романов сделался острее. Тем временем одна моя знакомая, дочь маркиза, девушка с большими черными глазами и губами, которые невольно напоминали свиное хрюкало, принесла мне два или три тома стихов Суинборна. Всегда преданная поэзии, считая ее величайшим из искусств и до того периода не знакомая с трудом этого писателя, я с жадностью набросилась на книги, ожидая насладиться обычными возвышенными волнениями души, которое поэт внушает смертным, менее божественно одаренном, чем он сам, что и составляет его привилегию и славу. Теперь я бы хотела, если смогу, объяснить ясное действие этого певуна-старика на мою душу — так как я думаю, что для многих женщин его произведения были более смертоносны, чем самый смертоносный яд, и гораздо более развращающими, чем какая-либо из пагубных книг Золя или других современных французских писателей. Сначала я прочла поэмы быстро, находя некоторое удовольствие в их музыкальном размере и не обращая внимания на смысл стихов, но тотчас, как если б пламя молнии обнажило красивое дерево от украшающих его листьев, мой ум вдруг заметил жестокость и чувственность, скрытые под нарядною речью и убедительным стихом, — и на минуту я приостановила чтение и закрыла глаза, содрогнувшись и с болью в сердце. Была ли человеческая натура настолько гнусна, как ее выставляет этот человек? Разве не было Бога, но только сластолюбие? Были ли мужчины и женщины ниже и развращенней в своих страстях и аппетитах, чем животные? Я задумывалась и мечтала, я внимательно изучала „Фаустину“ и „Анакторию“, пока не почувствовала себя стащенной вниз до уровня разумения, считающей подобные гнусности благопристойностью; я упивалась дьявольским презрением поэта к Богу и читала опять и опять его стихи „Перед Распятием“, пока не выучила их наизусть — пока они не привели мои мысли к надменному презрению Христа и Его учений. Мне все равно теперь — теперь, когда без надежды, или веры, или любви, я собираюсь погрузиться в вечный мрак и безмолвие, — но ради тех, кто имеет утешение в религии, я спрашиваю: зачем в так называемой христианской стране такому безобразному кощунству, как „Перед Распятием“, позволено распространяться среди людей безо всякого порицания со стороны тех, кто избирает себя судьями в литературе? Я видела многих благородных писателей — невыслушанных, но осужденных; многие были обвинены в кощунстве, однако труды их имели совсем другое направление; но этим строчкам не возбраняется делать свое жестокое зло, а автор их прославляется, как если бы он был благодетелем рода человеческого. И я, в конце концов, пришла к заключению, что Суинборн прав в своих мнениях, и я последовала ленивому и безрассудному течению общественного движения, проводя дни за подобной литературой, обогащающей мой мозг знанием дурных и пагубных вещей. Если во мне и была душа, она была убита; свежесть духа исчезла: Суинборн вместе с другими помог мне пережить если не физически, то нравственно такую фазу порока, которая навсегда отравила мои мысли. Я знаю, что есть какой-то смутный закон относительно запрещения некоторых книг, вредных для нравственности публики; если существует такое правило, то оно было слишком слабо применительно к автору „Анактории“, который, по праву поэта, вторгается во многие дома, принося нечестивые мысли в светлые и простые умы. Что касается меня, то после изучения его стихов для меня ничего не осталось святого; я судила о мужчинах как о скотах, и о женщинах — немногим лучше; у меня не было веры в честь, добродетель или правду, я была абсолютно равнодушна ко всему, кроме одного, и это было моим решением — испытать все, касающееся любви. Я должна была выйти замуж только по материальному расчету, но тем не менее я хотела любви — или того, что называется любовью; не идеальную страсть, но именно то, что мистер Суинборн и некоторые из восхваляемых романистов дня учили меня считать любовью. Я начала раздумывать: когда и как я встречу своего любовника? Такие мысли, бывшие у меня в то время, могли бы заставить изумиться моралистов, возведших в ужасе руки, но для внешнего мира я была образчиком девической благопристойности, выдержанная и гордая. Мужчины желали меня, но боялись, так как я никогда не давала им никаких поощрений, видя, что никто из них не достоин такой любви, какую я могла бы дать. Большинство было похоже на тщательно дрессированных павианов, порядочно одетых и артистически выбритых, но тем не менее все — со спазматическими гримасами, косыми взглядами и неуклюжими жестами волосатых лесных чудовищ. Когда мне минуло восемнадцать лет, я начала „выезжать“, то есть меня Представили ко двору со всей пышностью, практикуемой в этих случаях. Перед тем, как ехать, мне сказали, что быть „представленной“ — весьма необходимая и важная вещь, что это гарантирует положение и репутацию. Королева не принимает тех, чье поведение не вполне корректно и добродетельно! Я засмеялась тогда и могу улыбнуться теперь, подумав об этом, — еще бы! Та самая дама, что представляла меня, имела двух незаконных сыновей, не известных ее законному мужу, и она была не единственной грешницей, играющей в придворной комедии! Некоторых женщин, бывших там в этот день, я не приняла бы — так позорна была их жизнь; однако они делали в положенное время свои реверансы с видом прекрасной добродетели и строгости. Время от времени случается, что какая-нибудь чрезвычайно красивая женщина, которой все остальные завидуют, за одну маленькую ошибку избирается „примером“ и исключается из двора, тогда как другие, нарушающие семьдесят семь раз законы приличия и нравственности, продолжают быть принятыми; но очень мало заботятся о репутации и престиже женщин, которых королева принимает. Если какой-нибудь из них откажут — значит, несомненно, что она к своим общественным безобразиям присоединяет великое преступление быть красивой, иначе не найдется ни одной, которая б шепнула о ее репутации! Я, что называется, произвела „фурор“ в день представления, то есть на меня устремились все взгляды, и мне открыто льстили некоторые из дам, слишком старые и некрасивые, чтоб завидовать, и с дерзкою презрительностью обошлись со мной те, что были еще довольно молоды для соперничества со мной. Пройти в тронный зал было нелегко из-за большой толпы, и некоторые дамы употребляли довольно сильные выражения. Одна герцогиня как раз передо мной сказала своей спутнице: „Делайте, как я, толкайте ногой! Как можно сильней, набейте им синяков, мы тогда скорей доберемся!“ Это изысканное замечание сопровождалось смехом рыбной торговки и взглядом проститутки. Однако же это была „знатная леди“! И много подобных речей я слышала со всех сторон — меня эта толпа поразила своей вульгарностью и дурными манерами. Когда я, наконец, делала реверанс перед троном и увидела величие империи в лице старой дамы с добрым лицом, выглядевшим очень усталым и скучным, рука которой была холодна, как лед, когда я поцеловала ее, я почувствовала к ней жалость в ее высоком положении. Кто захотел бы быть монархом, обреченным непрерывно принимать компанию дураков! Я быстро проделала все, что от меня требовалось, и возвратилась домой более или менее утомленная, с отвращением ко всей церемонии, и на следующий день я нашла, что мой „дебют“ дал мне положение „первой красавицы“, или, другими словами, что я теперь формально была выставлена на продажу. Это-то в сущности и разумеется под терминами „представляться“ и „выезжать“ на языке наших родителей. Моя жизнь теперь проходила в одевании, фотографировании, в позировании для модных художников, и мужчины осматривали меня с целью жениться. В обществе ясно поняли, что я не продавалась за известную цифру в год, и цена была слишком высока для большинства покупателей. Как мне была противна моя постоянная выставка на брачном рынке! Сколько ненависти и презрения я питала к моему кругу за его жалкое лицемерие! Я вскоре открыла, что деньги были главной силой всех общественных успехов, что самые гордые и родовитые лица на свете легко соберутся под кровлей какого-нибудь вульгарного плебея, которому случится иметь достаточную кассу, чтоб кормить и принимать их. В качестве примера этого я помню одну женщину, безобразную, косую и увядшую, которая при жизни своего отца до сорока лет имела на карманные расходы около трех полукрон в неделю, и которая после смерти отца, оставившего ей половину состояния, (другая половина отошла к его незаконным детям, о которых она никогда не слыхала, так как он всегда считался образчиком непорочной добродетели) внезапно превратилась в светскую женщину; и ей удалось, благодаря осторожной системе и обильной лести, собрать под свою кровлю многих из высшего общества страны. Некрасивая, увядшая и приближающаяся к пятидесятой весне, без грации, ума и талантов, она благодаря только своей кассе приглашала на свое обеды и вечера владетельных герцогов, и „титулы“, к их стыду, принимали ее приглашения. Я никогда не была в состоянии понять такое добровольное унижение людей истинно высокого рода: ведь не нуждаются же они в еде и увеселениях, так как и то, и другое они имеют в избытке каждый сезон! И мне кажется, они должны показывать лучший пример, чем толпиться на приемах у неинтересной и безобразной выскочки только потому, что у нее есть деньги. Я ни разу не вошла в ее дом, хотя она имела дерзость приглашать меня; кроме того, я узнала, что она обещала одной из моих знакомых сто гиней, если та убедит меня появиться в ее залах: так как моя слава как „красавицы“, в соединении с моей гордостью и исключительностью, дали бы ее вечерам больший престиж, чем даже королевская особа могла ей дать. Она знала это, и я знала это — и, зная это, я никогда не удостаивала ее чем-либо большим, кроме поклона. Но, хотя я нашла некоторое удовлетворение, мстя таким образом вульгарным выскочкам и общественным контрабандистам, я утомилась монотонностью и пустотой того, что великосветские люди называют „весельем“, и, внезапно заболев нервной лихорадкой, я на несколько недель для перемены воздуха была отправлена на берег моря с моей молоденькой кузиной, которая мне нравилась, потому что она была совсем не похожа на меня. Ее звали Ева Майтланд; ей было только шестнадцать лет, и она была чрезвычайно хрупкая — бедняжка! Она умерла за два месяца до моей свадьбы. Она и я и прислуживавшая нам девушка поехали в Кромер, и однажды, сидя со мною на скале, она робко спросила, не знаю ли я писательницу по имени Мэвис Клер. Я сказала, что не знаю; тогда она протянула мне книгу, называющуюся „Крылья Психеи“. — Прочти это! — сказала она серьезно. — Ты почувствуешь себя такой счастливой! Я рассмеялась. Мысль, что современный автор может написать нечто, способное заставить человека почувствовать себя счастливым, показалась мне смешной; большинство из них имеют целью вселить отвращение к жизни и ненависть к своим ближним. Однако, чтобы сделать удовольствие Еве, я прочла „Крылья Психеи“, и, если она не сделала меня счастливой, то она вызвала во мне удивление и глубокое уважение к женщине, написавшей такую книгу. Я узнала о ней все: что она была молода, недурна собой, благородного характера и с незапятнанной репутацией, и что единственными ее врагами были критики печати. Этот последний пункт больше всего расположил меня в ее пользу, и я тотчас же купила все, что она написала, и ее произведения сделались для меня приютом отдохновения. Ее жизненные теории — необыкновенные, поэтические, идеальные и прекрасные; хотя я не была в состоянии следовать им, но я всегда чувствовала себя на некоторое время смягченной и утешенной в самом желании, чтоб они были правдивы. И эта женщина такая же, как ее книги — необыкновенная, поэтичная, идеальная и прекрасная; как странно подумать, что она теперь так близко от меня! Я могла бы послать за ней, если б хотела, и рассказать ей все, но она помешала бы мне выполнить мое решение. Она бы поженски обнимала и целовала меня, и держала б мои руки, и говорила бы: „Нет, Сибилла, нет! Вы сама не своя — вы должны прийти ко мне и успокоиться!“ Странная фантазия пришла мне в голову… Я хочу открыть окно и позвать ее; может быть, она в саду, идет сюда, чтобы повидать меня, и, если она услышит и ответит — кто знает!.. Да, быть может, мои мысли изменятся, и сама судьба примет иное направление. {{***}} Я звала ее. Три раза безмолвный воздух на закате солнца огласился нежным именем „Мэвис!“, и только маленький дрозд, качающийся на ветке сосны, ответил мне тихим осенним посвистыванием. Мэвис! Она не придет, сегодня Бог не сделает ее Своим вестником. Она не угадывает, она не знает этой трагедии моего сердца, самой великой, самой мучительной из всех трагедий. Если б она знала меня, какая я есть, что бы она обо мне подумала! {{***}} Возвращаюсь к тому времени, когда любовь явилась ко мне — любовь пылкая, страстная и вечная! Ах, какою дикою радостью была я проникнута! Каким безумным экстазом зажглась моя кровь! Какие грезы овладели моим мозгом! Я увидела Лючио, и, казалось, великолепные глаза какого-нибудь великого ангела пролили свет в мою душу! С ним пришел его друг, в присутствии которого его красота только выигрывала — надменный, самодовольный дурак и миллионер Джеффри Темпест — тот, кто купил меня и кто, благодаря покупке, по закону называется моим мужем…» Тут я прервал чтение и поднял голову. Глаза мертвой женщины, казалось, теперь пристально глядели на меня; голова немного больше наклонилась к груди, и все лицо напоминало лицо покойной графини Эльтон, когда последний удар паралича совершенно обезобразил ее. — Подумать, что я любил это! — громко сказал я, указывая на отражение трупа. — Поистине я был дурак! Дурак, как все мужчины, которые отдают свою жизнь в обмен за обладание телом женщины! Если есть какаялибо жизнь после смерти, если подобное существо имеет душу, похожую на это отравленное тело, то сами дьяволы отвернутся от такого отвратительного товарища! Свечи мерцали, и, казалось, мертвое лицо улыбнулось. Часы пробили в соседней комнате, но я не считал удары; я привел в порядок страницы рукописи и принялся читать с возобновленным вниманием. === XXXVI === «С того момента, как я увидела Лючио Риманца, — продолжалась предсмертная исповедь Сибиллы, — я предалась любви и желанию любить. Я слышала раньше о нем от моего отца, который, как я узнала, к моему стыду, был должен ему. В тот самый вечер, когда мы встретились, мой отец совершенно откровенно заявил мне, что теперь представляется случай устроиться мне в жизни. „Выходи замуж за Риманца или Темпеста, кого ты можешь легче поймать, — сказал он, — князь баснословно богат, но его окружает какая-то таинственность, и никто, в сущности, не знает, откуда он явился. Я бы посоветовал лучше приняться за Темпеста“. Я ничего не ответила и не дала обещания. Однако я вскоре открыла, что Лючио не намеревается жениться, и я заключила, что он предпочитает быть любовником многих женщин, чем мужем одной. За это я ничуть не меньше любила его; я только решила, что, по крайней мере, буду одной из тех счастливиц, разделяющих его страсть. Я вышла замуж за Темпеста, рассчитывая, как и многие другие женщины, приобрести большую свободу действий; я знала, что большинство современных мужчин предпочитает любовь с замужней женщиной всем другим связям, и я думала, что Лючио тотчас же согласится на задуманный мною план. Но я ошиблась, и изза этой ошибки произошло все мое замешательство, недоумение и страдание. Я не могу понять, почему мой возлюбленный, любимый мною выше всех слов и мыслей, с таким жестоким презрением оттолкнул меня! Это такое обыкновенное явление в наши дни для замужней женщины — иметь любовника, кроме мужа de convenance [По обычаю, по соглашению (фр.)]. Писатели книг советуют это; я видела, как неоднократно этот обычай защищался в длинных научных статьях, которые открыто печатаются в первоклассных журналах. Почему же нужно осуждать меня или считать мои желания преступными? Какое зло сделано, если дело не дошло до публичного скандала? Я не вижу его. {{***}} Я только что была очень встревожена. Мне почудилось, что голос Лючио звал меня. Я прошла в комнаты, всюду заглядывая, и открыла дверь, прислушиваясь, но никого нет. Я одна. Я приказала девушке не беспокоить меня, пока я не позвоню… Я никогда не позвоню! Теперь я начинаю думать, как это ни странно, что я никогда не знала, кем в сущности является Лючио. Он называл себя князем, и я охотно этому верю, хотя настоящие князья в наше время так вульгарны и простоваты своим видом и манерами, что он кажется слишком великим, чтобы принадлежать к этой ничтожной братии. Из какого царства он пришел? Какой нации он принадлежит? Вот вопросы, на которые он если и ответит, то двусмысленно. {{***}} Я остановилась здесь и посмотрела на себя в зеркало. Какая я красавица! Я гляжу с восхищением на мои глубокие и лучистые глаза, на темные шелковые ресницы, на нежную окраску щек и губ, на округленный подбородок с его хорошенькой ямочкой, на чистые линии моего тонкого горла и белоснежной шеи, на блестящую волну моих длинных волос. Все это было мне дано, чтобы привлекать и порабощать мужчин, но мой возлюбленный, которого я люблю всем этим своим дышащим, живущим и обаятельным существом, не видит красоты во мне и отталкивает меня с таким презрением, которое проникает в мою душу! Я стояла на коленях перед ним, я молилась ему, я умоляла его — напрасно! И я должна умереть! Одна лишь фраза звучит для меня надеждой, хотя она была произнесена с жестокостью, и его вид был полон гнева. „Терпение! — шепнул он. — Мы скоро встретимся!“ Что он хотел этим сказать? Какая может быть встреча теперь, когда смерть должна закрыть ворота жизни, и даже любовь пришла бы слишком поздно!.. {{***}} Я отперла свою шкатулку для драгоценностей и вынула спрятанную там смертоносную вещь — яд, который мне доверил один из докторов, лечивших мою мать. — Держите его под ключом, — сказал он, — и будьте уверены, что он служит только для наружного употребления. В этой склянке его достаточно, чтобы убить десять человек, если проглотить по ошибке. Я смотрю на него с удивлением. Он бесцветен, и его едва ли хватит, чтобы наполнить чайную ложку… Однако… Он даст мне вечный мрак и закроет навсегда чудесную сцену вселенной… Так мало, чтоб сделать так много!.. Я надела на талию свадебный подарок Лючио — прелестную змею из драгоценных камней, которая обвилась вокруг меня, словно ей было поручено передать от него объятие… Ах, если б я могла обманываться такой приятной фантазией!.. Я дрожу, но не от холода или страха: это просто возбуждение нервов, инстинктивное отвращение тела и крови при близкой перспективе смерти… Как ярко светит через окна солнце! Его бесчувственный золотой взор следил за столькими, умирающими в муках, созданиями без того, чтоб облачко затемнило его лучезарность, как бы выражая этим сожаление! {{***}} Из всех разнообразных типов человеческих существ, мне кажется, я ненавижу класс поэтов. Я любила их и верила им; но теперь я знаю, что они — только ткачи лжи, строители воздушных замков, в которых ни одна трепещущая жизнь не может дышать, ни одно усталое сердце не найдет приюта. Любовь — их главный мотив; они или идеализируют, или унижают ее, а о той любви, которую мы, женщины, ищем, у них нет понятия. Они могут только воспевать или животную страсть, или этические невозможности; о взаимной великой симпатии, о нежном охотном терпении, о любящей снисходительности им нечего сказать. Между их преувеличенной эстетикой и разнузданной чувствительностью мой дух был подвергнут пытке и растерзан колесованием… Я думаю, не одна несчастная женщина, разбитая разочарованиями любви, проклинает их, как и я! {{***}} Я думаю, что теперь я готова. Больше нечего сказать. Я не ищу для себя оправданий. Я такая, какова я есть — гордая и непокорная женщина, своенравная и чувственная, не видящая дурного в свободной любви и преступления в супружеской неверности, и если я порочна, я могу честно заявить, что мои пороки были поощряемы во мне большинством литературных наставников моего времени. Я вышла замуж, как выходит замуж большинство женщин моего круга, просто из-за денег; я любила, как любит большинство женщин моего круга, за внешнюю привлекательность; я умираю, как умрет большинство женщин моего круга, естественно или самоубийством, в совершенном атеизме, радуясь, что нет будущей жизни… {{***}} Мгновение назад я держала яд в руке, готовая выпить его, но вдруг я почувствовала, что ктото, крадучись, походит ко мне сзади; взглянув быстро в зеркало, я увидела… мою мать! Ее лицо, безобразное и страшное, каким оно было в последний период ее болезни, отражалось в стекле, выглядывая из-за моего плеча! Я повернулась — она исчезла! И теперь я содрогаюсь от холода, и, я чувствую, холодный пот выступил у меня на лбу; машинально я намочила носовой платок духами из одного из серебряных флаконов на туалетном столе и провела им по вискам, чтобы оправиться от болезненного обморочного ощущения. Оправиться! Как глупо с моей стороны, когда я собираюсь умереть. Я не верю в привидения, между тем я могу поклясться, что моя мать действительно только что была здесь; конечно, это была оптическая иллюзия моего возбужденного мозга. Сильный запах носового платка напоминает мне Париж, я вижу магазин, где я купила эти особенные духи, и хорошо одетого куклообразного приказчика с навощенными маленькими усиками и безукоризненной французской манерой, выражающей бессловесный комплимент тогда, когда он составлял счет… Рассмеявшись при этом воспоминании, я вижу в зеркале мое засиявшее лицо: мои глаза блестят, и ямочки около губ то появляются, то исчезают, придавая моему выражению чарующую привлекательность. Между тем через несколько часов эта красота будет уничтожена, и через несколько дней черви будут кишеть там, где теперь играет улыбка. {{***}} Мне пришла мысль, не должна ли я произнести молитву. Она была бы лицемерной, но подобающей случаю. Чтобы умереть прилично, необходимо посвятить несколько слов церкви. Я полагаю, ученые не думают, в какое странное состояние своими передовыми теориями они приводят человеческий ум в час смерти. Они забывают, что на краю могилы приходят мысли, которые не могут быть утешены научными тезисами… Однако я не хочу молиться; мне кажется подлым, что я, которая не молилась с детства, стану теперь глупо повторять фразы, чтобы только удовлетворить невидимые силы. {{***}} Я смотрела в каком-то оцепенении на маленький флакон с ядом в моей руке. Он теперь совершенно пуст. Я проглатывала каждую каплю содержавшейся в нем |жидкости, я выпила его быстро и решительно, как пьют противное лекарство, не давая себе времени для размышления или колебания. Вкус его едкий и жгущий мне язык, но сейчас я не осознаю болезненного результата. Я буду следить за своим лицом в зеркале и замечать приближение смерти: это будет, во всяком случае, новое и не лишенное интереса ощущение… {{***}} Моя мать здесь — здесь, со мной, в этой комнате! Она бесшумно двигается по ней, делает отчаянные жесты руками и силится говорить. Она выглядит такой, какой она была, умирая, — только более жизненная, более чувствующая. Я ходила за ней, но не могла тронуть ее — она ускользнула от меня. Я звала ее: „Мать! Мать!“ — но ни один звук не был произнесен ее белыми губами. Ее лицо так страшно, что меня охватил ужас, и я упала перед ней на колени, умоляя ее оставить меня; тогда она остановилась в своем движении взад и вперед и улыбнулась! Что за безобразная это была улыбка! Я думаю, что я потеряла сознание… так как я нашла себя лежащей на полу. Острая и мучительная боль пробежала по моему телу и заставила меня вскочить на ноги… Я до крови кусала губы, чтоб не закричать от испытываемых страданий и не встревожить дом. Когда пароксизм прошел, я увидела мою мать, стоявшую почти рядом со мной, безмолвно следившую за мной со странным выражением удивления и раскаяния. Я прошла через нее и возвратилась на этот стул, где я теперь сижу; я теперь спокойнее, и в состоянии постичь, что она — только призрак, фантазия моего собственного мозга; я воображаю, что она здесь, тогда как знаю, что она умерла. {{***}} Неописуемые муки сделали из меня на несколько минут корчащееся, стонущее, безмолвное существо. Действительно, эта микстура смертоносна; страдание ужасно… ужасно… Оно свело судорогой каждый член и заставило трепетать каждый нерв. Взглянув в зеркало на лицо, я вижу, что оно уже изменилось. Оно осунулось и посинело — вся розовая окраска губ исчезла, глаза неестественно двигаются… Около углов рта видны синие знаки, как и на висках, и я замечаю необыкновенно сильное биение вен у горла. Каковы бы ни были мои мучения, теперь нет лекарства — и я решила сидеть здесь и изучать до конца мои черты. „Жница, имя которой Смерть“, наверное, близко, готовая собрать своей рукой скелета мои длинные волосы, как сноп спелого хлеба… мои бедные прекрасные волосы! Как я любила их блестящую волну и расчесывала их, и обвивала их вокруг своих пальцев… И как скоро они будут, подобно плевелам, в черноземе! {{***}} Пожирающий огонь пылает в моем мозгу и теле, я вся горю, и во рту у меня пересохло от жажды; я выпила несколько глотков холодной воды, но легче мне не стало. Солнце ярко светит на меня, как открытая печь… Я пробовала встать, чтобы опустить шторы, но не нашла в себе сил подняться. Сильный свет ослеплял меня; серебряные туалетные ящики на моем столе сверкают, как лезвия сабель. Это благодаря могучему усилию воли я в состоянии продолжать писание; моя голова кружится, и что-то душит меня за горло… {{***}} Одно мгновение я думала, что умираю… Мучительные боли разрывали меня, я могла бы позвать на помощь, и я сделала бы это, если бы мне был оставлен голос. Но я могу говорить только шепотом, я бормочу свое собственное имя: „Сибилла! Сибилла!“ — и едва слышу его. Моя мать стоит около меня — по-видимому, ожидая; недавно мне показалось, что я слышу, как она говорит: — Пойдем, Сибилла! Пойдем к твоему возлюбленному!.. Теперь я сознаю глубокую тишину везде, мной овладело полное онемение и отрадный отдых от болей, но я вижу мое лицо в зеркале и знаю, что это — лицо мертвой. Все скоро кончится; несколько тяжелых вздохов — и я буду спокойна. Я довольна, так как свет и я никогда не были добрыми друзьями; я уверена, если бы мы могли знать до нашего рождения, что такое в сущности жизнь, мы бы никогда не взяли на себя труд жить. …Ужасный страх напал на меня. Что, если смерть не то, чем считают ее ученые; положим, она другая форма жизни. Быть может, я теряю одновременно и рассудок, и бодрость?.. И что значит это ужасное сомнение, овладевшее мной?.. Я начинаю сбиваться… Чувство ужаса подползает ко мне… У меня нет больше физических болей, но что-то худшее, чем боль, гнетет меня… чувство, которое я не могу определить. Я умираю… умираю!.. Я повторяю это себе в утешение… Через короткое время я буду глуха, слепа и бессознательна… Зачем же тишина вокруг меня нарушена звуком? Я прислушиваюсь… и явственно слышу шум диких голосов, смешанных с грохотом и раскатами отдаленного грома!.. Моя мать стоит ближе ко мне, она протянула руку, чтоб дотронуться до моей!.. {{***}} О Господи!.. Позволь мне писать, писать, пока могу! Позволь мне держать еще крепко нить, привязывающую меня к земле, дай мне время, время раньше, чем я исчезну, погружусь в темноту и пламя! Позволь мне написать для других ужасную правду, как я вижу ее, о смерти! Нет! Нет, нет! Я не могу умереть! Я выхожу из своего тела; я мало-помалу вырываюсь из него в необъяснимых мистических муках, но я не умираю, я переношусь в новую жизнь, неясную и обширную!.. Я вижу новый свет, полный темных образов, смутных, однако безобразных! Они летят ко мне, делая мне знаки. Я в полном сознании, я слышу, я думаю, я знаю! Смерть — лишь человеческая мечта, утешительная фантазия; она действительно не существует, в мире есть только жизнь! О горе! Я не могу умереть! В моем смертном теле я могу едва дышать; перо, которое я стараюсь держать, напишет скорее само, чем моей колеблющейся рукой, но эти страдания — муки рождения, а не смерти!.. Всеми силами души я борюсь, чтоб не погрузиться в ту черную бездну, которую я вижу перед собой, но моя мать тянет меня с собой, я не могу оттолкнуть ее! Я теперь слышу ее голос, она говорит ясно и смеется, как будто плачет: „Иди, Сибилла! Душа рожденного мной детища, иди встречать своего возлюбленного! Иди и посмотри, кого ты любила! Душа женщины, которую я воспитала, возвращайся туда, откуда ты пришла!“ Я продолжаю бороться, дрожа, я смотрю в темную пустоту, и теперь кругом все крылья огненного цвета; они наполняют пространство, они окружают меня, они гонят меня вперед, они кружатся вокруг меня и колют меня, точно стрелами и градом!.. {{***}} Позволь мне писать дальше, писать этой мертвой телесной рукой… Еще одно мгновение, страшный Бог!.. Еще одно мгновение, чтобы написать истину, ужасную истину смерти, самая темная тайна которой — жизнь, не известная людям! Я живу! Новая, сильная, стремительная жизненность овладела мной, хотя мое тело почти мертво! Слабая дрожь еще пробегает по нему, и я заставляю его ослабевшую руку писать эти последние слова: я живу! К моему отчаянию и ужасу, к моему сожалению и мучению, я живу! О невыразимое горе этой новой жизни! И Бог, в Котором я сомневаюсь, Бог, Которого меня учили отрицать, этот оскорбленный и поруганный Бог существует! И я могла бы найти Его, если бы хотела, тысяча голосов кричит мне об этом!.. Слишком поздно! Слишком поздно! Багряные крылья бьют меня, эти странные, неясные, безобразные образы окружают меня и двигают вперед… в дальнейшую темноту… среди ветра и огня!.. Послужи мне еще немного, умирающая рука, пока я не уйду… Мой терзаемый дух должен заставить тебя написать то, что нельзя назвать, что земные глаза могут прочесть и что может послужить своевременным предупреждением для земных существ!.. Я знаю, наконец, кого я любила! Кого я избрала, кому я молилась!.. О Господи, будь милосерден!.. Я теперь знаю, кто требует моего поклонения и тянет меня в мир пламени… его имя…» Тут кончилась рукопись — неоконченная, прерванная внезапно, и на последней фразе было чернильное пятно, как будто перо было силой вырвано из омертвелых пальцев и второпях брошено. Часы в последней комнате опять пробили. Я дрожа встал со стула. Мое самообладание поддалось, и я наконец начал чувствовать изнурение. Я посмотрел искоса на мою мертвую жену — на ту, которая со сверхъестественным усилием объявила себя еще живущей, которая странным невообразимым образом, по-видимому, писала после смерти в неистовом желании дать страшное объяснение, которое тем не менее осталось необъяснимым! Застывший труп теперь действительно ужасал меня, а я не смел дотронуться до него, я едва смел глядеть на него… Каким-то смутным, необъяснимым образом я чувствовал, словно «багряные крылья» окружали его, ударяя меня и двигая меня также вперед! Держа рукопись в руке, я нервно наклонился вперед, чтобы потушить восковые свечи на туалетном столе… Я увидел на полу носовой платок, надушенный французскими духами, о которых писала умершая женщина; я поднял его и положил вблизи нее, где она сидела, безобразно скаля зубы на свое отражение в зеркале. Мои глаза уловили блеск змеи, обвивавшей ее талию, и мгновение я смотрел на ее зеленое сверкание в немом очаровании, затем, осторожно двигаясь, в холодном поту от охватившего меня ужаса, я повернулся, чтобы уйти из комнаты. Когда я дошел до портьеры и поднял ее, какой-то инстинкт заставил меня оглянуться назад. «Ты говоришь, что ты не умерла, Сибилла! — громко выговорил я. — Не умерла, а живешь! Тогда, если ты живешь, где же ты, Сибилла? Где?» Тяжелое молчание, казалось, было исполнено страшного значения; свет электрических ламп, падая на труп и мерцая на покрывающей его шелковой одежде, казался неземным, и благоухание в комнате имело запах земли. Паника овладела мной, и, бешено раздвинув портьеру, я бросился бежать, чтобы не видеть этой ужасной фигуры женщины, телесную красоту которой я любил, как любят ее чувственные люди, и оставил ее, не запечатлев на ее холодном лбу прощальный или сострадательный поцелуй, так как… в конце концов, я должен был подумать о себе… А она была мертва. === XXXVII === Я прошел через все подробности приличного «потрясения», трогательной скорби и притворного сочувствия общества к внезапной смерти моей жены. Никто в действительности не огорчился этим; мужчины поднимали брови, пожимали плечами, чрезмерно курили папиросы и меняли тему разговора, ибо эта была слишком неприятна и уныла; женщины были рады избавиться от слишком красивой и слишком возбуждающей восхищение соперницы, и большинство фешенебельной публики с восторгом толковало о трагических обстоятельствах ее кончины. Обычно люди редко искренне огорчаются, когда исчезает какой-нибудь блестящий член общества: остается вакансия для мелюзги. Будьте уверены, если вы по несчастию знамениты красотой, умом или тем и другим вместе, половина общества желает вашей смерти, а другая половина старается сделать вас возможно более несчастным, пока вы живы. Чтобы причинить утрату своей смертью, нужно быть любимым глубоко и не эгоистично; а глубокая неэгоистичная любовь встречается между смертными реже, чем жемчуг в куче пыли. Благодаря моей обильной кассе, все относительно самоубийства Сибиллы было отлично улажено. Принимая во внимание ее социальное положение как дочери графа, два доктора удостоверили (я предложил им весьма приличное вознаграждение), что ее смерть произошла «по несчастной случайности», а именно: от приема по нечаянности слишком большой дозы усыпительного лекарства. Это было самое лучшее свидетельство, какое можно было дать, и самое почтенное. Это дало грошовым газетам возможность морализировать над опасностью усыпительных средств вообще, и Том, Дик, Гарри послали письма в излюбленные периодические издания (подписав полностью свои имена), излагая свои мнения о свойствах усыпительных средств, так что на неделю обычная скука газет была оживлена. Условности закона, приличия и порядка были до конца соблюдены — всем было заплачено (что составляет главное), и все, мне думается, были удовлетворены. Похороны порадовали души всех гробовщиков — так они были поразительно расточительны. Цветочные магазины разбогатели от бесчисленных заказов на гирлянды и кресты из самых дорогих цветов. Когда гроб принесли к могиле, его не было видно изза покрывавших его цветов. Но среди всех этих «символов любви» и трогательных надписей, сопровождавших белые массы лилий, гардений и роз, символизировавших, как предполагалось, невинность и прелесть отравленного тела, не было не одного искреннего сожаления, ни одного непритворного выражения истинной скорби. Лорд Эльтон представил достаточно убитую физиономию достойного родительского горя, но, думаю, он не был удручен смертью дочери, разве только жалел, что она была препятствием для его женитьбы на Дайане Чесней. Мне кажется, что сама Дайана была опечалена, насколько может быть чем-нибудь опечалена такая легкомысленная маленькая американка, хотя будет правильнее сказать, что она была скорее испугана. Внезапная смерть Сибиллы ошеломила и встревожила ее, но я не уверен, что она огорчила ее. Какая огромная разница между неэгоистичной горестью и чувством нервного личного потрясения! Мисс Шарлотта Фитцрой приняла известие о смерти племянницы с тем удивительным мужеством, которое часто характеризует религиозных старых дев в известном возрасте. Она оставила свое вязанье и сказала: «Да будет воля Господня!» — и послала за своим любимым духовником. Он пришел, просидел с ней несколько часов, попивая крепкий чай, а на следующее утро в церкви удостоил ее причастия. Сделав это, мисс Фитцрой продолжала свой безупречный и правильный образ жизни, нося то же добродетельное сокрушенное выражение, как всегда, и не выказывая каких-либо других признаков чувства. Я как опечаленный муж-миллионер, без сомнения, был самым интересным лицом в драме; я знал, что я был отлично одет, благодаря моему портному и предупредительной заботливости главного гробовщика, который в день похорон подал мне черные перчатки, но в сердце я чувствовал себя лучшим актером, нежели Генри Ирвинг. Лючио не присутствовал при погребении; он написал мне из города коротенькую записку с соболезнованием и намекнул, что уверен, что я пойму, почему он отсутствует. Я, конечно, понял и оценил его уважение, как я думал, ко мне и моим чувствам; Однако, как это ни покажется странным и несообразным, я никогда так не желал его общества, как тогда! Между тем похороны моей прекрасной и неверной жены были блистательны: красивые лошади тянули кареты с коронами длинной вереницей от хорошеньких прогалин Варвикшира до старой церкви, живописной и мирной, где священник со своими помощниками, в свежевыстиранных стихарях, встретили обремененный цветами гроб обычными приличествующими случаю словами и предали его земле. Присутствовали даже репортеры, которые не только описывали сцены, каких не было, но даже послали в свои почтенные журналы фантастические рисунки церкви. После церемонии мы, «оплакивающие», вернулись в Виллосмир завтракать, и я хорошо помню, что лорд Эльтон рассказал мне за стаканом портвейна новый рискованный анекдот прежде, чем мы встали изза стола. В помещении для прислуги гробовщикам было устроено нечто вроде праздничного банкета; и, приняв все это к сведению, я заключил, что смерть моей жены доставила многим большое удовольствие и наполнила деньгами несколько приготовленных карманов. Она не оставила пробела в обществе, который было бы нелегко заполнить: она была просто одной бабочкой из тысячи — может быть, более изысканно окрашенной и более беспокойной на лету, но никогда о ней не судили иначе, как о бабочке. Я сказал, что никто искренне не пожалел о ней, но я ошибся. Мэвис Клер была неподдельно, почти глубоко огорчена. Она не прислала цветов на гроб, но пришла сама на похороны и стояла немного вдалеке, безмолвно ожидая, пока не засыпали могилу, и затем, когда «фешенебельный» поезд провожающих покойницу двинулся от церковного двора, она подошла и поставила белый крест из лилий собственного сада на свеженасыпанную землю. Я заметил ее поступок и решил, что прежде, чем я уеду из Виллосмира на Восток с Лючио (так как моя поездка была отложена на неделю или на две из-за смерти Сибиллы), она узнает все. Пришел день, когда я привел в исполнение это решение. Это был холодный и дождливый день, и я нашел Мэвис в ее рабочем кабинете, сидящую у яркого огня с крошечным терьером на коленях и верным сенбернаром, распростертым у ее ног. Она была погружена в чтение книги, и за ней наблюдала мраморная Паллада, непоколебимая и строгая. Когда я вошел, она встала и, отложив книгу, вместе с маленькой собачкой двинулась, чтобы встретить меня с симпатией, светившейся в ее ясных глазах, с безмолвной жалостью в трепещущей линии ее нежного рта. Было отрадно видеть, какую горечь она чувствовала за меня, и было странно, что я сам не мог чувствовать горечи. Обменявшись в замешательстве несколькими словами, я сел и безмолвно следил за нею, пока она занялась дровами в камине, чтобы заставить их ярче запылать, и мгновение избегала моего взгляда. — Я полагаю, вы знаете, — начал я с грубой прямотой, — что история с усыпительной микстурой — выдумка для общества? Вы знаете, что моя жена сама намеренно отравилась? Мэвис взглянула на меня со смущенным и сострадательным выражением. — Я опасалась, что это так… — начала она нервно. — О, тут ничего нет, чтобы опасаться или надеяться, — сказал я с бешенством. — Она сделала это. И можете ли вы догадаться, почему она это сделала? Потому, что она обезумела от своей порочности и сластолюбия, потому что она любила преступной любовью моего друга Лючио Риманца. У Мэвис вырвался легкий болезненный крик, и она села, бледная и дрожащая. — Я уверен, что вы можете быстро читать, — продолжал я. — Литераторы имеют способность быстро пробегать книги и в несколько минут схватить их главную суть. Прочтите это, — и я протянул ей свернутые страницы предсмертной исповеди Сибиллы. — Позвольте мне остаться здесь, пока вы узнаете из этого, какого рода женщина она была, и судите сами, достойна ли она, несмотря на свою красоту, сожаления! — Простите, — сказала мягко Мэвис, — я бы не хотела читать то, что не предназначалось для моих глаз. — Но это предназначалось для ваших глаз. — возразил я нетерпеливо. — По-видимому, это предназначалось для всех — это никому не адресовано. Тут есть упоминание о вас. Я прошу — нет, я приказываю, чтобы вы прочли это! Мне нужно ваше мнение, ваш совет. Быть может, по прочтении вы подадите мне мысль о какой-нибудь эпитафии, которую я написал бы на монументе, который я собираюсь воздвигнуть в ее священную и дорогую память! Я закрыл лицо рукой, чтобы скрыть горькую усмешку, выдававшую мои мысли, и толкнул к ней рукопись. Очень неохотно она взяла ее и, медленно развернув, принялась читать. На несколько минут воцарилось молчание, нарушаемое только потрескиванием дров в камине и мерным дыханием собак, которые теперь обе лежали, распростертые перед огнем. Я украдкой смотрел на женщину, славе которой я завидовал — на воздушную фигуру, на корону шелковистых волос, на изящное опущенное лицо, на маленькую белую классическую ручку, державшую исписанные листы так твердо и в то же время так нежно, — настоящую руку греческой Психеи; и я думал, какие близорукие ослы — многие литературные люди, которые полагают, что могут не допустить таких женщин, как Мэвис Клер, к приобретению всего, что может дать слава. Такая головка, как ее, хотя и покрытая светлыми локонами, не была ли предназначена своей прекрасной формой для покорения более слабых умов мужчин и женщин? Этот решительный маленький подбородок, который деликатно обрисовывался при свете огня, обнаруживал силу воли и неукротимое высокое стремление своей владелицы. А добрые глаза, нежный рот — не говорили ли они о самой сладкой любви, о самой чистой страсти, какие когда-либо находили место в женском сердце? Я забылся в мечтательной задумчивости; я думал о многих вещах, имевших мало отношения к моему прошедшему и настоящему. Я понял, что время от времени, с длинными промежутками, Бог создает женщину-гения с умом мыслителя и с душой ангела, и что такая женщина является роком для всех смертных, менее божественно одаренных, и славой для мира, в котором она живет. Размышляя так, я наблюдал за лицом Мэвис Клер, и я видел, что ее глаза наполнились слезами, когда она читала. Почему она плачет, дивился я, над «последним документом», ничуть не тронувшим меня? Я почти содрогнулся, как бы пробудившись ото сна, когда ее голос, дрожащий от скорби, нарушил тишину; она вскочила, глядя на меня так, будто бы она видела какое-нибудь страшное видение. — О, неужели вы так слепы, — крикнула она, — что не видите, что это означает? Разве вы не можете понять? Разве вы не знаете вашего злейшего врага? — Моего злейшего врага? — повторил я, пораженный. — Вы удивляете меня, Мэвис. Какое отношение имею я, или мои враги, или мои друзья к последней исповеди моей жены? Она бредила между ядом и страстью, она не могла сказать, как вы видите из ее последних слов, умерла ли она или была еще жива, и ее писание, в силу таких обстоятельств, было феноменальным усилием, но оно не имеет отношения ко мне лично. — Ради Бога, не будьте таким жестоким! — пылко сказала Мэвис. — Для меня эти последние слова Сибиллы, бедной, измученной, несчастной девочки, полны самого страшного значения. Вы мне хотите сказать, что не верите в будущую жизнь? — Безусловно! — ответил я с убеждением. — Значит, для вас это ничто? Это печальное уверение, что она не умерла, но она снова живет в неописуемых страданиях! Вы не верите в это? — Разве кто-нибудь верит в бред умирающих! — ответил я. — Она, как я сказал, страдала муками яда и страсти и в этих муках писала… — Так вас невозможно убедить в истине? — спросила Мэвис торжественно. — Неужели ваши умственные понятия так болезненны, что вы не знаете, вне всякого сомнения, что этот мир — только тень других миров, ожидающих нас? Уверяю вас, в один прекрасный день вы будете вынуждены принять это ужасное знание! Я знакома с вашими теориями; ваша жена имела такие же верования, или, скорее, неверия, как и вы, однако она наконец была убеждена! Я не буду пытаться доказывать вам. Если это последнее письмо несчастной девочки, на которой вы женились, не может открыть ваши глаза на вечные дела, каких вы не признаете, ничто никогда не поможет вам. Вы во власти вашего врага! — О ком вы говорите, Мэвис? — удивленно спросил я, заметив, что она стояла как бы во сне, задумчиво устремив глаза в пространство, и ее разомкнутые губы дрожали. — Ваш враг! Ваш враг! — энергично повторила она. — Мне чудится, что его тень стоит теперь вблизи вас! Послушайтесь этого голоса умершей, голоса Сибиллы, что она говорит!.. «О Господи, будь милосерден… Я знаю теперь, кто требует моего поклонения и тянет меня в мир пламени… его имя…» — Хорошо! — пылко прервал я. — Она прервала здесь. Его имя? — Лючио Риманец! — сказал Мэвис дрожащим голосом. — Я не знаю, откуда он пришел, но я беру Бога свидетелем моей веры, что он творец зла, злой дух в красивом человеческом образе, разрушитель и совратитель! Его проклятие пало на Сибиллу с той поры, когда она встретила его; то же проклятие лежит на вас! Оставьте его, если вы разумны, бегите от него, пока есть возможность, и никогда не позволяйте ему снова увидеть вас! Она говорила с задыхающейся поспешностью, как бы движимая какой-то силой; я глядел на нее, изумленный и несколько раздраженный. — Такой ход действий для меня невозможен, Мэвис, — сказал я холодно. — Князь Риманец мой лучший друг; лучшего друга человек никогда не имел, и его верность мне была подвергнута тяжелому испытанию, которого не выдержало бы большинство людей. Я вам не все сказал. И я передал в коротких словах сцену, разыгравшуюся между моей женой и Лючио, которой я был свидетелем в музыкальной галерее Виллосмира. Она слушала, но с очевидным усилием, и, откинув со лба прядь волос, она тяжело вздохнула. — Мне очень жаль, но это не меняет моего убеждения! — сказал она. — Я смотрю на вашего лучшего друга как на вашего злейшего врага. И я чувствую что вы не познаете ужасного несчастия смерти вашей жены в его настоящем виде. Простите меня, если я попрошу вас теперь оставить меня; я чувствую, что больше не могу говорить о нем… Я бы хотела, чтобы я не читала его… У нее вырвалось полуподавленное рыдание; я видел, что она нервна, и, взяв рукопись из ее рук, я сказал полунасмешливо: — Значит, вы не можете подсказать мне эпитафию на памятник моей жене? Она повернулась ко мне с укоризненным жестом. — Да, я могу! — ответила она тихим негодующим тоном. — Напишите: «От безжалостной руки разбитому сердцу». Это подойдет к умершей и к вам, живущему! Ее шелестящее платье задело меня по ногам, она прошла мимо и скрылась. Озадаченный ее внезапным гневом и внезапным уходом, я стоял неподвижно. Сенбернар поднялся, подозрительно посматривая на меня, желая, очевидно, чтобы я ушел. Афина Паллада глядела, по обыкновению, сквозь меня с безграничным презрением; все разнообразные предметы этой мирной рабочей комнаты, казалось, молчаливо изгоняли меня как нежеланного посетителя. Я с тоской оглядел ее, как может глядеть усталый изгнанник на мирный сад, тщетно желая войти туда. — Как, в конце концов, она похожа на женщину! — сказал я вполголоса. — Она осуждает меня за то, что я безжалостен, и забывает, что Сибилла была грешна, а не я! Как бы ни была виновна женщина, она обыкновенно возбуждает известную долю симпатии; мужчине всегда уделяется равнодушие. Чувство одиночества давило меня в этой мирной комнате. Здесь стоял запах лилий. — Если б я с самого начала знал и полюбил ее! — пробормотал я, уходя, наконец, из дома. Но тогда я вспомнил, что ненавидел ее раньше, до встречи, и не только ненавидел, но я унизил и исказил ее труд грубым пером под щитом анонимности, таким образом дав ей в глазах публики самое большое доказательство ее гениальности, какое когда-либо приобретала одаренная женщина: зависть мужчины. === XXXVIII === Две недели спустя я стоял на палубе яхты Лючио «Пламя», совершенное великолепие которой наполнило меня, равно как и других зрителей, очарованием и удивлением. Она была чудом быстроты; ее движущей силой было электричество; и электрические машины были так сложны и замечательны, что секретом своего механизма и силы могли поставить в тупик всех так называемых изобретателей. Громадная толпа зрителей собралась посмотреть на нее, привлеченная ее формой и видом; некоторые смельчаки даже прибыли на лодках, надеясь получить позволение осмотреть яхту, но матросы могучего сложения — чужеземные, несколько неприятного типа люди — скоро дали понять, что компания таких любопытных отнюдь не желательна. С белыми натянутыми парусами и развевающимся на мачте красным флагом, яхта снялась с якоря на закате солнца того дня, когда ее владелец и я прибыли на нее, и, бесшумно рассекая воды с неимоверной быстротой, она скоро оставила позади себя английский берег, выглядевший, как белая лилия в тумане, или бледный призрак страны, которая некогда существовала. Покидая отчизну, я совершил несколько сумасбродных поступков: например, я подарил Виллосмир его прежнему владельцу лорду Эльтону, ощущая злобное удовольствие, что он, расточительный дворянин, обязан реставрацией своего владения мне — мне, который никогда не был ни торговцем полотняными товарами, ни мебельщиком, но просто автором, одним из «того сорта людей», которым милорды и миледи могут, как они воображают, то «покровительствовать», то опять выказывать пренебрежение безо всякого вреда для себя. Высокомерные дураки неизменно забывают, как сильно может отомстить за незаслуженное презрение собственник блестящего пера! Я был также рад, думая, что дочь американского железнодорожного короля поселится в качестве жены лорда в большом старинном доме и будет любоваться своим хорошеньким маленьким личиком в том самом зеркале, в которое Сибилла наблюдала за собой, как она умерла. Я не знаю, почему эта мысль нравилась мне, так как я ничего решительно не имел против Дайаны Чесней; она была вульгарна, но безобидна, и сделается, наверное, более популярной владелицей Виллосмирского замка, чем была когда-либо моя жена. Между прочим, я рассчитал моего лакея Морриса и сделал его несчастным, подарив тысячу фунтов, чтоб жениться и открыть какое-нибудь дело. Он был несчастен, потому что не мог решить, за какое дело приняться, которое бы лучше всего «оплачивалось», а также потому, что из приглянувшихся ему молодых женщин он не мог выбрать, какая была менее экстравагантна и более пригодна в качестве кухарки и экономки. Любовь к деньгам и заботы о них делали горькими его дни, как они делают горькими дни большинства людей, и моя неожиданная щедрость обременила его такой тяжестью тревоги, что лишила его нормального сна и аппетита. Однако я не обратил внимания на его затруднения и не дал ему ни хорошего, ни плохого совета. Других слуг я рассчитал — каждого со значительной суммой денег, и не потому, что я хотел облагодетельствовать их, а просто потому, что я хотел, чтобы они хорошо говорили обо мне. А в этом мире, очевидно, единственный способ приобрести хорошее мнение — это заплатить за него! Я заказал знаменитому итальянскому скульптору памятник Сибилле: английские скульпторы понятия не имеют о скульптуре. Это был восхитительный монумент из чистейшего белого мрамора; главное украшение состояло в центральной фигуре ангела, готового взлететь, с лицом Сибиллы, скопированным с ее портрета, потому что, как бы ужасна ни была женщина при жизни, все законы общественного лицемерия заставляют сделать из нее ангела, как только она умерла! Как раз перед моим отъездом из Лондона я услыхал, что мой старый школьный товарищ «Босслз», Джон Кэррингтон, неожиданно скончался. Занятый «откалыванием» своего золота, он был поражен ртутными испарениями и умер в страшных мучениях. Было время, когда это известие глубоко опечалило бы меня, но сейчас я едва ли пожалел. Я ничего не слышал о нем с тех пор, как получил богатство; он даже никогда не написал мне, чтобы поздравить меня. Вечно полный эгоизма, я считал это великим пренебрежением с его стороны, и теперь, когда он умер, не чувствовал чего-либо большего, чем чувствует в наше время кто-либо при потере приятеля, то есть очень мало: действительно, у нас нет времени печалиться — так много людей постоянно умирает! И мы сами с такой отчаянной поспешностью стремимся к смерти! Ничто, казалось, не трогало меня, что не было тесно связано с моим личным интересом; я не оставил привязанностей, кроме смутной нежности к Мэвис Клер. Однако само это душевное волнение было, в конце концов, лишь желанием, чтоб она утешала, жалела и любила меня, чтобы быть в состоянии сказать свету: «Эта женщина, которую вы подняли на щит славы; и увенчали лаврами, она любит меня, она не ваша, но моя!» Желание было полно чистейшей корысти и чистейшего эгоизма и не заслуживало другого названия, кроме себялюбия. К этому времени мои чувства к Риманцу также начали подвергаться странной перемене. Его обаяние, его власть надо мной оставались неизменными, но я часто находил себя углубленным против собственной воли в изучение его. Иногда мне казалось, что каждый его взгляд был исполнен значения, каждый его жест заключал в себе странный авторитет. Он всегда был для меня самым пленительным существом, тем не менее какое-то болезненное ощущение сомнения и страха рождалось в моей душе, когда я смотрел на него: мучительное желание узнать о нем больше того, что он когда-либо говорил мне, и в редких случаях я испытывал внезапное необъяснимое отвращение к нему, которое, как яростная волна, отбрасывало меня назад и оставляло полуоглушенным от страха; но чего я страшился — я и сам не знал. Один с ним в широком море, на время отрезанный от всего другого, я начинал замечать многие вещи, которые я раньше не видел, будучи слишком слепым или слишком погруженным в свои собственные стремления. Неприятное присутствие Амиэля, который был главным управителем на яхте, наполняло меня теперь не только отвращением, но и нервным страхом; мрачные и более или менее отталкивающие лица команды преследовали меня во сне; и однажды, нагнувшись через борт судна и смотря вниз, в бездонную морскую глубь, я подумал о странных чудесах Востока и историях о волшебниках, которые силой темной науки делали жертв из людей и, обольщая, совращали их с пути истины. Я не знаю, почему эта проходящая мысль привела меня в глубокое уныние, но когда я взглянул наверх, небо потемнело, и лицо одного из матросов, который вблизи меня чистил медные перила, показалось мне особенно зловещим и угрожающим. Я двинулся, чтобы перейти на другой конец палубы, когда чьято рука ласково легла мне на плечо, и, повернувшись, я встретился с грустными и великолепными глазами Лючио. — Не утомились ли вы путешествием, Джеффри? — спросил он. — Этими двумя внушениями вечности: беспредельным морем, беспредельным небом? Я боюсь, что это так! Человек легко устает от своей ничтожности и бессилия, когда он находится на доске между океаном и воздухом. Между тем мы идем с такой быстротой, с какой только электричество может нести нас, и, как оно применено на этом корабле, оно несет нас с гораздо большей скоростью, чем вы можете себе представить или вообразить. Я не ответил ему, но, взяв его под руку, медленно бродил взад и вперед. Я чувствовал, что он глядел на меня, но я избегал встретиться с ним взглядом. — Вы думали о вашей жене? — спросил он мягко и, как мне показалось, соболезнующе. — Я избегал, по известным вам причинам, всех намеков на трагический конец такого восхитительного создания. Красота, увы, так часто подвержена истерии! Однако, если б у вас была какая-нибудь вера, вы бы верили, что она теперь ангел! Я резко остановился и взглянул прямо на него. Тонкая улыбка дрожала на его изящных губах. — Ангел, — повторил я медленно, — или дьявол? Что она теперь, скажите вы! Вы, который иногда заявляет, что верит в небо и ад! Он молчал, но мечтательная улыбка еще оставалась на его губах. — Ну же, говорите! — сказал я грубо. — Вы можете быть откровенны со мной. Ангел или дьявол — кто? — Мой дорогой Джеффри, — увещевал он мягко. — Женщина всегда ангел — и здесь, и в будущей жизни! Я горько засмеялся. — Если это голос вашей веры, то мне жаль вас! — Я не говорил о моей вере, — возразил он холодным тоном, поднимая свои блестящие глаза к темнеющим небесам. — Я не член Армии Спасения, чтоб выкрикивать свою веру при звуке труб и барабанов. — Все равно, у вас есть вера, — настаивал я. — И мне чудится, что она должна быть необыкновенной! Если вы помните, вы обещали мне пояснить ее… — А вы готовы, чтобы принять подобные пояснения? — спросил он несколько иронически. — Нет, мой друг, позвольте мне сказать, что вы еще не готовы! Мои верования слишком положительны, чтоб вызвать даже ваши противоречия, слишком реальны, чтоб подчиниться на мгновение вашим сомнениям. Вы бы тотчас начали возвращаться к слабым, изношенным, старым аргументам Вольтера, Шопенгауэра и Гексли. Маленькие атомистические теории — как крупинки пыли в вихре моего знания! Я могу сказать вам, что я верую в Бога как в Действительное и Положительное Существо, и это, вероятно, есть первый из уставов Церкви. — Вы верите в Бога! — повторил я его слова, глупо уставившись на него. Он казался серьезным. Он всегда казался серьезным, говоря о Божестве. — Вы верите в Бога! — опять повторил я нерешительно. — Взгляните! — сказал он, поднимая руку к небу. — Там несколько проносящихся облаков закрывают миллионы миров — непроницаемых, таинственных, однако действительных. Там, внизу — и он указал на море, — скрываются тысячи вещей, природу которых, хотя океан и составляет часть земли, не изучили еще человеческие существа. Между этими высшими и низшими пространствами непонятного, однако Абсолютного, стоите вы, определенный атом ограниченных способностей, не знающий, долго ли продержится слабая нитка вашей жизни, тем не менее высокомерно в вашем бедном мозгу балансирует вопрос: снизойдете ли вы с вашей мелкостью и некомпетентностью признать Бога, или нет? Сознаюсь, что из всех удивительных вещей вселенной это особенное состояние современного человечества более всего удивляет меня! — Ваше собственное состояние? — Упорное принятие того ужасного знания, что тяготеет надо мной, — ответил он с мрачной улыбкой. — Я не говорю, что я был добровольным или быстрым учеником; я страдал, изучая то, что я знаю! — Вы верите в ад? — вдруг спросил я. — И в Сатану, Архиврага человечества? Он молчал так долго, что я был удивлен; губы его побелели, и странная, почти мертвенная неподвижность его черт придавала им какое-то страшное выражение. После паузы он повернул ко мне свои глаза; напряженная, жгучая горесть отражалась в них, хотя он улыбался. — Конечно, я верю в ад! Как же может быть иначе, если я верю в небо? Если есть верх, то должен быть и низ. Если есть свет, то также должна быть тьма! И… относительно Архиврага человечества: если половина историй, рассказываемых о нем, верны, то он должен быть самым жалким и достойным сожаления существом в мире! Что были бы скорби тысячи миллионов миров в сравнении со скорбями Сатаны! — Скорби! — повторил я. — Предполагается, что он чувствует радость, делая зло! — Ни ангел, ни дьявол не могут этого чувствовать, — сказал он медленно. — Радоваться, делая зло, — это временная мания, которая интересует только человека; чтобы зло вызывало настоящую радость, должен снова возобновиться Хаос. Он смотрел на темное море. Солнце зашло, и одна бледная звездочка мерцала сквозь облака. — И я опять скажу: скорби Сатаны! Скорби неизмеримые, как сама вечность. Вообразите их! Быть изгнанным с небес! Слышать сквозь бесконечные сферы отдаленные голоса ангелов, которых однажды он знал и любил! Блуждать среди пустынь темноты и тосковать о небесном свете, который был раньше воздухом и пищей для его существа, — и знать, что человеческая глупость, человеческая жестокость, человеческий эгоизм держат его таким образом в изгнании, отверженным от прощения и мира! Человеческое благородство могло бы поднять заблудшего духа к пределам его потерянных радостей, но человеческая подлость тянет его опять вниз. Муки Сизифа легки по сравнению с муками Сатаны! Неудивительно, что он ненавидит человечество! Мало порицания ему, если он вечно старается уничтожить жалкий род; не диво, что он оспаривает их участие в бессмертии! Думайте об этом, как о легенде. И он повернулся ко мне почти бешеным движением. — Христос искупил человека и своим учением показал, как может человек искупить дьявола! — Я вас не понимаю, — сказал я слабо. Странная горечь и страстность его тона внушали мне благоговение. — Вы не понимаете? Однако моя мысль едва ли нелепа! Если бы люди были верны своим бессмертным инстинктам и Богу, который сотворил их; если б они были великодушны, честны, бесстрашны, бескорыстны, правдивы; если б женщины были чисты, мужественны, нежны и любящи — разве вы не можете себе представить, что красоту и силу такого света Люцифер, Сын Утра, любил бы — вместо того, чтобы ненавидеть? Что закрытые двери Рая были бы отперты, и что он, поднявшись к Создателю по молитве чистых существ, опять бы стал носить Ангельский венец? Разве вы не можете понять это, даже путем легендарной истории? — Ну да, для легендарной истории идея очень красива, — согласился я. — И для меня, как я вам уже сказал раньше, совершенно нова. А так как мужчины никогда не будут честными, или женщины — чистыми, то я боюсь, что у бедного дьявола плохи шансы когда-нибудь достичь искупления! — Я также боюсь этого! — И он посмотрел на меня со странной усмешкой. — Я очень боюсь, что это так! И, хотя его шансы весьма слабые, я скорее уважаю его за то, что он Архивраг такой недостойной расы! Он помолчал с минуту, затем прибавил: — Я дивлюсь, как мы остановились на таком абсурдном предмете разговора? Он скучен и неинтересен, как неизменно скучны все «духовные» темы. Я посоветовал вам предпринять это путешествие не для того, чтобы предаваться психологическим аргументам, но чтобы заставить вас забыть все невзгоды и наслаждаться настоящим, пока оно длится. Его голос звучал соболезнующей добротой, тотчас же пробудившей во мне острое чувство самосожаления — худшее расслабление моральной силы, какое существует. Я тяжело вздохнул. — Правда, я страдал, — сказал я, — больше, чем большинство людей! — Больше даже, чем большинство миллионеров заслуживает страдать! — заявил он с тем неизбежным оттенком сарказма, которым отличались многие его дружеские замечания. — Предполагается, что деньги вознаграждают человека за все, и даже одна богатая жена ирландского «патриота» не посчитала несообразным удержать при себе свой мешок с золотом, тогда как ее муж был объявлен банкротом. Как она «обожала» его, пусть скажут другие! Теперь, принимая во внимание вашу обильную кассу, выходит, что судьба обошлась с вами несколько немилостиво! Полужестокая-полукроткая улыбка светилась в его глазах, когда он говорил, и опять меня охватило странное чувство неприязни и страха к нему. А между тем как пленительно было его общество! Я мог только признать, что путешествие с ним в Александрию на борту «Пламени» было всю дорогу очарованием и роскошью. Ничего не оставалось желать в материальном смысле: все, что могли изобрести ум и фантазия, было на этой удивительной яхте, которая неслась по морю, как волшебный корабль. Некоторые из матросов были искусными музыкантами, и в тихие вечера или на закате солнца они приносили струнные инструменты и услаждали наш слух восхитительными мелодиями. Сам Лючио часто пел. Его могучий голос звучал, казалось, над всем видимым морем и небом, с такой страстью, какая могла бы привлечь ангелов вниз, чтобы слушать. Постепенно моя душа начала пропитываться этими отрывками печальных, бешеных или чарующих минорных мотивов, и я безмолвно начал страдать от необъяснимого уныния и предчувствия беды так же, как и от другого тяжелого чувства, которому я едва ли мог дать имя, — ужасной неопределенности себя, точно человек, заблудившийся в дикой пустыне. Я переносил эти пароксизмы нравственной агонии один, и в эти страшные жгучие моменты мне думалось, что я схожу с ума. Я становился более и более угрюмым и молчаливым, и когда мы наконец прибыли в Александрию, я не испытывал особого удовольствия. Место было ново для меня, но я не замечал новизны: все казалось мне скучным, бесцветным и неинтересным. Тяжелое, почти летаргическое оцепенение сковало мои чувства, и когда мы оставили яхту в гавани и отправились в Каир, я был равнодушен к какомулибо личному наслаждению поездкой и не находил интереса в том, что видел. Я лишь отчасти пробудился, когда мы заняли роскошную барку, которая со свитой слуг была специально нанята для нас, и начали наше путешествие вверх по Нилу. Окаймленная тростниками сонная желтая река очаровала меня; я проводил долгие часы, растянувшись в качалке на палубе, созерцая бесцветные берега, волнующиеся кучи песка, разрушенные колонны и изувеченные храмы умерших царств прошлого. Однажды вечером, размышляя таким образом в то время, как большая золотая луна плыла по небу, глядя на вековые развалины, я сказал: — Если б только можно было взглянуть на эти древние города, как они раньше существовали, какие б мы сделали странные открытия! Наши современные чудеса цивилизации и прогресса могли бы показаться в конце концов пустяками, так как я думаю, что в наши дни мы лишь снова раскрываем то, что люди знали в старое время. Лючио вынул сигару изо рта и задумчиво посмотрел на нее, затем, слегка улыбнувшись, взглянул на меня. — Хотели бы вы видеть какой-нибудь воскрешенный город? — спросил он. — Здесь, на этом самом месте, несколько тысяч лет назад царствовал царь с женщиной — не с царицей, а со своей фавориткой, которая была так же знаменита своей красотой и добродетелью, как эта река — своими плодоносными разливами. Здесь цивилизация прогрессировала чудовищно, но с одним исключением: она не переросла веру. Современная Франция и Англия перещеголяли древних в своем презрении к Богу и к вере, в своем пренебрежении к божественным вещам, в своем несказанном сладострастии и кощунстве. Этот город, — и он махнул рукой по направлению к угрюмому берегу, где высокие тростники колыхались над уродливыми обломками разрушенной колонны, — был управляем сильной, чистой верой своего народа более, нежели чем-нибудь другим, и правительницей была женщина. Царская фаворитка была нечто вроде Мэвис Клер, обладающая гением; она также имела качества справедливости, разума, любви, правды и самого благородного бескорыстия; она сделала это место счастливым. Это был рай на земле, пока она жила; когда она умерла, его слава кончилась. Как много может сделать женщина, если захочет! Как много она не должна делать в ее обычном скотском образе жизни! — Откуда вы знаете то, о чем рассказываете мне? — спросил я. — Из старинных книг, — ответил он. — Я прочел то, что современным людям некогда читать. Вы правы, что новое — это только старое, снова изобретенное и снова открытое. Если бы вы сделали шаг далее и сказали бы, что многие теперешние человеческие жизни — лишь продолжение их прошлого, вы бы не ошиблись. Теперь, если хотите, я могу, благодаря своей науке, показать вам город, который некогда стоял здесь. «Город Прекрасный» — его имя, переведенное с древнего языка. Я поднялся и посмотрел на него с изумлением. Он непоколебимо встретил мой взгляд. — Вы можете показать его мне? — воскликнул я, — Как вы можете сделать такую невозможную вещь? — Позвольте мне загипнотизировать вас, — ответил он, улыбаясь. — Моя система гипнотизирования, к счастью, еще не открыта всюду сующими свой нос исследователями сокровенных дел, но она никогда не терпит неудачу; я обещаю вам, что под моим внушением вы увидите не только место, но и народ. Мое любопытство было сильно возбуждено, и я в глубине души страстно желал испробовать опыт внушения, но не показывал этого открыто. Я рассмеялся с принужденным равнодушием. — Я согласен! — сказал я. — Но, думаю, вы не в состоянии загипнотизировать меня: у меня слишком много воли. — При этом замечании я увидел мрачную улыбку на его губах. — Но вы можете попытаться. Он тотчас встал и сделал знак одному из египетских слуг. — Останови барку, Азимах, — сказал он. — Мы останемся здесь на ночь. Азимах, красивой внешности египтянин в живописной белой одежде, приложил руки к голове в знак покорности и удалился, чтобы отдать распоряжения. Через несколько минут барка остановилась. Глубокая тишина была вокруг нас; лунный свет лился на палубу, как янтарное вино; на далеком расстоянии, в пространстве темного песка, поднималась к небу одинокая колонна, так отчетливо выточенная, что можно было различить очертания чудовищного лица. Лючио продолжал стоять передо мной, ничего не говоря, но глядя пристально на меня такими удивительно мистическими, меланхолическими глазами, которые, казалось, пронизывали и жгли мое тело. Я был очарован, как птица может быть очарована васильковыми глазами змеи; между тем я старался улыбаться и говорить что-то безразличное. Мои усилия были бесполезны, сознание быстро ускользнуло от меня; небо, вода и луна завертелись вместе в головокружительной погоне; я не мог двинуться; казалось, мое тело было прикреплено к стулу железными гирями, и несколько минут я был совершенно беспомощен. Затем вдруг мое зрение прояснилось (как я думал), мои чувства сделались сильными и живыми… Я слышал звуки торжественного марша, и там, в полном свете луны, с тысячами огней, блестевших с башен и куполов, сиял «Город Прекрасный»! === XXXIX === Вид величественных построек, обширных, роскошных, гигантских, — улиц, наполненных мужчинами и женщинами в белых и цветных одеждах, украшенных драгоценными каменьями, — цветов, растущих на крышах дворцов и перекидывающихся от террасы к террасе фантастическими петлями и гирляндами, — деревьев с раскидистыми ветвями, покрытыми густой листвой, — мраморных набережных, глядевших в реку, — лотосов, растущих густо внизу у берега. Серебристые звуки музыки раздавались из тенистых садов и крытых балконов; каждая красивая деталь виделась мне более явственно, чем резьба из слоновой кости на эбеновом щите. Как раз напротив того места, где я стоял (или мне казалось, что я стоял) на палубе корабля, в деятельной гавани тянулась широкая улица, раскрывающаяся в громадные скверы, украшенные странными фигурами гранитных богов и животных; я видел сверкающие брызги многих фонтанов при лунном свете и слышал тихий настойчивый гул беспокойных человеческих масс, толпившихся на площади, как пчелы в улье. Слева я различал громадные бронзовые ворота, охраняемые сфинксами; там был сад, и из этой тенистой глубины до меня доносился женский голос, певший странную дикую мелодию. Тем временем звуки марша, которые раньше всего долетели до моего слуха, звучали все ближе и ближе, и тотчас я заметил приближающуюся большую толпу с зажженными факелами и гирляндами цветов. Скоро я увидел ряды жрецов в блестящих одеждах, унизанных каменьями, горевших, как солнце. Они двигались к реке, и с ними шли юноши и маленькие дети, тогда как по обе стороны девушки в белых покрывалах и с венками роз скромно выступали, по временам колыхая серебряными кадильницами. За процессией жрецов шла царственная особа между рядами рабов и слуг: я знал, что это был властелин «Города Прекрасного», и я почти сделал движение, чтобы присоединиться к оглушительным радостным крикам, которыми он был встречен! За его свитой следовал белоснежный паланкин, несомый девушками, увенчанными лилиями. Кто занимал его?.. Какая драгоценность его страны заключалась там? Я был охвачен необыкновенным желанием узнать это. Я следил за белой ношей, приближающейся к пункту моего наблюдения; я видел, что жрецы расположились полукругом на набережной реки. Царь был в середине, а волнующаяся, шумящая толпа — вокруг; раздался звон медных колоколов, смешавшийся с барабанным боем и резкими звуками тростниковых труб, и среди света горящих факелов белый паланкин был поставлен на землю. Женщина, одетая в блестящую серебряную парчу, вышла оттуда, как сильфида из морской пены, но она была закрыта покрывалом; я не мог различить очертания ее лица, и острое разочарование в этом было настоящей мукой для меня. Если б я только мог увидеть ее, думалось мне, я узнал бы нечто, о чем до сих пор никогда не догадывался! — Подними, о, подними скрывающее тебя покрывало, дух Города Прекрасного! — молил я внутренне. — Так как я чувствую, что прочту в твоих глазах тайну счастия! Но покрывало не поднялось… Музыка производила варварский шум в моих ушах… Блеск яркого света ослеплял меня, и я чувствовал, что погрузился в темный хаос, где, как я воображал, я гнался за луной, которая летела передо мной на серебряных крыльях, затем… Звук могучего баритона, распевавшего легкую песенку из современной оперы-буфф, смутил и поразил меня, и в следующую секунду я уже дико уставился на Лючио, который, свободно развалившись в своем шезлонге, весело напевал ночному безмолвию и пустынному пространству песчаного берега, перед которым неподвижно стояла наша барка. С криком я бросился на него. — Где она? — воскликнул я. — Кто она? Он взглянул на меня, не отвечая, и, загадочно улыбаясь, высвободился из моих рук. Я отодвинулся, растерянный и содрогаясь. — Я видел все, — пробормотал я, — город… жрецов… народ… царя… все, кроме ее лица. Отчего оно было скрыто от меня? И невольно настоящие слезы навернулись мне на глаза. Лючио следил за мной, видимо, забавляясь. — Какой бы вы были «находкой» для первоклассного «спирита» обманщика, проделывающего свои фокусы в культурном и легко поддающемся одурачиванию лондонском обществе! — заметил он. — На вас, по-видимому, преходящее видение произвело могущественное впечатление. — Вы хотите сказать мне, — с жаром говорил я, — что то, что я сейчас видел, не более, как мысль вашего мозга, переданная моему? — Несомненно, — ответил он. — Я знаю, каким был «Город Прекрасный»! И я был в состоянии нарисовать его вам на холсте моей памяти и представить его, как законченную картину, вашему внутреннему зрению, так как у вас есть внутреннее зрение, хотя, как большинство людей, вы пренебрегаете этой способностью и не осознаете ее. — Но кто она была? — упрямо повторил я. — «Она» была царская фаворитка. Если она скрыла свое лицо от вас, как вы жалуетесь, я очень сожалею, но, уверяю вас, это не была моя ошибка. Идите спать, Джеффри; вы выглядите расстроенным. Вы дурно воспринимаете видения, между тем они гораздо лучше действительности, поверьте мне. Я как-то не мог ему ответить. Я быстро оставил его и сошел вниз, чтобы заснуть, но все мои мысли были жестоко спутаны, и я более, чем когда-либо, был подавлен чувством усилившегося ужаса — чувством, в котором таилась какая-то неземная сила. Это было мучительное ощущение, оно временами заставляло меня убегать от взгляда глаз Лючио; иногда, в самом деле, я почти трусил перед ним: так велик был неопределенный страх, испытываемый мною в его присутствии. Мне это не было внушено видением «Города Прекрасного», потому что это, в конце концов, было только явлением гипнотизма, как он мне сказал, и как я с радостью себя убедил. Но вся его манера внезапно начала поражать меня, как она никогда раньше меня не поражала. Если в моих чувствах в нему медленно происходила какая-то перемена, то, несомненно, и он изменился ко мне. Его властное обращение сделалось еще более властным; его сарказм — более саркастическим; его презрение к человечеству обнаруживалось более открыто и выражалось чаще. Однако я восхищался им так же, как всегда; я наслаждался его разговорами, какими бы они ни были — острумными, философскими или циничными. Я не мог представить себя без его общества. Тем не менее сумрак моего духа увеличивался; наша нильская экскурсия сделалась для меня бесконечно томительной — до такой степени, что прежде, чем мы достигли половины пути нашей поездки по реке, я стал страстно желать возвратиться и окончить путешествие. Инцидент, случившийся в Люксоре, еще более усилил это мое желание. Мы оставались там несколько дней, исследуя область и посещая развалины Фив и Карнака, где были заняты раскопкой могил. Однажды был обнаружен нетронутый красный гранитный саркофаг: в нем находился покрытый богатой живописью гроб, который был раскрыт в нашем присутствии и содержал в себе тщательно изукрашенную мумию женщины. Лючио показал себя сведущим в чтении иероглифов и перевел кратко и точно историю тела, написанную внутри гроба. — Танцовщица при дворе царицы Аменартесы, — объявил он мне и нескольким заинтересованным зрителям, окружавшим саркофаг, — которая по причине многих грехов и тайных преступлений, сделавших ее жизнь нестерпимой и ее дни полными развращенности, умерла от яда, принятого из собственных рук по приказанию царя и в присутствии исполнителей закона. Такова история леди, сокращенная. Конечно, есть много других деталей. Повидимому, ей был всего двадцатый год. Но, — и он улыбнулся, оглядывая свою маленькую аудиторию, — мы можем поздравить себя с прогрессом по сравнению с этими, чрезмерно строгими, египтянами. Грехи танцовщицы, на наш взгляд, не слишком серьезны. Не посмотреть ли нам, какова она? Это предложение не встретило ни одного возражения, и я, который никогда не присутствовал при развертывании мумии, следил за процедурой с интересом и любопытством. Когда одно за другим были сняты благовонные покрывала, показалась длинная коса каштановых волос; затем те, что были приглашены для работы, с величайшей осторожностью и помощью Лючио приступили к развертыванию ее лица. Когда это было сделано, болезненный ужас охватил меня: потемневшие и жесткие, как пергамент, черты были мне знакомы, и когда появилось все лицо, я мог бы громко крикнуть: «Сибилла!» — так как она была похожа на нее, ужасно похожа, и когда слабые полуароматические-полугнилостные запахи завернутых полотен дошли до меня, я, пошатнувшись, отпрянул назад, закрыв глаза. Непреодолимо я вспомнил о тонких французских духах, которыми пахла одежда Сибиллы, когда я нашел ее мертвой; то и это нездоровое испарение были так сходны. Человек, стоявший около меня, увидел, что я наклонился, как бы падая, и подхватил меня. — Я боюсь, что солнце слишком сильно для вас, — сказал он ласково. — Этот климат не всем подходит. Я принудил себя улыбнуться и пробормотал что-то о головокружении; затем, придя в себя, я боязливо взглянул на Лючио, который внимательно рассматривал мумию со странной улыбкой. Вдруг, нагнувшись над гробом, он вынул кусочек золота тонкой работы, в форме медальона. — Это, я думаю, должен быть портрет танцовщицы, — сказал он, показывая его жадным и восклицающим зрителям. — Настоящий клад! Удивительное произведение древнего искусства и, кроме того, портрет очаровательной женщины. Вы так не думаете, Джеффри? Он протянул мне медальон, и я рассматривал его с болезненным интересом: лицо было восхитительно прекрасно, но, несомненно, это было лицо Сибиллы. Я не помню, как я прожил остаток этого дня. Вечером, как только мне представился случай поговорить наедине с Риманцем, я спросил его: — Видели ли вы… узнали ль вы?.. — Что умершая египетская танцовщица похожа на вашу жену, — спокойно продолжил он. — Да, я тотчас же это заметил. Но это не должно дурно влиять на вас. История повторяется. Почему бы и красивым женщинам не повторяться? Красота всегда имеет где-нибудь своего двойника: или в прошедшем, или в будущем. Я больше ничего не сказал, но на следующее утро я был совсем болен — так болен, что не мог встать с постели и провел часы в беспокойном стенании и раздражающих болях, которые были не столько физическими, сколько нравственными. В отеле в Люксоре жил врач, и Лючио, всегда особенно внимательный к моему личному комфорту, тот час же послал за ним. Тот попробовал мой пульс, покачал головой и после небольшого размышления посоветовал мне немедленно оставить Египет. Я выслушал его предписание с едва скрываемой радостью. Стремление уехать из этой «страны старых богов» было напряженным и лихорадочным; я проклинал обширное и страшное безмолвие пустыни, где Сфинкс выражает презрение к пошлости человечества, где открытые могилы и гробы выставляют еще раз на свет лица, похожие на те, что мы знали и любили в свое время, и где нарисованные истории рассказывают нам о тех же самых вещах, как и наши современные газетные хроники, хотя и в другой форме. Риманец с охотной готовностью приводил в исполнение приказание доктора и распорядился о нашем возвращении в Каир, а оттуда в Александрию с такой быстротой, что мне ничего не оставалось желать, и я был исполнен благодарностью за его явную симпатию. В короткий промежуток времени, благодаря обильной кассе, мы вернулись на нашу яхту и были на пути, как я думал, в Англию или во Францию. Однако мы, по идее Лючио, плыли мимо берегов Ривьеры, но мое старое доверие к нему почти возвратилось, и я не противоречил его решению, достаточно удовлетворенный, что мне не пришлось оставить свои кости в населенном ужасами Египте. И не раньше, как через неделю или десять дней моего пребывания на борту, когда я уже хорошо восстановил свое здоровье, наступило начало конца этого незабвенного путешествия в такой страшной форме, что почти погрузило меня во тьму смерти, или, скорее (теперь скажу, выучив основательно мой горький урок), в блеск той загробной жизни, которую мы отказываемся признавать, пока не унесемся в ее исполненном славы или ужаса вихре. Однажды вечером, после быстрого и интересного плавания по гладкому, залитому солнцем морю, я удалился в свою каюту, чувствуя себя почти счастливым. Мой дух был совершенно спокоен, моя вера в моего Лючио опять восстановилась, и я могу добавить, что также вернулась ко мне старая высокомерная вера в себя. Разнообразные горести, которые я переносил, начали принимать неясный образ, как вещи давно прошедшие; я опять с удовольствием думал о силе моего финансового положения и мечтал о второй женитьбе — о женитьбе на Мэвис Клер. Я в душе поклялся, что другая женщина не будет моей женой — она, и одна она, будет моей! Я не предвидел затруднений на этом пути и, полный приятных грез и иллюзий, быстро уснул. Около полуночи я проснулся в смутном страхе и увидел свою каюту залитую ярким красным светом, точно огнем. Первой моей мыслью было, что яхта горит; в следующую секунду меня парализовало ужасом: Сибилла стояла предо мной… Сибилла, дикая, странная, корчившаяся от мук, полуодетая, размахивающая руками и делающая отчаянные жесты; ее лицо было таким, как я видел его в последний раз — мертвое, посинелое и безобразное; ее глаза горели угрозой, отчаянием и предостережением мне. Вокруг нее, как змея, извивалась гирлянда пламени… Ее губы двигались, словно она силилась заговорить, но ни один звук не вышел из них, и, когда я глядел на нее, она исчезла. Тогда, должно быть, я потерял сознание, потому что, когда я проснулся, был уже яркий день. Но это видение было только первым из многих подобных, и, наконец, каждую ночь я видел ее такой же, окутанной пламенем, пока я чуть не сошел с ума от страха и горя. Мое мучение не поддается описанию, однако я ничего не сказал Лючио, который, как мне чудилось, внимательно следил за мной. Я принимал усыпительные лекарства, надеясь обрести покой, но напрасно: я просыпался всегда в определенный час и всегда видел этот огненный призрак моей мертвой жены — с отчаянием в ее глазах и непроизносимым предостережением на устах. Это было не все. Однажды в солнечный тихий полдень я вышел один в салон яхты и отшатнулся, пораженный, увидев моего старого товарища Джона Кэррингтона, который сидел за столом с пером в руке, подсчитывая счета. Он наклонился над бумагами; его лицо было морщинисто и очень бледно, но он так был похож на живого человека, так реален, что я назвал его по имени; он оглянулся, страшно улыбнулся и исчез. Дрожа всем телом, я понял, что второй ужасный призрак прибавился к тягости моих дней, и, сев, я попробовал собрать рассеянные силы и рассудок и придумать, что можно было сделать. Несомненно, я был болен: эти привидения предостерегали о болезни мозга. Я должен стараться строго контролировать себя, пока не доберусь до Англии, а там я решил посоветоваться с лучшими врачами и отдать себя на их попечение, пока окончательно не поправлюсь. — Тем временем, — бормотал я сам себе, — я ничего не скажу… даже Лючио. Он бы только улыбнулся… и я бы возненавидел его… Здесь я прервал себя. Было ли возможно, чтобы я когда-нибудь возненавидел его? Безусловно, нет. В эту ночь для разнообразия я спал в гамаке на палубе, в надежде избавиться от полуночных призраков, отдыхая на открытом воздухе. Но мои страдания только усилились. Я проснулся по обыкновению… чтоб увидеть не только Сибиллу, но также, к моему смертельному ужасу, трех призраков, которые появились в моей комнате в Лондоне в ночь самоубийства виконта Линтона. Они были точь-в-точь такими же, только на этот раз их посиневшие лица были открыты и повернуты ко мне, и, хотя их губы не двигались, слово «горе», казалось, было произнесено, так как я слышал, как оно звучало, как погребальный колокол, в воздухе и на море… И Сибилла с ее мертвенным лицом, окруженная пламенем… Сибилла улыбалась мне улыбкой муки и раскаяния… Боже! Я больше не мог этого вынести. Спрыгнув с гамака, я побежал на край корабля, чтобы броситься в холодные волны… Но там стоял Амиэль с непроницаемым лицом и хорьковыми глазами. Я уставился на него, потом разразился хохотом: — Помочь мне! О нет. Вы ничего не можете сделать. Я хочу отдохнуть… но я не могу спать здесь… Воздух слишком густой, и звезды горят жарко… Я остановился; он глядел на меня со своим обычным насмешливым выражением. — Я сойду к себе в каюту, — продолжал я, стараясь говорить спокойно. — Я там буду один, быть может. Я опять невольно и дико расхохотался и, отойдя от него неровными шагами, спустился вниз по лестнице, страшась оглянуться из боязни увидеть те три фигуры судьбы, преследующих меня. Очутившись в каюте, я с бешенством запер дверь и с лихорадочной поспешностью схватил ящик с пистолетами. Я вынул один и зарядил его. Мое сердце жестоко стучало, я опустил глаза в землю, боясь, что они встретят мертвые глаза Сибиллы. «Нажать курок, — шепнул я — и все кончено! Я буду в покое, бесчувственный, без болезней, тяжелый. Ужасы не будут больше преследовать меня… я усну…» Я поднял оружие к правому виску, но вдруг дверь каюты открылась, и Лючио заглянул. — Простите, — сказал он, заметив мое положение, — я не имел представления, что вы заняты. Я уйду. Я ни за что на свете не хочу мешать вам. Его улыбка имела что-то дьявольское в своей тонкой насмешке; я быстро опустил пистолет. — Вы говорите это! — воскликнул я с тоской. — Вы говорите это, видя меня так! Я думал, вы были моим другом! Он взглянул прямо на меня… Его глаза расширились и светились смесью презрения, страсти и скорби. — Вы думаете, — и опять страшная улыбка осветила его бледные черты, — вы ошиблись! Я ваш враг. Последовало тяжелое молчание. Нечто мрачное и неземное в его выражении ужаснуло меня… Я задрожал и похолодел от страха. Машинально я уложил пистолет в ящик, а затем взглянул на Лючио с бессмысленным удивлением и диким состраданием, видя, что его мрачная фигура, казалось, выросла и поднималась надо мной, как гигантская тень грозовой тучи. Моя кровь заледенела от необъяснимого болезненного ужаса… Затем густая тьма заволокла мой взор, и я упал без чувств. === XL === Гром и дикий вой, сверкание молнии, рев волн, поднимающихся, как горы, высоко и со свистом разбивающихся в воздухе, — в этой бешеной сумятице яростных элементов, кружившихся в бурном танце смерти. Я пробудился, наконец, как бы от толчка. Я вскочил на ноги и стоял в непроглядной мгле моей каюты, пытаясь собраться со своими рассеянными силами; электрические лампы были погашены, и только молния освещала могильную тьму. Неистовые крики раздавались на палубе надо мной, бесовские завывания — то как восторг, то как отчаяние, то опять как угроза; яхта прыгала, как затравленный олень, среди рассвирепевших валов, и каждый страшный удар грома грозил, казалось, разбить ее надвое. Ветер выл, как дьявол в муках; он вопил, стонал и рыдал, как бы наделенный мыслящим телом, которое страдало острой агонией; вдруг он налетел с разъяренной силой, и при каждом его бешеном порыве мне думалось, что корабль должен пойти ко дну. Забыв все, кроме личной опасности, я старался открыть дверь. Она была заперта снаружи. Я был пленником. При этом открытии мое негодование превысило все другие чувства, и, ударяя обеими руками по деревянным панелям, я звал, я кричал, я грозил, я проклинал — все напрасно! Брошенный раза два на пол креном яхты, я не переставал отчаянно звать и кричать, стараясь перекрыть своим голосом оглушительную суматоху, которая, казалось, овладела кораблем со всех сторон, но все было бесполезно, и, наконец, измученный, утомленный, я перестал и прислонился к неподдающейся двери, чтобы перевести дыхание и собраться с силами. Буря усиливалась, молния сверкала почти непрестанно, и каждое ее сверкание сопровождалось раскатами грома. Я прислушивался, и вдруг услышал бешеный крик: «Вперед по ветру!» Это сопровождалось взрывом нестройного хохота. В страхе я прислушивался к каждому звуку: и вдруг кто-то заговорил около меня: — Вперед по ветру, сквозь свет, бурю, опасность и гибель! Гибель и смерть! Но потом жизнь! Особенная интонация этих слов наполнила меня таким неистовым ужасом, что я упал на колени и почти молился Богу, в Которого всю свою жизнь не верил и Которого отрицал. Но я слишком обезумел от страха, чтобы найти слова; густой мрак, страшное бушевание ветра и моря, разъяренные беспорядочные крики — все это было для меня точно разверзшимся адом, и я мог только преклонить колени, онемевший и дрожащий. Вдруг бессвязный звук как бы приближающегося чудовищного вихря возвысился над всеми остальными — звук, который постепенно перешел в завывающий хор тысячи голосов вместе с бурным ветром; неистовые крики перемешивались с грохотом грома, и я выпрямился, уловив сквозь яростное смятение слова: — Слава Сатане! Слава! Оцепенев от ужаса, я прислушивался. Волны, казалось, ревели: «Слава Сатане!» Ветер кричал это грому; молния писала огненной змееобразной линией в темноте: «Слава Сатане!» Мой мозг кружился и грозил лопнуть, я сходил с ума, безусловно, я сходил с ума; мог ли я явственно слышать такие бессмысленные звуки, как эти! С внезапным приливом сверхъестественной силы я надавил всей тяжестью своего тела на дверь каюты в исступленном желании открыть ее; она слегка поддалась, и я приготовился ко вторичной попытке, как вдруг она широко распахнулась, пропустив поток бледного света, и Лючио, задрапированный в тяжелый плащ, встал предо мной. — Следуй за мной, Джеффри Темпест! — сказал он тихим ясным голосом. — Твой час пробил. Пока он говорил, все мое самообладание покинуло меня. Ужасы бури и ужас от его присутствия подавили мои силы, и я простер к нему умоляюще руки, не сознавая, что я делал и говорил. — Ради Бога! — начал я дико. Он заставил меня замолчать повелительным жестом. — Избавь меня от твоих молений. Ради Бога, ради себя и ради меня! Следуй! Он двигался передо мной, как черный призрак в, странном бледном свете, окружавшем его, а я, ошеломленный, пораженный ужасом, плелся за ним, пока мы не очутились в салоне яхты, где волны со свистом ударялись в окна, как змеи, готовые ужалить. Дрожащий, не в состоянии говорить, я упал на стул: он повернулся и мгновение задумчиво глядел на меня. Затем он открыл одно из окон, и громадная волна, разбившись, осыпала меня своими горько-солеными брызгами, но я ничего не замечал: мой тоскливый взгляд был устремлен на него — на существо, которое так долго было товарищем моих дней. Подняв руку авторитетным жестом, он сказал: — Назад, вы, демоны моря и ветра! Вы, которые не элементы Бога, но мои слуги, нераскаявшиеся души людей! Потерянные в волнах или кружащиеся в урагане, прочь отсюда! Прекратите ваши крики! Этот час — мой! Я слушал в паническом страхе и видел, как громадные валы, мириадами поднимающиеся вокруг корабля, вдруг исчезли, завывающий ветер стих, яхта тихо скользила, как по спокойной поверхности озера, и прежде, чем я мог понять это, свет полной луны стал бросать блестящие лучи и полился широким потоком по полу салона. Но в самом прекращении бури дрожали слова: «Слава Сатане!» — и они замерли вдали, как удаляющееся эхо грома. Тогда Лючио посмотрел на меня, и лицо его было исполнено великой и страшной красоты! — Знаешь ли ты меня теперь, человек, которого мои миллионы сделали несчастным, или ты нуждаешься, чтоб я сказал тебе, кто я? Мои губы зашевелились, но я не мог говорить; ясная и страшная мысль, озарившая мой ум, казалась слишком переходящей границы материальных чувств, чтобы смертный мог ее выговорить. — Будь нем, будь недвижим, но слушай и чувствуй! — продолжал он. — Верховным могуществом Бога, так как нет другого могущества ни в мире, ни на небе, я управляю и повелеваю тобой, когда твоя собственная воля отставлена в сторону, как ничто. Я выбираю тебя из миллионов людей, чтоб ты прошел урок в этой жизни, какой все должны пройти в будущей; пусть все способности твоего разума приготовятся принять то, что я сообщу, и передай это твоим собратьям, если ты сознаешь, что у тебя есть душа. Опять я силился заговорить; у него был такой человеческий вид, он был так дружески ко мне настроен, хотя и объявлял себя моим врагом. А между тем что значил тот мерцающий свет, сияющий вокруг его головы, та величавая слава, горящая в его глазах? — Ты один из «счастливых» людей света, — продолжал он, глядя на меня прямо и безжалостно. — По крайней мере, так свет судит о тебе, потому что ты можешь купить его благосклонность. Но силы, руководящие всеми мирами, не судят тебя подобным мерилом; ты не можешь купить их благосклонность. Они смотрят на тебя, каков ты есть, а не каким ты кажешься. Они видят в тебе бесстыдного эгоиста, настойчиво искажающего их божественный образ вечности, и этому греху нет извинения и нет спасения от наказания. Кто бы ни предпочитал свое я Богу и в высокомерии этого я осмеливался сомневаться и отрицать Бога, тот призывает другую силу для управления своей судьбой — силу зла, созданную и поддерживаемую непослушанием и порочностью человека, — ту силу, которую смертные называют Сатаной, князем тьмы, но которую некогда звали Люцифером, князем света… Он остановился, и его пылающий взор упал на меня. — Знаешь ли ты меня… теперь? Я сидел, оцепенев от страха, безгласно уставившись на него… Не был ли этот человек (так как он казался человеком) сумасшедшим, чтоб намекать таким образом на вещь, которая была слишком дикой и ужасной для выражения словами? — Если ты не знаешь меня, если ты не чувствуешь своей осужденной душой, что ты узнал меня, то это потому, что ты не хочешь узнать. Так я прихожу к людям, когда они наслаждаются в своем предумышленном самоослеплении и тщеславии; так я делаюсь их постоянным товарищем, угождая им в их излюбленных пороках. Так я принимаю образ, что нравится им и подходит мне для их нравов. Они делают из меня, что я есть; они переделывают сам мой вид по моде их быстротечного времени. В течение всех переменчивых и повторяющихся эр они находили для меня странные имена и титулы, и их верование сделало из меня чудовище, будто бы воображение могло создать худшее чудовище, чем дьявол в человеческом виде. Я невольно содрогнулся; я начинал смутно понимать ужасное свойство этой нечеловеческой беседы. — Ты, Джеффри Темпест, человек, в которого некогда была вселена мысль Господа, тот проникающий огонь или отзвук небесной музыки, называемой гением. Такой великий дар редко посылается смертному, и горе тому, кто получая его, пользуется им только для себя, а не для Бога. Божественные законы мягко направляли тебя на путь прилежания, на путь страдания, разочарования, самоотречения и бедности, так как только ими человечество облагораживается и стремится к совершенству. Через скорбь и тяжелый труд душа вооружается для битвы и укрепляется для победы. Но ты — ты питал злобу к расположению Неба к тебе. Бедность сводила тебя с ума, голод причинял тебе болезненность. Однако бедность лучше, чем высокомерное богатство, голод здоровее, чем самоудовлетворение. Ты не мог ждать: твои горести казались тебе чудовищными, твои стремления — похвальными и чудесными, горести и стремления других были ничто для тебя; ты готов был проклясть Бога и умереть. Жалея себя, восхищаясь собой и никем, другим, с сердцем, полным горечи, и с проклятием на устах, ты жадно стремился уничтожить и свой гений, и свою душу. По этой причине к тебе явились твои миллионы: так я сделал! Он стоял предо мной во весь рост; его глаза меньше блестели, но они выражали страстную скорбь и презрение. — О безумец! Как только я пришел, я предупреждал тебя, в тот самый день, как мы встретились: я сказал тебе, что я не тот, чем кажусь. Элементы Господа грохотали угрозу, когда мы заключили наш дружеский договор. И я, когда я увидел последнюю слабую борьбу, сопротивление и недоверие не совсем тупой души в тебе, разве я не настаивал, чтобы ты дал волю своим лучшим инстинктам? Ты — насмешник над сверхъестественным. Ты — издевающийся над Христом. Тысячи намеков давались тебе, тысячи случаев предоставлялись тебе сделать добро, принудив меня оставить тебя, что принесло бы мне желанный отдых от скорби, облегчение на минуту от муки. Его брови сумрачно сдвинулись; на секунду он умолк, затем продолжал: — Теперь узнай от меня, кто соткал паутину, в которую ты так охотно запутался. Твои миллионы были моими. Человек, что оставил их тебе в наследство, был жалкий скряга и дурной до глубины души. Умножая свои богатства, он сошел с ума и убил себя в припадке безумия. Он живет опять в новой фазе существования и знает настоящую цену золота. Это ты еще должен узнать. Он подошел на два шага ближе, еще пристальнее устремив на меня глаза. — Ты думаешь, что я друг, — сказал он. — Тебе следовало бы считать меня врагом, потому что тот, кто льстит человеку за его добродетели или потворствует ему в его пороках, есть худший враг того человека. Но ты считал меня удобным товарищем с тех пор, как я стал служить тебе, — я и мои последователи со мной. Ты не мог понять этого, ты, который глумишься над сверхъестественным! Ты мало думал об ужасных деятелях, что производили чудеса на твоем празднике в Виллосмире! Ты мало думал, что злые духи готовили дорогой банкет и разливали сладкие вина! При этом у меня вырвался подавленный стон ужаса; я дико глядел вокруг, жаждая найти какую-нибудь глубокую могилу забвения и покоя, куда бы мне упасть. — Да, — продолжал он, — фестиваль соответствовал нынешнему времени. Общество, жадно наедающееся, слепое и бесчувственное, которому прислуживала свита из ада! Мои слуги выглядели, как люди, так как воистину мало разницы между человеком и дьяволом. Это было отменное сборище! Англия никогда не видела такого в своей летописи! Вздохи и вопли усиливались, делались громче; мое тело тряслось; мысли в мозгу были парализованы. Он устремил на меня свои пронизывающие глаза с новым выражением бесконечного сожаления, удивления и презрения. — Что за странное существо вы, люди, сделали из меня! — сказал он. — Какими мелочными человеческими атрибутами вы наделили меня! Разве вы не знаете, что неизменная, однако вечно изменяющаяся эссенция вечной жизни может принимать миллионы миллионов форм и постоянно между тем оставаться все той же? Если б вечная красота, которой наделяются все ангелы, могла когда-либо измениться до такого ужаса, какой преследует исковерканное воображение человечества, может быть, это было бы хорошо, потому что никто бы не сделал меня товарищем и никто бы не любил меня, как другие. Но мой образ нравится всем, в этом — мой рок и наказание. Однако даже в этой маске человека, что я ношу, люди признают мое превосходство. Его голос понизился до бесконечной грусти. — Каждый грех каждого человеческого существа прибавляет тяжесть к моим страданиям и срок моему наказанию; однако я должен держать мою клятву относительно мира! Я поклялся искушать, сделать все, чтобы уничтожить человечество, но человек не клялся поддаваться моим искушениям. Он свободен! Оказывает он сопротивление — и я ухожу; принимает он меня — я остаюсь! Тут, сделав вдруг несколько шагов вперед, он простер руку; его фигура сделалась выше и величественнее. — Пойдем теперь со мной! — сказал он тихим голосом, звучавшим мягко, но угрожающе. — Пойдем, потому что завеса поднята для тебя в сегодняшнюю ночь! Ты должен понять, с кем ты жил так долго в переменчивом воздушном замке жизни! И в какой компании ты плавал по опасным морям! Некто, гордый и непокорный, как ты, заблуждается меньше в том, что признает Бога своим властелином! При этих словах раздался громовой удар; все окна по обеим сторонам салона распахнулись, показывая странное сияние, как бы из стальных пик, направленных вверх, к луне… Затем, почти потеряв сознание, я почувствовал, что был схвачен и неожиданно поднят наверх… И в следующий момент я очутился на палубе «Пламени», находясь, как пленник, в крепких невидимых руках. Подняв глаза в смертельном отчаяния, со страшным чувством убеждения в душе, что слишком поздно молить Господа о милосердии, я увидел вокруг себя ледяной мир, будто солнце никогда не светило над ним. Толстые стеклянно-зеленоватые стены льда давили корабль со всех сторон и заперли его между своими непоколебимыми барьерами; фантастические дворцы, башни, бельведеры, мосты и арки изо льда своими архитектурными очертаниями и группировкой составляли подобие большого города; круглая луна, бледно-изумрудная, глядела вниз, бросая на все холодные лучи, и напротив себя я видел у мачты не Лючио, но ангела! === XLI === Увенчанная мистическим сиянием, как бы дрожащим от огненных звезд, величественная фигура возвышалась между мной и освещенным луной небом; строгое и прекрасное лицо светилось бледным светом; глаза были полны неутолимой боли, невыразимого раскаяния, невообразимого отчаяния. Черты, которые я знал так долго, были те же, хотя и преображенные небесной лучезарностью и подернутые тенью вечной скорби. Едва ли я испытывал физические ощущения; лишь моя душа, до тех пор спавшая, проснулась и трепетала от страха. Постепенно я начал замечать, что другие были вокруг меня, и, вглядываясь, я увидел толпу лиц, диких и странных; молящие глаза были обращены на меня в жалостной агонии, и бледные руки протягивались ко мне скорее с мольбой, чем с угрозой. И я видел, как воздух потемнел и тотчас осветился блеском крыльев; громадные крылья ярко-красного пламени начали развертываться и простираться вверх, к скованному льдом кораблю. И он, мой враг, прислонившись к мачте, был также окружен этими огненными крыльями, которые, подобно тонким перистым облакам, озаренным ярким закатом, развевались от его темной фигуры и тянулись ввысь в блеске сверкающей славы. И бесконечно печальный, хотя и бесконечно сладостный голос нарушил торжественность ледяного безмолвия: — Ход вперед, Амиэль! Вперед, к пределам мира! Я глянул в сторону рулевого. Был ли это Амиэль, которого я инстинктивно ненавидел, — это существо с черными крыльями и измученным лицом? Если так, то теперь я видел его поистине злым духом. История преступления была написана в его тоскливом взгляде… Какая тайная мука терзала его, которую ни один живущий смертный не может угадать? Руками скелета он двигал колесо; и, когда оно завертелось, ледяные стены вокруг нас начали ломаться с оглушительным треском. — Вперед, Амиэль! — сказал опять великий печальный голос. — Вперед туда, где никогда не ступал человек: держи путь на край света!.. Толпа страшных лиц сделалась плотнее, вспыхивающие пламенем темные крылья стали гуще, чем грозовые тучи, рассекаемые молнией. Вопли, крики, стоны и раздирающие рыдания раздавались со всех сторон… Разбиваемый лед опять загрохотал, подобно землетрясению, под водою… И, освобожденный от ледяных стен, корабль двинулся. Голова моя шла кругом, я находился как бы в безумном сне, я видел сверкающую скалу, и я наклонился вперед: ледяной город зашатался от самого основания… Блестящие бельведеры упали и исчезли… Башни накренились, разрушились и погрузились в море; громадные ледяные горы ломались, как тонкое стекло, сияя зеленоватым ярким блеском при лунном свете, тогда как «Пламя» скользило вперед, будто на сатанинских крыльях его страшного экипажа, прокладывая путь сквозь ледяной проход с остротой сабли и быстротой стрелы. Куда мы неслись? Я не смел думать. Я считал себя умершим. Мир, который я видел, не был тем миром, который я знал. Мне казалось, что я нахожусь в какой-нибудь загробной стране, тайны которой мне суждено узнать, быть может, слишком хорошо! Вперед, вперед мы шли. Я по большей части держал свой напряженный взгляд прикованным к величественному образу, который все стоял предо мной, — к этому ангелу-врагу, чьи глаза были дики от вечной скорби. Я стоял, уничтоженный и убитый, лицом к лицу с этим бессмертным отчаянием. Вопли и крики прекратились, и мы неслись среди тишины, в то время как бесчисленные трагедии — невысказанные истории излагались в немом красноречии окружавших меня ужасных лиц и в выразительном поучении их страшных глаз. Скоро ледяные барьеры были пройдены, и «Пламя» вошло в теплое внутреннее море, спокойное, как озеро, и блестящее, как серебро при ярком сиянии луны. По обеим сторонам тянулись извилистые берега, богатые роскошной растительностью. Я видел в отдалении неясные очертания темных пышных холмов. Я слышал, как маленькие волны плескались о спрятанные скалы и журчали на песке. Чудесный запах насыщал воздух, шелестел легкий ветерок. Был ли это потерянный Рай — этот полутропический пояс, скрытый за страной льда и снега? Вдруг от темного развесистого дерева донеслись звуки пения птицы, и так сладостна была песня, и с такой беззаветностью лилась мелодия, что мои измученные глаза наполнились слезами. Прекрасные воспоминания нахлынули на меня; цена и приятность жизни — жизни на благотворно освещенной солнцем земле — казались дорогими моей душе. Случайности жизни, ее радости, ее чудеса, ее благо — все это тотчас показалось мне таким дивным! О, если б возвратить прошлое, собрать рассеянные перлы потерянных мгновений, жить, как должен жить человек, в согласии с волей Господней и в братстве со своими собратьями!.. Неведомая птица пела, как певчий дрозд весной, только еще мелодичнее; несомненно, никакой другой лесной певец никогда не пел и наполовину так хорошо. И, когда его нежная нота постепенно замерла в мистическом безмолвии, я увидел бедное создание, выдвигающееся из середины черных и багряных крыльев, — белый женский образ, одетый своими собственными длинными волосами. Он скользнул к борту корабля и прислонился там с обращенным вверх страдающим лицом: это было лицо Сибиллы! И в то время, когда я смотрел на нее, она дико бросилась на палубу и заплакала. Мое сердце зашевелилось во мне… Я видел все, чем она могла бы быть; я понял, каким ангелом руководящая любовь и терпение могли бы сделать ее… и, наконец, я пожалел ее; раньше я ее никогда не жалел! И теперь многие известные лица светились мне, как бледные звезды в дождевом тумане, — и все лица умерших, все отмеченные неугасимым угрызением совести и скорбью! Одна фигура угрюмо прошла передо мной в цепях и с гирями из блестящего золота: я узнал в ней моего школьного товарища давно минувших дней; в другой, припадавшей в страхе к земле, я узнал того, кто поставил на карту свое последнее достояние — свою бессмертную душу; я даже видел лицо моего отца, убитое горем, и дрожал из боязни найти среди этих ужасов священную красоту той, что умерла, дав мне жизнь. Но нет, слава Богу, я не видел ее! Ее душа не потеряла дороги к Небу! Огненный венец сиял вокруг падшего ангела… Он поднял руку… Корабль остановился, и мрачный рулевой недвижимо стоял у колеса. Вокруг нас расстилался залитый огненным светом пейзаж, точно блистательный сон о волшебной стране, и опять неведомая Божья птица запела с такой восторженной нежностью, что могла бы усладить мучающиеся в аду души. — Вот, здесь мы остановимся! — сказал повелительный голос. — Здесь, где искаженный образ человека никогда не бросал тени. Здесь, где высокомерный ум человека никогда не задумывал греха. Здесь, где безбожная алчность человека никогда не обезображивала красоту и не истребляла лес. Здесь — последнее место на земле, оставленное незапятнанным присутствием человека. Здесь — конец света! Когда эта страна будет найдена, и будут осквернены эти берега, когда Маммона ступит ногой на эту землю — тогда начнется День Суда. Но до тех пор здесь только Бог производит совершенство, ангелы смотрят вниз, неустрашенные, и даже демоны находят покой. Послышались торжественные звуки музыки, и я, который был, как пленник, закован в невидимые оковы и не мог двинуться, вдруг оказался освобожденным. Сознавая свободу, я все еще стоял лицом к лицу с темной гигантской фигурой моего врага; его светящиеся глаза теперь были устремлены на меня, и своим проникающим в душу голосом он обращался только ко мне. — Человек, не обманывай себя! — сказал он. — Не думай, что ужасы этой ночи — иллюзия сна или сети видения! Ты бодрствуешь, ты не спишь. Это место — не ад, и не рай, и не пространство между ними; это уголок мира, в котором ты живешь. Поэтому знай отныне, что сверхъестественный мир внутри и вокруг естественного не ложь, но главная действительность. Судьба бьет твой час — и в этот час тебе дано право выбирать своего Властелина! Теперь, волей Господа, ты видишь меня Ангелом; но не забывай, что среди людей я — человек! В человеческом виде я двигаюсь со всем человечеством через бесконечные века: канцлерам и ученым, мыслителям и проповедникам, старым и молодым я являюсь в том образе, какого требует их гордость или порок, и для всех я желанен! Но от чистых сердцем, высоких в вере, совершенных в стремлении я отступаю с радостью, ничего не предлагая, кроме почтения, ничего не прося, кроме молитвы! Таков я есть, таковым я должен вечно быть, пока человек по собственной воле не освободит и не искупит меня! Не ошибайся во мне, но знай меня! И выбирай свое будущее ради истины, а не из страха. Выбирай, и уже не изменяй никогда потом: этот час, эта минута — твой последний искус. Выбирай, говорю я! Хочешь ты служить себе и мне, или только Богу? Земля, воздух и море вдруг засияли огненным золотом; ослепленный и оглушенный, я был схвачен властными руками, и меня крепко держала какая-то невидимая сила… Яхта медленно погружалась подо мной. Мои губы шептали: — Бог! Только Бог! Небеса из золотых изменились в красные, и опять засветились голубым светом… И в этой массе переливающихся цветов я видел образ того, кого я знал как человека, быстро поднимающийся со сверкающими крыльями и поднятым прекрасным лицом, подобно видению света во мраке. Вокруг него толпились миллионы крылатых образов, но он — верховный, величественный, чудесный — поднимался над всеми ими; его глаза, как две звезды, горели восторгом и блаженством. Ошеломленный, едва дыша, я напрягал зрение, чтобы следить за ним, как он летел… И я слышал мелодичный призыв странных нежных голосов отовсюду — от востока до запада, от севера до юга: — Люцифер!.. Любезный и незабвенный! Люцифер, Сын Утра! Поднимись!.. Поднимись!.. Со всей оставшейся силой я старался следить за исчезающим в выси этим величественным светилом, которое наполняло теперь своим светом весь видимый мир; сатанинский корабль продолжал медленно погружаться… Невидимые руки опускали меня вниз… Я падал, падал в необозримую бездну… Другой голос, неслыханный доселе, торжественный, хотя нежный, громко сказал: «Связать ему руки и ноги и бросить его в самую тьму мира! Там пусть он найдет Мой Свет!» Я слышал, однако не чувствовал страха. — Только Бог! — сказал я, погружаясь в пропасть, и вот я увидел солнце, знакомое благотворное светило, светоч Божьего покровительства. Его золотой диск, сияя, поднимался на востоке, выше и выше. Лицо Ангела повернулось ко мне… Я видел тоскливую улыбку… Большие глаза горели бессмертной скорбью… Затем я был брошен вниз и полетел в бездонную могилу ледяного холода. === LXII === Синее море, синее небо! И солнечный свет надо всем! Это я видел, когда, очнувшись после долгого периода бессознательности, я нашел себя на поверхности широкого моря, привязанным к деревянному брусу. Так крепко были связаны мои руки и ноги, что я не мог шевельнуться… И после одного-двух бесполезных усилий двинуться я отказался от попытки и, предоставив себя судьбе, лежал с повернутым кверху лицом, созерцая над собой бесконечную лазурную глубь, тогда как напряженное дыхание моря нежно покачивало меня, точно мать — своего ребенка. Я был один с Богом и Природой; я — несчастный человеческий обломок кораблекрушения, гонимый ветром. Я должен был умереть скоро и несомненно; так я думал, пока волны качали меня в своей огромной колыбели, переливаясь пенящимися струями через мое связанное тело и обдавая мою голову холодными брызгами. Что я мог теперь сделать, приговоренный и беспомощный, чтобы восстановить растраченное прошлое? Ничего! Разве только раскаиваться. Смиренно и скорбно я размышлял… Мне было дано страшное, еще невиданное испытание в ужасной действительности духовного мира вокруг нас, и теперь я был брошен в море, как бесполезная вещь, я чувствовал, что короткое время, оставленное мне для жизни в этой сфере, было в самом деле «последним искусом». Вопрос, казалось, гремел в моих ушах… Содрогаясь, я глядел направо, налево и видел собравшуюся толпу лиц, бледных, задумчивых, изумленных, угрожающих и молящих; они теснились вокруг меня со сверкающими глазами и беззвучно шевелящимися губами. И в то время, когда они смотрели на меня, я увидел другой призрак — изображение самого себя. Бедное хрупкое создание, жалкое, невежественное и ограниченное в способностях и уме, однако исполненное странного себялюбия и еще более странного высокомерия. Каждая подробность моей жизни была неожиданно представлена мне, точно в магическом зеркале, и я читал свою собственную хронику жалкой интеллектуальной гордости, вульгарного честолюбия и еще более вульгарного тщеславия, я познал со стыдом мои несчастные пороки, мои дерзости и кощунство; и во внезапном сильном отвращении к моим недостойным существованию, натуре и характеру я обрел и голос, и слова. — Только Бог! — с жаром крикнул я. — Скорей уничтожение от Его руки, чем жизнь без него. Только Бог! Я выбрал! Мои слова страстно звучали в моих собственных ушах… Темные вспыхивающие крылья поднялись массой вокруг меня, переливаясь тысячами изменяющихся цветов… И на лицо моего мрачного врага упал небесный свет, как улыбка зари. С благоговением и страхом я взглянул вверх… И там увидел новое и еще более чудесное сияние: светящаяся фигура вырисовывалась на небе в такой красоте, в таком ярком блеске, что я подумал, что само солнце поднялось в образе Ангела с радужными крыльями. И с озаренного неба прозвенел серебристый голос: — Поднимись, Люцифер, Сын Утра! Одна душа отвергла тебя — один час радости дарован тебе! Поднимись! — Если б я смел после жизни, исполненной отрицания и богохульствования, возвратиться к Христу! — сказал я. Глубокий чарующий мир мало-помалу заставил меня забыть мою беспокойную совесть, мою страдающую душу, мое большое сердце, мою усталую мысль. Глядя на ясные небеса и сияющее солнце, я улыбнулся; и, совершенно предав себя и свои страхи Божественной Воле, я прошептал слова, которые спасли меня в пылу мистической агонии: «Бог только! Что бы Он ни дал в жизни, в смерти и после смерти, есть наилучшее!» И, закрыв глаза, я предоставил свою жизнь тихим волнам, и, с теплыми лучами солнца на моем челе, я уснул. {{***}} Я проснулся опять с содроганием и криком; веселые и грубые голоса звучали в моих ушах; сильные руки были заняты развязыванием веревок, которыми я был скручен… Я находился на палубе большого парохода, окруженный группой людей, и свет от заходящего солнца огнем заливал море. Вопросы посыпались на меня… Я не мог отвечать им, потому что мой язык был сух и покрыт пузырями… Поднятый на ноги крепкими руками, я не мог стоять от истощения. Тускло и со слабым страхом я озирался вокруг себя: был ли этот большой корабль с дымящимися трубами и полированными машинами другим дьявольским судном? Слишком слабый, чтобы найти голос, я делал немые звуки ужасного вопроса… Широкоплечий, грубоватый на вид человек выдвинулся вперед; его острые глаза глядели на меня с состраданием. — Это английский корабль, — сказал он. — Мы идем в Саутгемптон. Наш рулевой увидел вас, когда вы плыли перед носом корабля; мы остановились и послали спасательную лодку. Где вы потерпели кораблекрушение? Никого больше из экипажа на воде нет? Я смотрел на него, но не мог говорить. Самые странные мысли теснились в моем мозгу, понуждая меня к безумным слезам и смеху. Англия! Слово прозвучало для меня музыкой. Англия! Маленькое местечко в маленьком мире, наиболее любимое и чтимое всеми людьми, кроме тех, кто завидует его достоинству. Я сделал какой-то жест — радости или изумления, я не знаю. Если б я даже был в состоянии говорить, я ничего не мог рассказать окружавшим меня людям, чему бы они могли поверить или понять… Затем я повалился назад в сильном обмороке. Они были добры ко мне, все эти английские матросы. Капитан уступил мне свою каюту; пароходный врач ухаживал за мной с рвением, к которому его побуждало любопытство узнать, откуда я, и какое именно бедствие случилось со мной. Но я оставался нем и лежал, безжизненный и слабый, на своей постели, благодарный за оказываемый мне уход так же, как и за временное истощение, лишающее меня речи. Я был спасен, мне были даны другие шансы на жизнь, и я знал — почему. Я был теперь поглощен страстным желанием восстановить растраченное время и делать добро там, где до сих пор я ничего не сделал! Настал, наконец, день, когда, достаточно окрепший, я был в состоянии сидеть на палубе и следить жадными глазами за приближающейся береговой линией Англии. Мне казалось, что я пережил век с тех пор, как оставил ее. Я был предметом интереса и внимания со стороны всех пассажиров, потому что я до сих пор не нарушил молчания. Погода была тихая и ясная… Солнце ярко светило, и вдали жемчужная кайма шекспировского «счастливого острова» сверкала, подобно убору из драгоценных камней. Капитан подошел и посмотрел на меня, кивнул ободряюще головой и после минутного колебания сказал: — Рад видеть вас на палубе. Поправляетесь, а? Я молча слабой улыбкой подтвердил это. — Может быть, — продолжал он, — так как мы близко от отчизны, вы сообщите мне вашу фамилию. Не часто мы подбираем живого человека посреди Атлантического океана. Посреди Атлантического океана! Какая сила бросила меня туда — я не смел думать… — Мое имя? — пробормотал я, вдруг заговорив. — Джеффри Темпест — мое имя. Глаза капитана широко раскрылись. — Джеффри Темпест!.. Бог мой!.. Мистер Темпест, который был великим миллионером? Теперь настала моя очередь изумиться. — Который был — повторил я. — Что вы хотите этим сказать? — Разве вы не слышали? — спросил он возбужденно. — Слышал ли я? Я ничего не слышал с тех пор, как несколько месяцев назад покинул Англию с моим другом на яхте… Мы совершили длинное путешествие и… странное! Мы потерпели кораблекрушение… Вы знаете остальное и то, что вам я обязан жизнью. Но что касается новости, я ничего не знаю! — Силы Небесные! — поспешно прервал он меня. — Как водится, дурная весть быстро распространяется, но до вас она не дошла… И, признаюсь, мне не нравится быть ее вестником… Он остановился; его веселое лицо выглядело обеспокоенным. Я улыбнулся, однако, удивляясь. — Пожалуйста, говорите! — сказал я. — Я не думаю, чтобы вы могли сказать мне нечто такое, что огорчило бы меня теперь. Я знаю лучшее и худшее большинства вещей на свете, уверяю вас! Он нерешительно поглядел на меня, затем пошел в курительную каюту и принес мне оттуда американскую газету, вышедшую неделю назад. Он протянул ее мне, безмолвно указывая на первые столбцы. Там я увидел крупными буквами: «Разоренный миллионер. Гнусное мошенничество. Чудовищный подлог. Гигантское плутовство. По следам Бентама и Эллиса». На минуту моя голова закружилась. Затем я продолжал внимательно читать, и скоро понял, в чем дело. Почтенная пара адвокатов, которым я доверил заведование всеми моими делами в мое отсутствие, не устояла против искушения, имея в руках такой большой капитал, и сделалась парой опытных плутов. Имея сношение с тем же банком, что и я, они так искусно подделали мое имя, что подлинность подписи не вызывала подозрений, и, вытаскивая таким образом огромные суммы и помещая их в различные «дутые» предприятия, которыми они лично были заинтересованы, они, наконец, скрылись, оставив меня почти таким же бедным, каким я был, когда впервые услыхал о своем наследстве. Я отложил газету и посмотрел на доброго капитана, который стоял, следя за мной с соболезнующим беспокойством. — Благодарю вас! — сказал я. — Эти воры были моими доверенными, и я могу смело сказать, что я гораздо больше жалею их, чем себя. Вор — всегда вор. Бедный человек, если он честен, несомненно, стоит выше вора. Деньги, которые они украли, принесут им скорее горе, чем удовольствие — в этом я убежден. Если это известие точно, они уже потеряли большие суммы в мошеннических компаниях, и Бентам, которого я считал олицетворением тонкой осторожности, поместил громадную часть капитала в никуда не годные золотые копи. Их подлог был, должно быть, удивительно сделан. Печальная трата времени и искусства! По-видимому, и те помещения капитала, которые я сам сделал, тоже ничего не стоят. Так, так! Это впрочем, все равно. Я должен снова начать жизнь, вот и все! Он глядел изумленно. — Я думаю, вы не совсем постигаете ваше несчастие, мистер Темпест! — сказал он. Вы принимаете его слишком спокойно. Вы вскоре подумаете о нем хуже! — Надеюсь, что нет! — ответил я с улыбкой. — Не следует ни о чем думать наихудшее. Уверяю вас, что я прекрасно все постигаю. По мнению света, я — разорен. Я вполне понимаю! Он пожал плечами с безнадежным видом и оставил меня. Я убежден, что он счел меня сумасшедшим, но я знал, что я никогда не был столь здравомыслящим. Я, в самом деле, полностью понимал мое «несчастие», или, скорее данный мне великий случай для приобретения чего-то высшего, чем все сундуки с золотом: в потере мирского богатства я видел дело милосердного Провидения, давшего мне большую надежду, чем я когда-либо знал. Ясно восстал предо мной призрак самой божественной и прекрасной необходимости для счастия — Работы, великого и так часто презираемого ангела трудолюбия, который формирует характер человека, обуздывает его мозг, очищает его от страстей и укрепляет его нравственно и физически. Я был полон энергии и здоровья, и я возблагодарил Господа за предоставленный мне снова благоприятный случай, чтобы принять его и воспользоваться им. В каждой человеческой душе должна быть благодарность за каждый дар небес, но ничто не заслуживает большей благодарности и хвалы Создателю, как призыв к труду и способность отозваться на это. Англия, наконец! Я распростился с кораблем, который спас меня, и со всеми на его борту, большинство из которых теперь знало мое имя и смотрело на меня столько же с сожалением, как и с любопытством. Истории кораблекрушения на яхте друга легко поверили. Общее мнение было то, что мой друг, кто бы он ни был, утонул вместе со своим экипажем, и что только я один остался в живых. Я не вдавался в дальнейшие объяснения и был рад закончить на этом, хотя я послал обоим, капитану и пароходному врачу, хорошее вознаграждение за их внимание и доброту. Я имел основание поверить, судя по их письмам ко мне, что они были более чем удовлетворены полученными суммами, и что я действительно сделал настоящее добро остатками моего исчезнувшего богатства. Добравшись до Лондона, я побывал в полиции по делу мошенников и плутов Бентама и Эллиса и прекратил дело против них. — Назовите меня сумасшедшим, если хотите, — сказал я совершенно растерявшемуся начальнику сыскной полиции, мне все равно. Но пусть у этих воров останется тот хлам, что они украли. Он будет проклятием для них, как был для меня! Это деньги дьявола! Половина из них ушла, будучи записанной на имя моей покойной жены. После ее смерти она перешла к членам ее семьи и теперь принадлежит лорду Эльтону. Я сделал богатым обанкротившегося благородного графа, и я сомневаюсь, одолжит ли он мне десять фунтов, если я у него попрошу! Однако я не попрошу у него. Остальные деньги ушли, рассеявшись по свету через подлоги и кражи. Пусть они останутся там, и я ни за что не стану хлопотать об их возвращении. Я предпочитаю быть свободным человеком! Человек, который имеет слишком много денег, создает около себя воров и обманщиков; он не может ожидать встречи с честностью. Пусть банк преследует их, если хочет; я не буду. Я свободен! Свободен, чтобы работать для добывания средств к жизни! То, что я заработаю, я буду ценить. То, что я наследовал, я научился проклинать. С этими словами я оставил его, озадаченного и раздраженного, и через два-три дня газеты были, наполнены странными историями относительно меня, а также многочисленным враньем. Меня называли «сумасшедшим человеком без принципов, идущим против интересов правосудия», и различные другие грубые учтивости, известные только копеечным писакам, сыпались на меня. Чтобы дополнить мое удовлетворение, один человек из штата одного большого журнала откопал мою книгу из грязи какого-то погреба и раскритиковал ее с горечью и злобой, как некогда я анонимно разгромил труд Мэвис Клер. И результат был замечательный, потому что, по внезапному капризу, публика набросилась на мое литературное произведение, которым так долго пренебрегала; она вынула его, нежно держала в руках, медленно прочла, нашла в нем нечто понравившееся ей и, наконец, раскупала его тысячами… После этого хитрый Моджесои как добродетельный издатель написал мне поздравление со вложением чека на сто фунтов и обещая больше, если спрос будет продолжаться. Ах, сладость этих заработанных ста фунтов! Я чувствовал себя королем независимости! Царства стремления и достижения открылась мне прежде. Что говорить о бедности?! Я был богат! Богат с сотней фунтов, добытых мозговою работою, — и я не завидовал миллионерам, блиставшим своим золотом. Я думал о Мэвис Клер… Но я не смел слишком долго останавливаться на ее милом образе. Со временем, может быть, когда я примусь за новую работу, когда я создам свою жизнь, какою я хотел бы ее создать — в правилах веры, твердости и бескорыстия, — я напишу ей и все расскажу — все, даже о страшных неведомых мирах за пределами неизвестной страны вечного льда и снега. Но теперь я решил остаться один, бороться, как должен бороться человек, не ища ни помощи, ни сочувствия, не полагаясь на свое я, а только на Бога. Кроме того, я не мог заставить себя взглянуть опять на Виллосмир. Он был для меня местом ужаса; и, хотя лорд Эльтон с курьезным снисхождением, сознавая, что благодаря мне он получил назад свое поместье, пригласил меня остаться там и выразил некоторое сожаление о моих «тяжелых финансовых потерях», — я понимал из его тона, что он смотрел на меня, как на полоумного, после моего отказа возбудить дело против моих бежавших поверенных, и что он предпочел бы, если бы я отказался от приглашения. И я отказался; даже когда настал день его свадьбы с Дайаной Чесней, отпразднованный с пышностью и великолепием, я не поехал туда. В напечатанном списке гостей, появившемся в газете, я без удивления прочел имя: «Князь Лючио Риманец». Я теперь занимал скромную комнату и приступил к новому литературному предприятию, избегая всех, кого я прежде знал, так как, будучи теперь почти бедным человеком, я узнал, что чопорное общество пожелало вычеркнуть меня из своего визитного списка. Я жил со своими скорбными мыслями, размышляя над многими вещами, мужественно направляя себя к смирению, послушанию и вере, и день за днем я боролся с чудовищем-себялюбием, представлявшимся мне в тысяче личин при каждой перемене в моей собственной жизни так же, как и в жизни других. Мне нужно было переделать свой характер, поборов упрямую натуру, которая бунтовала, и заставить ее упрямство служить для достижения высших целей, чем мирская слава. Задача была трудна, но с каждым новым усилием я делал успехи. Так я прожил несколько месяцев в горьком самоунижении, как вдруг весь читающий мир наэлектризовался новой книгой Мэвис Клер. Мой первый труд, еще недавно пользовавшийся благосклонностью, был опять забыт и отброшен в сторону; ее труд, поносимый по обыкновению критиками, — вознесся к славе широкой волной общественной хвалы и энтузиазма. А я! Я радовался! Больше не завидуя ее славе, я стоял поодаль, глядя на ее триумфальную колесницу, убранную не только лаврами, но и розами — цветами народной любви и почитания. Всей душой я преклонился перед ее гением. Всем сердцем я чтил в ней чистую женщину! И, в самом разгаре ее блестящего успеха, когда весь свет говорил о ней, она написала мне простое маленькое письмецо, такое же грациозное, как и ее прелестное личико: ''«Милый мистер Темпест!'' ''На днях я случайно услышала, что вы возвратились в Англию. Поэтому посылаю эту записку через вашего издателя, чтобы выразить мой искренний восторг по поводу успеха, которого теперь достигла ваша интересная книга после интервала ее искуса. Мне думается, что оценка вашего труда публикой должна утешить вас в ваших великих потерях в жизни и состоянии, о которых я не буду здесь говорить.'' ''Когда вы почувствуете, что в состоянии опять взглянуть на места, которые теперь, я знаю несомненно пробудят в вас печальные и мучительные воспоминания, не приедете ли вы повидаться со мной?'' ''Ваш друг'', ''Мэвис Клер''» Мои глаза заволоклись туманом; я почти чувствовал ее милое присутствие в моей комнате; я видел нежный взгляд, лучезарную улыбку, невинную, хотя серьезную, жизнерадостность, исходящие от светлой личности самой приятной женщины, какую я когда либо знал. Она сама назвалась моим другом!.. Это была привилегия, которой я чувствовал себя недостойным. Я сложил письмо и положил его на сердце, чтобы оно служило мне талисманом… Она, из всех блестящих созданий на свете, несомненно, знала тайну счастия… Когда-нибудь… да… я поеду и повидаюсь с ней… с моей Мэвис, которая поет в своем саду лилий, — когда-нибудь, когда у меня достанет силы и мужества сказать ей все — кроме моей любви к ней. Когда я сидел, размышляя таким образом, странное воспоминание пришло мне в голову… Мне чудилось, что я слышал голос, похожий на мой собственный, который говорил: — Подними, о, подними скрывающее тебя покрывало, дух Города Прекрасного. Так как я чувствую, что прочту в твоих глазах тайну счастия. Холодная дрожь пробежала по мне; я вскочил в ужасе. Высунувшись из открытого окна, я глядел на суетливую улицу внизу, и мои мысли вернулись к странным вещам, которые я видел на Востоке: лицо умершей египетской танцовщицы, открытое опять спустя тысячу лет, — лицо Сибиллы; затем я вспомнил видение «Города Прекрасного», в котором одно лицо оставалось скрытым — лицо, которое я более всего желал видеть! И я дрожал все больше и больше, в то время как мой ум, против моей воли, начал связывать вместе звенья прошедшего и настоящего, пока они не слились в одно. Поборов свои ощущения, я оставил работу и вышел на свежий воздух… Был поздний вечер, и луна сияла. Занимаемая мной комната находилась в доме недалеко от Вестминстерского Аббатства, и я инстинктивно направил свои шаги к старому серому храму умерших королей и поэтов. Сквер вокруг него был почти запущен; я убавил шаг и задумчиво побрел по узкой мощеной дороге, ведущей в Старый Дворцовый Двор, — как вдруг тень пересекла мой путь, и, подняв глаза, я встретился лицом к лицу с Лючио. Так же, как и всегда, превосходное олицетворение превосходной мужественности… Его лицо, бледное, гордое, скорбное, однако презрительное, блеснуло мне, как звезда. Он взглянул на меня в упор, и вопросительная улыбка заиграла на его губах. Мое сердце почти перестало биться… Я учащенно дышал… Опять я вспомнил письмо Мэвис, и затем, встретив твердо его взгляд, я двинулся прочь в молчании. Он понял; его глаза сверкнули странным блеском, который я знал и помнил так хорошо, и, отойдя в сторону, он дал мне пройти. Я продолжал свою прогулку, двигаясь, точно во сне, пока не дошел до тенистой стороны улицы напротив Парламента, где я остановился, чтобы успокоить свои встревоженные чувства. Там я снова увидел его! Он шел с обычной легкостью и грацией в лунном свете и остановился, по-видимому, кого-то ожидая. Я тотчас увидел несколько членов Парламента, идущих в одиночку и группами; двое-трое приветствовали высокую темную фигуру, как приятеля, другие же не знали его. Он продолжал ждать, и то же сделал я. Наконец, как раз, когда куранты проиграли без четверти одиннадцать, один человек, в котором я инстинктивно узнал хорошо известного кабинет-министра, бодро шел по направлению к Парламенту… Тогда, именно тогда он, кого я знал как Лючио, двинулся, улыбаясь, приветствуя сердечно министра тем мелодичным могучим голосом, который мне так был знаком; он взял его за руку, и они медленно пошли вместе, горячо разговаривая. Я следил за ними, пока их фигуры не удалились: одна — высокая, царственная и повелительная; другая — широкая, коренастая, самоуверенная в движениях. Я видел, как они поднялись по ступеням и наконец скрылись в Доме Английского государственного управления — дьявол и человек — вместе. [[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с не вики-сносками или с тегом sup]] [[Категория:Импорт/lib.ru/Страницы с внешними ссылками]] [[Категория:Импорт/lib.ru/Длина текста в параметре ДРУГОЕ более 100]] [[Категория:Импорт/lib.ru/Длина текста более 500 Кб]] [[Категория:Импорт/lib.ru/Указан переводчик и нет категории перевода]] [[Категория:Романы]] [[Категория:Мари Корелли]] [[Категория:Литература 1895 года]] [[Категория:Импорт/lib.ru]] [[Категория:Импорт/az.lib.ru/Мари Корелли]] [[Категория:Переводы 1903 года]] frscl3uxtjjrf6m10vpmto7hc6tjl88 Дмитрий Калинин (Белинский) 0 1016534 5729982 5729639 2026-07-13T15:58:12Z Vladis13 49438 5729982 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Виссарион Григорьевич Белинский | НАЗВАНИЕ = Дмитрий Калинин | ПОДЗАГОЛОВОК =Драматическая повесть в пяти картинах | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = 1830 | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = 1876 (отрывок)<ref group="В">Впервые отрывок опубл. в: ''Енгалычев Н. Н.'' Виссарион Григорьевич Белинский. Новые данные для его биографии // «Русская старина», 1876, т. 15, № 1, с. 66-76.</ref>; 1891 (полный текст по рукописи)<ref group="В">Полный текст трагедии, по обнаруженной в делах Московского цензурного комитета рукописи, впервые в: Сборник Общества любителей российской словесности на 1891 год» / Н. С. Тихоправов. — М., 1891. — с. 437—533.</ref> | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = Белинский В. Г. Собрание сочинений : в 9 т. — М.: Худ. лит., 1976. — Т. 1: Статьи, рецензии и заметки 1834—1836. Дмитрий Калинин / Вступит. статья к собр. соч. Н. К. Гея. Статья и примеч. к 1-му тому Ю. В. Манна. [http://az.lib.ru/b/belinskij_w_g/text_1300.shtml az.lib.ru] | ВИКИДАННЫЕ = <!-- id элемента темы --> | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 1 <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-RusEmpire | СТИЛЬ = text }} {{heading|45|Дмитрий Калинин}} {{heading|4|''Драматическая повесть в пяти картинах''}} {{heading|4|СОЧИНЕНИЕ ВИССАРИОНА БЕЛИНСКОГО}} {{эпиграф2|noindent=+|И всюду страсти роковые<br>И от судеб защиты нет!|Пушкин<ref group="М>Белинский цитирует последние строки эпилога поэмы А. Пушкина «Цыганы».</ref>}} ===ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА=== Дмитрий Калинин. Сурский, его друг. Томин, приятель Сурского. Лесинская, богатая помещица. Софья, ее дочь. Петр | Андрей | ее сыновья. Князь Кизяев. Рудина, воспитательница Софьи. Сидор Андреевич, лицемер, живущий в доме Лесинской. Иван, старый служитель Лесинских. Лиза, горничная Софьи. Федор, нанятой служитель Калинина. Степан, служитель Сурского. Хозяйка постоялого двора. Незнакомка. Две монахини. Множество гостей и слуг. === ПРЕДИСЛОВИЕ === Издавая в свет мою драматическую повесть, я чувствую всю важность моего поступка и потому почитаю за нужное отдать моим читателям отчет в оном, сообщить им собственные мои мысли о моем сочинении. У нас беспрестанно выходит такое множество книг (разумеется, несравненно более худых, нежели хороших), что для публики почитать важным издание какой-нибудь из них — есть смешно и нелепо. Но не так должен смотреть на подобные предприятия сам автор, ежели он уважает публику, ежели он пишет не из низкого желания заслужить жалкую, мелочную известность в литературном мире, не от нечего делать, но из чистого, бескорыстного побуждения выразить этот внутренний мир самого себя, этот мир собственных мыслей и чувствований, возбуждаемых в нем созерцанием этой чудесной, гармонической, беспредельной вселенной, в которой он обитает, назначением, судьбою человека, сознанием его нравственного величия, — из непонятного стремления разгадать тайны его существования, из благородного желания по мере своих сил и способностей споспешествовать успехам отечественной литературы! Так думал я, предпринимая писать это сочинение, и смело могу уверить моих читателей, что таковы были побуждения, заставившие меня написать оную. Будучи слишком далек от того, чтобы иметь ничтожное тщеславие почитать свое сочинение важным явлением в нашей литературе, быть слепо влюбленным в свое детище, — я в полной мере вижу все недостатки, всю слабость оного. Это есть не что иное, как первое, несвязное лепетание младенца; это есть первое, незрелое произведение пера, неопытного, несмелого. Читатель не найдет в нем ни тех светлых, высоких истин, ни тех сильных, глубоких мыслей, ни того умения представить в создании своей мечты целого стройного мира, ни того тонкого познания человеческого сердца, которые бывают уделом одних гениев — этих вечно юных исполинов земли, этих любимцев и органов неба! Нет: он увидит в нем не более, как только порыв души пламенной, души, страстной ко всему высокому, изящному, души, желающей излиться и борющейся между этим желанием и слабостью сил. Чтение поэтов, чтение истории, углубление в самого себя, печали, радости, восторг, равнодушие, волнение страстей, порыв к чему-то неопределенному, тоска по чем-то неведомом, размышление о человеке, о непонятной смеси доброго и злого, высокого и низкого, составляющей существо его, мысль о другом, таинственном мире родят тысячи вопросов безответных, волнуют юный, неопытный ум, как неразрешимая, но слабо понимаемая каким-то темным чувством загадка. В это поэтическое состояние душа человека воспламеняется каким-то неясным, но сильным желанием выразить самое себя, грудь его волнуется каким-то тревожным чувством неизъяснимого беспокойства, и он желает раскрыть ее, показать свое сердце, чтобы могли прочитать и истолковать самому ему те непонятные буквы, которые начертаны на нем рукою неведомого. Кому знакомы эти редкие минуты восторга, тот поймет меня. Не знаю, благосклонно ли примет публика мое сочинение; но ежели достоинство его равно тому пламенному энтузиазму, с которым оно писано, то труды мои не тщетны. Если хотя искра того божественного огня, того животворного восторга, которые оживляли меня, как электричество, сообщится душе читателя и ежели сочинение мое доставит ему несколько приятных минут, несколько приятных впечатлений, то я достиг моей цели. Осмеливаюсь льстить себя сладостною надеждою, что мое сочинение, несмотря на свои недостатки, как первое в своем роде, не будет лишним в нашей литературе, столь бедной драматическими произведениями, и удостоит своим вниманием первый опыт молодого студента. ===КАРТИНА ПЕРВАЯ=== <center>''Действие происходит в Москве.''</center> {{эпиграф2|noindent=+|<poem> Ах, он любил, как в наши лета Уже не любят, как одна Душа безумная поэта Еще любить осуждена! </poem>|Пушкин<ref group="М>Неточная цитата из «Евгения Онегина» А. Пушкина, гл. вторая, строфа XX.</ref>.}} <center>Местом сцены есть маленькая комнатка; небольшой стол, на котором в беспорядке лежат книги и бумаги; кровать и два стула составляют все убранство оной. Калинин читает книгу, потом с некоторою досадой бросает оную, встает и говорит.</center> Дмитрий. Ожидание! Ожидание! Как ужасно ты! Ах, для чего я не могу разорвать покров, скрывающий от меня будущее? Для чего не могу разгадать загадку моей жизни? Что должно мне делать в моем положении: отчаиваться или надеяться? Если любовь была так благосклонна ко мне, то неужели надежда обманет? Как! Если и презренный эгоист с низкими чувствами — и тот бывает счастлив, то неужели счастие должно убегать человека с душою возвышенною, с страстями благородными, человека, который способен любить?.. Нет!.. Старик меня любит, дочь свою также: неужели он захочет сделать несчастными два любезные ему существа?.. Нынче я должен получить от него письмо. А там?.. Там, окриленный любовию, я полечу к ней… ''(Входит Сурский.)'' Сурский. Здорово, брат! Ты, мне кажется, изволишь на просторе философствовать; извини меня, если я помешал тебе, Дмитрий. А, дружище! Здорово! Как же ты кстати пришел ко мне: никогда не ожидал я тебя с таким живым нетерпением. Сурский. А почему это так? Уж не весточку ли получил кое от кого?. Дмитрий. Ах, любезный, я нынешний день что-то не в обыкновенном расположении духа: душа так полна чувств, что не в силах вместить их в себе; сердце так… Сурский. Ну, пошел врать! Теперь только и услышишь, что душа да сердце, энтузиазм да любовь! Кажется, твой дух ежеминутно находится не в обыкновенном расположении, то есть: ни в умном, ни в глупом, а в каком-то среднем между этими; душа же твоя всегда бывает полна через края… Дмитрий. Проклятый Мефистофель! Зачем ты пришел ко мне? Ругаться надо мною? Боже мой! Неужели нет людей на белом свете, или по крайней мере нет их для меня! Ищешь друга, которому <бы> можно было открывать свою душу, с которым бы можно было делить горести и радости, а находишь одпи бесчувственные трупы, в ледяных грудях которых бьются гнилые деревянные сердца! Сурский! Ты создан для моего мучения. Я привязан к тебе до безумия; а ты… чем ты мне за это платишь? Обошлось ли у нас с тобою хотя одно свидание без неудовольствия? Сурский. Потише, брат, потише; пожалуйста, не горячись: ты этим никогда не взбесишь меня. Я не схвачу по-твоему картуза и не побегу опрометью домой. Притом же тебе не худо бы оставить эти высокопарные фразы: они нашему брату, темному человеку, непонятны; огненные же слова твои опасны для моей ледяной груди: могут растопить ее. Дмитрий ''(невольно усмехаясь).'' О несносный человек! отчего я не могу не только чувствовать к тебе ненависти, но даже и сердиться на тебя? Сурский. Оттого, что ты добр, хотя и безумен. Я слишком хорошо знаю тебя и, как пророк, говорю тебе, что ты не кончишь счастливо своей жизни. Ты всегда следуешь внушениям опаснейших врагов твоих, воображения и сердца, а никогда не слушаешься хотя и сурового, но доброго старика — рассудка. Дмитрий. Я никогда не поверю, чтобы человек, следующий одному холодному рассудку и живущий по счетам и выкладкам эгоизма, мог быть истинно счастливым. Сурский. Дмитрий! я не могу сказать, чтобы я слишком много жил, но что я слишком много испытал — это всегда скажу. И в моей, ныне ледяной, груди билось некогда пламенное сердце; и моя, ныне холодная, душа некогда кипела страстями; и мое, ныне погасшее, воображение было некогда, к моему несчастию, слишком живо, слишком услужливо. Легковерный и неопытный, я видел везде одно добро и спал сном сладостным, волшебным. Но, к несчастию, скоро проснулся и увидел, что воображение обмануло меня самым жестоким образом. Опыт разогнал золотые мечты и показал горькую действительность. Разочарованный, обманутый, я не верил самому себе, когда начал смотреть на все предметы глазами рассудка. Любовь, на коей я основал все здание моего блаженства, послужила к моему несчастию. Я любил людей со всем жаром молодого, неопытного сердца — и увидел, что их действиями управляют эгоизм и предрассудки. Больно было мне расставаться с моими мечтами — и наконец с горькими слезами расстался я с ними, как младенец с игрушками. Глубоко схоронил свои страсти в сердце и навсегда отпел им панихиду. И теперь, сказав обманам ''прости'', предавшись во власть рассудка, я чувствую себя гораздо счастливейшим, нежели было во время оно, хотя иногда — признаюсь в слабости — и вздыхаю о нем. На мир смотрю спокойными глазами, как зритель, а не актер. Впрочем, я еще и теперь люблю предаваться обольстительному воображению; верую в любовь, в дружбу и во все, что составляет сладострастие благородных душ; так же, как и ты, страстен ко всему высокому, прекрасному; но держу свои страсти и воображение б равновесии с рассудком, и даже так, что последний немного перетягивает. Дмитрий. Тебя ли я слышу? Ты ли говоришь это? Сурский. Кажется, что я, а впрочем, не знаю. Но послушай, оставим это и поговорим о чем-нибудь другом. Дмитрий. Скажи мне, пожалуй: отчего мы не можем ужиться друг с другом? Сурский. Оттого, что <ты> мне кажешься слишком горячим, а я тебе слишком холодным. Я люблю шутить и смеяться, а ты важничать. То и другое хорошо к случаю и к месту. Из чего ты давеча так взбесился? Впрочем, я и не совсем прав: ты жалок по своему характеру, и мне бы должно щадить тебя. Дмитрий. Ты никогда не хочешь выслушать меня с участием, когда я говорю о своих намерениях, надеждах, а если и слушаешь, то всегда с насмешливою улыбкою. Сурский. Напротив: я готов даже разделить мечты твои; но мне кажутся смешными эта горячка, этот пыл, с которыми ты часто говоришь о предметах самых обыкновенных — употреблю любимый твой эпитет — ''прозаических'', и потому не упускаю случая пошутить на твой счет. Ты живешь в очаровательном мире поэзии и смотришь на мир сквозь увеличительное стекло воображения. Тебя все пленяет, и даже самые огорчения, которые тебе иногда случается переносить: ты почитаешь их страданиями и какого-нибудь мальчишку, причинившего тебе детскую обиду, — злодеем; а себя, еще ничего не испытавши, — жертвою судьбы и игрушкою счастия; видишь в себе романического героя — и это имеет для тебя прелесть поэзии. Ты еще младенец, и я не хочу разочаровывать тебя; не хочу обливать душу твою холодным ядом сомнения. Придет время, и без меня все узнаешь; придет время — и твое лицо, одушевленное и ясное, сделается мертвым, холодным, вместо доверчивой улыбки явится горькая и насмешливая. Дмитрий. Не говори мне этого; оставь меня в моем счастливом заблуждении, не сдергивай с глаз моих этого радужного флера, сквозь который я смотрю на мир. Впрочем, для меня очень удивительно, что ты, почти совершенно не зная моих обстоятельств, с такою утвердительностию говоришь, что я ничего не испытал. О, если бы ты знал!.. О! Я жил!.. Я чувствовал!.. Сурский. Твою историю не трудно узнать; она вся состоит в одном слове: ''Софья!'' Впрочем, все подробности оной мне неизвестны; ты, несмотря на откровенность, которая, по словам твоим, составляет отличительную черту твоего характера, мне не сообщал их. Это неестественно: влюбленные откровенны, а особливо с друзьями своими. Дмитрий. Я потому не открывал тебе тайн моих, что боялся равнодушия и насмешек. Друг мой, ничто так не может сделать меня счастливым, как участие во мне других, ничто не может так убить, как равнодушие. Сурский. Напрасно же ты опасался меня. Я наперед знаю, о чем и что ты будешь говорить мне; однако, несмотря на то, с удовольствием выслушаю повесть твоей жизни, которая, кроме меня, ни для кого не может быть интересною. Теперь мы ничем не заняты, говори: я слушаю. Дмитрий. Очень рад. Только бога ради выслушай меня снисходительно и не беси своими несносными шутками. Я буду о том говорить тебе, о чем не могу и вспомнить без исступления в высочайшей степени. Мне давно хотелось вверить тебе мои тайны. Мне непременно должно разделить их с кем-нибудь: иначе они будут тяготить мою душу. Сурский. Все это очень хорошо, только нельзя ли без предисловий? Дмитрий. Да не велишь ли подать вина? Сурский. О, это прекрасное дело! Вино сделает тебя красноречивее, меня веселее. Без него дружеские беседы ни к черту не годятся. Да вели, кстати, закурить трубку. Дмитрий. Эй, Федор! Федор! ''(Вбегает Федор.)'' Федор. Чего изволите, сударь? Дмитрий. Принеси, брат, бутылку вина да закури трубку. Федор. Сейчас-с. ''(Уходит.)'' Дмитрий. Послушай, Алексей: сверх необходимости излить перед тобою, как перед моим другом, мои чувства, поверить историю моего сердца, я имею еще другую, побуждающую меня открыть тебе мои тайны! Хотя и не имеешь этого огня, который пожирает мою душу, но ты благоразумнее, основательнее меня. Твоя холодная рассудительность может быть для меня полезна: я нахожусь теперь в таких обстоятельствах, в которых не могу обойтись без твоих советов. Сурский. Нельзя ли оставить эти комплименты, от которых я бегаю, как черт от ладану. Дмитрий ''(с принужденною улыбкою, робко и решительно).'' Я не племянник Лесинского, как говорил тебе; нет, я его… ''(Схватывает руку Сурского и быстро смотрит ему в глаза.)'' Но прежде, нежели я договорю, скажи мне: свободен ли ты от предрассудков? Не заражен ли ты ими? Отвечай мне, отвечай: без того не дождешься от меня ни одного слова! Сурский. Успокойся. Разве ты меня не знаешь? Разве не доказывают все слова мои, все поступки, что только один рассудок мой господин. Кто бы ты ни был, я всегда буду видеть в тебе человека, достойного моей дружбы. Говори… Дмитрий. Я… я… его… отпущенник… Сурский. В самом деле? Ну, великая важность! Есть же чего стыдиться! Дмитрий. Друг мой, я не стыжусь этого; но ты сам знаешь, каковы люди и что значит в глазах их происхождение. Сурский. В их же, а не в моих; следовательно, тебе нечего бояться меня. ''(Федор приносит бутылку вина, пару стаканов и раскуренную трубку, которую поднес Сурскому, и уходит.)'' Дмитрий. Мои родители были дворовые люди Лесинского. Будучи шести лет, я лишился их. Мой господин принял меня в свой дом, в качестве воспитанника. Говорят, что он оказывал мне особенную любовь почти со дня моего рождения. Я слышал стороною, что он жестоко обидел моего покойного отца и, вероятно, чтобы загладить свой проступок, обратил на меня особенное внимание. У него были два сына и дочь трех лет. Он воспитывал меня, совершенно ничем не отличая от своих детей; но, несмотря на это, мое положение было очень незавидно. Кажется, что судьба с первого дня моего рождения заклялась против меня непримиримою враждою… Сурский. Понимаю: верно, его жена… Дмитрий. Ты угадал: эта надутая, суеверная змея-женщина есть всегдашняя моя гонительница. Она ненавидела меня за то, что я, будучи сыном ее лакея, пользовался любовию ее мужа и обходился с ее детьми, как с равными себе. Как часто за меня происходили у ней с мужем неудовольствия, споры и даже самые ссоры! Ее сыновья, которых она любила до безумия и баловала, разделяли ее ненависть и делали со мною всякие пакости. Я жил в дому моего благодетеля отчужденный от всех. Только его ласки немного оживляли меня; но я и их избегал, зная, что они более и более раздражали моих недоброжелателей. Я всегда был прилежен к учению, чем большую навлекал ненависть маленьких негодяев, которые были примерные лентяи. Быстро пролетели восемь лет моего пребывания в доме Лесинского. С этого времени я начал себя помнить, и с этого времени началось развитие моей внутренней жизни. У моего благодетеля была огромная библиотека, и потому чтение рано сделалось любимейшим моим занятием. Оно образовало мой вкус и, питая начинавшие обнаруживаться во мне страсти, дало мне благородное направление. Напитанная духом поэзии, душа моя окрилялась каким-то невыразительным восторгом. В ней пробудилась любовь ко всему высокому, благородному. Почти никем не любимый, я никому не поверил ни моих чувств, ни моих мыслей; да если бы и захотел сделать это, то могли ли бы эти толпы людей низких, пресмыкающихся в пыли презренных, мелочных сует, понимать меня?.. Сурский. Но твой благодетель? Я думаю, он мог иметь о тебе понятие, какое ты заслуживал? Дмитрий. Так, он был единственным существом, которое понимало меня, которого душа и сердце были родными моим. Не любя своей жены, недовольный своими детьми, он любил в разговорах со мною убивать время. С улыбкою самодовольствия называл меня пылкою головою, молодым мечтателем, своим маленьким философом. Несмотря на это, я живо чувствовал свое одиночество и грустил. Задумчивость и печаль положили свою печать на моем лице. Я казался спокойным; но как сильно кипели страсти под одеждою этого мнимого холоднокровия! Это была Этна, покрытая льдом. Так, друг мой, рано почувствовал я пыл души моей, рано страсти начали волновать грудь мою. Но к этой неукротимой пылкости присоединилась чувствительность редкая, необыкновенная. Всякое малейшее огорчение, причиненное мне кем-нибудь, терзало мою душу, отнимало у меня спокойствие и радость; но зато и малейшая ласка приводила в восторг. Ты не можешь себе представить, с каким чувством я смотрел всегда на несчастного. Если при мне рассказывали о несправедливостях, гонениях, жестокостях сильных над слабыми, о злоупотреблении властей, — то ад бунтовал в груди моей!.. Сурский. Да, чувствительность, соединенная с пылкостию, есть ужасный дар неба. Горе тому, кто рожден с ними и не умеет покорить их под власть рассудка! Он может живее обыкновенного человека ощущать прелесть блаженства; но рано или поздно, а заплатит за эту бедственную способность кровавыми слезами! Дмитрий. Так, друг мой, ты прав, я это испытал на самом себе. О, как горестно, как больно было мне сносить ненависть Лесинской и ее сыновей! Нередко я втайне плакал; но при них всегда казался спокойным, хотя сердце мое стеснялось, хотя душа страдала, Я не хотел показать им, что их обиды для меня чувствительны. Видя сие, они еще более раздражались и наконец изобрели новый способ мучения — стали называть меня… рабом!.. ''(Стремительно схватывает стакан, наполненный вином, разом осушает оный и с злобою опрокидывает на стол.)'' О! Какое убийственное, какое ужасное действие производило на мою душу это слово! Оно было для меня острием кинжала, гибельным жалом змеи, которое, уязвляя мое сердце, пожирало его ядовитым огнем!.. Когда с злобною улыбкою они произносили это роковое слово, то я выходил из самого себя. Я весь превращался в злобу и неистовство и часто готов был предаться влечению моей вспыльчивости, если бы мысль, что могу этим оскорбить моего благодетеля, не обезоруживала меня. Сурский. Да, это немного досадно; но гораздо благоразумнее презирать скотами, нежели сердиться на них. Я бы на твоем месте просто сказал им, что они глупцы и что сердиться на них — значит делать им честь. Опять же ведь и их винить нельзя: они не могли иначе поступить с тобою. Можно ли, например, почитать злодеем русского мужика, готового зарезать француза за то, что он, по его мнению, есть неверный басурман, ибо говорит не его языком и не умеет прочесть «Отче наш»? Он не почитает подобного убийства за грех; он этим надеется даже угодить богу. Лесинская думает, что муж ее не должен никого любить, кроме ее и тех, коих она любит: равнять с собою или с ними кого-нибудь она почитает за величайшее с его стороны преступление. Ты, по ее мнению, человек низкий и презренный и между тем обходился с ее детьми, как равный с равными. Подобные сим мысли она внушала и сыновьям своим, так по естественному порядку вещей они были твоими врагами. Но каково обходились с тобою слуги Лесинского? Дмитрий. Эти люди в присутствии Лесинской обходились со мною грубо, при господине же своем с униженностию расточали мне свои услуги. Но я избегал их услуг и сам исправлял все свои нужды. Во всем доме один только Иван, добрый старик, любил меня искренно. Он видел мои горести и предлагал мне свои утешения; но я отвергал их, ибо они только растравляли раны моего сердца, а не врачевали их, — и уверял его, что я совершенно счастлив. Истинною же моею отрадою было занятие моими науками и чтение поэтов. Божественная сила поэзии, доставляя мне священные наслаждения, непонятные для душ обыкновенных, низких, заставляла меня презирать всеми нападками со стороны моих недоброжелателей. Но, друг мой, часто случалось, что, восхищенный каким-нибудь творением или занятый какою-нибудь возвышенною мечтою, я слышал обидный голос моих врагов. Ах! этот голос внезапно пробуждал меня из райского усыпления и из прелестного мира очарований переносил в мир горький, в мир плачевный, существенный. Это было для меня ужаснейшим мучением! Наконец, я начал скучать жизнию. Какая-то неизъяснимая, томительная тоска начала давить мою душу, как свинец тяжелый; какая-то пустота поселилась в моем сердце, я стал убегать людей. Сурский. Но скажи, пожалуй: куда девалась у тебя трехлетняя дочь Лесинского? Дмитрий. Она воспитывалась у своей бабки, богатой дворянки. И когда та умерла, она переехала в дом своих родителей; ей тогда было шестнадцать лет. Сурский. Ну, и ты в нее влюбился. Теперь хоть не рассказывай далее, я могу сей же час перечесть тебе наизусть то о чем ты мне будешь говорить. Дмитрий. Нет, ты не можешь даже и понять того, что я чувствовал. Как описать тебе эту важную эпоху моей жизни, эпоху, которая навсегда решила мою участь? В тишине и уединении копились и зрели в груди моей страсти и волновали ее, как ярые волны потока; но этот поток удерживался крепкою плотиною: взгляд Софьи разорвал ее, и он разлился, как бурное море! Признаюсь, красота ее поразила меня с первого взгляда и сделала сильное впечатление на мою душу, страстную ко всему прекрасному. Она имеет высокий рост, величественную осанку, на возвышенном челе ее отражаются признаки ума и благородства. Ты не можешь представить себе, какую неизъяснимую прелесть имеют ее черные, живые глаза, как пламенны, горды ее взоры, как сладостен ее голос, как очаровательна улыбка! Но нет, друг мой, я слишком слаб, чтобы мог начертать тебе хотя легкий абрис этого пленительного существа, чтобы дать о нем хотя малейшее понятие. Сначала я думал, что Софья под этою прелестною наружностию скрывает качества своей матери; но при взгляде на нее сомнения мои исчезали. В ее ясных взорах блистает такая откровенность, такое кроткое величие, которые не допускают подозревать ее в низости чувств; в ее одушевленных разговорах видно это благородство мыслей, эта возвышенность чувств, которых источником всегда бывает прекрасная душа. Сурский. Итак, эти пламенные, гордые взгляды черных, живых глазок, эти одушевленные разговоры, это благородство мыслей, эта возвышенность чувств, как водится, зажгли твое ретивое: ты начал делать тысячи глупостей, которые могут иметь следствия самые неблагоприятные, а особливо для тебя. Впрочем, говори, брат, говори: повесть твоя для меня интересна; я и сам некогда донкихотствовал по-твоему, но дорого пришлись мне эти глупости: они и теперь еще отдаются в моем сердце, как хриплый кашель больного в пустой комнате. Но, Дмитрий, верно, страсть твоя осталась для Софьи неизвестною? Дмитрий. Как это? Почему?.. Нет, любезный друг, к моему величайшему счастию, вышло совсем напротив и вот каким образом. Однажды Лесинская, чтобы оскорбить меня, умышленно завела за столом разговор с своими сыновьями о преимуществах, доставляемых людям правами рождения. Ее муж, по обыкновению, противоречил им. Наконец, Софья приняла его сторону. О друг мой, с каким жаром она говорила! Какую непобедимую силу имели доказательства в ее устах! Она утверждала, что права происхождения, предки — суть не что иное, как предрассудки, постыдные для человечества, что единственно одни достоинства личные должны давать права на почести и славу. Мать ее не могла выдержать этих быстрых, огненных взоров, не могла противиться этому сильному, убедительному красноречию, этим доказательствам, источником которых была истина. Она смешалась, не знала, что говорить, замолчала и досаду свою начала вымещать на бедных слугах. Я молчал, и взоры мои безмолвно выражали благодарность милому, прелестному существу, которое с таким жаром защищало меня. С сего незабвенного времени какая-то непостижимая симпатия начала сближать меня с Софьею. Мой мрачный, печальный вид, мои странные поступки, любовь ко мне Лесинского и ненависть жены его — все это обратило на меня внимание, и она всегда старалась заводить со мною разговоры о литературе, о писателях и тому подобном. Наконец я почувствовал что-то такое, чего сам не мог изъяснить. С этого мгновения — дивись чудесам любви — все существо мое изменилось; я стал совсем другой: мысли мои сделались возвышеннее, чувства благороднее. Я стал к самому себе чувствовать какое-то особенного рода уважение, ибо почитал себя выше обыкновенного человека. Исчезла мрачность, пропала скука, и луч божества осветил печальный путь моей жизни, искра надежды заронилась в мою безотрадную душу. Я узнал, чего жаждала душа моя, чего требовало сердце. С тех пор быть около Софьи, говорить с нею сделалось необходимостию моей души. О! друг мой, как прекрасна душа ее! С каким благородным жаром говорила она о доблестях добродетели! С каким пламенным энтузиазмом о тех важных пожертвованиях, о том божественном самоотвержении, которым увековечили свое имя герои древних и новых времен! Ты не можешь представить, до какой степени восхищает ее всякий благородный поступок, до какой степени пленяет все, что только выходит из пределов обыкновенного. В одно и то же время она трепетала при имени Брута как великого мученика свободы, как добродетельного самоубийцы, и при имени Сусанина, запечатлевшего своею кровию верность царю. Более же всего ее восхищала история двух римлянок: Лукреции и Виргинии. При этих священных для нее именах, вместо кроткой задумчивости, блиставшей в ее глазах, сверкали молнии… Сурский ''(с неудовольствием).'' Верю, верю. Я вижу, что тут нашла коса на камень. Что ж далее? Дмитрий. Таким образом, изъясняя друг другу свои чувства и мысли, мы узнали, что мы сотворены друг для друга, — узнали — и души наши породнились. Я в ней нашел мой идеал, давно уже в неясном образе рисовавшийся в моем воображении; в ее взоре я прочел тайну бытия человека — цель его жизни. Хотя еще в разговорах наших слово ''любовь'' и не упоминалось, но все наши движения, все поступки выражали оную; я блаженствовал, но к совершенству моего блаженства недоставало райского люблю из уст прелестной. Но скоро я дождался и этого счастия. Однажды Лесинская захворала, Софья не отходила от ее постели. Наконец ей стало легче, и после продолжительной бессонницы она уснула. Отец Софьи поехал осматривать сельские работы, а достопочтенные ее братцы ускакали с лакеями травить зайцев. Еще прежде сего я обещался Софье читать Озерова «Фингала», и так как болезнь ее матери не препятствовала более сему намерению, то она и напомнила мне о моем обещании. Я взял книгу, и мы пошли в сад. Давно уже тревожило меня желание объясниться с нею. Теперь вдруг в голове моей блеснула эта мысль. Я хотел выполнить ее, но не осмеливался: какой-то тайный страх, какая-то непонятная робость удерживала меня от сего. Едва решусь, сердце оторвется, и меня обольет то холодом, то жаром. Она заметила мое смущение и, как будто бы испугавшись, просила начать чтение. Томимый желанием высказать ей то, что лежало на душе моей, я читал механически, ничего не понимая. Она слушала, устремив глаза свои в землю; сильное волнение изображалось на лице ее: оно беспрестанно изменялось. Наконец я начал читать явление, в котором представлено свидание Фингала с Моиною<ref group="М>Речь идет о 6-м явл. I д. трагедии «Фингал».</ref>. Боже мой! что вдруг сделалось со мною? Я забыл трагедию, Моину, Фингала, — одни только слова его огненною рекою лились из уст моих; этот жар, это исступление, с коими я декламировал их, ясно показали Софье, что я чувствовал и к кому относится монолог Фингала. Пламенные взоры мои пожирали ее, сердце билось сильно, порывисто, лицо горело, я весь трепетал, голос замирал на устах моих… я все забыл… помню только то, что, бросившись в объятия моей подруги, я вскричал прерывистым голосом: «Софья, любишь ли ты меня?» Пламенный поцелуй и волшебное ''люблю'' были ее ответом. ''(Быстро вскакивает и с увеличивающимся жаром, беспрестанно возвышая свой голос, продолжает.)'' Так, друг мой, я вкусил на земле радости неба, я выпил до дна чашу любви и наслажденья; я жил в полном смысле этого слова; я могу это сказать! ''(Наливает стакан и выпивает его с жадностию.)'' Сурский. Помилуй, Дмитрий, опомнись: ты совершенно из себя выходишь. Бога ради, умерь свои восторги. Дмитрий. Одно воспоминание об этой священной, незабвенной минуте делает меня блаженным, переносит на небо и приводит душу мою в такое состояние, что она не в силах вынесть собственных своих восторгов. Так, я получил признание из уст обожаемой; я узнал, что я любим; это признание делало то, что я то не верил своему счастию, то завидовал самому себе; этим признанием все существо мое, так сказать, освятилось: черные помыслы, низкие чувства бежали от меня далече: они не осмеливались осквернить то сердце, в котором любовь воздвигнула себе алтарь. Я даже перестал ненавидеть врагов своих; нет, я сожалел о них. Бедные, думал я, они не могут любить! Так, Сурский, блажен, кто испытал очарованно любви, кто вкусил ее радости! Блажен, кто знал эту высокую, святую гармонию душ! Если ангелы могут завидовать людям, то это человеку, который любит и любим! Любовь наполняет все существо мое, делает меня полубогом! Я не знаю, может ли быть на земле такое пожертвование, которого бы я не в силах был сделать для моей любезной; есть ли такие подвиги, которых бы я, воспламененный ею, не мог свершить? В сияющих очах моей милой я вижу два путеводные светила, долженствующие освещать дорогу моей жизни; в гармонических звуках ее голоса я слышу бряцание арф, на коих серафимы в горних селениях поют славу бога; в ее очаровательной улыбке я вижу отверзающийся эдем счастия. Когда я гляжу на нее, то душа моя, пожираемая восторгами, не могущая их вынести, готова исторгнуться из тела. В эту минуту я желал бы говорить, но могу только в сладостном безмолвии удивляться, чувствовать и обращать на небо благодарные взоры. Но что я говорю тебе? Любил ли ты? Испытал ли ты могущество этой божественной страсти, ощущал <ли> блаженство, которое она рекою изливает на своих любимцев? Клокотала ли в груди твоей эта огненная лава? Вмещала ли душа твоя весь эдем радостей, какие только могут существовать на земле? Сидел ли ты с своею любезной в тенистой беседке, когда заходящее солнце разливает по небу румяный блеск, когда утихает дневной шум и воздух растворяется благоуханием цветов? Обмирая от избытка чувств, приклонялся ли ты усталою головою на ее бьющуюся грудь? Билось ли ее сердце около твоего? Падала ли она в твои объятия и, утопая в восторгах, утомленная оными, трепещущим, задыхающимся голосом шептала ли очаровательные слова любви?.. Нет! Ты не испытал этого! Ты не можешь понять меня!.. Сурский. Послушай, Дмитрий, я верю, что любовь есть чувство неземное, что в ней заключается верх человеческого блаженства; но крайности ни в каком случае не хороши. Любовь своим кротким, эфирным пламенем должна согревать человека, а не жечь его. Дмитрий! Всегда ли любовь твоя была чиста и бескорыстна? Дмитрий. Какое тут бескорыстие, какая чистота? Неужели ты думаешь, что согласие родителей, пустые обряды дают право двум существам питать друг к другу любовь и наслаждаться ею? Неужели ты следуешь этим глупым, унизительным для человечества предрассудкам? Одна только природа соединяет людей узами любви и позволяет им наслаждаться всеми благами, какие только может она доставлять им. Так, клянусь тебе, как моему другу, клянусь всему, что только дышит, существует, что Софья моя супруга!.. Сурский ''(с негодованием).'' Как? Неужели? Что говоришь ты, безумец?.. Но чему тут удивляться: не должен ли я был ожидать этого? Дмитрий ''(не замечая, что слова его возбудили негодование Сурского, с постепенно возрастающим жаром говорит).'' Так! кляпусь всемогущим богом: она моя супруга! Воспламененные любовию, вознесенные ею на верх возможного блаженства, могли ли мы думать об этих ничтожных условиях, изобретенных людьми для собственного своего мучения? Могли ли иметь нужду в соединении людей, когда сама природа, — этот орган воли всемогущего, — соединила нас и открыла нам неисчерпаемый источник наслаждений неизъяснимых? Так живо, живо помню эту минуту!.. Был вечер. В райском упоении сидели мы в саду. Дрожащими руками я сжимал горячие руки моей любезной. Весь мир исчезал в глазах наших; мы видели только друг друга и, стараясь высказать чувства, наполнявшие наши души, не находили слов: только прерывистое, замирающее на устах ''люблю'', пожирающие взоры и пламенные поцелуи составляли наш разговор. Сильно бились сердца наши, огненною рекою волновалась кровь в наших жилах — и мы сгорали, томимые сладостною мукою желания. Это уединение, в котором мы находились, эта темнота вечера, которую еще более усугубляли наклонившиеся над нами ветви дерев, это упоение душ, это забвение чувств повергли нас в объятия друг друга!.. и души наши слились и замерли… одни заглушаемые стоны, одно сильное биение сердца давало знать, что мы еще живы… С тех пор целые два месяца нектаром любви и сладострастия я утолял жажду, пожиравшую меня, целые два месяца беспечною рукою пожинал розы счастия. Но, друг мой, тут-то я узнал на опыте печальную истину, что нет счастия без горести, нет розы без шипов. С некоторого времени я заметил какую-то непонятную перемену в характере и поступках Софьи: обыкновенная ее веселость и живость исчезли, место их заступила задумчивость, которая, впрочем, еще более возвышала ее красоту. Даже часто слезы, — эти чистые перлы любви, — текли из прелестных ее глаз, как предвестники злополучия. Казалось, какая-то тайна тяготила ее душу, тайна, которую в одно и то же время ей хотелось открыть мне и скрыть от меня. Глядя на нее, и я сам начал грустить. Но эти редкие минуты горести с избытком были вознаграждаемы целыми часами наслаждений; целыми часами, в продолжение коих мы, поверженные в объятия один другого, в немом восторге, в томлении чувств, в исступлении страсти, на земле вкушали радости, известные только небожителям. Но недолговременно было мое счастие. Вдруг мой благодетель послал меня сюда для исполнения одного дела, о котором я скажу тебе после. Не нужно говорить тебе, чего стоила мне разлука с моим божеством. Сурский. Долго я слушал тебя хладнокровно, наконец безумие твое заставило меня выйти из самого себя. И ты, и ты не чувствуешь угрызения совести, и ты не видишь всей гнусности твоего поступка? Обольститель, обольститель, что ты сделал? Сладок был сон твой, но горестно пробуждение. Дмитрий. Сурский! Ты ли говоришь это? ты ли, который беспрестанно утверждаешь, что только один рассудок есть твой господин? Изъясни мне вину мою: скажи мне, чем я заслужил эти упреки? Сурский. И ты еще, после всего сказанного тобою, притворяешься не понимающим вины своей? Если так, то я растолкую тебе ее: ты — обольститель, неблагодарный человек, нарушивший законы чести и справедливости!.. Дмитрий ''(в изумлении).'' Кто?.. Я?.. Я обольститель, неблагодарный человек, нарушивший законы чести и справедливости!.. И это сказал человек, называющий себя моим другом! Ха! ха!.. ха!.. Вот каковы друзья! Они подобны колодцу, которого вода растворена ядом и который для того только приманивает к себе жаждущего путника, чтобы отравить его!.. Сурский, если обижать меня ты почитаешь правом дружбы, то прошу меня уволить от нее. ''(Повелительным тоном.)'' Милостивый государь! я хочу быть один! Сурский. Очень хорошо: я доставлю вам это удовольствие. ''(Хочет идти.)'' Дмитрий ''(в бешенстве).'' Но нет, постой! Докажи мне, непременно докажи справедливость слов твоих: иначе я не выпущу тебя отсюда. Если обвинение твое справедливо, то торжествуй: гибель моя неизбежна; но горе тебе, горе, если оно будет не что иное, как гнусная клевета! Сурский ''(хладнокровно).'' Что ж? За чем дело стало? Докажи, что ты не последний храбрец, что ты даже в состоянии убить человека, сказавшего тебе правду! Дмитрий. Сурский! Сурский! Твое адское хладнокровие убивает меня!.. Итак, еще раз с спокойным челом ты можешь сказать мне, что слова твои справедливы? Сурский. Клянусь честью, справедливы! Дмитрий ''(стараясь подавить свою злобу).'' Итак, я злодей, подлец?.. Сурский. Да, хотя и неумышленный. Дмитрий. Но в чем же состоит вина моя? Сурский. Послушай, Калинин, я знаю, что внутреннее чувство уверяет тебя в справедливости моих слов; но ты боишься увериться в нем и стараешься ложными софизмами оправдать себя в собственных своих глазах, стараешься обмануть самого себя. Если ты будешь хладнокровно меня слушать, то уверишься в истине слов моих. Дмитрий. Говори, говори… Я скреплю свое сердце, я подавлю свои чувства… буду тверд, как булат. Сурский. Не есть ли Лесинский твой благодетель и не обязан ли ты ему благодарностию? И чем же ты изъявил ему оную? Ты увидел его дочь — и полюбил ее; полюбил, несмотря на то, что судьба, люди, законы, предрассудки — все запрещает тебе любить ее. Впрочем, еще в этом тебя нельзя обвинить. Но если ты человек истинно благородный, гордый, с душою мощною, твердою, то не должно ли бы тебе было скрывать, этого мало — преодолевать свою страсть? Дмитрий. Как, я должен был убегать своего счастия? Должен был осудить себя на вечное мучение, тогда как небо отверзалось передо мною? Сурский. Да, друг мой, должен. И где же познается истинное величие человека, как не в тех случаях, в коих он решается лучше вечно страдать, нежели сделать что-нибудь противное совести? Где же более обнаруживается нравственное могущество человека, как не в борьбе с судьбою, как не там, где он, под ледяною одеждою хладнокровия, скрывает страсти самые свирепые, если предвидит, что они могут довести его до преступления! Обращусь к тебе. Не должен ли ты иметь этой благородной гордости, этого ничем непобедимого чувства чести, которые отличают истинного человека от толпы презренной? Честь должна быть идолом всякого благородно мыслящего, и он не должен изменять ей ни за какие блага в мире. Ежели бы ты следовал этим правилам, то бы или навсегда отказался от мысли любить Софью, или заслужил на это неотъемлемое право. Ты сам сказал, что для тебя, воспламененного любовию, нет на земле подвигов, коих бы ты не в силах был совершить. Для чего же ты не доказал этого на деле? Ты человек свободный; мог бы идти в военную службу, в коей или пал бы на поле брани, как следует истинному сыну отечества, и вместе с горестною жизнию окончил бы и мучения свои, или бы отличился храбростию, покрыл себя славою, приобрел чины, достоинства и титла, которые столько уважаются всеми. И тогда бы ты имел право открыто требовать руки Софьи, а не насильно ввязываться в родство знатных, богатых людей и тихонько, подобно вору, похищать у девушки единственное и ничем не возвратимое сокровище каждой женщины — честь. Кто тебе дал право назвать Софью своею женою без приличных и необходимых для сего обрядов?.. Дмитрий. Любовь!.. Сурский. Прибавь: безумная. Но что скажет твой благодетель, когда узнает о бесчестии, нанесенном тобою его дому? Не станет ли он трепещущею от старости рукою вырывать свои седые локоны, столь ужасно посрамленные? И кем же? Человеком, который ему всем обязан, человеком, которого он любил с горячностию отца! Кто дал тебе право нарушить законы твоего отечества, обычаи общества, среди коего живешь, обычаи, освященные веками? Отвечай мне. С спокойным челом требую от тебя ответа! С спокойным челом еще раз повторяю: «Слова мои справедливы!..» Дмитрий. Нет, несправедливы! Когда законы противны правам природы и человечества, правам самого рассудка, то человек может и должен нарушать их. Неужели я потому только не имею права любить девушку, что отец ее носит на себе пустое звание дворянина и что он богат, а я без имени и беден? Она меня любит: вот неотъемлемое право и мне отвечать ей тем же! Неужели людей соединяют ничтожные обряды, а не любовь? Сурский. Последняя соединяет, а первые утверждают это соединение. Если бы ты с своею любезною жил на необитаемом острове, то в таком бы случае одна природа подавала бы тебе законы. А когда ты живешь с людьми, связан с ними узами нужд, то и должен от них зависеть. Кто с ведома людей и законным образом приобретает себе сокровища, тот владей ими смело, в противном же случае хоть не считай их своими. Что будет с Софьей, когда они узнают ее связь с тобою, не будет ли уделом ее презрение всех и каждого? Но ты это давно должен знать. Вы оба давно уже чувствовали тайное мучение, но боялись растолковать его себе. Безумные! Это был тайный голос вашей совести, голос, к которому вы были глухи!.. Дмитрий. Проклятый разочарователь! Торжествуй: ты прав! ты прав! Но для чего ты открываешь мне глаза тогда, как я уже стремглав полетел в бездонную пропасть, открытую мне враждебною судьбою? Не для того ли, чтобы освещать мне все ужасы, которые она скрывает в себе?.. О Сурский! О Сурский! С высоты небес ты низвергнул меня в адские бездны, из царя сделал нищим! О! не смотри на меня такими глазами: они убивают меня, как взгляды василиска! В этих выразительных, ледяных взорах я читаю укор, читаю мое преступление, или, лучше сказать, мщение жестокого рока!.. Но что я говорю! Разве я не был счастлив, как только может быть счастлив человек на земле? Разве одна минута возможного блаженства не может заменить целых веков страданий? Пусть судьба вооружается против меня, пусть устремляет на меня свои сокрушительные громы: я не вострепещу. Как бы ни были ужасны ее удары, они ничтожны в сравнении с тем счастием, которым я некогда упивался! Если я буду в нищете и презрении влачить дни мои в рабском плену у варваров, осужденный прокапывать дороги между горами; если мое тело разрушится от ужаснейших болезней; если я буду лежать на дороге, покрытый струпами, томимый голодом и жаждою, палимый лучами солнца; ежели хищные птицы будут расклевывать мое полуживое тело, то и тогда… Нет, этого мало: если я буду, несправедливо осужденный, в ужаснейших истязаниях испускать последнее дыхание на колесе, то и тогда воспоминание о былом счастии будет в ничто обращать все гонения ожесточенного рока!.. Я вспомню первый вздох любви, вырвавшийся из груди прекрасной, первое ее признание, первый пламенный поцелуй ее; вспомню первое упоение любви и сладострастия; — вспомню и с холодною улыбкою презрения вытерплю все возможные мучения, хотя бы изобретателем их был ад! Но, Алексей, я не могу еще сказать счастию вечное ''прости:'' луч надежды еще не погас в душе моей. Теперь я ожидаю письма от моего благодетеля; в нем будет приказание возвратиться мне домой. По приезде я упаду к его ногам, признаюсь ему в моей вине, и он, тронутый моим раскаянием, моими просьбами, соединит мою руку с рукою своей дочери. Он чужд предрассудков: я уверен в этом, и эта уверенность питает мою надежду. Верь словам моим: они сбудутся; о, верь, бога ради, верь ''(схватывает руку Сурского)'', я прошу тебя. Для чего холодная улыбка, это сомнительное выражение лица? Умоляю тебя, верь мне! Я приведу к нему Софью и скажу ему: «Нас соединила любовь, соедини и ты». С слезами радости он назовет меня своим сыном, прижмет к старческой своей груди; а я, восторженный моим счастием, — я буду рыданием отвечать на его отеческие ласки, буду обнимать его колена, лобызать его серебряные локоны. С тех пор мои дни польются тихим потоком, в котором всегда будет отражаться чистая лазурь неба. Цветочной цепию прикую к себе ветреное, легкокрылое счастие, и вся жизнь моя будет восторг, упоение и любовь!.. Сурский. Дмитрий, право, ты настоящий ребенок; ты ничего не видишь. Сам посуди: может ли Лесинский, нося на себе звание дворянина, самовольно располагать своими поступками в столь важном деле и презирать общественным мнением? Он имеет жену: она лучше согласится позволить закопать себя живую в землю, нежели видеть свою дочь твоею женою. Она мать; в сем случае права ее так же неоспоримы, как и право отца; сами законы вступятся за оные. То-то, надобно бы почаще советоваться с холодным рассудком да делать счеты да выкладки. Дмитрий. Алексей, бога ради не усугубляй моих ужасных терзаний своими холодными рассуждениями, своими мрачными предчувствиями: они оледеняют мое сердце, еще лелеемое надеждою; они отдаются в нем, как унылые, протяжные удары погребального колокола, как звуки цепей на руках узника. Для чего ты беспрестанно разочаровываешь мою душу? Для чего отдаляешь от глаз моих пленительные образы ангелов счастия, а представляешь вместо их ужасных, отвратительных скелетов?.. Друг мой! Я было заснул на минуту, а сон несчастного должен быть для всякого священным! Для чего разбужагь его, очарованного обольстительными видениями? Ах, как смежно блаженство с злополучием! Давно ли я не мог найти слов для высказания моего счастия, а теперь? Боже мой!.. ''(Закрывает глаза руками и погружается в мрачную задумчивость.)'' Сурский. Калинин! Калинин! Это ли есть признак души высокой, благородной? Голова пылкая и безумная! Когда ты опомнишься, когда ты перестанешь метаться из крайности в крайность и попадешь на счастливую середину?.. На что это похоже: когда ты почитал себя счастливым, то восторгам твоим не было меры, а когда увидел следствия твоего безумия, то сделался малодушным, как ребенок. Нет: по-нашему не так! Если тебя постиг удар судьбы, то изыскивай средства отвратить его; если же этого невозможно сделать, то страдай и молчи: будь горд в самом бедствии, не падай под бременем оного и докажи, что ты не подвластен даже и самому року! Дмитрий. Так, друг мой, ты прав. Слова твои ободряют и воскрешают меня. Так: к чему это уныние? Неужели надежда дана человеку только для усугубления его горестей?.. Нет, прочь от меня эти гибельные мысли! Я еще верую в счастие: я буду опять счастлив! Мой благодетель снабдит меня деньгами, и я удалюсь с ними и с Софьею, если не на край света, то по крайней мере так далеко, чтобы счастие наше не могло мучить души злых. Ты сам, мой друг, последуешь за нами; не правда ли? Наши дни будут лелеемы теми чистыми, небесными радостями, которые доставляют человеку любовь, дружба и родство! Я буду иметь детей, ты будешь их воспитывать… Не правда ли: это прекрасно? ''(Болезненным голосом.)'' Так, мы будем счастливы, не правда ли?.. Сурский. Бедный! Ты похож на человека, который, утопая в море, хватается за соломинку. ''(Вбегает Федор.)'' Федор. Письмо, сударь, письмо! Дмитрий. Письмо?., письмо?.. Где оно?.. Дай сюда скорее!.. Оставь нас одних… ''(Федор уходит.)'' Сурский. Читай скорее! Дмитрий. Ах! друг мой, сердце мое оторвалось; я как будто бы чего-то испугался. Какое-то горестное предчувствие… руки мои дрожат… я страшусь… ''(Разламывает печать, развертывает письмо и, прочтя несколько строк, глядит, как остолбенелый, на Сурского.)'' Сурский. Друг мой, что с тобою сделалось? ''(Продолжительное молчание.)'' Дмитрий ''(с отчаянною улыбкою).'' Прекрасные вести! прекрасные вести! Мой благодетель умер! ''(Упадает на стул без чувств, Сурский старается помочь ему; наконец он приходит в память.)'' Итак, все решено. Вот конец поприща, по которому я так весело, так беспечно пробегал! Кто мог это предвидеть?.. Неужели любовь для того только льстила мне, чтобы так жестоко обмануть меня? Благодетель мой умер: теперь все кончено!.. Сурский! Ты читал эти строки? Кто писал их? Что в них еще есть утешительного?.. Дай мне их! ''(Сурский подает ему письмо.)'' «Почтеннейший, высокоименитый господин, пылкая голова, молодой мечтатель, маленький философ!» Как! Это что значит? Га! Какая адская злоба, какая черная ненависть! «Ваш благодетель, не успевши излить на вас остатки щедрот своих, изволил отправиться на тот свет!» Сурский! прочти бога ради подпись: в моих глазах мелькает имя Андрея Лесинского, но я не верю моим встревоженным чувствам: они меня обманывают. Сурский. Так точно, тут подписано его имя. Дмитрий. Его имя? И это писал сын об умершем отце своем! Неужели развращение людей может простираться до такой степени?.. «Ваша отпускная… уничтожена, сестра наша выходит замуж за князя Кизяева, и так как у нас недостает лакеев для служения при свадебном столе, то и просим вас всепокорнейше… как можно поскорее пожаловать… к нам». Сурский! что это значит? Насмешка или истина?.. А, понимаю! Софья выходит замуж; отпускная моя уничтожена — я раб!.. Ха! ха! ха!.. ''(Подходит к Сурскому и с неистовым восторгом треплет его по плечу.)'' Я раб, Софья выходит замуж! Слышишь ли ты это?.. А! Неужели от этих слов лицо твое не делается лицом Гарпии и волосы твои не превращаются в шипящих змей?.. Что ты задумался? Неужели ты можешь в эту минуту иметь другие чувства, кроме неистовства и злобы, другие желания, кроме мщения и крови?.. Я раб!.. Я буду прислуживать при столе… и кому же?.. Андрею и Петру Лесинским, — при столе, который будет даваться по случаю свадьбы их сестры!.. Знаешь ли ты, кто эта сестра и что она для меня значит?.. Ее муж обратится ко мне и презрительно скажет: «Человек, подай тарелку!» Этого мало, он будет при мне обнимать Софью, целовать ее!.. Ха! ха! ха!.. Что ты не смеешься?.. Не смешно ли это?.. ''(Схватывает руками голову.)'' Чувствуешь ли ты, как горит моя голова: она раскалена адским пламенем! Чувствуешь ли ты, как страждет это бедное сердце: лютое отчаяние вонзило в него свои кровавые когти и раздирает его на миллионы частей!.. Ах! Ужасно! Ужасно!.. ''(Погружается в мрачную задумчивость; продолжительное молчание.)'' Сурский. Боже мой! Он почти с ума сходит! Что мне делать с ним? Дмитрий ''(вскакивает в бешенстве).'' Где, где оно, где это письмо?.. Дай мне его!.. ''(Схватывает письмо, разрывает его на части и бросает на пол.)'' Видишь ли ты эти лоскутки? Как разорвал я эту бумагу, так разорву и написавших ее!.. Я расщиплю на части их тело! Я высосу по капле кровь из жил их! Я притащу их на могилу моего благодетеля, скажу им: «Здесь погребен отец ваш», и брошу в глаза их эти лоскутки. ''(Скрипит от ярости зубами.)'' О! Тщетны будут мольбы их! Тщетно будут обнимать колена мои!.. О! Какое сладостное зрелище!.. Какое веселое пиршество!.. Сурский! видишь ли, как черная кровь клубится из зияющих ран их?.. Видишь ли, как ужасно смерть исказила посинелые уста их?.. Как страшно они обращают на меня свои кровавые глаза?.. Видишь ли ты эти судорожные движения, это борение смерти с жизиию, эти глухие, хриплые стоны: они предшествуют смерти! Но она еще медлит: она хочет усладить меня этим зрелищем. Видишь: кровавыми руками они разрывают землю и грызут ее зубами! Видишь ли, как черная пыль смешалась с багровою пеною? Тс!.. тише!.. молчи!.. Слышишь: они изрыгают на меня проклятия!.. Сурский! уйдем отсюда! ''(Тащит его за руку.)'' Мне страшно здесь, я дрожу… я весь оледенел… мои волосы стоят горою… О! о!.. Стой!.. Слышишь ли, с каким диким, ужасным хохотом они кричат мне: ты наш раб!.. Софья выходит замуж!.. Я их раб!.. Софья выходит замуж!.. ''(Упадает без чувств.)'' Сурский. Боже мой! Что мне делать? Он без чувств! Он умирает! Дмитрий! Дмитрий! Опомнись, проснись! Тебя призывает голос твоего друга!.. Эй, Федор! Федор!.. ===КАРТИНА ВТОРАЯ=== <center>''Действие происходит в деревне Лесинской.''</center> {{эпиграф2|noindent=+|<poem> Дома-то новы хоть, да предрассудки стары! Порадуйтесь: не истребят Ни годы их, ни моры, ни пожары! </poem>|Грибоедов<ref group="М>Ср. «Горе от ума», д. II, явл. 5.</ref>.}} <center>Местом сцены есть большая зала; в правой стороне оной видна часть гостиной. Иван входит и смотрит на стенные часы.</center> <Иван.> Ого! да уж время-то голомя: почти восемь часов. Скоро господа встанут. Подмести-ка поскорее горницу-то, а то и не уйдешь от крика барыни; да как бы еще вместо завтрака и пощечин не отведать или чего и больше. Вот чего дождался я на старости лет! Барин! барин! Успокой, господи, твою душу!.. ''(Утирает рукавом слезы и берет в руки метлу.)'' Как везде насорено! Да уж и то сказать: пир горою был! Вот какие нынче времена! Детки не успели еще путем схоронить отца своего да уж и за гульбу принялися! А матушка-то их! Ох, что-то будет с нами грешными! ''(Прислушивается.)'' Ой, кто-то идет! Уж не барыня ли? Беда моя! ''(С торопливостию начинает мести.) (Вбегает Лиза.)'' Лиза. Здравствуй, дедушка, что ты тут поделываешь? Иван ''(тяжело вздохнувши).'' Да вот мету горницу. Лиза. А слышал ли ты новость? Иван ''(с любопытством).'' А какую бы это? Лиза. К нам вот сию минуту приехала гостья. Иван. А кто ж бы это? Лиза. Да мамзель. Иван. Какая? Лиза. Ну, да та самая, что у которой барышня училась. Иван ''(с радостию).'' Как? неужто в самом деле? Лиза. А что ж тут за диковинка такая? Разя она не езжала к нам? Разя ты не знаешь, как она любит Софью Петровну и как барышня ее любит? Иван. Все так, все это вестимо, да вот в чем дело-то: вить уж годов восемь, как она у нас изволила быть, а с тех пор ни разу не жаловала. Да что ж ты, Лиза, призадумалась? Лиза. Я думаю: где-то теперь наш Дмитрий Егорыч, знает ли он, что Петр Степаныч изволил скончаться? Иван. Ох, Лиза, не говори ты мне про него; лишь только кто об нем молвит хоть словечко, так сердце и обольется кровью. Что-то еще без барина-то будет теперь? Они его с двора сгонят. Когда-то я увижу его, моего батюшку? Большая нужда мне до него есть. Старый барин перед смертью со слезами молил меня отдать ему грамотку, тихонько, чтобы никто не знал, а пуще всего барыня да молодые господа. Знать, секретная какая. Да я, пускай, смекнул, что написано-то в ней. Лиза. Хоть бы уж он приехал-то поскорее, а то барышня стосковалась, да и только. Не знаю, что и делать с ней! То примется плакать так, что, глядя на нее, и сама надорвалась; то начнет смеяться, прости меня, господи, словно какая сумасшедшая; то уж некстати молчалива, то уже больно разговорчива! Ничем не угодишь на нее: то позовет, то вышлет вон; то заведет речь про упокойного барина али про Дмитрия Егорыча, а то дак ни словечка не велит промолвить про них. Право, она любит Дмитрия Егорыча, как родного брата. Иван ''(как бы испугавшись).'' Как родного брата?.. Лиза. А что ж?.. Иван. Да так; ничего. А где же мамзель-то? Лиза. Да на заднем мозанине. Иван. Да ты доложила ли барышне об ее милости? Лиза. Я было хотела доложить, да она не приказывала никого беспокоить: хочет удивить барышню. Иван. Ах, Лиза, как бы ты знала, какая она добрая! Как барышня-то жила у покойницы Пелагеи Игнатьевны ''(крестится), -'' дай ей, господи, царство небесное, — так я в частуху езжал в дом ее милости. Бывало, матушка Марья Миколавна велит меня позвать к себе в комнату да уж изволит, изволит разговаривать со мною; уж как я и живу-то, и каково-то с нами господа ладят? Перестанет говорить, поклонишься да пойдешь вон; ан не тут-то было: остановит да велит поднести винца рюмочку, да еще акроме-то пожалует на водку. Уж мне не так дороги деньги да вино, как ее ласковое словечко! То-то русская-то мамзель, не то что французская! Небось та и слова не промолвит с нашим братом холопом! Лиза. Ах, да вить она говорила об тебе. Лишь только я успела снять с нее дорожный капот да сказать, здоровы ли господа, как она спросила: «А жив ли и здоров ли старик Иван, которого часто посылали к покойнице Пелагее Игнатьевне, и каково он поживает? Позови-ка его ко мне». А я, дура, заболталась с тобою и сказать тебе об этом позабыла. Иван. Ох, ты воструха, воструха! Побечь поскорее к ней. Лиза. Ах, барыня идет! ''(Входит Лесинская в утреннем неглиже.)'' Лесинская. Что это у вас тут за беседа такая? Вишь, какие господа! изволят стоять, поджавши руки, да растабарывать. Иван. Я, матушка Лисафета Андреевна, пол мету. Лесинская. Да ты еще и пола-то не вымел? Ай да молодец! Вот я тебе, старому хрычу, дам матушку Лисафету Андревиу. Нет: с вами добром-то, знать, не сделаешься. Вишь, как добрый-то ваш барин, не тем будь упомянут покойник, избаловал вас. Нет, я примусь за вас добрым порядком; уж нечего сказать: не больно люблю баловать проклятое хамово поколенье; у меня всякая вина виновата. Что тут изволишь с внучкой-то своей разговаривать? Чать, господ ругали да хвалили своего Дмитрия Егоровича? Иван. Нет, матушка, бог видит, нет. Она пришла сказать, что Марья Миколавна изволила к вам пожаловать. Лесинская. Какая Марья Николавна? Мамзель, что ли? Лиза. Да-с. Лесинская. Вот еще нелегкая-то принесла! Да давно ли она приехала? Лиза. Да уж часа с полтора-с. Лесинская. Как же ты, мерзавка, не доложила мне? Она с любезным-то своим дедушкою заговорилась: вишь, давно не видались! Лиза. Да она не велела-с. Лесинская. Кто она? Лиза. Да Марья Миколавна-с. Лесинская. Ах ты, негодная, да разве ты должна больше ее слушаться, а не барыию свою? Лиза. Да вы ведь не приказывали. Лесинская. Ах, мерзавка, мерзавка, да ты еще и огрызаться вздумала. Вишь, какая грубиянка! Когда барыня говорит тебе, что ты виновата, так как же ты смеешь оправдываться? Лиза. Да вы еще изволили почивать, так я не смела… Лесинская. Да ты еще вздумала вывертываться, так вот же тебе. ''(Бьет ее по щекам.)'' Да нет, ты не стоишь того, чтобы я марала об тебя свои руки. Эй, старый черт, отхлопай ее, да смотри, хорошенько, а не то вить самого велю отодрать на конюшне. Иван. Помилуйте, сударыня, на что же это похоже? Лесинская ''(с злобою).'' Ах ты, старая каналья, да ты еще смеешь отговариваться?.. Иван. Да что же я, сударыня, за палач такой? Опять же, как бы то ни было, вить она приходится мне родная внучка. Лесинская. Да разве хамы смеют разбирать родство, когда им господа приказывают?.. Иван. Да разве мы не такие же люди, как и ваша милость, сударыня? Лесинская. Да ты еще смеешь равняться с господами?.. Бей! Я приказываю тебе! Иван. Да это, сударыня, сущая каторга. Разве вы нехристь какая, что ли? Господи боже мой, до чего мы дожили! Ах, батюшка барин, на кого ты покинул нас, бедных сирот своих! То-то была душа христианская. Зря мухи не тронет, бывало. Лесинская ''(задыхаясь от злобы).'' Ах, мошенник, злодей! Он убил меня, зарезал! Ах, изверги, разбойники! Они уморят меня, убьют мою душеньку! Каково покажется? Изволь терпеть от своих же рабов. Ах, изверг проклятый! он смеет равняться с господами; не хочет исполнить моих приказаний, называет меня нехристью да еще вздумал хвалить при мне своего потатчика барина! Нет, нет: задам баню, хорошую баню, на конюшню, на конюшню, запорю до смерти. Иван. Да чем же я прогневал вас, сударыня? Лесинская. Там узнаешь, чем. Вот изволь поступать с ними милостиво. Ох, грубияны, пожили бы вы у моего братца Филиппа Андреича! Нет, уж у него не так бы заговорили! Он до полусмерти колотит вашего брата, да не смей рта разинуть, не смей слова пикнуть. Коли станет орать али плакать, так вдвое велит приударить. А то вишь, какие неженки; чуть мазнешь по роже, так и расхнычутся, точно дворяне какие. Ох, да я заболталась с вами и богу-то позабыла помолиться; вы, разбойники, меня всегда в грех вводите. Да уж, правда, скоро к обедне заблаговестят. Ты, старый болван, скорее прибирай залу да готовь спину палкам, а ты, мерзавка, поди-ка позови сюда Сидора Андреича, Марью Николавну да Сонюшку да вели подавать самовар. Ах, да вот и Сидор Андреич идет. ''(Лиза уходит.)'' ''(Входит подслеповатая мужская фигура в долгополом сюртуке и <с волосами>, остриженными по-светски; ее рябое лицо украшено небольшою рыжею бородою; она беспрестанно вертит головою; в одной руке ее четки, а в другой длинная палка.)'' Сидор Андреевич. Здравствуйте, Лизавета Андреевна, с добрым утром честь имею поздравить вас, сударыня! Здоровы ли? Лесинская. Твоими теплыми молитвами, Сидор Андреич, живу кое-как. Да вот людишки-мошенники все бесят: такие делают грубости, что терпенья нет, да и только. Да вот погоди: я справлюсь с ними. Сидор Андреевич. И доброе дело сделаете. Сказал господь: «Несть раб более господина своего!», а в другом месте: «Раби, повинуйтеся во всяком страсе владыкам, не токмо благим и кротким, но и строптивым»<ref group="М>«Раб не больше господина своего» (Евангелие от Иоанна, 15, 20). Вторая цитата — из Первого Послания Петра, 2, 18.</ref>. Лесинская. И жаль их, окаянных, Сидор Андреич, да делать-то нечего; пожалуй, дай им волю-то, так они барыне-то и на шею сядут да поедут. Уж я ли, кажется, поступаю с ними не по-христнански? Сидор Андреевич. Бить рабов ничуть не грешно, а должно, говорит русская пословица: не бить ребра, не видать добра. Премудрый Сирах сказал: «Любяй сына своего да учинит ему раны»; а в другом месте священное писание гласит: «Биет сына, его возлюбит». Когда детей господь указал бить, то уже рабов-то и подавно. Лесинская. Ну, Сидор Андреич, ты говоришь, как книга, тебя любо слушать. Где это набрался такой премудрости? Сидор Андреевич. Не от себя, матушка, от бога: «Господь умудряет слепцы». Лесинская. Сущая правда; иной весь век свой учится, умирает на книгах, и все не то, что ты. Ты нынче, пожалуйста, попой уж на крылосе-то. Право, я не могу от слез удержаться, когда слышу твой голос. Отродясь не слыхивала таких певчих, как ты. Сидор Андреевич. Извольте, матушка Лизавета Андреевна, для вас все готов сделать, чего ни пожелаете. Нечего сказать: доволен вашей милостию. Не оставили вы меня грешного, зато и господь не оставит вас. ''(Входит Софья.)'' Софья. Здравствуйте, маменька! ''(Целует у нее руку.)'' Ах, знаете ли вы, как я сегодня была обрадована? Представьте себе: просыпаюсь и вижу у постели своей — кого ж бы вы думали? — мою любезную Марью Николавну! Лесинская. Очень рада, Сонюшка, очень рада. Если бы ты знала, как мне приятно, что ты весела. То-то материнское-то сердце! Ты своими слезами о любезном батюшке тоску всем нагнала. Небось, как я умру, обо мне не станешь так плакать! Я знаю, что мать тебе не так мила, как отец. Софья. Маменька, вы несправедливы. Вы сами должны знать, люблю ли я вас и буду ли плакать на вашей могиле. Но кого же можно любить по долгу или по принуждению? Спросите себя, как вы меня любите, как обращаетесь со мною, как ведете себя в отношении к другим, и тогда судите… Сидор Андреевич. Нет-с, сударыня Софья Петровна, не предавайтесь таковому светскому лжемудрию; оно опасно паче змеиного яда. Лесинская. Сговоришь с ней, с краснобайкой, вишь, из книг-то научилась каким правилам. Нет, небось в мое время так не смели и думать, а не то что говорить. Дети должны любить своих родителей, хоша бы родители их и не любили. А когда они не почитают отца, а пуще всего матерей, то не будут счастливы и долговечны на земли. В какой, бишь, это заповеди-то сказано, Сидор Андреич? Да, кажется, во второй! Сидор Андреевич. Нет, в пятой! Чти отца твоего и матерь. Лесинская. Ох! я слаба стала на память, все позабыла, что и знала. ''(Входит Рудина.)'' Рудина. Здравствуйте, Лизавета Андреевна, как долго я не видалась с вами! ''(Целуются.)'' Лесинская. Да, заспесивилась, матушка, заспесивилась. Шутка ли дело, уж почти с полгода я не видала тебя. Видно, тебе не люба моя хлеб-соль! Кажется, я всякому рада душевно; слава богу, без гостей ни на час. Ну, матушка, слыхала ли ты о нашем несчастии? Рудина. Да, несчастие ваше ужасно; я думаю, вы в большом огорчении? Да как и не печалиться? Все добрые люди многого лишились в Петре Степаныче и все вместе с вами оплакивают невозвратимую потерю. Лесинская. Правда, матушка, сущая правда: как не печалиться мне? ''(Слышен звон колокола, и она крестится.)'' Ах, да уж и к обедне звонят. Ай да отец Игнатий, нечего сказать; спасибо ему. Уж подлинно, что достойный священник! Я вчера просила его пораньше начать обедню. Много хлопот, милая Марья Николавна: скоро будет семнадцатое число, день ангела Сонюшки. Надобно приготовиться да сделать бальчик хорошенький; у меня будет князь Кизяев. То-то человек-то! Уж подлинно с большими достоинствами: имеет четыреста душ крестьян, а как умен, как учен, уж подлинно, что чудо. Вот с ним-то поговори-ка, Сонюшка, небось и тебя заметает словами. Я давно была знакома с ним; да мой муженек, по своей сварливости, что-то повздорил с его сиятельством, так уж он лет пять не жалует к нам. А какой вежливый, какой учтивый! Вот как-то до смерти Петра Степаныча случилось мне встретиться с ним на балу у Васильевых. Уж он и в карты все со мной играл, и руки-то у меня расцеловал; даже от танцев отказался, чтобы сделать мне партию. Уверял меня в своей преданности, радовался, что смерть моего мужа дает ему случай снова познакомиться со мною. Смотри, Сонюшка, обходись с ним ласковее; он имеет на тебя виды. Рудина. Как это, Лизавета Андреевна, у вас будет бал? Кажется, вы недавно схоронили мужа? Лесинская. Не все же, матушка, плакать; сколько ни плачь, а слезами не поможешь, и так у меня от слез глаза высохли. Правда: старик-то был человек странный, сварливый, ни в чем не давал мне воли; а все муж, все жалко. Что ни говорите, а уж без бала нельзя обойтися: ведь Сонюшка-то не маленькая; как же можно пропустить ее именины без бала; все засмеют, скажут, что я скуплюсь, что я не люблю своей дочери; а я, кажется, готова для нее все сделать. Сидор Андреевич. Конечно, матушка, нельзя: кто живет в свете, тот поневоле должен угождать свету; да тут и греха нет никакого. Сам господь пировал в Кане Галилейстем, а святый Давид плясал перед ковчегом<ref group="М>Имеются в виду: новозаветное предание об участии Христа в брачном празднестве в Кане Галилейской, где им была претворена вода в вино, и старозаветное предание о перенесении царем Давидом ковчега завета (ящика, хранившего скрижали Моисея) в новый храм в Иерусалиме. Когда несли ковчег, «Давид скакал из всех сил пред господом»; «Так Давид и весь дом Израилев несли ковчег господен с восклицаниями и трубными звуками» (Вторая кн. Царств, 2, 14 и 2, 15).</ref>. Лесинская. Правда, Сидор Андреич, правда! Да уж кому поверить, как не тебе? Пойдем-ка к обедне-то; а ты, милая Марья Николавна, посиди с Сонюшкой; я на час к обедне схожу. Ох! не успела я и чаю-то напиться, да уж делать нечего, как-нибудь отстою. ''(Уходит с Сидором Андреевичем.)'' Рудина. Наконец мы можем поговорить с тобою свободно. Ах, друг мой, Сонюшка, ты так изменилась со дня нашей разлуки, что тебя и узнать трудно. Лицо твое похудело, ты так бледна… Кстати, ты давеча намекала, что имеешь что-то важное сообщить мне. Теперь, кажется, самое удобное время для этого. Софья. Этого времени я ждала с нетерпением и страшилась; оно для меня ужасно. О друг мой! много я имею сообщить тебе! Ты образовала мои способности и, можно сказать, создала мою душу, мое сердце, оно должно быть для тебя открыто… Но увы! ты не будешь более видеть в них, как в чистом зеркале, отпечатки чистых, непорочных движений молодой энтузиастки… Я уже не та тихая, задумчивая мечтательница, не та легковерная, неопытная гостья мира, которой душа была ясна и невинна, как душа младенца. Под этим кровом я узнала блаженство и страдание, вкусила чистые радости и сделалась ''(закрывает руками лицо)'' преступницею!.. Я стою пред тобою не так, как друг твой, но как виновный пред своим судьею. О, ежели ты презришь мною, ежели ты отвергнешь меня, ежели разорвешь эту сладостную цепь дружества, которая столько очаровала жизнь мою, — что тогда будет со мною?.. ''(Отирает слезы.)'' Рудина. Софья! Что это значит? Я не ожидала от тебя такого приветствия! Ты приводишь меня в ужас! Но я никак не могу поверить, чтобы твоя ангельская душа могла оскверниться преступлением ''(с гордостию):'' тебя воспитывала я! Неужели это пламенное стремление к добру, это сильное негодование при одной мысли о пороке, которые составляли, так сказать, твой характер, были не чем иным, как только мгновением скоропреходящим, восторгом ветреной молодой девушки? ''(С чувством)'' Софья! Помнишь ли ты час нашей разлуки? Помнишь ли ту минуту, когда, сжимая меня в своих объятиях, голосом, заглушаемым рыданиями, ты дала мне священную клятву помнить мои наставления, следовать моим правилам, быть жрицею добродетели, не гасить никогда этого чистого, святого пламени к высокому, который я умела возжечь в душе твоей? Я поверила тебе, Софья! Неужели ты изменила своей клятве? Нет, это невозможно: ангелы не могут быть людьми. Впрочем, друг мой, я уверена, что если ты и преступница, то и в самом преступлении благородна, если ты и пала, то так падают души высокие. Софья! Откройся предо мною: это сердце для тебя всегда отверсто, эти объятия ''(обнимает ее)'' всегда готовы принять тебя! Я еще твой друг и вместо бесполезных упреков пролью в твою душу чарующий бальзам утешения. Софья. Друг мой, я женщина, но я не страшусь ни смерти, ни злополучий, но быть преступницей… О, это ужасно!.. Я сейчас же расскажу тебе свою историю; она кратка и не утомит твоего внимания; она только растерзает твою душу. Вот она. Моя мать — ты ее знаешь; отец мой — ангел: его уже нет. Я увидела юношу: он имеет все, чем только можно было пленить меня: его краткие, отрывистые речи, его необыкновенные поступки дышали благородством мыслей, возвышенностию чувств; его пламенные, быстрые взоры блистали гордостию и мужеством; на его приятном, выразительном лице написана была мрачная задумчивость; он страдал и не жаловался; любил и молчал. Узнавши меня, излил передо мною свои чувства, свои мысли: они были понятны только для одной меня. Он сделался смелее: признался и умел исторгнуть признание — и я узнала небо. Не буду много говорить тебе о моем блаженстве; чтобы описать его вполне, довольно сказать: я любила и была любима. Наконец, увлеченные своим пламенем, мы сгорели в нем!.. И ''(закрывает лицо руками)…'' О, что со мною будет! ''(После некоторого молчания.)'' Он мужчина, следовательно, не мог иметь понятия о всей бедственности моего положения и вскоре был принужден ехать в Москву; а я, я осталась одна! Кажется, я все сказала!.. Рудина. Ах, Софья, твое положение более, нежели ужасно; чтобы выразить всю бедственность оного, я не нахожу слов. Даже не могу утешать тебя; могу только плакать о тебе. Пусть эти слезы будут чистою жертвою дружбы. ''(Молчание.)'' Но скажи мне, кто этот молодой человек? Неужели он не мог предложить тебе своей руки? Софья. Он сын лакея: а ты знаешь мою мать! Рудина. Как это? сын лакея, говоришь ты? Софья. Тот самый, о коем, может быть, ты не раз слыхала от моей матери, как о человеке гнуснейшем. Она ненавидела его, как только могут ненавидеть подобные души благородного человека. Он тот самый воспитанник моего родителя, о котором он много раз говорил с лестнейшими похвалами. Рудина. Скоро ли он приедет сюда? Софья. Я думаю, что скоро, и вот почему: мой родитель отпустил его на волю, но моя мать и братья каким-то образом отрыли в бумагах покойного отпускную и сожгли ее. Между тем подали прошение, чтобы выслали из Москвы их человека, да и к самому ему послали письмо, которого содержания я не знаю; но, судя по их о нем разговорам, заключаю, что это письмо самое язвительное. О, что будет с бедным Дмитрием, когда он узнает, что его благодетель умер!.. Рудина. Писал ли он к тебе из Москвы письма? Софья. Этого никак нельзя было сделать. Рудина. Итак, нет никакого средства выйти тебе из этих ужасных обстоятельств? Софья. В моем положении мне осталось одно средство: отчаянная решительность. Я во всем признаюсь матушке; уверю ее, что если она не согласится на мои требования, то я всем объявлю о моем стыде: осрамлю и себя и ее. Я знаю, что это на нее сильно подействует. Рудина. Но в чем же будут состоять твои требования? Софья. Чтобы обвенчать меня с Дмитрием и определить его в военную службу. Рудина. А если она на это не согласится? Софья ''(решительно).'' Я выполню свои угрозы и лишу себя жизни. Рудина. Софья! И ты способна это сделать, ты, кроткая девушка? Я не понимаю даже, как могла ты произнести такие слова. Софья. Что ж тут удивительного? Не сама ли ты говорила мне, что ужасно бедствие, а не смерть? Лишась Дмитрия, я лишусь всех благ, привязывающих меня к жизни. Рудина. Как это? Ты имеешь мать, братьев. Софья. О, если бы я могла не иметь их! Рудина. Тебя ли я вижу? Софья, ты ли это? Софья. Не удивляйся, друг мой, ты еще не то услышишь от меня. Я меньше тебя жила на свете, но не меньше испытала. Ты еще, может быть, не знаешь, как ужасно, как убийственно, получивши хорошее воспитание, возвысившись от толпы людей обыкновенных, видеть в своем отце или матери члена этой низкой, пресмыкающейся толпы, которую столько презираешь; как горестно среди множества быть одною! Моя мать желала видеть меня воспитанною только для удовольствия одного пустого тщеславия, глупого самолюбия, а не для истинной цели. Ей приятно, когда восхищаются ее дочерью, хвалят ее ум и познания, и между тем этот ум и эти познания называет развратом. Ты не можешь представить себе той жестокости, с какою она обращается со своими людьми: не буду тебе описывать ее, ибо не могу без ужаса и вспомнить об ней; не можешь представить, до какой степени она предана самому гнуснейшему и отвратительнейшему ханжеству и как оскорбляет сим святость и чистоту религии. А если бы ты знала моих любезных братцев! Не буду много говорить тебе об них, скажу только, что буйство, повесничество, жестокость и полуневежество есть отличительные качества этих полуварваров! И с этими людьми я связана такими узами, и этих людей я должна любить и уважать! Но это еще я могла бы сносить в надежде, что со временем обстоятельства могут измениться; моя любовь, ее следствие и участь Дмитрия — вот что ужасает меня. Я знаю его: он пылок, бешен, чувствителен до крайности; он не погибнет без того, чтобы не погубить врагов своих! Будущее ужасно страшит меня. В довершение всего этого моя мать забрала себе в голову, что я непременно должна выйти замуж за какого-то князя Кизяева, которого я никогда и не видала, и, не спросясь моего согласия, почти дала ему слово. Беспрестанно мне хвалит его, и вычисляет его богатство, и часто в блаженном забвении с улыбкою самодовольства говорит мне «ваше сиятельство» и называет княгинею. Рудина. Чем же ты отвечаешь ей на эти комплименты? Софья. Иногда шутками, иногда молчаньем, иногда насмешками, глядя по расположению духа. Рудина. Эх, напрасно: ты этим как бы изъявляешь свое согласие и питаешь ее надежду. Софья. Я это делаю с намерением: мне хочется одурачить его сиятельство, моего любезного жениха. Рудина. А почему это давеча Лизавета Андреевна говорила тебе об этом князе, как о человеке, о котором ты слышишь в первый раз? Софья. Это есть следствие каких-нибудь ее расчетов. Она в житейских-то делах гений: проведет хоть кого. Мне давеча так смешно было слушать ее, что я даже забыла свои горести. Впрочем, она с князем-то завела не шуточную коммерцию: то и дело пересылают друг к другу людей с письмами. Рудина. Ведь она сама, кажется, не умеет писать, кто же ей пишет эти письма? Софья. Мои братцы. ''(Входит Иван; лицо его бледно; на глазах видны слезы, и он весь дрожит.)'' Рудина. А, здравствуй, Иван, здравствуй, добрый старик! Давно уж мы не видались с тобою. Иван ''(низко кланяясь).'' Здравия желаю, матушка Марья Миколавна; благодарствую на том, что вы не забыли меня, бедного старика! Софья. Но что с тобою сделалось? Ты дрожишь, как в лихорадке, бледен, как полотно: уж не болен ли ты? Иван. Нет, сударыня-барышня, я здоров; на мое мучение и боль-то меня несчастного не берет: уж пора бы костям и на упокой. Софья. Да отчего же ты так встревожен? Иван. По милости вашей матушки Лисафеты Андревны. Софья ''(быстро).'' А что такое? Иван. Да так-с, пустяки-с: об мою старую спину, для божия праздника, сейчас обломали пучков с шесть. ''(Софья в сильном волнении отходит на другой конец залы и смотрит в окно.)'' Рудина. Боже мой! неужели? да за что же? Иван. И, матушка Марья Миколавна, что уж и говорить об этом: то ли еще увидим; Лисафета Андревна изволила сказать, что это еще только цветики. Теперь нас человек с пять передрали на конюшне, иную за то, что тарелку разбила, иную, что самовар упустила, иного, что смел оправдываться; иного за грубое слово: то-то потеха-то была! Кричат, плачут, молятся, а Андрей Петрович только и изволит приказывать: «Эй, прибавь на калачи, прибавь на калачи!» А коли кто плохо бьет, так того учнет из своих рук катать орапельником. Рудина. Ах, какой ужас! Кто же этот Андрей Петрович, дворецкий, что ли, какой? Софья ''(быстро).'' Мой брат!.. Иван. Да тут еще нечему дивиться, матушка Марья Миколавна; то ли еще было! Как покойный-то барин, Петр Степаныч ''(крестится)'', — дай ему, господи, царство небесное, — изволил кончаться на смертном одре, барыня с горя изволила бить девок; барышня у постели обливалась горючими слезами, а молодые-то господа изволили буянить по деревне да делать то, о чем и донести вашей милости совестливо. Насилу, насилу могли отыскать их, чтобы проститься с отцом да принять его родительское благословение, навеки нерушимое. Лишь успели зарыть его в могилу, то и пошли ииры да балы; нас стали мучить, как скотов каких; коли учнут напрасно взыскивать, не моги рта разинуть, не моги пикнуть в оправдание, — на конюшню, да и только; уж порют, порют, как собак каких. А если кто захворает, да доложат барыне, так только и услышишь: «Вишь, какой благородный, вишь, какой дворянин! Еще хворать вздумал; полечите-ко его хорошенько орапельником!» Ну, такое житье, что хоть околевай, да и только, али ложись живой в мать сыру землю; могуты нашей не стало, сударыня Марья Миколавна. Иной охотник собак лучше кормит, как нас барыня. Оставил нас грешных, господи! Знать, забыл он нас аль уж по грехам казнит. Софья. Она моя мать: я должна уважать и любить ее!.. Иван. Тридцать лет ходил я за упокойным барином и не то, что дурного чего не видал, даже дурака не слыхал от него; любил он меня, мой батюшка, словно родного. А теперь на старости вот до чего я дожил: порют, как какую собаку. Ох, наказал меня, господи! Хоть уж бы прибрал он меня! Рудина. Да это ужасно, это превосходит все меры тиранства. ''(Вздыхает.)'' А делать нечего, надобно терпеть да молчать. Иван. Коли уж дело на то пошло, так я к слову доложу вашей милости, сударыня-матушка Марья Миколавна, еще кое о чем. Вот был у нас мужичок Антип Власьев; упокойник барин жаловал его и поставил бурмистром. Богачее и зажиточнее его у нас во всей вотчине никого не было; ну, потому, то есть, что был мужик не ленивый, работящий, а уж такая умница, что и сказать нельзя. Это у него хлеба всегда бывало одоньев двадцать в запасе, лошадок много, а скотинушки водилось столько, что и счету не было. Мужички его любили, то есть, по той оказии, что он никого не обижал, не притеснял. Бывало, на праздник божий позовет к себе вот нашего брата, дворового человека, да и мужичков-то, кто ему сродни, так вот как угостит, что откуда что возьмется! Одним господь его обидел, У него только и был один сын: парень — кровь с молоком, загляденье, да и только. Приглянулась ему дочь старосты Федора — уж и подлинно девка завидная, работница, хозяйка, рукодельница, а мужику то и нужно. Упокойник барин позволил Аптипу женить своего сына на ней да еще дал денег на вино. Чрез год у Антипа родился внук; Антип от радости чуть с ума не сошел; поднял пир горою. Тут упокойник барин изволил скончаться, а барыня за что-то давно сердилась на Аптипа. Вот и приходит одним вечером с молодыми господами. А у него перед избой стояли два новых сруба, с полей приехали его работники, да к этому же времени стада подогнали; вот барыня на досуге и смекнула, что у него и скота-то, и лошадей-то, и хлеба больно много. «А чьи это у тебя, Антип, срубы?» — «Мои, сударыня». — «Да что ты больно богат, чем это больно разжился?» — «Да своими трудами, сударыня». — «Хорошо же ты, брат, обворовываешь господское добро-то да мужиков-то обирал!» Взяла да и велела срубы-то перевезти на барский двор, хлеб-от перекласть на господское гумно, лошадей и скот также перегнать к себе, а ему оставила сущую малость. Взвыл наш мужик, повалился ей в ноги: «Матушка Лисафета Андревна, не пусти по миру!» — «Вот ты у меня, старый черт, не так завоешь; пойдем-ка в клеть-то твою да посмотрим, что у тебя в коробье-то есть». Вскрыла коробью, нашла сотняжек пять деньжонок да все до одной копейки прибрала к себе. Иван-то, его сын, знаешь, парень молодой, не вытерпел да и скажи: «Ведь это, сударыня, сущий разбой, вы нас совсем изволили ограбить». — «А! Так ты так-то поговариваешь с господами-то? Хорошо, я тебе припомню это. А ты, Антип Власьевич, знать, происхождения-то дворянского, сам и работать не хочешь, а нанимаешь работников; вишь, как с воровства разжился, живешь, как барин какой». Софья. Боже мой! И я всего этого не знала, и все это от меня было скрыто! Чем же, Иван, кончилась эта история? Иван. А вот чем, сударыня-барышня. Настала некрутчина; очередь была на одном мужике, у которого было три сына, а барыня его обошла да отдала Ивана, Антипова сына. То-то жалости-то достойно было, как он расставался с отцом да с молодой женой. Бедная в постелю слегла, захирела да умерла. Антип остался один-одинехонек, сыну копеечки не мог дать. С горя спился с кругу да пошел по миру. А все-таки его гоняют на барщину; он от старости да от горя работать не может. Так беспрестанно его колотят не на живот, а на смерть. Софья. Боже мой, боже мой! О, я несчастная! И это чудовище есть моя мать! Она наряжает меня, как куклу. Я потеряла счет моим платьям, шалям, шляпкам; у меня лежат тысячи перстней, колец и других драгоценных безделиц, и все это приобретено ценою несчастия моих ближних. О, прочь эти пустые наряды! Я истреблю их, иначе они будут жечь мое тело. Пойду, посмотрю, не превратились ли они в кровь. ''(Уходит в другую комнату и скоро возвращается.)'' Иван, добрый старик! ''(подает ему кошелек)'' возьми эти деньги: они мои собственные, их подарила мне моя бабушка в день моего ангела. Раздели их тем, которых разорила моя мать: пусть эта малость хотя несколько загладит ее преступления. Хотя она и жестокого сердца, но она все моя мать, и я, несмотря на все, еще люблю ее. Иван. Добрая барышня, заплати вам за это, господи. Ах, барышня, знать, вы уродились в своего батюшку! ''(Входит Андрей Лесинский.)'' Андрей ''(сухо).'' Ах, здравствуйте, Марья Николавна! ''(Гордо кланяется.)'' Рудина. Здравствуйте, Андрей Петрович! Здоровы ли вы? Андрей. Слава богу! ''(К Ивану, который с трепетом стоит у дверей.)'' А, любезный мой! Ты изволишь тут жаловаться на господ своих, взводить на них разные клеветы и небылицы! Хорошее дело! хорошее дело! Уж я слушал-слушал, — терпенья не стало. Нет, брат, знать, тебе мало; не тужи, не тужи: завтра еще прибавлю. Иван. Воля ваша, батюшка Андрей Петрович: бейте, покуда живы. Андрей. Шкуру сдеру с мерзавца; каждый день буду бить до полусмерти. ''(К Софье.)'' А вам, сестрица, не стыдно ли позволять лакею, при посторонней особе, жаловаться и клеветать на свою мать и братьев? И не только слушать это хладнокровно, но и разделять его мысли и чувство?.. Что за филантропия такая! Желал бы я знать, где это вы нахватались таких сентиментальных правил?.. Софья. И ты еще можешь упрекать меня? Человек подлый, душа низкая, презренная, и ты еще смеешь называться моим братом; ты палач, кровопийца? И ты еще насмехаешься над моими чувствами? Так, точно: они должны казаться тебе смешными: ты не можешь понимать их. Прочь с глаз моих, дикое, свирепое животное! Я не могу без ужаса и отвращения смотреть на тебя. Андрей ''(злобно).'' Ах, Софья Петровна, да вы можете быть отличною актрисою, а я еще и не имел счастия знать, что вы обладаете таким прекрасным талантом! Какой жар! Какое исступление! Ну, точь-в-точь, как какая-нибудь героиня мадам Жанлис! То-то: вот что значит хорошее воспитание да искусные наставники! То ли дело! Как раз научат таким вещам, о которых мы, темные люди, и понятия не имеем. ''(Является Лесинская.)'' Лесинская. Об чем вы тут судите да рядите, чать, все об книгах? ''(С улыбкой.)'' Ох, вы, ученые люди! Ну, насилу, насилу отстояла я, грешная. Вот подлинная истина, что лукавый силен: во всю обедню, грешница, продумала про житейское. То надобно послать в город купить что-нибудь; то нужно достать хорошую плетку для девок; то надо отпороть кого-нибудь из лакеев; то как бы поскорее чайку напиться. Ведь тут-то, как нарочно, — все и на ум-то придет! А ты, Сонюшка, что-то встревожена? Никак ты опять плакала? У тебя такие мутные глаза. Пора бы и перестать тужить об мертвых-то: ведь слезами не воскресишь их! Андрей. Да, она имела причину плакать! Ну уж, маменька, что было без вас! Лесинская. А что такое? Скажи, мой батюшка! Не нагрубил ли тебе кто-нибудь из людей? Отпори его, сколько душе твоей угодно. Андрей. Нет, совсем не то-с. Да уж я не хочу вводить вас в неудовольствие и для того смолчу до времени. Ваше здоровье и спокойствие для меня дороже всего на свете. ''(Целует у ней руку.)'' Лесинская. Ну уж, Марья Николавна, что за сынки у меня: сердце не нарадуется. Правда, Петруша-то немного ветрен и не так солиден, как Андрюша; а уж как умен, как любит мать, так и сказать невозможно. Чего! я было пригласила на чашку чаю отца Игнатия, да отказался по какой-то нужде. Андрей. А где же, маменька, Сидор Андреич? Ведь он вместе с вами ходил к обедне? Лесинская. Чего! Лишь только мы вышли с ним из церкви, как Марья Никевна пристала к нему: «Сидор Андреич, Сидор Андреич! Ко мне милости прошу, пожалуйста!» Ну, что ты будешь делать с нею: отбила его у меня, да и только. Не знаю, как мне и быть: Сидора Андреича никому показать нельзя — так все и хватают нарасхват. Вот что значит угодить богу-то: куда ни придет, во всякий дом несет благословение божие. Оттого-то так и любят его все. Ох, у меня хлопот полон рот! Надобно послать в город за Анной Левонтьевной, чтобы пособила мне по хозяйству да сшила кое-что к именинам Сонюшки. То-то женщина-то прелюбезная, преуслужливая! Поди, Сонюшка, да посмотри, пожалуйста, все ли готово к чаю. ''(Софья уходит. Входит Иван.)'' Иван ''(к Лесинской).'' Сударыня, какая-то женщина просит меня, чтобы я доложил вам об ней. Лесинская. Какая женщина? Иван. Да бог ее знает, Лисафета Андревна! Оно, то есть, тово, одета на благородную стать. Лесинская. Ну, что ж? введи ее сюда. Иван ''(отворяя дверь в прихожую).'' Извольте, матушка, войтить сюда. ''(Входит женщина, бедно, но опрятно одетая).'' Лесинская. Что тебе, милая, нужно? Женщина ''(почтительно кланяясь).'' Сударыня, я бедная вдова; мой муж оставил мне в наследство бедность и троих малолетних детей. Теперь я еду с ними в убогой кибитке и на плохой лошаденке на свою родину, в Орловскую губернию, и бедностию доведена до крайности просить вспомоществования сострадательных людей… и потому… надеюсь… Лесинская. Ах, матушка, жаль мне тебя, право. Не в похвальбу сказать: люблю, грешница, накормить алчущего, напоить жаждущего и всегда помогать нищим! Андрюшенька, друг мой, поди, вели дворецкому отпустить ей полмерки крупки на кашу, полмерки овсеца да пудик сенца для лошаденки. ''(Женщина вздыхает, кланяется и уходит за Андреем.)'' Ох, уж эти мне потаскуши! дай той, подай другой: отбою, право, нет. Рудина. Мне кажется, Лизавета Андреевна, что эта женщина благородная и достойная лучшего приема и большего вспомоществования… Лесинская. И, матушка, много шатается по белому свету этих благородных, всех не оделишь. Да и что благородство без богатства? Ох, что это Сонюшка-то замешкалась? Пойтить самой. ''(Уходит. Входит Софья.)'' Рудина. Без тебя тут приходила какая-то бедная женщина; судя по ее ухваткам и словам, можно заключить, что она была недурно воспитана. Софья. Что же маменька дала ей? Рудина. Сперва сказала довольно длинную проповедь о своей страсти к благодеяниям, а потом велела ей выдать полмерки крупки на кашу, полмерки овсеца да пудик сенца для лошаденки. Софья. Неужели? ''(Входят две монахини.)'' Старшая монахиня ''(с большою книгою под мышкою, низко кланяясь).'' Здравствуйте, прекрасная барышня! Доложите об нас своей маменьке. Мы собираем подаяния для церкви во имя угодника божия Николая Чудотворца, епископа Мирликийского, и надеемся у богомольной и странноприимной госпожи сего дома выпросить позволение переночевать ночку. ''(Входит Лесинская.)'' Лесинская ''(с восторгом).'' Ах, боже мой! Какими судьбами? милости просим, прошу пожаловать! Обрадовал меня нынешний день господь, и не знаю, за какие молитвы. Вы, верно, переночуете у меня ночки две или три? Старшая монахиня ''(низко кланяясь).'' Покорно благодарим, сударыня, на добром слове; мы с большим удовольствием останемся: много ездили, так устали. Лесинская. А это, знать, беличка с вами? Старшая монахиня. Да, сударыня, сестра Серафима божиею милостию. ''(Рудина и Софья уходят.)'' Это, знать, дочка ваша? Лесинская. Да, матушка, дочь моя. Старшая монахиня. Ну, уж, сударыня, наградил вас господь дочкою: настоящий херувимчик. Чай, вы ничего не жалели для ее воспитания? Лесинская. Как же, матушка, как же! Уж так воспитана, что нельзя лучше: говорит по-французски, по-немецки, по-итальянски, даже и англинские-то книги читает; и как танцует, как играет на фортепьянах, на гитаре! У ней одних учителей да мамзелей было столько, что и счету нет. А вот эта-то, что сейчас вышла с нею, больше всех учила ее и с десяти лет находилась при ней. Правда, воспитание-то мне ничего не стало. У меня была старая тетка Пелагея Игнатьевна, женщина гордая, надутая, никогда ко мне не ездила. Один раз я и приехала к ней с Сонюшкою, Сонюшка тогда была по седьмому годочку и очень поправилась своей бабушке. Та и упросила меня, чтоб я отдала ей Сонюшку на воспитание, и за это обещала отказать ей шестьсот душ. У меня только одна и была дочка, так и жалко было расстаться. Сперва не хотела, а после раздумала, что если Сонюшке-то она откажет свое имение-то, так уж мне не нужно будет давать ей в приданое своих крестьян, что они лучше достанутся сыновьям. Так она и жила у ней до шестнадцати лет, и вот видно-то как с год, тетка-то моя умерла, и Сонюшка переехала к нам. Старшая монахиня. Мы слыхали, что у вас недавно супруг скончался. Лесинская. Да, матушка, назад тому три недели. Старшая монахиня. Я думаю, он так же был добр, как и вы? Лесинская. Правда, он был незлой человек, а только ужасно странен: представьте себе, не давал мне ни в чем воли; не любил своих сыновей и воспитывал, как своего родного сына, одного дворового мальчишку; к святым людям был неласков, а каких-нибудь побродяг и нищих так ласкал и одаривал. Ах, жаль, что теперь нет дома Сидора Андреича; я бы познакомила вас с ним. Он слеп, а делает большие чудеса, например: кто бы ни взошел в комнату, тотчас узнает. А уж как знает житие святых, библию; если бы он был теперь дома, то бы поговорил с вами о божестве-то. Правда, и про него мне много говорили худого, например, что его выгнали из одного дома за ужасный порок, да я не больно верю этим наговорам. Старшая монахиня. Худые люди про кого не выдумают! ''(Кланяясь.)'' Не соблаговолите ли, сударыня, сколько-нибудь пожертвовать на церковь угодника божия Николая Чудотворца… Лесинская. Как же, как же: не могу, грешница, дать много, а сколько животы позволяют, так с радостию. Пятьдесят рублей, я думаю, будет довольно. Старшая монахиня. Премного довольны вашими милостями. Да будет над вашим домом благословение божие; дай вам господи дождаться внучков и правнучков… Лесинская. И, помилуйте, за что же! Пожалуйста, поживите у меня побольше, всем будете довольны: у лошадей ваших овес будет без выгреба, извозчика вашего будут кормить с моего стола. Для спасенных людей я ничего не жалею. ''(Входит Иван.)'' Иван. Сударыня, пожалуйте чай кушать! Лесинская. Милости прошу, пожалуйте чайку покушать. ''(Уходит с монахинями.)'' Иван. Ушли. Теперь опять нападет на девок. Ну, старик опять попался: делать нечего. Воля божия; без его воли и волос не пропадет на голове человека. Все так, да терпеть-то тошно. Где ни послушаешь, все худые вести: того прибили, у того отняли трудовое, кровью и потом нажитое. Ну, видно, пришлось терпеть: авось бог вступится. Пусть беззаконничают, поколь он терпит грехам их, зато уж барышня — дай-то ей, господи, доброго здоровья да хорошего женишка. ''(Вынимает кошелек.)'' Однако тугонько набит. Раздать кое-кому деньжонок-то. Как бы барыня не узнала: тогда только держись. Пойтить да посправиться об столе да приготовить шандалы со свечами. ''(Уходит.)'' ===КАРТИНА ТРЕТЬЯ=== <center>''Действие происходит в городке, находящемся в трех верстах от деревни Лесинской.''</center> {{эпиграф2|noindent=+|<poem> Ах! не вини меня: вини мои ты чувства, Которых укрощать не знаю я искусства. Вини сей огнь в моей пылающей крови: Чрезмерен я во всем — и в злобе и в любви! </poem>|Озеров<ref group="М>Белинский приводит цитату (с небольшими неточностями) из трагедии В. Озерова «Эдип в Афинах», д. IV, явл. 2 (реплика Полиника).</ref>.}} <center>Театр представляет постоялую горницу; чемодан и несколько дорожных узлов лежит в углу оной; на кровати в беспорядке раскинуты: дорожный тюфяк, подушки и проч. Дмитрий сидит в немом отчаянии, облокотись на стол; лицо его бледно, глаза мутны, волосы растрепаны; он неподвижно и безмолвно смотрит в окно; чрез минуту выходит из соседственной комнаты Сурский.</center> Сурский. Проклятый городишко! Насилу могли найти горенку, в которой еще таки можно жить. Я весь разломан: так измучила меня эта скверная дорога. Ну, брат, мы с тобой похожи не на людей, а на каких-нибудь заморских чучел, которых показывают за деньги: на нас не осталось нитки сухой; все платье в грязи выпачкано. ''(Молчание.)'' Эй, Дмитрий! ''(Дмитрий машинально оборачивается и безжизненно смотрит на него, не говоря ни слова.)'' Да что ты, или без языка? Ободрись, малодушный! ''(Дмитрий отворачивается от него, принимает прежнее положение и погружается в мрачную задумчивость.)'' Ну, брат, с тобою горе, да и только. Право, ты похож не на человека, а на мраморную статую, поставленную для украшения этой лачуги! Дмитрий. Бесчувственный! Неужели ты, видя человека, стоящего на краю пропасти, готового упасть в нее, — можешь смеяться? Сурский. Послушай, Дмитрий, разве ты не знаешь, что я приехал сюда единственно с тем намерением, чтобы отсторонять этого несчастного от пропасти, которую он, по своему безумию, сам изрыл себе? Я обещал тебе употребить все силы для твоего спасения: этого для тебя должно быть довольно, ибо я давно уже отвык давать обещания, несбыточные и необдуманные. Впрочем, не ручаюсь за успех моих намерений в рассуждении тебя; скажу только, что имею надежду получить оный средством, какого ты от меня и ожидать можешь. Я слишком многим жертвую моей к тебе дружбе, ибо решаюсь на поступок, чрезвычайно важный и могущий иметь для меня следствия неприятные. В сем городе живет по временам мой старинный друг, с которым я вместе учился в Московском университете и, бывши студентом, подружился. Он служит чиновником особых поручений и заведует несколькими городами здешней губернии, в числе которых находится и этот. Он теперь в другом городе, где живут его родители, и нынче непременно должен быть здесь. Я сейчас был на его квартире; лишь бы он приехал, а то сию же минуту явится здесь, и я вместе с ним подумаю, что нам должно делать для твоего спасения. Дмитрий ''(приведенный в чувство его словами).'' Итак, судьба еще не всего лишила меня, еще есть другое существо, которое принимает во мне участие; Сурский! благодарю тебя за дружбу: я умею ее чувствовать. Но позволь заметить тебе, что ты жестоко обижаешь меня, скрывая свои намерения, как будто они совсем не до меня касаются. Такая недоверчивость оскорбляет мое самолюбие. Так поступают с маленькими детьми их родители: хотят говорить о средствах устроить их счастие и между тем высылают их из комнаты, советуя кончить в другой. Сурский. Что ж делать? Ты после сам узнаешь, что иначе никак невозможно было поступить. Успех моего предприятия зависит от крайнего хладнокровия, крайней осторожности, а ты знаешь себя. ''(Жмет его руку.)'' Друг мой, если ты желаешь быть счастливым, если ты любишь Софью, то заклинаю тебя ее именем взять до времени терпение и слепо повиноваться мне: от этого зависит твое соединение с Софьею. Дмитрий ''(с неумеренным восторгом).'' Мое соединение с Софьею, — сказал ты?.. ''(Смотрит на него с выражением неожиданной радости.)'' О вестник блаженства, ангел-хранитель! Повтори, повтори мне эти слова! Они воскрешают меня, убитого отчаянием, подавленного безнадежностью!.. О! эти слова… они отрадны для меня, как для узника: «ты свободен»… ''(Крепко сжимает его руку.)'' О! повтори, повтори мне их… Сурский. Видишь ли, каков ты, можно ли тебе открыть что-нибудь; еще ничего нет, а ты уже с ума сходишь от радости. Для чего предаваться ей до такой степени, надежда обманчива. Ты сам не испытал ли это? Дмитрий. Да, так, ты прав; по крайней мере скажи мне, это ли твое намерение; уверь меня, уверь, я буду послушен, как ребенок… Сурский. Это, самое это; только, бога ради, молчи; будь нем, как рыба! Дмитрий ''(вскакивает со стула и ходит по комнате большими шагами в сильном волнении, потирая руками: все его движения выражают радость самую сильную, но смешанную с некоторым сомнением).'' Боже!.. Итак, еще мне не должно совершенно отчаиваться; еще надежда опять льстит мне. Но не для того ли, чтобы, как прежде, обмануть меня? — Нет, этого быть не может: у меня есть друг! О, я счастливец!.. Я буду супругом ангела!.. ''(Схватывает руку Сурского и пожимает ее.)'' Но, друг мой, я обещался молчать и сдержу свое слово; но послушай, и ты сдержишь свое, не правда ли? О, я буду счастлив! Слышишь ли, как сильно бьется мое сердце, видишь, как я весь дрожу: неужели это не есть предвестие счастия?.. Сурский. А может быть, и злополучия!.. Кто знает!.. ''(Входит хозяйка, неся согретый самовар.)'' Хозяйка. Поспел, батюшка, поспел; так кипит, что и не уймешь. У вас свои, что ли, будут чашечки-то да чайничек-то?.. Сурский. Свои, хозяюшка, свои: я всегда в дорогу беру с собою весь прибор чайный. ''(К Дмитрию.)'' Ну-ка, брат, не хочешь ли запить поэтические восторги прозаическим чаем: он согреет тебя; да, правда, ты беспрестанно горишь в пламени, так и не мог озябнуть от холодной осенней погоды, по милости которой я дрожу, как в лихорадке. А что, хозяюшка, опростала ли ты ту горенку-то, о которой я давеча говорил тебе? Xозяйка. Светелку-то, что ли, батюшка? Как же, опростала. Сурский. Так лишнее-то не худо бы отсюда перенести в нее. Хозяйка. Не прикажете ли позвать вашего человека; он прозяб с дорожки-то, так забрался на печь. Сурский. Позови, пожалуйста. ''(Хозяйка уходит.)'' Сурский ''(грея свои руки около самовара, из которого валит сильный пар).'' Как я люблю приветливый, гостеприимный пар самовара! Как я любил его, еще бывши ребенком! Не правда ли, друг мой, этот китайский напиток, который мы называем чаем, есть превосходное приобретение! Какие разнообразные и многочисленные удовольствия доставляет он человеку! Как, например, приятно он соединяет семейный круг! Еще и теперь живы в моей памяти те сладостные зимние вечера, в которые, бывало, наше неразделенное семейство собиралось вокруг самовара, и я, любимец моей матери, первый жался с своим стулом к чайному столику и первый получал свою чашку. Как этот напиток приятен в откровенной беседе двух друзей, еще к тому же окруженных облаками табачного дыма; но, Дмитрий, мне кажется, что еще приятнее, когда прелестные ручки прелестной подруги приготовляют эту ароматическую влагу и когда она с улыбкою подает ее своему другу и подслащивает поцелуями? Не правда ли, Дмитрий?.. ''(Вздыхает и задумывается.)'' Дмитрий. Клянусь богом! мысль прекрасная и справедливая! Но, Сурский, отчего вдруг родились этот вздох, эта задумчивость, эта печаль? Право, я, во все время моего с тобою знакомства, еще в первый раз вижу тебя, так сильно растроганного мечтою. Сурский ''(как бы опомнившись).'' Ну, брат, подлинно, что знакомство с мечтателями есть самая прилипчивая зараза: я с тобою поневоле начал мало-помалу вдаваться в прежние глупости. В самом деле, каково покажется? Не более как в продолжение двух минут успел тебе сказать целую проповедь об удовольствиях, доставляемых самоваром. Однако я заболтался с тобою, позабыл и трубку закурить. ''(Накладывает в трубку табаку и закуривает.)'' Ах, как приятно, после дороги и долго не куривши, хорошенько затянуться! Дмитрий. Послушай, Алексей, несмотря на мою недальновидность, я замечаю, что скрытность, которая, по-видимому, составляет отличительную черту твоего характера, тебе не свойственна. Ты хочешь принудить себя быть скрытным, стараешься избегать всего мечтательного, беспрестанно находишься в действительности и между тем невольно изменяешь самому себе. Мне кажется, что ты стремишься забыть что-то такое, о чем одно воспоминание для тебя тягостно, — и не можешь. Такая скрытность в рассуждении меня, твоего друга, непростительна. ''(Пожимает его руку.)'' Любезный Алексей, неужели я не заслужил твоей доверенности? Неужели я не стою того, чтобы ты открыл мне свои тайны? Не забудь, что в рассуждении этого предмета ты у меня в долгу. Сурский. Что было, то прошло. Для чего вспоминать, когда воспоминание мучительно?.. ''(С чувством.)'' Друг мой, в последний раз говорю с тобою не шутя; повесть моя мрачна: она раздается в ушах моих, как последний вопль казненного, и для того прошу тебя… ''(В задумчивости ходит по комнате взад и вперед большими шагами, выпуская из роту густые облака табачного дыма. Входит Степан.)'' Степан. Что вам угодно, Алексей Петрович? Сурский. О, брат, да ты никак только что спросонья: знать, на печке-то лучше, чем на козлах. Благую же ты избрал часть. Слазь-ка в ларец да вынь из него все нужное к чаю. Степан. Сейчас-с. Да ключ-то, знать, у вас? Сурский. У меня. Вот он: на! Степан ''(вынимает чашки, чайник и прочее и становит на стол).'' Вы сами изволите разливать? Сурский. Само собою разумеется, что сам. Разве ты меня не знаешь? Ступай-ка, спи покудова. ''(Степан уходит; он кладет щепоть чаю в чайник, наливает в оный воды и становит на самовар; Дмитрий ходит по комнате большими шагами. Оба молчат. В продолжение этой немой сцены Сурский наливает в два стакана чаю, из коих один подает Дмитрию, а другой берет себе.)'' Сурский. Ну, брат, ты опять ударился в свои унылые мечты; возьми-ка вот стаканчик-то, авось-либо хоть чаем-то не разгонишь ли их. О чем ты задумался? Дмитрий ''(с тяжким вздохом).'' Ах, друг мой, кто теперь более меня может иметь причин к размышлениям самым мрачным? Решение моей участи так близко, так неверно: оно висит на волоске; малейшая неосторожность, одно ошибочное движение, одно неблагоприятное обстоятельство — и оно оборвется, и искра надежды — надежды, которая теперь тлеется в душе моей, превратится в истребительный пожар отчаяния — пожар, который своим заревом осветит все ужасы бездонной пропасти, готовой принять меня в свои недра… Ах! При этой убийственной мысли мое сердце обливается холодом, мое дыхание спирается; кажется, что в это мгновение на мою грудь падает тяжелый камень и сильно, сильно давит ее… О! что со мною будет, ежели все твои старания останутся тщетными?.. ''(Вскакивает.)'' О! Сколько в таком случае роковых ударов, сколько смертей в одно и то же время!.. Быть рабом, лишиться предмета, которым дышал, с которым связан узами, самыми крепкими и вместе самыми… и после всего этого еще жить… Нет… Нет, тогда все мои способности, все мысли, все намерения сольются в одно слово, которое будет первым и последним, — и это слово есть — смерть!!!… Сурский. И ты в состоянии решиться на самоубийство? Дмитрий. Сурский, полно; не говори мне об этом; не осуждай моего намерения: оно благородно; не отвращай меня от него: оно твердо. И как! Неужели после всех этих злополучий, в обширности которых ум теряется, как в беспредельном хаосе, еще должно жить?.. Помилуй, Сурский, ежели ты придешь ко мне и с отчаянным взором, крепко сжимая своей оледенелою рукою мою руку, скажешь: «Злополучный друг! все кончено: ты погиб!» Признайся, что в это мгновение несчастие будет превосходить все меры воображения, что оно может только равняться с счастием, которым я некогда наслаждался; но в моей воле будет прекратить его в одну секунду, следовательно, оно будет непродолжительно; но жить… видеть торжество моих врагов; сносить всю жестокость мщения этих подлых, низких душ; видеть свою любезную в объятиях соперника и, наконец, к довершению всего этого, быть рабом! — О! Не значит ли это в каждую секунду умирать, умирать тысячью смертями?.. Можешь ли ты вообразить себе весь ужас человека, около которого обвились тысячи ядовитых змей и медленно высасывают его кровь; можешь ли ты себе представить всю необъемлемость мучений человека, с которого с живого сдирают кожу?.. И все это я должен буду переносить ежеминутно!.. Окованный поносными цепями рабства, буду бессильными руками рвать их, грызть зубами и, орошая их кровавою пеною ярости, изрыгать адские проклятия на моих тиранов, которые между тем, помирая со смеху, будут наслаждаться несносною злобою, моим бессильным бешенством!.. Зайцы будут смеяться над окованным львом!.. О нет!.. Нет!.. Горе мне, горе врагам моим: они не будут торжествовать мою гибель, и ежели я погибну, то не иначе, как только вместе с ними, только вместе с ними предстану пред трон судии всевышнего… А если решусь жить — то это для мщения, и мщения самого ужаснейшего!.. О!.. Сурский. Не хочу осуждать тебя, но не могу и оправдывать. Ты теперь находишься в таком положении, что все доказательства и возражения бесполезны; они не приведут тебя в рассудок и только более взбесят; но, несмотря на то, я все-таки скажу, что источник самоубийства есть бешенство, безумие и малодушие. Истинно благородный и великодушный человек, как бы ли был злополучен, всегда найдет утешение в своей совести, в религии, в надежде на бога и решится ''терпеть здесь'', чтобы вечно наслаждаться ''там.'' Дмитрий ''(с бешенством).'' Терпеть… терпеть здесь, чтобы вечно наслаждаться там!.. Вот истинно превосходная и вместе преутешительная философия? К несчастию, она только хороша для низкой черни. Как!.. Неужели вечное блаженство непременно покупается ценою ужаснейших страданий? Дорого же оно приходит! Неужели это премудрое и милосердое существо, которого мы называем богом, посылает людей на землю, как колодников на каторгу? Неужели его благость так ограничена, что он не хочет сделать свое лучшее творение счастливым ''здесь'' и ''там?'' Нет, по-вашему, он не иначе должен сделать его блаженным, как сперва потиранивши его, насладившись его муками… Фарисей! Ты искажаешь божество!.. Сурский. Напротив, я не искажаю его, а представляю таковым, каково оно есть в самом деле. Впрочем, хотя земля и есть поистине поприще страданий большой части людей, однако в этом виноват не бог, а сами люди. Они имеют разум — эту искру божества, и уподобляются скотам. Признайся, что ты сам есть виновник своих страданий, что ты сам своим неблагоразумием накликал на себя бедствия, которые теперь претерпеваешь?! Дмитрий. Хорошо: я сам. Но если бы я отказался от Софьи, то разве бы мог быть счастливым? В таком случае я бы бросился из огня да в полымя; опять, кто причиною тех горестей, которые я претерпевал в доме Лесинского еще прежде, нежели увидел Софью? Сурский. Ты, потому что не умел сносить их с твердостию. Дмитрий. Но ежели в моем характере нет этой твердости, то в таком случае кто виноват? Нет, брат, ежели сами люди виноваты в собственных своих мучениях, то это значит, что они злы и глупы. В таком случае можно ли сказать про человека, что он есть образ и подобие бога, его сотворившего? Можно ли сказать, чтобы это низкое, презренное существо было произведено на свет высочайшею премудростию? Притом, ежели эта высочайшая премудрость, по свойственному ей всеведению, знала впредь, что люди рано или поздно должны будут дойтить до крайней степени нравственного унижения, что они никогда не могут быть счастливыми, то для чего же она производила их?.. Сурский. Презренная горсть пыли! И ты осмеливаешься обвинять бога, и ты дерзаешь восставать против него! Не думай, чтобы голос твой гремел, как голос титана; нет, он едва ли слышен, как голос ничтожного червя!.. Кто сказал тебе, что люди совершенно несчастны: ежели они претерпевают горести, то для того, чтобы живее ощущать радости. Что если бы теперь все надежды твои сбылись, не живее ли бы ты ощущал прелесть блаженства?.. Дмитрий. Так, хорошо. Но если они не сбудутся, то в таком случае что остается мне делать? Сурский. Терпеть! Дмитрий. Опять-таки терпеть — да на что? и почему? Неужели человек во все продолжение своей жизни непременно должен страдать?.. Неужели этого требует правосудие бога? Сурский. Но с чего ты взял, что человек во все продолжение своей жизни должен страдать? Неужели ты думаешь, что ежели ты несчастлив, то и все несчастны? Если ты теперь претерпеваешь бедствия, то вспомни прошедшее, вспомни слова твои, что одна минута возможного блаженства может заменить целые века страданий; следовательно, в судьбе человека есть равновесие. Бедный часто наслаждается спокойствием, которого не имеет богатый; славный герой льет свою кровь и беспрестанно ожидает себе смерти, между тем как земледелец, в счастливой безызвестности, не боясь смерти, спокойно обработывает свою ниву: теперь не уравнена ли их участь? Я думаю, что когда ты был счастлив, то твои чувства и мысли в отношении к богу были совсем не таковы?.. Дмитрий. О друг мой! В то блаженное время каждое чувство мое было — любовь, каждая мысль моя — благодарность к этому благому существу. Нередко я плакал от умиления, нередко обращал слезящиеся взоры к небу и в благоговейном безмолвии, в сладостных ощущениях, шептал священное имя бога… А теперь… Теперь в душе моей поселилось какое-то мрачное сомнение, которое, как пожар, разрушительный, истребило в ней доверенность к промыслу и даже эту сладостную веру в высокое, которою я дышал доселе. На этот мир, который прежде казался мне столь прекрасным, я теперь смотрю, как на дикую пустыню, в которой злоба, невежество и предрассудки воздвигли из костей и трупов престол несчастию!.. О! Ежели все мои надежды кончатся моею гибелью… тогда, тогда мое лютое отчаяние, моя неистовая ярость на все существующее разольется огненным, клокочущим потоком, который затопит, разорит меня, моих врагов и всех близких ко мне. Тогда уста мои загремят хулою на бога, как на тирана, который утешается воплями своих жертв, который упивается их слезами!..<ref>Так говорит дерзкое безумие, неистовое отчаяние человека, не упитанного чистыми струями религии и нравственности.</ref> Тогда я буду просить его, чтобы он или превратил меня в прах, или дал мне свои громы, чтобы я мог в одно мгновение истребить этот чудовищный мир, истребить этих лютых, бессмысленных тварей, которые населяют его. О! Кровавыми бы руками исторгнул бы я тогда из своего сердца остатки жалости и сострадания, превратил бы все мои чувства и помышления в ярость и неистовство; своим дыханием, как вредоносным ядом, заразил бы воздух и воду и, смотря на ужас и суетливость, с которыми бы зашевелились эти муравьи в своем муравейнике, с диким хохотом, с адским самонаслаждением приговаривал бы: «Я раб! Софья выходит замуж!» Ах! эти ужасные слова разрывают узы, связывающие меня с человечеством, и приводят меня в такое состояние, что я, при воспоминании о них, томлюсь жаждою крови, убийства и разрушения!.. ''(В бешенстве, с неистовыми движениями, быстро ходит по комнате большими шагами.)'' Сурский. Безумец! Итак, только потому, что ты несчастлив, должен погибнуть весь мир, в отношении к которому ты есть не что иное, как ничтожная пылинка? Не есть ли это порыв эгоизма, которым ты столько гнушался, не есть ли это отсутствие любви к общему благу? Но я вижу, что убедить тебя доказательствами рассудка есть труд Данаид; попробую, нельзя ли образумить тебя примером. Давеча ты просил меня рассказать тебе историю моей жизни — я исполню твое желание. Дмитрий. О! расскажи мне ее, расскажи. Ты несчастлив и несчастием своим обязан существам, которые называются твоими ближними, твоими братьями: я это вижу. Заставь меня еще более ненавидеть этих гнусных, ядовитых насекомых, пожирающих друг друга, этих… Сурский. Нет, не ненавидеть, а прощать их хочу я заставить тебя. Дмитрий, ты видишь пред собою человека, который был счастлив, как ты, и который теперь потерял и самую надежду на счастие, который при всем этом не ропщет на бога, не клянет судьбу и хочет жить. Дмитрий. Без предисловий, без предисловий, бога ради; я горю нетерпением слышать твою историю, а не наставления. Говори и описанием своих несчастий прибавь еще несколько капель этой черной, ядовитой желчи, которая пожирает мою внутренность. Говори; я слушаю! Сурский. Мой отец довольно достаточный человек, уважаемый всеми в нашем маленьком городке, как по месту, занимаемому им, так и за его честность, прямодушие и истинное русское хлебосольство. Несмотря на свое старомодное воспитание, он чужд предрассудков почтенной русской старины и воспитывал меня ''по-новому'', ничего не щадя для моего образования. С самого моего младенчества во мне обнаружился характер живой, пылкий, и я долго имел необыкновенную склонность к проказам и шалостям всякого рода. Воспитание, характер, привычки, образ мыслей и жизни родителей и вообще семейства имеют обыкновенно большое влияние на нравственное образование детей и даже на расположение их склонностей. Это я испытал на самом себе. Мой отец женился на моей матери если не по любви, то по какому-то маленькому расположению, заставившему его предпочесть ее другим девушкам, на которых бы он мог жениться. Во всем городе не было четы счастливее моих родителей; под кровом их дома царствовало семейственное согласие, мирная тишина и, следовательно, и счастие. Обязанный своим благополучием женитьбе, мой отец полагал в семейственной жизни верх возможного человеческого блаженства и часто с восторгом говаривал, что он желал бы поскорее видеть меня женатым по склонности. Посему и не удивительно, что я, воспитанный в недре такого семейства, вступивши в лета юношества, нечувствительно получил любовь и склонность к тихой семейственной жизни. Ты не можешь себе представить, с каким восторгом я думал о том времени, когда назову какую-нибудь милую девушку моею женою, когда буду жить своим домом и называться почтенным именем супруга, хозяина, а может быть, отца семейства. Как обыкновенно водится у всех мечтателей, я составил в голове своей идеал моей суженой — искал его в толпе знакомых девушек — и нашел. Не буду много говорить: скажу только, что я, как говорится, по уши влюбился в дочь одной небогатой вдовы чиновника, некогда служившего в нашем городе. Меня пленило ее миловидное личико, пара голубых глазок, блиставших кроткою задумчивостию и милою скромностию. Сверх сих достоинств она была очень хорошо воспитана. Дмитрий ''(пожимает его руку).'' И ты был человеком, и ты любил, а между тем обвиняешь меня! Сурский. Мой отец, заметив мою склонность, сказал: «Браво, Алексей, браво: я помогу тебе». Он сделал предложение ее матери, та была оным очень обрадована, ибо знала, что мой отец довольно достаточный человек. Положено было отпустить меня в Московский университет и чрез год, после окончания полного курса, женить. Между тем мне позволено было обращаться с Мариею, как с своею невестою. Не буду говорить тебе о моем счастии: ты сам знаешь, что значит первое стыдливое признание, первый поцелуй, первый вздох любви, пожатие руки, страстные застенчивые взгляды; скажу только, что они более и более укрепляли наш союз. Наконец наступил час разлуки — и я полетел в Белокаменную с тяжкою грустию в душе, сопровождаемый наставлениями родителя, слезами милой матери и… ''(Вздыхает и погружается в тихую задумчивость.)'' Дмитрий. Сурский, не прав ли я? Не отгадал ли я? О душа твердая! И ты, будучи способен так сильно чувствовать, умеешь казаться бесчувственным!.. Сурский. Да, друг мой, я много испытал радостей, но вдвое больше горестей; те и другие сделали на меня сильное впечатление, те и другие сильно волновали мою грудь; но, несмотря на то, я умел владеть собою. Но слушай далее. Бывши в университете, сначала я очень часто получал от нее письма и еще чаще писал к ней; потом она стала реже и реже писать ко мне, и я начал примечать, что ее волнует какая-то печаль, какое-то сомнение, наконец она совсем перестала писать ко мне. В письмах моих родителей я только с некоторого времени стал примечать какую-то двусмысленность в рассуждении Марии; казалось, что они хотели скрыть от меня что-то неприятное, и наконец просто сказали, что они рассорились с госпожою Сунскою, что Мария недостойна меня, чтобы я забыл ее, что она мне неверна, что я ею забыт и презрел. Я бесился, кровь во мне кипела, и тут я узнал, как сильно любил ее. Приближалась вакация, я непременно хотел поехать домой, чтобы, как водится, обременить упреками неверную и отомстить моему сопернику; но жестокая горесть повергла меня в продолжительную болезнь, почему я и принужден был остаться в Москве. Выздоровевши, я с сугубою силою чувствовал всю важность моей потери, весь ужас моего одиночества, и, желая рассеяться, снедаемый отчаянием, я завел многие новые знакомства и с помощью услужливых друзей пустился в повесничество разного рода и порядочно порасстроил свое здоровье. Дмитрий. И ты еще после всего этого остался жить? Боже! Итак, я еще не все испытал, я еще не был поражен этим адским бичом, который называется изменою. Сурский! О, ты много, много испытал! Только одна твоя железная душа могла перенести это. Сурский. Да, друг мой, мое несчастие ужасно. Я не знал, как ты, этих неистовых восторгов любви, я не горел в этом пожирающем огне, который погубил тебя; но я испытал это тихое биение сердца, это сладостное смятение, это стыдливое замешательство, которое чувствует юноша при взгляде на свою любезную. Я видел в ней спутницу моей жизни, милую подругу, которая должна была услаждать мое бытие, видел в ней любовницу и вместе верного друга — и лишился всего. Все мечты мои, все надежды лопнули, как дождевые пузыри. Дмитрий. Что же, ты видел ее после этого? Сурский. Целые три года я не был дома: наконец, окончивши курс в университете, я обнял моих родителей. Долговременное отсутствие, отчаяние, горести, шалости — все это так переменило мой вид, что они с трудом узнали меня. От них услышал я, что чрез несколько месяцев после моего отъезда приехал к ним в город какой-то князь, влюбился в Марию и сделал предложение ее матери. Ослепленная знатностию и жадная к богатству старуха, забывши совесть, приказывала своей дочери принимать этого князя как жениха. Сначала Мария не хотела и смотреть на него, но он, как сирена, сумел усыпить в ней чувства любви и чести — и я был забыт. Как жених, ездивший каждый день в дом Сунской, он улучил свободную минуту — и обманутая Мария, боясь объявить о своем посрамлении матери и надеясь поправить все браком, долгое время поневоле исполняла желания подлеца. Наконец, в один день тщетно ожидала она своего любовника — он скрылся и с тех пор не показывается. Вскоре и Мария уехала с своею матерью из нашего города, и о ней более ничего не слыхали. Дмитрий. И поэтому ты ее более уже никогда не видал? Сурский. Нет. Поживши несколько времени в родительском доме, я хотел опять ехать в Москву, чтобы определиться там к какой-нибудь должности. Ввечеру, накануне моего отъезда, приходит девушка и, подавая мне письмо, сказала, что оно от Марии, которая просила ее вручить его мне по моем приезде. Трепещущею рукою я развернул эту бумагу и узнал из ней, что обольстителю пособляли некоторые люди, отдавая ему мои письма, вместо которых подлецы доставляли Марии другие; что она предалась ему не из любви, а из желания отомстить мне, и что при всем том никогда не преставала любить меня. Она просила у меня прощения, умоляла не проклинать ее и не мстить злодею: «В этом мире, — заключила, — вы не увидите недостойную; моим присутствием я никогда не оскорблю вас, я сама погубила мое счастие, и мне остается только оплакивать мое безрассудство и легкомыслие!» Чрез несколько дней я очутился в Москве. Дмитрий. Ты знаешь фамилию этого князя? Сурский. Знаю. А что? Дмитрий. А место его пребывания? Сурский. Нет. Но к чему эти вопросы? Дмитрий. И ты не намерен отыскивать этого подлеца? Сурский. Для чего?. Дмитрий. Чтобы отомстить ему, чтобы вымотать жилы из его тела вместе с жизнию и освободить землю от чудовища!.. Сурский. Для чего ж? Ведь я этим не возвращу потерянного счастия. Дмитрий. Но голос чести, голос самого рассудка повелевает тебе это сделать: оставивши его жить, ты дашь ему средства продолжать свои злодейства. Сурский. Что ни говори, а я не могу быть его судьею. Но оставим это. Ах, боже мой, время идет, а моего Томина нет как нет! Лишь бы он приехал, а то сию же минуту придет; ты тогда, пожалуйста, уйди в светелку, о которой я давеча говорил хозяйке. ''(Входит Томин.)'' Томин. А, друг мой, наконец я тебя вижу! ''(Здоровается с Сурским; Дмитрий уходит.)'' Сурский. Ну, брат, а я устал, ждавши тебя. Где ты это пропадал? Томин. Да так все кое-где. А, этот-то твой проказник? Ну уж, брат, справедлива пословица, что видно птицу по полету. Признаюсь, — молодец! Сурский. Не хочешь ли чаю, трубки? Томин. О братец, до чаю ли, до трубки ли теперь; надобно делами-то поспешить. Я только что приехал, а уж успел кое-что смастерить. Священник согласен, место назначено, и все готово. К тому же сам случай явился к нашим услугам: Софья Петровна именинница, и потому у Лесинской нынче бал. Мы с тобою к ней едем. Я скажу ей одно словечко, которое произведет на нее самое магическое действие и заставит принять тебя, как какого-нибудь царя. Ты ангажируешь Софью Петровну на вальс, сообщаешь наш план; она соглашается; мы все трое скрываемся; садимся на лошадей; они обвенчаны, и дело кончено, — а там посмотрим, что делать. ''(Вынимает часы и смотрит на них.)'' Однако уже скоро три часа; почти пора ехать. Ты покудова принарядись, а я пойду также переодеться, и как кончу свой туалет, то пришлю за тобою человека, и мы едем. Однако ж ты возьми туда своего человека, а мой останется здесь действовать. ''(Пожимает его руку.)'' Прощай. ''(Уходит.)'' Сурский. Да, делать нечего; надобно решиться на это средство: оно одно только и остается. ''(Кричит.)'' Эй, Степан! Степан! ''(Входит Дмитрий.)'' Дмитрий ''(мрачно).'' Ну, что? Жизнь или смерть?.. Сурский. Надежда и до времени безусловное повиновение! Все улажено, как нельзя лучше. Я сейчас еду к Лесинской, ты же ни шагу из этой комнаты, а пуще всего не являйся в ее доме; ежели ты это сделаешь, то все пропало: ты погиб. ''(Дмитрий в молчании пожимает его руку. Входит Степан.)'' Степан. Чего изволите, сударь? Сурский. Ну, брат, теперь, пожалуйста, сон-то отложи до другого времени: пора работать. Степан! Кажется, я не могу сомневаться в твоей расторопности, а пуще всего в молчаливости? Степан. Помилуйте, сударь, разя вы меня не знаете? Я готов за вас голову свою положить. Сурский. Хорошо, я верю! Вынь-ка мою фрачную пару да пособи мне одеться. Степан. Сейчас-с! ===КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ=== <center>''Действие в деревне Лесинской.''</center> {{эпиграф2|noindent=+|<poem> Конечно, я на зло назначен от рожденья, Кляня злодействие, стремлюсь на преступленья! </poem>|Озеров<ref group="М>В. Озеров, «Эдип в Афинах», д. IV, явл. 2.</ref>.}} <center>Местом сцены есть та же самая зала, которая была и во второй картине. Она тщательно убрана, и в ней все показывает, что она приготовлена к принятию гостей; в правой стороне находится гостиная; обе эти комнаты расположены так, что будто составляют одну. Софья, небрежно и просто одетая, сидит в глубокой горести около ломберного стола, утирая платком слезы; Рудина старается ее утешить.</center> Рудина. Софья, утешься; отри свои слезы; твоя печаль раздирает мое сердце. Ах! для чего только одна я могу понимать твои горести и сострадать им! Софья ''(рыдая).'' Как ни велики мои несчастия, но я могу еще плакать; не мешай свободно литься слезам моим: от них мне становится легче. Рудина. Но сама посуди: время и место ли плакать тебе? Скоро будут съезжаться гости, а ты так расстроена, так бледна, глаза твои опухли и покраснели от слез. Что подумают они, увидя тебя в таком положении? Софья. Какая нужда мне до толков этих людей? Неужели для них я должна отказаться от последнего утешения, которое осталось мне в моих горестях?.. Рудина. Но, друг мой, вспомни требования приличия. Бога ради, я прошу тебя, скрой печаль свою и хотя по наружности кажись веселою. К чему такое уныние? Всякая горесть должна иметь пределы. Софья. Всякая, но не моя. Друг мой, сообрази, если можешь, эту многочисленность, эту разнообразность огорчений; расплети эту запутанную сеть бедствий, в которые я вовлечена судьбою; сочти эти раны, которыми избито мое сердце; найди в нем хотя одно живое место и тогда скажи мне: «Твоя горесть должна иметь границы!» В цветущей юности, в поре сладостных мечтаний, в поре лестнейших надежд, осыпанная всеми дарами фортуны и воспитания, — я есть не что иное, как жертва, украшенная цветами для заклания. Из мирного крова, где я воспитывалась, где видела одни хорошие примеры, где вкушала первые радости бытия, — я вступила в дом родительский, где царствуют невежество и пороки; я любила — и любовь моя сделалась преступною, грозит мне еще новыми бедствиями; я обожала своего отца — и лишилась его; моя мать — ты знаешь ее — и теперь… Ах, горько, горько переносить все это слабой, беззащитной девушке!.. ''(Утирает слезы.)'' Рудина. Для чего безвременно отчаиваться?.. Неужели эти обстоятельства не могут взять другого, лучшего оборота? Софья ''(старается оправиться и беспрестанно смотрится в зеркало).'' Что, все еще приметно, что я плакала? Рудина. Немного приметно; но это все скоро пройдет. Постарайся чем-нибудь рассеяться. Возьми, кстати, гитару, сыграй да пропой что-нибудь. Софья. Ах, да в самом деле проиграть что-нибудь. ''(Берет гитару, лежащую на фортепияно, и настраивает ее.)'' Рудина. Да смотри, что-нибудь повеселее: это лучше рассеет печаль твою. Софья ''(вздыхая).'' Нет, теперь радостные, веселые звуки чужды мне; одно печальное может говорить моему сердцу, одно унылое может трогать его. ''(Играет и поет.)'' Беден тот, кому забавы, Игры, майские цветы, Соловей в тени дубравы И весенних лет мечты Не в веселье, так, как прежде! Кто улыбку позабыл, Кто, сказав «прости» надежде, Взор ко гробу устремил! ''(Кладет гитару на прежнее место.)'' Ах, как я люблю этот прекрасный романс, а особливо этот куплет: содержание его так близко к моему положению. ''(Входит Лесинская.)'' Лесинская. Ба, да ты, Сонюшка, еще не одета? Вот славно: скоро приедут гости, а она изволит поигрывать на гитаре да растабарывать. С Марьею-то Николавной еще успеешь, сколько тебе угодно, наговориться. Ну, уж только какая ты, бог с тобою, чудная: еще к тому же сидишь в зале; ну, как бы кто приехал да застал тебя в таком наряде, куда бы хорошо было! Ступай-ка, ступай, оденься, да смотри, получше да поаккуратнее, а то вот от тебя станется, что ты для гостей-то оденешься не лучше горничной девки. Софья. Впрочем, как вам угодно, и я все-таки разряжаться-то не совсем намерена. Лесинская. С тобою вить не сговоришь; ты готова матери-то наговорить тьму грубостей. ''(Софья выходит.)'' Вон уж и гости съезжаются. ''(Смотрит в окно.)'' Кто бы это был? А! Сестрица Аграфена Лукьяновна. ''(Рудина выходит.)'' ''(Входят гости, являются Софья и ее братья.)'' Аграфена Лукьяновна. Здравствуйте, сестрица! С именинницею поздравляю. ''(Она и ее три дочери здороваются с Лесинскою, ее сыновьями и Софьею; первых поздравляют с именинницею, а вторую с днем ангела; те и другие благодарят.)'' Лесинская. В гостиную прошу пожаловать. ''(Все идут в гостиную; в залу входят два оборванные лакея и зажигают лампы.)'' Прошу покорно садиться. ''(Все садятся.)'' А что же Федор Максимыч не пожаловал к нам с вами? Аграфена Лукьяновна. Он сейчас же приедет с сыновьями. Что вы, Софья Петровна, так печальны? Лесинская. Да все тужит о своем папеньке. Аграфена Лукьяновна. Быть не может; не все же плакать, пора и утешиться. ''(Входит Федор Максимович с двумя взрослыми сыновьями; начинаются здорования, поздравления, благодарения, после которых все садятся по местам; Аграфена Лукьяновна занимает место на канапе у круглого стола, Лесинская около ее, а Федор Максимович около их на креслах; Софья и ее братья с своими гостями уходят в залу.)'' Лесинская. Как поживаете, Федор Максимович? Федор Максимович. Слава богу, помаленьку-с. Лесинская. Хозяйство ваше каково идет? Федор Максимович. Да покудова хорошо. Я уж с хлебцем-то убрался кое-как-с. ''(Вдруг ввалила целая толпа гостей; раздаются поцелуи, поздравления, благодарения. Лесинская сажает всех по чинам.)'' Лесинская. Ну, теперь мои дорогие гости собрались, только одного князя нет. ''(Являются два лакея и на огромных подносах, под предводительством Лесинской, разносят кофе, за который все с усердием принимаются. Барышни, схватившись за руки, вереницами ходят по зале; около их увиваются молодые люди. Девки и лакеи суетливо перебегают по комнатам; все это составляет пеструю живую картину. В гостиной происходит презанимателъный разговор.)'' Одна из госпож. Уж сынки-то ваши, Лизавета Андревна, на возрасте, молодцы молодцами; пора бы в службу. Я думаю, вы в полк намерены определить их? Лесинская. Да, Катерина Степановна, дети ужасно сокрушают меня. Для дворянина нет приличнее военной службы, а расстаться не могу. Вы сами знаете, каково материнское-то сердце. Жаль: чего не натерпятся там, и холоду, и голоду, да еще не мудрено, что и головы свои положат. А делать нечего: больше некуда определить. Другая госпожа. Ox! дети, дети! Дорого достаются своим родителям: роди, воспитай да еще пошли, может быть, на верную смерть. Лесинская. Что ж делать, Лизавета Артамоновна! Петр Степаныч хотел определить их в Московский университет, да уж я настояла, чтобы оставить дома. Третья госпожа. И, помилуйте, дело ли это? На что похоже? Прилично ли дворянину учиться в этих школах, которые набиты разночинцами и семинаристами, и мещанами, и отпущенниками, и всяким сбродом, и всякой сволочью? Первая госпожа. То ли дело, как держать детей при себе-то. За глазами-то и научатся бог знает чему: пожалуй, и бога-то забудут. Третья госпожа. Да и чему учат-то в этих университетах? — Безбожию, разврату, да и только. Я зпала одного эдакого ученого. Человек не старше двадцати пяти лет, а представь себе, какой нравственности: смеялся над постами, презирал дворянством, чинами, поносил стряпчего Андреева, который схватил крестик и за то, что прокурор об нем постарался, подарил ему три тысячи золотом. Вот каковы эти развратные ученые! Федор Максимович. Да к чему это ученье? Мы и наши отцы не учились, а всегда были с куском хлеба. Слава богу, не хуже ученых-то жили, да еще иной ученый-то поклонится нашему брату, чтобы посадил его за свой стол. Четвертая из госпож. Да не низость ли учиться дворянину в каком-нибудь университетишке, где какой-нибудь профессор мещанского происхождения будет с ним обходиться без должного уважения? Да опять, стоят ли эти пустые науки того, чтобы дворянин ими занимался? Другое дело французский язык: без него, как без рук. Все. Да, да, правда, истинная правда! Лесинская. Вот недалеко сказать, теперь хоть бы Томин-то: учился в университете и чему выучился? Одному злоречию. Этот человек — настоящий ехидный змей: только знает, что поднимает всех на смех. Право, если бы он не занимал такого места, я бы его за вороты не пустила к себе, да пригодиться может. Андрей и Петр ''(подбегая с торопливостию к своей матери, кричат ей в один голос, запыхавшись).'' Ах, маменька! Князь приехал, князь приехал! Лесинская. Неужели? Ах, боже мой!.. ''(С поспешностию идет в залу и встречает князя).'' Князь ''(подходя к ней к руке).'' Наконец я опять имею счастие в собственном вашем доме свидетельствовать вам мое почтение, мою преданность, мою готовность к вашим услугам. Ах! я было и забыл! Честь имею поздравить с именинницею. ''(Кланяется Андрею и Петру и дружески пожимает их руки, поздравляя с именинницею.)'' Лесинская ''(с восторгом удовлетворенного мелочного самолюбия).'' Ах, князь, я не нахожу слов благодарить вас за ваше расположение к нашему дому! Прошу покорно в гостиную. ''(Князь, вошедши в гостиную, со всеми раскланивается, и, при входе его, все с величайшим подобострастием отвечают ни его поклоны.)'' Сонюшка, вот князь! рекомендую тебе его. Князь ''(пораженный красотою Софьи, с щегольскими ухватками подходит к ней к руке).'' Честь имею поздравить вас, сударыня, со днем вашего ангела; к этому я мог бы пожелать вам всех возможных благ, ежели бы вы не имели их. Софья ''(насмешливо).'' Прекрасный комплимент! Благодарю вас за него. Князь ''(смущенный ее словами и холодностию).'' Извините меня, я виноват: при взгляде на вас должно удивляться, а не говорить. Софья. Еще лучше. Лесинская. Князь! прошу покорно садиться, сделайте милость. Что вы к нам так поздно изволили пожаловать? Я устала, ждавши такого дорогого гостя. Князь. О! слишком много чести! Я был задержан кое-чем! Лесинская. Ах! я и позабыла приказать подать вам кофе! Князь. А где же Сидор Андреевич? Лесинская. Чего, у меня его отбили, да и только; никак не могу залучить к себе. Нет, теперь уж не буду так проста: из рук не выпущу. Князь. Ах, Лизавета Андревна! вы настоящим сокровищем владеете. Что это за человек такой: уж подлинно, что святой. Все. Да, он, точно, имеет в себе что-то такое святое. ''(Являются Томин и Сурский; Лесинская, увидя их, идет к ним навстречу.)'' Томин ''(подходя к ее руке).'' Здравствуйте, Лизавета Андреевна; с именинницею честь имею поздравить. Вот рекомендую вам моего приятеля, Алексея Петровича Бурина; он дворянин, живет в Саратовской губернии и имеет шестьсот душ. ''(Сурский, едва удерживая смех свой, вежливо кланяется и подходит к руке.)'' Лесинская. Ах, очень рада. Чувствительно благодарю вас, Николай Иванович, за доставление такого прекрасного знакомства. Садиться прошу покорно. ''(Оглядывается.)'' Ах! и кресел-то нет; люди все точно разбежались, и приказать некому. ''(Бежит в залу, несет, запыхавшись от поспешности и усталости, кресла и просит Сурского садиться.)'' Сурский ''(с трудом удерживаясь от смеху).'' Напрасно изволите трудиться; покорно вас благодарю. Томин. Позвольте мне представить моего друга Софье Петровне. Лесинская. Она, верно, ушла с барышнями в свою комнату. ''(Является множество лакеев; одни из них на огромных подносах несут варенья, конфекты, к которым барышни сыплются со всех сторон; другие расставляют столы для карточной игры; вдали раздаются звуки настраиваемых музыкальных инструментов; Лесинская с колодою карт хлопочет о составлении партии, и вскоре на трех столах садятся за карты.)'' Лесинская. Вам, князь, не угодно ли в вистик? Князь. Нет-с; покорно вас благодарю. Лесинская ''(обращаясь к Сурскому и Томину).'' А вам-с? Томин. Нас также увольте… Лесинская ''(улыбаясь).'' Верно, потанцевать хочется. ''(Музыканты начинают играть польский; кавалеры ангажируют дам и начинают ходить с ними чрез гостиную во внутренние комнаты, откуда возвращаются чрез коридор в залу, где, переменивши дам, снова начинают ходить. Игроки шумят, спорят, разговаривают. Лакеи беспрестанно мелькают; одни из них снимают со свеч, другие разносят десерт, чай, вина, закуски, лимонад, аршад и проч. Наконец музыка умолкает, танцы прекращаются; некоторые из танцевавших мужчин уходят, другие остаются в зале с барышнями, из которых некоторые отдыхают на стульях, обмахиваясь веерами, другие ходят попарно; множество взад и вперед бегающих маленьких детей довершают эту картину.)'' Лесинская ''(садясь около Сурского).'' Вы живете в самом Саратове? Сурский. Нет-с, мои поместья находятся в уезде одного городка Саратовской губернии. Лесинская. По крайней мере часто в нем бываете? Сурский. Нет, я больше живу в Москве и приехал сюда повидаться с Николаем Ивановичем. Лесинская. Верно, ищете в Москве невест; там много их, однако я никакому молодому человеку не посоветовала бы жениться в Москве. Не мудрено обмануться, то ли дело в губернии! Князь. Вы совершенно правы, Лизавета Андревна, языком вашим управляет сама мудрость. ''(Лесинская от удовольствия вне себя; Сурский отворачивается и смеется.)'' Вы, конечно, согласны с их мнением? Сурский. О, само собою разумеется: можно ли сравнить этих ветреных, рассеянных московок с кроткими обитательницами кротких сел? Лесинская. Истинная правда. Князь. Какая может быть нравственность в девушке, которая позволяет мужчине объясняться с собою в любви и дает ему слово выйти за него замуж! А в Москве всегда так делается. Лесинская. Ах, неужели, князь? Скажите, какой разврат! Впрочем, я думаю, что так только делают знатные и богатые женихи, — ну, а их можно в этом извинить. Князь. Оно так, ваша правда; однако надобно в таком случае сделать предложение родителям, а когда они дадут слово, тогда уже, я думаю, не нужно будет спрашивать согласия у невесты: ибо всякая благовоспитанная девушка никогда не будет противиться родителям, зная, что они не пожелают зла. Лесинская. Ах, князь, вы восхищаете меня! Вот истинная нравственность!.. Князь. Я, сударыня, русский и, следовательно, должен любить и уважать русские обычаи. Лесинская. Прекрасно, справедливо! Ваши слова, князь, делают вам честь. Может после этого какая мать отказать вам в руке своей дочери и какая девушка не польстится этою партиею? ''(Софья, которая внимательно слушала весь этот разговор, уходит в залу и в задумчивости садится в углу оной; князь, с легкостию зефира, подбегает к ней, и Лесинская смотрит на них с улыбкою самодовольствия.)'' Князь. Вы так задумчивы, так печальны, и эта унылость так возвышает эти прелести!.. Софья ''(холодно).'' Князь, сделайте милость, оставьте эти комплименты у себя и поберегите их для кого-нибудь другого. Князь ''(принуждая себя улыбнуться).'' О сударыня! как вы жестоки! Неужели вам нельзя говорить правду, не опасаясь навлечь на себя вашего гнева? Софья. Ах, князь, как вы расточительны на комплименты! Хотя вы и большой почитатель русских обычаев, а, видно, не знаете этой пословицы: береги денежку на черный день. Князь. Насмешница! Ежели это вам не нравится, то я повинуюсь. Софья Петровна, позвольте мне быть с вами откровенным. Я люблю одну барышню, прекрасную, как ангел, или, лучше сказать, как вы сами, люблю ее больше жизни и… Софья. Точно вы меня хотите сделать поверенной вашей любви; о, слишком много чести! Князь. Жестокая! Этот ангел, это божество, которое пленило меня с первого взгляда, — есть вы! Отвечайте: жизнь или смерть?.. Софья. Ха! ха! ха! Какое пышное поэтическое объяснение! Послушайте, князь: какая может быть нравственность в девушке, которая позволяет объясняться с собою в любви? Опять, кажется, в ваших глазах согласие девушки ничего не стоит? Князь ''(смешавшись).'' Но… вы сами согласитесь, что иногда, хотя по наружности, необходимо нужно уважать мнения тех людей, от которых некоторым образом зависит наше счастие… Софья. О, ваши правила преблагородны и вместе превыгодны! Впрочем, князь, ежели я слушала вас спокойно, то почитайте это за шутку, равно как и ваше объяснение. ''(Вдруг заиграли вальс, и все начинают танцевать; наконец Сурский берет Софью; пройдя с нею несколько кругов, они садятся в углу залы; вальс скоро оканчивается, и все уходят в гостиную.)'' Сурский. Сударыня, мне нужно с вами поговорить об одном важном для вас деле. Вы удивлены? Я друг Дмитрия Калинина, известного вам человека, и знаю все… Софья ''(бледнеет и дрожит).'' Ужасный человек! Что бы хотите делать?.. Сурский. Спасти вас обоих. Для этого осталось одно только средство, и ежели вы умеете любить истинно, то вы должны на оное решиться. Софья. Но какое средство?.. Сурский. Время дорого. Ежели вы пропустите благоприятную минуту, то все пропало. Вам должно обвенчаться с ним! Софья. Но где? и когда? Сурский. Когда опять начнутся танцы, вы должны тихонько скрыться отсюда и вместе со мною и Томиным ехать в церковь, где вас ожидает Дмитрий и священник. Понимаете? Софья. Боже мой! Ах! да это ужасно! Но он гибнет, я его люблю, итак, согласна на все. ''(Уходит; Сурский также идет в гостиную, где происходит прекурьезный разговор.)'' Лесинская. Я была настоящею мученицею. По милости моего муженька, формально не имела воли. Представьте себе: он заставлял меня обедать за одним столом с лакеем, содержал этого мерзавца, как своего сына, позволял ему делать всякие вольности, говорить со мною, с сыновьями!.. Одна из госпож. Да, это ужасно. Где же теперь его фаворит? Лесинская. В Москве изволит поживать. Не знаю, зачем он его послал туда. Да вот скоро вышлют оттуда. ''(Входит Софья и Рудина.)'' Князь. Да, ваш покойный муж был престранный человек. Рудина ''(взглядывает на князя, бледнеет, трепещет и в ужасе вскрикивает).'' Боже мой! Князь Мансырев! Князь ''(вглядываясь в Рудину).'' Что это значит?.. Каким случаем?.. Еще жива?.. ''(Опомнившись.)'' Но сударыня, вы шутите, что ли?.. Почему вы превращаете меня в другую фамилию и делаете вид, что я вам был когда-нибудь знаком?.. Рудина ''(в исступлении).'' Ах, я знаю тебя, слишком коротко знаю, ужасный человек!.. Сурский. А! Старые знакомцы! Очень рад! Но… каким образом?.. Мария!.. Рудина!.. Это ты ли?.. Узнала ли меня?.. Рудина. Сурский, это ты! Все, как нарочно, собрались сюда, чтобы мучить меня!.. Ах!.. ''(Упадает в обморок; все приходит в смятение, игроки бросают свои карты; все обступают кругом Сурского и князя и смотрят на них с удивлением; Рудину же между тем, по приказанию Софьи, выводят.)'' Сурский ''(к князю).'' Итак, это вы тот благородный человек, который, под ложным именем, как хитрый змей, умел обольстить невинность и добродетель и лишить меня моего рая?.. Князь, я было все забыл, но ваше имя, нечаянная встреча с нею слишком живо напомнили мне прошедшее ''(пожимает его руку).'' Милостивый государь! мне нужно кое о чем объясниться с вами наедине! Вы, без сомнения, понимаете… Лесинская. Что тут за чудеса такие происходят? Как! В моем доме такие соблазнительные истории! Падают в обмороки, грозят князю! и я должна сносить это? Растолкуйте мне, что все это значит? Разве я не хозяйка в дому моем? ''(В дверях залы является Дмитрий и быстрыми шагами подходит к гостиной; его всклокоченные волосы, посиневшие, дрожащие губы, его глаза, налившиеся кровью, пылающие неистовым огнем, странные движения показывают явное помешательство ума и какую-то ужасную решительность. Черный, измоченный плащ небрежно покоится на его плечах. Удивленное и пораженное его видом собрание высыпает из гостиной в залу и, не дошедши к нему, с ужасом отступает назад и, ставши около него полукругом, хранит глубокое молчание.)'' Дмитрий ''(с дикою улыбкою и блуждающими взорами).'' Здесь раздаются клики радости; сюда стеклись счастливые дети невежества, чтобы шумными, бессмысленными удовольствиями праздновать свои пиршества!.. Они веселы, они счастливы; а там, в четырех скучных, скучных стенах, добыча отчаяния тщетно ожидала прекращения своих бедствий!.. Тщетно ожидал я своего друга, который решился спасти меня. Верно, он сделался жертвою своего великодушия, подумал я — и очутился здесь. ''(В изнеможении бросается на стул.)'' Ах, как кипела моя кровь! Ручьи дождя прохлаждали меня немного, и я, с засохшими устами жадно ловил живительную влагу. ''(После краткого молчания.)'' Да, я был на славном бале, я слушал прекрасную музыку!.. Там, в лесу, где бушует ветр, где он со свистом крутит нагие деревья, там было темно, мрачно, но отрадно и весело. Около деревни, когда я проходил кладбищем, псы, увидя меня, страшно завывали, а на старой колокольне стонала сова. Ах, как весело отдавалась в ушах моих эта ночная музыка!.. Я трепетал от сладостного восторга. Во мраке, на гробовом камне, сидела какая-то тень в белом, как снег, саване и махала мне рукою, чтобы я воротился; но я еще быстрее пошел вперед, сопровождаемый ее глухими стенаниями, от которых волосы мои стали дыбом, зубы ужасно заскрежетали! ''(Стремительно вскакивает; окружающая его толпа, которую он окидывает мрачным взором, со страхом отхлынула назад.)'' Глупцы! Что вы смотрите на меня с таким удивлением? Или я кажусь вам непонятным? Для чего умолкли эти шумные клики радости, эти громкие звуки музыки? Для чего прервалась эта суетливость, эта стихия ничтожных душ? Неужели мое присутствие водворило здесь ужас и отчаяние?.. Или мой взор, как голова Горгоны, превратил вас в камни?.. А! я упал среди вас, как гром небесный. ''(Дико хохочет.)'' Ха!.. Ха!.. Ха!.. Бедные, как они жалки!.. ''(Опять бросается на стул и покрывает лицо руками.)'' Сурский. Боже мой! Одно к одному! Безумец: он погиб навсегда! Дмитрий. Зачем очутился я здесь? Неужели для того, чтобы прервать игры детей?.. ''(Увидев нечаянно Софью, которая с выражением дикой радости и ужаса быстро смотрела на него в трепете.)'' А! вспомнил! я пришел требовать мое небо! Софья! Я здесь!.. ''(Бросается к ней, влечет ее на средину залы и крепко сжимает в своих объятиях.)'' Итак, ты опять в моих объятиях, существо неземное, красота божественная! Кто теперь может вырвать тебя из моих рук?.. О, прижмись крепче к этому сердцу, к этому храму любви, который вмещает тебя в себе. Софья! желала ли бы ты назвать меня твоим супругом?.. Софья ''(в ужасном волнении, в сильном замешательстве).'' Так, Дмитрий, я не постыжусь даже и перед этими людьми назвать тебя другом моей души, хотя они и не поймут меня!.. Но ты ужасен, как ночное привидение. Ах! я не могу без трепета смотреть на тебя: меня палит твое дыхание… Дмитрий! для нас на земле нет более блаженства!.. Дмитрий. Как, и в моих объятиях ты можешь говорить о злополучии?.. И, глядя на этих бессмысленных тварей, ты можешь называть себя несчастною, — ты, в душе которой горят искры огня небесного?.. Софья! для чего такое унижение?.. и перед кем же?.. Софья. Так; но эти люди не дадут нам более блаженствовать на земле… Дмитрий. И ты еще не научилась презирать землю, которой не знала? Или ты забыла, что и на сей самой земле нашим отечеством было небо? Что могут нам сделать эти люди? — Разлучить с землею, навсегда соединить с небом. ''(Обращаясь к толпе.)'' Существа ничтожные! Видите ли вы этого ангела? Можете ли оценить его? Рабы сует! Видите, как небрежно рассыпаются ее прелестные локоны на груди моей; чувствуете ли, как упоительно ее дыхание, как сладострастно ее присутствие, как огненны ее объятия? Неужели вы, видя ее, в восторге умирающую в моих объятиях, еще можете не признать меня полубогом? Жалкие слепцы!.. Софья! когда же поймут нас!.. ''(По зале раздается шепот: «Он сумасшедший, он с ума сошел; его надобно схватить, посадить на цепь».)'' Лесинская ''(как бы пробудясь от глубокого сна).'' Боже мой! Что это такое значит? Мою дочь, при всем собрании, в моих глазах, смеет обнимать мой лакей! Разбой, явный разбой, денной разбой!.. Андрей, Петруша! Что вы стоите, как остолбенелые? Али не видите, что делают с вашей сестрою? Али вы не понимаете, что наш дом обесчещен, опозорен? Без языка, что ли, вы? Андрей. Да, черт возьми, это превосходная картина! Нашу сестру, при наших глазах, обнимает наш лакей, и она ему позволяет это делать с собою!.. Все стоят, разиня рот, и, не говоря ни слова, любуются этим зрелищем! Эй, люди! сюда! Несите веревки, кандалы, цепи! Эй, скорее! ''(Сбегается толпа слуг; Дмитрий сажает на стул полумертвую Софью, гордо и презрительно смотрит на слуг, которые не решаются напасть на него.)'' Что же вы, болваны, али ослепли? Схватить его… Дмитрий. Как! Что такое? У меня хотят отнять то, что для меня дороже жизни, чести, бессмертия? Безумцы! Неужели вы думаете, что этот прелестный цветок взрощен для вас? Неужели вы думаете, что хотя один из вас достоин владеть им?.. Ха! ха! ха! Глупцы! Я, только один я могу наслаждаться его ароматическим запахом — он обовьется около меня, как гибкая, нежная павилика около величавого кедра. И самые громы не отторгнут ее от меня. ''(Слуги стоят в нерешимости, как бы удерживаемые сверхъестественною силою.)'' Андрей ''(от ярости топая ногами).'' Скоты! И вы боитесь подойти к такому же рабу, как и вы сами!.. Дмитрий ''(задыхаясь и трепеща от сильного бешенства).'' Раб, раб… и это слово опять раздается в моих ушах?.. Гнусное животное! и ты осмелился произнести мне это? О, ты дорого заплатишь мне за него!.. Тебя не спасет от моего мщения ни твое дворянство, ни твои крестьяне, ни даже самое твое ничтожество! Это слово давно уже воспалило в душе моей жестокую жажду: твоею клокочущею кровью я утолю ее!.. И это презренное животное назвало меня рабом, и оно еще живо, еще дышит! ''(Бросается к Андрею и, схвативши его за грудь, с неистовством треплет, скрежеща зубами.)'' Несчастный, знаешь ли ты, что в сию самую минуту обращу тебя в прах, разорву твое сердце на миллионы частей, вытрясу из него твою низкую душонку!.. Знаешь ли ты, что за эти слова эти торжественные лампы превращу в погребальные факелы!.. Или повтори мне их, или у ног моих проси прощения… Я знаю, ты для спасения своей жизни в состоянии решиться на это. А не то… Софья ''(бросаясь между ими).'' Дмитрий! И ты хочешь убить моего брата?.. Злодей!.. Дмитрий ''(с силою отталкивая от себя Андрея).'' Софья! и ты можешь вступаться за этого подлеца, который в одну секунду вонзил в мое сердце тысячи кинжалов?.. И ты можешь обвинять меня, ты, которая клялась мне иметь одну душу, одно сердце, одни желания, одни мысли?.. Женщина! ежели я в ярости, то и ты неистовствуй!.. Андрей. Долго ли это будет продолжаться? ''(Бросается к нему и схватывает его за грудь.)'' Стой, раб!.. Дмитрий ''(громовым, задыхающимся от злобы голосом).'' Раб! опять раб!.. ''(С силою отталкивает его от себя, выхватывает из кармана пистолет, взводит курок; выстрел раздается, и бездыханный Андрей с простреленною грудью падает в дверях гостиной.)'' Теперь называй меня рабом! повелевай мною, если можешь… ''(Софья упадает в обморок; женщины без памяти бегут по зале, испуская вопли; мужчины приказывают подать экипажи, и вскоре большая часть присутствовавших исчезает. Дмитрий подходит к убитому и безмолвно, подобно привидению, стоит пред ним, держа в руке пистолет.)'' Лесинская ''(упавши на колена пред трупом).'' Мой сын!.. Ах!.. Он застрелен! Андрюша! милый Андрюша! Встань! Боже мой! Разбой… Злодейство! Велите объявить! пошлите в город… Ах, в глазах темнеет! Я умираю без покаяния!.. ''(Упадает без чувств.)'' Дмитрий ''(ужасным громовым голосом).'' Убийца!.. Убийца!.. Горе тебе, горе! О, что ты сделал?.. Взгляните сюда — и удивляйтесь делам моим! Вот лежит юноша, убитый мною за одно слово; возле его полумертвая, безотрадная мать, а там его сестра, моя любовница… ха! ха! ха! Торжествуйте, адские духи: я приготовил для вас превеселое пиршество! ''(По некотором размышлении.)'' Но я сделал должное. Этот безрассудный юноша был достоин большего наказания; он осмелился назвать меня своим рабом! Рабом! И я за это слово сделал с ним не больше, как только убил его?.. Убил?.. Следовательно, я убийца!.. Убийца! О, как ужасно это слово! Оно потрясает мою душу. Как! неужели я за одно слово лишил жизни существо, подобное мне?.. Какое имел я на это право?.. Мщение! мщение! Мысль о тебе так сладостна, так отрадна, а следствия так гибельны, так ужасны! Безумец! я хотел этим горьким, ядовитым питием утолить мучительную жажду мщения, и она превратилась в огненный тартар, который в миллион раз ужаснее терзает меня!.. ''(С ужасом глядит в двери залы.)'' Но кто приближается ко мне?.. Ба, это та самая тень, которая давеча на гробовом камне воспрещала моему гибельному ходу! Это тень моего благодетеля: мое злодейство вызвало его из мрачной могилы… Смотрите, с какою ужасною улыбкою он благодарит меня за мое дело! О! прочь от меня, привидение с седыми локонами, не терзай своим присутствием несчастного!.. Смотрите: целая толпа фурий сопровождает обитателя могилы. Каким грозным, зловещим блеском он озаряет картину убийства! Как ужасно потрясают опи своими факелами! Боже! они стремятся на меня, они гонятся за мною; они хотят растерзать меня своими бичами, разорвать своими железными когтями. ''(В исступлении бегает по зале.)'' О! защитите меня от них! Сурский, куда ты скрылся? Спаси своего друга! ''(В изнеможении бросается в кресла и закрывает руками лицо; по некотором молчании говорит.)'' Где они? где эти адские посетители? Они скрылись; они не могли сносить моего присутствия… Слава, мне слава, сам ад ужасается меня! ''(Тихонько подходит к убитому.)'' Тс… тише… он спит!.. Пощупайте, как сильно бьется его сердце! ''(Щупает и с ужасным криком отскакивает от трупа, смотря с содроганием на свои руки.)'' Кровь!.. кровь!.. Мои руки обагрены кровию! Ах! как горяча она! как жжет их!.. ''(Подходит к Софье и дергает ее за руку.)'' Пробудись, несчастная! ''(Софья открывает глаза и с ужасом смотрит на него.)'' Софья! пора! Все готово! Видишь ли: двери храма отворены, седой священник стоит у налоя. Твой отец и твой брат будут свидетелями нашего брака! их товарищи, жители могил, певчими! Иди! Окровавленною рукою повлеку тебя к алтарю брачному. Софья. Убийца, оставь меня! Ты в крови моего брата! тьт ужасен! Ах! оставь меня! ''(Опять повергается в бесчувствие.)'' Дмитрий. «Убийца, оставь меня!» — сказала она мне. Так меня ужасаются и духи злые, и ангелы небесные. ''(Осматривается кругом.)'' Здесь нет никого, все исчезли; я один. Что остается мне в моем положении? — Бежать?.. Куда?.. В леса, в дебри, где воют голодные звери, где свистят бурные ветры? Но разве там не найдут меня полночные посетители?.. Итак, вот предел моего поприща, вот конец моих надежд! Врата неба для меня закрыты: их стережет этот юноша! Я добыча ада! Судьба! торжествуй; ты сыграла со мною дьявольскую шутку! Торжествуйте и вы, обитатели мрачного тартара; улыбайтесь мне, как своей жертве!.. Вот жизнь человека!.. Вот удел его!.. Вот для чего он создан… ''(Бросает пистолет.)'' Убийственное оружие! Ты пусто, ты не можешь прекратить моих страданий. ''(Подходит к Софье.)'' Вот та, которая привязывала меня к жизни и соединила с небом!.. Могу <ли> обнять ее руками, обагренными кровию ее брата?.. О, да будет проклят и час моего зачатия, и час моего рождения! Да будет проклят и тот, кто дал мне эту бедственную жизнь! Духи адские! возьмите свою добычу, схватите свою жертву, влеките ее в свои мрачные вертепы, где обитает горесть, отчаяние и мучения вечные! ''(Упадает без чувств).'' ===КАРТИНА ПЯТАЯ=== <center>''Действие в деревне Лесинской.''</center> {{эпиграф2|noindent=+|<poem> Что жизнь, когда в ней нет очарованья?.. Блаженство знать, к нему лететь душой, Но пропасть зреть меж им и меж собой, Желать всяк час и трепетать желанья!.. </poem>|Жуковский<ref group="М>Белинский цитирует стихотворение Жуковского «Певец».</ref>.}} <center>Место сцены есть то же самое, которое было в предпоследней картине.</center> <center>Иван и Лиза</center> Иван. Здравствуй, Лиза! Что новенького? Ах, все старое! Вот, родимая: кто может угадать, что вперед будет? Мне сдается, что кто ни взглянет на меня, хилого старика, всякий молвит про себя: «Уж пора бы старым костям-то и на место! что зря небо коптить!» Ан вот вышло не <по>-ихнему: я и старых-то и младых-то пережил; недавно молился за упокой души Петра Степаныча, и всего-то не с лишком как месяца через три довелось нести гроб его сынка, молодца всего-то с небольшим в двадцать лет. Не знаю, Лиза, как по тебе, а по мне так жаль Андрея Петровича! Пускай он к нашему-то брату, холопу, куда был неприветлив, а все вить и в нем душа-то была христианская; вить и он молился одному с нами богу. Господи! отпусти грехи его!.. Лиза. Да, дедушка, умереть страшно, а коли уж нельзя миновать такой беды, так все легче умереть по-христиански, а вить Андрей-то Петрович скончался без покаяния, как какой-нибудь басурман, от пули. И откуда только взялся Дмитрий Егорович? И за что это он застрелил его? Ну, дедушка, вот страсть-то была: как он выпалил, я так и присела. Ты ведь видел? Иван. Как же, как же, видел на беду мою. Чего, Лиза, как с Марьей Миколавной попритчилось, я вить был в зале. Глядь, вдруг откуда ни возьмись Дмитрий Егорыч, страшный, словно оборотень какой. Я инда насилу мог распознать его. Идет, как пьяный; с шинели течет дождь ручьями, волоса замочены, знать, и шляпу-то забыл, и пошел такую околесную нести, что не только я не понял ни словечка, да и господа-то рты разинули. Как он схватил Софью-то Петровну, я так и обмер; от страха душа чуть не вылетела. Лиза. Да уж и в самом-то деле, он больно смел не под стать; на что похоже: вздумал обнимать при всех барышню ''(с жеманною гордостию подпершись руками);'' да за это и наша сестра не больно взлюбит; небось как раз даст отказ, как шест. Иван. Да уж об смелости что и толковать: стало быть, смел, когда не токмо что стал браниться с Андреем Петровичем, да еще сцапал его за грудь и почал трясти; то-то молодость-то! И за что, подумаешь, больно рассердился? Эка беда, что назвал его рабом, так за это и надобно губить душу христианскую? Я бы на его месте за это и словечка не молвил. Нет, Лиза, знать, лукавый подтолкнул его; вить он на это дело-то куда хитер; небось хоть кого в грех введет. Лиза. Нет, дедушка, все не то: видно, он не в шутку с ума сошел! Иван. Жаль его, Лиза, крепко жаль. Он такой добрый, приветливый. Бывало, батюшка, все терпит. Его учнут ругать, а он уйдет в свой уголок да и горюет в нем потихоньку. Коль невзначай взойдешь, так вскочит со стула, утрет слезы да еще, как будто ни в чем не бывал, станет смеяться; наш же брат досадит ему, а он за это, при нужде, за нашего же брата постоит перед барином да от беды отведет. Теперь, мой родимый, сгубил свою душеньку. Чай, горючими слезами обливается в тюрьме. Лиза. Знать, уж ему так на роду написано? Иван. Чему быть, тому не миновать, знать, так богу угодно. Не знаю, как бы урваться в город да забежать к нему в тюрьму: отдать письмо бариново. Что? барышня сокрушается, чай, да и только? Лиза. С ней и бог знает, что делается: она словно с ума сошла. Глаза такие красные, а ни одной слезинки не выронит, часто хохочет так страшно, что ужасть слушать, так и подирает по коже. То зачнет петь, то говорить сама с собою или в глухую полночь вскочит с постели и зачнет спорить, как будто с Дмитрием Егоровичем или с Андреем Петровичем. Беда да и только, вить я в ее комнате сплю. Иван. Барыня что-то поутихла: знать, почуяла божье наказание. Лиза. Ты видел, что ли, как она вопила, как выносили сына-то? Насилу, насилу могли ее оттащить от могилы. Вот уж две недели прошло с тех пор, а она все плачет да сокрушается. <center>Те же и Лесинская</center> Лесинская. Ну, так! Всегда вместе: вишь, какие неразлучные! Господа почти помирают с печали, а им и горя нет. Иван. И, матушка Лисафета Андревна, не берите греха на душу, не клепите на нас зря. Видит бог, сейчас плакали о вашей беде, словно об своей. Лесинская. Уж как бы не так! Можно вам поверить: станете вы жалеть об господских несчастиях; чать, до смерти радехоньки. Проводи меня к вечерне, а ты, Лизка, поди к Сонюшке: она, бедная, по брате-то с ума сходит, да и только. И что это с ней сделалось, что она позволила этому подлецу, разбойнику обнимать себя да еще называла его своим другом? Али она помешалась, али не разглядела его и подумала, что это князь? И то (хорошо), что господь Марью-то Николавну принес, а то бы беда. Вить только она одна умеет обращаться с Сонюшкою-то, а Сонюшка-то только одну ее и слушает. ''(Уходит с Иваном.)'' Лиза. Знать, уж у господ обычай такой: хоть околей, ни в чем не поверят своим слугам, как будто в нас не такая душа, как и в их благородиях. Чай, у бога-то все равны. Здесь им хорошо повелевать нами, а на том-то свете небось не такую затянут песню. Кто-то идет? Ба, да это барышня с Марьей Миколавной. ''(Уходит.)'' <center>Софья и Рудина</center> Рудина. Ну, вот хоть здесь посидим. Бога ради, перестань тосковать. Софья. Кто же тебе сказал, что я тоскую? Напротив, я очень весела: разве ты не знаешь, что я ожидаю к себе дорогого гостя? Ах! о чем, бишь, я хотела говорить с тобою? Да! вспомнила! Ты не досказала мне своей истории. А где же Дмитрий? Что его нет здесь по сию пору? Или он явился ко мне на одно мгновение, чтобы убить моего брата и вместе с ним и меня? ''(С рассеянностию смотрит в окно.)'' Рудина ''(в сторону).'' Что мне с ней делать? Он у ней из ума не выходит!.. Софья. Послушай: ты любила? Рудина. К чему этот вопрос? Ты, кажется, слышала от меня изъяснение странного происшествия, которое случилось на роковом бале. Софья. И ты думаешь, что ты любила истинно? Рудина. Да, к моему несчастию. Софья. Нет, этому никак нельзя поверить… Любовь, эта божественная страсть, которая бывает уделом только существ возвышенных, которая доказывает их небесное происхождение, может ли быть совместна с изменою? Нет: ты не знала этих сладостных минут, в которые человеку все предметы представляются в другом виде, в которые грудь его волнуется темным, отрадным чувством неизъяснимого блаженства; этих минут, в которые человек смотрит на небо, как на что-то знакомое, и душа его рвется к нему! Друг мой, в эту эпоху жизни человека в его груди горит пламя, которое он желает сообщить всему существующему, и в этом пламени душа его очищается от всего земного, суетного, как золото в горниле; в эту эпоху он пламеннее, живее любит природу, потому что видит в ней отражение своих чувств, видит символ вечной любви. ''(Плачет.)'' Рудина ''(в сторону).'' Она плачет? Знак добрый! Видно, стала приходить в рассудок; этим надобно воспользоваться. ''(Вслух.)'' Друг мой! Человек есть странное создание: чтобы судить о каком-нибудь важном его поступке, должно сперва узнать все, даже малейшие, причины, заставившие его решиться на оный, все подробности, сопровождавшие его. Вспомни, что я была молода, неопытна, легкомысленна; вспомни, какую я имела мать; вспомни, что я была обманута мнимою изменою, — и тогда суди! Софья. Нет, не так люблю я! Если б он и изменил мне, то и страдать от него было бы для меня сладостно. Нет, моя любовь совсем не такова! Я жертвовала своему любезному всем, чем только могла жертвовать. Для него забыла я, что у меня есть отец, мать, братья, что я от них завишу, что моя любовь может убить их; в его объятиях я забыла даже самый стыд. И теперь готова упасть к нему на грудь, перелить в уста его свою душу и прижать к тоскующему сердцу ту руку, на которой дымится кровь моего брата! Да, я смыла бы с нее эти кровавые пятна своими слезами. ''(Дико оглядывается.)'' Но что же он нейдет ко мне?.. Где он скрывается? Друг мой, не мучь меня, бога ради; скажи мне: где он? Какая участь его ожидает? Не правда ли: ведь его казнили? Для чего ж, жестокие, не соединили меня с ним? Разве они не знают, что я не могу без него жить? ''(Слышен звон колоколов. Софья схватывает за руку Рудину.)'' Друг мой, слышишь ли? Звонят: его хотят отпевать. Да нет: он преступник, его нельзя отпевать, его просто зарыли в землю. Пойдем скорее! Рудина. Куда? Софья. Искать его могилу: я хочу умереть на ней. Воздух, ее окружающий, очарователен, сладостен; я думаю, вся окрестность дышит чем-то святым. Рудина ''(в сторону).'' Ну, опять понесла! Когда это кончится! ''(Вслух.)'' Послушай, Софья, кто же сказал тебе, что он умер? Софья. А где же он? Рудина. Он скрылся с своими друзьями, и его не могут найти. Софья. А что давеча за обедом говорили моя мать и брат! Нет, ты меня не обманешь; я все знаю: он сидит в тюрьме; он окружен толпою воров, убийц! ха! ха! ха! Дмитрий в тюрьме. Что, обманула меня? Нет, я все знаю — и нынче непременно пойду к нему; ему со мною будет весело; мы обнимем друг друга, вздохнем сладостно — и мгновенно оставим эту бедную землю. Рудина ''(в сторону).'' Час от часу лучше! Как бы мне обмануть ее? ''(Вслух.)'' Не верь им, Софья: они обманывают тебя, а не я. Ты знаешь, что они не любят Дмитрия и потому утешают себя мыслию, что он сидит в тюрьме. Софья. Так он скрылся. ''(Подумав.)'' Опять поймала! Неужели Дмитрий решится убежать от своей Софьи, чтобы спасти свою жизнь? Ха! ха! ха! Нет, голубушка! я знаю его! Нет, меня не скоро обманешь. Вишь, какая услужливая! Рудина. Он, может быть, и не скрылся, да его увезли в то время, когда он был без чувств. Софья. Кто же увез его? Рудина. Его друзья. Софья. Да это тот, что советовал мне на бале тайно обвенчаться с Дмитрием и предлагал мне свои услуги в рассуждении этого дела? Он, кажется, человек благородный? Рудина ''(с удивлением).'' Ба, да я этого еще не знала! Кто ж бы это был? Уж не Сурский ли? Софья ''(с досадой).'' Да тот самый, которого привез к нам Томин. Эх! какая недогадливая! Ну, да тот, при взгляде на которого ты упала в обморок. Рудина ''(тихо).'' Понимаю. Софья. Верно, он любил тебя? Рудина. Да, он самый. Подлинно, душа благородная, и теперь для меня потерян навсегда! Этот князь… твой жених… низкий человек! он и моим женихом назывался… Софья. Как! Так меня хотели выдать за этого-то всесветного жениха! ''(Смеется.)'' Ну подлинно, что завидная партия ''(Подумав.)'' Ах! как мне грустно! Дмитрий что-то долго нейдет. Верно, он утомился дальностию дороги. Но, несмотря на это, он все-таки скоро придет. Ждать скучно, а делать нечего. Послушай: расскажи мне что-нибудь. Рудина. Что же рассказать тебе? Софья. Да что-нибудь. Ну хоть, например, что с тобой случилось, как ты уехала с матерью из своего города? Рудина ''(в сторону).'' В самом деле, не успею ли хоть этим развлечь ее? ''(Вслух.)'' Мы уехали в ваш губернский город, где имели родственников. Мать моя вскоре умерла. Ты знаешь, что я была воспитана в Смольном монастыре, и потому решилась употребить себе в пользу свое воспитание, — решилась заняться образованием девиц. Вскоре услышала я, что твоя бабка ищет для тебя русской мамзели, и потому… Софья ''(перерывая).'' Да, мой друг, моя милая бабушка, несмотря на то, что слишком гордилась своим дворянством, была очень добра и благородна и, несмотря на то, что была богатая русская дворянка, терпеть не могла иноземных воспитательниц. Ее нет уж на земле, но я скоро увижусь с нею. Не правда ли? ''(Утирает слезы.)'' Рудина ''(стараясь обратить внимание Софьи на слова свои).'' Тебе тогда было десять лет, и я решилась образовать тебя по-своему, так, чтобы ты могла быть моим другом, существом, которое бы в этом мире одно любило меня искренно. Причиною моей погибели был недостаток той душевной твердости, той непоколебимой свободы, которые делают человека самостоятельным, независимым от влияния всего, что ниже его, ниже мира, в котором он живет душою. И потому, чтобы избавить тебя от участи, которая постигла меня, я старалась воспламенить в душе твоей любовь ко всему высокому, идеальному и возбудить в ней ненависть и гордое презрение ко всему обыкновенному, суетному. Но, Софья, мне кажется, что я ошиблась в моих расчетах — и сделала ужасную ошибку. Ты имеешь в своем характере слишком много неженского, — это нехорошо. Софья. Что ты говоришь! Нет, неправда! Ты была моим ангелом-хранителем; ты сделала меня способною любить; ты заронила в мою душу искры небесного огня… Не правда ли?.. Рудина. Нет, я не достигла моей цели; я хотела предохранить тебя моим воспитанием от обольщения и вместо того, кажется, более оному способствовала им… Софья ''(смотря в окно).'' Кто-то приехал! Боже мой! Уж не Дмитрий ли? Ах, как я обрадовалась и в это же самое время как испугалась!.. Как сильно трепещет мое сердце! Мне кажется, что оно хочет вырваться из груди и лететь к нему!.. Моя милая! Пойдем поскорее! Встретим давно жданного гостя!.. Рудина ''(останавливает ее).'' Постой! может быть, это и не он. ''(Входит князь.)'' Князь ''(обращаясь к Софье).'' Здравствуйте, Софья Петровна! Позвольте спросить вас: могу ли я видеться с вашею маменькою? Софья ''(обращаясь к Рудиной).'' Он опять здесь! Зачем? Уж не опять ли хочет сватать меня? Ха! ха! ха! Рудина. Лизаветы Андревны нет дома: она у вечерни. ''(Уходит.)'' Софья. Куда ты уходишь, друг мой? Зачем оставляешь меня с этим низким человеком? Князь ''(с злобною ирониею).'' С низким человеком? Право? Я не сомневаюсь, что в глазах ваших тот сумасшедший лакей, с которым вы так благосклонно обращались и который, для доказательства своей к вам любви, убил вашего брата, гораздо выше меня. Софья. Про кого это говорит он? А! понимаю: про Дмитрия. Да этот лакей выше и благороднее всех князей и графов — и эти низкие, презренные князья смеются над ним? Ха! ха! ха! Эй, Лиза! Лиза! ''(Входит Лиза.)'' Лиза. Чего изволите, сударыня? Софья. Князь! Вот ваша невеста. ''(Уходит.)'' Князь. Скоро ли приедет твоя барыня? Лиза. Я думаю, что уж скоро-с: вечерня на отходе-с. ''(Входит Лесинская.)'' Лесинская. Боже мой! Князь! Ваше сиятельство! Какими судьбами? Князь. Я приехал к вам извиниться пред вами в беспокойстве, которого был невольною причиною на вашем бале! Лесинская. Да, вы тогда с Марьей Николавной что-то поспорили да с этим москвичом, которого к нам привез Томин! Поверьте, князь, что это дело я считаю за пустяки и никогда не променяю вас на всех в свете москвичей и мамзелей. Князь. Для меня очень лестно такое расположение в мою пользу с вашей стороны — и я не нахожу слов, чтобы изъявить вам за это мою благодарность. Лесинская. Но скажите мне, ради бога, князь, какие были у вас сношения с мамзелью? Князь. Видите ли, в чем дело. Назад тому около шести лет я ездил по делам в один городок довольно отдаленной губернии. Там увидел я эту мамзель. Она, объявлю вам за тайну, была ко многим молодым людям слишком благосклонна и милостива; в то время я был моложе и, следовательно, и ветренее, так и не удивительно, что я завел с ней некоторого рода приятное знакомство. Теперь понимаете?.. Лесинская. Да в этом, разумеется, можпо извинить по молодости лет всякого мужчину. Но она это дело растолковала мне по-своему, совсем не так. Она говорит, что будто вы за нее сватались, ее мать дала вам слово; вы долго ездили к ним в дом как жених и наконец скрылись от них. Неужели это правда? Князь. Присягнуть готов, что это самая наглая ложь. Ежели вы не верите мне, Лизавета Андревна, то прикажите образ снять… я готов… Лесинская. И, князь, помилуйте! Неужели вы думаете, что я скорее поверю какой-нибудь потаскушке, нежели вам? Жаль только, что у такой твари училась дочь моя. Да, правда, у нее учителей-то была бездна, и счету нет. Досадно, что эта мамзель, несмотря на прежнее свое развратное поведение, еще изволит знаться с дворянами, да еще вздумала налгать мне на князя. Завтра же с двора долой негодницу! Князь. Оставимте это и поговорим о другом деле, для которого я, признаться, больше и приехал к вам. На вашем несчастном бале я был свидетелем ужаснейшего и вместе странного происшествия… Лесинская. Да, батюшка, вот каково у нас правительство: разбойники днем режут людей… Мой бедный Андрюша ''(крестится)…'' Дай ему, господи, царство небесное!.. ''(Плачет.)'' Князь. Хотя меня и в большое сомнение привел поступок Софьи Петровны, которая… вы сами догадаетесь… однако, несмотря на то, мои чувства в отношении к вашей дочери нимало не переменились, и я, приписывая ее поступок неопытности н ветрености и думая, что ее страсть исчезнет скоро, — приехал к вам настоятельно просить ее руки. Лесинская. Ах, князь! Благодарю вас за ваше лестное предложение! Вы знаете, что я всегда интересовалась им и с своей стороны душевно рада; но я не знаю, что делается с Сонюшкою; она с ума сходит, да и только: и слышать об вас не хочет! Князь. Вы можете употребить все влияние, какое только может иметь мать на свою дочь. Лесинская. Да об этом уж, князь, не беспокойтесь; уж во что бы то ни стало, а вы женитесь на Сонюшке. Князь. Мое счастие неописанно. Итак, я расстаюсь с вами в лестной надежде быть принятым в ваше благословенное семейство и заменить собою потерянного вами сына. Теперь позвольте мне проститься с вами. Лесинская. Прощайте, князь! ''(Прощаются.)'' Я провожу вас. Князь. Ах, бога ради, не беспокойтесь: вы можете простудиться. Лесинская. Ничего, ничего: теперь погода теплая. ''(Уходят; входят Софья и Рудина.)'' Софья. Уехал! Где же маменька? Рудина ''(улыбаясь).'' Ах! да она никак вышла провожать его на крыльцо? Так и есть! Это их голоса. Все еще наговориться-то не могут. Вот что мило!.. Софья. И ты могла променять Сурского на этого урода? Рудина. Опять повторяю тебе, Софья, не обвиняй меня. Между многими причинами было и желание исполнить неотступные просьбы матери, жадной богатства и знатности. Я решилась пожертвовать ее счастию своим — и погубила себя и ее. Софья ''(смотря в окно).'' Посмотри-ка, посмотри: лошади уж в ворота выехали, а они все еще раскланиваются. Вот дружба-то! Рудина. Наконец идет! <center>Те же и Лесинская</center> Лесинская ''(к Софье).'' Ну, Софья Петровна, воля ваша как вам угодно, а извольте готовиться идти замуж за князя! Софья. В самом деле? Не шутя? Лесинская. Да, в самом деле, не шутя. Что ж тут странного! Князь в тебя влюблен без памяти, несмотря, что ты на бале так прекрасно обошлась с разбойником, с лакеем, и неотступно просит твоей руки… Софья. Что ж, от нечего делать и это дело. Лесинская. Да нет, любезная дочка, ваши поступки и ваше упрямство мне уж больно надоели. И я для того прошу вас покорно слушаться матери. Я знаю тебя: ты потому только не любишь князя, чтобы этим сделать неприятность матери. Чтобы огорчать меня, ты всегда насмехаешься над Сидором Андреевичем и не уважаешь этого святого человека. Нет, уж терпения моего не стало; извольте делать по-моему, а не по-своему. ''(Смотрит на стенные часы.)'' Скоро уж шесть часов. Мне надобно съездить на часок к сестрице Аграфене Лукьяновне, посоветоваться с нею кое о чем да взять от нее Сидора Андреича, а то, пожалуй, она и рада, что завладела им. Да, Марья Николавна, я и позабыла кое-что сказать вам… Рудина. А что такое? Лесинская. А вот видите ли что: я достоверно узнала, кто вы таковы и какого разбора. Моя дочь училась у вас и выучилась не повиноваться своей матери и теперь вас за это очень любит; но я думаю, что такие знакомства и дружества предосудительны для благородной девушки. И для того прошу вас завтра же оставить мой дом. Рудина ''(с презрением).'' Нет, завтрашнего дня долго дожидаться: нельзя ли сию же минуту?.. Софья. Как, маменька, и вы могли поверить этому низкому человеку?.. Лесинская ''(топая от злости ногами).'' Молчать, сударыня, молчать!.. Богатые князья не могут быть низкими людьми!.. ''(Входит лакей.)'' Лакей. Сударыня, лошади готовы. Лесинская. Сейчас выйду. Пошел, вели подавать с заднего крыльца. ''(Уходит.)'' Рудина. Да, он с ней изъяснился по-своему. Софья. Кто он? Рудина. Да его сиятельство. Софья. Да, этот человек настоящий дьявол. ''(Смотрит в окно.)'' Уехала ли она? Уехала. И зачем это? И для каких совещаний? Послушай, моя милая, не прекрасное ли приказание получила я от маменьки? Выйти за князя Кизяева! О, это прелестно! Быть княгинею! Это бесподобно! Ха! ха! ха! Рудина. Да и я получила приказание едва ли не лучше твоего. Завтра же должна я уехать отсюда, выгнанная с бесчестием, как преступница. Да, признаться, это премило. Но нет, я сейчас же, до ее возвращения, постараюсь избавить ее от моего присутствия или, лучше сказать, себя от ее. С тобою, друг мой, жаль расстаться, тем более что ты находишься теперь в таких ужасных обстоятельствах. Софья. Нет, моя милая, этого не будет. Я не буду женою князя, а ты не уедешь нынче от нас. Уверяю тебя. Но, боже мой! Какой ужасный стук! Кто-то бежит сюда опрометью. Ах! это Дмитрий… Рудина. Как, Дмитрий? Я уйду. Ах! как бы он опять чего-нибудь не наделал… ''(Уходит.)'' Софья. Да, он, точно он! Голос из-за двери. Трепещите! это я! это я!.. ''(Вдруг сбегает Дмитрий в том же самом виде и положении, как и в четвертой картине. На левой руке его висит разорванная цепь. При взгляде на Софью он отступает назад и, не говоря ни слова, гремит цепью, устремя на нее мертвые и неподвижные взоры.)'' Софья. Дмитрий! Где ты был столь долгое время? Я об тебе стосковалась! Откуда пришел ты? Дмитрий ''(мрачно).'' Из тюрьмы! Софья. Как? ты сидел в тюрьме, вместе с ворами, убийцами?., и я… и я не пришла разделить с тобою это заключение… Ты был посажен в тюрьму!.. Дмитрий. Приличное место и прекрасное общество для убийцы… Софья. Но, Дмитрий, ты опять явился ко мне так ужасен… Дмитрий. Я потому кажусь тебе ужасным, что на моем челе ты читаешь страшную повесть убийства. Ах!.. оно… это чело приводит в трепет всякого, кто ни взглянет на него. Софья. Но что ты стоишь там, бледный и недвижный, как мертвец? Для чего не подойдешь к своей Софье? Дмитрий! На земле для нас нет более счастия, говорила я тебе в один роковой вечер, — ты помнишь его; на земле для нас нет более блаженства! — говорю я тебе теперь. ''(Бросается к нему в объятия.)'' О! прижми меня крепче к своему сердцу, напечатлей на устах моих огненный поцелуй — пусть в этом поцелуе сольются души наши и вместе с ним вознесутся на небо!.. Дмитрий ''(высвободившись из ее объятий).'' Нет, ангел небесный! Убийца Дмитрий не осквернит тебя поцелуем, на его устах еще и теперь видна запекшаяся кровь! Нет: не для того сокрушил я свои оковы, не для того обманул бдительность стражи и пришел сюда. Позорная казнь меня ожидает, но это железо ''(показывает ей кинжал)'' спасет меня от нее и прекратит мои мучения. Но прежде мне хотелось взглянуть на тебя; хотелось ободрить себя божественным сиянием твоих черных очей. Софья! Ты мною любима — и любовь моя превратилась для тебя в источник бедствий, — я убил твоего брата, и его дымящаяся кровь течет между нами рекою огненною. Софья! Прости меня! Скажи, что ты меня не проклинаешь: улыбнись мне в последний раз — и я умру спокойно. Софья. Дмитрий! Ты меня жестоко обижаешь: я не ожидала от тебя этого. Как! неужели ты думаешь, что моя любовь есть обычное, суетное чувство? Неужели ты думаешь, что на земле может что-нибудь разделить нас? Ты для меня равно мил и в золоте и в рубище. Дмитрий был невинен — и я его любила; Дмитрий омыл руки свои в крови моего брата — и я люблю его еще более, — но не убийство, а несчастие делает его в глазах моих милее. Дмитрий! Ступай в тюрьму — и я за тобой последую; лети на поле брани — и я туда сопутствую тебе; будь царем — и я разделю с тобою трон; будь презренным разбойником — и я буду разделять твое мрачное, всегда потопленное в крови подземелье! Для тебя я презираю всеми условпямп света; для тебя попираю ногами все узы, соединяющие меня с людьми. — Теперь сомневайся в любви моей; если можешь, — беги от меня — или ко мне!.. Дмитрий. К тебе, к тебе! Существо божественное! ''(Бросается к ней в объятия.)'' О! кто умеет так любить, как я, и кто так любим, как я, — тот с презрением смотри иа жизнь, на людей, на землю: они не могут ничего ни дать ему, ни отнять у него. Но кто, подобно мне, держит в объятиях свою милую, — тот все адские бичи, поражающие его, почитай за уязвление ничтожных насекомых! О моя милая! жизнь человеческая обильна бедствиями, но еще обильнее блаженством. ''(Долгое молчание; он безмолвно склоняется своею головою на ее плечо.)'' Софья ''(вздохнувши).'' Ах! эта минута с избытком вознаграждает меня за многое. Дмитрий. Моя любезная! Сначала я был окованный посажен между толпою отчаянных злодеев. Члены этой дикой, буйной толпы с неистовым смехом описывали друг другу свои преступления. Один рассказывал, как он, помирая со смеху, разорвал пополам грудного ребенка; другой — как размозжил кистенем голову девяностолетнего старика; третий — как перерезал целое семейство и забавлялся смертными судорогами своих жертв; четвертый… но довольно; я не хочу терзать тебя подобными рассказами. Потом эти головорезы подходили ко мне и просили как своего товарища потешить их рассказом о моем преступлении. Ах! и теперь еще содрогаюсь, вспоминая их зверские лица, их кровавые глаза, — суди же, каково мне было тогда! Потом эти злодеи с буйною веселостию, с адским хладнокровием и с грубыми насмешками говорили о палачах, о кнуте, о Сибири, о каторге — и предсказывали мне мою участь. Я спрашивал самого себя, что со мною будет; взглядывал на свои руки — на них еще виднелась кровь, — и я, чтобы заглушить ревущий голос моей совести, гремел цепями — и в звуке этих цепей слышал роковой ответ. Мое положение было ужасно, но я еще мог жаловаться, мог изрыгать проклятия на все существующее. А теперь, теперь, когда я держу в своих объятиях мое небо — теперь я не нахожу слов для выражения моего блаженства. Я в состоянии только молчать — и чувствовать!.. Нет, радость сильнее горести! Софья. Ах, Дмитрий! Сладко быть в объятиях милого, так сладко, что я желала бы умереть в них! Дмитрий. Теперь прочь все черные мысли, прочь бедствия — теперь и самая смерть не посмеет приблизиться к нам! Софья. Но чем все это кончится? Подумай о будущем. Моей матери теперь нет дома, и ее-то отсутствию мы обязаны счастием этого свидания — счастием держать друг друга в объятиях, упиваться дружным дыханием. Она скоро приедет и разлучит нас. Дмитрий. Нас разлучит? Кто? Сам ад не исторгнет тебя из моих объятий. Софья. Но кто исторгнул в тот роковой вечер? Дмитрий. Да, но тогда и небо, и ад, и могилы были в заговоре против меня. Софья. Моя мать, ты ее знаешь, — она ненавидит тебя, и если увидит здесь, то осыплет проклятиями и ругательствами. — Дмитрий! ты бешен — я трепещу. Дмитрий. Не бойся. Я даже не взгляну на эту слабую женщину, чтобы не привесть ее в трепет. Она твоя мать, этого довольно, — будь спокойна. Софья. Но она вооружит против тебя всех людей своих; они опять на тебя кинутся — что ты тогда станешь делать? Дмитрий. Если хотя одна тварь подползет ко мне поближе, то я раздавлю ее ногою! Софья. И ты еще не насытился кровию? Ты еще хочешь обременять себя новыми преступлениями? Дмитрий. Но неужели мне отдаться в их руки, чтобы они надругались надо мною? Софья. А если следы твои откроют солдаты и придут сюда; ежели они поведут тебя отсюда прямо на место позорной казни — туда, где тебя будет ожидать кнут и палач, — тогда что ты будешь делать?.. Дмитрий. Софья! к чему эти мрачные предсказания, эти странные предположения и вопросы? Женщина! твои уста есть ящик Пандоры! Так, по всем твоим расчетам, мы должны погибнуть от людей, которые не хотят нас видеть счастливыми. Итак, скажи, что же должно нам делать, чтобы освободиться от их влияния?.. Софья. Умереть! Дмитрий. Как? Умереть! Софья. Да, умереть! Что ж тут удивительного? Дмитрий. Но каким образом? Софья. Ты мужчина, у тебя есть кинжал! Умертви меня и потом сам последуй за мною, не выпуская меня из своих объятий. Мы соединим уста свои, сольем дыхание, вздохнем сладостно — и смерти нашей позавидуют сами ангелы. Дмитрий. Женщина! И ты могла предложить мне это?.. Софья. Могла, и горжусь этим! Мой милый, кто на земле узнал радости небесные, кто разгадал душою тайну тех наслаждений, которые бывают на небе уделом праведных по смерти, — для того уже нет более отечества на земле; для того уже люди, — если они не в состоянии понимать его, — более не братья!.. Да и можно ли жить на земле, узнавши небо? Можно ли существам, уподобившимся ангелам, быть в сообществе зверей, бессловесных и диких!.. Дмитрий. Все так; это правда. Теперь я вижу ясно, что нам должно умереть. Так, я могу бестрепетною рукою вонзить это железо себе в сердце, могу повернуть его в нем, покуда еще в состоянии буду дышать; но вознести руку свою на поражение существа любезного — видеть его борения с смертию, видеть бьющуюся из раны кровь — нет! На это я никак не могу решиться. Не принуждай меня к этому; не проси, не умоляй! Софья! Знаешь ли, что ты этими небесными взглядами, этим ангельским укором преклоняя меня на убийство, влечешь в ад?.. Софья. И ты почитаешь себя мужем? Слабый ребенок! бессильное дитя! беги отсюда скорее или я покажу тебе лозу! Отдай мне кинжал, а себе возьми иглу — и беги с глаз моих! Дмитрий. Называй меня презренным трусом, низкою душою, — назови, если хочешь и можешь, даже подлецом, — то и тогда, клянусь тебе небом и адом, кровию и мщением, клянусь нашею любовию, и тогда не соглашусь на твое предложение!.. Софья. А! муж твердый и благородный! Когда неопытным и невинным сердцем я предалась тебе со всем жаром любви, когда пожертвовала тебе всем, — тогда, тогда ты умел этим пользоваться, умел пресыщаться из чаши наслаждения, — а теперь, когда я прошу тебя прекратить мои мучения, переселиться со мною в лучший мир, — ты глух к моим словам! Дмитрий! Кажется, было время, когда ты не проранивал ни одного моего слова, не оставлял без исполнения ни одного моего желания, — а теперь?.. Дмитрий. Перестань, ради бога, перестань! Как могло прийти тебе в голову такое ужасное желание? От одной мысли об нем я, убийца, я трепещу!.. Софья. Дмитрий! Заклинаю тебя всем, что есть для тебя священного в мире; умоляю тебя именем любви нашей — исполни мое желание. Оно благородно: оно достойно нас. Вспомни, малодушный, вспомни те сладостные минуты, когда мы занимались чтением истории великих людей. Когда ты читал мне, как Брут казнил сыновей своих; как окончили жизнь свою Лукреция, Виргиния, Клеопатра; как умерли, защищая свободу, два последние римлянина; как Сусанин жертвовал за царя своею жизнию, — я пристально смотрела на лицо твое и с восторгом замечала, что оно пылало, что глаза твои сверкали, что ты весь трепетал. — Дмитрий! неужели эти благородные движения были не чем иным, как низким притворством? Дмитрий! Слышишь ли голос этих великих теней: они говорят тебе, что убить себя не есть преступление, когда честь запрещает жить!.. Дмитрий. Змея-обольстительница! Прочь с глаз моих! Сам ад управляет языком твоим, упитанным ядом и желчию! Не обольщай меня, говорю тебе! ''(Софья плачет; Дмитрий бросается к ней в объятия.)'' Ангел небесный, ты плачешь? Ты опять женщина! Дай налюбоваться мне этими чистыми перлами!.. Софья. Хорошо: я не буду более говорить об этом. Я вижу, что мой жребий есть страдать на земле, тогда как ты, счастливец, будешь обитать в лучшем мире, тщетно ожидая к себе свою Софью!.. Милый друг, я чувствую, что страдания мои будут бесконечны: смерть разит только счастливых, а злополучных щадит. Ко мне опять пристает с своими докучными просьбами, даже с приказаниями и угрозами моя мать, чтобы я отдала свою руку князю Кизяеву, подлейшему человеку в мире, которого прельщает мое приданое. Дмитрий ''(с беспокойством).'' Неужели? В самом деле? Так он еще преследует тебя своими предложениями? Что же ты? Софья. Лишась тебя, я не буду иметь в целом мире ни одного существа любезного — и охладею к жизни. Равнодушная ко всему, чтобы утешить мать мою, чтобы доставить ей хотя одно удовольствие во всю жизнь мою и вместе чтобы рассеяться немного: от скуки, — я решусь выйти за князя! Дмитрий. Как? Что сказала ты? Чтобы кто-нибудь другой, кроме меня, мог назвать тебя своей супругой, мог срывать с божественных уст твоих пламенные поцелуи, мог утопать в твоих роскошных объятиях? Нет: скорее безобразные куски бьющегося тела этого дерзновенного будут добычею псов! Скорее я соглашусь видеть даже тебя растерзанною, окровавленною, бездыханною, нежели думать, что кто-нибудь, кроме меня, будет владеть тобою. Нет, не говори об этом, даже не думай: этого быть не может!.. Софья. Но что же мне остается делать? К кому прибегну я, кто защитит меня, когда мать моя будет насильно принуждать меня к исполнению своих желаний и станет мстить в случае сопротивления с моей стороны? Дмитрий ''(ужасным голосом).'' И ты в состоянии решиться выйти за него?.. Софья. Да, в состоянии, тем более, как по всему заметно могу доставить тебе этим не малое удовольствие! Дмитрий ''(приведенный ее словами в крайнюю степень бешенства).'' Как? Из чего ж это видно? Софья. Из того, что ты не хочешь лишить меня возможности изменить тебе. Дмитрий ''(дико улыбаясь).'' О, если так, то час нашей смерти пробил. Софья! Обойми меня крепче, крепче, поцелуй в последний раз!.. Ах! как ужасно!.. Во мне кровь оледенела и остановилась; сердце уже не бьется; дыхапие прерывается… Софья ''(трепеща).'' Да! и мне немного страшно. ''(Молчание.)'' Вспомни князя!.. Дмитрий. А! это слово бросило меня из одной крайности в другую. От него кровь моя разогрелась — этого мало: она теперь кипит, клокочет… ''(Быстро смотрит ей в глаза.)'' Софья! ты желаешь… умереть?.. Софья. Да, от руки твоей. Я перешла цветущий сад бытия и вступила в дикую пустыню, где растут терны колючие, где текут ручьи ядовитые; ее зловещий вид ужаснул меня — и я хочу возвратиться в свое бессмертное отечество, где опять найду с тобою потерянное счастие. Дмитрий. Женщина! У меня рука дрожит!.. Софья. Мужчина! Если ты слаб, то дай мне кинжал, и я или сама заколюсь, или попрошу оказать мне это благодеяние моего будущего мужа… князя… и мой муж исполнит мою просьбу!.. Дмитрий. Так!.. так!.. Только от руки твоего мужа, только от руки твоего мужа и любовника умрешь ты! Прощай!.. ''(Вонзает ей в сердце кинжал и между тем тихо опускает и кладет ее на пол.)'' Софья ''(умирающим голосом).'' Прощай!.. мой милый!.. Благодарю тебя!.. Ты избавил… ''(Умирает).'' Дмитрий. Не докончила… Смерть заградила эти уста прелестные, из которых выходили некогда звуки волшебные! Они уже посинели!.. Как мила она и мертвая! Какое спокойствие на лице! Я не могу налюбоваться ею. Но пора! Она зовет меня! Она ждет меня! Пора! Это орудие соединит нас! ''(Берет кинжал, взмахивает его над своей грудью и вдруг, услышав стук шагов, удерживает кинжал, прячет его в карман и, подошедши к двери, ведущей из залы в коридор, встречается с Иваном.)'' Иван ''(крестясь.)'' Господи, Иисусе Христе! Пресвятая богородица! Каким образом вы опять очутились здесь? Ведь вы были в тюрьме? Как же вы ушли из нее? Бога ради, не наделайте опять каких-нибудь бед! Дмитрий. Не бойся, старик! Что новенького скажешь ты мне? Ты видел, как умирал старый господин твой? Иван. Как же, батюшка, видно, мне всех вас придется перехоронить! Дмитрий. Не говорил ли он на смертном одре чего-нибудь обо мне? Иван. Как же, батюшка, Дмитрий Егорыч, он горько плакал, когда вспомнил об вас, мой батюшка, и со слезами умолял меня отдать вам вот эту грамотку. ''(Подает ему запечатанное письмо.)'' Дмитрий ''(принимая письмо).'' Не произошло ли у вас в доме каких перемен после его смерти? Иван. Как только он скончался, то барыня так начала тиранствовать над нами, что не дай господи такого житья лихому татарину ни здесь, ни на том свете: и била, как собак, и отдавала в солдаты, и пускала по миру, отнимала хлеб, скот, осматривала клети, ломала коробьи, обирала деньги, холст; кто малость в чем-нибудь провинится, так ушлет в дальние вотчины; да всего и пересказать нельзя. На каторге колодникам лучше житье-то, чем нам, грешным, у барыни. Дмитрий. Да, старик, подлинно, что радостные вести сообщил ты мне. Но скажи мне, каков был в отношении к вам тот, которого я… понимаешь?.. Иван ''(в размышлении).'' Кто ж бы это был? Дмитрий. Андрей! Иван. И, батюшка, да от него и сыры-боры загорелись, он-то первый мучитель наш был. Дмитрий. А! так я без намерения сделал доброе дело! Пойдем, прочтем эти строки, узнаем, что содержится в них. ''(Подходит к столу.)'' Иван ''(увидев труп Софьи и всплеснувши руками).'' Господи! Боже мой! Это еще что такое?.. Вы никак опять убили человека?.. Ба! да это барышня, Софья Петровна! Вся в крови!.. Ай!.. ай!.. Дмитрий. Молчи, старик! Разве ты не видишь, как спокойно почивает она?.. Не разбуди ее своим нелепым враньем, своим глупым криком! Иван. Ах, душегуб, душегуб! Что ты сделал? За что ты убил ее? Али она обидела тебя? Никто от нее худого слова не слыхивал!.. Кто-то теперь постоит за нас, грешных?.. Лисафета Андревна доконает нас вдосталь!.. Ох! согрешили мы пред господом богом!.. ''(Уходит.)'' Дмитрий. Неужели эти люди для того только родятся на свет, чтобы служить прихотям таких же людей, как и они сами?.. Кто дал это гибельное право одним людям порабощать своей власти волю других, подобных им существ, отнимать у них священное сокровище — свободу? Кто позволил им ругаться правами природы и человечества? Господин может, для потехи или для рассеяния, содрать шкуру с своего раба; может продать его, как скота, выменять на собаку, на лошадь, на корову, разлучить его на всю жизнь с отцом, с матерью, с сестрами, с братьями и со всем, что для него мило и драгоценно!..{{ref+|К славе и чести нашего мудрого и попечительного правительства, подобные тиранства уже начинают совершенно истребляться. Оно поставляет для себя священнейшею обязанностию пещись о счастии каждого человека, вверенного его отеческому попечению, не различая ни лиц, ни состояний. Доказательством сего могут служить все его поступки и между прочим указ о наказании купчихи Аносовой за тиранское обхождение с своею девкою и городничего за допущение оного, напечатанный в 77-м N «Московских ведомостей» за 1830 год, 24 день сентября. Этот указ должен быть напечатан в сердцах всех истинных друзей человечества, в сердцах всех истинных россиян, умеющих ценить мудрые распоряжения своего правительства, напоминающие слова нашего знаменитого, незабвенного Фонвизина: «Где государь мыслит, где знает он, в чем его истинная слава, — там человечеству не могут не возвращаться права его; там все скоро ощутят, что каждый должен искать своего счастия и выгод в том, что законно, и что угнетать рабством себе подобных есть беззаконно»<ref group="М">Неточная цитата из комедии «Недоросль», д. V, явл. 1 (реплика Стародума).</ref>.}} Милосердый боже! отец человеков! ответствуй мне: твоя ли премудрая рука произвела на свет этих змиев, этих крокодилов, этих тигров, питающихся костями и мясом своих ближних и пьющих, как воду, их кровь и слезы?.. ''(Обращаясь к Софье.)'' Она была их ангелом-хранителем! И я лишил их последней защиты, последней обороны против тиранства. Они будут благословлять ее имя и проклинать мое. ''(Глядит на нее в размышлении.)'' О неизъяснимая прелесть! И самая смерть не могла уничтожить тебя! Но что я медлю соединиться с нею? Время! Она зовет! Она ждет! Но я должен прежде прочесть эту бумагу: ее писала рука святого человека. ''(Разламывает печать и читает вслух.)'' «Любезный Дмитрий! На одре смерти пишу к тебе эти строки! При моей жизни мне не удалось, прижавши тебя к моему сердцу, назвать своим милым сыном! Так, Дмитрий! узнай тайну, долго хранимую мною: я твой отец! Не проклинай моей памяти: я был молод, имел страсти и, подобно всем людям, мог заблуждаться…» ''(Дмитрий трепещет всем телом; бумага выпадает из рук его; мутными глазами он смотрит на окружающие предметы.)'' Вот истинно прекрасные новости!.. Сестра!.. любовница!.. жена!.. Убийство… кровосмешение!.. ''(В изнеможении упадает на стул и закрывает руками лицо. Входит Рудина.)'' Рудина. Что мне говорил этот безумный старик? Боже мой! что я вижу? Ай! ай!.. ''(На крик ее сбегается толпа слуг обоего пола и всех возрастов и безмолвно с удивлением смотрит на эту картину; — вдруг вбегают Сурский и Томин.)'' Сурский. Так! я отгадал, что он здесь. ''(Увидев тело Софьи.)'' Еще новое убийство и, верно, опять его!.. Несчастный, что ты сделал?.. Дмитрий ''(указывая на Софью).'' Моя сестра!.. Сурский. Кто? сестра?.. она?.. твоя?.. Дмитрий. Да, моя любовница… моя жена… моя сестра родная. Прочти эту бумагу, — только не задохнись от смеху. ''(Сурский поднимает письмо и читает про себя.)'' Что, понял ли? Вот как играет беспощадная судьба слабыми смертными! Нет: видно, милосердный бог наш отдал свою несчастную землю на откуп дьяволу, который и распоряжается ею истинно по-дьявольски!.. Каким грозным, зловещим светом озарились глаза мои!.. О! теперь, лютый тигр — отчаяние, грызи мое сердцу разрывай его на миллионы частей, покуда еще оно бьется. Эхидиы совести, змеи раскаяния, высасывайте из жил моих соки бытия, иссушайте мозг в костях моих!.. Так! так! Хорошо!.. Прекрасно!.. Мне кажется, что каждый нерв мой превратился в змею лютую, что каждая капля крови моей превратилась в яд пожирающий. Моя внутренность горит, в ней пылает целый ад! Какое превосходное состояние!.. Ха! ха! ха! Воды мне, воды! Дайте залить внутренний огонь!.. Сурский. Несчастный! Знаешь ли ты, что о твоем побеге узнали, что тебя ищут и скоро найдут? Знаешь ли ты, сколько человек погибнут теперь за твой побег? Несколько человек солдат прогонят сквозь строй, несколько чиновников лишат мест и чинов и, может быть, и более сделают! Дмитрий. Да ты пришел ко мне, как фурия, чтобы мучить меня при последнем издыхании. ''(Вынимает кошелек с деньгами и подает его Сурскому.)'' На, возьми эти деньги, облегчи ими, сколько можно, судьбу несчастных, пострадавших за меня; я прошу тебя об этом. Оно… это золото для меня только и может быть полезно в этом отношении… Сурский. Бедный! бедный! Жаль мне тебя, а помочь не могу. Итак, ты его сын?.. Дмитрий. Да, его сын: в этом нет ни малейшего сомнения; эта бумага писана им, а мне очень известна рука его. ''(После некоторого молчания.)'' Люди! люди! Кто постигнет вас? Я почитал этого старика за образец добродетели; думал, что любовь его ко мне бескорыстна; а он — он потому только любил меня, что видел во мне плод своей роковой любви. Старик! ты просишь меня, чтобы я не проклинал тебя! А! ты, верно, чувствовал, что достоин этого! Так! я проклинаю тебя, низкий сластолюбец, проклинаю тебя и этот бедственный дар, эту преступную жизнь, которою тебе обязан!.. Я убийца! я кровосмеситель!.. Я осужден на позорную казнь: и всем этим одолжен тебе, мой отец! Приди сюда! Я вызываю тебя из твоих мрачных убежищ! Явись предо мною, тень ужасная! Явись отвечать на мои вопросы, выслушать мои проклятия — и проклясть меня! Я расторгаю узы крови; я отрекаюсь от тебя; я не сын твой более! ''(Обращаясь к толпе.)'' По вашим бледным, удивленным лицам я замечаю, что вы с ужасом внимаете словам моим; вы удивляетесь, что сын может проклинать своего родного отца; не удивляйтесь более; она моя сестра! Но он не является, он трепещет смертного! Постой! Я сам пойду искать его… ''(Входит Лесинская.)'' Лесинская. Что тут такое сделалось? Боже мой! Он опять здесь? Кто смел впускать его? Ну, уж только людцы у меня… Где Сонюшка?.. Ай, ай! он ее убил!.. Андрюша!.. Сонюшка!.. Что теперь скажет князь!.. Господи!.. Дмитрий. Женщина! ты пришла требовать от меня детей своих!.. их нет уже более! Но не проклинай меня! Не смотри на меня страшно! Не я убийца их, а твой муж, их и вместе мой отец! Понимаешь?.. Лесинская. Господи! за что ты меня, грешную, так жестоко караешь? Или я больше всех согрешила перед тобою? Пресвятая заступница, матерь божия! чем я прогневала тебя?.. ''(Упадает без чувств.)'' Дмитрий. А! Кровопийца!.. ''(Обращаясь к толпе.)'' Посмотрите! посмотрите! Она еще не знает, чем обратила на себя эти громы, которые раздались над ее преступной головою смертию детей… А семейства, разоренные и ограбленные? А несчастные старцы, протягивающие свои дрожащие руки для испрошения милостыни?.. А дети, отторгнутые от семейств?… А истязания, а мучения, а тиранства неслыханные?.. Погашаете ли теперь, чем раздражила она правосудие бога?.. Теперь спросите меня, чем я обратил на себя гонения непримиримого, жестокого рока? За что я несу на себе эти кары, эти мучения, каких, может быть, еще ни один смертный никогда не испытывал? Человеки! Говорить ли вам об этих ужасах; осветить ли глаза ваши адским блеском роковых истин? Поднять ли пред вами эту мрачную завесу, скрывающую за собою преступления неслыханные, страдания, превосходящие всякое вероятие? Слушайте — и трепещите!.. Эта девушка есть ее дочь: мы любили друг друга! Любовь ослепила нас и вовлекла в преступление! — Вот первая ступень в бездну погибели… Я хотел поправить это зло — и решился, признавшись во всем моему благодетелю, требовать руки его дочери; он любил меня, и его ко мне любовь была загадкою для этой женщины, которая лежит пред вами без чувств; но я растолкую ей эту загадку — и она встанет, хотя бы была умерщвлена тысячью смертями, — и вы, внимающие мне, вы содрогнетесь, по вашим жилам пробежит холод, волосы подымутся горою на головах ваших. С нетерпением и страхом я ожидал письма — и получил! Его писали сыновья ее, этой фурии, а диктовал сам ад! В груди моей закипело мщение! Потом в этом доме, в один вечер, один из сыновей ее назвал меня рабом — и упал к ногам моим, окровавленный и бездыханный! Меня схватили, оковали и посадили в тюрьму. Нынешний день мне удалось сокрушить свои оковы и прийти проститься с нею. В ее объятиях я забыл все — и она предложила мне умертвить ее и умереть самому в ее объятиях! Я ужаснулся и отказался! Она умоляла, заклинала, но я, я был тверд; она сказала мне, что ее мать хочет отдать ее насильно замуж — и я — трепещите, окружающие меня, трепещи и ты, виновная женщина, — я вонзил в ее сердце это железо! Смотрите! на нем еще и теперь дымится чистая кровь!.. Потом входит сюда старый служитель, как бы подосланный ко мне враждебною судьбою, и рассказывает мне, как тиранит она рабов своих, — от его простого, безыскусственного рассказа у меня волосы стали горою, кровь сперва замерла в жилах, а потом закипела адским огнем!.. Наконец, этот старик подает мне письмо, говорит, что оно от моего благодетеля. Срываю печать, читаю — и что же узнаю?.. Трепещите, говорю я вам, трепещите!.. Я узнаю, что он — мой отец! Она — моя сестра!.. Так скрытные семейственные преступления ужасно наказываются. ''(Лесинская приходит в память и медленно приподымается.)'' А! эти слова пробудили тебя! Женщина! твой дом есть дом преступления и проклятия! Ты сама со дня твоего рождения была жрицею предрассудков и эгоизма; твоя жизнь обременена грехами: смой их своею кровию, — вот кинжал!.. Лесинская. Помогите! помогите! Этот злодей, изверг, разбойник и меня зарежет! ''(Опять упадает без чувств; одни из слуг подымают ее и выносят в другую комнату, а другие приближаются к Дмитрию с намерением схватить его.)'' Дмитрий ''(махая кинжалом).'' Кому мила еще жизнь, тот не подходи ко мне! ''(Все отступают; он садится на стул.)'' Что же вы все молчите? Почему ничего не делаете? Несите сюда гроб!.. Шейте саван!.. Зовите попов, певчих!.. Пускай поют за упокой души ее! Вы сами войте, кричите, бейте в стекла, свистите, топайте ногами! Может быть, от этой музыки мне будет повеселее!.. Рудина ''(упавши на колены около трупа Софьи.)'' Прости, несчастное, благородное существо! Ах!.. ты достойна была лучшей участи. Дмитрий. Кто ты такая? Какое имеешь право оплакивать ее?.. Рудина. Она была мой друг, моя воспитанница! Дмитрий. Так ты-то та, которая образовала ее ангельскую душу, возвысила, облагородила? Благодарю тебя, благородная женщина! Ах! для чего, украсив этого ангела всеми прелестями души, ты не могла сделать его счастливым? Смотри, какое спокойствие начертано на лице ее! Она счастлива: она не знает этой роковой тайны; она не ощутила этих мук, этих угрызений совести, этих истязаний, которыми я теперь терзаюсь. И за что? Неужели я был орудием божьего мщения отцу моему?.. Отцу?.. О ненавистное имя! Ты, при звуке которого трепещет от радости сердце каждого человека, — ты заставляешь меня гнушаться собою, своим бытием, проклинать весь мир! А ты, существо всевышнее! скажи мне: насытилось ли моими страданиями, натешилось ли моими муками? навеселилось ли моими воплями, упилось ли моими кровавыми слезами?.. Что делаю я? К моим преступлениям присовокупляю еще новое! Но кто сделал меня преступником? Может ли слабый смертный избежать определенной ему участи? А кем определяется эта участь? О! я понимаю эту загадку! Сурский! подойди ко мне! ''(Он подходит к нему.)'' Выслушай последние желания своего умирающего друга: это письмо и прежнее, превращенное мною в лоскутки, положи со мною во гроб! Я с ними предстану пред лицо бога: в них написано мое определение! Еще одна мольба: исполни ее! Я любил и был несчастлив, — ты также любил и также страдал; молю тебя: забудь прошедшее, не будь собственным тираном! (Берет за руку Рудину.) Я знаю: это она, эта воспитательница и друг Софьи, твоя любезная! Помирись с нею, утешь меня при смерти. Покуда еще дышу я, докажи мне, что счастие может существовать на земле! Сурский. Хорошо: я согласен! Но скажи мне, что ты… Дмитрий. Ты увидишь скоро… Мой друг! благодарю тебя за дружбу, за приязнь! Я ей обязан многими сладостными минутами в моей жизни! ''(Берет руку Томина и жмет ее.)'' И тебя благодарю также! Теперь прощайте, мои милые! Не проклинайте моей памяти! Я гибну — но невинный! Я не способен был делать зло — и делал его. ''(Несколько человек приближаются к Софье и хотят поднять ее, чтобы вынести в другую комнату.)'' Прочь! Еще одна минута, одна только минута — и тогда делайте, что хотите: я уже буду не в состоянии препятствовать вам! ''(Слуги отступают и смотрят на него с изумлением.)'' Софья! твое желание исполнится сейчас! Я иду к тебе. ''(Вдруг умолкает и с глубоким вниманием смотрит на цепь, висящую у него на левой руке.)'' А! твои адские звуки сопровождают меня и в могилу! Символ постыдного рабства, прочь с глаз моих, — не обременяй рук моих, не бесчесть их! ''(С бешенством срывает цепь и далеко отбрасывает от себя.)'' Свободным жил я, свободным и умру!.. ''(Закалывается; вбегает толпа вооруженных солдат.)'' == Комментарии == При жизни Белинского не печаталось. Первоначально в печати появился отрывок из «Дмитрия Калинина». Он был опубликован Н. Н. Енгалычевым в статье «Виссарион Григорьевич Белинский. Новые данные для его биографии» («Русская старина», 1876, т. 15, № 1, с. 66-76). Полный текст трагедии, по обнаруженной в делах Московского цензурного комитета рукописи, впервые напечатал Н. С. Тихоправов («Сборник Общества любителей российской словесности на 1891 год», М., 1891, с. 437—533). Начало работы над «Дмитрием Калининым» — лето 1830 года, во время пребывания Белинского в Чембаре; окончание — ноябрь 1830 года. Сохранились: 1) рукопись опубликованного Н. Н. Енгалычевым отрывка (от слов «суетного как золото в горниле…», с. 591, строка 7 св. и кончая словами: «…я замечаю, что вы с…», с. 605, строка 6-7 сн.), являющаяся автографом Белинского (ИРЛИ, ф. 265, оп. 2, № 167); 2) цензурная рукопись трагедии, написанная родственником и другом Белинского Д. П. Ивановым и неизвестным лицом (ГДБ, ф. 21, № 10780). В рукописи нет ни одной поправки Белинского, а на обложке ее следующие пометы: «N 56 поступ. генварь 23-1831», «По 2 описи — № 39», «N 12-й. Удержана при делах Комитета по журналу ''пятого заседания'' генваря 30-го ДНЯ 1831 года. Секретарь адъюнкт Щедрицкий», «г. цензору Цветаеву». Опубликованный Н. Н. Енгалычевым автограф отрывка (большая часть «Пятой картины») является одной из предшествующих редакций «Дмитрия Калинина». В отличие от цензурной рукописи в нем дано деление на явл. (V—VIII), а некоторые из действующих лиц носят другие имена: Дмитрий назван Владимиром, Сурский — Вельским, Рудина — мамзелью. В отрывке также нет большого примечания к монологу Владимира (Дмитрия) «Неужели эти люди для того только родятся на свет…». В остальном текст отрывка отличается от цензурной рукописи незначительными расхождениями, главным образом стилистического характера. Еще Н. С. Тихонравов справедливо заметил, что цензурная рукопись списана «не совсем исправными писцами». В ней есть пропуски, описки, а иногда и прямые ошибки. Часть их удалось выявить при сличении цензурной рукописи с автографом отрывка. Печатается по цензурному экземпляру с устранением нескольких пропусков и ошибок по автографу отрывка. Еще до представления в цензуру Белинский (как это видно из его письма к П. П. и Ф. С. Ивановым от 13 января 1831 г.) читал пьесу на заседании литературного общества студентов. П. Прозоров, товарищ Белинского, один из участников литературного общества, вспоминал: «Несколько вечеров продолжалось чтение драмы… самим автором. Наружность его, сколько могу припомнить, была очень истощена… но зато горячо и полно одушевления было чтение автора, увлекавшее слушателей страстным изложением предмета и либеральными, по-тогдашнему, идеями» (Воспоминания, с. 114). От первого чтения до момента представления в цензуру драма претерпела большие изменения. По свидетельству другого товарища Белинского, Н. Аргилландера (Воспоминания, с. 104), первоначально пьеса называлась «Владимир и Ольга» (имя Владимир, как мы видели, главный герой сохранил и в отрывке, опубликованном Енгалычевым). Содержание пьесы передает А. Пыпин со слов М. Чистякова, секретаря «литературного общества»: «Пьеса являлась тогда в несколько ином виде: Владимир — действительно незаконный сын помещика, богатого барина, и родился в семье его крепостного крестьянина; этот крестьянин потом умер, засеченный барином, который, чтобы несколько загладить ужасное дело, взял Владимира к себе. Владимир (или как иначе звали этого героя) отличался пылким нравом и талантами; отец ставил его в пример своим барчонкам-сыновьям, и предпочтение, оказываемое перед ними холопу, возбудило в них скрытую злобу. Героиня — не сестра Владимира, но в любви к ней его соперником являлся именно один из братьев. Отец умирает, не успевши дать вольной своему незаконному сыну, и, по смерти отца, он достается по наследству своему сопернику по любви к героине; новый барин, чтоб отомстить и унизить его, заставляет его служить себе за столом. Здесь же, за столом, Владимир убивает его». Другой товарищ Белинского, Д. Иванов, подтвердил, что «этот последний рассказ передает верно ту форму, в которой трагедия читалась на студенческих вечерах; но что после Белинский многое в ней изменил…» (А. Н. Пыпин. Белинский, его жизнь и переписка, изд. 2-е. СПб., 1908, с. 46). Таким образом, в первоначальном варианте отсутствовал мотив кровосмешения. В окончательном же, известном нам тексте возлюбленная главного героя Софья является его сестрой. Как показали работы советских исследователей (см.: В. С. Нечаева. В, Г. Белинский. Начало жизненного пути и литературной деятельности. 1811—1830. М., Изд-во АН СССР, 1949, глава «Дмитрий Калинин и крепостная действительность»), пьеса опирается на реальный жизненный материал, на многочисленные действительные факты крепостнического произвола и беззакония, о которых был осведомлен Белинский. Многообразны также связи произведения с русской сатирической традицией, особенно с драматургией Фонвизина и Грибоедова. По страстности же протеста, по смелости обличения социальной несправедливости пьеса Белинского, как указал еще дореволюционный исследователь, «во всей русской литературе имела только один прецедент… — это знаменитая книга Радищева» (М. А. Протопопов, В. Г. Белинский, его жизнь и литературная деятельность. СПб., 1891, с. 33). Впоследствии делались попытки доказать прямую зависимость «Дмитрия Калинина» от книги Радищева. Так, В. Данилов писал, что "сюжет драмы Белинского почти целиком содержится в «Путешествии из Петербурга в Москву» (речь идет о гл. «Городня»; см.: В. Данилов. Юношеская драма В. Г. Белинского «Дмитрий Калинин». — «Русский филологический вестник», 1910, № 1, с. 68). Однако сходство это состоит в некоторой тематической общности (судьба крепостного интеллигента), но не в особенностях трактовки образа, в художественной концепции. В. Переверзев в статье "Трагедия В. Г. Белинского «Дмитрий Калинин» («Вопросы литературы», 1959, № 8), обоснованно возражая В. Данилову, писал, что герой книги Радищева «добрый, благородно чувствительный крепостной человек, пострадавший от жестокости своих господ, он сын сентиментального XVIII века. Калинин — крепостной интеллигент первых десятилетий XIX века, впитавший в себя соки романтизма „Бури и натиска“, „неистового романтизма“, выражающий свои переживания в соответственной форме» (с. 175). Наряду с несомненным влиянием немецкого «Sturm und Drang», драматургии Шиллера (об этом впоследствии говорил и сам Белинский), «Дмитрий Калинин» обнаруживает также связь с французской романтической школой — с так называемой «неистовой словесностью». Введение в окончательную редакцию темы кровосмешения и, соответственно, усиление мотива рока, обусловлены общей концепцией произведения и едва ли могут быть объяснены чисто внешним влиянием литературной моды или же стремлением автора облегчить пьесе путь в цензуре (что касается последнего, то это могло лишь осложнить дело ввиду настороженного отношения цензуры в ту пору к «неистовой словесности»). Следует обратить внимание на то, что сам факт кровосмешения выступает в пьесе как еще одно, решающее подтверждение социальной несправедливости, запутанности и извращенности всего строя моральных понятий (ср. реплику Дмитрия в V картине: «Вот как играет беспощадная судьба слабыми смертными! Нет: видно, милосердный бог наш отдал свою несчастную землю на откуп дьяволу…»). Определенное историко-литературное значение имела разработка Белинским идеологического конфликта двух персонажей — Дмитрия Калинина и Сурского, конфликта, предвещавшего уже диалог «романтика» и «реалиста» в произведениях «натуральной школы» — прежде всего диалог Петра и Александра Адуевых в «Обыкновенной истории» Гончарова. (Подробнее о поэтике «драматической повести» Белинского см.: Ю. Манн. Поэтика русского романтизма. М., «Наука», 1976.) В январе 1831 года Белинский представил пьесу на рассмотрение цензурного комитета. Цензуровал рукопись профессор Л. А. Цветаев, отчеркнувший в ней на полях места, которые показались ему опасными (они приведены в кн. «Белинский и корреспонденты», с. 11-20). О дальнейших событиях сообщает Н. Аргилландер: "…Раз утром… его (Белинского) потребовали в заседание комитета, помещавшегося в здании университета. Спустя не более получаса времени вернулся Белинский, бледный, как полотно, и бросился на свою кровать лицом вниз; я стал его расспрашивать, что такое случилось, но ничего положительного не мог добиться; оп произносил только одно, и то весьма невнятно: «Пропал, пропал, каторжная работа, каторжная работа!» (Воспоминания, с. 104). В письме к родителям от 17 февраля 1831 года Белинский, рассказав об этом вызове в цензурный комитет, прибавляет, что сочинение «было признано безнравственным, бесчестящим университет, и об нем составили журнал!.. Но после это дело уничтожено, и ректор сказал мне, что обо мне ежемесячно будут ему подаваться особенные донесения» (протокол заседания Московского цензурного комитета от 30 января 1831 г., запретившего драму Белинского, приведен М. Я. Поляковым в его работе «Студенческие годы Белинского». — см.: ЛН, т. 56, с. 370—371). Пьеса и явилась действительной причиной исключения Белинского из университета в сентябре 1832 года. Нити от юношеской драмы Белинского идут ко многим его последующим работам, обнаруживаясь в виде отдельных реминисценций (ср., например, строки из философской части «Литературных мечтаний»: «Если ты рожден сильным земли, гни свой ''хребет'', ползи змеею между тиграми, бросайся тигром между овцами, губи, угнетай, пей кровь и слезы…» — с репликой Дмитрия Калинина о помещиках: «…этих змиев, этих крокодилов, этих тигров, питающихся костями и мясом своих ближних и пьющих, как воду, их кровь и слезы…»). Но главное в том, что от «Дмитрия Калинина» идет развитие «штюрмерского», бунтарского начала мировоззрения Белинского. В эстетическом отношении очевидна та роль, которую сыграл личный опыт Белинского как автора «Дмитрия Калинина» в осознании и характеристике им смешанного рода поэзии в статье «О русской повести и повестях г. Гоголя», а именно тех произведений, «где событие, характеры и положения как будто придуманы для выражения идей и чувств, так сильно волновавших автора…». Вместе с тем уже к началу критической деятельности Белинского многое в его пьесе не отвечает его художественному вкусу. Укажем на такую деталь: если Дмитрий Калинин объясняется Софье в любви, читая монолог Фингала к Моине, мысленно уподобляясь герою трагедии Озерова, то уже в «Литературных мечтаниях» Белинский иронически замечает, что драматург «из Фингала сделал аркадского пастушка и заставил его объясняться с Моиною мадригалами, скорее приличными какому-нибудь Эрасту Чертополохову…». Несколько же позднее, в рецензии на кн. С. Темного «Ночь» (см. наст. т., с. 507), Белинский, предостерегая писателей против печатания незрелых произведений, писал: «Мы говорим это от чистого сердца, говорим даже по собственному опыту…». Очевидно, что «собственный опыт» — это трагедия «Дмитрий Калинин». == Примечания == {{примечания}} === Примечания Ю. В. Манна === {{примечания|group=М}} === Примечания редактора Викитеки === {{примечания|group=В}} == См. также == * [[Дмитрий Калинин. Юношеская драма Белинского (Венгеров)/ДО|Дмитрий Калинин. Юношеская драма Белинского]] — [[Автор:Семен Афанасьевич Венгеров|С. А. Венгеров]], 1900 [[Категория:Пьесы]] [[Категория:Виссарион Григорьевич Белинский]] [[Категория:Литература 1830 года]] [[Категория:Импорт/lib.ru]] [[Категория:Импорт/az.lib.ru/Виссарион Григорьевич Белинский]] 9kn60ccqkmqqxhj10k4yagnv4exybr8 Анатолий Дуров (Скиталец) 0 1031728 5729933 5581122 2026-07-13T12:48:51Z Butko 139 added [[Category:Дуров]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729933 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Скиталец | НАЗВАНИЕ = Анатолий Дуров | ПОДЗАГОЛОВОК = | ЧАСТЬ = | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1930 | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = [http://az.lib.ru/s/skitalec/text_1930_anatoly_durov.shtml az.lib.ru] | ВИКИДАННЫЕ = <!-- id элемента темы --> | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 1 <!-- оценка по 4-балльной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old | СТИЛЬ = text }} === Анатолий Дуров === Весной 1904 года я ехал по железной дороге в захолустный, но живописный приволжский город на летний отдых. Стоя у окна в коридоре вагона и любуясь проплывавшими мимо зелеными полями и лесами, я в то же время заметил, что прилично одетый красивый человек интеллигентного вида, средних лет и среднего роста следит за мной, расхаживая около меня по коридору и как бы выбирая момент вступить со мной в разговор. Наконец он решился и, приподняв котелок, вежливо спросил меня, не тот ли я писатель, за которого он меня принимает. Убедившись, что не ошибся, отрекомендовался: — Анатолий Дуров! В завязавшемся разговоре мой знакомец сообщил, что едет со своей труппой в этот же город давать спектакли в цирке, и попросил меня заглянуть на спектакль. — Непременно приходите, я и билет вам на дом пришлю. Говоря о своей артистической деятельности, присовокупил, что он, кроме клоунства, немножко художник и поэт, пишет картины, сочиняет куплеты, эпиграммы и ведет многолетний дневник. — Если будете когда-нибудь в Воронеже, — добавил он, — приезжайте ко мне: у меня там свой дом и собственный музей — вам интересно будет его посмотреть! Дневник свой собираюсь издать отдельной книгой, да боюсь, стоит ли?.. Вы, как опытный писатель, посмотрели бы сначала, да и сказали бы свое мнение. Может быть, предисловие к моей книге напишете? Я обещал. Разговор перешел на литературу и тогдашние бодрые настроения кануна первой революции. Знаменитый клоун показался мне вдумчивым, серьезным собеседником. За все время беседы он, кажется, ни разу не улыбнулся, и странным казалось, что профессия этого солидного, даже немного печального человека — смех! На вокзале мы расстались добрыми знакомыми. В день спектакля он зашел ко мне с неожиданным подарком: принес небольшую картину в раме, оригинально написанную масляными красками на стекле, и собственноручно повесил ее в моем кабинете на стенку. Случилось так, что вечером мне экстренно понадобилось ехать с пароходом часов в одиннадцать ночи. Перед началом представления я зашел к Дурову за кулисы сказать, что после первого отделения уезжаю прямо на пристань. Дуров заметно огорчился. Его выступление предполагалось во втором отделении, в конце спектакля. — Тогда я выступлю в первом, — решительно сказал он, — и поеду на пристань провожать вас! Артист так и сделал: выступил первым, своими остротами вызывая беспредельный хохот многочисленной публики. После переоделся и в антракте вышел со мной из цирка, чтобы сесть на извозчика. Тут мы оба увидели, что и публика вся покинула цирк, расходясь по домам и не интересуясь концом спектакля: оказалось, что она собралась только для Дурова. За отсутствием зрителей спектакль прекратили. Мы расстались надолго. Страна пережила большие события, печальные разочарования, наступила длительная реакция, произошло всеобщее «успокоение», «царили безверье и тоска». Жить не стало веселее, но потребность в смехе не убавилась, даже как будто возросла. В 1911 году летом я, на несколько дней остановившись в Казани, видел, как публика с «боем» ломилась в цирк, где висели яркие афиши, обещавшие «вечер смеха» «всемирно известного» Анатолия Дурова. От него ждали острот политического содержания, которыми знаменитый артист и прежде славился. Направляясь в цирк, я тотчас же увидел его на тротуаре, идущим навстречу мне. Он остановился, с комическим видом раскрывая объятья. — Вот мы и встретились! Битковые сборы — пятнадцать лет не выступал в Казани! А у меня и труппы-то нет теперь никакой! Выступаю один, с женой да с дочерью, купил вот здесь полдюжины поросят и уже сделал их дрессированными! Вот и вся моя труппа! Ну, брат, уж теперь-то после спектакля зайдем ко мне — расписаться в моем дневнике, обязательно черкнуть что-нибудь на память, а может быть, и обещанное предисловие написать? А? Огромное здание цирка, залитое огнями, было переполнено собравшейся публикой. Такое внимание к гастролеру создало в цирке торжественное, праздничное настроение. Необыкновенный нервный подъем переживал и артист: в течение всего вечера он один, не надеясь более ни на кого, занимал собою публику. В атласном шутовском наряде, в дурацком колпаке с бубенцами, красавец, с небольшими черными усиками, в гриме Пьеро, набеленный и накрашенный, он не был теперь тем солидным человеком, каким казался в жизни, не был и цирковым шутом. Под дурацким колпаком все видели лицо и дерзкую голову, в которой кипели колючие, насмешливые мысли. Это был вдохновенный Пьеро, убийственные остроты которого хлещут не только высокопоставленных особ, но даже императоров. Заткнуть народному шуту рот — значило для властителей открыто принять на свой счет замаскированные пощечины. Многие из острот его, за которые он иногда и в тюрьму попадал, давно стали ходячими анекдотами, вошли в народный фольклор. Губернатор Хвостов только тем и прославился, что однажды разрешил Дурову выступать при условии не касаться в своих остротах «хвостов». Тогда-то и появились ставшие «традиционным номером» поросята с хвостами, подвязанными алыми ленточками и запечатанными сургучом. На вопрос из публики, что значит запечатанный хвост, паяц печально ответил: «Губернатор „про хвост“ запретил говорить». Были и еще более опасные шутки: Дуров вызвал из публики желающих переломить пополам серебряный рубль, на котором чеканился портрет царя, предлагая приз сто рублей. С галерки спустился деревенский простоватый парень с надеждой «попробовать». Конечно, переломить не мог. Тогда Дуров сказал ему: "Брось, перестань «ломать дурака!» Все это и тому подобное давно было известно, но Дуров не повторялся, варьируя свои остроты на свежие злободневные темы. На другой день на моем письменном столе лежала рукопись Анатолия Дурова, его дневник. Тут были рассказы из его богатой приключениями жизни, большею частью печальные, написанные просто и правдиво, по-видимому, без всякой «выдумки», стихи, анекдотические воспоминания, забавные шутки, интересная и грустная автобиография «царя смеха», описание его музея в Воронеже и серьезная психологическая статья «о смехе», в основу которой была положена мысль «о неожиданности и разнообразности». Много фотографий, рисунков и портреты самого Дурова — то в «шутовском наряде» со смеющимся лицом, то в обыкновенном человеческом виде, и тогда с портрета смотрело хорошее, чуть-чуть печальное лицо с живыми, умными глазами, в которых притаился смех. Эта двойственность его лица сказалась и в содержании рукописи: в ней отразилась вся пестрота, разнокалиберность, разносторонность многочисленных талантов широко одаренной, оригинальной натуры. Анатолий Дуров — это порядочный художник и поэт, хороший актер, декламатор, сатирик, беллетрист, гимнаст, коллекционер, остроумный, находчивый человек и великий клоун. Все это — веселое и грустное, серьезное и смешное — одновременно существовало в нем. Было совсем невесело читать его мило и трогательно написанный рассказ «Тюрьма», где описываются переживания бедного шута, попавшего прямо из цирка в европейскую тюрьму за смелую шутку, которую сочли оскорбительной для короля. Короли не любят шутить, и перепуганный шут в ужасе плачет в каменном мешке. Чтобы как-нибудь утешить самого себя, он начинает «петь, становиться на голову, ходить на руках»… Странный арестант! «Людей, людей мне дайте!» — кричит он в исступлении. Если б король мог видеть шута, отнятого им у людей и ходящего в тюрьме на руках, он, вероятно, рассмеялся бы, приняв и горе его за новую шутку. Автобиография Дурова — это печальный рассказ о сиротском, одиноком детстве, лишенном материнских ласк, бегстве от строгих педагогов в ярмарочный балаган, скитаниях с балаганной труппой, где акробаты спали на голом полу, подкладывая под голову собственные ноги, и т. д. Это был тернистый путь настоящего таланта, человека с определенным призванием «смешить людей». Но даже сделавшись «известным», он не был избавлен от трагических положений, когда антрепренер цирка силой вытащил его из квартиры от постели умирающего ребенка и вытолкнул на арену смешить людей. «Смейся, паяц!» Невольно волновали его рассказы о мелких и низких людях, мстивших ему за острое словцо ударом палкой «сзади», истреблением его дрессированных зверьков, отравлением любимой ученой лошади и поджогом его цирка. Все говорило за то, что не так-то уж легко и весело быть «царем смеха» и не совсем безопасно «смешить людей»: сила смеха страшна! Человека, в выдающейся степени одаренного этой силой, ненавидят и боятся те, по спинам которых прогулялся резко звучащий бич его сатиры. «Царя смеха» преследуют уязвленные подданные и не любят короли. Но самой интересной частью этой пестрой книги показался мне «альбом» Дурова, в котором расписались его «друзья и поклонники». На первый взгляд эта «альбомная» литература не может иметь общественного интереса, но чем больше перелистывал и перечитывал я это бесчисленное количество надписей, стихов и афоризмов людей, ничего общего между собой не имеющих, кроме знакомства с Дуровым, тем более убеждался, что он не даром собирал в этот альбом в течение многих лет всю свою «почтеннейшую публику», а, собрав, не себя показывал, как делал он в цирке, а приглашал ее теперь взглянуть на самое себя! В самом деле, кого тут только не было! Вся публика биткового сбора в типичных своих представителях отразила себя в этом альбоме, как в зеркале и граммофоне. У всех живые лица, и все говорят. В первом ряду сидят члены Государственной думы, правые и левые, графы, князья, аристократы, знаменитые писатели, знаменитые артисты: тут Гегечкори, Куприн и Шаляпин, граф Бобринский, граф Илья Толстой, князь Волконский и много известных фамилий. Представители прессы, художники, прокуроры, политические ссыльные, земские начальники, полицейские, барышни и просто люди из публики. Все они высказались в стихах и прозе, в афоризмах, остротах и комплиментах, кто умно, кто глупо, некоторые остроумно, иные неудачно, но все с одинаковой симпатией к прославленному остряку и все расписались в этой симпатии, а некоторые, кроме того, в собственной бездарности. Дуров выставил их всех, как живую картину, а сам стоит рядом в своем шутовском костюме и загадочно улыбается глазами. «Посмотрите, господа, на самих себя, — как будто хочет он сказать, — и судите о себе сами!» Больше он ничего не прибавляет, но загадочная и меткая насмешка вот-вот сорвется с его острого, как бритва, языка, на лету подхваченная дружным хохотом «почтеннейшей публики». Загадочна душа таких редко родящихся людей, как Анатолий Дуров, поэта и сатирического артиста, с капризной насмешливостью избравшего своей аудиторией цирковую толпу и поприщем — роль «шута». Он всегда говорил «с народом», говорил, бросая в толпу острые мысли, «крылатые» словечки, едкие и подчас дерзкие насмешки над сильными и власть имущими. Этим он был известен, за это любим и за это имя его стало легендарным, а след, оставленный им в нашей жизни, не имеет ничего общего с шутовством. Анатолий Дуров был «королем шутов», но никогда не был «шутом королей»! ''1930'' {{---|width=10em}} ''Источник текста: Скиталец С. Г., Повести и рассказы. Воспоминания / [Сост., подготовка текста и предисл., с. 3-22, А. Трегубова]. — Москва: Моск. рабочий, 1960. — 510 с., 9 л. портр.; 21 см.'' [[Категория:Публицистика 1930 года]] [[Категория:Очерки]] [[Категория:Мемуары]] [[Категория:Скиталец]] [[Категория:Импорт/lib.ru]] [[Категория:Импорт/az.lib.ru/Скиталец]] [[Категория:Дуров]] szyvmnbdugd4kolrr1cxz3y95zsmtgl Начало положено (Тимофеев) 0 1126076 5729864 5536249 2026-07-13T12:08:42Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1924 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729864 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ=[[Гавриил Ефимович Тимофеев|Г. Тимофеев]] |НАЗВАНИЕ=Начало положено |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=[[Гавриил Ефимович Тимофеев|Г. Тимофеев]]|заглавие=Начало положено|оригинал=|ссылка=https://libraria.ua/numbers/1044/77204/?PageNumber=2|ответственный=|издание=Харьковский пролетарий|тип=газета|место=Харьков|год=4 июня 1924|том=|номер=41|страницы=2|issn=}} }} <div class="text"> {{center|РАБОТА ДОБРОХИМА В ХАРЬКОВЕ.}} Грозный призрак войны, возможной в близком будущем, заставляет нас быть настороже и готовиться к отпору. Будущая война обещает быть гораздо более страшной, чем те войны, которые были до сих пор. Люди научились летать в воздухе и смогут на аэропланах перелетать фронт и нападать на тыл врага; поэтому фронт не сможет уже быть такой могучей защитой страны какой он был раньше. Враг будет стараться разрушить крупные фабрично-заводские центры, железнодорожные узлы и пр.; но это еще не все. Будут широко применяться другие средства нападения, чем прежние; кроме дальнобойных пушек, будут отравлять воздух разными ядовитыми веществами, может быть, будут бросать заразу — чуму, холеру и др. К этому '''нужно быть готовым всем''' и не надеяться, что фронт защитит от этих бедствий: воевать должны будут все. Будущая война будет, главным образом, химическая война через воздух. Чтобы бороться с врагом, надо знать его, надо знать, чем и как он действует, какие вредные вещества он применяет и какими способами. Поэтому первое наше дело — это '''распространять химические знания''' среди широких масс рабочих и крестьян. Здесь две задачи. Во-первых надо раз'яснить, зачем нужна химия, и что она может дать на войне и в мирной жизни, а во-вторых показать, почему и насколько химия важна для земледелия и сельского хозяйства; Последняя задача особенно важна для России, где громадная часть населения занимается именно сельским хозяйство. Кроме явного и открытого нападения, даже во время «мирного» сожительства, все же постоянно идет непрерывная скрытая война, стремление одного государства поработить другие «мирным» путем. Стремятся не дать народу возможности производить самому все то, что ему необходимо, а заставить его покупать у себя нужное ему. Для этого развивают у себя широко технику и промышленность и заваливают рынок как будто дешевыми товарами, заставляя нас отдавать за бесценок свое сырье, которое вернется к нам же по дорогой цене в виде готовых товаров. С этим тоже нужно бороться, бороться путем '''развития нашей химической промышленности''', и это вторая, не менее, если не более важная задача. Ведь только широкое развитие промышленности может дать нам и те массы противогазов и противоядовитых веществ, которые будут нужны во время войны. Эти две задачи требуют громадного напряжения всех сил страны: '''наука''' должна дать все свое '''знание''', а '''государство''' должно найти и предоставить достаточные '''средства''' для осуществления этой общей задачи, так как без средств, без прочной материальной базы, работать нельзя. Для этого должны быть об’единены и поставлены в хорошие условия работы все научные силы — химики, физики, бактериологи, врачи. Что же делается у нас в Харькове в этом направлении? Могу сказать пока лишь об институте народного образования (бывший Университет), который '''первым''' откликнулся на призыв к добровольной работе на оборону страны. И профессора и студенты об’единились в этом желании, образовали ячейку в 120 человек и решили '''немедленно''' же приступить к активной работе, '''учтя''' предварительно свои наличные '''силы'''. Так как Инст. Народн. Образ. (ИНО) имеет главною целью подготовку преподавателей, которые должны проводить знание во все слои населения, то первая задача его сейчас и должна заключаться в том, чтобы давать знания по химии возможно широким массам. Для этого Институт Народного образования начал вести у себя курс военной химии, состоящий из целого цикла лекций; эти лекции ведутся '''пока''' лишь для химиков, как наиболее подготовленных к тому, чтобы из них создать и быстро получить подготовленный кадр преподавателей, которых можно будет бросить тотчас же на работу пропагандирования знания в различные районы. '''Работа''' эта сейчас уже '''в полном ходу''' и через 2 —3 недели мы ожидаем этот кадр работников. Для второй главной задачи Доброхима — развития нашей химической промышленности — ИНО не имеет, правда, достаточно, мощной '''материальной''' базы, но за то оно имеет у себя другое, по менее важное: при нем состоит ряд учреждений, разрабатывающих научные и технические вопросы химии (научно-исследовательские кафедры). В них работает '''большое число специалистов'''-химиков, вполне компетентных в этом отношении; они могут и должны быть привлечены к этой работе в других учреждениях, где имеются значительные материальные и денежные средства. Только в об’единенной общей работе можно видеть залог того, что эта работа будет полезна и продуктивна. Необходимо, чтобы инициативу об’единения всех научных и технических сил взяло на себя одно из высших учреждений нашего государства, и нет никакого сомнения, что этот призыв к совместной дружной работе встретит самый горячий отклик. {{right|Проф. '''Г. Тимофеев'''.}} {{АП|ГОД=1926}} [[Категория:Гавриил Ефимович Тимофеев]] [[Категория:Публикации в газете «Харьковский пролетарий»]] [[Категория:Химия]] [[Категория:Газетные публикации 1924 года]] 1s9oxkrkbpzr9tm1xspa3fy3t1qt31k Шаблон:PD-DPR-exempt 10 1126087 5730158 4712592 2026-07-14T07:38:58Z Butko 139 Перемещение из [[Category:Шаблоны:Авторские права]] в [[Category:Шаблоны:Общественное достояние]] с помощью «[[c:Help:Gadget-Cat-a-lot/ru|Cat-a-lot]]» 5730158 wikitext text/x-wiki {{message box | image = PD-icon.svg | backgroundcolor = #f3f4ff | width = 100% | heading = Это произведение не охраняется авторским правом. | message = В соответствии с пунктом [[Гражданский кодекс Донецкой Народной Республики/Часть четвёртая#Не объекты АП|6 статьи 1351]] Гражданского кодекса Донецкой Народной Республики, не являются объектами авторских прав: :1) официальные документы государственных органов и органов местного самоуправления, в том числе законы, иные нормативные правовые акты, судебные решения, другие материалы законодательного, административного и судебного характера, официальные документы международных организаций, а также их официальные переводы; :2) государственные символы и знаки (флаги, гербы, ордена, денежные знаки и тому подобное), а также символы и знаки муниципальных образований; :3) произведения народного творчества (фольклор), не имеющие конкретных авторов; :4) сообщения о событиях и фактах, имеющие исключительно информационный характер (сообщения о новостях дня, программы телепередач, расписания движения транспортных средств и тому подобное). {{!}} [[Файл:Coat of Arms of the Donetsk People's Republic.svg|40px|Донецкая Народная Республика|link=]] }}<includeonly>{{#switch:{{NAMESPACE}}|Файл=[[Категория:Файлы:PD-DPR-exempt]]|[[Категория:PD-DPR-exempt]]}}</includeonly><noinclude> [[Категория:Шаблоны:Общественное достояние|{{PAGENAME}}]] [[Категория:Исключения из печати|{{PAGENAME}}]] </noinclude> cnltr6rj2rfwihdpgmgj1q4k96svtz9 Шаблон:PD-LPR-exempt 10 1126088 5730161 4712587 2026-07-14T07:38:59Z Butko 139 Перемещение из [[Category:Шаблоны:Авторские права]] в [[Category:Шаблоны:Общественное достояние]] с помощью «[[c:Help:Gadget-Cat-a-lot/ru|Cat-a-lot]]» 5730161 wikitext text/x-wiki {{message box | image = PD-icon.svg | backgroundcolor = #f3f4ff | width = 100% | heading = Это произведение не охраняется авторским правом. | message = В соответствии с пунктом [[Гражданский_кодекс_Луганской_Народной_Республики/Часть_четвёртая#Не объекты АП|6 статьи 1391]] Гражданского кодекса Луганской Народной Республики, не являются объектами авторских прав: :1) официальные документы государственных органов и органов местного самоуправления, в том числе законы, другие нормативные правовые акты, судебные решения, иные материалы законодательного, административного и судебного характера, официальные документы международных организаций, а также их официальные переводы; :2) государственные символы и знаки (флаги, гербы, ордена, денежные знаки и тому подобное), а также символы и знаки муниципальных образований; :3) произведения народного творчества (фольклор), не имеющие конкретных авторов; :4) сообщения о событиях и фактах, имеющие исключительно информационный характер (сообщения о новостях дня, программы телепередач, расписания движения транспортных средств и тому подобное). {{!}} [[Файл:Coat of arms of Lugansk People's Republic.svg|40px|Луганская Народная Республика|link=]] }}<includeonly>{{#switch:{{NAMESPACE}}|Файл=[[Категория:Файлы:PD-LPR-exempt]]|[[Категория:PD-LPR-exempt]]}}</includeonly><noinclude> [[Категория:Шаблоны:Общественное достояние|{{PAGENAME}}]] [[Категория:Исключения из печати|{{PAGENAME}}]] </noinclude> kvpby4uqjhkd55g1due1mov3pscp7n1 Викитека:Проект:БСЭ1/Авторы на Л 4 1137117 5730107 5728597 2026-07-14T05:14:57Z Wlbw68 37914 5730107 wikitext text/x-wiki '''Авторы статей 1-ого издания Большой Советской Энциклопедии. Таблица Л.''' {| class="wide sortable" text-align| center" ! Автор !! Упомянут как !! Статьи !! Авторские права, примечания |- | || Н. Лабриола.? || * [[БСЭ1/Флоренция|Флоренция]] ''(и Н. Г. и В. П., А. Аристова, В. Рейжевский.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Н. Лабриола-Скворцова.? || * [[БСЭ1/Италия|Италия]] ''(и Б. Добрынин, Аквила, О. Вайнштейн, В. Н., В. Глаголев, Ф. В., В. Дубовик, С. Слободской, Л. Сыркин.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Е. Лавренко. || * [[БСЭ1/Украинская Советская Социалистическая Республика|Украинская Советская Социалистическая Республика]] ''(и Е. Лукашова, И. Хибарин, А. Кауфман и Э. Давыдов, А. Куман, Д. Гинзбург и А. Лимонник, А. Богомолец, С. Бухало, С. Каган, В. Пичета, А. Савич.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || А. Лаврентьев. || * [[БСЭ1/Энергетика, отрасль хозяйства|Энергетика, отрасль хозяйства]] ''(и В. Вейц, С. Мацкевич, В. С. и А. Н.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || А. Лаврецкий. || * [[БСЭ1/Шлегель, Август Вильгельм|Шлегель, Август Вильгельм]] ''(и [[Розалия Осиповна Шор|Р. Ш.]].)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || В. Лавров. || * [[БСЭ1/Ярославль|Ярославль]] ''(и Н. Брунов, М. Алпатов, К. Котельников.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Владимир Михайлович Лавровский]] || Лавровский, В. М., проф. (ист.), В. Лавровский. || * [[БСЭ1/Австралийская Федерация|Австралийская Федерация]] ''(и [[Сергей Дмитриевич Мстиславский|С. Д. Мстиславский]].)'';<br />* [[БСЭ1/Буры|Буры]] ''(и П. Ф. Преображенский.)'';<br />* [[БСЭ1/Виги, политическая партия в Англии|Виги, политическая партия в Англии]];<br />* [[БСЭ1/Гармонисты|Гармонисты]];<br />* [[БСЭ1/Гнилые местечки|Гнилые местечки]];<br />* [[БСЭ1/Голл, Чарлз (английский экономист и социалист)|Голл, Чарлз (английский экономист и социалист)]];<br />* [[БСЭ1/Графство|Графство]];<br />* [[БСЭ1/Грин, Джон Ричард|Грин, Джон Ричард]];<br />* [[БСЭ1/Гудсон, Генри|Гудсон, Генри]];<br />* [[БСЭ1/Гудсонова залива компания|Гудсонова залива компания]];<br />* [[БСЭ1/Декларация независимости|Декларация независимости]];<br />* [[БСЭ1/Иомены|Иомены]];<br /> || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1971|ВОВ=Работник}} (1891-1971) |- | || А. Лаговский. Возможно, д. в. н. генерал-майор Лаговский Андрей Николаевич (1897—1973). || * [[БСЭ1/Тыл|Тыл]] ''(и М. Струве.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1973|ВОВ=Участник}} |- | || Г. Лагунов. || * [[БСЭ1/Ростверк|Ростверк]];<br />* [[БСЭ1/Свайные сооружения|Свайные сооружения]];<br />* [[БСЭ1/Своды|Своды]] ''(и Д. Аранович.)'';<br />* [[БСЭ1/Стены|Стены]];<br />* [[БСЭ1/Строительные материалы|Строительные материалы]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[w:Ладыгина-Котс, Надежда Николаевна|Надежда Николаевна Ладыгина-Котс]] || Н. Ладыгина-Котс. || * [[БСЭ1/Шимпанзе|Шимпанзе]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1963|ВОВ=Работник}} |- | [[Автор:Виктор Никитич Лазарев|Виктор Никитич Лазарев]] || В. Н. Лазарев, В. Лазарев. || * [[БСЭ1/Биологический анализ воды|Биологический анализ воды]];<br />* [[БСЭ1/Борромини, Франческо|Борромини, Франческо]];<br />* [[БСЭ1/Боттичелли, Сандро|Боттичелли, Сандро]];<br />* [[БСЭ1/Брунеллески, Филиппо|Брунеллески, Филиппо]];<br />* [[БСЭ1/Гальс, Дирк|Гальс, Дирк]];<br />* [[БСЭ1/Гальс, Франс|Гальс, Франс]];<br />* [[БСЭ1/Гварди, Франческо|Гварди, Франческо]];<br />* [[БСЭ1/Гверчино|Гверчино]];<br />* [[БСЭ1/Живописность|Живописность]];<br /> * [[БСЭ1/Венецианская школа, в живописи|Венецианская школа, в живописи]];<br /> * [[БСЭ1/Вермеер, Дельфтский, Иоганн|Вермеер, Дельфтский, Иоганн]];<br /> * [[БСЭ1/Верона|Верона]];<br /> * [[БСЭ1/Веронезе, Паоло|Веронезе, Паоло]];<br /> * [[БСЭ1/Виченца|Виченца]] ''(и Б. Рейх.)'';<br />* [[БСЭ1/Генуя|Генуя]] ''(и И. А. Витвер, Н. П. Грацианский, И. В., Н. Грацианский.)'';<br />* [[БСЭ1/Гисланди, фра Витторе|Гисланди, фра Витторе]];<br />* [[БСЭ1/Гойя, Франсиско Хосе, де|Гойя, Франсиско Хосе, де]];<br />* [[БСЭ1/Дворжак, Макс|Дворжак, Макс]];<br />* [[БСЭ1/Джентилески, живописцы|Джентилески, живописцы]];<br />* [[БСЭ1/Джордано, Лука|Джордано, Лука]];<br />* [[БСЭ1/Джорджоне|Джорджоне]];<br />* [[БСЭ1/Джотто|Джотто]];<br />* [[БСЭ1/Доменикино|Доменикино]];<br />* [[БСЭ1/Донателло|Донателло]];<br />* [[БСЭ1/Досси Доссо|Досси Доссо]];<br />* [[БСЭ1/Дуччо ди Буонинсенья|Дуччо ди Буонинсенья]];<br />* [[БСЭ1/Итальянское искусство|Итальянское искусство]] ''(и Б. Терновец.)'';<br />* [[БСЭ1/Каналетто, Антонио|Каналетто, Антонио]];<br />* [[БСЭ1/Караваджо, Микеланджело Мериджи, да|Караваджо, Микеланджело Мериджи, да]];<br />* [[БСЭ1/Леонардо да Винчи|Леонардо да Винчи]];<br />* [[БСЭ1/Микеланджело Буонарроти|Микеланджело Буонарроти]];<br />* [[БСЭ1/Палладио, Андреа|Палладио, Андреа]];<br />* [[БСЭ1/Пизано|Пизано]];<br />* [[БСЭ1/Рафаэль, Санти|Рафаэль, Санти]];<br />* [[БСЭ1/Рембрандт, Харменс, ван Рейн|Рембрандт, Харменс, ван Рейн]];<br />* [[БСЭ1/Сиенская школа|Сиенская школа]];<br />* [[БСЭ1/Строцци, Бернардо|Строцци, Бернардо]];<br />* [[БСЭ1/Тинторетто, Якопо|Тинторетто, Якопо]];<br />* [[БСЭ1/Тициан, Вечеллио да Кадоре|Тициан, Вечеллио да Кадоре]];<br />* [[БСЭ1/Тьеполо, Джованни Баттиста|Тьеполо, Джованни Баттиста]];<br />* [[БСЭ1/Фабрициус, Карель|Фабрициус, Карель]];<br />* [[БСЭ1/Феррарская школа живописи|Феррарская школа живописи]];<br />* [[БСЭ1/Флорентийская школа|Флорентийская школа]];<br />* [[БСЭ1/Франческа, Пьеро делла|Франческа, Пьеро делла]];<br />* [[БСЭ1/Шарден, Жан Батист Симеон|Шарден, Жан Батист Симеон]];<br />* [[БСЭ1/Энгр, Жан Огюст Доминик|Энгр, Жан Огюст Доминик]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1976|ВОВ=Работник}} |- | [[w:Лазарев, Пётр Петрович|Лазарев, Пётр Петрович]] || П. П. Лазарев (1878—1942). Репресирован в 1931, сведений о реабилитации нет. ||* [[БСЭ1/Биофизика|Биофизика]];<br /> * [[БСЭ1/Вебера-Фехнера закон|Вебера-Фехнера закон]];<br />* [[БСЭ1/Гельмгольц, Герман Людвиг Фердинанд|Гельмгольц, Герман Людвиг Фердинанд]] ''(и М. Л. Левин.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || П. Лазич. || * [[БСЭ1/Драшкович, Милорад|Драшкович, Милорад]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || В. В. Лазовский. || * [[БСЭ1/Волость|Волость]] ''(и Г. Михайлов, В. Цифринович.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Владимир Ильич Лайнер]] || В. Лайнер. || * [[БСЭ1/Никелирование|Никелирование]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Василий Васильевич Ламакин]] || Ламакин, В. В. (физ. геогр.), ''В. Л-н.'' ||* [[БСЭ1/Азорские острова|Азорские острова]] <br>* [[БСЭ1/Аляска|Аляска]] ''(и [[Лев Семёнович Берг|Л. Берг]].)'';<br />* [[БСЭ1/Амазонка|Амазонка]];<br />* [[БСЭ1/Антильские острова|Антильские острова]] ''(и [[Андрей Александрович Григорьев|А. А. Григорьев]].)'';<br />* [[БСЭ1/Архипелаг, в отношении к Эгейскому морю|Архипелаг, в отношении к Эгейскому морю]];<br />* [[БСЭ1/Борнео|Борнео]] ''(и Г. М. Дашевский.)'';<br />* [[БСЭ1/Гиндукуш|Гиндукуш]];<br />* [[БСЭ1/Енисей|Енисей]] ''(и А. М., В. Курский.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1971|ВОВ=Работник|ГОДРЕАБИЛИТАЦИИ=1957}} (1903-1971) |- | [[Николай Васильевич Ламакин]] || Ламакин, Н. В. (1900—1937). Репрессирован в 1934, расстрелян в 1937, сведений о реабилитации нет. ||* [[БСЭ1/Вечная мерзлота|Вечная мерзлота]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=|ВОВ=}} |- | || В. Ланге. || * [[БСЭ1/Выжигание|Выжигание]];<br />* [[БСЭ1/Выпиливание по дереву|Выпиливание по дереву]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Карл Иванович Ландер]] || К. И. Ландер ||* [[БСЭ1/АРА, благотворительная организация|АРА, благотворительная организация]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1937|ГОДРЕАБИЛИТАЦИИ=1957}} |- | || М. Ландис; М. М. Ландис. || * [[БСЭ1/Воспитательные дома|Воспитательные дома]] ''(и Р. Бровая.)'';<br />* [[БСЭ1/Германия|Германия]] ''(V. Социальное здоровье населения и здравоохранение — и А. Б. Шевелев.)'';<br />* [[БСЭ1/Здравоохранение|Здравоохранение]];<br />* [[БСЭ1/Знахарство|Знахарство]];<br />* [[БСЭ1/Эпидемиология|Эпидемиология]]|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Бела Ландор. || * [[БСЭ1/Венгрия|Венгрия]] ''(III. Исторический очерк — и А. Берей, А. Болгар, Бела Кун, Евг. Варга.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Григорий Самуилович Ландсберг]] || Ландсберг, Г. С. (физ.) ||* [[БСЭ1/Белый свет|Белый свет]];<br />* [[БСЭ1/Бета-лучи|Бета-лучи]];<br />* [[БСЭ1/Бинокль|Бинокль]];<br />* [[БСЭ1/Бифиляр|Бифиляр]];<br />* [[БСЭ1/Бойля-Мариотта закон|Бойля-Мариотта закон]];<br />* [[БСЭ1/Брагг, физики|Брагг, физики]];<br />* [[БСЭ1/Браун, Фердинанд|Браун, Фердинанд]];<br />* [[БСЭ1/Вращение плоскости поляризации|Вращение плоскости поляризации]];<br />* [[БСЭ1/Вторичные лучи|Вторичные лучи]];<br />* [[БСЭ1/Зеемана явление|Зеемана явление]];<br />* [[БСЭ1/Комбинационное рассеяние света|Комбинационное рассеяние света]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1957|ВОВ=Работник}} (1890-1957) |- | || Е. Ланн. || * [[БСЭ1/Джемс, Генри|Джемс, Генри]];<br />* [[БСЭ1/Джойс, Джемс|Джойс, Джемс]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Николай Евгеньевич Лансере]] || Н. Лансере. || * [[БСЭ1/Бенуа, Леонтий Николаевич|Бенуа, Леонтий Николаевич]]<br>* [[БСЭ1/Бенуа, Николай Леонтьевич|Бенуа, Николай Леонтьевич]] ;<br />* [[БСЭ1/Бренна, Викентий Францевич|Бренна, Викентий Францевич]] ;<br />* [[БСЭ1/Брюллов, Александр Павлович|Брюллов, Александр Павлович]] ;<br />* [[БСЭ1/Захаров, Андреян Дмитриевич|Захаров, Андреян Дмитриевич]] ;<br />* [[БСЭ1/Зимний дворец|Зимний дворец]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1942|ГОДРЕАБИЛИТАЦИИ=1957}} |- | || М. Лапин. || * [[БСЭ1/Пшеница|Пшеница]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Михаил Яковлевич Лапиров-Скобло]] || Лапиров-Скобло, М. Я. (энергетика) ||* [[БСЭ1/Эдисон, Томас Альва|Эдисон, Томас Альва]] ;<br />* [[БСЭ1/Электротехника|Электротехника]] ''(и А. Смуров.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1947|ВОВ=Работник}} (1889-1947) |- | || А. Н. Лапчинский. || * [[БСЭ1/Воздушная оборона|Воздушная оборона]];<br />* [[БСЭ1/Господство в воздухе|Господство в воздухе]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || С. Лапшин. || * [[БСЭ1/Диалектический материализм|Диалектический материализм]] ''(и А. Сараджев, Г. Адамян, М. Константинов, А. Щеглов, Б. Быховский, В. Шевкин, М. Митин, В. Ральцевич, В. Егоршин, А. Максимов, Е. Ситковский.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Н. Ларич. || * [[БСЭ1/Югославия|Югославия]] ''(и М. Горкич, Н. Свешников, Б. Петровский, В. Вуйович, Андреев, Ф. К.-Б.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Генрих Бернардович Лауэр]] || Г. Лауэр ||* [[БСЭ1/Черная металлургия|Черная металлургия]] ''(и И. Гохман.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1937|ГОДРЕАБИЛИТАЦИИ=1955}} |- | || М. Лахтин. || * [[БСЭ1/Биша, Мари Франсуа Ксавье|Биша, Мари Франсуа Ксавье]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Лашкевич, Г. Н. (межд. право) ||* [[БСЭ1/Воздушное право|Воздушное право]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || И. Лащенов. || * [[БСЭ1/Железный закон заработной платы|Железный закон заработной платы]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || А. В. Лебедев. ||* [[БСЭ1/Верещагин, Василий Васильевич|Верещагин, Василий Васильевич]];<br />* [[БСЭ1/Виже-Лебрен, Мария Луиза Елизавета|Виже-Лебрен, Мария Луиза Елизавета]];<br />* [[БСЭ1/Грот, братья живописцы|Грот, братья живописцы]];<br />* [[БСЭ1/Шубин, Федот Иванович|Шубин, Федот Иванович]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || В. Лебедев. ||* [[БСЭ1/Петр I|Петр I]];<br />* [[БСЭ1/Северная война (1700—21)|Северная война (1700—21)]];<br />* [[БСЭ1/Эллинги|Эллинги]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Д. Лебедев. ||* [[БСЭ1/Коклюш|Коклюш]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Н. Лебедев. ||* [[БСЭ1/Васко да Гама|Васко да Гама]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || С. Лебедев. ||* [[БСЭ1/Блаугаз|Блаугаз]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Лебедев, Ю. || * [[БСЭ1/Абхазская Советская Социалистическая Республика|Абхазская Советская Социалистическая Республика]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Павел Иванович Лебедев-Полянский]]|| Вал. Полянский ||* [[БСЭ1/Чернышевский, Николай Гаврилович|Чернышевский, Николай Гаврилович]] ''(и [[Валентин Фердинандович Асмус|В. Асмус]], Я. Голенченко, [[Иван Дмитриевич Удальцов|И. Удальцов]],[[Борис Исаакович Горев|Б. Горев]].)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Вера Павловна Лебедева]] || Лебедева, В. П. (соц. мед.) || || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1968|ВОВ=Работник}} (1881-1968) |- | '''[[Владимир Константинович Лебединский]]''' || Лебединский, В. К., проф., (радиотехника) || * [[БСЭ1/Антенна|Антенна]];<br />* [[БСЭ1/Беспроволочная связь|Беспроволочная связь]];<br />* [[БСЭ1/Беспроволочный телеграф|Беспроволочный телеграф]];<br />* [[БСЭ1/Биения|Биения]];<br />* [[БСЭ1/Вибратор|Вибратор]];<br />* [[БСЭ1/Генераторы радиочастоты|Генераторы радиочастоты]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1937}} (1868-1937) |- | || Л. Лебединский. ||* [[БСЭ1/Фокстрот|Фокстрот]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Д. Лебедкин. ||* [[БСЭ1/Бурый уголь|Бурый уголь]] ''(и Б. Галлай.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Д. З. Лебедь. ||* [[БСЭ1/Бюрократия|Бюрократия]] ''(и М. Н. Покровский.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Б. Левик. || * [[БСЭ1/Немецкая музыка|Немецкая музыка]];<br /> * [[БСЭ1/Программная музыка|Программная музыка]];<br /> * [[БСЭ1/Роллан, Ромен|Роллан, Ромен]] ''(и Т. Мотылева.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Л. Левик. || * [[БСЭ1/Военно-конские переписи|Военно-конские переписи]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || А. Левин. || * [[БСЭ1/Вейсман, Август|Вейсман, Август]];<br />* [[БСЭ1/Диагностика|Диагностика]];<br />* [[БСЭ1/Желчнокаменная болезнь|Желчнокаменная болезнь]];<br />* [[БСЭ1/Кардиоспазм|Кардиоспазм]];<br />* [[БСЭ1/Язва желудка и двенадцатиперстной кишки|Язва желудка и двенадцатиперстной кишки]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Д. Левин. || * [[БСЭ1/Границы государственные|Границы государственные]];<br />* [[БСЭ1/Гроций, Гуго|Гроций, Гуго]];<br />* [[БСЭ1/Договор международный|Договор международный]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || И. Левин. || * [[БСЭ1/Генеральная федерация тред-юнионов|Генеральная федерация тред-юнионов]];<br />* [[БСЭ1/Социалистическое государство|Социалистическое государство]];<br />* [[БСЭ1/СССР. Государственный строй|СССР. Государственный строй]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Макс Людвигович Левин]] || Левин, М. Л.; М.Левин (биология), Москва || * [[БСЭ1/Васман, Эрих|Васман, Эрих]];<br />* [[БСЭ1/Вейсман, Август|Вейсман, Август]];<br />* [[БСЭ1/Геккель, Эрнст Генрих|Геккель]];<br /> * [[БСЭ1/Гельмгольц, Герман Людвиг Фердинанд|Гельмгольц]] ''( и П. П. Лазарев.)'';<br /> * [[БСЭ1/Геринг, Эвальд|Геринг]];<br /> * [[БСЭ1/Жоффруа Сент-Илер|Жоффруа Сент-Илер]];<br />* [[БСЭ1/Зоология|Зоология]];<br />* [[БСЭ1/Хорология|Хорология]];<br />* [[БСЭ1/Хронология, в палеонтологии|Хронология, в палеонтологии]];<br />* [[БСЭ1/Эймер, Густав Теодор|Эймер, Густав Теодор]];<br />* [[БСЭ1/Экология|Экология]];<br />* [[БСЭ1/Этология|Этология]];<br /> || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1956}} (1885-1937) |- | || Н. Левин. || * [[БСЭ1/Пехотные орудия|Пехотные орудия]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || В. Левинсон-Лессинг. || * [[БСЭ1/Нидерландское искусство|Нидерландское искусство]];<br />* [[БСЭ1/Фламандское искусство|Фламандское искусство]];<br />* [[БСЭ1/Эрмитаж, музей|Эрмитаж, музей]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || И. Левинштейн. || * [[БСЭ1/Квасцы|Квасцы]] ''(и Ф. Церевитинов.)'';<br />* [[БСЭ1/Наркотические средства|Наркотические средства]] ''(и Б. Вотчал.)'';<br />* [[БСЭ1/Ртуть|Ртуть]] ''(и М. Бродский.)'';<br />* [[БСЭ1/Фармацевтическая промышленность|Фармацевтическая промышленность]];<br />* [[БСЭ1/Фармация|Фармация]];<br />* [[БСЭ1/Хмель|Хмель]] ''(и М. Голенкин, Ф. Церевитинов, Д. Ш.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || В. Левит. || * [[БСЭ1/Зоб|Зоб]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Соломон Григорьевич Левит]] || Левит, С. Г. (медицина), Москва || * [[БСЭ1/Вирхов, Рудольф|Вирхов, Рудольф]] ''(и [[Алексей Иванович Абрикосов]].)'';<br />* [[БСЭ1/Гемофилия|Гемофилия]];<br />* [[БСЭ1/Этиология|Этиология]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1938|ГОДРЕАБИЛИТАЦИИ=1956}} (1894-1938) |- | || А. Левитан. || * [[БСЭ1/«Союз справедливых»|«Союз справедливых»]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Е. Левитин. || * [[БСЭ1/Экранированная лампа|Экранированная лампа]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Николай Дмитриевич Левитов]] || Левитов, Н. Д., Н. Левитов ||* [[БСЭ1/Анкетный метод|Анкетный метод]] ''(и С. Стелецкий, А. П.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1972|ВОВ=Работник}} (1890-1972) |- | || М. Левицкий || * [[БСЭ1/Витык, Семен Игнатьевич|Витык, Семен Игнатьевич]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Н. Левицкий || * [[БСЭ1/Наполеон I|Наполеон I]] ''(военная часть, основной автор статьи А. Молок.)'';<br />* [[БСЭ1/Русско-японская война (1904—05)|Русско-японская война (1904—05)]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || В. Левшин. || * [[БСЭ1/Инфракрасные лучи|Инфракрасные лучи]];<br />* [[БСЭ1/Люминесценция|Люминесценция]];<br />* [[БСЭ1/Светофильтры|Светофильтры]];<br />* [[БСЭ1/Фосфоресценция|Фосфоресценция]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || А. Лежнев. || * [[БСЭ1/Веселый, Артем|Веселый, Артем]];<br />* [[БСЭ1/Яковлев, Александр Степанович|Яковлев, Александр Степанович]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | '''[[Яков Львович Лейбович]]''' || Лейбович, Я. Л. (суд. медицина), Москва ||* [[БСЭ1/Вскрытие трупа|Вскрытие трупа]] ''(и А. Абрикосов.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1941}} (1889-1941) |- | [[Лев Григорьевич Лейтес]] || Л. Лейтес ||* [[БСЭ1/Шерсть|Шерсть]] ''(и Я. Летанин, [[Сергей Тимофеевич Бункин|С. Бункин]].)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} (1897-?) |- | [[Лабори Гилелевич Калмансон]] || Лелевич, Г. (ист. лит.) || * [[БСЭ1/Агитационная литература|Агитационная литература]];<br /> * [[БСЭ1/Бедный, Демьян|Бедный, Демьян]];<br />* [[БСЭ1/Брюсов, Валерий Яковлевич|Брюсов, Валерий Яковлевич]];<br />* [[БСЭ1/Волошин, Максимилиан Александрович|Волошин, Максимилиан Александрович]];<br />* [[БСЭ1/Гиппиус, Зинаида Николаевна|Гиппиус, Зинаида Николаевна]];<br />* [[БСЭ1/Горбов, Дмитрий Александрович|Горбов, Дмитрий Александрович]];<br />* [[БСЭ1/Городецкий, Сергей Митрофанович|Городецкий, Сергей Митрофанович]];<br />* [[БСЭ1/Гумилев, Николай Степанович|Гумилев, Николай Степанович]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1937}} (1901-1937) |- | || Е. Ленартович. || * [[БСЭ1/Оленеводство|Оленеводство]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || И. Ленгиель. || * [[БСЭ1/Гамбург|Гамбург]] ''(и А. Радо, Н. П. Грацианский.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Е. Ленский. || * [[БСЭ1/Рахит|Рахит]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[w:Леонардов, Борис Константинович|Борис Константинович Леонардов]] || Б. Леонардов. || * [[БСЭ1/Санитарная разведка|Санитарная разведка]];<br />* [[БСЭ1/Санитарная тактика|Санитарная тактика]];<br />* [[БСЭ1/Эвакуационный пункт|Эвакуационный пункт]];<br />* [[БСЭ1/Эвакуация|Эвакуация]] ''(и [[w:uk:Трутко Іван Іванович|И. Трутко]].)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- |[[Автор:Александр Кузьмич Леонов|Александр Кузьмич Леонов]] || А. Леонов || * [[БСЭ1/Океан, водное пространство|Океан, водное пространство]] ''(и [[Борис Павлович Орлов|Б. Орлов]].)'';<br />* [[БСЭ1/Океанография|Океанография]] ''(и [[Борис Павлович Орлов|Б. Орлов]].)'';<br />* [[БСЭ1/Охотское море|Охотское море]];<br />* [[БСЭ1/Северный Ледовитый океан|Северный Ледовитый океан]];<br />* [[БСЭ1/Тихий океан|Тихий океан]] ''(и Г. Шмидт, Н. Тарасов,М. Жирмунский.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Б. Леонов. || * [[БСЭ1/Поверочное дело|Поверочное дело]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || М. Леонов. || * [[БСЭ1/Сознание|Сознание]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- |[[Михаил Александрович Леонтович]] || М. Леонтович || * [[БСЭ1/Обратимый и необратимый процесс|Обратимый и необратимый процесс]]; <br />* [[БСЭ1/Интерференция|Интерференция]]; <br />* [[БСЭ1/Интерферометры|Интерферометры]];<br />* [[БСЭ1/Флюктуации|Флюктуации]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1981|ВОВ=Работник}} |- | [[w:Леонтьев, Лев Абрамович|Лев Абрамович Леонтьев]] || '''А. Леонтьев'''. (экономика СССР) ||* [[БСЭ1/«Капитал» Маркса|«Капитал» Маркса]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1974|ВОВ=Работник}} |- | [[w:Леонтьев, Алексей Николаевич (психолог)|Алексей Николаевич Леонтьев]] || '''А. Леонтьев; А. Н. Леонтьев'''. ||* [[БСЭ1/Графология|Графология]] ''(и А. Сурков.)'';<br />* [[БСЭ1/Психика|Психика]];<br />* [[БСЭ1/Психология|Психология]] ''(и А. Лурия.)'';<br />* [[БСЭ1/Речь, в психологии|Речь, в психологии]] ''(и А. Лурия.)'';<br />* [[БСЭ1/Эмоции|Эмоции]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1979|ВОВ=Работник}} |- | || Б. М. Леперсон. || * [[БСЭ1/Великобритания|Великобритания]] ''(II. Экономический очерк — и Л. Я. Зиман, Э. Берне (Лондон), И. С. Звавич, С. В. Бернштейн-Коган, Л. Н. Юровский, Д. В. Кузовков.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Е. Лепешинская; Лепешинская. ?? || * [[БСЭ1/Федеративный комитет РСДРП (ФК)|Федеративный комитет РСДРП (ФК)]];<br />* [[БСЭ1/Церетели, Ираклий Георгиевич|Церетели, Ираклий Георгиевич]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Л. Лепинь. || * [[БСЭ1/Комплексные соединения|Комплексные соединения]];<br />* [[БСЭ1/Металлоиды|Металлоиды]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || А. Лепский. || * [[БСЭ1/Эстакада, в строительстве|Эстакада, в строительстве]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || С. Лепский. || * [[БСЭ1/Светолечение|Светолечение]];<br />* [[БСЭ1/Термотерапия|Термотерапия]];<br />* [[БСЭ1/Фарадизация|Фарадизация]];<br />* [[БСЭ1/Физиотерапия|Физиотерапия]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || В. Лесковец. || * [[БСЭ1/Диспетчерская система|Диспетчерская система]] ''(и Б. Барсуков.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || С. Лесник || * [[БСЭ1/«Общество равных»|«Общество равных»]];<br />* [[БСЭ1/Польши и Литвы социал-демократия|Польши и Литвы социал-демократия]];<br />* [[БСЭ1/Поссибилисты|Поссибилисты]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1983|ВОВ=Работник}} |- | || В. Лесников. || * [[БСЭ1/Чили|Чили]] ''(и Б. Бондаренко, И. Витвер, В. Мирошевский, М. Хаскин.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- |[[Михаил Петрович Лесников]] || М. Лесников || * [[БСЭ1/Нидерланды|Нидерланды]] (''и А. Щукина , А. Зак, [[Борис Фёдорович Поршнев|Б. Поршнев]], В. Вейс, [[Всеволод Николаевич Дурденевский|В. Дурденевский]], [[Артемий Григорьевич Готалов-Готлиб|А. Готалов-Готлиб]]'')|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1983|ВОВ=Работник}} |- | [[Август Андреевич Летавет]] || А. Летавет; А. С. Летавет ??. || * [[БСЭ1/Бензин|Бензин]] ''(и [[Алексей Евгеньевич Чичибабин|А. Е. Чичибабин]], [[Герман Георгиевич Калиш|Г. Г. Калиш]], [[Семён Давидович Богдановский|С. Д. Богдановский]].)'';<br />* [[БСЭ1/Санитария промышленная|Санитария промышленная]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1984|ВОВ=Работник}} |- | || Я. Летанин ||* [[БСЭ1/Шерсть|Шерсть]] ''(и [[Лев Григорьевич Лейтес|Л. Лейтес]], [[Сергей Тимофеевич Бункин|С. Бункин]].)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Ф. Лешницер. || * [[БСЭ1/Фейхтвангер, Лион|Фейхтвангер, Лион]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || А. Либкинд. || * [[БСЭ1/Земская статистика|Земская статистика]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Автор:Фаня Владимировна Ливанская|Фаня Владимировна Ливанская]] || Ф. Ливанская. || * [[БСЭ1/Сисмонди, Жан Шарль Леонард Симонд де|Сисмонди, Жан Шарль Леонард Симонд де]];<br />* [[БСЭ1/Стюарт, Джемс|Стюарт, Джемс]];<br />* [[БСЭ1/Сэй, Жан Батист|Сэй, Жан Батист]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1981|ВОВ=Работник}} |- | [[Автор:Наталия Наумовна Лившиц|Наталия Наумовна Лившиц]] || Н. Лившиц. || * [[БСЭ1/Сепсис|Сепсис]];<br />* [[БСЭ1/Трансплантация|Трансплантация]] ''(и Т. Бельская)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1983|ВОВ=Работник}} |- | || С. Лившиц. || * [[БСЭ1/Болонская партийная школа|Болонская партийная школа]];<br />* [[БСЭ1/Вилонов, Никифор Ефремович|Вилонов, Никифор Ефремович]];<br />* [[БСЭ1/Житомир|Житомир]];<br />* [[БСЭ1/Ижевск|Ижевск]];<br />* [[БСЭ1/Негрин, Хуан|Негрин, Хуан]];<br />* [[БСЭ1/Португалия|Португалия]] ''(и А. Щукина и В. Добровольский, М. Жирмунский, И. Арский, В. Альтман, Г. Гурвич, А. Готалов-Готлиб, М. С., А. Дробинский, К. Малицкая.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Лигнау, Е. (воен. дело) || || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || И. Лиде. || * [[БСЭ1/Выдвижение|Выдвижение]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || А. Лимонник. || * [[БСЭ1/Украинская Советская Социалистическая Республика|Украинская Советская Социалистическая Республика]] ''(и Е. Лукашова, Е. Лавренко, И. Хибарин, А. Кауфман и Э. Давыдов, А. Куман, Д. Гинзбург, А. Богомолец, С. Бухало, С. Каган, В. Пичета, А. Савич.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Автор:Владимир Владимирович Линде|Владимир Владимирович Линде]] || В. Линде. || * [[БСЭ1/Жаккардова машина|Жаккардова машина]];<br />* [[БСЭ1/Карбонизация|Карбонизация]];<br />* [[БСЭ1/Кардочесание|Кардочесание]];<br />* [[БСЭ1/Прядение|Прядение]];<br />* [[БСЭ1/Ткани, текстильные|Ткани, текстильные]];<br />* [[БСЭ1/Фетровое производство|Фетровое производство]];<br />* [[БСЭ1/Хлопчатобумажные ткани|Хлопчатобумажные ткани]];<br />* [[БСЭ1/Шелк|Шелк]] ''(и М. Шпигель и редакция, Д. Тумаркин, С. Гинзбург.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1956|ВОВ=Работник}} |- | [[Автор:Вадим Павлович Линчевский|Вадим Павлович Линчевский]] || В. Линчевский. || * [[БСЭ1/Топливо|Топливо]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1945|ВОВ=Работник}} |- | || М. Липецкер. || * [[БСЭ1/Имущественный наем|Имущественный наем]];<br />* [[БСЭ1/Собственность|Собственность]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Сергей Юльевич Липшиц]] || С. Липшиц. || * [[БСЭ1/Паллас, Петр Симон|Паллас, Петр Симон]] ''(и В. Гептнер.)'';<br />* [[БСЭ1/Памир, горная страна|Памир, горная страна]] ''(и Б. Федорович, В. Гептнер.)'';<br />* [[БСЭ1/Полынь|Полынь]];<br />* [[БСЭ1/Пустыня|Пустыня]] ''(и П. Макеев, В. Гептнер.)'';<br />* [[БСЭ1/Регель, Роберт Эдуардович и Эдуард Людвигович|Регель, Роберт Эдуардович и Эдуард Людвигович]];<br />* [[БСЭ1/Реликтовые организмы|Реликтовые организмы]] ''(и Г. Шмидт.)'';<br />* [[БСЭ1/Розовые|Розовые]];<br />* [[БСЭ1/Сумах|Сумах]];<br />* [[БСЭ1/Танфильев, Гавриил Иванович|Танфильев, Гавриил Иванович]];<br />* [[БСЭ1/Хондрилла|Хондрилла]]|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1983|ВОВ=Работник}} |- | || Е. Лисенков; Е. Г. Лисенков. || * [[БСЭ1/Бойделль, Джон|Бойделль, Джон]];<br />* [[БСЭ1/Босс, Авраам|Босс, Авраам]];<br />* [[БСЭ1/Гаварни|Гаварни]];<br />* [[БСЭ1/Генсборо, Томас|Генсборо, Томас]];<br />* [[БСЭ1/Гогарт, Уильям|Гогарт, Уильям]];<br />* [[БСЭ1/Гравюра|Гравюра]] ''(и А. И. Аристова, В. Я. Адарюков.)'';<br />* [[БСЭ1/Деларош, Поль|Деларош, Поль]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || А. Лисицын. || * [[БСЭ1/Выселки|Выселки]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Ефим Федотович Лискун]] || Е.Лискун || * [[БСЭ1/Бескормица|Бескормица]];<br />* [[БСЭ1/Буйволы|Буйволы]] ''(и Б. Житков.)'';<br />* [[БСЭ1/Вес животных|Вес животных]] ''(и П. Н. Андреев.)'';<br />* [[БСЭ1/Возраст животных|Возраст животных]] ''(и С. Л. Соболь, В. И. Мейснер.)'';<br />* [[БСЭ1/Выпаивание телят|Выпаивание телят]];<br />* [[БСЭ1/Вымя|Вымя]] ''(и Н. Мышкин.)'';<br />* [[БСЭ1/Голландский скот|Голландский скот]];<br />* [[БСЭ1/Доение|Доение]];<br />* [[БСЭ1/Жмыхи|Жмыхи]] ''(и Ю. Дмитриев.)'';<br />* [[БСЭ1/Экстерьер|Экстерьер]];<br />* [[БСЭ1/Ярославский скот|Ярославский скот]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1958|ВОВ=Работник}} (1873-1958) |- | || Литваков, М. И. (евр. лит.), Москва || || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || М. Лифшиц. || * [[БСЭ1/Единый сельскохозяйственный налог|Единый сельскохозяйственный налог]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Н. Лифшиц. || * [[БСЭ1/Перитонит|Перитонит]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || С. Лифшиц. || * [[БСЭ1/Златоуст|Златоуст]] ''(и С. П.)'';<br />* [[БСЭ1/Мао Цзе-дун|Мао Цзе-дун]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | ||Б. Лихарев. || * [[БСЭ1/Пермский период (система)|Пермский период (система)]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || А. Лихачев. || * [[БСЭ1/Яды|Яды]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Ю. Лихтенберг. || * [[БСЭ1/Эстония|Эстония]] ''(и Я. Зутис, Г. Пегельман, О. Р., Н. Челяпов.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Н. Лихушин. || * [[БСЭ1/Воздухопроводы|Воздухопроводы]] ''(и В. Туркус.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || И. Лихциер. || * [[БСЭ1/Кардиосклероз|Кардиосклероз]];<br />* [[БСЭ1/Карликовый рост|Карликовый рост]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || С. Лобанов. || * [[БСЭ1/Галлен-Каллела, Аксель|Галлен-Каллела, Аксель]];<br />* [[БСЭ1/Датское искусство|Датское искусство]] ''(и Ф. Шмит.)'';<br />* [[БСЭ1/Финское искусство|Финское искусство]];<br />* [[БСЭ1/Шведское искусство|Шведское искусство]] ''(и А. Аристова.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || В. Логинов. ||* [[БСЭ1/Ароматические соединения|Ароматические соединения]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Д. А. Лоевецкий. ||* [[БСЭ1/Валютное законодательство СССР|Валютное законодательство СССР]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || М. Ложечкин. ||* [[БСЭ1/Плагиоклазы|Плагиоклазы]];<br />* [[БСЭ1/Пневматолиз|Пневматолиз]];<br />* [[БСЭ1/Сиенит|Сиенит]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || В. Лозовецкий. ||* [[БСЭ1/Мольер|Мольер]] ''(и В. Неустроев.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || А. Лозовский. ||* [[БСЭ1/Народный фронт|Народный фронт]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Соломон Абрамович Лозовский]] || Лозовский, А. (профдвижение) ||* [[БСЭ1/Амстердамский интернационал|Амстердамский интернационал]] ''(и [[Сергей Дмитриевич Мстиславский|С. Мстиславский]].)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1955}} (1878-1952) |- | || Э. Лойтер. ||* [[БСЭ1/Гольдфаден, Абрам|Гольдфаден, Абрам]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Л. Лойцянский. ||* [[БСЭ1/Механика|Механика]] ''(и А. Лурье.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || А.Локшин. || * [[БСЭ1/Заводоуправление|Заводоуправление]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Э.Локшин. || * [[БСЭ1/Социалистическая индустриализация|Социалистическая индустриализация]];<br />* [[БСЭ1/СССР. Промышленность СССР|СССР. Промышленность СССР]];<br />* [[БСЭ1/Тяжёлая промышленность|Тяжёлая промышленность]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Г. И. Ломов. || * [[БСЭ1/Донецкий бассейн|Донецкий бассейн]] ''(редактор, и А. Гапеев, Г. Мирчинк, А. Р., Э. Давидов, А. Ратнер, В. Геронтьев, Л. Траутман, Б. Псахис, В. Софиев.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || В. Лонгинов; В. В. Лонгинов. || * [[БСЭ1/Гексозы|Гексозы]];<br />* [[БСЭ1/Гомология, в химии|Гомология, в химии]] ''(и А. Н. Фрумкин.)'';<br />* [[БСЭ1/Душистые вещества|Душистые вещества]];<br />* [[БСЭ1/Эфиры сложные|Эфиры сложные]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | '''[[Сергей Алексеевич Лопашев]]''' || Лопашев, С. А. (ист.), ''С. Л.'' ? || * [[БСЭ1/Абд-эль-Крим|Абд-эль-Крим]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1938}} (1881-1938) |- | || С. А. Лопашов. ? || * [[БСЭ1/Греция (новая)|Греция (новая)]] ''(и А. А. Григорьев, Б. Ф. Добрынин, Н. А. Рославец, И. А. Витвер, Я. М. Букшпан, Н. Челяпов.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || И. Лорие. ||* [[БСЭ1/Диетические (диететические) столовые|Диетические (диететические) столовые]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || О. Лосев. || * [[БСЭ1/Действующая высота|Действующая высота]];<br />* [[БСЭ1/Искровой передатчик|Искровой передатчик]];<br />* [[БСЭ1/Искровой разряд|Искровой разряд]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Анатолий Борисович Лоховиц]] || Лоховиц, А. Б.; ''А. Л-ц'' (ист. и теор. лит.) || * [[БСЭ1/Александрийский стих|Александрийский стих]];<br /> * [[БСЭ1/Внешкольное образование|Внешкольное образование]] ''(и М-ский.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Е. Лудшувейт || * [[БСЭ1/Великое национальное собрание Турции|Великое национальное собрание Турции]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || А. Лужанин. || * [[БСЭ1/Удмуртская литература|Удмуртская литература]] ''(и И. Гаврилов.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || А. Лужецкая. || * [[БСЭ1/Реставрация, в искусстве|Реставрация, в искусстве]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Николай Николаевич Лузин]] || Лузин Н. Н. (математика) || * [[БСЭ1/Дифференциальное исчисление|Дифференциальное исчисление]];<br />* [[БСЭ1/Борель, Эмиль|Борель, Эмиль]];<br />* [[БСЭ1/Функция, в математике|Функция, в математике]] ''(и Э. К.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1950|ВОВ=Работник}} (1883-1950) |- | [[Александр Тимофееевич Лукачевский]]|| А. Лукачевский. || * [[БСЭ1/Христианство|Христианство]] ''(и Евг. Беляев, М. Галактионов, [[Федор Давидович Капелюш|Ф. Капелюш]], Е. Муравьев, [[Владимир Капитонович Никольский|В. Никольский]], В. Преображенский, [[Абрам Борисович Ранович|А. Ранович]], [[Николай Васильевич Румянцев|Н. Румянцев]], [[Сергей Леонтьевич Урсынович|С. Урсынович]].)'';<br />* [[БСЭ1/Церковь|Церковь]] ''(и Н. Никольский, С. Урсынович.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1958}} |- | || Е. Лукашева. ?? || * [[БСЭ1/Орджоникидзевский край|Орджоникидзевский край]] ''(и А. Кауфман, Л. Иванова, П. Земляков.)'';<br />* [[БСЭ1/Полтавская область|Полтавская область]] ''(и А. Кауфман.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Д. С. Лукашевкер. ||* [[БСЭ1/Государственный контроль|Государственный контроль]] ''(и А. И. Вайнштейн.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Е. Лукашова. ?? || * [[БСЭ1/Пиренеи|Пиренеи]];<br />* [[БСЭ1/Ростовская область|Ростовская область]] ''(и А. Кауфман, А. Шейнберг.)'';<br />* [[БСЭ1/Северо-Осетинская Автономная Советская Социалистическая Республика|Северо-Осетинская Автономная Советская Социалистическая Республика]] ''(и Г. Кокиев, Л. И., А. Шейнберг.)'';<br />* [[БСЭ1/Соединённые Штаты Америки|Соединённые Штаты Америки]] ''(и И. Хибарин, А. Санталов, З. Эггерт, С. Зинич, М. Малкин, М. Струве, М. Жирмунский, Г. Шнеерсон, Д. Горфин.)'';<br />* [[БСЭ1/Украинская Советская Социалистическая Республика|Украинская Советская Социалистическая Республика]] ''(и Е. Лавренко, И. Хибарин, А. Кауфман и Э. Давыдов, А. Куман, Д. Гинзбург и А. Лимонник, А. Богомолец, С. Бухало, С. Каган, В. Пичета, А. Савич.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || А. Лукин. ?? || * [[БСЭ1/Управление автоматическое|Управление автоматическое]];<br />* [[БСЭ1/Шины|Шины]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Лукин, А. Я. (ветеринария), Москва; А. Я. Лукин; А. Лукин. ?? ||* [[БСЭ1/Бойни|Бойни]] ''(и Ф. С. Касаткин, В. П. Дроздов.)'';<br />* [[БСЭ1/Ветеринарно-санитарные мероприятия|Ветеринарно-санитарные мероприятия]];<br />* [[БСЭ1/Ветеринарные пункты|Ветеринарные пункты]]|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || И. Н. Лукин. || * [[БСЭ1/Военный бюджет|Военный бюджет]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Николай Михайлович Лукин]] || Лукин, Н. М., проф. (история) ||* [[БСЭ1/Амстердамский конгресс|Амстердамский конгресс]];<br />* [[БСЭ1/Буланже, Жорж Эрнест|Буланже, Жорж Эрнест]];<br />* [[БСЭ1/Вандемьерское восстание|Вандемьерское восстание]];<br />* [[БСЭ1/Гед и гедизм|Гед и гедизм]];<br />* [[БСЭ1/Германия|Германия]] ''(III. Исторический очерк — и К. Радек, Н. Корнев.)'';<br />* [[БСЭ1/Франция|Франция]] ''(и Б. Добрынин, В. Позин, М. З., О. Вайнштейн, С. Сказкин, К. Добролюбский, Ф. Потемкин, А. Молок, С. Будкевич, Г. Кричевский, Н. Галанза, С. К., В. Далин, Л. Балабанов, М. В. и С. К., С. Ашкенази, А. Пинкевич, Г. Вейсберг, Л. Сыркин.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1957}} (1885-1940) |- | || С. Лукирский. || * [[БСЭ1/Фланг|Фланг]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Автор:Владислав Крескентьевич Лукомский|Владислав Крескентьевич Лукомский]] || В. Лукомский. || * [[БСЭ1/Генеалогия|Генеалогия]] ''(и В. В. Бунак, Н. А. Юрасов.)'';<br />* [[БСЭ1/Геральдика|Геральдика]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1946|ВОВ=Работник}} |- | [[Автор:Илья Генрихович Лукомский|Илья Генрихович Лукомский]] || И. Лукомский. || * [[БСЭ1/Зубные болезни|Зубные болезни]];<br />* [[БСЭ1/Зубы искусственные|Зубы искусственные]];<br />* [[БСЭ1/Кариес|Кариес]];<br />* [[БСЭ1/Периодонтит|Периодонтит]];<br />* [[БСЭ1/Пломбирование зубов|Пломбирование зубов]];<br />* [[БСЭ1/Прорезывание зубов|Прорезывание зубов]];<br />* [[БСЭ1/Пульпит|Пульпит]];<br />* [[БСЭ1/Ротовой сепсис|Ротовой сепсис]];<br />* [[БСЭ1/Санация полости рта|Санация полости рта]];<br />* [[БСЭ1/Стоматит|Стоматит]];<br />* [[БСЭ1/Стоматология|Стоматология]];<br />* [[БСЭ1/Экстракция зубов|Экстракция зубов]];<br />* [[БСЭ1/Ящур|Ящур]] ''(и С. Павлушков.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1958|ВОВ=Работник}} |- | [[Автор:Сергей Меерович Лукомский|Сергей Меерович Лукомский]] || С. Лукомский. || * [[БСЭ1/Топки, в технике|Топки, в технике]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1995|ВОВ=Работник}} |- | || С. Луначарская. || * [[БСЭ1/Художественное воспитание в школе|Художественное воспитание в школе]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | '''[[Анатолий Васильевич Луначарский]]''' || Луначарский, А. В. (ист. лит. и театр) || * [[БСЭ1/Баб, Юлиус|Баб, Юлиус]];<br /> * [[БСЭ1/Белинский, Виссарион Григорьевич|Белинский, Виссарион Григорьевич]] ''(и Н. К. Пиксанов.)'';<br />* [[БСЭ1/Богема|Богема]];<br />* [[БСЭ1/Газенклевер, Вальтер|Газенклевер, Вальтер]];<br />* [[БСЭ1/Гарибальди, Джузеппе|Гарибальди, Джузеппе]];<br />* [[БСЭ1/Гаузенштейн, Вильгельм|Гаузенштейн, Вильгельм]];<br />* [[БСЭ1/Горький Максим|Горький Максим]] ''(и Н. К. Пиксанов.)'';<br />* [[БСЭ1/Достоевский, Федор Михайлович|Достоевский, Федор Михайлович]] ''(и Н. Н.)'';<br />* [[БСЭ1/Шекспир, Вильям|Шекспир, Вильям]] ''(и И. Аксенов, В. Миллер (Мюллер??), С. Динамов, А. Гвоздев.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1933}} (1875-1933) |- | || А. Лунц. || * [[БСЭ1/Смерть|Смерть]];<br />* [[БСЭ1/Старость|Старость]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Е. Лунц. || * [[БСЭ1/Прочность|Прочность]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || И. Луппов. || * [[БСЭ1/Вятка, город|Вятка, город]] ''(и Б. Дунаев, А. Новоселов, Э. М. Давидов.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || В. Луппол. (возможно, опечатка) ||* [[БСЭ1/Анти-Дюринг|Анти-Дюринг]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Иван Капитонович Луппол]] || Луппол, И. К., проф. (философия); И. К. Луппол; И. Луппол. ||* [[БСЭ1/Агностицизм|Агностицизм]];<br />* [[БСЭ1/Аморализм|Аморализм]];<br />* [[БСЭ1/Аморальный|Аморальный]];<br />* [[БСЭ1/Анаксагор|Анаксагор]];<br />* [[БСЭ1/Анаксимандр|Анаксимандр]];<br />* [[БСЭ1/Анаксимен|Анаксимен]];<br />* [[БСЭ1/Английская философия|Английская философия]];<br />* [[БСЭ1/Атеизм|Атеизм]];<br />* [[БСЭ1/Бердяев, Николай Александрович|Бердяев, Николай Александрович]];<br />* [[БСЭ1/Беркли, Джордж|Беркли, Джордж]];<br />* [[БСЭ1/Бог|Бог]] ''(и М. Н. Покровский.)'';<br />* [[БСЭ1/Боннэ, Шарль|Боннэ, Шарль]] ''(и Н. В. Богоявленский.)'';<br />* [[БСЭ1/Бэйль, Пьер|Бэйль, Пьер]];<br />* [[БСЭ1/Бюхнер, Людвиг Карл Христиан|Бюхнер, Людвиг Карл Христиан]];<br />* [[БСЭ1/Велланский, Даниил Михайлович|Велланский, Даниил Михайлович]];<br />* [[БСЭ1/Вещь в себе|Вещь в себе]];<br />* [[БСЭ1/Гасенди, Пьер|Гасенди, Пьер]];<br />* [[БСЭ1/Гельвеций, Клод Адриен|Гельвеций, Клод Адриен]];<br />* [[БСЭ1/Гоббс, Томас|Гоббс, Томас]];<br />* [[БСЭ1/Гольбах, Поль Анри|Гольбах, Поль Анри]];<br />* [[БСЭ1/Дидро, Дени|Дидро, Дени]] ''(и С. Мокульский.)'';<br /> || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1943|ГОДРЕАБИЛИТАЦИИ=1956}} (1896-1943) |- | || Н. Луппол. (возможно, опечатка) ||* [[БСЭ1/Базис, в социально-исторических науках|Базис, в социально-исторических науках]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Александр Романович Лурия]] || Лурия, А. М. (психология) ||* [[БСЭ1/Абстракция|Абстракция]];<br />* [[БСЭ1/Адлер, Альфред|Адлер]];<br />* [[БСЭ1/Амбивалентность|Амбивалентность]];<br />* [[БСЭ1/Апперцепция|Апперцепция]] ''(и [[Владимир Николаевич Ивановский|В. Ивановский]].)'';<br />* [[БСЭ1/Ассоциация, в психологии|Ассоциация, в психологии]];<br />* [[БСЭ1/Аффект|Аффект]] ''(и Ю. К.)'';<br />* [[БСЭ1/Бэн, Александр|Бэн, Александр]];<br />* [[БСЭ1/Влечение|Влечение]] ''(и И. Д. Сапир.)'';<br />* [[БСЭ1/Внимание|Внимание]];<br />* [[БСЭ1/Воображение|Воображение]];<br />* [[БСЭ1/Воспроизведение|Воспроизведение]];<br />* [[БСЭ1/Выразительные движения|Выразительные движения]];<br />* [[БСЭ1/Вытеснение, психологический термин|Вытеснение, психологический термин]];<br />* [[БСЭ1/Движение, в биологии|Движение, в биологии]] ''(и В. С. Буткевич, И. Л. Кан, К. Х. Кекчеев.)'';<br />* [[БСЭ1/Динамическая психология|Динамическая психология]];<br />* [[БСЭ1/Психоанализ|Психоанализ]];<br />* [[БСЭ1/Психология|Психология]] ''(и А. Леонтьев.)'';<br />* [[БСЭ1/Речь, в психологии|Речь, в психологии]] ''(и А. Леонтьев.)'';<br />* [[БСЭ1/Эйдетизм|Эйдетизм]];<br /> || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1977|ВОВ=Работник}} (1902-1977) |- | || Р. Лурия. ||* [[БСЭ1/Цынга|Цынга]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Г. Лурье. ||* [[БСЭ1/Якутская ссылка|Якутская ссылка]] ''(и М. Брагинский.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || М. Лурье. ||* [[БСЭ1/Каучук|Каучук]];<br />* [[БСЭ1/Каучук синтетический|Каучук синтетический]]|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Роза Григорьевна Лурье]] || Лурье, Р. ||* [[БСЭ1/Женские болезни|Женские болезни]] ''(и М. Л., С. Рафалькес.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1954|ВОВ=Работник}} (1876-1954) |- | || С. Лурье; С. Я. Лурье. ||* [[БСЭ1/Греция (древняя)|Греция (древняя)]] ''(и Г. М. Пригоровский, М. В. Немировский, Ф. А. Петровский, В. А. Штейн, А. В. Кубицкий, С. И. Радциг, Ф. И. Шмит, Б. В. Варнеке, Игорь Глебов.)'';<br />* [[БСЭ1/Эллинистическая религия|Эллинистическая религия]]|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Х. Лурье ||* [[БСЭ1/Историков-марксистов общество|Историков-марксистов общество]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Автор:Владимир Борисович Луцкий|Владимир Борисович Луцкий]] || В. Луцкий ||* [[БСЭ1/Палестина|Палестина]] ''(и Г. Орлов, С. Защук, Н. Никольский, Е. Беляев.)'';<br />* [[БСЭ1/Сирия|Сирия]] ''(и Евг. Беляев.)'';<br />* [[БСЭ1/Судан|Судан]] ''(и Д. Тугаринов, М. Жирмунский.)'';<br />* [[БСЭ1/Суэцкий канал|Суэцкий канал]] ''(и В. Фомин.)'';<br />* [[БСЭ1/Тунис, государство|Тунис, государство]] ''(и И. А. Константинов.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1962|ВОВ=работник|ГОДРЕАБИЛИТАЦИИ=}} |- | || В. Лучицкий; В. И. Лучицкий. ||* [[БСЭ1/Горные породы|Горные породы]];<br />* [[БСЭ1/Дифференциация магмы|Дифференциация магмы]]|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | '''[[Николай Константинович Лысенков]]''' || Лысенков, Н. К., проф. (анатомия); Н. Лысенков, ''Н. Л.''||* [[БСЭ1/Анатомия|Анатомия]];<br />* [[БСЭ1/Бедро, бедреная кость|Бедро, бедреная кость]] (''и В. Троицкий'');<br />* [[БСЭ1/Брюшина|Брюшина]] ''(и А. Губарев.)'';<br />* [[БСЭ1/Брюшная область|Брюшная область]] ''(и И. Я.)'';<br />* [[БСЭ1/Везалий, Андреас|Везалий, Андреас]];<br />* [[БСЭ1/Вены|Вены]];<br />* [[БСЭ1/Внутренности|Внутренности]];<br />* [[БСЭ1/Волосы|Волосы]] ''(и А. И. Ярхо, С. И. Огнев.)'';<br />* [[БСЭ1/Гортань|Гортань]] ''(и И. Ш.)'';<br />* [[БСЭ1/Грудная клетка|Грудная клетка]] ''(и И. Ш., К. П.)'';<br />* [[БСЭ1/Грудная полость|Грудная полость]];<br />* [[БСЭ1/Грудные железы|Грудные железы]];<br />* [[БСЭ1/Губы|Губы]] ''(и А. Ярхо.)'';<br />* [[БСЭ1/Зенцов, Михаил Григорьевич|Зенцов, Михаил Григорьевич]];<br />* [[БСЭ1/Шедель, Готфрид|Шедель, Готфрид]];<br /> || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1941}} (1865-1941) |- | [[Автор:Николай Александрович Львов (ботаник)|Николай Александрович Львов]] || Н. Львов. ||* [[БСЭ1/Наркотические растения|Наркотические растения]];<br />* [[БСЭ1/Ревень|Ревень]];<br />* [[БСЭ1/Роза, растение|Роза, растение]];<br />* [[БСЭ1/Ромашка|Ромашка]];<br />* [[БСЭ1/Цитварная полынь|Цитварная полынь]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1962|ВОВ=Работник}} |- | [[Автор:Николай Иванович Львов|Николай Иванович Львов]] || Н. Львов. || * [[БСЭ1/Таджикский театр|Таджикский театр]];<br />* [[БСЭ1/Туркменский театр|Туркменский театр]];<br />* [[БСЭ1/Узбекский театр|Узбекский театр]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1982|ВОВ=Работник}} |- | || М. Любавский. ||* [[БСЭ1/Грамота величества|Грамота величества]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Владимир Антонович Любарский]] || В. Любарский; В. А. Любарский. || * [[БСЭ1/Бери-бери|Бери-бери]];<br />* [[БСЭ1/Вакцинация и вакцинотерапия|Вакцинация и вакцинотерапия]] ''(и С. В. Коршун, П. Н. Андреев.)'';<br />* [[БСЭ1/Эпидемия|Эпидемия]] ''(и Л. Хатеневер.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1939|ГОДРЕАБИЛИТАЦИИ=1955}} (1881-1939) |- | || В. Любименко. ||* [[БСЭ1/Физиология растений|Физиология растений]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Любимова, В. А. (рус. литература), ''В. Л.'' ?? ||* [[БСЭ1/Бенедиктов, Владимир Григорьевич|Бенедиктов, Владимир Григорьевич]];<br />* [[БСЭ1/«Вокруг света»|«Вокруг света»]];<br />* [[БСЭ1/Галина, Г.|Галина, Г.]];<br />* [[БСЭ1/Гнедич, Николай Иванович|Гнедич, Николай Иванович]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | '''[[Павел Исаакович Люблинский]]''' || Люблинский, П. И., проф. (право), ''П. Л.'' ||* [[БСЭ1/Азартная игра|Азартная игра]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1938}} (1882-1938) |- | || А. Любошиц. ||* [[БСЭ1/Суйюань|Суйюань]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Э. Люстгартен. ||* [[БСЭ1/Деревообрабатывающие станки|Деревообрабатывающие станки]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Л. Люстерник. ||* [[БСЭ1/Изопериметрическая задача|Изопериметрическая задача]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Н. Н. Лямин. ||* [[БСЭ1/Готье, Теофиль|Готье, Теофиль]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || В. Ляхницкий. ||* [[БСЭ1/Каналы|Каналы]] ''(и Б. Кикодзе.)'';<br />* [[БСЭ1/Маяк|Маяк]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || А. Ляховский. ||* [[БСЭ1/Паровые машины|Паровые машины]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || И. И. Лященко. ||* [[БСЭ1/Горное дело|Горное дело]] ''(и Л. И. Рогинский, Е. К., Г. М. Пригоровский, А. В. Баженов.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Пётр Иванович Лященко]] || П. Лященко || * [[БСЭ1/Деревня|Деревня]] ''(и В. Милютин.)'';<br />* [[БСЭ1/Вотчинная фабрика|Вотчинная фабрика]];<br />* [[БСЭ1/Выкупная операция|Выкупная операция]];<br />* [[БСЭ1/Домашняя система капиталистической промышленности|Домашняя система капиталистической промышленности]];<br />* [[БСЭ1/Дробимость крестьянских хозяйств|Дробимость крестьянских хозяйств]];<br />* [[БСЭ1/Земельный капитал|Земельный капитал]];<br />* [[БСЭ1/Землевладение|Землевладение]];<br />* [[БСЭ1/Зерновое хозяйство|Зерновое хозяйство]];<br /> * [[БСЭ1/Жилище|Жилище]] ''(и С. Толстов, А. Башкиров, А. Кочетов, Ц. Рысс, Н. Мещеряков, Д. Шейнис, А. Карасс, Н. Марковников, Н. М., Д. Аркин, Д. Горфин, Д. Г.'');<br />* [[БСЭ1/Ремесло|Ремесло]] ''(и Я. Зутис, Д. Редер, В. Стоклицкая-Терешкович.)'';<br />* [[БСЭ1/Сельское хозяйство|Сельское хозяйство]];<br />* [[БСЭ1/СССР. Предреволюционная экономика России|СССР. Предреволюционная экономика России]];<br />* [[БСЭ1/Фермерское хозяйство|Фермерское хозяйство]];<br /> || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1955|ВОВ=Работник}} (1876-1955) |} [[Категория:Викитека:Проект:БСЭ1:Списки авторов статей]] 5jnatrigpcbrjdji9flk67j0a8vqyy9 5730112 5730107 2026-07-14T05:33:27Z Wlbw68 37914 5730112 wikitext text/x-wiki '''Авторы статей 1-ого издания Большой Советской Энциклопедии. Таблица Л.''' {| class="wide sortable" text-align| center" ! Автор !! Упомянут как !! Статьи !! Авторские права, примечания |- | || Н. Лабриола.? || * [[БСЭ1/Флоренция|Флоренция]] ''(и Н. Г. и В. П., А. Аристова, В. Рейжевский.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Н. Лабриола-Скворцова.? || * [[БСЭ1/Италия|Италия]] ''(и Б. Добрынин, Аквила, О. Вайнштейн, В. Н., В. Глаголев, Ф. В., В. Дубовик, С. Слободской, Л. Сыркин.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Е. Лавренко. || * [[БСЭ1/Украинская Советская Социалистическая Республика|Украинская Советская Социалистическая Республика]] ''(и Е. Лукашова, И. Хибарин, А. Кауфман и Э. Давыдов, А. Куман, Д. Гинзбург и А. Лимонник, А. Богомолец, С. Бухало, С. Каган, В. Пичета, А. Савич.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || А. Лаврентьев. || * [[БСЭ1/Энергетика, отрасль хозяйства|Энергетика, отрасль хозяйства]] ''(и В. Вейц, С. Мацкевич, В. С. и А. Н.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || А. Лаврецкий. || * [[БСЭ1/Шлегель, Август Вильгельм|Шлегель, Август Вильгельм]] ''(и [[Розалия Осиповна Шор|Р. Ш.]].)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || В. Лавров. || * [[БСЭ1/Ярославль|Ярославль]] ''(и Н. Брунов, М. Алпатов, К. Котельников.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Владимир Михайлович Лавровский]] || Лавровский, В. М., проф. (ист.), В. Лавровский. || * [[БСЭ1/Австралийская Федерация|Австралийская Федерация]] ''(и [[Сергей Дмитриевич Мстиславский|С. Д. Мстиславский]].)'';<br />* [[БСЭ1/Буры|Буры]] ''(и П. Ф. Преображенский.)'';<br />* [[БСЭ1/Виги, политическая партия в Англии|Виги, политическая партия в Англии]];<br />* [[БСЭ1/Гармонисты|Гармонисты]];<br />* [[БСЭ1/Гнилые местечки|Гнилые местечки]];<br />* [[БСЭ1/Голл, Чарлз (английский экономист и социалист)|Голл, Чарлз (английский экономист и социалист)]];<br />* [[БСЭ1/Графство|Графство]];<br />* [[БСЭ1/Грин, Джон Ричард|Грин, Джон Ричард]];<br />* [[БСЭ1/Гудсон, Генри|Гудсон, Генри]];<br />* [[БСЭ1/Гудсонова залива компания|Гудсонова залива компания]];<br />* [[БСЭ1/Декларация независимости|Декларация независимости]];<br />* [[БСЭ1/Иомены|Иомены]];<br /> || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1971|ВОВ=Работник}} (1891-1971) |- | || А. Лаговский. Возможно, д. в. н. генерал-майор Лаговский Андрей Николаевич (1897—1973). || * [[БСЭ1/Тыл|Тыл]] ''(и М. Струве.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1973|ВОВ=Участник}} |- | || Г. Лагунов. || * [[БСЭ1/Ростверк|Ростверк]];<br />* [[БСЭ1/Свайные сооружения|Свайные сооружения]];<br />* [[БСЭ1/Своды|Своды]] ''(и Д. Аранович.)'';<br />* [[БСЭ1/Стены|Стены]];<br />* [[БСЭ1/Строительные материалы|Строительные материалы]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[w:Ладыгина-Котс, Надежда Николаевна|Надежда Николаевна Ладыгина-Котс]] || Н. Ладыгина-Котс. || * [[БСЭ1/Шимпанзе|Шимпанзе]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1963|ВОВ=Работник}} |- | [[Автор:Виктор Никитич Лазарев|Виктор Никитич Лазарев]] || В. Н. Лазарев, В. Лазарев. || * [[БСЭ1/Биологический анализ воды|Биологический анализ воды]];<br />* [[БСЭ1/Борромини, Франческо|Борромини, Франческо]];<br />* [[БСЭ1/Боттичелли, Сандро|Боттичелли, Сандро]];<br />* [[БСЭ1/Брунеллески, Филиппо|Брунеллески, Филиппо]];<br />* [[БСЭ1/Гальс, Дирк|Гальс, Дирк]];<br />* [[БСЭ1/Гальс, Франс|Гальс, Франс]];<br />* [[БСЭ1/Гварди, Франческо|Гварди, Франческо]];<br />* [[БСЭ1/Гверчино|Гверчино]];<br />* [[БСЭ1/Живописность|Живописность]];<br /> * [[БСЭ1/Венецианская школа, в живописи|Венецианская школа, в живописи]];<br /> * [[БСЭ1/Вермеер, Дельфтский, Иоганн|Вермеер, Дельфтский, Иоганн]];<br /> * [[БСЭ1/Верона|Верона]];<br /> * [[БСЭ1/Веронезе, Паоло|Веронезе, Паоло]];<br /> * [[БСЭ1/Виченца|Виченца]] ''(и Б. Рейх.)'';<br />* [[БСЭ1/Генуя|Генуя]] ''(и И. А. Витвер, Н. П. Грацианский, И. В., Н. Грацианский.)'';<br />* [[БСЭ1/Гисланди, фра Витторе|Гисланди, фра Витторе]];<br />* [[БСЭ1/Гойя, Франсиско Хосе, де|Гойя, Франсиско Хосе, де]];<br />* [[БСЭ1/Дворжак, Макс|Дворжак, Макс]];<br />* [[БСЭ1/Джентилески, живописцы|Джентилески, живописцы]];<br />* [[БСЭ1/Джордано, Лука|Джордано, Лука]];<br />* [[БСЭ1/Джорджоне|Джорджоне]];<br />* [[БСЭ1/Джотто|Джотто]];<br />* [[БСЭ1/Доменикино|Доменикино]];<br />* [[БСЭ1/Донателло|Донателло]];<br />* [[БСЭ1/Досси Доссо|Досси Доссо]];<br />* [[БСЭ1/Дуччо ди Буонинсенья|Дуччо ди Буонинсенья]];<br />* [[БСЭ1/Итальянское искусство|Итальянское искусство]] ''(и Б. Терновец.)'';<br />* [[БСЭ1/Каналетто, Антонио|Каналетто, Антонио]];<br />* [[БСЭ1/Караваджо, Микеланджело Мериджи, да|Караваджо, Микеланджело Мериджи, да]];<br />* [[БСЭ1/Леонардо да Винчи|Леонардо да Винчи]];<br />* [[БСЭ1/Микеланджело Буонарроти|Микеланджело Буонарроти]];<br />* [[БСЭ1/Палладио, Андреа|Палладио, Андреа]];<br />* [[БСЭ1/Пизано|Пизано]];<br />* [[БСЭ1/Рафаэль, Санти|Рафаэль, Санти]];<br />* [[БСЭ1/Рембрандт, Харменс, ван Рейн|Рембрандт, Харменс, ван Рейн]];<br />* [[БСЭ1/Сиенская школа|Сиенская школа]];<br />* [[БСЭ1/Строцци, Бернардо|Строцци, Бернардо]];<br />* [[БСЭ1/Тинторетто, Якопо|Тинторетто, Якопо]];<br />* [[БСЭ1/Тициан, Вечеллио да Кадоре|Тициан, Вечеллио да Кадоре]];<br />* [[БСЭ1/Тьеполо, Джованни Баттиста|Тьеполо, Джованни Баттиста]];<br />* [[БСЭ1/Фабрициус, Карель|Фабрициус, Карель]];<br />* [[БСЭ1/Феррарская школа живописи|Феррарская школа живописи]];<br />* [[БСЭ1/Флорентийская школа|Флорентийская школа]];<br />* [[БСЭ1/Франческа, Пьеро делла|Франческа, Пьеро делла]];<br />* [[БСЭ1/Шарден, Жан Батист Симеон|Шарден, Жан Батист Симеон]];<br />* [[БСЭ1/Энгр, Жан Огюст Доминик|Энгр, Жан Огюст Доминик]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1976|ВОВ=Работник}} |- | [[w:Лазарев, Пётр Петрович|Лазарев, Пётр Петрович]] || П. П. Лазарев (1878—1942). Репресирован в 1931, сведений о реабилитации нет. ||* [[БСЭ1/Биофизика|Биофизика]];<br /> * [[БСЭ1/Вебера-Фехнера закон|Вебера-Фехнера закон]];<br />* [[БСЭ1/Гельмгольц, Герман Людвиг Фердинанд|Гельмгольц, Герман Людвиг Фердинанд]] ''(и М. Л. Левин.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || П. Лазич. || * [[БСЭ1/Драшкович, Милорад|Драшкович, Милорад]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || В. В. Лазовский. || * [[БСЭ1/Волость|Волость]] ''(и Г. Михайлов, В. Цифринович.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Владимир Ильич Лайнер]] || В. Лайнер. || * [[БСЭ1/Никелирование|Никелирование]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Василий Васильевич Ламакин]] || Ламакин, В. В. (физ. геогр.), ''В. Л-н.'' ||* [[БСЭ1/Азорские острова|Азорские острова]] <br>* [[БСЭ1/Аляска|Аляска]] ''(и [[Лев Семёнович Берг|Л. Берг]].)'';<br />* [[БСЭ1/Амазонка|Амазонка]];<br />* [[БСЭ1/Антильские острова|Антильские острова]] ''(и [[Андрей Александрович Григорьев|А. А. Григорьев]].)'';<br />* [[БСЭ1/Архипелаг, в отношении к Эгейскому морю|Архипелаг, в отношении к Эгейскому морю]];<br />* [[БСЭ1/Борнео|Борнео]] ''(и Г. М. Дашевский.)'';<br />* [[БСЭ1/Гиндукуш|Гиндукуш]];<br />* [[БСЭ1/Енисей|Енисей]] ''(и А. М., В. Курский.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1971|ВОВ=Работник|ГОДРЕАБИЛИТАЦИИ=1957}} (1903-1971) |- | [[Николай Васильевич Ламакин]] || Ламакин, Н. В. (1900—1937). Репрессирован в 1934, расстрелян в 1937, сведений о реабилитации нет. ||* [[БСЭ1/Вечная мерзлота|Вечная мерзлота]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=|ВОВ=}} |- | || В. Ланге. || * [[БСЭ1/Выжигание|Выжигание]];<br />* [[БСЭ1/Выпиливание по дереву|Выпиливание по дереву]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Карл Иванович Ландер]] || К. И. Ландер ||* [[БСЭ1/АРА, благотворительная организация|АРА, благотворительная организация]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1937|ГОДРЕАБИЛИТАЦИИ=1957}} |- | || М. Ландис; М. М. Ландис. || * [[БСЭ1/Воспитательные дома|Воспитательные дома]] ''(и Р. Бровая.)'';<br />* [[БСЭ1/Германия|Германия]] ''(V. Социальное здоровье населения и здравоохранение — и А. Б. Шевелев.)'';<br />* [[БСЭ1/Здравоохранение|Здравоохранение]];<br />* [[БСЭ1/Знахарство|Знахарство]];<br />* [[БСЭ1/Эпидемиология|Эпидемиология]]|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Бела Ландор. || * [[БСЭ1/Венгрия|Венгрия]] ''(III. Исторический очерк — и А. Берей, А. Болгар, Бела Кун, Евг. Варга.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Григорий Самуилович Ландсберг]] || Ландсберг, Г. С. (физ.) ||* [[БСЭ1/Белый свет|Белый свет]];<br />* [[БСЭ1/Бета-лучи|Бета-лучи]];<br />* [[БСЭ1/Бинокль|Бинокль]];<br />* [[БСЭ1/Бифиляр|Бифиляр]];<br />* [[БСЭ1/Бойля-Мариотта закон|Бойля-Мариотта закон]];<br />* [[БСЭ1/Брагг, физики|Брагг, физики]];<br />* [[БСЭ1/Браун, Фердинанд|Браун, Фердинанд]];<br />* [[БСЭ1/Вращение плоскости поляризации|Вращение плоскости поляризации]];<br />* [[БСЭ1/Вторичные лучи|Вторичные лучи]];<br />* [[БСЭ1/Зеемана явление|Зеемана явление]];<br />* [[БСЭ1/Комбинационное рассеяние света|Комбинационное рассеяние света]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1957|ВОВ=Работник}} (1890-1957) |- | || Е. Ланн. || * [[БСЭ1/Джемс, Генри|Джемс, Генри]];<br />* [[БСЭ1/Джойс, Джемс|Джойс, Джемс]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Николай Евгеньевич Лансере]] || Н. Лансере. || * [[БСЭ1/Бенуа, Леонтий Николаевич|Бенуа, Леонтий Николаевич]]<br>* [[БСЭ1/Бенуа, Николай Леонтьевич|Бенуа, Николай Леонтьевич]] ;<br />* [[БСЭ1/Бренна, Викентий Францевич|Бренна, Викентий Францевич]] ;<br />* [[БСЭ1/Брюллов, Александр Павлович|Брюллов, Александр Павлович]] ;<br />* [[БСЭ1/Захаров, Андреян Дмитриевич|Захаров, Андреян Дмитриевич]] ;<br />* [[БСЭ1/Зимний дворец|Зимний дворец]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1942|ГОДРЕАБИЛИТАЦИИ=1957}} |- | || М. Лапин. || * [[БСЭ1/Пшеница|Пшеница]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Михаил Яковлевич Лапиров-Скобло]] || Лапиров-Скобло, М. Я. (энергетика) ||* [[БСЭ1/Эдисон, Томас Альва|Эдисон, Томас Альва]] ;<br />* [[БСЭ1/Электротехника|Электротехника]] ''(и А. Смуров.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1947|ВОВ=Работник}} (1889-1947) |- | || А. Н. Лапчинский. || * [[БСЭ1/Воздушная оборона|Воздушная оборона]];<br />* [[БСЭ1/Господство в воздухе|Господство в воздухе]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || С. Лапшин. || * [[БСЭ1/Диалектический материализм|Диалектический материализм]] ''(и А. Сараджев, Г. Адамян, М. Константинов, А. Щеглов, Б. Быховский, В. Шевкин, М. Митин, В. Ральцевич, В. Егоршин, А. Максимов, Е. Ситковский.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Н. Ларич. || * [[БСЭ1/Югославия|Югославия]] ''(и М. Горкич, Н. Свешников, Б. Петровский, В. Вуйович, Андреев, Ф. К.-Б.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Генрих Бернардович Лауэр]] || Г. Лауэр ||* [[БСЭ1/Черная металлургия|Черная металлургия]] ''(и И. Гохман.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1937|ГОДРЕАБИЛИТАЦИИ=1955}} |- | || М. Лахтин. || * [[БСЭ1/Биша, Мари Франсуа Ксавье|Биша, Мари Франсуа Ксавье]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Лашкевич, Г. Н. (межд. право) ||* [[БСЭ1/Воздушное право|Воздушное право]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || И. Лащенов. || * [[БСЭ1/Железный закон заработной платы|Железный закон заработной платы]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || А. В. Лебедев. ||* [[БСЭ1/Верещагин, Василий Васильевич|Верещагин, Василий Васильевич]];<br />* [[БСЭ1/Виже-Лебрен, Мария Луиза Елизавета|Виже-Лебрен, Мария Луиза Елизавета]];<br />* [[БСЭ1/Грот, братья живописцы|Грот, братья живописцы]];<br />* [[БСЭ1/Шубин, Федот Иванович|Шубин, Федот Иванович]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || В. Лебедев. ||* [[БСЭ1/Петр I|Петр I]];<br />* [[БСЭ1/Северная война (1700—21)|Северная война (1700—21)]];<br />* [[БСЭ1/Эллинги|Эллинги]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Д. Лебедев. ||* [[БСЭ1/Коклюш|Коклюш]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Н. Лебедев. ||* [[БСЭ1/Васко да Гама|Васко да Гама]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || С. Лебедев. ||* [[БСЭ1/Блаугаз|Блаугаз]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Лебедев, Ю. || * [[БСЭ1/Абхазская Советская Социалистическая Республика|Абхазская Советская Социалистическая Республика]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Павел Иванович Лебедев-Полянский]]|| Вал. Полянский ||* [[БСЭ1/Чернышевский, Николай Гаврилович|Чернышевский, Николай Гаврилович]] ''(и [[Валентин Фердинандович Асмус|В. Асмус]], Я. Голенченко, [[Иван Дмитриевич Удальцов|И. Удальцов]],[[Борис Исаакович Горев|Б. Горев]].)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Вера Павловна Лебедева]] || Лебедева, В. П. (соц. мед.) || || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1968|ВОВ=Работник}} (1881-1968) |- | '''[[Владимир Константинович Лебединский]]''' || Лебединский, В. К., проф., (радиотехника) || * [[БСЭ1/Антенна|Антенна]];<br />* [[БСЭ1/Беспроволочная связь|Беспроволочная связь]];<br />* [[БСЭ1/Беспроволочный телеграф|Беспроволочный телеграф]];<br />* [[БСЭ1/Биения|Биения]];<br />* [[БСЭ1/Вибратор|Вибратор]];<br />* [[БСЭ1/Генераторы радиочастоты|Генераторы радиочастоты]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1937}} (1868-1937) |- | || Л. Лебединский. ||* [[БСЭ1/Фокстрот|Фокстрот]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Д. Лебедкин. ||* [[БСЭ1/Бурый уголь|Бурый уголь]] ''(и Б. Галлай.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Д. З. Лебедь. ||* [[БСЭ1/Бюрократия|Бюрократия]] ''(и М. Н. Покровский.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Б. Левик. || * [[БСЭ1/Немецкая музыка|Немецкая музыка]];<br /> * [[БСЭ1/Программная музыка|Программная музыка]];<br /> * [[БСЭ1/Роллан, Ромен|Роллан, Ромен]] ''(и Т. Мотылева.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Л. Левик. || * [[БСЭ1/Военно-конские переписи|Военно-конские переписи]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || А. Левин. || * [[БСЭ1/Вейсман, Август|Вейсман, Август]];<br />* [[БСЭ1/Диагностика|Диагностика]];<br />* [[БСЭ1/Желчнокаменная болезнь|Желчнокаменная болезнь]];<br />* [[БСЭ1/Кардиоспазм|Кардиоспазм]];<br />* [[БСЭ1/Язва желудка и двенадцатиперстной кишки|Язва желудка и двенадцатиперстной кишки]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Д. Левин. || * [[БСЭ1/Границы государственные|Границы государственные]];<br />* [[БСЭ1/Гроций, Гуго|Гроций, Гуго]];<br />* [[БСЭ1/Договор международный|Договор международный]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || И. Левин. || * [[БСЭ1/Генеральная федерация тред-юнионов|Генеральная федерация тред-юнионов]];<br />* [[БСЭ1/Социалистическое государство|Социалистическое государство]];<br />* [[БСЭ1/СССР. Государственный строй|СССР. Государственный строй]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Макс Людвигович Левин]] || Левин, М. Л.; М.Левин (биология), Москва || * [[БСЭ1/Васман, Эрих|Васман, Эрих]];<br />* [[БСЭ1/Вейсман, Август|Вейсман, Август]];<br />* [[БСЭ1/Геккель, Эрнст Генрих|Геккель]];<br /> * [[БСЭ1/Гельмгольц, Герман Людвиг Фердинанд|Гельмгольц]] ''( и П. П. Лазарев.)'';<br /> * [[БСЭ1/Геринг, Эвальд|Геринг]];<br /> * [[БСЭ1/Жоффруа Сент-Илер|Жоффруа Сент-Илер]];<br />* [[БСЭ1/Зоология|Зоология]];<br />* [[БСЭ1/Хорология|Хорология]];<br />* [[БСЭ1/Хронология, в палеонтологии|Хронология, в палеонтологии]];<br />* [[БСЭ1/Эймер, Густав Теодор|Эймер, Густав Теодор]];<br />* [[БСЭ1/Экология|Экология]];<br />* [[БСЭ1/Этология|Этология]];<br /> || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1956}} (1885-1937) |- | || Н. Левин. || * [[БСЭ1/Пехотные орудия|Пехотные орудия]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || В. Левинсон-Лессинг. || * [[БСЭ1/Нидерландское искусство|Нидерландское искусство]];<br />* [[БСЭ1/Фламандское искусство|Фламандское искусство]];<br />* [[БСЭ1/Эрмитаж, музей|Эрмитаж, музей]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || И. Левинштейн. || * [[БСЭ1/Квасцы|Квасцы]] ''(и Ф. Церевитинов.)'';<br />* [[БСЭ1/Наркотические средства|Наркотические средства]] ''(и Б. Вотчал.)'';<br />* [[БСЭ1/Ртуть|Ртуть]] ''(и М. Бродский.)'';<br />* [[БСЭ1/Фармацевтическая промышленность|Фармацевтическая промышленность]];<br />* [[БСЭ1/Фармация|Фармация]];<br />* [[БСЭ1/Хмель|Хмель]] ''(и М. Голенкин, Ф. Церевитинов, Д. Ш.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || В. Левит. || * [[БСЭ1/Зоб|Зоб]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Соломон Григорьевич Левит]] || Левит, С. Г. (медицина), Москва || * [[БСЭ1/Вирхов, Рудольф|Вирхов, Рудольф]] ''(и [[Алексей Иванович Абрикосов]].)'';<br />* [[БСЭ1/Гемофилия|Гемофилия]];<br />* [[БСЭ1/Этиология|Этиология]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1938|ГОДРЕАБИЛИТАЦИИ=1956}} (1894-1938) |- | || А. Левитан. || * [[БСЭ1/«Союз справедливых»|«Союз справедливых»]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Е. Левитин. || * [[БСЭ1/Экранированная лампа|Экранированная лампа]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Николай Дмитриевич Левитов]] || Левитов, Н. Д., Н. Левитов ||* [[БСЭ1/Анкетный метод|Анкетный метод]] ''(и С. Стелецкий, А. П.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1972|ВОВ=Работник}} (1890-1972) |- | || М. Левицкий || * [[БСЭ1/Витык, Семен Игнатьевич|Витык, Семен Игнатьевич]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Н. Левицкий || * [[БСЭ1/Наполеон I|Наполеон I]] ''(военная часть, основной автор статьи А. Молок.)'';<br />* [[БСЭ1/Русско-японская война (1904—05)|Русско-японская война (1904—05)]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || В. Левшин. || * [[БСЭ1/Инфракрасные лучи|Инфракрасные лучи]];<br />* [[БСЭ1/Люминесценция|Люминесценция]];<br />* [[БСЭ1/Светофильтры|Светофильтры]];<br />* [[БСЭ1/Фосфоресценция|Фосфоресценция]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || А. Лежнев. || * [[БСЭ1/Веселый, Артем|Веселый, Артем]];<br />* [[БСЭ1/Яковлев, Александр Степанович|Яковлев, Александр Степанович]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | '''[[Яков Львович Лейбович]]''' || Лейбович, Я. Л. (суд. медицина), Москва ||* [[БСЭ1/Вскрытие трупа|Вскрытие трупа]] ''(и А. Абрикосов.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1941}} (1889-1941) |- | [[Лев Григорьевич Лейтес]] || Л. Лейтес ||* [[БСЭ1/Шерсть|Шерсть]] ''(и Я. Летанин, [[Сергей Тимофеевич Бункин|С. Бункин]].)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} (1897-?) |- | [[Лабори Гилелевич Калмансон]] || Лелевич, Г. (ист. лит.) || * [[БСЭ1/Агитационная литература|Агитационная литература]];<br /> * [[БСЭ1/Бедный, Демьян|Бедный, Демьян]];<br />* [[БСЭ1/Брюсов, Валерий Яковлевич|Брюсов, Валерий Яковлевич]];<br />* [[БСЭ1/Волошин, Максимилиан Александрович|Волошин, Максимилиан Александрович]];<br />* [[БСЭ1/Гиппиус, Зинаида Николаевна|Гиппиус, Зинаида Николаевна]];<br />* [[БСЭ1/Горбов, Дмитрий Александрович|Горбов, Дмитрий Александрович]];<br />* [[БСЭ1/Городецкий, Сергей Митрофанович|Городецкий, Сергей Митрофанович]];<br />* [[БСЭ1/Гумилев, Николай Степанович|Гумилев, Николай Степанович]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1937}} (1901-1937) |- | || Е. Ленартович. || * [[БСЭ1/Оленеводство|Оленеводство]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || И. Ленгиель. || * [[БСЭ1/Гамбург|Гамбург]] ''(и А. Радо, Н. П. Грацианский.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Е. Ленский. || * [[БСЭ1/Рахит|Рахит]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[w:Леонардов, Борис Константинович|Борис Константинович Леонардов]] || Б. Леонардов. || * [[БСЭ1/Санитарная разведка|Санитарная разведка]];<br />* [[БСЭ1/Санитарная тактика|Санитарная тактика]];<br />* [[БСЭ1/Эвакуационный пункт|Эвакуационный пункт]];<br />* [[БСЭ1/Эвакуация|Эвакуация]] ''(и [[w:uk:Трутко Іван Іванович|И. Трутко]].)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- |[[Автор:Александр Кузьмич Леонов|Александр Кузьмич Леонов]] || А. Леонов || * [[БСЭ1/Океан, водное пространство|Океан, водное пространство]] ''(и [[Борис Павлович Орлов|Б. Орлов]].)'';<br />* [[БСЭ1/Океанография|Океанография]] ''(и [[Борис Павлович Орлов|Б. Орлов]].)'';<br />* [[БСЭ1/Охотское море|Охотское море]];<br />* [[БСЭ1/Северный Ледовитый океан|Северный Ледовитый океан]];<br />* [[БСЭ1/Тихий океан|Тихий океан]] ''(и Г. Шмидт, Н. Тарасов,М. Жирмунский.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Б. Леонов. || * [[БСЭ1/Поверочное дело|Поверочное дело]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || М. Леонов. || * [[БСЭ1/Сознание|Сознание]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- |[[Михаил Александрович Леонтович]] || М. Леонтович || * [[БСЭ1/Обратимый и необратимый процесс|Обратимый и необратимый процесс]]; <br />* [[БСЭ1/Интерференция|Интерференция]]; <br />* [[БСЭ1/Интерферометры|Интерферометры]];<br />* [[БСЭ1/Флюктуации|Флюктуации]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1981|ВОВ=Работник}} |- | [[w:Леонтьев, Лев Абрамович|Лев Абрамович Леонтьев]] || '''А. Леонтьев'''. (экономика СССР) ||* [[БСЭ1/«Капитал» Маркса|«Капитал» Маркса]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1974|ВОВ=Работник}} |- | [[w:Леонтьев, Алексей Николаевич (психолог)|Алексей Николаевич Леонтьев]] || '''А. Леонтьев; А. Н. Леонтьев'''. ||* [[БСЭ1/Графология|Графология]] ''(и А. Сурков.)'';<br />* [[БСЭ1/Психика|Психика]];<br />* [[БСЭ1/Психология|Психология]] ''(и А. Лурия.)'';<br />* [[БСЭ1/Речь, в психологии|Речь, в психологии]] ''(и А. Лурия.)'';<br />* [[БСЭ1/Эмоции|Эмоции]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1979|ВОВ=Работник}} |- | || Б. М. Леперсон. || * [[БСЭ1/Великобритания|Великобритания]] ''(II. Экономический очерк — и Л. Я. Зиман, Э. Берне (Лондон), И. С. Звавич, С. В. Бернштейн-Коган, Л. Н. Юровский, Д. В. Кузовков.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Е. Лепешинская; Лепешинская. ?? || * [[БСЭ1/Федеративный комитет РСДРП (ФК)|Федеративный комитет РСДРП (ФК)]];<br />* [[БСЭ1/Церетели, Ираклий Георгиевич|Церетели, Ираклий Георгиевич]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Л. Лепинь. || * [[БСЭ1/Комплексные соединения|Комплексные соединения]];<br />* [[БСЭ1/Металлоиды|Металлоиды]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || А. Лепский. || * [[БСЭ1/Эстакада, в строительстве|Эстакада, в строительстве]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || С. Лепский. || * [[БСЭ1/Светолечение|Светолечение]];<br />* [[БСЭ1/Термотерапия|Термотерапия]];<br />* [[БСЭ1/Фарадизация|Фарадизация]];<br />* [[БСЭ1/Физиотерапия|Физиотерапия]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || В. Лесковец. || * [[БСЭ1/Диспетчерская система|Диспетчерская система]] ''(и Б. Барсуков.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || С. Лесник || * [[БСЭ1/«Общество равных»|«Общество равных»]];<br />* [[БСЭ1/Польши и Литвы социал-демократия|Польши и Литвы социал-демократия]];<br />* [[БСЭ1/Поссибилисты|Поссибилисты]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1983|ВОВ=Работник}} |- | || В. Лесников. || * [[БСЭ1/Чили|Чили]] ''(и Б. Бондаренко, И. Витвер, В. Мирошевский, М. Хаскин.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- |[[Михаил Петрович Лесников]] || М. Лесников || * [[БСЭ1/Нидерланды|Нидерланды]] (''и А. Щукина , А. Зак, [[Борис Фёдорович Поршнев|Б. Поршнев]], В. Вейс, [[Всеволод Николаевич Дурденевский|В. Дурденевский]], [[Артемий Григорьевич Готалов-Готлиб|А. Готалов-Готлиб]]'')|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1983|ВОВ=Работник}} |- | [[Август Андреевич Летавет]] || А. Летавет; А. С. Летавет ??. || * [[БСЭ1/Бензин|Бензин]] ''(и [[Алексей Евгеньевич Чичибабин|А. Е. Чичибабин]], [[Герман Георгиевич Калиш|Г. Г. Калиш]], [[Семён Давидович Богдановский|С. Д. Богдановский]].)'';<br />* [[БСЭ1/Санитария промышленная|Санитария промышленная]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1984|ВОВ=Работник}} |- | || Я. Летанин ||* [[БСЭ1/Шерсть|Шерсть]] ''(и [[Лев Григорьевич Лейтес|Л. Лейтес]], [[Сергей Тимофеевич Бункин|С. Бункин]].)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Ф. Лешницер. || * [[БСЭ1/Фейхтвангер, Лион|Фейхтвангер, Лион]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || А. Либкинд. || * [[БСЭ1/Земская статистика|Земская статистика]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Автор:Фаня Владимировна Ливанская|Фаня Владимировна Ливанская]] || Ф. Ливанская. || * [[БСЭ1/Сисмонди, Жан Шарль Леонард Симонд де|Сисмонди, Жан Шарль Леонард Симонд де]];<br />* [[БСЭ1/Стюарт, Джемс|Стюарт, Джемс]];<br />* [[БСЭ1/Сэй, Жан Батист|Сэй, Жан Батист]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1981|ВОВ=Работник}} |- | [[Автор:Наталия Наумовна Лившиц|Наталия Наумовна Лившиц]] || Н. Лившиц. || * [[БСЭ1/Сепсис|Сепсис]];<br />* [[БСЭ1/Трансплантация|Трансплантация]] ''(и Т. Бельская)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1983|ВОВ=Работник}} |- | || С. Лившиц. || * [[БСЭ1/Болонская партийная школа|Болонская партийная школа]];<br />* [[БСЭ1/Вилонов, Никифор Ефремович|Вилонов, Никифор Ефремович]];<br />* [[БСЭ1/Житомир|Житомир]];<br />* [[БСЭ1/Ижевск|Ижевск]];<br />* [[БСЭ1/Негрин, Хуан|Негрин, Хуан]];<br />* [[БСЭ1/Португалия|Португалия]] ''(и А. Щукина и В. Добровольский, М. Жирмунский, И. Арский, В. Альтман, Г. Гурвич, А. Готалов-Готлиб, М. С., А. Дробинский, К. Малицкая.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Лигнау, Е. (воен. дело) || || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || И. Лиде. || * [[БСЭ1/Выдвижение|Выдвижение]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || А. Лимонник. || * [[БСЭ1/Украинская Советская Социалистическая Республика|Украинская Советская Социалистическая Республика]] ''(и Е. Лукашова, Е. Лавренко, И. Хибарин, А. Кауфман и Э. Давыдов, А. Куман, Д. Гинзбург, А. Богомолец, С. Бухало, С. Каган, В. Пичета, А. Савич.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Автор:Владимир Владимирович Линде|Владимир Владимирович Линде]] || В. Линде. || * [[БСЭ1/Жаккардова машина|Жаккардова машина]];<br />* [[БСЭ1/Карбонизация|Карбонизация]];<br />* [[БСЭ1/Кардочесание|Кардочесание]];<br />* [[БСЭ1/Прядение|Прядение]];<br />* [[БСЭ1/Ткани, текстильные|Ткани, текстильные]];<br />* [[БСЭ1/Фетровое производство|Фетровое производство]];<br />* [[БСЭ1/Хлопчатобумажные ткани|Хлопчатобумажные ткани]];<br />* [[БСЭ1/Шелк|Шелк]] ''(и М. Шпигель и редакция, Д. Тумаркин, С. Гинзбург.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1956|ВОВ=Работник}} |- | [[Автор:Вадим Павлович Линчевский|Вадим Павлович Линчевский]] || В. Линчевский. || * [[БСЭ1/Топливо|Топливо]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1945|ВОВ=Работник}} |- | || М. Липецкер. || * [[БСЭ1/Имущественный наем|Имущественный наем]];<br />* [[БСЭ1/Собственность|Собственность]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Сергей Юльевич Липшиц]] || С. Липшиц. || * [[БСЭ1/Паллас, Петр Симон|Паллас, Петр Симон]] ''(и В. Гептнер.)'';<br />* [[БСЭ1/Памир, горная страна|Памир, горная страна]] ''(и Б. Федорович, В. Гептнер.)'';<br />* [[БСЭ1/Полынь|Полынь]];<br />* [[БСЭ1/Пустыня|Пустыня]] ''(и П. Макеев, В. Гептнер.)'';<br />* [[БСЭ1/Регель, Роберт Эдуардович и Эдуард Людвигович|Регель, Роберт Эдуардович и Эдуард Людвигович]];<br />* [[БСЭ1/Реликтовые организмы|Реликтовые организмы]] ''(и Г. Шмидт.)'';<br />* [[БСЭ1/Розовые|Розовые]];<br />* [[БСЭ1/Сумах|Сумах]];<br />* [[БСЭ1/Танфильев, Гавриил Иванович|Танфильев, Гавриил Иванович]];<br />* [[БСЭ1/Хондрилла|Хондрилла]]|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1983|ВОВ=Работник}} |- | || Е. Лисенков; Е. Г. Лисенков. || * [[БСЭ1/Бойделль, Джон|Бойделль, Джон]];<br />* [[БСЭ1/Босс, Авраам|Босс, Авраам]];<br />* [[БСЭ1/Гаварни|Гаварни]];<br />* [[БСЭ1/Генсборо, Томас|Генсборо, Томас]];<br />* [[БСЭ1/Гогарт, Уильям|Гогарт, Уильям]];<br />* [[БСЭ1/Гравюра|Гравюра]] ''(и А. И. Аристова, В. Я. Адарюков.)'';<br />* [[БСЭ1/Деларош, Поль|Деларош, Поль]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || А. Лисицын. || * [[БСЭ1/Выселки|Выселки]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Ефим Федотович Лискун]] || Е.Лискун || * [[БСЭ1/Бескормица|Бескормица]];<br />* [[БСЭ1/Буйволы|Буйволы]] ''(и Б. Житков.)'';<br />* [[БСЭ1/Вес животных|Вес животных]] ''(и П. Н. Андреев.)'';<br />* [[БСЭ1/Возраст животных|Возраст животных]] ''(и С. Л. Соболь, В. И. Мейснер.)'';<br />* [[БСЭ1/Выпаивание телят|Выпаивание телят]];<br />* [[БСЭ1/Вымя|Вымя]] ''(и Н. Мышкин.)'';<br />* [[БСЭ1/Голландский скот|Голландский скот]];<br />* [[БСЭ1/Доение|Доение]];<br />* [[БСЭ1/Жмыхи|Жмыхи]] ''(и Ю. Дмитриев.)'';<br />* [[БСЭ1/Экстерьер|Экстерьер]];<br />* [[БСЭ1/Ярославский скот|Ярославский скот]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1958|ВОВ=Работник}} (1873-1958) |- | || Литваков, М. И. (евр. лит.), Москва || || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || М. Лифшиц. || * [[БСЭ1/Единый сельскохозяйственный налог|Единый сельскохозяйственный налог]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Н. Лифшиц. || * [[БСЭ1/Перитонит|Перитонит]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || С. Лифшиц. || * [[БСЭ1/Златоуст|Златоуст]] ''(и С. П.)'';<br />* [[БСЭ1/Мао Цзе-дун|Мао Цзе-дун]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | ||Б. Лихарев. || * [[БСЭ1/Пермский период (система)|Пермский период (система)]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || А. Лихачев. || * [[БСЭ1/Яды|Яды]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Ю. Лихтенберг. || * [[БСЭ1/Эстония|Эстония]] ''(и Я. Зутис, Г. Пегельман, О. Р., Н. Челяпов.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Н. Лихушин. || * [[БСЭ1/Воздухопроводы|Воздухопроводы]] ''(и В. Туркус.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || И. Лихциер. || * [[БСЭ1/Кардиосклероз|Кардиосклероз]];<br />* [[БСЭ1/Карликовый рост|Карликовый рост]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || С. Лобанов. || * [[БСЭ1/Галлен-Каллела, Аксель|Галлен-Каллела, Аксель]];<br />* [[БСЭ1/Датское искусство|Датское искусство]] ''(и Ф. Шмит.)'';<br />* [[БСЭ1/Финское искусство|Финское искусство]];<br />* [[БСЭ1/Шведское искусство|Шведское искусство]] ''(и А. Аристова.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || В. Логинов. ||* [[БСЭ1/Ароматические соединения|Ароматические соединения]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Д. А. Лоевецкий. ||* [[БСЭ1/Валютное законодательство СССР|Валютное законодательство СССР]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || М. Ложечкин. ||* [[БСЭ1/Плагиоклазы|Плагиоклазы]];<br />* [[БСЭ1/Пневматолиз|Пневматолиз]];<br />* [[БСЭ1/Сиенит|Сиенит]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || В. Лозовецкий. ||* [[БСЭ1/Мольер|Мольер]] ''(и В. Неустроев.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || А. Лозовский. ||* [[БСЭ1/Народный фронт|Народный фронт]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Соломон Абрамович Лозовский]] || Лозовский, А. (профдвижение) ||* [[БСЭ1/Амстердамский интернационал|Амстердамский интернационал]] ''(и [[Сергей Дмитриевич Мстиславский|С. Мстиславский]].)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1955}} (1878-1952) |- | || Э. Лойтер. ||* [[БСЭ1/Гольдфаден, Абрам|Гольдфаден, Абрам]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Л. Лойцянский. ||* [[БСЭ1/Механика|Механика]] ''(и А. Лурье.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || А.Локшин. || * [[БСЭ1/Заводоуправление|Заводоуправление]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Э.Локшин. || * [[БСЭ1/Социалистическая индустриализация|Социалистическая индустриализация]];<br />* [[БСЭ1/СССР. Промышленность СССР|СССР. Промышленность СССР]];<br />* [[БСЭ1/Тяжёлая промышленность|Тяжёлая промышленность]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Г. И. Ломов. || * [[БСЭ1/Донецкий бассейн|Донецкий бассейн]] ''(редактор, и А. Гапеев, Г. Мирчинк, А. Р., Э. Давидов, А. Ратнер, В. Геронтьев, Л. Траутман, Б. Псахис, В. Софиев.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || В. Лонгинов; В. В. Лонгинов. || * [[БСЭ1/Гексозы|Гексозы]];<br />* [[БСЭ1/Гомология, в химии|Гомология, в химии]] ''(и А. Н. Фрумкин.)'';<br />* [[БСЭ1/Душистые вещества|Душистые вещества]];<br />* [[БСЭ1/Эфиры сложные|Эфиры сложные]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | '''[[Сергей Алексеевич Лопашев]]''' || Лопашев, С. А. (ист.), ''С. Л.'' ? || * [[БСЭ1/Абд-эль-Крим|Абд-эль-Крим]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1938}} (1881-1938) |- | || С. А. Лопашов. ? || * [[БСЭ1/Греция (новая)|Греция (новая)]] ''(и А. А. Григорьев, Б. Ф. Добрынин, Н. А. Рославец, И. А. Витвер, Я. М. Букшпан, Н. Челяпов.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || И. Лорие. ||* [[БСЭ1/Диетические (диететические) столовые|Диетические (диететические) столовые]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || О. Лосев. || * [[БСЭ1/Действующая высота|Действующая высота]];<br />* [[БСЭ1/Искровой передатчик|Искровой передатчик]];<br />* [[БСЭ1/Искровой разряд|Искровой разряд]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Анатолий Борисович Лоховиц]] || Лоховиц, А. Б.; ''А. Л-ц'' (ист. и теор. лит.) || * [[БСЭ1/Александрийский стих|Александрийский стих]];<br /> * [[БСЭ1/Внешкольное образование|Внешкольное образование]] ''(и М-ский.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Е. Лудшувейт || * [[БСЭ1/Великое национальное собрание Турции|Великое национальное собрание Турции]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || А. Лужанин. || * [[БСЭ1/Удмуртская литература|Удмуртская литература]] ''(и И. Гаврилов.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || А. Лужецкая. || * [[БСЭ1/Реставрация, в искусстве|Реставрация, в искусстве]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Николай Николаевич Лузин]] || Лузин Н. Н. (математика) || * [[БСЭ1/Дифференциальное исчисление|Дифференциальное исчисление]];<br />* [[БСЭ1/Борель, Эмиль|Борель, Эмиль]];<br />* [[БСЭ1/Функция, в математике|Функция, в математике]] ''(и Э. К.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1950|ВОВ=Работник}} (1883-1950) |- | [[Александр Тимофееевич Лукачевский]]|| А. Лукачевский. || * [[БСЭ1/Христианство|Христианство]] ''(и Евг. Беляев, М. Галактионов, [[Федор Давидович Капелюш|Ф. Капелюш]], Е. Муравьев, [[Владимир Капитонович Никольский|В. Никольский]], В. Преображенский, [[Абрам Борисович Ранович|А. Ранович]], [[Николай Васильевич Румянцев|Н. Румянцев]], [[Сергей Леонтьевич Урсынович|С. Урсынович]].)'';<br />* [[БСЭ1/Церковь|Церковь]] ''(и Н. Никольский, С. Урсынович.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1958}} |- | || Е. Лукашева. ?? || * [[БСЭ1/Орджоникидзевский край|Орджоникидзевский край]] ''(и А. Кауфман, Л. Иванова, П. Земляков.)'';<br />* [[БСЭ1/Полтавская область|Полтавская область]] ''(и А. Кауфман.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Д. С. Лукашевкер. ||* [[БСЭ1/Государственный контроль|Государственный контроль]] ''(и А. И. Вайнштейн.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Е. Лукашова. ?? || * [[БСЭ1/Пиренеи|Пиренеи]];<br />* [[БСЭ1/Ростовская область|Ростовская область]] ''(и А. Кауфман, А. Шейнберг.)'';<br />* [[БСЭ1/Северо-Осетинская Автономная Советская Социалистическая Республика|Северо-Осетинская Автономная Советская Социалистическая Республика]] ''(и Г. Кокиев, Л. И., А. Шейнберг.)'';<br />* [[БСЭ1/Соединённые Штаты Америки|Соединённые Штаты Америки]] ''(и И. Хибарин, А. Санталов, З. Эггерт, С. Зинич, М. Малкин, М. Струве, М. Жирмунский, Г. Шнеерсон, Д. Горфин.)'';<br />* [[БСЭ1/Украинская Советская Социалистическая Республика|Украинская Советская Социалистическая Республика]] ''(и Е. Лавренко, И. Хибарин, А. Кауфман и Э. Давыдов, А. Куман, Д. Гинзбург и А. Лимонник, А. Богомолец, С. Бухало, С. Каган, В. Пичета, А. Савич.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || А. Лукин. ?? || * [[БСЭ1/Управление автоматическое|Управление автоматическое]];<br />* [[БСЭ1/Шины|Шины]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Лукин, А. Я. (ветеринария), Москва; А. Я. Лукин; А. Лукин. ?? ||* [[БСЭ1/Бойни|Бойни]] ''(и Ф. С. Касаткин, В. П. Дроздов.)'';<br />* [[БСЭ1/Ветеринарно-санитарные мероприятия|Ветеринарно-санитарные мероприятия]];<br />* [[БСЭ1/Ветеринарные пункты|Ветеринарные пункты]]|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || И. Н. Лукин. || * [[БСЭ1/Военный бюджет|Военный бюджет]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Николай Михайлович Лукин]] || Лукин, Н. М., проф. (история) ||* [[БСЭ1/Амстердамский конгресс|Амстердамский конгресс]];<br />* [[БСЭ1/Буланже, Жорж Эрнест|Буланже, Жорж Эрнест]];<br />* [[БСЭ1/Вандемьерское восстание|Вандемьерское восстание]];<br />* [[БСЭ1/Гед и гедизм|Гед и гедизм]];<br />* [[БСЭ1/Германия|Германия]] ''(III. Исторический очерк — и К. Радек, Н. Корнев.)'';<br />* [[БСЭ1/Франция|Франция]] ''(и Б. Добрынин, В. Позин, М. З., О. Вайнштейн, С. Сказкин, К. Добролюбский, Ф. Потемкин, А. Молок, С. Будкевич, Г. Кричевский, Н. Галанза, С. К., В. Далин, Л. Балабанов, М. В. и С. К., С. Ашкенази, А. Пинкевич, Г. Вейсберг, Л. Сыркин.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1957}} (1885-1940) |- | || С. Лукирский. || * [[БСЭ1/Фланг|Фланг]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Автор:Владислав Крескентьевич Лукомский|Владислав Крескентьевич Лукомский]] || В. Лукомский. || * [[БСЭ1/Генеалогия|Генеалогия]] ''(и В. В. Бунак, Н. А. Юрасов.)'';<br />* [[БСЭ1/Геральдика|Геральдика]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1946|ВОВ=Работник}} |- | [[Автор:Илья Генрихович Лукомский|Илья Генрихович Лукомский]] || И. Лукомский. || * [[БСЭ1/Зубные болезни|Зубные болезни]];<br />* [[БСЭ1/Зубы искусственные|Зубы искусственные]];<br />* [[БСЭ1/Кариес|Кариес]];<br />* [[БСЭ1/Периодонтит|Периодонтит]];<br />* [[БСЭ1/Пломбирование зубов|Пломбирование зубов]];<br />* [[БСЭ1/Прорезывание зубов|Прорезывание зубов]];<br />* [[БСЭ1/Пульпит|Пульпит]];<br />* [[БСЭ1/Ротовой сепсис|Ротовой сепсис]];<br />* [[БСЭ1/Санация полости рта|Санация полости рта]];<br />* [[БСЭ1/Стоматит|Стоматит]];<br />* [[БСЭ1/Стоматология|Стоматология]];<br />* [[БСЭ1/Экстракция зубов|Экстракция зубов]];<br />* [[БСЭ1/Ящур|Ящур]] ''(и С. Павлушков.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1958|ВОВ=Работник}} |- | [[Автор:Сергей Меерович Лукомский|Сергей Меерович Лукомский]] || С. Лукомский. || * [[БСЭ1/Топки, в технике|Топки, в технике]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1995|ВОВ=Работник}} |- | || С. Луначарская. || * [[БСЭ1/Художественное воспитание в школе|Художественное воспитание в школе]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | '''[[Анатолий Васильевич Луначарский]]''' || Луначарский, А. В. (ист. лит. и театр) || * [[БСЭ1/Баб, Юлиус|Баб, Юлиус]];<br /> * [[БСЭ1/Белинский, Виссарион Григорьевич|Белинский, Виссарион Григорьевич]] ''(и Н. К. Пиксанов.)'';<br />* [[БСЭ1/Богема|Богема]];<br />* [[БСЭ1/Газенклевер, Вальтер|Газенклевер, Вальтер]];<br />* [[БСЭ1/Гарибальди, Джузеппе|Гарибальди, Джузеппе]];<br />* [[БСЭ1/Гаузенштейн, Вильгельм|Гаузенштейн, Вильгельм]];<br />* [[БСЭ1/Горький Максим|Горький Максим]] ''(и Н. К. Пиксанов.)'';<br />* [[БСЭ1/Достоевский, Федор Михайлович|Достоевский, Федор Михайлович]] ''(и Н. Н.)'';<br />* [[БСЭ1/Шекспир, Вильям|Шекспир, Вильям]] ''(и И. Аксенов, В. Миллер (Мюллер??), С. Динамов, А. Гвоздев.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1933}} (1875-1933) |- | || А. Лунц. || * [[БСЭ1/Смерть|Смерть]];<br />* [[БСЭ1/Старость|Старость]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Е. Лунц. || * [[БСЭ1/Прочность|Прочность]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || И. Луппов. || * [[БСЭ1/Вятка, город|Вятка, город]] ''(и Б. Дунаев, А. Новоселов, Э. М. Давидов.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || В. Луппол. (возможно, опечатка) ||* [[БСЭ1/Анти-Дюринг|Анти-Дюринг]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Иван Капитонович Луппол]] || Луппол, И. К., проф. (философия); И. К. Луппол; И. Луппол. ||* [[БСЭ1/Агностицизм|Агностицизм]];<br />* [[БСЭ1/Аморализм|Аморализм]];<br />* [[БСЭ1/Аморальный|Аморальный]];<br />* [[БСЭ1/Анаксагор|Анаксагор]];<br />* [[БСЭ1/Анаксимандр|Анаксимандр]];<br />* [[БСЭ1/Анаксимен|Анаксимен]];<br />* [[БСЭ1/Английская философия|Английская философия]];<br />* [[БСЭ1/Атеизм|Атеизм]];<br />* [[БСЭ1/Бердяев, Николай Александрович|Бердяев, Николай Александрович]];<br />* [[БСЭ1/Беркли, Джордж|Беркли, Джордж]];<br />* [[БСЭ1/Бог|Бог]] ''(и М. Н. Покровский.)'';<br />* [[БСЭ1/Боннэ, Шарль|Боннэ, Шарль]] ''(и Н. В. Богоявленский.)'';<br />* [[БСЭ1/Бэйль, Пьер|Бэйль, Пьер]];<br />* [[БСЭ1/Бюхнер, Людвиг Карл Христиан|Бюхнер, Людвиг Карл Христиан]];<br />* [[БСЭ1/Велланский, Даниил Михайлович|Велланский, Даниил Михайлович]];<br />* [[БСЭ1/Вещь в себе|Вещь в себе]];<br />* [[БСЭ1/Гасенди, Пьер|Гасенди, Пьер]];<br />* [[БСЭ1/Гельвеций, Клод Адриен|Гельвеций, Клод Адриен]];<br />* [[БСЭ1/Гоббс, Томас|Гоббс, Томас]];<br />* [[БСЭ1/Гольбах, Поль Анри|Гольбах, Поль Анри]];<br />* [[БСЭ1/Дидро, Дени|Дидро, Дени]] ''(и С. Мокульский.)'';<br /> || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1943|ГОДРЕАБИЛИТАЦИИ=1956}} (1896-1943) |- | || Н. Луппол. (возможно, опечатка) ||* [[БСЭ1/Базис, в социально-исторических науках|Базис, в социально-исторических науках]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Александр Романович Лурия]] || Лурия, А. М. (психология) ||* [[БСЭ1/Абстракция|Абстракция]];<br />* [[БСЭ1/Адлер, Альфред|Адлер]];<br />* [[БСЭ1/Амбивалентность|Амбивалентность]];<br />* [[БСЭ1/Апперцепция|Апперцепция]] ''(и [[Владимир Николаевич Ивановский|В. Ивановский]].)'';<br />* [[БСЭ1/Ассоциация, в психологии|Ассоциация, в психологии]];<br />* [[БСЭ1/Аффект|Аффект]] ''(и Ю. К.)'';<br />* [[БСЭ1/Бэн, Александр|Бэн, Александр]];<br />* [[БСЭ1/Влечение|Влечение]] ''(и И. Д. Сапир.)'';<br />* [[БСЭ1/Внимание|Внимание]];<br />* [[БСЭ1/Воображение|Воображение]];<br />* [[БСЭ1/Воспроизведение|Воспроизведение]];<br />* [[БСЭ1/Выразительные движения|Выразительные движения]];<br />* [[БСЭ1/Вытеснение, психологический термин|Вытеснение, психологический термин]];<br />* [[БСЭ1/Движение, в биологии|Движение, в биологии]] ''(и В. С. Буткевич, И. Л. Кан, К. Х. Кекчеев.)'';<br />* [[БСЭ1/Динамическая психология|Динамическая психология]];<br />* [[БСЭ1/Психоанализ|Психоанализ]];<br />* [[БСЭ1/Психология|Психология]] ''(и А. Леонтьев.)'';<br />* [[БСЭ1/Речь, в психологии|Речь, в психологии]] ''(и А. Леонтьев.)'';<br />* [[БСЭ1/Эйдетизм|Эйдетизм]];<br /> || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1977|ВОВ=Работник}} (1902-1977) |- | || Р. Лурия. ||* [[БСЭ1/Цынга|Цынга]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Г. Лурье. ||* [[БСЭ1/Якутская ссылка|Якутская ссылка]] ''(и М. Брагинский.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || М. Лурье. ||* [[БСЭ1/Каучук|Каучук]];<br />* [[БСЭ1/Каучук синтетический|Каучук синтетический]]|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Роза Григорьевна Лурье]] || Лурье, Р. ||* [[БСЭ1/Женские болезни|Женские болезни]] ''(и М. Л., С. Рафалькес.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1954|ВОВ=Работник}} (1876-1954) |- | || С. Лурье; С. Я. Лурье. ||* [[БСЭ1/Греция (древняя)|Греция (древняя)]] ''(и Г. М. Пригоровский, М. В. Немировский, Ф. А. Петровский, В. А. Штейн, А. В. Кубицкий, С. И. Радциг, Ф. И. Шмит, Б. В. Варнеке, Игорь Глебов.)'';<br />* [[БСЭ1/Эллинистическая религия|Эллинистическая религия]]|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Х. Лурье ||* [[БСЭ1/Историков-марксистов общество|Историков-марксистов общество]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Автор:Владимир Борисович Луцкий|Владимир Борисович Луцкий]] || В. Луцкий ||* [[БСЭ1/Палестина|Палестина]] ''(и Г. Орлов, С. Защук, Н. Никольский, Е. Беляев.)'';<br />* [[БСЭ1/Сирия|Сирия]] ''(и Евг. Беляев.)'';<br />* [[БСЭ1/Судан|Судан]] ''(и Д. Тугаринов, М. Жирмунский.)'';<br />* [[БСЭ1/Суэцкий канал|Суэцкий канал]] ''(и В. Фомин.)'';<br />* [[БСЭ1/Тунис, государство|Тунис, государство]] ''(и И. А. Константинов.)'' || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1962|ВОВ=Работник}} |- | || В. Лучицкий; В. И. Лучицкий. ||* [[БСЭ1/Горные породы|Горные породы]];<br />* [[БСЭ1/Дифференциация магмы|Дифференциация магмы]]|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | '''[[Николай Константинович Лысенков]]''' || Лысенков, Н. К., проф. (анатомия); Н. Лысенков, ''Н. Л.''||* [[БСЭ1/Анатомия|Анатомия]];<br />* [[БСЭ1/Бедро, бедреная кость|Бедро, бедреная кость]] (''и В. Троицкий'');<br />* [[БСЭ1/Брюшина|Брюшина]] ''(и А. Губарев.)'';<br />* [[БСЭ1/Брюшная область|Брюшная область]] ''(и И. Я.)'';<br />* [[БСЭ1/Везалий, Андреас|Везалий, Андреас]];<br />* [[БСЭ1/Вены|Вены]];<br />* [[БСЭ1/Внутренности|Внутренности]];<br />* [[БСЭ1/Волосы|Волосы]] ''(и А. И. Ярхо, С. И. Огнев.)'';<br />* [[БСЭ1/Гортань|Гортань]] ''(и И. Ш.)'';<br />* [[БСЭ1/Грудная клетка|Грудная клетка]] ''(и И. Ш., К. П.)'';<br />* [[БСЭ1/Грудная полость|Грудная полость]];<br />* [[БСЭ1/Грудные железы|Грудные железы]];<br />* [[БСЭ1/Губы|Губы]] ''(и А. Ярхо.)'';<br />* [[БСЭ1/Зенцов, Михаил Григорьевич|Зенцов, Михаил Григорьевич]];<br />* [[БСЭ1/Шедель, Готфрид|Шедель, Готфрид]];<br /> || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1941}} (1865-1941) |- | [[Автор:Николай Александрович Львов (ботаник)|Николай Александрович Львов]] || Н. Львов. ||* [[БСЭ1/Наркотические растения|Наркотические растения]];<br />* [[БСЭ1/Ревень|Ревень]];<br />* [[БСЭ1/Роза, растение|Роза, растение]];<br />* [[БСЭ1/Ромашка|Ромашка]];<br />* [[БСЭ1/Цитварная полынь|Цитварная полынь]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1962|ВОВ=Работник}} |- | [[Автор:Николай Иванович Львов|Николай Иванович Львов]] || Н. Львов. || * [[БСЭ1/Таджикский театр|Таджикский театр]];<br />* [[БСЭ1/Туркменский театр|Туркменский театр]];<br />* [[БСЭ1/Узбекский театр|Узбекский театр]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1982|ВОВ=Работник}} |- | || М. Любавский. ||* [[БСЭ1/Грамота величества|Грамота величества]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Владимир Антонович Любарский]] || В. Любарский; В. А. Любарский. || * [[БСЭ1/Бери-бери|Бери-бери]];<br />* [[БСЭ1/Вакцинация и вакцинотерапия|Вакцинация и вакцинотерапия]] ''(и С. В. Коршун, П. Н. Андреев.)'';<br />* [[БСЭ1/Эпидемия|Эпидемия]] ''(и Л. Хатеневер.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1939|ГОДРЕАБИЛИТАЦИИ=1955}} (1881-1939) |- | || В. Любименко. ||* [[БСЭ1/Физиология растений|Физиология растений]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Любимова, В. А. (рус. литература), ''В. Л.'' ?? ||* [[БСЭ1/Бенедиктов, Владимир Григорьевич|Бенедиктов, Владимир Григорьевич]];<br />* [[БСЭ1/«Вокруг света»|«Вокруг света»]];<br />* [[БСЭ1/Галина, Г.|Галина, Г.]];<br />* [[БСЭ1/Гнедич, Николай Иванович|Гнедич, Николай Иванович]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | '''[[Павел Исаакович Люблинский]]''' || Люблинский, П. И., проф. (право), ''П. Л.'' ||* [[БСЭ1/Азартная игра|Азартная игра]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1938}} (1882-1938) |- | || А. Любошиц. ||* [[БСЭ1/Суйюань|Суйюань]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Э. Люстгартен. ||* [[БСЭ1/Деревообрабатывающие станки|Деревообрабатывающие станки]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Л. Люстерник. ||* [[БСЭ1/Изопериметрическая задача|Изопериметрическая задача]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | || Н. Н. Лямин. ||* [[БСЭ1/Готье, Теофиль|Готье, Теофиль]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Автор:Валериан Евгеньевич Ляхницкий|Валериан Евгеньевич Ляхницкий]] || В. Ляхницкий. ||* [[БСЭ1/Каналы|Каналы]] ''(и Б. Кикодзе.)'';<br />* [[БСЭ1/Маяк|Маяк]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1960|ВОВ=Работник}} |- | [[Автор:Александр Илларионович Ляховский|Александр Илларионович Ляховский]] || А. Ляховский. ||* [[БСЭ1/Паровые машины|Паровые машины]] || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1953|ВОВ=Работник}} |- | || И. И. Лященко. ||* [[БСЭ1/Горное дело|Горное дело]] ''(и Л. И. Рогинский, Е. К., Г. М. Пригоровский, А. В. Баженов.)''|| {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=}} |- | [[Автор:Пётр Иванович Лященко|Пётр Иванович Лященко]] || П. Лященко || * [[БСЭ1/Деревня|Деревня]] ''(и В. Милютин.)'';<br />* [[БСЭ1/Вотчинная фабрика|Вотчинная фабрика]];<br />* [[БСЭ1/Выкупная операция|Выкупная операция]];<br />* [[БСЭ1/Домашняя система капиталистической промышленности|Домашняя система капиталистической промышленности]];<br />* [[БСЭ1/Дробимость крестьянских хозяйств|Дробимость крестьянских хозяйств]];<br />* [[БСЭ1/Земельный капитал|Земельный капитал]];<br />* [[БСЭ1/Землевладение|Землевладение]];<br />* [[БСЭ1/Зерновое хозяйство|Зерновое хозяйство]];<br /> * [[БСЭ1/Жилище|Жилище]] ''(и С. Толстов, А. Башкиров, А. Кочетов, Ц. Рысс, Н. Мещеряков, Д. Шейнис, А. Карасс, Н. Марковников, Н. М., Д. Аркин, Д. Горфин, Д. Г.'');<br />* [[БСЭ1/Ремесло|Ремесло]] ''(и Я. Зутис, Д. Редер, В. Стоклицкая-Терешкович.)'';<br />* [[БСЭ1/Сельское хозяйство|Сельское хозяйство]];<br />* [[БСЭ1/СССР. Предреволюционная экономика России|СССР. Предреволюционная экономика России]];<br />* [[БСЭ1/Фермерское хозяйство|Фермерское хозяйство]];<br /> || {{БСЭ1/АП-мини|ГОД=1955|ВОВ=Работник}} |} [[Категория:Викитека:Проект:БСЭ1:Списки авторов статей]] 9e6zddwr3iz8mb38qx2iunkdzxqzjk9 Категория:ЭСГ:Техника 14 1137315 5729939 4712582 2026-07-13T12:58:12Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5729939 wikitext text/x-wiki [[Категория:Энциклопедический словарь Гранат|Техника]] [[Категория:Техника| ]] mjq49kkkkejiyigdewq4bi3lu2i6lav Шаблон:PD-AZ-exempt 10 1137606 5730154 4722828 2026-07-14T07:38:57Z Butko 139 Перемещение из [[Category:Шаблоны:Авторские права]] в [[Category:Шаблоны:Общественное достояние]] с помощью «[[c:Help:Gadget-Cat-a-lot/ru|Cat-a-lot]]» 5730154 wikitext text/x-wiki {{message box | image = PD-icon.svg | backgroundcolor = #f3f4ff | width = 100% | heading = Это произведение не охраняется авторским правом. | message = согласно статьи 7 закона Азербайджанской Республики [http://www.medialaw.ru/publications/books/book46/01.html «Об авторском праве и смежных правах»] № 115-IQ от 5 июня 1996 года не являются объектами авторского права : :a) официальные документы (законы, судебные решения, иные тексты законодательного, административного и судебного характера), а также их официальные переводы; :б) государственные символы и знаки (флаги, гербы, гимны, ордена, денежные знаки и иные государственные символы и знаки); :в) произведения народного творчества; :г) сообщения о событиях и фактах, носящих информационный характер. ---- '''Комментарий:''' согласно межгосударственным и международным соглашениям Азербайджан является правопреемником Азербайджанской Демократической Республики и Азербайджанской Советской Социалистической Республики поэтому данный шаблон-лицензия может быть применён и для официальных символов и документов АДР и Азербайджанской ССР. {{!}} [[Файл:Emblem of Azerbaijan.svg|40px]] }}<includeonly>{{#switch:{{NAMESPACE}}|Файл=[[Категория:Файлы:PD-AZ-exempt]]|[[Категория:PD-AZ-exempt]]}}</includeonly><noinclude> [[Категория:Шаблоны:Общественное достояние|{{PAGENAME}}]] [[Категория:Исключения из печати|{{PAGENAME}}]] </noinclude> dpxbuyrzaqt3xyrw7ehjj2jjdyu3n6j Категория:ВЦИК 14 1137998 5729919 5078837 2026-07-13T12:35:56Z Butko 139 Копирование из [[Category:Организации СССР]] в [[Category:Организации по алфавиту|категорию Организации по алфавиту]] с помощью «[[c:Help:Gadget-Cat-a-lot/ru|Cat-a-lot]]» 5729919 wikitext text/x-wiki [[Категория:Организации СССР]] [[Категория:Организации по алфавиту]] [[Категория:Государственное устройство СССР]] 7z3tgosbwdc3slpg04zko35grro3keq Категория:ВЦСПС 14 1137999 5729921 5078743 2026-07-13T12:35:56Z Butko 139 Копирование из [[Category:Организации СССР]] в [[Category:Организации по алфавиту|категорию Организации по алфавиту]] с помощью «[[c:Help:Gadget-Cat-a-lot/ru|Cat-a-lot]]» 5729921 wikitext text/x-wiki [[Категория:Организации СССР]] [[Категория:Организации по алфавиту]] 9lrtbx8gz4socp4nfifsss8fl8bfemm Как называть закавказских мусульман? (Шахтахтинский) 0 1138182 5729815 5728872 2026-07-13T11:59:03Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1891 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729815 wikitext text/x-wiki {{Отексте |НАЗВАНИЕ = Как называть закавказских мусульман? |АВТОР = [[Мухаммед-ага Шахтахтинский]] (1846—1931) |СОДЕРЖАНИЕ = |ДАТАПУБЛИКАЦИИ = |ИСТОЧНИК = «Каспий», 1 мая 1891, № 93. [https://kaspiy.az/archives/category/kaspiy-1881-1917-azerbaycan-baki Архив газеты «Каспий»] |ДРУГОЕ = |КАЧЕСТВО = 3 }}__NOEDITSECTION__ <div class="text"> ===Как называть закавказских мусульман?=== До недавнего времени на русском языке называли закавказское магометанское население мусульманами, разумея под этим не вообще исповедателей ислама, а говорящее на тюркском языке население русского Закавказья. Подобное название народности по имени ее религии заимствовано русскими от самих закавказских магометан, которые и поныне называют свою народность и свой язык только мусульманскими, потеряв понятие о языке в понятии о религии. Но вопросы, какой он народности и на каком языке говорит, закавказский магометанин другого ответа не дает, кроме того, что он мусульманин и говорит по-мусульмански. Армяно-католики тоже называют свою народность и свой язык только католическими. Желая дать закавказским магометанам имя, исходящее не от их веры, а от их народности, за последнее время начали на Кавказе на русском языке называть закавказских магометан татарами. Нововведение это нельзя никоим образом назвать удачным. Язык на котором говорят закавказские магометане не татарский, а турецкий или, что одно и тоже, тюркский, делящийся на главные диалекты: османский, сельджукский и адербеджанский. Неудобство названия закавказских мусульман татарами на практике чувствуется в Баку. Здесь русские, лучше знакомые с татарским населением внутренних губерний, скорее других постигают, какая большая разница существует между закавказским тюрком и татарином внутренних губерний по языку, по виду, по правам и обычаям. Оттого в Баку, где тоже чувствуется потребность давать закавказскому магометанину имя исходящее от его народности, называют местных правоверных персиянами. Конечно и это название неудобно. Ибо если закавказские тюрки не татары, то они подавно не персияне. Народы отличаются друг от друга по языку, а тюрский и персидский языки совершенно различны между собою. Называть закавказских мусульман татарами неудобно еще и потому, что эти мусульмане, которых никогда ни сами даже их ближайшие соседи: персияне, оттоманы, курды и армяне не называли этим именем не хотят и слышать о таком имени. Сказать правду, оно их просто оскорбляет. Со временем нашествия Тамерлана имя татарин произносится не без злобы и ненависти во всей Азии, которую так незабвенно опустошил грозный монгольский завоеватель. Удобнее всего было бы называть закавказских мусульман адербеджанцами, а их язык адербеджанским. Провинция Адербеджан, большая часть которой отошла от Персии к России и составляет нынешнее Закавказье, — населена почти исключительно этим тюркским народом, который как восточные писатели, так и европейские географы и этнографы иначе и не называют, как адербеджанскими турками. В обиходной жизни неудобно называть народ или язык двумя словами, говоря, например: адербеджанский турок или адербеджанский турецкий язык. Потому целесообразнее было бы на русском языке закавказских мусульман, вместо татар, называть адербеджанцами, а закавказский тюркский язык вместо татарского — адербеджанским. [[Категория:Статьи Мухаммед-аги Шахтахтинского]] [[Категория:Публикации в газете «Каспий»]] [[Категория:Газетные публикации 1891 года]] 3ujd9j945ofacxg8zrnk71ka6y94ohh Категория:Рабкрин 14 1138587 5729922 5078746 2026-07-13T12:35:56Z Butko 139 Копирование из [[Category:Организации СССР]] в [[Category:Организации по алфавиту|категорию Организации по алфавиту]] с помощью «[[c:Help:Gadget-Cat-a-lot/ru|Cat-a-lot]]» 5729922 wikitext text/x-wiki [[Категория:Организации СССР]] [[Категория:Организации по алфавиту]] 9lrtbx8gz4socp4nfifsss8fl8bfemm Шаблон:PD-BY-exempt 10 1146449 5730155 5600076 2026-07-14T07:38:57Z Butko 139 Перемещение из [[Category:Шаблоны:Авторские права]] в [[Category:Шаблоны:Общественное достояние]] с помощью «[[c:Help:Gadget-Cat-a-lot/ru|Cat-a-lot]]» 5730155 wikitext text/x-wiki {{message box | image = PD-icon.svg | backgroundcolor = #f3f4ff | width = 100% | heading = Это произведение не охраняется авторским правом. | message = В соответствии со [https://etalonline.by/document/?regnum=H11100262 статьёй 7 Закона Республики Беларусь «Об авторском праве и смежных правах»] не являются объектами авторского права официальные документы (правовые акты, судебные постановления, иные документы административного и судебного характера, учредительные документы организаций), а также их официальные переводы; государственные символы Республики Беларусь (Государственный флаг Республики Беларусь, Государственный герб Республики Беларусь, Государственный гимн Республики Беларусь), символы государственных наград Республики Беларусь (ордена и медали), государственные знаки (денежные знаки Республики Беларусь, почтовые марки и иные знаки), официальные геральдические символы (флаги, гербы административно-территориальных единиц Республики Беларусь, геральдические знаки, знамена, нагрудные знаки, эмблемы государственных органов и др.); произведения народного творчества, авторы которых неизвестны. Авторское право не распространяется на собственно идеи, методы, процессы, системы, способы, концепции, принципы, открытия, факты, даже если они выражены, отображены, объяснены или воплощены в произведении. {{!}} [[Файл:Coat of arms of Belarus (2020–present).svg|40px|Беларусь|link=]] }}<includeonly>{{#switch:{{NAMESPACE}}|Файл=[[Категория:Файлы:PD-BY-exempt]]|[[Категория:PD-BY-exempt]]}}</includeonly><noinclude> [[Категория:Шаблоны:Общественное достояние|{{PAGENAME}}]] [[Категория:Исключения из печати|{{PAGENAME}}]] </noinclude> gz173bkzgxio8vy1hcca90399pm7i36 Шаблон:PD-GE-exempt 10 1146459 5730160 4840819 2026-07-14T07:38:58Z Butko 139 Перемещение из [[Category:Шаблоны:Авторские права]] в [[Category:Шаблоны:Общественное достояние]] с помощью «[[c:Help:Gadget-Cat-a-lot/ru|Cat-a-lot]]» 5730160 wikitext text/x-wiki {{message box | image = PD-icon.svg | backgroundcolor = #f3f4ff | width = 100% | heading = Это произведение не охраняется авторским правом. | message = В соответствии со [https://matsne.gov.ge/ru/document/view/16198?publication=12 статьёй 8 Закона Грузии «Об авторских и смежных правах»] не являются объектами авторских прав официальные документы (законы, судебные решения, другие тексты административного и нормативного характера), а также их официальные переводы; официальные символы государства (флаг, герб, гимн, награды, банкноты, другие официальные знаки и символика); информация о событиях и фактах. {{!}} [[Файл:Greater coat of arms of Georgia.svg|50px|Грузия|link=]] }}<includeonly>{{#switch:{{NAMESPACE}}|Файл=[[Категория:Файлы:PD-GE-exempt]]|[[Категория:PD-GE-exempt]]}}</includeonly><noinclude> [[Категория:Шаблоны:Общественное достояние|{{PAGENAME}}]] [[Категория:Исключения из печати|{{PAGENAME}}]] </noinclude> 7w6ax1mb50w0e4mbe0penrts0u0hqce Шаблон:PD-AM-exempt 10 1146460 5730153 4840822 2026-07-14T07:38:57Z Butko 139 Перемещение из [[Category:Шаблоны:Авторские права]] в [[Category:Шаблоны:Общественное достояние]] с помощью «[[c:Help:Gadget-Cat-a-lot/ru|Cat-a-lot]]» 5730153 wikitext text/x-wiki {{message box | image = PD-icon.svg | backgroundcolor = #f3f4ff | width = 100% | heading = Это произведение не охраняется авторским правом. | message = В соответствии со [https://aipo.am/ru/pages/show/copy статьёй 4 Закона Республики Армения «Об авторском праве и смежных правах»] не являются объектами авторских прав произведения народного фольклора и народного искусства; информация о новостях дня или текущих событиях и фактах; официальные документы – правовые акты, договоры и их официальные переводы; государственные символы и знаки (флаги, гербы, ордена, денежные знаки и так далее); политические выступления, речи, произнесенные в ходе судебного процесса; результаты, полученные с помощью технических средств без творческой деятельности человека. Авторское право не распространяется на научные открытия, идеи, принципы, методы, процедуры, концепции, системы, процессы, научные теории, математические формулы, статистические диаграммы, правила игры, даже если они выражены, описаны, раскрыты, освещены в произведениях. {{!}} [[Файл:Coat of arms of Armenia.svg|50px|Армения|link=]] }}<includeonly>{{#switch:{{NAMESPACE}}|Файл=[[Категория:Файлы:PD-AM-exempt]]|[[Категория:PD-AM-exempt]]}}</includeonly><noinclude> [[Категория:Шаблоны:Общественное достояние|{{PAGENAME}}]] [[Категория:Исключения из печати|{{PAGENAME}}]] </noinclude> frxqtdm5o1756nxi3ahi3otv3c6qtao Шаблон:CC-Zero-author 10 1147055 5730148 4965514 2026-07-14T07:37:57Z Butko 139 Перемещение из [[Category:Шаблоны:Авторские права]] в [[Category:Шаблоны:Creative Commons/Для страниц авторов]] с помощью «[[c:Help:Gadget-Cat-a-lot/ru|Cat-a-lot]]» 5730148 wikitext text/x-wiki {{license |images = [[File:Cc.logo.circle.svg|28px|link=|Creative Commons]]&nbsp;[[File:Cc-zero.svg|28px|link=|CC-Zero]] |text = {{PAGENAME}} отказался от имущественных авторских прав на свои произведения. Они доступны на условиях [[w:ru:Creative Commons|Creative Commons]] [https://creativecommons.org/publicdomain/zero/1.0/deed.ru CC0 1.0 Универсальной передачи в общественное достояние (Universal Public Domain Dedication)]. |- style="text-align:{{#ifeq:{{Dir|{{int:lang}}}}|ltr|left|right}};" |note= Автор заявил об отказе от имущественных прав на свои произведения по всему миру в рамках закона об авторских правах, в той степени, которую допускает закон. Вы можете копировать, изменять, распространять, исполнять произведения автора в любых целях, в том числе в коммерческих, без получения на это разрешения автора.<br> Переводы и позднейшие редакции произведений этого автора могут являться объектами авторских прав соответствующих лиц согласно статье [[Гражданский кодекс РФ/Глава 70#Статья 1260|1260 ГК РФ]]. {{#if: {{{1|}}}|<p><small>Источник сведений о лицензии: {{{1}}}.</small></p>}} }}<includeonly>[[Категория:CC-Zero-author]]</includeonly><noinclude>{{doc-inline}} ; Параметры # Ссылка на сайт или книгу, с кратким описанием ресурса (на случай недоступности ссылки) [[Категория:Шаблоны:Creative Commons/Для страниц авторов]] [[Категория:Шаблоны:Creative Commons]] [[Категория:Шаблоны:Общественное достояние/Для страниц авторов]] </noinclude> hpablmfw2ohnvdngixu6xqqow2jbw8s Памяти А. С. Ястребовой (Фаусек)/ДО 0 1147904 5729884 5646334 2026-07-13T12:13:56Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1913 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729884 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ=[[Вячеслав Андреевич Фаусек]] |НАЗВАНИЕ= Памяти А. С. Ястребовой. |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=[[Вячеслав Андреевич Фаусек]]|заглавие=Памяти А. С. Ястребовой.|оригинал=|ссылка=https://libraria.ua/issues/949/67956/?PageNumber=5|ответственный=|издание=[[Газета «Утро»|Утро]] |тип=газета|место=Харьков|год=27 ноября 1913|том=|номер=2152|страницы=5|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} {{center|'''(Некрологъ).'''}} Вчера вечеромъ мы получили печальное извѣстіе о смерти многимъ хорошо извѣстной въ Харьковѣ Аделаиды Северьяновны Ястребовой, покончившей самоубійствомъ. А. С. Ястребова много лѣтъ работала въ рядахъ харьковскаго общества грамотности, главнымъ образомъ — во 2-й безплатной народной читальнѣ-библіотекѣ общества, а въ послѣдніе годы служила бъ должности библіотекарши въ такъ называемомъ «3-мъ разрядѣ» харьковской Общественной библіотеки. Аделаида Северьяновна была ужъ немолодою дѣвушкой, постоянно хворала, что, однако, не мѣшало ей быть замѣчательнымъ, неутомимымъ работникомъ. Она отлично знала библіотечное дѣло и народную литературу, и въ своей библіотечной сферѣ была, несомнѣнно, цѣнной культурной силой. Преданная своему дѣлу во имя идеи, она не ограничивалась ролью служащей, обязанной выдавать книги, а руководила чтеніемъ своихъ кліентовъ, умѣла рекомендовать чтеніе и направлять читателей изъ народа и дѣтей, въ общеніи съ которыми провела всю жизнь. А. С. была добрымъ, безкорыстнымъ, незамѣтнымъ, «сѣренькимъ» существомъ, но силу въ ней харьковское общество потеряло очень цѣнную. Такіе культурные работники, какою была Аделаида Северьяновна Ястребова, встрѣчаются не часто, и хоронить ихъ преждевременно очень горько. {{right|'''В. Ф—къ.'''}} [[Категория:Публикации в газете «Утро»]] [[Категория:Вячеслав Андреевич Фаусек]] [[Категория:Некрологи]] [[Категория:Газетные публикации 1913 года]] 6asxug1fjqd4bh4orp9vm9le9iugd8j Похороны А. С. Ястребовой/1913 (ДО) 0 1147911 5729847 5639717 2026-07-13T12:04:55Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1913 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729847 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ= |НАЗВАНИЕ=Похороны А. С. Ястребовой. |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=|заглавие=Похороны А. С. Ястребовой.|оригинал=|ссылка=https://libraria.ua/issues/949/68142/?PageNumber=6|ответственный=|издание=[[Газета «Утро»|Утро]] |тип=газета|место=Харьков|год=30 ноября 1913|том=|номер=2155|страницы=6|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} Похороны А.С.Ястребовой Вчера въ 3 часа дня хоронили безвременно погибшую Аделаиду Северьяновну Ястребову. Обрядъ отпѣванія совершалъ о. Иноковъ. Въ часовнѣ при анатомическомъ театрѣ въ этому времени собрались члены правленія харьковской общественной библіотеки, прив.-доцентъ В. И. Таліевъ, прив.-доцентъ В. И. Сливицкій, В. А. Фаусекъ и много другихъ, пришедшихъ отдать послѣдній долгъ памяти усопшей. Послѣ отпѣванія прив.-доц. В. И. Сливіцкій отъ имени 2-й народной читальни произнесъ нѣсколько словъ, въ которыхъ подчеркнулъ полезную и неутомимую дѣятельность Аделаиды Северьяновны. Гробъ усопшей проводила на кладбище небольшая группа друзей. На могилу былъ возложенъ вѣнокъ отъ семьи Красускихъ. [[Категория:Публикации в газете «Утро»]] [[Категория:Некрологи]] [[Категория:Газетные публикации 1913 года]] etlzr7xgmzu5hctkxiz82qpf3yaqt3f Письмо в редакцию (Сливицкий, Филин, Езерский)/ДО 0 1149155 5729838 5646353 2026-07-13T12:03:46Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1912 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729838 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ=[[Владимир Иванович Сливицкий]], А. С. Филин, И. Д. Езерский |НАЗВАНИЕ=Письмо в редакцию |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=[[Владимир Иванович Сливицкий]], А. С. Филин, И. Д. Езерский|заглавие=Письмо в редакцію.|оригинал=|ссылка=https://www.libraria.ua/issues/949/67821/?PageNumber=6|ответственный=|издание=[[Газета «Утро»|Утро]] |тип=газета|место=Харьков|год=20 октября 1912|том=|номер=1779|страницы=6|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} {{center|'''(письмо в редакцію)'''}} {{right|М. г., г. редакторъ!}} Позвольте черезъ посредство вашей газеты обратить вниманіе общества на то, что сегодня, 20 октября, вторая безплатная народная библіотека-читальня харьковскаго общества грамотности устраиваетъ спектакль и вечеръ въ драматическомъ театрѣ. Въ Западной Европѣ удовлетвореніе потребности въ книгѣ и воспитаніе привычки къ чтенію въ широкихъ слояхъ городской демократіи составляетъ дѣло городскихъ управленій. У насъ же, пока, эту важнѣйшую соціальную функцію выполняютъ частныя просвѣтительныя общества. Съ какими трудностями приходится при этомъ бороться, можно судить по примѣру 2-й библіотеки, которая, при городской субсидіи въ 750 руб., вынуждена для сколько-нибудь нормальной дѣятельности, включая сюда и пополненіе библіотеки новыми книгами, изыскивать себѣ, по меньшей мѣрѣ, 1000 рублей въ годъ путемъ пожертвованій, устройства вечеровъ и т. п. И это при избыткѣ свѣжихъ интеллигентныхъ силъ, самоотверженно отдающихся прекрасному дѣлу! До сихъ поръ харьковское общество не отказывало читальнѣ въ своихъ симпатіяхъ и поддержкѣ и дало возможность занять одно изъ первыхъ мѣстъ въ ряду подобныхъ ей учрежденной въ Россіи. Выражаемъ увѣренность, что и сегодня всѣ, кто съ умственнымъ развитіемъ народа связываетъ надежды на свѣтлое будущее нашей страны, окажутъ содѣйствіе успѣху устраиваемаго читальней вечера. {{right|'''В. И. Сливицкій.'''}} {{right|'''А. С. Филинъ.'''}} {{right|'''I. Д. Езерскій.'''}} [[Категория:Публикации в газете «Утро»]] [[Категория:Владимир Иванович Сливицкий]] [[Категория:Газетные публикации 1912 года]] jieik2g6pg8lhrh56bxo4cvuvkyevgt Шаблон:PD-DE-exempt 10 1149253 5730157 4935314 2026-07-14T07:38:58Z Butko 139 Удаление из [[Category:Шаблоны:Авторские права]] с помощью «[[c:Help:Gadget-Cat-a-lot/ru|Cat-a-lot]]» 5730157 wikitext text/x-wiki {{message box | class = licensebox | image = PD-icon.svg | backgroundcolor = #f3f4ff | width = 100% | heading = Это произведение не охраняется авторским правом. | message = Согласно [https://www.gesetze-im-internet.de/urhg/__5.html §5 UrhG]: (1) Законы, постановления, официальные указы и объявления, а также решения и официально оформленные инструкции к решениям не охраняются авторским правом. (2) То же самое относится к другим официальным произведениям, которые были опубликованы в официальных интересах для всеобщего сведения, с тем ограничением, что положения о запрете изменений и указании источников в статье 62 (1) - (3) и статье 63 (1) и (2) применяются соответственно. (3) Авторское право на частные стандартные произведения не затрагивается пунктами 1 и 2, если законы, постановления, указы или официальные уведомления ссылаются на них без повторения их формулировок. В этом случае автор обязан предоставить каждому издателю право на воспроизведение и распространение на разумных условиях. Если обладателем исключительного права на копирование и распространение является третье лицо, то оно обязано предоставить право использования в соответствии с предложением 2. {{!}} [[Файл:Coat of Arms of Germany.svg|40px|Германия|link=]] }}<noinclude> [[Категория:Шаблоны:Общественное достояние|{{PAGENAME}}]] </noinclude> 83g1m0grsjpuwak6rz3p27w8vgw6i93 Категория:Шаблоны:Общественное достояние/Для страниц авторов 14 1151294 5730143 4965528 2026-07-14T07:35:24Z Butko 139 Удаление из [[Category:Шаблоны:Авторские права]] с помощью «[[c:Help:Gadget-Cat-a-lot/ru|Cat-a-lot]]» 5730143 wikitext text/x-wiki [[Категория:Шаблоны:Общественное достояние|Общественное достояние]] o73zi2l3ee2pvq66syouga1c9d0bj4w Памяти Б. Г. Филонова (Сумцов)/ДО 0 1155088 5729885 5639724 2026-07-13T12:14:17Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1910 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729885 wikitext text/x-wiki {{Отексте |КАЧЕСТВО= |АВТОРЫ=[[Николай Фёдорович Сумцов]] |НАЗВАНИЕ= Памяти Б. Г. Филонова |ДАТАПУБЛИКАЦИИ= |ИСТОЧНИК={{статья|автор=[[Николай Фёдорович Сумцов]]|заглавие=Памяти Б. Г. Филонова|оригинал=|ссылка=https://commons.wikimedia.org/wiki/File:1910._Yuzhnyi_Krai_№9919.pdf|ответственный=|издание=[[Газета «Южный край»|Южный край]]|тип=газета|место=Харьков|год=20 февраля 1910|том=|номер=9919|страницы=3|issn=}} |ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire |СТИЛЬ=text }} Въ 80-хъ годахъ въ харьковскомъ об­ществѣ, въ разныхъ быстро тогда нарож­давшихся общественныхъ учрежденіяхъ ча­сто являлся высокій и стройный старикъ, представительной наружности, весьма по­хожій на извѣстные портреты француз­скихъ королей XVIII в. Въ манерѣ его обращаться съ людьми, въ его вкусахъ, въ любви къ искусству и къ французской литературѣ было что то типически фран­цузское, въ духѣ старой дворянской Фран­ціи. Это былъ Борисъ Григорьевичъ Фи­лоновъ, богатый мѣстный землевладѣлецъ и домовладѣлецъ. Первоначально онъ жилъ въ томъ домѣ на Благовѣщенской улицѣ, въ которомъ нынѣ помѣщается «Буффъ, » и жилъ барски — одинъ на цѣлыя анфилады комнатъ. Позднѣе онъ переселился въ стоящій рядомъ другой домъ, не столь обширный, но для такого почти одинока­го обитателя также весьма просторный, свободно вмѣстившій въ себѣ богатую библіотеку и богатую картинную галле­рею. Лѣтъ десять тому назадъ съ Б. Г. произошло большое несчастье: на него наѣхалъ ломовой среди бѣлаго дня и изу­вѣчилъ. Долгое время онъ пролежалъ въ постели; потомъ перешелъ на костыли. Съ этого времени онъ замкнулся въ своей художественной обители, окружилъ себя лишь книгами и журналами, отказался отъ участія въ общественной дѣятельности, отъ всѣхъ ея работниковъ, даже отъ тѣхъ, которые шли съ нимъ рука объ ру­ку и были его ближайшими сотрудниками. Преклонные годы, тяжелая, продолжитель­ная болѣзнь обратили его въ анахорета и инвалида; мало по малу онъ былъ впол­нѣ забытъ; имя его не упоминалось ни въ печати, ни въ общественныхъ собра­ніяхъ. Теперь смерть — этотъ послѣдній, акку­ратный, никого не забывающій счетчикъ — о немъ напоминаетъ, и, напоминая, обя­зываетъ отдать должную благодарность его памяти, какъ человѣка, не мало по­трудившагося для общества, отзывавшаго­ся въ свое время на всѣ лучшія просвѣ­тительныя и гуманитарныя начинанія, какъ гласнаго думы въ теченіе 8 лѣтъ (1883—1901), предсѣдателя правленія харьков­ской общественной библіотеки, члена Об­щества грамотности. Б. Г. скончался во время городскихъ выборовъ. А было время, и не однажды, когда онъ принималъ въ выборахъ весьма дѣятельное участіе; въ его обширныхъ аппартаментахъ собирались многолюдныя предвыборныя собранія интеллигентной пар­тіи; тутъ подъ его прямымъ воздѣйстві­емъ составлялись избирательные списки, отсюда исходила главная агитація. Въ положеніи гласнаго Б. Г. усердно посѣщалъ засѣданія думы (дума тогда имѣ­ла въ недѣлю по два засѣданія), посѣ­щалъ засѣданія коммиссій, въ одной изъ нихъ (по надзору за городскими соору­женіями) былъ предсѣдателемъ и выдер­жалъ весь срокъ, когда почти всѣ ея члены мало по малу отстали. Главная заслуга Б. Г. состоитъ въ томъ горячемъ участіи, какое онъ принялъ въ учрежденіи общественной библіотеки. Это въ высокой степени цѣнное и многополезное учрежденіе, обслуживающее нынѣ не только мѣстное образованное общество, но въ значительной мѣрѣ и мѣстныя выс­шія учебныя заведенія, особенно универ­ситетъ, черезъ молодежь проливающее свѣтъ знанія далеко за предѣлами Харь­кова, въ первые самые трудные моменты своего существованія нашло въ Б. Г. Филоновѣ прочную опору. Книгъ внача­лѣ было очень мало, всего 1700, книгъ большей частью неважныхъ, денежныхъ средствъ никакихъ, помѣщеніе маленькое, темное и сырое въ грязномъ дворѣ город­ского дома, да и то съ платой по 25 руб. въ мѣсяцъ. На первыхъ же порахъ нужно было рѣшить, открывать ли биб­ліотеку при такой скудости средствъ? Вы­сказывались разныя мнѣнія. Получило перевѣсъ то мнѣніе, что только живое и дѣятельное учрежденіе можетъ найти со­чувствіе и поддержку общества; отложив­ши дѣло, можно было ожидать, что и въ сочувствующей части общества къ нему заглохнетъ интересъ, и 26 сентября 1886 года библіотека была открыта. Б. Г. не побоялся стать во главѣ такого слабо­сильнаго учрежденія; онъ бывалъ въ биб­ліотекѣ ежедневно; въ первый годъ далъ 560 руб.; дружно работалъ съ другими ли­цами; было разослано свыше 400 просьбъ о пожертвованіи книгами, на которыя отозвались: академія наукъ, Общества ге­ографическое, геологическое, много частныхъ лицъ. Въ первый же годъ къ 1700 книгамъ прибавилось 5552 пожертвованій и куплено было еще 3000 книгъ. Такимъ образомъ, въ одинъ годъ учрежденіе бы­ло поставлено на ноги; въ скоромъ вре­мена городъ далъ ему безплатное помѣще­ніе въ зданіи городского банка и 1,000 руб. ежегодной субсидіи. Большой баринъ по наружности, пріе­мамъ, привычкамъ, образу жизни, Б. Г. въ то же время сочувствовалъ демократи­ческимъ стремленіямъ. Въ особенности онъ былъ расположенъ къ украинофиламъ. Од­но время артисты украинской сцены были его любимыми гостями. Портретъ Кропивницкаго висѣлъ на видномъ мѣстѣ. По­койный любилъ украинскую литературу, особенно Шевченко. Литература и искусство, особенно жи­вопись, были ему близки и дороги. У не­го была большая библіотека изъ старо­печатныхъ книгъ, цѣнныхъ и рѣдкихъ. Онъ составилъ превосходную картинную галлерею, большей частью посредствомъ покупки картинъ на передвижныхъ выстав­кахъ, причемъ не стѣснялся затрачивать на это дѣло большія средства. Жалъ бу­детъ, если его превосходная коллекція картинъ уйдетъ изъ Харькова въ чужія руки. Да! Тутъ, на Благовѣщенской ул., въ двухъ шагахъ отъ университетскаго и городского музеевъ въ неизвѣстности и не­доступности находится «Узникъ» Вл. Е. Маковскаго, одно изъ лучшихъ, если не самое лучшее его произведеніе, куплен­ное покойнымъ на передвижной выставкѣ очень дешево, всего за 1,500 руб., на­ходится извѣстная картина «Пушкинъ и няня» Ге, висѣвшая нѣкогда въ кабинетѣ Н. А. Некрасова; есть превосходный ландшафтъ масляными красками Волкова, есть, рѣдкая большая икона Христа, приписываемая кисти Т. Шевченко. Большая зала, большая гостинная, кабинетъ, нѣсколько другихъ комнатъ украшены цѣнными художественными произведеніями — картинами, гравюрами. В. Г. Филоновъ былъ однимъ изъ послѣднихъ могиканъ того стараго, богата­го, образованнаго и джентльменски благо­роднаго дворянства — нынѣ какъ сословія совсѣмъ вымершаго, которое дало Карази­на, Квитку, Бецкаго, Алферова — тонкихъ цѣнителей высокаго и прекраснаго, людей широкаго общаго образованія, съ той об­щественной жилкой, которая приводила ихъ къ творчеству въ соціальной жизни, къ созданію образовательныхъ учрежденій, къ заботамъ о распространеніи просвѣще­нія во всѣхъ слояхъ общества, съ при­влеченіемъ къ нему также широкихъ слоевъ народа, въ частности къ служе­нію Украинѣ въ условіяхъ ея самостоя­тельнаго національнаго культурнаго раз­витія. Миръ праху твоему, гуманный дѣятель на нивѣ мѣстнаго общественнаго просвѣ­щенія! {{center|'''''Проф. Н. Ф. Сумцовъ.'''''}} [[Категория:Публикации в газете «Южный край»]] [[Категория:Николай Фёдорович Сумцов]] [[Категория:Харьковская общественная библиотека]] [[Категория:Газетные публикации 1910 года]] mqvkgfeei7rqnsygqbkwqhf9925k8d7 Категория:Государственная дума Российской империи 14 1157259 5729923 5725623 2026-07-13T12:39:02Z Butko 139 Копирование из [[Category:Организации Российской империи]] в [[Category:Организации по алфавиту|категорию Организации по алфавиту]] с помощью «[[c:Help:Gadget-Cat-a-lot/ru|Cat-a-lot]]» 5729923 wikitext text/x-wiki [[Категория:Политика Российской империи]] [[Категория:Государственное устройство Российской империи]] [[Категория:Организации Российской империи]] [[Категория:Организации по алфавиту]] [[Категория:Парламенты]] mje5oous3zt6tx2drqcwhx2orqpugtj Шаблон:PD-PMR-exempt 10 1165043 5730159 5128708 2026-07-14T07:38:58Z Butko 139 Перемещение из [[Category:Шаблоны:Авторские права]] в [[Category:Шаблоны:Общественное достояние]] с помощью «[[c:Help:Gadget-Cat-a-lot/ru|Cat-a-lot]]» 5730159 wikitext text/x-wiki {{message box | image = PD-icon.svg | backgroundcolor = #f3f4ff | width = 100% | heading = Это произведение не охраняется авторским правом. | message = В соответствии со статьёй 1.6 Закона Приднестровской Молдавской Республики «Об авторских и смежных правах» не являются объектами авторского права: # объекты народного творчества (фольклора), чьи авторы не известны # законы, постановления суда, другие официальные документы # официальная символика (флаги, гербы, ордена, денежные знаки и иные государственные символы и знаки), которая утверждена государственными органами {{!}} [[Файл:Государственный_герб_Приднестровской_Молдавской_Республики_цветной.svg|40px|Приднестровская Молдавская Республика|link=]] }}<includeonly>{{#switch:{{NAMESPACE}}|Файл=[[Категория:Файлы:PD-PMR-exempt]]|[[Категория:PD-PMR-exempt]]}}</includeonly><noinclude> [[Категория:Шаблоны:Общественное достояние|{{PAGENAME}}]] [[Категория:Исключения из печати|{{PAGENAME}}]] </noinclude> e9ypl4m7w4dm30bpht3nfm86hp1lmpk Шаблон:PD-CZ-exempt 10 1176792 5730156 5197954 2026-07-14T07:38:57Z Butko 139 Перемещение из [[Category:Шаблоны:Авторские права]] в [[Category:Шаблоны:Общественное достояние]] с помощью «[[c:Help:Gadget-Cat-a-lot/ru|Cat-a-lot]]» 5730156 wikitext text/x-wiki {{message box | image = PD-icon.svg | backgroundcolor = #f3f4ff | width = 100% | heading = Это произведение не охраняется авторским правом. | message = В соответствии с [https://businesscenter.podnikatel.cz/pravo/zakony/autorsky/#par3 частью 3 закона Чешской Республики 121/2000 Sb.] не являются объектами авторского права официальные документы (нормативно-правовой акт, решение, публичный документ, общедоступный реестр и собрание его документов), а также официальные проекты этих документов и иная подготовительная официальная документация, включая официальный перевод таких документов, парламентские и сенатские издания, памятные книги муниципального образования (муниципальные хроники), государственная символика, символика органов местного самоуправления и другие подобные произведения, в отношении которых имеется общественный интерес в исключении их из охраны авторского права. {{!}} [[Файл:Coat of arms of the Czech Republic.svg|40px|Чешская Республика|link=]] }}<includeonly>{{{category|{{#switch:{{NAMESPACE}}|Author=|[[Категория:PD-CZ-exempt|{{PAGENAME}}]]}}}}}</includeonly><noinclude> [[Категория:Шаблоны:Общественное достояние|{{PAGENAME}}]] </noinclude> d9xtr2oxyfiyw69nrvday1k03q3s49i Участник:Baraban-uragan/песочница 2 1198612 5730036 5729664 2026-07-13T20:25:38Z Baraban-uragan 121071 изменила качество 5730036 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Вера Николаевна Фигнер | НАЗВАНИЕ = Запечатленный труд | ПОДЗАГОЛОВОК = Воспоминания в двух томах | ЧАСТЬ = Том 1 | СОДЕРЖАНИЕ = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1922 | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ИСТОЧНИК = {{книга |автор = В. Н. Фигнер |заглавие = Запечатленный труд |ответственный = |ссылка = |место = М. |издательство = Мысль |год = 1964 |том = 1 |страниц = |страницы = |isbn = }} [http://az.lib.ru/f/figner_w_n/text_0080.shtml az.lib.ru], [http://narovol.narod.ru/art/lit/f1.htm Народная Воля] | ВИКИДАННЫЕ = <!-- id элемента темы --> | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИНОВОСТИ = | ВИКИСКЛАД = | ДРУГОЕ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = [[Запечатленный труд (Фигнер)/Том 2|Том 2]] | КАЧЕСТВО = 3 <!-- оценка по 4-х бальной шкале --> | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old | СТИЛЬ = text }} == Запечатленный труд == {{heading|4|Воспоминания в двух томах}} == Том I == === Предисловие к первому изданию «Запечатленного труда» <br> (1921—1922 годы) === В безрадостные дни бездействия меня утешала мысль, что есть общественное дело для меня — издание книги, которая запечатлела бы опыт той полосы революционного движения, в которой я принимала личное участие. Теперь, после многих неудач и отсрочек, первая часть этой книги выходит наконец в свет. Сердцевину ее составляет период 1876—1883 годов, когда последовательно и в преемственной связи действовали две организации: тайное общество «Земля и воля» и партия «Народная воля», представляющие после опыта «хождения в народ» дальнейшие стадии эволюции нашего революционного движения. Перебирая имена землевольцев и народовольцев, находящихся в живых, я не встречаю никого, кто прошел бы чрез весь этот период: каждому недостает того или другого звена или некоторых годов которого-нибудь из них. В этом отношении мое положение исключительное: в 1876 году я участвовала в выработке программы «народников», которая легла в основу деятельности революционных сил, объединившихся в тайное общество «Земля и воля». С другой стороны, я была последним членом Исполнительного комитета «Народной воли», арестованным в 1883 году, когда из инициаторов и основоположников этой партии, входивших в Комитет, на свободе в России не оставалось уж никого. Кому же, как не мне, худо ли, хорошо ли проследить в рамках личного участия и переживания путь, которым шли мои товарищи, отдавшие революционному движению свою жизнь? {{P|40|1}} Едва я вышла из Шлиссельбургской крепости, как друзья и знакомые, в особенности основатель журнала «Былое»<ref>Журнал [[w:Былое (журнал)|«Былое»]] посвящен истории русского освободительного движения. Был основан в 1900 году [[w:Бурцев, Владимир Львович|В. Л. Бурцевым]] (в прошлом [[w:Народная воля|народоволец]], затем был близок к [[w:Партия социалистов-революционеров|эсерам]], после Октябрьский революции — белоэмигрант). В 1900—1904 годах за границей вышло шесть номеров журнала в основном с материалами о «Народной воле». С января 1906 года ежемесячный журнал «Былое» выходил в Петербурге под редакцией [[w:Богучарский-Яковлев, Василий Яковлевич|В. Я. Богучарского]], [[w:Щёголев, Павел Елисеевич|П. Е. Щеголева]], В. Л. Бурцева, в нем печатались статьи об освободительной борьбе в России с начала XVIII века до революции 1905—1907 годов. Журнал пользовался популярностью среди читателей и выходил большим для тех лет тиражом — до 30 тысяч экземпляров. Неоднократно подвергался репрессиям властей и в 1907 году был закрыт на десятом номере. В 1908—1913 годах Бурцев возобновил заграничное издание «Былого» (№ 7—15). С июля 1917 года журнал вновь стал издаваться в Петрограде. До начала 1926 года, когда журнал прекратил свое существование, вышло 35 номеров. Редактором «Былого» после Октябрьской революции был П. Е. Щеголев.</ref> В. Л. Бурцев, стали настаивать, чтобы я писала. Но я не была в состоянии заняться этим в то время. Выход на свободу после 22 лет заточения был великим переломом в жизни: потрясение охватывало и физическую, и духовную сторону организма. Нервы, привыкшие к тишине, одиночеству и однообразию обстановки, не могли справиться с наплывом новых впечатлений. Не говоря о явлениях и встречах более или менее ярких и внезапных, даже самые обыденные, нормально ускользающие от внимания людей свободных вызывали у меня реакцию до болезненности сильную: они раздражали и мучили меня. Приходилось перевоспитывать себя и медленно приспособляться к обстановке и условиям, которые за двадцатилетие стали непривычными и по своей непривычности тревожными; а в области духовной мучительно стоять перед категорическими и от шумихи жизни совершенно оголенными вопросами: как жить? чем жить? зачем жить? Не буду останавливаться на этой послетюремной психологии. Во второй части книги, в главе «С горстью золота»<ref>Глава XIII «С горстью золота среди нищих» из третьей книги воспоминаний В. Фигнер в настоящее издание не включена. — См. Вера Фигнер, Полн. собр. соч. в семи томах, том III, М., 1932.</ref>, о моем тогдашнем настроении сказано достаточно. Не обращать взор назад — смотреть надо было в настоящее и в нем искать свое место в жизни. И я смотрела, искала. Одна из попыток войти в жизнь, приладиться к ней описана в той же главе второй части; о двух других, быть может, напишу потом. Попытки кончились неудачей. В 1913 году я осталась перед пустотой: не было у меня ни работы революционной, ни деятельности общеполезной — ничего. Тогда я обратилась к работе, о которой напоминали друзья и давно думала я сама. Я начала писать. В то время я жила за границей, и условия для работы сложились самые благоприятные: уют уединенного{{P|42|1}} жилища на полугоре у Женевского озера; неподвижная красота вековечных гор, темнеющих на горизонте; изменчивая роскошь вечерних красок надозерного неба; одиночество и тишина, рождающие духовную сосредоточенность, в которой легко прислушаться к голосам прошлого. Начав с очерка, развития моей личности до 1872 года, когда я поступила в Цюрихский университет и познакомилась впервые с западноевропейским рабочим движением и с учением социалистов, я описала первый революционный кружок, в который вступила за границей, а потом оставление университета, отъезд в Россию и участие в качестве активного члена в деятельности русской социалистической партии вплоть до образования в 1879 году «Народной воли». Тут я остановилась: что-то мешало мне, говорить о «Народной воле», об Исполнительном комитете и выступлениях его в борьбе с самодержавием. Я не могла сразу найти язык, которым надо было говорить об этом ярком периоде нашего прошлого. Теперь мне кажется, что препятствием, быть может, был размах, который приняло революционное движение за время моего отсутствия из жизни; выступление на политическую арену рабочих масс слепило меня: историческая перспектива мешала говорить языком участника и очевидца. На время пришлось оставить эту тему, и я сразу перешла к эпилогу деятельности Исполнительного комитета — к Шлиссельбургу, а в нем взяла некоторые моменты, психологическая сторона которых не была затронута или была мало освещена товарищами, писавшими до меня ([[w:Волкенштейн, Людмила Александровна|Волкенштейн]], [[w:Панкратов, Василий Семёнович|Панкратов]], [[w:Новорусский, Михаил Васильевич|Новорусский]], [[w:Ашенбреннер, Михаил Юльевич|Ашенбреннер]])<ref>Воспоминания [[w:Орешек (крепость)|шлиссельбуржцев]] печатались в журнале «Былое», некоторые из них вышли отдельными изданиями. — См. Л. А. Волкенштейн, Из тюремных воспоминаний, Л., 1924; В. С. Панкратов, Жизнь в Шлиссельбургской крепости. 1884—1898, Пг., 1922; М. В. Новорусский, Записки шлиссельбуржца. 1887—1905, М., 1933; М. Ю. Ашенбреннер, Шлиссельбургская тюрьма за 20 лет, от 1884 по 1904. «Былое», 1906, № 1, и др.</ref>. Европейская война прервала эту работу: я не хотела оставаться вне пределов России во время этой бойни и в феврале 1915 года отправилась через Балканские государства на родину, но не взяла с собой рукописей: я боялась, что они пропадут, если на границе меня арестуют. Действительно, несмотря на заверения, сделанные тогдашним министром внутренних дел Маклаковым моему брату Николаю, что я не подвергнусь никаким неприятностям, в Унгени меня арестовали и препроводили {{P|42|1}}в Петербург, в охранку. Дело ограничилось, однако, тем, что после допроса и десятидневного пребывания в Выборгской тюрьме меня прикрепили на жительство в Нижнем Новгороде и отдали под надзор полиции. Возьми я рукописи с собой, брату, пожалуй, удалось бы выручить их из рук департамента полиции. Случилось худшее: вот уже шесть лет я все еще не могу получить их из-за границы. Фактически весь сделанный труд для меня пропал, и для теперешнего издания я должна была написать все наново. В одном мне посчастливилось: после Февральской революции 1917 года раскрылись тайники департамента полиции и архивы судебных учреждений. Среди различных документов неутомимый деятель по историческим раскопкам Бурцев нашел и показания, написанные мною в 1883 году, после ареста. В тот момент 1883 года я была в совершенно особом положении и настроении. Жизнь кончалась: наша деятельность была такова, что ни я, ни кто другой из ближайших товарищей моих не могли думать, что когда-либо выйдем из тюрьмы. Мы должны были умереть в ней. А взволнованная душа была полна живых откликов только что конченной борьбы, и громко звучало идеалистическое чувство по отношению к товарищам, которые сошли со сцены. Для жизни, для современности мы умирали, но ведь было будущее для тех, кто пойдет за нами, и для них хотелось запечатлеть свои чувства, сохранить след нашей жизни, наших стремлений, побед и поражений. И для этого будущего в тиши Петропавловской крепости я написала свои показания. Я могла говорить свободно. Фактическая сторона деятельности Исполнительного комитета была известна: она происходила на глазах у всех, и с 1879 года перед лицом суда прошел целый ряд политических процессов: более 70 человек — членов партии «Народная воля», и в том числе весь цвет Исполнительного комитета, — были отправлены на каторгу, на поселение и на эшафот. Но я довела рассказ только до события 1 марта 1881 года. О дальнейшем по условиям времени я не могла и не хотела говорить. {{P|43|1}} Прошло 34 года со времени написания этих показаний, и, когда [[w:Бурцев, Владимир Львович|Бурцев]] доставил мне копию с них, я почувствовала глубокое удовлетворение — мне не пришлось жалеть, что они написаны. Я была рада, что они сохранились: они так верно отражали мое отношение к революционному делу, так полно выражали мои чувства не только в прошлом, но и 34 года спустя, что в них, в этих показаниях, я нашла как раз тот язык, который не давался мне для описания «Народной воли» в 1913—1914 годах; с этим документом в руках я могла приступить к продолжению работы, которую прервала тогда. В этой работе, сохраняя в точности текст показаний, я широко воспользовалась ими везде, где было возможно; но там, где изложение было слишком кратко, я ввела необходимые дополнения, некоторые характеристики и целые главы, которые по условиям 1883 года не могли войти в рассказ, а затем продолжила его до моего ареста, заключения в Петропавловскую крепость и вручения обвинительного акта, которым вместе с другими членами партии я предавалась Петербургскому военно-окружному суду. Будь заграничные рукописи в России, у меня было бы совершенно обработанное, готовое к печати целое. Но их не было, а условия печатания из года в год становились все хуже и хуже. Надо было спешить, и, чтоб не откладывать дела на неопределенно долгое время, пришлось все автобиографическое начало, оставленное в Швейцарии, написать вторично и притом многое сократить, некоторые главы опустить совсем, а для описания студенческих годов ограничиться беглыми страницами показаний. Вследствие всего этого теперешнее издание выходит в более сокращенном виде, чем оно предполагалось семь лет тому назад. Что же касается второй части, заключающей Шлиссельбург, то время выхода ее будет зависеть как от общих условий печатания в России, так и от того, когда мои заграничные рукописи попадут наконец в Россию. Я уже говорила, что главные моменты нашего заточения в крепости я описала, находясь в Швейцарии; и то, что удалось воскресить, вновь пережить и воплотить в соответствующую форму в благоприятных условиях маленького городка Швейцарской республики, не может быть воспроизведено теперь, когда нет ни необходимого настроения, ни обстановки, сколько-нибудь подходящей для этого<ref>Предисловие к первому изданию «Запечатленного труда» написано Верой Фигнер в конце 1921 года. Начало 20-х годов было тяжелым временем для молодой Советской России: гражданская война и военная интервенция, разруха, голод. Вера Николаевна на себе испытала все эти тяготы. Из Петрограда, где она, как и все, жила на осьмушке черного хлеба, Фигнер едет в 1919 году к родным на Орловщину, чтоб «подкормиться» и поправить здоровье. Вместо поправки ее ожидала трагическая смерть двух близких людей — сестры и племянницы. Вера Николаевна остается в полном одиночестве, без родных и близких, без средств к жизни и без всяких надежд выбраться из Севска в связи с развалом транспорта. Только в начале 1920 года друзья помогли ей приехать в Москву. В подобных условиях, конечно, не было ни «обстановки», ни «настроения» для того, чтобы сосредоточиться на прошлом и запечатлеть его.</ref>. {{right|''Вера Фигнер''}}{{P|45|1}} === Глава первая === ==== 1. Семья ==== Я родилась 7 июля нов. ст. 1852 года в Казанской губернии в дворянской семье, имущественно довольно хорошо обставленной. Мать моя, Екатерина Христофоровна, получила обычное в ее время домашнее воспитание и была дочерью тетюшского уездного судьи Куприянова, который за свою жизнь успел растратить большое состояние. Имея более 6000 десятин земли в Уфимской губернии, кроме того, что он имел в Тетюшском уезде, он оставил после смерти свои дела в таком беспорядке, что наследники сочли за лучшее отказаться от этого наследства, так как сумма долгов дедушки не могла быть определена. Мой отец, Николай Александрович Фигнер, воспитывался в Корпусе лесничих и по окончании курса служил лесничим сначала в Мамадышском уезде, потом в Тетюшском, а после освобождения крестьян вышел в отставку, чтобы стать мировым посредником, и оставался им вплоть до упразднения этой должности. В семье, кроме двух мальчиков, рано умерших, нас было шестеро. Как отец, так и моя мать были люди очень энергичные, деятельные и работоспособные; крепкие физически, они отличались и волевым темпераментом. В этом отношении они передали нам хорошее наследие: я — старшая — принимала участие в революционном движении в один из самых ярких периодов борьбы против самодержавия, была приговорена к смертной казни и сделалась узницей Шлиссельбурга. Сестра [[w:Фигнер, Лидия Николаевна|Лидия]] была членом революционной организации, занимавшейся социалистической пропагандой среди фабричных рабочих<ref>Л. Н. Фигнер была членом [[w:Всероссийская социально-революционная организация|Всероссийской социально-революционной организации]] (кружок «москвичей»: [[w:Бардина, Софья Илларионовна|С. И. Бардина]], Л. Н. Фигнер, [[w:Александрова, Варвара Ивановна|В. А. Александрова]], [[w:Каминская, Берта Абрамовна|Б. А. Каминская]], [[w:Джабадари, Иван Спиридонович|И. С. Джабадари]], [[w:Зданович, Георгий Феликсович|Г. Ф. Зданович]] и др.), сложившейся в результате объединения в начале 1875 года цюрихского кружка «[[w:фричи (кружок)|фричей]]» и кружка грузинских студентов, обучавшихся в Петербурге и за границей. Революционные [[w:Народничество|народники]]-интеллигенты привлекли в организацию передовых рабочих П. А. Алексеева, И. В. Баринова и др. Центр организации находился в Москве (отсюда — «москвичи»). Главная цель ее — свержение самодержавия. В своей деятельности «москвичи» делали упор на пропаганду среди рабочих, надеясь из среды их подготовить пропагандистов для деревни. Для этого Бардина, Фигнер, Каминская и некоторые другие революционерки поступили простыми работницами на фабрики. В апреле 1875 года московская группа была разгромлена, к осени — вся организация. Ее участники судились по «[[w:Процесс пятидесяти|процессу 50-ти]]».</ref>, и судилась вместе с [[w:Бардина, Софья Илларионовна|Бардиной]] и Петром Алексеевым по «процессу 50-ти», который в свое время произвел глубокое впечатление на молодежь и либеральные круги общества<ref>«Процесс 50-ти» проходил в феврале — марте 1877 года в Петербурге в Особом присутствии Правительствующего сената. Он был необычным во всех отношениях: по числу подсудимых, по их составу и по характеру преступлений. Из 50 подсудимых — 16 женщин, молодых — не старше 25 лет — и, как правило, интеллигентных, из обеспеченных семей. Софья Бардина и Лидия Фигнер — дочери землевладельцев, у сестер Любатович отец — московский фабрикант, сестры Субботины — богатые помещицы. Чистота побуждений, молодость, убежденность подсудимых производили сильное впечатление. Речи Бардиной и Петра Алексеева, ставшие центральным моментом процесса, были напечатаны в подпольной типографии «[[w:Земля и воля|Земли и воли]]» и широко распростра{{P|413|1}}нялись. Вере Фигнер передали стихотворение умиравшего [[w:Некрасов, Николай Алексеевич|Н. А. Некрасова]] «Смолкли честные, доблестно павшие…» (народники связывали появление этого стихотворения с «процессом 50-ти»; в настоящее время существует мнение о том, что оно написано Некрасовым в 1872 году в ответ на разгром Парижской коммуны). Ходило по рукам стихотворение Я. Полонского «Узница», посвященное, вероятно, Лидии Фигнер. Приговором суда 9 мужчин и 6 женщин отправлялись на каторгу (П. Алексееву — 10 лет, С. Бардиной — 9 лет, Л. Фигнер — 5 лет). Под влиянием общественного мнения приговор был смягчен и первоначальную каторгу для женщин заменили ссылкой. Остальные подсудимые приговаривались к менее тяжелым наказаниям. Интересный очерк о «процессе 50-ти» написан В. Н. Фигнер. (См. Вера Фигнер, Полн. собр. соч. в семи томах, том V, М., 1932.) Материалы процесса опубликованы в 1906 году. («Процесс 50-ти», с предисловием В. Каллаша, М., 1906.)</ref>. Она была осуждена на каторгу, которую Сенат заменил лишением особых прав и преимуществ и ссылкой на житье в Восточную Сибирь. Брат Петр был крупным горным инженером на металлургических заводах Пермской и Уфимской губерний и состоял директором Богословского завода. Мой брат [[w:Фигнер, Николай Николаевич|Николай]] сделал блестящую карьеру, став знаменитым певцом-тенором. Он первый, преобразуя оперу, не только пел, но и играл в ней и дал за свою 25-летнюю артистическую деятельность сотням тысяч людей эстетическое наслаждение. Сестра [[w:Фигнер, Евгения Николаевна|Евгения]] была участницей процесса [[w:Квятковский, Александр Александрович (народоволец)|Квятковского]]<ref>А. А. Квятковский — член Исполнительного комитета «Народной воли», осуществлял связь между Исполнительным комитетом и [[w:Халтурин, Степан Николаевич|С. Н. Халтуриным]], готовившим с лета 1878 года [[w:Взрыв в Зимнем дворце|взрыв в Зимнем дворце]]. 24 ноября 1879 года в общественной квартире народовольцев (Петербург, Лештуков переулок, 13), где жили Квятковский и Е. Н. Фигнер (под фамилией Побережная), был произведен обыск. Полиция обнаружила банки с динамитом, запас типографской бумаги, номера «Народной воли». Квятковский успел уничтожить наиболее важные документы, но план Зимнего дворца, на котором царская столовая была отмечена крестиком, попал в руки полиции. Когда 5 февраля 1880 года Халтурин произвел взрыв в царском дворце, жандармы расшифровали план, найденный у Квятковского, — это решило его судьбу. Квятковский и Е. Фигнер судились Петербургским военно-окружным судом по «процессу 16-ти» с 25 по 31 октября 1880 года. Это был первый судебный процесс народовольцев. На нем разбирались: дело о взрыве царского поезда под Москвой в ноябре 1879 года (обвиняемый [[w:Ширяев, Степан Григорьевич|С. Ширяев]]), дело о взрыве в Зимнем дворце (обвиняемый А. Квятковский), дело о первой типографии народовольцев, разгромленной полицией в январе 1880 года при вооруженном сопротивлении революционеров (С. Иванова, Н. Бух и др.). К процессу были привлечены [[w:Зунделевич, Аарон Исаакович|А. И. Зунделевич]], [[w:Пресняков, Андрей Корнеевич|А. К. Пресняков]] и др. Подсудимым через защитников удалось передать на волю несколько писем. Письмо Квятковского сестре заканчивалось стихами: Милый друг, я умираю, // Но спокоен я душой // И тебя благославляю — // Шествуй тою же стезей. (Стихи были перепечатаны в № 4 «Народной воли» в статье «Памяти Квятковского».) Приговором суда 5 подсудимых были приговорены к смертной казни, из них казнены двое: А. А. Квятковский и А. К. Пресняков (4 ноября 1880 года в Петропавловской крепости); С. Г. Ширяев умер в Алексеевском равелине (18 августа 1881 года); Е. Н. Фигнер была лишена всех прав состояния и отправлена на поселение в отдаленнейшие места Сибири.</ref> по делу о взрыве в Зимнем дворце в 1880 году и получила лишение всех прав состояния и ссылку в Сибирь на поселение. Младшая сестра моя [[w:Фигнер, Ольга Николаевна|Ольга]], очень способная и энергичная, мало принимала участия в революционном движении; выйдя замуж за врача Флоровского, она последовала за ним в административную ссылку в Сибирь и вместе с мужем занималась культурно-просветительной деятельностью в Омске, потом в Ярославле, а после смерти мужа — в Петербурге. В Сибири сестры Лидия и Евгения вышли замуж за бывших политических каторжан [[w:Стахевич, Сергей Григорьевич|Стахевича]] и [[w:Сажин, Михаил Петрович|Сажина]], людей, выдающихся по своему уму, образованию и энергии. ==== 2. В лесу ==== Первые годы жизни — до шести лет — я провела не в городе, не в деревне, а в лесу… Куда ни кинь взгляд — всюду деревья и нигде человеческого жилья. На север — ровная, убегающая невесть куда вдаль, темнеющая полоса чернолесья, скрывающая горизонт… На западе никогда не видать вечерней зари заходящего солнца… На восток — неправильные фестоны леса, то низбегающие, то восходящие по слабоволнистой местности… Только на юге выйдешь в открытое поле, чуть-чуть повышающееся к линии небосклона и зеленеющее лугами… И нигде, насколько глаз видит и ухо слышит, никакого признака бытия человека: ни дыма из трубы, ни {{P|48|1}} лая собаки или отдаленного звона с высоты деревенской колокольни. …Бил колокол. Колокол был у нас на дворе дома лесничего, и звон колокольный был печален. Подвешенный на высоком столбе, этот колокол размеренным жалобным звоном словно кого-то хоронил, стонал и звал своим стоном к дому того, кто отважился войти в лес и… заблудился в лесу дремучем. И в открытом месте, на всем поле зрения все было мертвенно-пустынно, лежало без человека: не видно было труда его… земля растила траву; на лугах расцветали цветы, но никогда не желтела рожь, не белела гречиха. «На сорок верст кругом живой души нет», — говорила старая няня Наталья Макарьевна, и говорила с тоской неудовлетворенной потребности в близости к людям, в соседстве и общении с ними. Старая няня, быть может, и ошибалась насчет 40 верст, и 40 верст относились только к городу Мамадыши, в уезде которого лесничим служил отец и сторожил казенное добро — безбрежную лесную дачу. Во всяком случае за все годы я не помню, чтобы кто-нибудь сторонний забрел в нашу лесную глушь. Приезжали к отцу только «объездчики» «из леса» с докладами о порубках. Их я запомнила: они привозили зайцев, которых няня вялила и сушила на подволоке, а потом угощала нас лесным лакомством… Странная, полная своеобразных эмоций была эта жизнь — жизнь молодой семьи лесничего, одинокая, жуткая от близости леса и дальности людей, в доме, заброшенном на окраину многоверстной казенной рощи, которой заведовал отец. «Дремучий лес» был тут, сейчас за конюшней. Не было огорода, не было сада. Двор, обнесенный сплошным тесовым забором, похожий на деревянный ящик, и дом, крепко сбитый из толстых бревен, без обшивки снаружи и штукатурки внутри — все говорило об одном: как бы отгородиться, как бы укрыться от опасного соседа с его «лихим» человеком и «диким» зверем. {{P|49|1}} «Одни-одинешеньки во всей округе! А в лесу — разбойники… В лесу — беглые… В лесу — медведи», — говорит няня, вторят крепостные девушки, Катерина и Дуняша, шепчет крепостная девочка, 9-летняя Параша, боится мать, верю я… Отец часто и подолгу отсутствует: объезжает казенную рощу. Когда он дома, никто не боится: у отца в кабинете есть ружье — все спокойны. Но когда отца нет, что делать? В доме одни женщины и дети. Темный, стихийный страх от мала до велика охватывает всех. Единственный представитель физической силы — крепостной повар Прокофий; в случае «нападения» все надежды на него. Подавленный при дневном свете страх из простой опасливости превращается в острую жуть, когда наступает темнота ранней ночи. Мать — невообразимая трусиха и первая заводчица, заражающая своим настроением всех домашних. Прежде чем лечь в постель, часов в 9 вечера, она берет оплывающую сальную свечу (няня сама «лила» их) и обходит темные, неосвещенные комнаты в сопровождении служанок; освещает все углы и закоулки в боязливом ожидании: вот-вот откроет тут или «под лестницей» спрятавшегося чужого человека; заглядывает под диван, под кровати, особенно под кровати, где всего легче может притаиться страшный «разбойник» с большим «кухонным» ножом в руке… Каждую минуту она готова шарахнуться и закричать «не своим голосом» от ужасной встречи. С бессознательным эгоизмом Катерину мать кладет спать поперек двери своей спальни, чтобы «разбойник» не мог войти, не разбудив спящей; Парашу, спавшую мертвым сном деревенской девочки, укладывали с той же целью на полу неподалеку от детской кроватки. Прокофий, как сильный и самый храбрый, спал для общего успокоения непробудным сном на ларе в самом опасном пункте — у входной двери, запертой на ключ, на крючок и задвижку. «В лесу — разбойники… В лесу — беглые… В лесу — медведи…» Да, медведи, и доказательство тому — большая бурая шкура с лапами у двуспальной кровати матери. {{P|50|1}} Я верю: ночью идет своя особая жизнь. Кошка, которую я тискала днем, может ночью отплатить мне. Может прийти и, «вцепившись в горло», задушить своими когтистыми лапками. И кукла, которой я совсем не нарочно оторвала руку и разбила голову, оживет и явится, чтобы сделать мне то, что я ей сделала. А медвежья шкура? Очень просто: она тоже может ожить — зашевелится… встанет на лапы… и… и… «Скрипи… скрипи, липова нога», — говорит медведь в сказке. «Идет, нейдет — переваливает», — рассказывает мамочка. Отрубил мужик медведю ногу и отнес жене. Приставил медведь себе ногу деревянную… И пошел медведь к бабе в деревню. {{poemx1|| Скрипи, скрипи, липова нога! По деревне все спят… Одна баба не спит: Мое мясо варит… На моей шкуре сидит… Мою шерстку прядет… Приду… приду… съем!}} Мать делает зверскую физиономию, страшно разевает рот и быстро закрывает его, щелкнув зубами… …Смотришь при свете лампадки на шкуру медведя… Смотришь пристально, долго… и кажется… что-то меняется, и она… начинает… пошевеливаться… А в лесу!.. В лесу, конечно, медведи знают, что у нас в комнате медвежья шкура… Чуткие они — медведи-то. Чуют своего… чуют издалека. И тянет их, тянет к нам, к дому… Придут… придут съесть… …Днем медведей из леса не боятся. Зато змей в нем видимо-невидимо! «Они и в дом заползают: их можно и в постельке найти!..» «Ты хочешь спать лечь — хвать, под одеялом-то уж ли, змея ли — упаси господи!» Однажды, когда я играла на дворе у качелей между двумя деревьями, на колени ко мне вполз уж. Все, кто был тут, разбежались: они побежали молока искать… потому что, «если ужу да молока показать», он тотчас оставит человека и пойдет пить… Пока бегали, а я, застыв от испуга, сидела недвижима, уж сполз в траву; принесли молока на блюдечке, а ужа и след простыл… «Упаси господи в лес зайти!» — стращала няня Макарьевна и глаз не спускала, чтобы мы за ограду двора не выбежали… "Упаси господи! Лес страшный, дремучий, конца-края нет! Зайдешь — не выйдешь! Думаешь, по солнышку дорогу домой найдешь? Как бы не так — солнышка там не видать… Думаешь, домой повернул, к дому идешь, ан все от дому, все от дому уходишь!.. Возьмешь вправо — будто тут дорога-то… Нет! Возьмешь влево — все не так. Вот и кружишь, кружишь взад и вперед, туда-сюда, в сторону, пока сил лишишься. Ночь придет, зги не видать, а лес-то все гуще, гуще… деревья большущие, в три обхвата… Валежник, трущоба невылазная: о пни спотыкаешься, кусты царапают — не продерешься; колют сучья, по лицу хлещут… В самую что ни на есть глушь зайдешь… А там, в глуши-то, поляна, и на поляне — разбойники… Шайка, и атаман с ними… у костра лежат… грабленое делят. …Или идешь, идешь… оторопь берет. Стал… прислушался… «вдруг что-то хрустнуло — медведь выходит… Встал на задние лапы да тебя и сгреб…» Только раз помню: {{poemx1|| Весь окутан листвой, Изумрудной стеной Великан-лес стоял…}} Стоял без угроз, не пугающий… без «разбойников» и «беглых»; без «медведя» и «заблудившегося», гибнувшего в его дебрях… И это был последний день, когда я «дремучий» лес видела, — день, когда я «прощалась» с ним . Параша ведет меня за руку вдоль извилистой, облитой летним солнцем веселой опушки леса: он у нас слева. Мы идем лугом: трава высокая, и цветы {{P|52|1}} цветут. Высоко стоит солнце на небе, и, мне кажется, его бледную голубизну я вижу и теперь. Горячие лучи льются на деревья, на траву и пекут мое ничем не покрытое темя… Вот легкий спуск — и мы в лесной ложбине, точно в чайном блюдечке, перед нами круглый, плоский естественный резервуар, и вода в нем неглубокая и прозрачная — на дне все мелкие камешки наперечет… Стоим… Глядим… «Прощаемся»… Завтра мы едем: отца переводят в другой уезд. И тут же я вижу смерть: в тени деревьев близ воды лежит красный теленок. Лежит и умирает. Подогнул ноги, положил морду на землю и не двигается. На глазах — пелена смерти… И муха опустила хоботок, в каплю гноя в углу глаза. {{P|53|1}} ==== 3. Няня ==== Оставив мамадышский лес и переехав в Тетюшский уезд, мы поселились безвыездно в деревне. Сначала это было имение дедушки — Христофоровка, переданная матери, пока она воспитывала двух младших сестер своих. Когда они выросли, а дядя Петр Христофорович, бывший артиллерийским офицером, вышел в отставку, чтобы жить в деревне и служить по земским выборам, мать передала им Христофоровку, а мы переехали в село Никифорово, где матери досталась земля, составившая вместе с отцовскими прикупками 520 десятин. Здесь, в неживописной ровной местности с рекой в одной и маленьким лесом в двух верстах, стояли два флигеля с палисадником, в котором росла только сирень. Все приходилось устраивать наново: старый дедушкин дом перевезли из Христофоровки, а в разведенном саду пришлось ждать тени целую четверть века. В противоположность этому в Христофоровке, где мы прожили более четырех лет, был прекрасный старый сад. К культивированной части, занятой фруктовыми деревьями и ягодными кустами, примыкал парк, который заключал все, чего можно было желать: в нем были и крутые склоны, и подъемы, тропинки и глубокие овраги, на дне которых били роднички; полузаросшиий пруд, светлые поляны с разбросанными кое-где молодыми березками, густые заросли лесной чащи, где зрела костяника и рос красивый папоротник, о котором говорили, что один раз в сто лет он цветет в ночь на Ивана Купалу. В парке, как и в лесу, можно было найти все; ягоды, грибы, орехи, рябину и черемуху; для нас, детей, было полное раздолье. Вероятно, обстановка детства — сначала лес, а потом чудный сад и парк — положила основу той потребности в общении с природой, которая во всей свежести живет во мне и до сих пор. В христофоровском парке было столько интересного, увлекательного, а наша собственная детская компания была настолько велика, что мы не нуждались {{P|54|1}} ни в поездках куда-либо, ни в обществе других детей. И как в «лесу» мы по необходимости жили изолированной самодовлеющей ячейкой, так и в Христофоровке не имели сношений ни с соседями, которых не было, ни с крестьянским населением деревни дворов в 20, смежной с усадьбой. Облик няни, имевшей громадное значение в нашем детстве, смутный в «лесу», с переездом в Христофоровку приобретает определенные черты. Няня, как я ее помню, была уже стара. «Седьмой десяток идет», — отвечает, бывало, когда ее спросишь о летах. И этот седьмой десяток, кажется, был бесконечен, потому что, сколько и когда бы ее ни спросили, вплоть до самой смерти, все ей был седьмой десяток, и когда я была маленькой, и когда выросла большой… вышла из института, вышла замуж, няня все твердила: «Седьмой десяток». И так как ей, кажется, не было причин скрывать свои годы, то справедливость заставляет думать, что она искренне забыла свой возраст или сбилась со счету. Во всяком случае няня была еще чрезвычайно бодрая, деятельная старушка и не покладая рук работала на господ: варила варенье, маринады, пастилу, брагу, заготовляла наливки и всевозможные запасы фруктов, ягод и грибов на зиму; плела на коклюшках прекрасное кружево и вязала тончайшие — все в узорах — чулочки, которыми не побрезговала бы любая красавица. Как сейчас помню ее небольшую с чулком в руках, немного сгорбленную фигуру, с маленькими светло-голубыми глазами и крупным носом, на котором восседают пребольшие и пребезобразные, древние, как и она сама, очки в медной оправе. Когда в России пошла «цивилизация» (а она пошла со времени освобождения крестьян) и расползлась повсюду, то мы как-то миром-собором уговорили няню сняться в фотографии. Няня любила старые времена и относилась отрицательно ко всем новшествам, видя в них дьявольское наваждение и признаки близости светопреставления. Много нужно было хлопот и упрашиваний, чтобы затащить ее к фотографу. Там в решительную минуту {{P|55|1}} от страха и смущения она так выпучила глаза и сжала губы, что на ее портрет нельзя было смотреть без смеха. Да, надо сказать правду, няня не была красива, но сама-то она была другого мнения на этот счет, по крайней мере относительно прошлого… Когда мы подросли, то иногда задавали ей довольно нескромный вопрос: «Няня! Почему ты не вышла замуж?..» Няня как-то загадочно смотрела вдаль и, помолчав с минуту, отвечала ничего не значащим: «Так!» А затем, внезапно оживляясь и как бы боясь, чтоб мы не приписали ее девичества ненадлежащей причине, прибавляла: «А красавицей была: глаза голубые… волосы черные, как смоль, кудрями вились по сю пору!» — и она указывала на место, где под кофточкой должна была находиться ее талия, — «а грудь — во какая!» — и она отставляла руку на пол-аршина от своей высохшей груди. Этот последний наивный аргумент был столь убедителен, что мы приветствовали его дружным взрывом хохота, а няня, глянув на нас, бросала полусердитое: «Озорники» — и углублялась в чулок. Но, как бы там ни было в прошлом, мы, дети, и в настоящем не променяли бы ее ни на какую писаную красавицу. Какое удовольствие, бывало, усевшись бесцеремонно к ней на колени, шлепать детскими ручонками по ее шее или, охватив голову, осыпать постепенно поцелуями все это старческое лицо: низкий лоб, морщинистые щеки и маленькие выцветшие глаза!.. К тому же у няни был такой славный мелодичный голос! Она никогда не пела, по крайней мере я не помню этого. Она только рассказывала — сказки рассказывала. Да и сказок-то она знала немного. Если сказать всю правду, то всего, кажется, одну-единственную; я только одну и помню: злая мачеха-царица превращает нелюбимого пасынка в козленка… отец, не зная этого, велит заколоть козленка для пиршества… но Аленушка, сестра царевича, спасает брата, разрушая чары мачехи в самую решительную минуту, когда: Котлы кипят кипучие Ножи точат булатные. Ах, как хорошо рассказывала няня эту сказку! Удивительно хорошо! Никогда, бывало, не устанешь слушать ее. Должно быть, именно ради мелодии этого старческого речитатива, звучавшего какой-то необыкновенной искренностью и наивностью, любили мы слушать ее. А еще няня любила поговорить о разбойниках, о беглых, о злодействах известного Быкова, о кладах, которых видимо-невидимо кругом, под землей. Беглые и клады были положительно слабостью няни. В каждом лесочке, в каждом овраге чудились ей их скрытые убежища и местонахождение. Но разве одни рассказы привлекали нас к няне? У нее всегда был лакомый кусок для нас — всякие сласти: заповедные баночки с груздочками, рыжиками и вареньем, всегда кипел самоварчик и была мята и малина, чтобы напоить, если головка болит или глазки невеселые… Был, наконец, заветный желтый сундук, предмет всех детских вожделений… Там, в этом сундуке, который раскрывался в особенно добрые минуты, на крышке виднелись налепленные картинки с конфет, которые мы великодушно дарили няне, съев содержимое, и теперь имели вновь прелесть новизны для нас… В сундуке, как у прохожего венгерца, лежали накопленные десятками лет различные материи, шерстяные и ситцевые, с цветочками и без цветочков, подаренные дедушкой, мамочкой, дядей и историю которых мы охотно выслушивали. Там же хранились разные табакерки, коробочки и прочая дребедень, которую дети так любят рассматривать, дай только волю их рукам и не стесняй любознательности. Но все это пустяки, а дело-то в том, что няня в первые десять лет нашей жизни была единственным существом, с которым мы чувствовали себя свободно и которое не ломало нас; она одна, как умела и как могла, любила и ласкала нас, ее одну мы могли любить и ласкать без стеснения. В семье нас держали строго, очень строго: отец был вспыльчив, суров и деспотичен… Мать — добра, кротка, но безвластна. Ни ласкать, ни баловать, ни даже защитить перед отцом она нас не могла и не смела, а безусловное повиновение и подавляющая дисциплина были девизом отца. Откуда он набрался военного духа, {{P|57|1}} право, не знаю. Быть может, сам воспитывался так или эпоха «николаевщины» наложила свою печать на его личность и взгляды на воспитание — только трудно нам было. Вставай и ложись спать в определенный час; одевайся всегда в одно и то же, как бы форменное, платье; причесывайся так-то; не забывай официально здравствоваться и прощаться с отцом и матерью, крестись и благодари их после каждого приема пищи; не разговаривай во время еды и жди за столом своей очереди после взрослых; никогда ничего не проси, не требуй ни прибавки, ни убавки и не отказывайся ни от чего, что тебе дают; доедай всякое кушанье без остатка, если даже оно тебе противно; если тебя тошнит от него, все равно ешь, не привередничай, приучайся с детства быть неприхотливым. Довольствуйся молоком вместо чая и черным хлебом вместо белого, чтоб не изнежить желудка; без жалоб переноси холод… Не бери ничего без спроса и в особенности не трогай никаких отцовских вещей; если сломал, разбил или даже не на то место положил — гроза на весь дом и наказание: угол, дерка за уши или порка ременной плетью о трех концах, всегда висящей наготове в кабинете отца. Наказывал же отец жестоко, беспощадно. Весь дом ходил как потерянный после экзекуций над моими братьями. Никакая малость не проходила даром: был заведен порядок ничего не скрывать от отца; от нас требовали всегда безукоризненной правдивости, и мать показывала пример: сердце ее обливалось кровью, зная последствия наших проступков, но ни одна черта нашего поведения не утаивалась от строгости отца. А эта строгость распространялась даже на неосторожность с огнем и кипятком: если жгли руки, обваривались кипятком, падали и получали повреждения при детских проказах и затеях, к естественному наказанию — боли — прибавлялись нравственные и физические истязания от отца. Правда, девочек он не бил; не бил после того, как меня,<br> шестилетнего ребенка, за каприз в бурю при переезде через Волгу на пароме чуть не искалечил. Но от этого не было легче: мы боялись его пуще огня; одного его взгляда, холодного, пронизывающего, было достаточно, чтоб привести нас в трепет, в тот нравственный ужас, {{P|58|1}} когда всякое физическое наказание от более добродушного человека было бы, кажется, легче перенести, чем эту безмолвную кару глазами. И среди этой убийственной атмосферы казармы и бездушия единственной светлой точкой, одной отрадой и утешением была няня. Вне ее не было ни свободы, ни признания личности в ребенке как будущем человеке, ни понимания детского характера, детских потребностей… Ни малейшего снисхождения к детским слабостям — одна беспощадность и плеть… Только в комнате няни, куда отец никогда не заходил, только с ней одной чувствовали мы себя самими собой: людьми, детьми, даже господами, и притом любимыми, балованными детьми и господами. Это был своего рода храм-убежище, где униженный и оскорбленный мог отдохнуть душой. Здесь можно было излить все детские горести и обиды, найти ласку и сочувствие; зарывшись в нянины колени, выплакать горе и осушить слезы ее поцелуями. Добрая душа! Как бы без нее мы жили? Это был целый мир теплоты и нежности, непринужденной веселости, любви и преданности. И как подумаешь, что эта привязанность и нежная отзывчивость изливались в течение многих и многих лет и не на одно, а на целых три детских поколения, невольно остановишься с благоговением. Да! Целых три поколения!.. Девочкой лет шести взяли ее к дедушке Христофору Петровичу Куприянову не столько, чтоб смотреть, сколько, чтоб играть с ним: ему было года три или четыре. Вырос дедушка — выросла и няня; его отдали в ученье, а ее в девичью — учиться всяким рукодельям и домашним искусствам. Когда дедушка женился на бабушке, няню отдали молодым. Родилась мамочка, родились брат ее и три сестры. Всех их вынянчила няня. Выросла мамочка и вышла за папочку — няню отдали им. Родился брат Саша… родилась я и еще шесть человек — всех восьмерых нянчила няня и могла бы нянчить и моих детей!.. Ну не почтенная ли древность?! И няня знала себе цену: она была чрезвычайно чувствительна к тому, что ей казалось уважением и почетом. Неудовольствие, косой взгляд, простая забывчивость со стороны матери {{P|59|1}} или кого-нибудь из взрослых переворачивали ее вверх дном. Она начинала плакать и плакала до тех пор, пока мы не забивали тревоги. Затем начинались сборы: няня приводила в порядок свои пожитки и говорила, что уезжает «за Волгу». Что такое было там, «за Волгой», право, не знаю. В уме няни это, очевидно, был не географический термин, не громадный район, а определенный маленький пункт, одной ей известный, и где, по ее словам, были ее родные. Как он назывался и были ли вообще у нее родные — никто не знал, а она подробностей не сообщала. Критическое исследование, быть может, привело бы к тому, что все это было нечто в роде мифического буки, про которого детям говорят: «Смотри! Придет, придет бука… съест!» Но нам-то было страшно: мы отправлялись к матери с мольбами помириться с няней и дать ей удовлетворение. Мать шла, и дело улаживалось. Вообще, когда мы подросли и я с сестрой были уже в институте, няня из покровительницы мало-помалу перешла под покров наш. Обстоятельства изменились, а вместе с тем и роли: отец под влиянием «реформы» смягчился. Быть может, великое общественное движение, уравнивавшее раба с господином и ломавшее все нравственные и экономические отношения старого строя, пробудило лучшие стороны его натуры и она была еще настолько пластична, чтоб дозволить ему пойти по новому направлению, — во всяком случае нравственный переворот в отце был глубокий: из крепостника, каким он являлся по отношению к прислуге, к матери и к нам, он стал либералом и из человека необузданного — сдержанным. Конечно, эта перемена произошла не в один день, не в один год; я не могу указать точно времени перелома. Новые веяния доходили постепенно, влияния были незаметные. В провинцию они шли главным образом через литературу, а мой отец читал много. К тому же мать, бывшая на 15 лет моложе и вышедшая замуж совсем неразвитым по уму и характеру ребенком, к этому времени медленным житейским путем саморазвития и чтения окрепла нравственно, выросла умственно и могла уже не подчиняться, а сама влиять на отца. И это влияние было благотворно. Тогда-то мы, дети, {{P|60|1}} сблизились с нею и в самую серьезную эпоху нашего развития шли под ее руководством. Тогда и няня стала не нужна. Но мы любили ее горячо, любили и за прошлое, и за настоящее, потому что теперь мы сами могли иногда и побаловать, и защитить ее. Мы зорко следили, чтоб у няни было всего вдосталь, чтоб за обедом ей был послан хороший кусок, чтоб не забыли пирожного. Мы возмущались, что она получает всего {{дробь|1|4}} фунта чаю и {{дробь|3|4}} фунта сахару в месяц, и так как не могли добиться прибавки, то опустошали в ее пользу материнскую сахарницу. Посылали ли нас в кладовую, мы нагружали для няни карманы урюком, изюмом, миндальными орехами, а няня, считая, что господское добро пойдет господам же, то есть нам же, при случае только в претворенном виде, и правильно полагая, что у самих себя похитить нельзя, охотно принимала эти приношения. Няня получала полтора рубля, или, по ее счету, три {{P|61|1}} рубля ассигнациями в месяц. Полтора рубля! Это ни на что не похоже! Но тут уж ничего не поделаешь… Мать неумолима, а у нас самих было только по четыре рубля в год: по рублю к рождеству, к пасхе, к именинам и рождению. Папочка, вообще щедрый и подчас расточительный, кажется, считал нужным, чтобы мы учились, что денежка счет любит… Так-то мы росли да росли и не переставали любить няню. Да что мы! Мы были все-таки молодежь, дети… а ей оказывал почтение и дядюшка, ее прежний питомец, мировой судья и земский деятель. Каждый раз, когда дядя бывал у нас, перед отъездом он говорил: «Надо сходить к няне» — и поднимался наверх, поскрипывая сапогами, которые пищали под его тучным телом. Дядя входил в нянину комнату, здоровался и, грузно опускаясь на желтый сундук, начинал разговор о погоде, об урожае, о ломоте, которой страдала няня; а не то о новых временах, чтоб подзадорить ее к едкой критике «карнолинов» и прочих мод или к выражению негодования, что теперь и горничные держат себя так, что «веретеном хвост». Затем дядя говорил: «А нельзя ли, Наталья Макарьевна, табачку понюхать?» Ничем нельзя было больше угодить няне: ее лицо светлело, она вынимала из кармана серебряную табакерку, подарок дедушки, и, ударив двумя пальцами по крышке, подносила ее дяде, а тот, взяв крохотную щепотку, с серьезным видом важного дела начинал вдыхать табак то правой, то левой ноздрей, а затем раздавалось богатырское «а…а...ччхи!!». Несколько рук со смехом протягивались затем к табакерке: мы брали по понюшке, и тогда поднималось такое радостное и разнообразное «ччхи… ччхи», что, как говорится, стены дрожали… Дядя, подняв брови, смотрел поверх очков с комически-удивленным видом на племянников, а няня, заслоняя табакерку, прятала ее в карман, произнося не то ласково, не то с укором: «Озорники!», после чего дядя прощался и церемониальным маршем все спускались вниз. Через год после моего выпуска из института умер отец, и мать переехала в губернский город, где был куплен дом. Няня уехала со всеми и жила на прежних основаниях, ежегодно приезжая на лето в деревню. Потом, когда я с сестрой отправились учиться за границу, а братья должны были поступить в высшие учебные заведения, вместе с ними перебралась в Петербург и мать. Но няню оставили в деревне под предлогом смотреть за хозяйством, на самом же деле по денежным расчетам, не находя возможным дать ей в Петербурге прежние удобства и возить ее каждое лето в деревню и обратно. Осталась няня в деревне и затосковала. Обидно, да и скучно было ей: ведь любила же она всех нас и целую долгую жизнь провела неразлучно. А тут одиночество… И погибла няня. Быть может, уж пора было ей сложить свои косточки; а может быть, погибла она, как погибает старый, хрупкий мох, который живет, пока лепится на стене, хотя она совсем голая и как будто ничего не дает ему, а отколупнешь его — посохнет мох и умрет. Осталась няня жить во флигеле с семьей приказчика. Приказчик был отличный человек из бывших крепостных моего дедушки, и жена его тоже бывшая крепостная. Семья у них была большая, и няня считалась их родственницей, потому ли, что крестила детей у них («крестная» — почтенное и близкое родство в глазах людей более простодушных, чем мы), или потому, что все они были крепостными одного барина. В первую же зиму няня простудилась, схватила горячку или воспаление какое-то. Лечили ли ее — не знаю. Верно, нет. Где там, в деревне, докторов звать, ближе 20 верст и фельдшера-то нет! Заболела няня, а на душе у нее была одна мысль о нас. В бреду она вскакивала с постели, радостно махала руками и с криком: «Господа приехали! Господа приехали!» — рвалась в одной рубашке, с босыми ногами к выходной двери. Ее схватывали, укладывали; она сопротивлялась и кричала: «Что же вы не встречаете? Что же вы не встречаете их?! Разве вы не слышите: чу! колокольчик… Приехали! Приехали!»… и снова рвалась и металась. Так с этими словами «Приехали! Господа приехали!» и умерла она. Когда я возвратилась из-за границы, то съездила в деревню, чтоб повидаться с дядей, которого всегда любила, и посмотреть на родное пепелище. Я приехала с женой дяди и, пока она говорила с приказчиком о хозяйстве, обошла дом и сад. Все было пусто и уныло. Мышь пробежала торопливо по полу комнаты, в которой я присела на минуту; все углы были затканы паутиной. В саду пруд, по которому я из шалости и на зависть братьям и сестрам когда-то плавала в корыте, вооружась лопатой вместо весла, зарастал травой, и в нем пропала рыба «за отсутствием ловцов», как говорила мать. Тетка торопила отъездом, быть может, для того, чтоб сократить для меня тяжелое впечатление, которое всегда оставляет опустелый дом, который мы видели когда-то оживленным. Я попросила заехать на кладбище, которое было в стороне от дороги. Там я вышла из экипажа, перепрыгнула канавку, отделяющую деревенский погост от луга, по которому иногда прогоняется стадо. Чугунная решетка и крест стояли на могиле отца, а рядом лежала тетка и тут же няня. Невысокая полевая трава покрывала могилу; две-три березки белели своими тонкими стволами, и молодые блестящие листики трепетали в лучах заходящего солнца… И из трех могил самой дорогой была могила няни. ==== 4. Я думаю сделаться царицей ==== По словам отца, я росла очень красивым ребенком. Благодаря этому в противоположность отцу и матери, которые относились ко всем детям одинаково, посторонние взрослые, поскольку они бывали в доме, особенное внимание обращали на меня: ласкали, делали маленькие подарки и забавлялись моей болтовней. Это общение со старшими способствовало раннему и более быстрому развитию, а иногда внушало мне такие представления о себе и об отношениях ко мне, которые, говоря вообще, мало свойственны возрасту, в котором находилась я. Когда из «леса» мы ездили гостить в Мамадыши, у моей тетки со стороны отца, жившей там, целые дни проводил ее друг Андрей Андреевич Катков. Шутя и {{P|64|1}} играя со мной, он часто называл меня своей женой, а я звала его муженьком. Потом, когда мы переехали в Тетюшский уезд и мне не было еще семи лет, от него пришло письмо, которое тетя прочла вслух. Андрей Андреевич писал, что женился. Услышав это, я почувствовала себя тяжко оскорбленной. Как он смел жениться, когда называл меня женой! Это была измена, кровная обида мне, которая считала его связанным с собою. Я не расплакалась и не раскричалась: инстинкт подсказывал, что говорить об этом старшим, выказать пред всеми свое чувство нельзя. Почему нельзя, я не понимала, а просто чувствовала, что надо молчать, и молчала. Нечто в том же роде случилось и позже, когда мне было девять лет. В нашем доме появилась молодая девушка, сестра моей матери, Елизавета Христофоровна, только что вышедшая тогда из Казанского института, и с тех пор к нам в гости стали наезжать офицеры полка, квартировавшего в Тетюшах. Один из них, Ергольский, бывая у нас, немало времени посвящал мне, и я вообразила, что имею на него особые права. Однако зоркие детские глаза скоро заметили, что еще большее внимание он оказывает моей молодой тетушке. Я стала ревновать и, выбрав минуту, когда мы остались наедине на террасе, выходившей в сад, разразилась бурными упреками и сделала Ергольскому то, что называется сценой. Любопытно, что он отнесся к этой вспышке совершенно серьезно и стал успокаивать меня, вместо того чтоб маленькую дурочку поднять на смех. Если одни взрослые, а именно мужчины, своим неумеренным вниманием развивали во мне претензии женщины, другие бессознательно толкали в сторону погони за успехами в жизни. В уезде, в пяти верстах от города, в прекрасном имении Людоговке, жили две старые светские дамы, всю жизнь проведшие в Петербурге и лишь на склоне лет поселившиеся в уездной глуши, где они развлекались и день и ночь игрой в карты, на которую отовсюду съезжались гости, любившие посидеть за зеленым {{P|65|1}} столом. Младшая из сестер, Наталья Григорьевна Цельшерт, знавшая, что меня думают отдать в Смольный институт в Петербурге<ref>[[w:Смольный институт благородных девиц|Смольный институт]] — закрытое учебно-воспитательное заведение для девочек из дворянских семей — был открыт в 1764 году в Петербурге при Воскресенском — Смольном женском монастыре. В нем девочки в возрасте от 6 до 18 лет получали общее образование, обучались музыке, танцам, домоводству, правилам «светского обхождения». В 1765 году при Смольном институте открылось учебно-воспитательное заведение для девочек других сословий (кроме крепостных крестьян), дававшее элементарную общеобразовательную подготовку, обучавшее шитью, домоводству.</ref>, каждый раз при встрече усаживала меня рядом в кресло и начинала говорить об этом институте и будущих судьбах моих. «Смотри, учись как можно лучше, — внушала она. — И непременно будь первой ученицей. Если будешь первой, получишь золотой шифр на орденской ленте<ref>Золотой шифр в виде вензеля императрицы на орденской ленте был в дореволюционной России знаком отличия, выдававшимся лучшим институткам по окончании курса.</ref>. В институт приезжают великие князья и сам царь. На тебя обратят внимание, и если тебе дадут шифр, то возьмут в придворные фрейлины. Ты будешь жить во дворце, танцевать на придворных балах» и т. д. До сих пор, кроме «леса» и деревни, я не видела ничего и слушала рассказы Цельшерт, как дети слушают сказки из «Тысячи и одной ночи». После этих разговоров я стала мечтать еще дальше. В те годы мать вообще редко читала нам вслух. Но все же это случалось. Однажды из какой-то книжки исторического содержания она прочла нам рассказ из быта старинных московских государей (о Михаиле Федоровиче или Алексее Михайловиче — уж не помню). Мать читала, что, когда наступала пора царю жениться, делался клич по всей земле русской, чтобы везли дворяне взрослых дочерей своих в Москву. Там, в Москве, при дворе, царь должен был сделать смотр всем съехавшимся девицам и выбрать из них себе в жены ту, которая покажется ему краше всех. Далее говорилось, какие интриги и козни плетутся вокруг этого выбора: как одной красавице, понравившейся молодому царю, с злым умыслом так туго заплели косу, что она упала в обморок и потому как «порченая» потеряла шансы сделаться царицей. «Наверное, когда царь захочет жениться, повезут в Москву и меня, — размышляла я, не делая различия между временами прошедшими и настоящими. — И из всех девушек, быть может, царь выберет именно меня. Я буду царицей!.. Тогда няня будет у меня ходить в серебре и золоте, а я — в бриллиантах и рубинах». Не знаю, что вышло бы, попади я в Смольный, который имел репутацию великосветского учебного заведения; но этого не случилось, а в казанском Родионовском институте как раз к тому времени, когда меня туда отдали, произошла в общем направлении воспитания счастливая перемена. И как-то сразу, без всяких внушений со стороны, в простой, почти монастырской обстановке этого института погасли детские фантазии о блеске двора и золоте короны. Впрочем, совершенно особенным образом жизнь впоследствии оправдала ребячьи ожидания, и я получила, правда, не царство, но все же «королевство». В Шлиссельбурге, в котором среди мужчин были только две женщины — я и Волкенштейн, товарищи, смягчая лаской нищету жизни, называли нас «королевами». Но я носила не красную порфиру с белым горностаем, а серый халат с желтым тузом на спине. ==== 5. Дома ==== Если оставить в стороне только что указанные влияния, я была живой, способной девочкой, вострушкой, шалуньей и драчуньей, часто обижавшей ближайших по возрасту брата и сестру. Когда я вступала в отчаянную битву, меня оттаскивали и говорили: «Не дерись!» — «Хочу дериться!» — кричала я и в гневе «каталась по полу», как выражалась няня о беспорядочных движениях, которые совершают в этих случаях капризные дети. Понятно, это происходило не на глазах отца, а в няниной комнате. Играть в куклы я не любила, а читать и писать научилась незаметно, играючи, не помню, когда именно. Знаю только, что в Христофоровке, стоя на стуле на коленях, чтоб достать до стола, я выводила большими печатными буквами послание, вероятно первое в своей жизни, к тете, оставшейся в Мамадышах. Едва ли мне минуло тогда семь лет. До поступления в институт мать, которой я так многим обязана в позднейший период моего умственного роста, мало времени посвящала нам, детям. Я думаю, это зависело от частой беременности, родов и кормления {{P|67|1}} грудью. В самом деле, мне было десять лет, когда родилась моя младшая сестра Ольга, и за краткий десятилетний период это были шестые роды. Мудрено ли, что мы знали только дисциплину, налагаемую отцом, но она касалась внешней стороны жизни. Мы чувствовали ее всего сильнее при неизбежных общих встречах утром, вечером и за общим столом. В остальное время — до обнаружения крупных шалостей — мы предоставлялись самим себе. Или же мы видели на фоне домашней жизни странные фигуры, то появлявшиеся, то исчезавшие, но всегда чуждые нам. Сначала это был старик немец Уферс, неизвестно зачем вывезенный из Мамадыш; потом — нелепая компаньонка или экономка, всегда страдавшая флюсом и носившая неприятную фамилию Свиньиной. Наконец, чтоб учить чистописанию, был приглашен Автоном Яковлевич, старик, бывший крепостной дедушки, живший в Христофоровке у своих родных, от которых отличался только одеждой. Нелюбимые нами Свиньина и Автоном Яковлевич немало терпели от всех нас, в особенности от необузданного шалуна-брата Николая, который звал старика не иначе как Автомат Яковлевич и выводил его из себя, беспрестанно повторяя привычное междометие учителя: «Фу, бог мой!» Таким образом, родители оставались для нас далекими и не искали сближения с нами: в наших отношениях не было интимности, которая так красит детство. Она выпала только на долю Ольги, которой было восемь лет, когда умер отец. Но мать мы любили. Я и сестра постоянно соперничали из-за мест подле нее. Особенно любили мы в отсутствие отца, уезжавшего по делам службы в уезд, спать с матерью на широкой двуспальной деревянной кровати времен дедушки. Заберешься, бывало, под теплое стеганое одеяло, скакнув на кровать с медвежьей шкуры, разостланной на полу, и чувствуешь себя так тепло и уютно. В углу маминой спальни стоит желтый деревянный киот, уставленный образами. Тут Христос и Николай-угодник, Сергий-чудотворец и другие святые в серебряных и позолоченных ризах и матерь божия в жемчугах. Перед {{P|68|1}} киотом с потолка свешивается лампадка, и маленький огонек, полуосвещая комнату, действует как-то ласково-успокоительно. Лежишь, а мать еще не легла: она стоит и молится перед киотом. Вот опустилась на колени и с глазами, обращенными на иконы, молится горячо, почти страстно, шепча какие-то неуловимые слова мольбы-молитвы… О чем могла так долго и горячо молиться мать в то отдаленное время? Ее жизнь текла ровно, без великих радостей и потрясающих огорчений. В деревенской {{P|69|1}} глуши не было встреч, соблазнов и искушений; не могло быть никаких увлечений. Жизнь, в особенности жизнь женщины в провинции, была заключена в узкие рамки мелких интересов, и выхода из этих рамок, казалось, нет. Да и душа человеческая в те времена была не такая сложная, утонченная в своих переживаниях и стремлениях, не такая требовательная, дерзающая, всегда устремленная вдаль, какой сделалась потом. И, глядя на милую фигуру, уста которой возносят к небу таинственный шепот, засыпаешь, унося в грезу трогательный образ молящейся. ==== 6. Уроки ==== Из моральных уроков, преподанных матерью, я помню кроме постоянного требования говорить правду одни сумерки, когда мать как-то необычно созвала нас всех в одну комнату и проникновенным голосом сказала: «Слушайте: сегодня к нам привезут девочку, которая останется у нас жить. Эта девочка очень несчастна: все вы бегаете, а у нее после горячки отнялись ноги — она не может ходить, как другие дети, а только ползает. Смотрите, не вздумайте смеяться над ней; вы сами увидите, какая она добрая и умная». Это была наша двоюродная сестра, на всю жизнь оставшаяся калекой. Незадолго до этого со мной произошел случай, навсегда оставивший тяжелый след в душе. Я назову его историей сломанного замка. В просторной, низкой комнате, которая с дедушкиных времен называлась «девичьей», потому что в ней вышивали в пяльцах крепостные девушки, стоял большой, окованный железом сундук, всегда запертый на замок. В нем хранились малоупотребляемые вещи: старинное столовое белье, узорчатые чулки — изделие няни, свертки шелковой и шерстяной ткани, ждущей своей очереди, серебро и т. д. Однажды мать отперла сундук и принялась разбираться в нем. Я и сестра вертелись подле, заглядывая во все углы, потрагивая {{P|70|1}} кружево и ленты, любуясь серебряными солонками и бокалами. Но более всего нас заинтересовал висячий замок от сундука. Он был американской системы, сделан из латуни и имел форму льва, настоящего льва с хвостом и гривой, и запирался пластинкой с выемками. Лев переходил у нас из рук в руки: так хорошо было запирать и отпирать его! В конце концов, когда мать стала запирать сундук, ключ, оказалось, не действует. «Кто сломал замок?» — спросила мать. — «Не я… Не я!..» — в один голос уверяла каждая из нас. — «Но кто-нибудь да испортил его?» — настаивала мать. — «У Лиденьки последней замок был в руках», — сказала я. Не рассуждая долго, мать схватила Лиденьку и отшлепала. Та, конечно, подняла вой, а мне стало стыдно; нисколько не жаль, но именно стыдно, по-настоящему стыдно: ведь, может быть, я была виновата; быть может, я испортила льва, а вина пала на сестру, и все потому, что я сказала — у нее последней замок был в руках… Вероятно, сестра и не помнила этого темного дела, давно забыла о нем — ведь мы были малютками пяти и семи лет, — но я этот стыд, первый стыд в жизни, не могла забыть; он дал мне урок на всю жизнь. ==== 7. Крепостное право ==== Крепостное право и отмена его не могли быть осмыслены и дать мне много впечатлений в условиях, в которых протекало мое детство. Они отражались главным образом в области семейных отношений: в деспотическом строе домашней жизни сначала и в изменении характера и поведения отца в последующий период. Шесть лет в «лесу» ставили нас совершенно вне помещичьего и крестьянского быта, а Христофоровка с ее 20 дворами, хотя и была населена крепостными дедушки, не давала решительно никакого материала для суждения об отношениях между крестьянами и помещиками… Я ничего не слыхала о барщине, не была свидетельницей каких-нибудь притеснений и не слыхала жалоб. Никаких отношений между земле-душевладельцем и его крепостными в моем поле зрения не было. Единственные крепостные, которых я знала, были домашние слуги. В отношении их мать всегда была ласкова и снисходительна; у нее был прекрасный, ровный характер; терпеливая и гуманная, она всегда пользовалась любовью окружающих. Что касается отца, он был вспыльчив, требователен и строг к прислуге, но таким же суровым он был и по отношению к нам. Случалось, он кричал на кухарку, когда в миску с супом попадала муха, или горячился из-за плохо выпеченного белого хлеба. При таких вспышках мать обыкновенно молчала и сидела потупившись: никогда в нашем присутствии она не останавливала отца, не вступала в пререкания с ним, как никогда при нас у них не было ссор между собой. Но, если отец бушевал, а мать молчала, мы без слов понимали, что ее молчание есть порицание, и всегда были согласны с ней. Из крепостных отношений помню лишь один серьезный случай в «лесу»: все домашние, начиная с матери и няни и до крепостной девочки Параши, ходили в каком-то тревожном, напряженном настроении. Отца дома не было, и его приезда ждали с беспокойством. Все перешептывались, и детское ухо уловило: «Прокофия будут драть на конюшне». За что — не говорили или я не помню. Быть может, это был тот случай, когда Прокофий исчез из дому и пропадал три дня. Напрасно колокол на дворе уныло и протяжно звонил, призывая его к дому. Говорили, что он заблудился в лесу и домой его привела корова, которая тоже заблудилась, но по инстинкту нашла дорогу. Так ли это или не так, и не сделал ли он неудачной попытки бежать, чтоб стать вольным человеком, и вернулся — не знаю, как не помню, чем кончилась эта несчастная история. Быть может, позорной экзекуции и не было, потому что невероятно, чтоб я отчетливо помнила жуткое настроение, царившее в доме в ожидании грозы, и забыла самый факт, если он произошел. Не удалось ли матери беседой наедине смягчить гнев отца? {{P|72|1}} Отмена крепостного права ознаменовалась в доме тем, что, к большому огорчению матери, обе ее горничные, много лет жившие с нами, Дуняша и Катя, не захотели дальше служить и пожелали вернуться в свои семьи, в Христофоровку, где вскоре вышли замуж. Параша, как сирота, осталась у нас, а няня была отпущена на волю давным-давно, еще дедушкой, и была связана с нами лишь любовью. Великий переворот в жизни народа со всеми его моральными и экономическими последствиями не мог быть понят таким ребенком, каким меня застало 19 февраля 61 года, а в институте не раздавалось за все время ни слова ни о крепостном праве и освобождении крестьян, ни о наделах и выкупе земли. На вакатах я часто видела толпы мужиков в коридоре нашего дома и в кабинете отца; часто слышала громовой голос его, когда в качестве мирового посредника он вершил какие-то дела с крестьянами. Но какие, я не спрашивала, не интересовалась: в деревне было столько соблазнов — книги, общение с матерью, поездки в лес, купанье, рыбная ловля… Ведь отпускали нас всего на шесть недель в году, и недели летели так быстро, что не успеешь оглянуться, как уже везут обратно в институт. А отец за обедом и при семейных встречах в летние вечера не любил говорить о том, что было связано с его общественной службой. Только раз, когда я уже подросла, отец в период увлечения личностью [[w:Гарибальди, Джузеппе|Гарибальди]] и статьями публициста [[w:Демерт, Николай Александрович|Демерта]]<ref>Известный русский литератор и публицист Н. А. Демерт (1835—1876) сотрудничал во многих журналах и газетах. Наиболее популярными были его ежемесячные хроники в «Отечественных записках» под названием «Наши общественные дела».</ref> удивил меня памятными словами: «Если бы крестьяне не были освобождены и восстали, я встал бы во главе их…» Тогда я не понимала, к чему эта фраза обязывала того, кто сказал ее, да и он едва ли сознавал это. Во всяком случае, как мировой посредник, отец, как я узнала впоследствии от посторонних лиц, честно относился к интересам крестьян и всячески отговаривал их от невыгодных сделок вроде выхода на даровой «нищенский» надел. Несмотря на это, Христофоровка, в которой мы жили, прельстилась даровщиной, в чем после горько каялась. По этому поводу отец с раздражением говорил о «смутьянах», которые внушают народу, что {{P|73|1}} «воля», объявленная манифестом, не настоящая «воля» и будет другая, когда вся земля помещиков без всякого выкупа перейдет к крестьянам. Эти толки, по словам отца, вредили насущным интересам крестьян при расторжении их отношений с помещиками и замедляли ход земельной реформы, как она была предначертана манифестом 19 февраля<ref>Грабительский характер [[w:Отмена крепостного права в России|реформы 1861 года]], проведенной в интересах крепостников-помещиков, не мог не вызвать бурного возмущения крестьян. Одной из наиболее распространенных форм протеста крестьян против реформы было почти повсеместное непризнание «Положений 19 февраля» и произвольное толкование их в духе крестьянских требований. Это характерно и для двух крупнейших крестьянских выступлений 1861 года: в селе Бездна, Казанской губернии, и в Кандеевке, Пензенской губернии. Вероятно, Н. А. Фигнер имел в виду бездненское выступление, которым возмущался как помещик и мировой посредник.</ref>. Говоря о детстве, нельзя не рассказать об одном чисто отрицательном типе, встречи с которым учили, как не надо вести себя в обыденной жизни. Шекспир в комедии «Укрощение строптивой» дал карикатуру женщины-капризницы. Наша дальняя родственница Елизавета Васильевна Бажанова могла бы послужить темой для подобной же комедии как живая карикатура последовательной, беспримерной эгоистки. Она жила в Казани вместе со своей старой матерью на пенсию, которую та получала как вдова профессора. Пенсия была маленькая; чтоб жить, к ней надо было прирабатывать, и старая женщина давала уроки музыки и вязала на продажу чулки и кружево. Дочь же читала романы и играла по целым дням на рояле, так как любила музыку и была отличной пианисткой. Напрасно моя мать и все знакомые советовали ей взять учениц, чтоб облегчить мать, и сулили ей хороший заработок. Нет! Она ни за что не будет заниматься уроками, «потому что это унижает искусство», говорила она. Бажановы занимали квартиру в две комнаты, и обе захватила Елизавета Васильевна, а свою мать поместила в передней, поставив для нее кровать за ширмами. Как пенсию, так и заработок матери она брала в свое полное распоряжение и все, что бывало в хозяйстве послаще и повкуснее, поглощала сама. Помню, как, будучи у них в первый раз, я была поражена, что Ели{{P|74|1}}завета Васильевна пьет чай со сливками и не дает их старухе матери. Во время эпидемии, когда старая-престарая прислуга их заболела холерой, Елизавета Васильевна, как рассказывала нам наша мама, не обращая внимания на больную, с утра ушла по своим делам из дому, заперев кухарку одну в квартире. Вечером, когда вернулась, та была уже в агонии, и Елизавета Васильевна, наняв извозчика и посадив больную себе в ноги, свезла ее в больницу, где та и умерла. И эту ужасную женщину мать приглашала летом гостить к нам. Тут воочию каждый день мы видели ее бесцеремонный эгоизм и от всей души возненавидели непримиримой детской ненавистью. Ее лицо было довольно красиво, но эта ровесница матери по годам была настоящей великаншей — самой высокой женщиной во всей Казани; очень толстая, она весила ни больше ни меньше как восемь пудов. Уж одно ее большое жирное тело отталкивало нас. Соответственно росту и дородству Елизавета Васильевна обладала громовым голосом и злоупотребляла им, не щадя ушей ближних. В Христофоровке, а позднее в Никифоровке она гремела по всему дому, никогда не справляясь, не спит ли кто и не беспокоит ли она кого-нибудь. При приезде происходил шумный выбор самой удобной и спокойной комнаты; затем захватывалось самое мягкое кресло и прохладное место у окна в зале; за столом Елизавета Васильевна, как коршун, опускала вилку на самый большой и лакомый кусок, облюбованный на блюде, а при увеселительных поездках занимала самое удобное и притом такое большое место, что на нем легко поместились бы двое. Шалуны-братья, в особенности Коля, находили необыкновенное удовольствие в том, чтоб делать Елизавете Васильевне мелкие неприятности: они усаживались на ее любимое кресло или, как только лошади подъезжали к крыльцу, летели со всех ног, бросаясь к «долгушке», чтоб не дать великанше сесть там, где ей нравилось. Тогда поднимался крик: «Катенька! а Катенька!» — звала она мамочку к себе на помощь. Мать являлась и с обычной кротостью водворяла порядок, прогоняя дерзких мальчишек. {{P|75|1}} За столом отец обыкновенно поддразнивал Елизавету Васильевну разными шутками, вызывая на высказывание ее взглядов на людей и на жизнь. Она легко поддавалась и разражалась парадоксами и пессимистическими резкостями, которые по своем карикатурности заставляли смеяться взрослых, а затем и нас. В общем, ее отношение к людям и обращение составляли такую противоположность всему поведению нашей деликатной матери, что и без ее тихой улыбки при эгоистических выходках Елизаветы Васильевны — улыбки, значение которой мы прекрасно понимали, — мы получали наглядный урок, как не надо поступать в повседневной жизни. С этой стороны ее приезды, хотя и неприятные для нас, были полезны, и некоторые анекдотические эпизоды ее грубости нередко вспоминались впоследствии, когда в семейном кругу мы говорили о детских годах. Так, нельзя было без смеха вспомнить, как однажды она осадила невинную детскую просьбу брата. В главе «Няня» рассказано, какому спартанскому режиму подвергал нас отец, не позволяя, например, давать нам белого хлеба. Случилось, однако, что раз в отсутствие отца и матери, когда мы оставались одни с Елизаветой Васильевной, за чаем она дала нам по сдобному сухарю. «Ma tante, — сказал брат Петр, съев свой сухарь, — donnez-moi encore des biscuits». — «Ишь, как разбисквитился! — загремела наша опекунша. — А не хочешь ли черненького хлебца?» И сухаря, конечно, не дала. Много лет спустя, когда братья преуспели на жизненном поприще и могли широко удовлетворять свои аппетиты, это классическое «Ишь, как разбисквитился» не раз фигурировало в их доме за богатой трапезой, когда некому уж было сделать окрика: «А не хочешь ли черненького хлебца?» {{P|76|1}} === Глава вторая === ==== 1. Гувернантки ==== В 60-м году, когда мне стукнуло 8 лет, для нас, троих старших, пригласили гувернантку. Мать ездила со мной в Свияжск, кажется на богомолье, и там в семье родственников видела результаты педагогической деятельности Надежды Дмитриевны Русской, как звали мою будущую воспитательницу. Юленька, девочка на один год старше меня, играла на фортепиано, говорила по-французски и танцевала болеро и качучу. Чего же лучше? К неудовольствию родственников, Надежда Дмитриевна оставила их и переехала к нам в Христофоровку. Ей было лет 26 или несколько больше. Белая, полная и румяная, она одевалась небрежно, носила стриженые волосы в кудряшках, хромала на одну ногу и не разлучалась с черным пуделем, которого, к негодованию няни, стригла, купала и расчесывала, немало отдавая времени этому псу. С нами, тремя старшими, она тотчас занялась тем же, чем занималась в Свияжске с Юленькой: французским языком и танцами, а со мной — еще и музыкой. Танцы для меня и Лиденьки были довольно-таки мучительны: сначала мы изучали «позиции», и одолеть «первую» стоило много труда. Для нее Надежда Дмитриевна заказала даже особые деревянные станки: они состояли из доски с выдолбленными на ней подошвами для ног и двух вертикальных стержней, за которые надо было держаться руками. Не держась за эти палки, невозможно было устоять на ногах, так как требовалось поставить обе ступни в одну линию — пятка к пятке. Танцы все же пошли успешно, и вскоре я, одетая в розовый шелковый сарафан и бархатный кокошник, а Лидия, переодетая мальчиком, могли в присутствии многочисленных гостей в Тетюшах, в доме дедушки, пожать лавры, отплясывая «Русскую». {{P|77|1}} Музыкой я занималась охотно, потому что вообще любила учиться, и аккуратно, не тяготясь, высиживала положенные два часа за гаммами. Но маленькие руки не могли взять октаву, и, чтобы поскорей добиться этого, Надежда Дмитриевна ночью подходила к моей кровати со свечой, брала руку и растягивала мне пальцы. Конечно, я просыпалась, но, подчиняясь неизбежному, предпочитала представляться спящей и лежала неподвижно, закрыв глаза, чтоб «не разгулять сон». Гораздо хуже обстояло дело с французским языком. Едва заучили мы, трое, какой-нибудь десяток французских слов, как Надежда Дмитриевна потребовала, чтобы мы говорили между собой не иначе как по-французски, а за русский язык установила позорное наказание. Она вырезала из картона кусок в форме большого языка, оклеила его розовой бумагой и повесила на ленту. Тот, кто заговаривал по-русски, получал на шею это украшение. Разумеется, носить его никому не было лестно, и мы старались больше молчать и со вниманием подкарауливали друг друга, чтоб, сбросив с себя, поскорее повесить «красный язык» на соседа. По части наказаний Надежда Дмитриевна была довольно изобретательна. Так, за рассеянность, незнание урока или за шалость она надевала на виновного «дурацкий колпак». Этот ненавистный высокий, остроконечный колпак она сделала из толстой синей бумаги, сняв ее с головы сахара. Можно себе представить, какое отношение к себе возбуждала эта воспитательница такой системой наказания: мы не терпели ее, и няня вполне разделяла нашу ненависть. Няня-то и избавила нас от Надежды Дмитриевны, потому что сами мы не посмели бы протестовать. Удивительно, что за целый год ни мать, ни отец не заглянули в классную, не спросили нас, как идет учение, понятно, ни разу не видали никого из нас с языком на шее или с колпаком на голове. Лично меня Надежда Дмитриевна щадила: я была старшая, хорошо училась, а главное — была козырем, когда надо было блеснуть успехами. Нередко я видела ее несправедливость по отношению к сестре и брату, ее пристрастие ко мне, но отец и мать были так недоступны для детских излияний, что все приходилось таить в себе. {{P|78|1}} Наконец няня осмелилась и пожаловалась на «губернанку», и мы избавились от нее, пробыв под ее управлением один год. ==== 2. Тетя Лиза ==== К этому времени вышла из института тетя Лиза, о которой я уже упоминала, и я перешла под ее руководство. Тетя была типичная институтка старого времени: наивная, несколько восторженная и совершенно безыдейная. В институте она привыкла заниматься наружностью; во время занятий со мной она или сидела перед зеркалом, сооружая широкую, модную тогда прическу из своих густых волос, или отделывала миндалевидные ноготки своих маленьких ручек, пользуясь целым набором пилочек, ножниц и других инструментов. Приезды офицеров и прогулки с ними, домашние спектакли и поездки в Тетюши на пикники немало отвлекали ее от занятий, а потом она стала невестой лесничего Головни, и для нас из Москвы выписали новую гувернантку. Это была молоденькая, легко красневшая девушка, только что выпущенная из московского Сиротского института, Вера Ивановна Малинина. Добрая и ласковая, она тотчас же приобрела общую любовь в доме и занималась с нами очень толково, так что хорошо подготовила меня к поступлению в Родионовский институт в Казани. Меня приняли на казенный счет, и по правилам я должна была начать с младшего, VII класса. Но мне было 11 лет, и по своим знаниям я могла бы поступить в V. Ввиду этого было сделано исключение: меня приняли в VI класс, в котором сразу я заняла место первой ученицы и удерживала это место и в следующем, V классе, где нового для меня ничего не было. ==== 3. Институт ==== Я поступила в институт в 1863 году. Разлука с родными, с деревней — это было уже Никифорово, к которому я еще не привыкла, — мне не была {{P|79|1}} тягостна, и, попав в целый рой девочек, я быстро освоилась с новой средой и новым порядком дисциплинированной жизни. Моими первыми классными дамами были Марья Степановна Чернявская и m-lle Фурнье, совершенно непохожие друг на друга. Марья Степановна была прелестна. Некрасивая лицом, скроенным по-мужски, изуродованная большим горбом на спине, она была очаровательна в обращении; ее низкий грудной голос просился в душу, а ласковый взгляд серых глаз и улыбка сразу вызывали доверие. Она была молодая, румяная шатенка, довольно полная, имела пухлые теплые ручки и вся была какая-то мягкая и теплая: в ней было что-то материнское, вероятно это и влекло к ней всех нас. По характеру она не была рыхлой, бесцветной; за ее мягкостью чувствовалась и твердость, когда нужно было проявить ее, — без этого она не пользовалась бы уважением, а мы не только любили, но и уважали ее. Этому способствовало и то, что она обладала знаниями, и в затруднительных случаях у нее всегда можно было найти нужную помощь. Классных дам, у которых в этом отношении не было отчетливости, в институте обыкновенно презирали. Совершенно иной тип представляла из себя другая дама — Фурнье, или Фурка, как в детской злобе мы звали ее между собой. Старая, высохшая дева, черноглазая, с желтым, мертвенно-неподвижным лицом иностранного типа, она была противна со своими прилизанными начесами черных волос и ревматическими, узловатыми пальцами некрасивых рук, всегда вымазанных йодом. И голос соответственно фигуре этой мумии был у нее сухой, лишенный гармоничности и интонаций. Казалось, не только тело, но и душа ее высохла и превратилась в пергамент. Кроме формализма, от этой педантки мы ничего не видали и не могли ждать. В учебных занятиях помощи от нее мы не получали, но ущерб, и очень большой, она нам наносила, потому что все часы, свободные от уроков, заполняла французской диктовкой, в которой мы не видали никакого смысла. {{P|80|1}} ==== 4. Протест ==== Как внешние, так и внутренние качества делали Фурнье для нас неприемлемой, и когда мы перешли в V класс, то стали думать, как бы от нее избавиться. Первая попытка в этом направлении была довольно наивного свойства. Кто-то из воспитанниц написал на классной доске лаконическое воззвание: «Просим вас оставить нас». Мы надеялись, что Фурка обратит внимание на надпись, прочтет и поймет, к кому относится обращение. Но она и не подумала посмотреть на доску. Тогда одна из девочек, Иконникова, написала ту же фразу на клочке бумаги и, поставив подпись: «Весь V класс», положила на стол, у которого сидела Фурнье. Долгое время бумажка, обошедшая раньше все скамьи и нигде не встретившая протеста, оставалась незамеченной. Наконец Фурнье увидала ее и прочла. «Что это значит? — спросила она, поднимаясь с места. — Кто положил эту записку?» — раза два повторила она вопрос. Мы молчали. Тогда она вышла из класса с запиской в руках и отнесла ее начальнице. Начальницей института была Сусанна Александровна Мертваго, старая, серьезная и добрая дама, ценившая в воспитанницах только ум и способности. При ней институтские нравы совершенно изменились: ложный светский блеск, господствовавший при ее предшественнице Загоскиной, исчез. Та отличала хорошеньких, имела фавориток и держала салон, в котором ее любимицы из старших классов обучались на практике «хорошим манерам» и светской болтовне. При Сусанне Александровне культ красоты и грации прекратился; институтки перестали заниматься наружностью и выходили из учебного заведения почти пуританками. Сусанна Александровна вошла красная, с головой, трясущейся от волнения. «Кто написал и положил записку на стол?» — повторила она вопрос Фурнье. Но мы продолжали упорно молчать. «Чем же вы недовольны?» — спросила она наконец. Мы, 12-летние девочки, {{P|81|1}} не знали, что сказать, не умели формулировать то гнетущее настроение, которое вызывала сухость Фурнье, и едва могли пролепетать, что Фурнье мучает нас диктантом. «Кто же написал записку?» — продолжала настаивать Мертваго. Мы не сговорились, как вести себя. Все произошло экспромтом, и теперь мы осрамились. В задних рядах сгрудившейся толпы произошло замешательство, послышался шепот: «Скажи!.. Скажи!..» Иконникова выступила вперед и заявила, что записку написала и положила она. «Пойдем», — сказала Сусанна Александровна и увела ее с собой. Что будет?! — перепугались мы. Иконникову исключат! — было общей мыслью, и было стыдно, что пострадает одна она. Однако дело кончилось благополучно. Иконникову, которая, говоря вообще, ничем не выдавалась и училась плохо, продержали в больнице три дня и затем, к облегчению нашей совести, вернули в класс. Но за поведение ей поставили ноль, а всем остальным вместо 12 — по девятке. О Фурнье нам сказали, что она заболела; временно ее заместила другая классная дама, а потом ее перевели в младший, седьмой класс и прикрепили к нему навсегда, тогда как обыкновенно классные дамы вели свой класс от начала и до выпуска. Я была в последнем, «голубом» классе, когда память об изгнании Фурнье была еще жива и маленькие «корешки», так же искренне ненавидевшие Фурку, как в свое время не терпели ее мы, приставали к нам, прося научить, как избавиться от нее. Мы смеялись и замалчивали свой секрет. Что мы избавились от Фурнье, было хорошо, но велико было горе, что наряду с этим мы потеряли и любимую Марью Степановну. Ее уволили из института: мы любили ее, и этого было достаточно, чтоб Фурнье изобразила ее как вдохновительницу нашего протеста, хотя она и не подозревала о нашем замысле. {{P|82|1}} ==== 5. П. А. Черноусова ==== После временных заместительниц с начала следующего учебного года, когда по цвету платья мы стали называться «зелеными», нашими классными дамами стали Анна Ивановна Бравина и Прасковья Александровна Черноусова. Они подобно Чернявской и Фурнье были совершенно не похожи друг на друга. Бравина, девушка лет 30, высокая, очень близорукая, некрасивая блондинка, потерявшая свежесть молодости, была добрая, но неумная и бесхарактерная. Ее знания были сомнительны, так что и с этой стороны она не была в наших глазах авторитетна; мы в грош не ставили ее, не слушались, и вне уроков в ее дежурство в классе царили шум и беспорядок. В противоположность ей Черноусова, старше ее годами, была изящная в своей болезненной худобе, умная, энергичная брюнетка с правильными чертами лица и маленькими тонкими руками; она прекрасно владела языками, особенно немецким. Ими занималась она с нами помимо учителей, очень бездарных, и была очень полезна, тогда как занятия с Бравиной только тяготили нас. Мы сразу поняли и сделали расценку их обеих, и Черноусова с начала и до конца пользовалась нашим полным уважением. С IV класса я потеряла первенство: привыкнув, что все дается мне легко, я перестала учиться и спустилась на 3-е, а в следующем году, кажется, даже на 4-е место. После, когда мне минуло 15 лет, я опомнилась: до выпуска оставалось два года. Если б я осталась по-прежнему небрежной, то не получила бы шифра. В то время я уж не думала о том, чтоб попасть в придворные фрейлины, но учителя, в особенности преподаватели литературы, истории и географии, так отличили меня, что я прекрасно понимала, что первое место должно принадлежать мне, и если шифр дается первой, то он должен быть дан мне. Ни дома на каникулах, ни в институте никто никогда мне не внушал, что надо быть прилежной. Только раз, когда в V классе я получила по русскому языку единицу, Сусанна Александровна подошла ко мне, взяла за руку и со словами: «Ты получила единицу, — значит, {{P|83|1}} больна» — отвела меня на сутки в больницу. Там меня уложили в постель, и смотрительница Аносова с громадным носом, за который мы ее не любили, держала меня на диете и отпаивала липовым цветом, который с тех пор я возненавидела. Обдумав ввиду приближения выпуска свое положение, я решила учиться. Но тут явилось осложнение — Черноусова постоянно сбавляла мне баллы за поведение, а в институтах, известное дело, поведение ценится выше всего: если в течение двух последних лет ученица не имеет за все месяцы 12, при выпуске она лишается какой бы то ни было награды, а у меня постоянно было 11. Это происходило оттого, что между Черноусовой и мной беспрестанно происходили мелкие недоразумения. Сначала она ко мне благоволила, выказывала даже пристрастие, которое коробило меня, так как было несправедливостью по отношению к другим, а дома благодаря отношению родителей к детям во мне развилось чувство равенства и потребность в нем. Когда я шалила, все сходило мне с рук: «Фигнер — живая девочка», — оправдывала меня Черноусова. «Она настоящая ртуть!» — говорила она, и этим дело кончалось. Но я была не только шалунья, но и задира, легко подмечавшая слабые стороны других. Жертвой моих насмешек бывала моя соседка по парте — добрая, хорошо учившаяся Рудановская, с которой я дружила. Тем не менее случалось, я доводила ее до слез. Тогда Черноусова, вместо того чтоб пристыдить меня, говорила ей в утешение: «Ну, что тут обижаться! Фигнер — прямая девочка: у нее что на уме, то и на языке!» Однако добрые отношения с Черноусовой с течением времени прекратились: начались придирки с ее стороны и столкновения. За два года до выпуска случилось, что Черноусова по совершенно непонятному поводу сказала: «Фигнер служит и нашим, и вашим». Я рассердилась и ответила такой же необоснованной и несправедливой фразой: «Вы судите по себе». Это был полный разрыв: она пожаловалась, и в присутствии всех учениц я получила от Сусанны Александровны выговор за дерзость. Смешно сказать, но при институтских нравах, быть может, в этом была и правда — подруги уверяли, что {{P|84|1}} Черноусова меня ревнует к воспитаннице старших классов Ольге Сидоровой, которую, по институтскому выражению, я обожала. Сидорова, дочь знакомого и сослуживца моего отца, отличалась замечательной красотой и феноменальной памятью. Она училась превосходно, но, хотя целой головой была выше своих одноклассниц, первых наград ей не давали. Она была на дурном счету у начальства, потому что во всем заведении одна была затронута новыми веяниями. Начитавшись Писарева, о котором никто из нас не слыхал, она увлекалась естествознанием и после смерти Писарева говорила, что он умер не случайно, а правительство утопило его за его сочинения. На вакатах она читала «Колокол»<ref>Революционная газета А. И. Герцена и Н. П. Огарева «Колокол» издавалась в 1857—1867 годах в Лондоне и Женеве.</ref>, который получал ее отец, хранивший, как она говорила, это издание под тюфяком, а батюшке на исповеди — неслыханное дело! — напрямик заявила, что в бога не верит. Сидорова была на два класса старше меня, и то, что она говорила мне о Герцене, Писареве и правительстве, было выше моего понимания, нисколько не затрагивало и не интересовало. Но мне нравилось ходить с ней вечером по коридору, угождать ей, любоваться ею. Из ревности ко всем, кому она оказывала внимание, я делала много глупостей и неприятностей самой Сидоровой, но в моем отношении к ней было и серьезное чувство, влечение к оригинальной и выдающейся личности. Когда она вышла из института, два года мы переписывались. Быть может, ей не с кем было поделиться мыслями, и в письмах она поверяла мне интимные подробности своей жизни. Она хотела учиться; изучение природы влекло ее, а родители втягивали ее в светскую жизнь. Недовольная окружающей средой, она блистала в Самаре на балах и не могла, не решалась порвать с родными и перестроить свою жизнь. За ней ухаживал между другими один из Жемчужниковых, не знаю, поэт или его брат. Нисколько не увлекаясь им, она все же дала согласие выйти за него замуж. Брак, однако, не состоялся: Сидорова простудилась на балу, быть может умышленно, схватила воспаление легких и умерла, когда ей было 19 лет. Ее интересные {{P|85|1}} письма и фотографии затерялись в деревне во время моего заключения в Шлиссельбурге. Так или иначе за увлечение личностью Сидоровой или по другой причине, но почти три года Черноусова ссорилась со мной, а потом совершенно неожиданно однажды пригласила к себе и сказала: «Я устала бороться с вами за влияние на класс. Будем жить в мире». Эти слова так удивили меня, что я не нашлась, что отвечать: я не сознавала, что между нами идет борьба, да еще за влияние на класс! И это говорила умная, твердая Черноусова мне, которая была девчонкой в сравнении с ней. После этого объяснения Черноусова переправила мне баллы за все истекшее время и потом, хотя мое поведение ничуть не изменилось, всегда ставила 12. Исполняя свое решение, последние два года я относилась внимательно к урокам, опять стала первой и при выпуске получила золотой шифр, о котором мечтала в детстве. На совете, когда присуждались награды, Черноусова настаивала, однако, чтоб шифр был присужден не мне, а Кротковой, моей большой приятельнице, хорошей, тихой девушке, фамилия которой соответствовала ее характеру. Но учителя отстояли мое первенство. ==== 6. Итоги ==== Что дало мне шестилетнее пребывание в институте? Культурную выправку, и, как во всяком закрытом учебном заведении, совместная жизнь со многими, находящимися в одинаковом положении, развила во мне чувство товарищества, потребность в нем, а правильный ход учения и твердый распорядок дня приучили к известного рода дисциплине. Если до школы я училась охотно, то институт воспитал вдобавок привычку к умственной работе. Но в смысле научного знания и в особенности умственного развития эти учебные годы не только дали очень мало, они задерживали мой духовный рост, не говоря уже о том вреде, который приносила неестественная изоляция от жизни и людей. {{P|86|1}} В общем, состав институтских учителей был неудовлетворителен. Лучшим был профессор духовной академии Порфирьев, читавший русскую словесность и иностранную литературу. Курс литературы Порфирьева был очень хорош, но доходил лишь до 40-х годов. По русской литературе нам не говорили ни о [[w:Белинский, Виссарион Григорьевич|Белинском]], ни тем более о последующих критиках, не говорили даже и о современных беллетристах. С [[w:Тургенев, Иван Сергеевич|Тургеневым]] мы были знакомы только по рассказу «Муму», который был дан однажды для разбора. По истории профессор той же духовной академии Знаменский целый год держал нас на сухой мифологии греков и римлян и на истории Персии и Вавилона. А средней и новой истории нас учили по Иловайскому<ref>В школах дореволюционной России наиболее распространенными были учебники по всеобщей и русской истории [[w:Иловайский, Дмитрий Иванович (историк)|Д. И. Иловайского]] (1832—1920), написанные в дворянско-монархическом духе, изложение истории в них сводилось к деятельности царей и полководцев.</ref>. В старших классах хорошим преподавателем географии был Книзе; о других учителях не стоит упоминать. Достаточно сказать, что Левандовский, читавший зоологию и ботанику, не показал нам ни скелета, ни хотя бы чучела какого-нибудь животного и ни одного растения. Ни разу мы не заглянули в микроскоп и не имели ни малейшего понятия о клетке и тканях. Правда, Чернявский и Сапожников, преподававшие первый физику, второй минералогию, могли бы научить нас кое-чему, но в их распоряжении в течение года был один час в неделю, и курс был до смешного мал. Зато четыре года нас морили над чистописанием. Семь лет учили рисованию, причем за все время никто не обнаружил намека хотя бы на крошечное дарование; учителя рисования мы не уважали: он не умел приохотить к занятиям; на уроке у него никто ничего не делал, но все получали 12. Пение и музыка были необязательны, за них была особая плата, и занятия ими зависели от воли родителей. По окончании классов вечером шло приготовление уроков на завтра, и много времени уходило у одних на составление, а у других на переписывание записок по разным предметам. Учебников (кроме Иловайского) совсем не было. Мы учились со слов учителей, но каким образом? Две-три лучшие ученицы были обязаны поспешно, со всевозможными сокращениями записывать {{P|87|1}} то, что рассказывает учитель. Потом, сравнивая записи, дополняя пропуски, мы сидели, недоумевая над тем, что означают те или другие первые буквы недописанного слова, и с великим напряжением памяти и соображения составляли общий текст, который остальные девочки должны были каждая для себя переписать в тетрадь. Прибавьте, что священник давал толстую тетрадь «Литургия» и другую — «Христианские обязанности», которые тоже мы должны были переписывать. История, русская и иностранная литература, ботаника, зоология, физика, минералогия, педагогика — все было писанное и большей частью составленное самими ученицами. Можно себе представить, как мы были перегружены этим совершенно ненужным писанием и переписыванием. Мы имели роздых только во время перемен, из которых одна продолжалась час, другая — два часа. Признаться, нам и шалить было некогда. Летом мы иногда гуляли в институтском саду со старой липовой аллеей и оврагом, в который боялись заглянуть, а зимой нас выводили на воздух раза два: для зимы не существовало теплой одежды, и мы надевали довольно легкие капотики на вате. Физических упражнений — если не считать одного часа танцев в неделю — мы совсем не имели и росли хрупкими, малокровными созданиями. Но если о физическом развитии девочек в институте не заботились, то что сказать о моральном воспитании, о приготовлении к жизни? Этого воспитания совсем не было. Ни о каких обязанностях по отношению к себе, к семье, к обществу и родине мы не слыхивали — никто нам никогда не говорил о них. Чтение в институте не поощрялось. О необходимости его во все годы никто не обмолвился ни единым словом. Из моих одноклассниц, кроме меня и трех-четырех девочек, никто не брал в руки ничего, кроме учебных тетрадей. Вечером, когда очередная работа была сделана, украдкой я поднимала доску пюпитра: за ней от глаз классной дамы скрывалась книга. {{P|88|1}} Не удовлетворяясь этим, я читала ночью и в этом во всем институте была единственной. Свеч не полагалось; в обширном дортуаре теплился скудный ночник — сальная свечка, опущенная в высокий медный сосуд с водой. Но в углу комнаты, где спали три старших класса, стоял столик с образом Христа, и перед ним нашим усердием зажигалась лампада; масло для нее мы покупали на свои гроши, а когда их не хватало, я заменяла его касторкой. По ночам дежурила сердитая-пресердитая Мария Григорьевна, маленькая, худенькая старушка в черном чепце и платье, с огненными, черными глазами и следами большой красоты на правильном лице. Замаливала ли она грехи молодости или от роду была набожная, только по целым часам она молилась в комнате, где стояла ее кровать дежурной. Пользуясь религиозностью маленькой мегеры, я отправлялась к нашему угловому столику и, став на колени, погружалась в чтение. Время от времени Мария Григорьевна прерывала моление и делала обход всех дортуаров. Заслышав ее кошачьи шаги, я принималась класть земные поклоны и не переставала, пока чувствовала, что она стоит за моей спиной. А она постоит-постоит и уйдет, видя, что поклонам конца нет; тогда я вновь принимаюсь за книгу, спрятанную под стол. Читала я большею частью английские романы, которые добывали мои лучшие подруги Рудановская и Кроткова от родных, которые жили в Казани. В институте существовала, однако, библиотека, но книг из нее мы в глаза не видали: они хранились в шкафу, ключ от которого был у инспектора Ковальского, декана университета, который редко заглядывал в институт. Лишь раз Черноусова дала мне том Белинского, взятый из этого книгохранилища. Но я совершенно не привыкла к серьезному чтению; к тому же этот том заключал статьи о театре, об игре Мочалова в роли Гамлета, а я вплоть до выпуска не бывала в театре. Не удивительно, что статьи не заинтересовали меня; я читала только романы и повести, и за все шесть лет института ни одна серьезная книга не попадала мне в руки, кроме этого тома Белинского. {{P|89|1}} ==== 7. Литературные влияния ==== В эти годы всем умственным развитием своим я была обязана чтению, которому отдавалась во время вакатов по указанию матери. Но, сидя в деревне весь день за книгой, я поглощала, как и в институте, только романы, повести и рассказы, правда лучшие из того, что помещалось тогда в толстых журналах . Серьезных статей мать мне не предлагала. Таким образом, мое чтение было односторонне — оно било исключительно на чувства. Два последних года института не было и этого чтения — на вакаты старших девочек не пускали: боялись тлетворных влияний. Мне было 12 лет, когда мать дала мне небольшую повесть давно забытого, да и в свое время малоизвестного писателя Феоктиста Толстого «Болезни воли». Я прочла и пришла в недоумение: почему автор дал повести такое странное название? Почему он назвал болезнью стремление героя к правде, его отвращение ко лжи, сделавшееся источником его страданий и несчастий, разрыва с другом, с родными и, наконец, с любимой девушкой? Он поступал так, как следует, думала я. Где же «болезнь воли»? Я пошла к матери со своим, недоумением. А мать объяснила, что, конечно, всегда надо говорить правду и требовать ее от других. Но в незначительных случаях относиться к отклонениям от правды так строго, как относился молодой человек в рассказе, нельзя. Нельзя порывать отношений, если люди дозволяют себе ничтожную, невинную ложь, иначе человек рискует остаться одиноким и сделаться несчастным, как сделался несчастным герой Толстого; его чрезмерная правдивость приняла уже, по словам матери, размеры болезни. Это объяснение уронило мать в моих глазах: я отошла неудовлетворенной и огорченной. {{P|90|1}} Год спустя дядя Куприянов позволил мне взять в институт два толстых тома журнала, в котором печатались романы [[w:Шпильгаген, Фридрих|Шпильгагена]], и между прочим «Один в поле не воин»<ref>Романы немецкого писателя Фридриха Шпильгагена (1829—1911), особенно «Один в поле не воин» (1866), имели большой успех в России, вызывали шумные споры среди передовой молодежи: Шпильгаген обличал дворянство, духовенство и буржуазию, сочувственно изображал революционеров, хотя представлял их борцами-одиночками.</ref>>. Этот роман произвел на меня неизгладимое впечатление. Я хорошо поняла и характеры действующих лиц, и социальную сторону романа: благородные стремления Сильвии и Лео и пошлость буржуазной среды, в которой Лео ошибочно искал поддержки. Ни один роман не раздвигал моего горизонта так, как раздвинул этот, он поставил два лагеря резко и определенно друг против друга: в одном были высокие цели, борьба и страдание; в другом — сытое самодовольство, пустота и золотая мишура жизни. Оценка, сделанная в 13 лет, была настолько правильна, что, когда через много лет я перечла роман, мне не пришлось менять ее. Человеческая личность слагается обыкновенно под влиянием едва уловимых вкладов, которые делают люди, книги и окружающая жизнь. Но бывает, что который-нибудь из этих элементов делает в душе глубокую зарубку и закладывает фундамент новой строящейся личности. В моем развитии такую основу положило произведение Некрасова «Саша», которое Порфирьев дал нам для разбора. Известно содержание этого произведения: умный, образованный и видавший виды Агарин попадает из столицы в деревенскую глушь. Там в простой патриархальной семье соседа по имению он встречает молодую девушку, не затронутую никакими идеями. Он начинает развивать ее, много и красно говорит об общественных задачах, о работе на благо народа. Под влиянием этой проповеди в душе Саши появляются идеалистические стремления и запросы. Но через год или два при новой встрече ей приходится разочароваться в учителе. Перед Сашей, расцветшей умственно и нравственно, раскрывается истинный лик Агарина — пустого болтуна, который «по свету рыщет, дела себе исполинского ищет» и, бросая красивые слова, только ими и ограничивается, а в реальную жизнь не вносит решительно ничего. Саша видит, что у ее героя слово расходится с делом: разо-{{P|91|1}}чарованная, она отходит от человека, который пробудил ее ум и казался ей идеалом. Над этой поэмой я думала, как еще никогда в свою 15-летнюю жизнь мне не приходилось думать. Поэма учила, как жить, к чему стремиться. Согласовать слово с делом — вот чему учила поэма, требовать этого согласования от себя и от других учила она. И это стало девизом моей жизни. {{P|92|1}} === Глава третья === ==== 1. Среда ==== В 1869 году я вышла из института, вышла живой, веселой, шаловливой девушкой, хрупкой с виду, но здоровой духовно и физически, не заморенной затворничеством, в котором провела 6 лет, но с знанием жизни и людей только по романам и повестям, которые читала. Реальная действительность оставалась за стенами закрытого учебного заведения, а дома, в Никифоровке, куда мы с сестрой приезжали на каникулы, кроме родных, мы совсем не видали посторонних. Лишь однажды, за два года до выпуска, когда я была в последний раз дома, к отцу приехали двое молодых людей, из которых один был студентом естественного факультета Казанского университета. Они прогостили у нас дня четыре. Студент, человек очень разговорчивый, говорил о строении солнца, о луне, о звездах; критиковал институтское воспитание, отрицал чудеса и осмеивал религию. Из привезенного с собою тома [[w:Добролюбов, Николай Александрович|Добролюбова]] он прочел мне две статьи: «Граф Кавур и отец Гавацци» и разбор драмы [[w:Островский, Александр Николаевич|Островского]] «Гроза» — «Луч света в темном царстве», хотя никаких пьес Островского я не читала. Эта встреча не произвела особого впечатления, но осталась в памяти как единственная. Мои родители постоянно жили в деревне, и по окончании института я очутилась в той же обстановке, в какой бывала девочкой на вакатах. В деревне тихая, простая и спокойная обстановка располагала к серьезности. Еще в институте я испытала одно влияние в этом направлении. Моей классной даме, умной и энергичной Черноусовой, я обязана тем, что услышала слова, навсегда запечатлевшиеся в уме и имевшие громадное значение в моей жизни. Как-то раз, обращаясь не ко мне, а к другой воспитаннице, она, делая ей выговор за леность, с подчеркнутым выражением сказала: «Вы думаете, выйдете из института, так и конец учению. Нет! {{P|93|1}} учение никогда не может кончиться. Всю жизнь вплоть до могилы надо учиться». Эту, с виду такую банальную, истину я услыхала тогда в первый раз. Она заставила меня задуматься и бросила пучок света в мой ум. Я не могла забыть этих случайно слышанных слов и не забыла. Но прежде всего моей матери, которая в детстве не получила образования, но путем самостоятельной работы над собой достигла высот духовного развития и была интеллигентным человеком в лучшем смысле этого слова, я обязана тем, что тотчас по выходе из института стала работать умственно. Мать дала мне лучший журнал того времени «Отечественные записки»; в ее библиотеке я нашла «Современника», а у дяди — «Русское слово», «Слово» и журнал «Дело»<ref>«Отечественные записки» — литературно-политический журнал, издававшийся в Петербурге с 1839 года А. А. Краевским. В 1839—1846 годах направление журнала определяли статьи В. Г. Белинского, который возглавлял критико-библиографический отдел. В 50—60-е годы журнал проводил либеральную линию. С 1868 года «Отечественные записки» возглавили Н. А. Некрасов, М. Е. Салтыков-Щедрин, Г. Е. Елисеев, превратившие журнал в демократический орган. В 1884 году «Отечественные записки» были закрыты правительством. Литературный и общественно-политический журнал «Современник» был основан в Петербурге А. С. Пушкиным в 1836 году. С 1847 года «Современник» издавали Н. А. Некрасов, И. И. Панаев, идейным руководителем журнала был В. Г. Белинский. При участии Н. Г. Чернышевского (с 1854 года) и Н. А. Добролюбова (с 1856 года) «Современник» стал органом революционных разночинцев. В 1866 году, после покушения Д. В. Каракозова на Александра II, журнал был закрыт властями. «Русское слово» — литературно-политический журнал демократического направления в Петербурге в 1859—1866 годах. Ближайшими сотрудниками были Д. И. Писарев, Н. В. Шелгунов. Закрыт правительством в 1866 году. «Дело» — литературно-политический журнал, издававшийся в Петербурге в 1866—1888 годах. До 1880 года во главе его был Г. Е. Благосветлов, сплотивший вокруг «Дела» основное ядро сотрудников закрытого «Русского слова». В журнале сотрудничали Д. И. Писарев, В. В. Берви (Флеровский), Н. В. Шелгунов и др. С 1883 года журнал перешел на умеренно-либеральные позиции. «Слово» — научный, литературный и политический журнал, выходивший в Петербурге с 1878 по 1881 год. Придерживался либерально-народнического направления. Активными сотрудниками журнала были В. Г. Короленко,<br> М. А. Антонович, С. А. Венгеров и др. В. Н. Фигнер ошибается, утверждая, что читала «Слово» в 60-е годы.</ref>. Среда, которая меня окружала, была все та же, что и в предыдущие годы; знакомых помещиков у нас, можно сказать, не было; молодежь, соответствующая моему возрасту и образованию, в уезде совершенно отсутствовала, и единственными лицами, с которыми мы были в частом общении, были две родственные семьи: дядя П. Х. Куприянов с женой и супруги Головни. Это было все. Но эти люди — всего четверо, — надо отдать им справедливость, были целой головой выше уездной обывательской среды. Это были «мыслящие реалисты» (термин, которого тогда в моем лексиконе не было) и либералы-демократы по более поздней терминологии. Они не были социалистами, и об этом учении я не слыхала от них ни слова. Никогда не упоминали они имен славнейших первоучителей социалистического учения: Фурье, С.-Симона и др. Я не знала даже имени Ф. Лассаля, блестящая деятельность которого имела в 60-х годах такой отклик в Германии. И когда я приехала за границу и впервые присутствовала при разговоре об этом вожде рабочих, то смешивала имя Лассаля с именем Лапласа<ref>Фердинанд Лассаль (1825—1864) — немецкий мелкобуржуазный социалист. Пьер Симон Лаплас (1749—1827) — выдающийся французский астроном, математик и физик.</ref> и, стыдясь своего невежества, не решалась просить разъяснения. Мои родственники не были республиканцами, хотя восхваляли политическое устройство Швейцарии и С[еверо]-А[мериканских] Штатов и рекомендовали мне две книги Диксона: «Швейцария и швейцарцы» и «Америка и американцы»<ref>Английский публицист Вильям Гепворт Диксон, автор книг «Швейцария и швейцарцы. — Самоуправление. — Церковь. — Школы. — Военная повинность», СПб., 1872; «Новая Америка», СПб., 1867.</ref>, которые {{P|94|1}} я прочла с великим увлечением. Но как достигнуть таких порядков в России, они никогда не говорили, а я была так мало развита, что у меня не возникал вопрос об этом. Поклонники Писарева, в ряду наук они высоко ставили естествознание, и по их указанию я прочла сочинения Дарвина, Ляэлля, Льюиса, Фогта и популярные статьи Писарева, хотя по отсутствию подготовки многое оставалось для меня неясным. Свободные от религиозных, общественных и сословных предрассудков, дядя и Головня, как демократы, стояли за всеобщее народное образование, за труд и личный заработок каждого, за равноправие женщин и за скромный образ жизни. Дядя, самый образованный и развитой из всех, часто подсмеивался над золотыми безделушками и модным платьем, которые были на мне: "Оценим-ка, Верочка, сколько пудов ржи висит на твоих ушах в виде серег? — говорил он. Выходило что-то {{P|95|1}} вроде 50 пудов. Или: «А сколько пудов овса облекает тебя в виде этой материи?» и т. п. Предполагая, что в институте мне привили стремление к светскому лоску и богатству, родные часто говорили, что я, наверное, выйду замуж за какого-нибудь богатого старика, и, кажется, были первое время не очень высокого мнения о моей особе. Так, я слышала однажды нелестный разговор, касавшийся меня и причинивший мне большое огорчение. Как-то летом я проснулась поздно ночью. Все уже спали, но на балконе еще сидели и говорили две наши родственницы — младшая сестра моей матери Варенька, вскоре умершая, и кузина, приехавшая из Казани. Речь шла обо мне и Лиденьке: «Лиденька будет человеком: глубоким, из нее выйдет толк, — говорила Варенька о моей сестре, — а Верочка красивая кукла: она похожа на тот хорошенький малиновый фонарик, который висит в углу в ее комнате. Снаружи он хорош, но сторона, обращенная к стене, пустая». Уткнувшись в подушку, я горько плакала. Тогда не было Леонида Андреева с его «Стыдно быть хорошим»<ref>В. Н. Фигнер иронизирует над высказыванием героя повести Л. Андреева «Тьма» (1907) о том, что стыдно быть «святым», когда есть много «грешных». Это аллегорическое высказывание по существу содержало в себе обоснование принципиального отказа героев повести от революционной деятельности.</ref>, и, обливаясь слезами, я спрашивала себя: как мне сделаться хорошей? В журналах я не пропускала ничего написанного Демертом, Шашковым, Португаловым, Шелгуновым, на которых мне указывали мать и дядя. Дядя был поклонником Чернышевского, Добролюбова и Писарева, но из сочинений Писарева он дал мне очень немногое, а Чернышевского я просто не поняла. Как общественный деятель, дядя Куприянов среди земских гласных, уездных и губернских занимал видное место и, как мировой судья, пользовался общим уважением. Благодаря ему при встречах в семейном кругу часто говорилось о разных общественных делах и отношениях и подчеркивалась мысль о жизни не только для себя, для семьи, но также и для общества. Мой ум по выходе из института был совершенно свободен от каких бы то ни было общественных и политических идей. Он был девственной почвой, но такой, на которой могло возрасти уважение к науке, знанию и стремление к общественности и общественной деятельности. И они выросли от семян, намеренно, а отчасти ненамеренно брошенных родными, которые меня окружали. {{P|96|1}} ==== 2. Уроки жизни ==== Мне было 12 лет, и я была в V классе, когда в семье Головни произошла катастрофа, совершенно изменившая их жизнь. Мечеслав Фелицианович Головня, поляк по происхождению, воспитывался и жил в России, тогда как вся семья его — мать, сестры и брат — помещики Царства Польского — имели жительство в Варшаве. Причастные к восстанию 1863—1864 годов, они были арестованы, их большие именья конфискованы, а сами они потом сосланы в одну из внутренних губерний России. Когда это происходило в Варшаве, жандармы подумали и о Мечеславе Фелициановиче, который, окончив курс в Лесном корпусе (впоследствии Лесной институт), служил лесничим в Тетюшском уезде и женился на моей тетке, Елизавете Христофоровне Куприяновой. Они устроили уютное гнездышко в 2 верстах от Христофоровки, в деревне Зубаревке, в прекрасной усадьбе знакомого помещика, всегда жившего в Петербурге. Казалось, им предстоит спокойное и счастливое житье. Но внезапно одной темной ночью наехали жандармы, произвели обыск, захватили переписку и, арестовав Головню, увезли в Казань. Это событие, неслыханное в нашей глуши, вызвало большую сенсацию, а тетя, беременная своим первенцем, была, конечно, в отчаянии. Месяца три Головню продержали в крепости, а потом выпустили, лишили места и запретили занимать какую-либо правительственную или общественную должность. Положение молодой четы было критическое. Мечеслав Фелицианович был человек избалованный, привыкший к хорошей обстановке. А тетя, как было раньше сказано, носила на себе следы институтского режима времен Загоскиной, любила заниматься собой и в житейском отношении отличалась наивностью, так как из института не ездила даже на вакаты. Настали тяжелые времена: средств к существованию совершенно не было, возможность заработка была закрыта — все привычки, всю жизнь приходилось перекраивать наново. Из беды их выручил тетюшский богач и большой скряга Карл Иванович Крамер, о скаредности которого ходили анекдоты. Он был уездным {{P|97|1}} лекарем в дореформенное время и, по словам матери, нажил состояние при рекрутских наборах, когда желавшие избавиться от бритья головы при осмотре полости рта показывали в нем золотой. Старик Крамер, хороший знакомый дедушки, знал мою мать с детства и теперь оказал помощь ее сестре. Он пригласил Головню сначала управляющим в свое имение в 40 верстах от нас, а потом предложил купить его на льготных условиях, с рассрочкой. Головни мужественно принялись за работу, отбросив все, что напоминало барство. Мечеслав Фелицианович сделался настоящим «плантатором», как я шутливо звала его после выхода из института. В парусиновом костюме, черный от загара, он проводил целые дни летом в поле, на пашне, жнитве или покосе, зимой — около риги, в молотильном сарае при машине, а тетя, раньше сентиментальная особа и белоручка, с талией, «как у осы», с утра до ночи хлопотала в кухне, заботилась о молочном хозяйстве, ухаживала за детьми и превратилась в хозяйку, которая умеет все сама сделать. Моральный переворот, происшедший в них на моих глазах, имел громадное значение для моей психики: они так бодро, без жалких слов отказались от всех условностей и удобств прежнего быта и вели такую трудовую, скромную жизнь, что, зная их прошлое, нельзя было не любоваться ими. В то время я не раз приезжала погостить к ним в Каргалу, и для меня было истинным удовольствием жить в обществе этих славных людей, в атмосфере труда, бодрости и взаимной дружбы. Их отношение ко мне было всегда теплое и нежное. Случалось, когда я сидела в их домике у окна в лучах солнца моей 18-й весны, Мечеслав Фелицианович подходил и, заглядывая мне в лицо, начинал декламировать некрасовское: «Что так жадно глядишь на дорогу?» — и далее: «Будет бить тебя муж привередник, и свекровь в три погибели гнуть», как будто предостерегая, что я выйду замуж и испытаю общую участь женщины, подавленной детьми и кухней. А я, у которой уже шевелилась мысль в голове, не решаясь высказаться громко, мысленно выпрямлялась и говорила про себя: «Нет, я не погрязну в суете каждого дня». {{P|98|1}} В этот же период пробуждения зародились мои первые симпатии к Польше, к ее независимости и свободе. Одним из земских врачей уезда был поляк Свентицкий, искусный медик, веселый, общительный, очень неглупый человек. Он бывал у нас то как врач, то как знакомый вместе со своей молодой женой, тоже полькой. Летом, бывало, съедутся к нам Куприяновы, Головни и они. В сумерки, перед картами, идут разговоры о Польше, о событиях, которые там происходили, о репрессиях, которыми было подавлено восстание. Свентицкий вынет из кармана фотографию Муравьева-вешателя, изображенного в виде свирепого бульдога, а Головня покажет портреты сестер в польских национальных костюмах. Подшучивают над тетюшским жандармским офицером Лоди, который подсматривает, подслушивает, разыскивая в нашем медвежьем углу «ржонд» и «польскую интригу». Вечером на террасе мать с деланным вниманием начинает всматриваться в темнеющие кусты сада, жестом давая понять, что видит спрятавшуюся в них фигуру Лоди, а Свентицкий с чувством декламирует стихотворение гр. Растопчиной «Насильственный брак», в котором Польша, против воли сочетанная с Россией, с гневом говорит: «Унижена, оскорблена… Не предана, я продана… Я узница, а не жена!..»<ref>Стихотворение Е. П. Ростопчиной «Насильный брак» было напечатано в газете «Северная пчела» за 1846 год (№ 284 от 17 декабря). В нем в аллегорической форме изображались отношения между русским самодержавием (старыйбарон) и Польшей (молодая жена барона). Цензура не поняла тайного смысла стихотворения и пропустила его, что вызвало крайнее неудовольствие Николая I. Стихотворение Ростопчиной под названием «Насильственный брак» опубликовал А. И. Герцен в «Полярной звезде» (1856 г., кн. 2) без указания фамилии автора.</ref> ==== 3. Настроение ==== Прошло всего несколько месяцев после моего выхода из института, и я уже начала чувствовать себя неудовлетворенной нашей тихой деревенской жизнью, бесцельностью ее. Что предпринять, чем сделаться? — размышляла я. — Идти на сцену, сделаться актрисой? Или поступить в школьные учительницы? Первое было чем-то туманным. Ко второму я была совершенно не способна, в чем убедилась при занятиях с сестрой Евгенией, которую готовили в институт. Стремление женщины к университетскому образованию было в то время еще совсем ново, но Суслова<ref>Надежда Прокофьевна Суслова (1842—1910) — дочь крепостного графа Шереметева, сдала гимназический экзамен и поступила в Петербургскую медико-хирургическую академию. В 1864 году специальным распоряжением военного министра ей было запрещено посещать лекции. Суслова поехала в Швейцарию, где в 1867 году окончила Цюрихский университет и получила степень доктора медицины. Она была первой в России женщиной-врачом. В 60-е годы придерживалась радикальных взглядов, состояла под надзором полиции.</ref> уже получила в Цюрихе диплом доктора медицины {{P|99|1}} и хирургии. Известие об этом в журнале «Дело» дало мне указание, в какую сторону идти. Не мысль о долге народу, не рефлектирующая совесть кающегося дворянина побуждали меня учиться, чтоб сделаться врачом в деревне. Все подобные идеи явились позднейшим наслоением под влиянием литературы. Главным же двигателем было настроение. Избыток жизненных сил, не осознанных, но пронизывавших все существо, волновал меня, и радостное ощущение свободы после четырех стен закрытого учебного заведения рвалось наружу. Вот это-то преизбыточно-радостное настроение первого вступления в жизнь было истинным источником моих альтруистических стремлений.<br> Повышенный душевный тон требовал деятельности, и жизнь без проявления своей личности вовне была немыслима. То обстоятельство, что, сравнивая себя со всеми подругами, я верно или неверно, но считала себя поставленной в особенно счастливые условия, внешние и внутренние; то, что я была, как мне казалось, наиболее любимой всеми среди всех, трогало меня и вызывало нежное чувство признательности, неопределенной по своему объекту. Признательность к кому? К подругам, которые любили и не завидовали? К учителям, которые отстаивали и отстояли мое первенство? К отцу и матери, которые после сурового спартанского детства окружали чуткой заботливостью во всем, что может пленить только что выпущенную институтку? К солнцу, которое золотило поля? К звездам, которые сияли над темнотою сада?.. Это была признательность вообще; не признательность к кому-нибудь в частности, но признательность ко всем и за все. За блага мира, за блага жизни хотелось отблагодарить кого-то. Сделать что-нибудь хорошее… такое хорошее, чтоб и тебе, и другому стало хорошо. В одном рассказе Ожешко говорится, что стоит мадонна на вершине храма и простерла руки к миру. И от этих рук, протянутых к незримым слезам обездоленных, струятся золотые нити, освещают и согревают всех, кто нуждается в любви и сострадании. {{P|100|1}} Не есть ли это изображение счастливого настроения каждой здоровой молодой души, вступающей в жизнь при радостных предзнаменованиях? Не испытывал ли каждый такого периода, когда без умствований и самоугрызения так просто хочется, стоя на вершине храма, сыпать золото добра вокруг себя? Хочется, чтоб окружающее было в гармонии с тобой… было здорово, весело, красиво и сильно… А кругом была деревня. Была грязь и бедность, была болезнь и невежество. {{P|101|1}} И золотая нить протянулась от Сусловой ко мне, а потом пошла дальше, к деревне, к ее обитателям, чтоб позже протянуться еще далее — к народу вообще, к родине и к человечеству. Кроме настроения были и хорошие слова. От дяди я услышала впервые теорию утилитаризма; он дал мне и статью о нем. «Наибольшее счастье наибольшего числа людей, — говорил дядя, — должно быть целью каждого человека…» Я и прониклась этой мыслью. Мой ум не был загроможден идеями и сомнениями; он не сопротивлялся тому, что говорил дядя. Напротив, учение утилитаризма сразу показалось мне очевидной истиной: дядя как будто лишь формулировал то, в чем я уже была убеждена. Надо сказать, что я считала немыслимым не выполнять того, что признавала истинным. Истинное, желательное и должное были для меня триедины и нераздельны, и всякая истина, раз признанная таковой, приобретала тем самым принудительный характер для моей воли. Это была логика характера. Все эти настроения и влияния должны были раздвинуть и сломить рамки безмятежного деревенского житья в лоне семьи. Нельзя было жить без деятельности, без отдаленной высокой цели. Книжка журнала с известием о Сусловой определила мое будущее; путь, пройденный ею, стал желанным и для меня. Я стала добиваться поступления в университет — за границей, в Казани, где угодно, лишь бы учиться, стать врачом и принести мои знания в деревню как оружие против болезни, нищеты и невежества. Тщетно просила я отца отпустить меня за границу — он не соглашался. Это объясняется тем, что в то время родители по новизне дела боялись отпускать дочерей в открытое море жизни; слишком уж это было необычно, и родителям грезились всевозможные опасности для оставляющих семейное гнездо. У меня было одно утешение: ласкаясь, я спросила однажды отца: «Да вы, может быть, думаете, что я не достигну цели, что у меня сил не хватит?» А он сказал: «Нет. Я знаю: если ты возьмешься, ты исполнишь». {{P|102|1}} Не знаю, чем была вызвана такая уверенность, но я помню, что в смысле самоутверждения она дала мне очень много. Эти серьезно сказанные слова имели громадное воспитательное значение для моей личности: они укрепили мою волю. Для образования моей личности еще большее значение имел эпизод более поздний, но относящийся к первому же году по выходе из института. Я должна была решить важный вопрос жизни. Отец был болен. Был вечер. Он сидел в кресле. Я стояла на коленях подле него. Я сказала; просила совета. Отец отвернул лицо и с тоской произнес: «Не знаю». Я встала. «Зачем я сказала? Зачем говорила?» — думала я с чувством жгучего стыда, что раскрыла свою душу. И отчетливо, резко мысль начертила в сознании: «Великие решения человек должен принимать для себя сам». В этот момент душа моя кристаллизовалась. ==== 4. Вместо университета — на бал ==== Я стремилась в университет, а родители повезли меня в Казань как будто для того, чтобы соблазнить светскими удовольствиями и испытать мою твердость. Они были люди развитые, но придерживались обыкновения своей среды: если в семье была молодая девушка, ее надо было «вывозить в свет» — людей посмотреть и себя показать. В уезде у отца был хороший знакомый, старик Виктор Федорович Филиппов, помещик и мировой посредник, как и мой отец. Он жил круглый год в деревне в полном одиночестве, так как жена его для образования детей оставалась в Казани, где им принадлежал один из лучших больших домов в центре города, на тогда {{P|103|1}} существовавшем Черном озере. Узнав, что мы собираемся в Казань, Филиппов предложил отцу остановиться у них, и, отправившись в декабре, мы воспользовались гостеприимством его семьи. Таким образом, в Казани я познакомилась и каждый день встречалась со старшим сыном Виктора Федоровича — Алексеем Викторовичем, кандидатом прав, исправлявшим тогда должность судебного следователя. При выездах в театр, в котором я до тех пор ни разу не была, и на балы в дворянское собрание и в купеческий клуб Алексей Викторович тотчас же стал моим постоянным спутником и кавалером. Не могу сказать, чтоб я с удовольствием совершала мой первый выезд на большой бал. Стоя перед трюмо в легком облачке белого газа, в локонах и белых башмачках, я немало покапризничала и гораздо более заслуживала прозванья «Топни ножкой», которым меня наградил позднее «Сашка-инженер» — Федор Юрковский, прославившийся подкопом под Херсонское казначейство, из которого в интересах революции им и товарищами было похищено полтора миллиона рублей<ref>3 июня 1879 года группа народников-революционеров (Е. И. Россикова, М. Ф. Фроленко, Ф. Н. Юрковский и др.) устроила подкоп под Херсонское казначейство, чтобы добыть деньги для революционных целей. Было изъято полтора миллиона рублей, однако их не удалось надежно укрыть, и почти все деньги были найдены полицией.</ref> . Когда я очутилась в обширном, блестяще освещенном зале, где под звуки оркестра кружились десятки красивых, грациозных пар, все незнакомые и чужие для меня, я почувствовала себя такой одинокой, что готова была расплакаться. Но Алексей Викторович и несколько молодых людей, которых он представил мне, тотчас окружили меня, и я закружилась в толпе танцующих, быстро забыв свой страх и огорчение. В следующие разы я была уже смелее и понемногу начала входить во вкус светских увеселений. Однако мы пробыли в Казани недолго, и когда вернулись в деревенскую тишь, то головокружительный угар прошел так же скоро, как пришел. Короткое время спустя Алексей Викторович перевелся из Казани в Тетюши, чтоб иметь возможность бывать у нас. Он разделял мои взгляды, сочувствовал планам. Мы вместе читали книги, и в вопросе о моем поступлении в университет были единомысленны. Первый год нашего знакомства еще не кончился, когда {{P|104|1}} 18 октября 1870 года мы обвенчались в сельской церкви в Никифоровке. Через несколько недель умер мой отец, а затем мать с двумя младшими дочерьми переехала в Казань, где мои братья — Петр и Николай — учились в гимназии, а сестра Лидия кончала институт. Я и Алексей Викторович поселились в Никифоровке, так как уездный город совершенно не привлекал нас. Моя жизнь после замужества не изменилась; мое поступление в университет было решено. Вопрос заключался в средствах, которые позволяли осуществить поездку в Цюрих только через год или полтора. Благодаря Черноусовой я порядочно знала немецкий язык; мать тотчас после института достала мне из Казани Шиллера и Гёте, и теперь, готовясь к университету, я продолжала совершенствоваться в языке, а под руководством Алексея Викторовича занималась геометрией, в которой была слаба, и алгеброй, которую в институте совсем не преподавали. В то же время я уговаривала Алексея Викторовича бросить службу и вместе со мною ехать в Швейцарию. Уже тогда я была убеждена, что преступления происходят от нищеты и невежества, и находила гнусной роль следователя. Несколько раз, сидя в смежной комнате, я слышала допрос с изворотами, с одной стороны, и ловушками — с другой, и эта процедура до глубины души возмущала меня. Я предлагала А. В. сделаться подобно мне врачом или избрать деятельность в земстве и готова была идти на все лишения, только бы ненавистная служба была брошена. Деятельность в земстве я понимала иначе, чем то официальное отношение к делу, которое видела в окружающих земцах, и мечтала об элеваторах для крестьянского хлеба, обширных светлых школах, благоустроенных больницах и мерах, которые подняли бы материальное благосостояние деревни. В конце концов я склонила Алексея Викторовича оставить службу и вместе со мной ехать учиться медицине за границу. В этот период отношение ко мне родных и кое-каких знакомых было наилучшим: все сочувствовали моим планам и встречали их теплыми пожеланиями успеха. Зато я уже настолько подросла, что стала относиться {{P|105|1}} критически к тем, кто раньше в том или в другом отношении помогал моему развитию. Наступили земские выборы; в председатели уездной управы хотел баллотироваться князь Волконский, человек неглупый, но крайне ленивый, с цинизмом говоривший, что он служит лишь из-за жалованья и ему все равно — свиней ли пасти или мировым судьей быть. Мой дядя горячился, зная непригодность Волконского, и я ожидала, что дядя выставит свою собственную кандидатуру. Но этого не случилось, и я с горестью могла объяснить это только тем, что председательство было соединено с переездом в город, что расстроило бы жизнь и хозяйство в деревне. Наряду с этим я узнала, что муж умершей тети Вареньки, бывший студент, исключенный из университета за демонстративную панихиду по крестьянам<ref>Расстрел восставших крестьян в селе Бездна, Казанской губернии (12 апреля 1861 года), когда, по официальным данным, были убиты 91 человек и 87 ранены, вызвал протест передовых людей России. 16 апреля студенты Казанского университета и Духовной академии устроили демонстративную панихиду по убитым в Бездне. Профессор историк А. П. Щапов выступил с речью, которую кончил словами «Да здравствует демократическая конституция!» Власти ответили на панихиду массовым исключением студентов. Щапов был арестован.</ref> , расстрелянным в Бездне, сам притесняет крестьян, налагая непомерные штрафы за потравы в его имении. А я требовала последовательности и согласования слова с делом. Между тем наша поездка за границу затянулась, и в ожидании, когда мы соберем деньги, необходимые для четырехлетнего пребывания в университете, я решила отправиться в Казань, чтобы вместе с сестрой Лидией, уже окончившей институт, попытаться проникнуть в Казанский университет. ==== 5. У Лесгафта ==== По совету дяди я пошла прежде всего к профессору Петрову. Дядя говорил, что он сочувствует высшему женскому образованию. Но Петров был патологом и, сказав, что надо начинать с другого конца, направил меня к профессору химии Марковникову и к профессору анатомии Лесгафту. Марковников оказался круглым и добродушным. Он добродушно выслушал нас, добродушно согласился дать {{P|106|1}} место в лаборатории, однако лишь в часы, когда там не работают студенты. Слушание лекций осталось открытым вопросом: мы должны были, по его словам, сначала поработать практически. Он подвел нас к шкапчикам с реагентами и, порекомендовав купить аналитическую химию Меншуткина, добродушно почил от всех хлопот о нас. Наутро мы с сестрой принесли требуемую книгу, и тотчас началась безобразная по своему бессмыслию мазня. Мы что-то брали, чего-то прибавляли, кипятили, фильтровали и… ничего не понимали! Чудная наука, раскрывающая столько мировых загадок, прекрасная, как волшебная сказка, сводилась на механические манипуляции, значение и связь которых оставались для нас в полной неизвестности. Ни разу Марковников не подошел, чтобы спросить, что мы делаем. Ни разу не дал полезного указания… не полюбопытствовал: имеем ли мы общее понятие о химии? что знаем? чего не знаем?.. Можно было прийти в отчаяние от бесполезности работы: мы ясно видели, что делаем не то, что надо. Но молодые провинциальные дурочки все-таки терпеливо кипятили и терпеливо фильтровали в ожидании, что вот-вот наступит минута и чудо совершится: внезапно озарит нас свет, и мы поймем, что, зачем и почему… Но свет не приходил, озарения так и не произошло… Но вот мы отправились в другую обитель — анатомический театр. Это было совершенно отдельное здание во дворе университета, и хозяином там был Петр Францевич Лесгафт. Мы поднялись по лестнице и вошли в зал, уставленный столами. На одних лежали трупы женщин и мужчин, старых и молодых; на других — отдельные члены человеческого тела: рука, нога и т. п. Серьезные молодые люди молча стояли у столов или сидели, склонившись, со скальпелем в руке. Все были в белых фартуках, деловитые и погруженные в работу. Никто и не взглянул на нас. Высокая девушка, худая и смуглая, с некрасивым мужеподобным лицом, была, по-видимому, ассистенткой, остальные — студенты, каждый занятый каким-нибудь препаратом. {{P|107|1}} Острое зловоние стояло в воздухе; тогда еще не употребляли формалина для дезинфекции трупов, и в препаровочной работали в нездоровой, удушающей атмосфере. Мы приготовились к зрелищу оголенных мертвых тел и к зловонию. Мы ждали этого и заранее укрепились в решении не поддаваться отталкивающему впечатлению, которым нас пугали. И мы выдержали искус. Перед нами стоял профессор — небольшого роста, резко выраженный брюнет лет 32—34-х. Худощавое серьезное лицо и темные глаза, смотрящие исподлобья, пытливо обратились к нам и остановились, как бы измеряя, будет ли из нас толк. И тотчас же коротко и дружески, как будто был знаком с нами сто лет, он дал согласие, чтобы мы ходили на лекции, а наутро обещал приготовить анатомический препарат. Петр Францевич повел нас в свой кабинет. Это была комната, следующая за препаровочной, неприглядная, голая, настоящая мастерская анатома; столы да полки по стенам — вот и все. На полках — банки со спиртовыми препаратами, а на столах — микроскоп и большой инкубатор с горячей лампочкой под ним. В инкубаторе на вате лежали куриные яйца, и Петр Францевич объяснил нам, что он вынимает одно яйцо за другим через небольшие промежутки времени и рассматривает под микроскопом, наблюдая различные стадии развития куриного зародыша. Он указал при этом на значение этого рода наблюдений для изучения истории развития человека и рекомендовал нам осмотреть банки со всевозможными зародышами, стоявшие на полках. Тут мы впервые увидели зародыши разных млекопитающих, увидели жаберные дуги, очень занявший нас хвостик человеческого зародыша и множество других новых предметов. Эмбриология, видимо, очень занимала тогда Петра Францевича. Эта наука была в то время сама еще в зачатке, и единственным учебником в университетах был знаменитый Келликер<ref>Имеется в виду книга немецкого эмбриолога Альберта Келликера «Основы истории развития человека и высших животных. Для студентов и врачей».</ref>. Петр Францевич был так прост в обращении, что мы сразу почувствовали себя легко и свободно, И вместе с тем кругом была такая деятельная, деловая атмо{{P|108|1}}сфера, что нас охватывало сознание серьезности момента, того момента, когда раскрываются двери науки и человек вступает на путь серьезного труда во имя далекого идеала жизни. Наутро мужеподобная девица дала нам набор с инструментами и труп кошки, скелет которой мы должны были приготовить. Следовало методически снять все мягкие части и присмотреться к общему расположению мускулов, нервов и сосудов. Надев фартуки, серьезно и боязливо, чтобы не испортить чего-нибудь (!), мы принялись за работу. Стали мы ходить и на лекции. Обыкновенно Петр Францевич входил в аудиторию из своего кабинета, а мы следовали за ним. Большая аудитория, расположенная амфитеатром, была сплошь занята мужской молодежью, а внизу, направо от профессора, стояли два табурета для нас. Мы были всегда так поглощены тем, что говорил Петр Францевич, что я не заметила и не запомнила ни одного лица. Но студенты-медики, для которых появление женщин было новостью, хорошо заметили нас, и семь лет спустя, когда я приехала в Самару служить в земстве, тамошний врач тотчас признал во мне одну из слушательниц, которые в 1871 году бывали на лекциях Петра Францевича. И это воспоминание сделало нас друзьями. Удивительно было обаяние личности Петра Францевича. Он читал остеологию. Что может быть суше ее? И однако, час проходил незаметно, и аудитория, переполненная и неподвижная, слушала лекцию с неослабным интересом, как самый животрепещущий доклад. Петр Францевич имел дар заставить слушать себя: все чувствовали, что в излагаемом предмете все нужно, все необходимо; ничего нельзя пропустить — все надо запомнить твердо, непоколебимо на все будущие времена. Все чувствовали, что перед ними мастер своего дела и что этот мастер закладывает фундамент медицинского образования, от солидности которого в памяти слушателя зависит, быть может, вся будущность его как врача или человека науки. {{P|109|1}} Глубокая почтительность со стороны студентов окружала Петра Францевича. В препаровочной в минуты отдыха и дома при встречах со студентами было множество разговоров о нем. Это была центральная фигура для первокурсников: гроза и вместе любимец. Нам рассказали, что Петр Францевич — любимый и выдающийся ученик профессора Петербургской медико-хирургической академии Грубера, который сам вышел из школы Гиртля. Кто из студентов и врачей тогдашней России не знал этих славных имен?! Кто не знал имени Грубера, этого большого, оригинального человека, твердого и непреклонного перед властями, грудью защищавшего студенчество при столкновениях с полицией, но вместе с тем сурового и непреклонного перед лицом этой учащейся молодежи, от которой требовал точности в знании, внушая этим, что серьезное отношение к науке, к своей специальности есть долг, обязанность по отношению к себе и к обществу. Того же закала был и Петр Францевич, независимый по характеру, страстно любивший свою науку и ревнивый к занятиям студенчества… Сильный и добрый, простой и серьезный… Человек чувствовался в нем при первом же соприкосновении, и чудное слияние хорошей личности с прекрасным преподавателем создавало очарование, делавшее его образцом, идеалом для поколений, имевших счастье начинать свои студенческие годы под его руководством. Для всякого начинающего учиться и начинающего жить величайшим счастьем является встреча с превосходным образцом человечества. Это счастье потому, что это один из могущественных благоприятных факторов, определяющих все будущее человека. И на пороге университета, на этом пороге жизни, учащаяся молодежь находила это счастье, встречала этот образец. Я испытала это на себе; но я не была ведь исключением: кругом вся атмосфера была пропитана тем же влиянием, тем же отношением, и впоследствии множество того же рода признаний вырывалось у других его учеников. Энергичная, действенная любовь Петра Францевича к своему предмету невольно передавалась и заражала его учеников. Это были именно ученики, а не слуша{{P|110|1}}тели. Вступив в анатомический зал, студент отрешался от внешнего мира, им овладевал учитель и настойчиво и неуклонно благодаря собственной настойчивости и любви к делу лепил его по своему подобию. «Да не будет ученик недостоин учителя своего», — бессознательно зарождалось, развивалось и зрело в уме у каждого. {{P|111|1}} Если учитель говорил о крошечных канальцах каменистой части височной кости, если он указывал на легкий желобок, в котором проходит нерв, разве возможна была мысль, что это пустяк, что это не нужно, не пригодится будущему медику или хирургу? Нет! Если Лесгафт говорит, если он требует, значит, нужно. И каждая деталь запечатлевалась, казалась важной; каждая фраза о зависимости организации от отправления принималась как откровение; каждое обращение к истории развития бросало свет в уголок сознания… И вот когда мы уже прикоснулись к источнику знания, когда, казалось, уже получали первые ключи к познанию явлений природы, бессмысленно, неожиданно и грубо наши занятия были прерваны. Однажды утром, когда мы с сестрой пришли в анатомический театр и вошли в препаровочную, мы были удивлены, что на столах трупов нет, студентов нет, Лесгафт отсутствует… И вот нам сказали: по высочайшему повелению, переданному по телеграфу из Петербурга, Лесгафт отрешен от профессуры и лишен навсегда права дальнейшего преподавания. Но за что? За что? Новость казалась чудовищной, нелепой… Потом студенты, особенно близкие к Лесгафту, объяснили, что часть профессоров не сочувствовала личности Петра Францевича, всегда прямого и резкого, и что они писали доносы на него, обвиняя во вредном влиянии на университетскую молодежь. Те же студенты сообщили нам, что другие профессора — Марковников, Голубев, Ковалевский, возмущенные изгнанием Петра Францевича, отказываются от своих кафедр и, отрясая прах от ног своих, переходят в другие университеты; что некоторые студенты, хотя и немногие, не желают дольше оставаться в Казанском университете и перейдут в Петербург, куда уезжает изгнанный Лесгафт. Я была в то время так далека от политики, что не поняла связи события с общим строем нашей страны, и мое негодование обращалось главным образом на предполагаемых доносчиков и клеветников. {{P|112|1}} Мне было грустно, что мои планы рушились, что мое учение прервано, и, боясь повторения того же в будущем, я тогда же решила не добиваться более ничего в России и ехать за границу. Там не помешают! И без препятствий, без тревог можно будет спокойно учиться и кончить курс. Было больно за Петра Францевича. Мы пошли к нему на дом. Там все было вверх дном. Продавалась мебель, посуда — ломка жизни была полная. Петр Францевич с женой и маленьким сыном оставался без средств и без всяких перспектив в будущем. Все было разбито, и приходилось строить новую жизнь на новом месте; учитель по призванию лишился аудитории, лишился атмосферы, которою жил, лишился возможности работать, как он хотел. …Он выглядел спокойным; как всегда, говорил с легкой иронией, и мы не услышали ни одной банальной фразы: он был весь сдержанность и такт. О происшедшем он не сказал ни слова. Мы тоже не спрашивали ни о чем; ведь мы могли узнать все от студентов. Купили мы с сестрой из продававшихся вещей по чайной чашке «на память»; принесли Петру Францевичу нарочно снятую для него фотографию, на которой изображены вдвоем у столика за анатомией. И долго белая чашка мною сохранялась. Однажды в Шлиссельбурге под конец заключения жандармы дали мне совершенно такую же. Я страшно обрадовалась: она напомнила мне Петра Францевича в Казани . После ухода Петра Францевича оставаться в Казани нам было незачем; я уехала опять в деревню, в Тетюшский уезд, а весною 1872 года втроем, так как к нам присоединилась сестра Лидия, мы покинули Никифорово и отправились в Цюрих, где новые горизонты, широкие и далекие, захватили нас… {{P|113|1}} === Глава четвертая === ==== 1. В Цюрихе ==== По приезде в Цюрих я была поглощена одной идеей — отдаться всецело изучению медицины — и перешагнула порог университета с благоговением. Два года лелеяла я одну и ту же мысль; два года только и слышала вокруг, что выполнение ее требует громадной энергии, характера и прилежания; мне было 19 лет, но я думала отказаться от всех удовольствий и развлечений, даже самых невинных, чтоб не терять ни минуты дорогого времени, и принялась за лекции, учебники и практические занятия с жаром, который не ослабевал в течение более чем трех лет. На первых порах знакомых у нас не было; потом появились две-три личности, которые принадлежали к лагерю, прозванному впоследствии «спокойно-либерально-буржуазно-консервативной партией». Они не производили впечатления. Но сестра Лидия на занятиях анатомией сошлась с Варварой Ивановной Александровой, а через нее получила доступ к кружку студенток, приехавших немного раньше и вкусивших уже древо познания добра и зла. Это были две сестры Любатович, Бардина, Каминская и др. Вскоре она так подружилась с ними, что переехала жить в одном доме с ними. Так прошел весенний семестр, все лето и половина осеннего семестра, когда произошло событие, выбившее нас из колеи вполне уединенной жизни. Это была история с русской библиотекой, в которой мы были абонированы. Русская библиотека была основана до 1872 года эмигрантом М. П. Сажиным и первыми студентками, приехавшими в Цюрих, а когда мы с сестрой приехали, в ней участвовали и другие эмигранты: Смирнов, Ралли и Эльсниц. Она заключала в себе богатое собрание книг на трех языках по истории, политической экономии, социологии и общественным вопросам, полную коллекцию {{P|114|1}} заграничных русских изданий («Колокол», «Полярную звезду»<ref>«Полярная звезда» — литературный и общественно-политический альманах, издававшийся в 1855—1862 и 1869 годах А. И. Герценым совместно с Н. П. Огаревым (с 1856 года) в Вольной русской типографии в Лондоне. Восьмая, последняя книга вышла в 1869 году в Женеве.</ref> и т. д.), все брошюры по рабочему вопросу; в читальне можно было найти все русские журналы, русские газеты и все органы французской и немецкой рабочей прессы. Слабы были отделы беллетристики и учебников, и не без умысла, как мы узнали после. Ее основатели имели в виду цель воспитательную и подбором книг и газет фиксировали внимание на известных вопросах: библиотека должна была давать общее развитие, а не служить пособием при изучении специальностей; в особенности она должна была воспитывать читателя в революционном и социалистическом духе. Для обеспечения этой цели управление и заведование делами библиотеки было сосредоточено в руках группы лиц, уже вполне определившихся, пополнявших состав группы по собственному выбору; остальная масса пользовалась за известную плату книгами, в ведении дел библиотеки не имела голоса и носила название «читающие» в отличие от «членов» библиотеки, которые являлись, таким образом, владетелями и администраторами ее. С наплывом большого числа студентов диспропорция между «членами» и «читающими» все увеличивалась, в конце 1872 года она сделалась громадной. Неудовольствие на такой порядок вещей росло, как кажется, уже давно; теперь оно вспыхнуло. «Читающие» потребовали уравнения прав; опека небольшой группы над более чем сотней лиц была замечена и стала невыносимой. Начались совещания, дебаты, сходки; решено было бороться и в случае нужды выйти всей массой из библиотеки для основания другой, вполне общественной и равноправной. Ультиматум «читающих» не был принят «членами»; сто двадцать человек выписались из библиотеки. Под горячим впечатлением начались сходки для организации библиотеки на новых началах; книги и деньги так и сыпались. Меньше чем через месяц новая библиотека была открыта и вскоре чуть не перещеголяла свою соперницу. Но дело на этом не остановилось: решено было основать кухмистерскую и кассу помощи нуждающимся, потом вздумали купить дом, в котором сосредоточивались бы вновь народившиеся общественные учреждения, и {{P|115|1}} дом был куплен в складчину с переводом долга; затем был основан клуб, появился проект учреждения двух мастерских — столярной и переплетной; был разработан проект бюро для доставления нуждающимся работы; явились предложения читать лекции по некоторым вопросам; приехавший тогда в Цюрих Лавров прочел несколько лекций об участии славян в истории мысли. На общих собраниях был поставлен вопрос об объединении всей русской молодежи, рассеянной по различным университетам Европы; это был бы братский союз для взаимной помощи и осуществления общих задач совокупными силами всех, а главной задачей было всестороннее развитие своих сил для служения благу родины. ==== 2. Женский ферейн ==== Забавным эпизодом этого периода было образование женского ферейна. На лекции минералогии Бардина, сидевшая со мной рядом, сказала: «Приходите сегодня в 8 часов в Пальменгоф. Там будет собрание студенток». Когда в назначенный час я пришла, человек 50 были уже в сборе, и собрание открылось под председательством жены врача студентки Эмме. «Мы собрались, чтоб обсудить вопрос об организации женского ферейна, — заговорила Идельсон, изящная молодая женщина, инициатор нашего созыва. — Целью ферейна должно быть — научиться говорить логически. Обыкновенно на собраниях женщины не выступают. Они стесняются, и хотя часто имеют знаний не меньше, чем мужчины, но не умеют ими пользоваться и молчат, не решаясь просить слова. Как более привычные ораторы, говорят одни мужчины. Но ведь все дело в практике, и если мы будем собираться одни, то скоро научимся как следует владеть речью. Поэтому я предлагаю основать ферейн, в члены которого принимались бы только женщины. Мы будем на собраниях читать{{P|116|1}} рефераты, лекции и обсуждать различные темы. Когда не будет мужчин, каждая из нас сможет высказаться свободно, как умеет, не конфузясь и не боясь критики или насмешки». Против такого предложения — исключить мужчин — студентки более старших курсов восстали. Они находили это исключение смешным и указывали, что при одностороннем составе будущие собрания проиграют в интересе. Но студентки помоложе стояли за чисто женский состав общества, и так как нас было большинство, то предложение Идельсон было принято — «женский» ферейн основан и краткий устав его утвержден. Первый реферат представила сама Идельсон, и, как это ни странно для аудитории, очень юной и далекой от каких бы то ни было мыслей о смерти, реферат говорил о самоубийстве, причем автор утверждал, что всякий самоубийца — психопат и что нормальный человек ни при каких условиях не накладывает на себя рук. Эта тема возбудила оживленные прения: громадное большинство находило взгляд референта ошибочным. Ставили вопрос: кого называть нормальным, кого ненормальным? Как провести границу между одним и другим? Да и существует ли вообще вполне нормальный человек? Большинство сомневалось в этом. «Нормальный»… «Ненормальный»… — так и звенело в зале. Не придя к единомыслию, не убедив друг друга, мы разошлись с миром. Следующий реферат прочла Варя Александрова на тему о Стеньке Разине. Бледный пересказ статьи Костомарова<ref>Книга Н. И. Костомарова «Бунт Стеньки Разина» (СПб., 1858) была первой (и единственной в те годы) работой о крестьянской войне под предводительством Разина. Она пользовалась популярностью среди передовых читателей, ибо Костомаров оправдывал (хотя и нерешительно) «бунт» нищетой и угнетением народа, показывал его бедственное положение. С книгой Костомарова был знаком К. Маркс, составивший ее конспект (опубликован в журнале «Молодая гвардия», 1926, кн. 1, стр. 106—125).</ref> не был интересен, а апофеоз вождя понизовой вольницы не вызвал разногласий: для всех одинаково он был героем. Третье заседание нашего ферейна вышло крайне бурным. На обсуждении стоял вопрос в то время очень жгучий: как при социальной революции быть с современной цивилизацией и культурой? Что давали они в прошлом и что дают в настоящем большинству человечества — трудящимся массам? Надо ли сохранить или разрушить эту цивилизацию и культуру? {{P|117|1}} Под влиянием идей Жан-Жака Руссо и в особенности Бакунина одни со всей решительностью объявили, что цивилизация должна быть разрушена, так как в течение всех веков она служила на пользу только привилегированному меньшинству и являлась орудием порабощения народных масс. Пусть при разрушении существующего строя погибнет и она бесследно — человечество от этого не проиграет. На развалинах уничтоженного разовьется новая культура, расцветет новая цивилизация; но они будут достоянием уже не кучки паразитов, а всех трудящихся, на костях и крови которых создавались существующие теперь культурные, научные и художественные ценности. Другие с жаром возражали, защищая приобретения человечества, добытые путем тяжких жертв. Разрушить надо не цивилизацию, а тот экономический порядок, при котором все блага достаются только верхам общества. «Будем, — говорили они, — стремиться к ниспровержению современного экономического строя и к водворению социалистического, при котором массы будут пользоваться всем, чем теперь пользуются только привилегированные классы». Спор разгорался; вместо правильных прений все заговорили разом, разбились на группы, которые с ожесточением разрушали и защищали цивилизацию. Шум и крик достигли невероятной степени. Напрасно звонила Эмме — никто не обращал внимания на колокольчик; все хотели сказать свое слово и не давали сказать его другим. От волнения у одной из спорщиц пошла кровь носом, но и это нас не остановило. Наконец почти в отчаянии председательница зазвонила так неистово, что на минуту голоса смолкли. Поднявшись с места, Эмме патетически заговорила: «Mesdames! Подумайте, что вы делаете!.. Вся Европа смотрит на нас!..»<ref>Наполеон Бонапарт во время похода в Египет в 1798 году перед решительным сражением обратился к армии со словами: «Солдаты! Сорок веков смотрят на вас сегодня с высоты этих пирамид!»</ref> Это воззвание, напоминающее Наполеона в Египте у подножия пирамид, вызвало общий смех. Настроение сразу упало. Аргументы «за» и «против» продолжали сыпаться со всех сторон, но уже без прежнего задора. Утомление заставило закрыть затянувшееся заседание, но споры не кончались и на улице. И долго еще тихие {{P|118|1}} кварталы спящего Цюриха оглашались звонкими возгласами: «Разрушить!»… «Сохранить!»… Беспорядок этого собрания вызвал насмешки и дал повод сторонницам допущения в ферейн мужчин возобновить свое предложение. Но остальные упорствовали. Тогда те объявили, что выходят из ферейна. Это был уже раскол; он предвещал конец нашему начинанию. Действительно, после этого общих собраний больше не было. Так после пяти-шестинедельного существования женский ферейн тихо скончался; никто этого и не заметил. ==== 3. Фричи ==== Еще в прежней библиотеке происходили постоянно разные сборы: на стачки рабочих, на коммунаров, на русских эмигрантов, на революцию в Испании<ref>В 1872 году в Испании в результате буржуазной революции, начавшейся в 1868 году, была свергнута королева Изабелла II и установлена республика.</ref> и т. п. Большинство новичков давало деньги, не понимая хорошенько для чего, но постоянно повторяющиеся обращения вызывали наконец вопросы, на которые следовали объяснения. На стенах читальни часто виднелись объявления о сходках рабочих, о лекциях для рабочих и т. п. Надо было быть совсем слепым и глухим, чтобы не заинтересоваться; начались посещения рабочих совещаний, банкетов в честь Коммуны, собраний швейцарских рабочих союзов и секций Интернационала. Интерес к изучению социализма, как теоретического, так и практического, как он выражался в организации рабочих, достиг сильной степени. Для удовлетворения такой потребности сложились отдельные кружки. Одним из таких кружков был кружок «Фричей», названный так по имени хозяйки дома, в котором жило большинство его членов; в него входило человек 12, все женщины; большинство судилось потом по «процессу 50-ти». Кружок ставил задачей: 1) изучение развития социалистических идей начиная с Томаса Мора до последнего времени; сюда входили Фурье, С.-Симон, Кабэ, Луи Блан, Прудон, Лассаль; 2) изучение политической экономии; 3) изучение народных движений и революций; 4) ознакомление с практической постановкой {{P|119|1}} рабочего вопроса на Западе; изучение английских тред-юнионов, истории Интернационала, истории Всеобщего германского рабочего союза<ref>Всеобщий германский рабочий союз был создан в 1863 году в Лейпциге. Это была первая крупная организация немецких рабочих. Основатель и президент союза Ф. Лассаль проводил политику мелкобуржуазного реформистского социализма, против которой боролись К. Маркс и Ф. Энгельс. В 1875 году Рабочий союз объединился с социал-демократической партией Германии в единую Социалистическую рабочую партию Германии.</ref>, основанного Фердинандом Лассалем, и пр. Насколько серьезно было отношение ко всем этим вопросам, показывает то, что на осуществление этой программы было употреблено два года систематического чтения и занятий. Можно подумать, что общественные затеи и масса возникших вопросов, настоятельно требовавших разрешения, совершенно изгнали изучение специальности. Ничуть не бывало: это было время гармонического увлечения наукой, литературой и жизнью. Мы чрезвычайно дорожили лекциями анатомии, в особенности занятиями в анатомическом театре; лекции зоологии профессора Фрея возбуждали большой интерес; тот же профессор не мог нахвалиться способностями студенток к практическим занятиям гистологией, которую он читал. Конечно, мы не пропускали ни одной лекции по физиологии, которые читал известный профессор Германн, долго противившийся допущению женщин в Цюрихский университет. Аудитории оставались пустыми только у профессоров химии и минералогии, лекции которых были скучны и давали меньше, чем книга; зато химическая лаборатория была переполнена. В общем, студентки занимались усерднее, чем мужской персонал университета. В самый разгар цюрихской жизни, летом 1873 года, вышел правительственный указ<ref>См. «Правительственный вестник» № 120, 21 мая (2 июня) 1873 г.</ref>, приказывавший студенткам оставить Цюрихский университет под угрозой в случае ослушания не допускать к экзаменам в России. Все были поражены неожиданностью этого распоряжения. В мотивировке указа упоминалось увлечение социалистическими идеями, но, кроме того, был пункт, который задевал в высшей степени всех женщин; этот пункт гласил, что под покровом занятий наукой русские женщины едут за границу, чтобы беспрепятственно предаваться утехам «свободной любви». Клевета была наглая; она повела к тому, что иные иностранцы стали смотреть на нас, как на женщин легкого поведения. Тотчас после указа было созвано общее собрание студенток; на нем было предложено написать протест {{P|120|1}} против оскорбления нашей чести и напечатать его во всех европейских газетах. К сожалению, голоса разделились: весь консервативный лагерь — старшие курсы — воспротивился: они решили не только проглотить обиду, но в случае протеста напечатать за своими подписями заявление, что они в протесте не участвуют. Благодаря этому дело не состоялось. {{P|121|1}} После указа, говорившего только о Цюрихе, желавшим остаться за границей оставалось воспользоваться лазейкой и перейти в другие университеты. С тех пор Цюрих рассеялся: одни возвратились на родину по недостатку материальных средств, другие — чтобы приложить на практике идеи, с которыми они познакомились в Швейцарии, а третьи отправились в Париж, Берн и Женеву. В моей жизни произошло за это время много перемен. Как только муж и я пришли в соприкосновение с массой разнообразных лиц и мы наткнулись на новые вопросы, между нами явилось разногласие: он примкнул к лицам, старшим по возрасту, к консерваторам, а я присоединилась к крайним. На всех собраниях, при всяком вопросе мы резко расходились. В кружок «Фричей» при его возникновении я не попала; на его чтениях я начала присутствовать гораздо позднее; меня не приглашали, потому что не любили мужа, который относился свысока к его занятиям; предполагали, что я смотрю таким же образом. Гордость не позволяла мне высказаться, пока наконец как-то случайно я не осталась вечером у Бардиной, у которой в этот день должно было происходить чтение. Когда начали собираться, я вскочила, чтобы убежать, но Бардина ласково остановила меня; мы объяснились, и с тех пор я не пропускала ни одного собрания. За этот год в моих мыслях произошел такой же переворот, как и у других; то, что было прежде целью, мало-помалу превратилось в средство; деятельность медика, агронома, техника, как таковых, потеряла в наших глазах смысл; прежде мы думали облегчать страдания народа, но не исцелять их. Такая деятельность была филантропией, паллиативом, маленькой заплатой на платье, которое надо не чинить, а выбросить и завести новое; мы предполагали лечить симптомы болезни, а не устранять ее причины. Сколько ни лечи народ, думали мы, сколько ни давай ему микстур и порошков, получится лишь временное облегчение; заболевания не сделаются реже, так как обстановка, все неблагоприятные условия жилища, питания, одежды и т. п. у больного останутся все те же; это была бы белка в колесе. Цель, казавшаяся {{P|122|1}} столь благородной и высокой, была в наших глазах теперь унижена до степени ремесла почти бесполезного. Куда же обратить свой взор, куда направить силы? Что должен делать человек, желающий удовлетворить свои потребности в общественной деятельности? Все зло, отвечали нам новые впечатления, заключается в существующих экономических отношениях. Эти отношения таковы, что ничтожное меньшинство владеет на правах частной собственности всеми орудиями производства, остальная часть человечества, составляющая громадное, подавляющее большинство, владеет только рабочей силой. Побуждаемое голодом, это большинство продает свой труд первой группе и в силу конкуренции получает за него лишь небольшую часть того, что создается его трудом; эта часть составляет минимум жизненных продуктов, необходимых для поддержания существования рабочего и продолжения его рода. Остальная часть продукта его труда удерживается владельцем орудий производства. Конкуренция капиталистов уничтожает средний зажиточный класс и приводит к все большему и большему сосредоточению капиталов; вместе с тем ряды обездоленных все увеличиваются. И в то время как наверху ничтожная кучка счастливцев наслаждается всем, что могут доставить роскошь и цивилизация, внизу миллионы людей пресмыкаются в нищете, невежестве, преступлениях и пороках и осуждены на вырождение физическое, умственное и нравственное. Чтобы покончить с порядком вещей, столь отвратительным, необходимо одно: изъять орудия производства из числа объектов частной собственности и передать их в коллективное владение трудящихся. Достигнуть такого переворота возможно лишь путем борьбы, так как класс, находящийся в хороших условиях, добровольно от своего положения не откажется. Для этой борьбы должен быть организован тот класс, который наиболее заинтересован в успешном исходе ее, т. е. рабочий класс, народ. Люди, отождествляющие интересы этого класса с интересами всего человечества, должны отдать себя всецело делу пропаганды социалистических идей среди народа и организации его для активной борьбы за эти идеи. {{P|123|1}} Таков был итог цюрихской жизни. Летом 1873 года при наступлении каникул все разъехались. Моя сестра Лидия с товарками отправилась в кантон Невшатель. Мне удалось тоже поехать с ними. Мы поселились в местечке Лютри на берегу Невшательского озера. В один из поэтических швейцарских вечеров во время уединенной прогулки среди виноградников сестра в выражениях, в высшей степени трогательных, поставила мне вопросы: решилась ли я отдать все свои силы на революционное дело? В состоянии ли я буду в случае нужды порвать всякие отношения с мужем? Брошу ли я для этого дела науку, откажусь ли я от карьеры? Я отвечала с энтузиазмом. После этого мне было сообщено, что организовано тайное революционное общество<ref>Это тайное общество в 1874 году стало ядром будущей Всероссийской социально-революционной организации. — См. примечание 6.</ref>, которое думает действовать в России; мне были прочтены устав и программа этого общества, и, после того как я выразила согласие со всеми пунктами, я была объявлена его членом. Мне был тогда 21 год. Этот первоначальный устав был почти полной копией с устава любой секции Интернационала; в нем не было и намека на особенности русского народа и условия русской жизни. Готовая западноевропейская формула переносилась целиком на русскую почву. Та же ошибка в более обширных размерах была повторена всеми пропагандистами начала 70-х годов. Положение рабочего класса на Западе сводилось всецело к изменению существующих экономических отношений, к борьбе с буржуазией. Но мы забыли прошлое этого вопроса: для того чтобы он встал перед пролетарием во всей наготе и определенности, потребовалось немало времени, борьбы, горьких разочарований и крови. В 1789 году<ref>1789 год — начало Великой французской буржуазной революции.</ref> народ, не отделяя своих интересов от интересов буржуазии и идя с ней рука в руку, низвергнул монархию «милостью божиею» и установил принцип: «волею народа». Были провозглашены права человека и гражданина, сословные привилегии пали, и политическая равноправность была водворена. В последующие годы политическое равенство раскрыло глаза всем: граждане, равноправные юридически, совсем не были таковыми на деле; общество представляло по-прежнему иерархическую лестницу, изменился лишь принцип, на котором {{P|124|1}}она была построена: вместо аристократии крови явилась аристократия капитала. Плоды переворота достались буржуазии, захватившей с тех пор кормило правления. По мере того как выяснялась эта истина, народ стал понимать, что его интересы чужды интересам других классов и что защитить их может лишь он сам; что политическое равенство останется пустым звуком, пока не будет уничтожено неравенство экономическое, потому что рабочий находится в такой рабской зависимости от хозяина, что его права гражданина превращаются в иллюзию. Запутанность и неопределенность отношений исчезли, задача упрощалась. Конечно, это был громадный выигрыш; но, кроме этого, французская революция принесла с собой великое благо — политическую свободу. Свобода слова, свобода сходок давали народу могущественное оружие для пропаганды, агитации и организации; с таким оружием можно было завоевать мир. И пролетарий начал его завоевание. Великая Международная ассоциация рабочих широко раскинула свою организацию на страны всего цивилизованного мира. Мы видели конгрессы этой ассоциации (в Женеве в 1873 году); делегаты Англии, Франции, Италии, Бельгии, Испании, Америки и Швейцарии представляли собой сотни тысяч рабочих, вступивших в союз для борьбы с эксплуатацией труда капиталом. Невозможно было представить себе что-либо более величественное, чем собрание представителей различных национальностей, идущих к одной и той же цели, защищающих одни и те же интересы. Видя, что на Западе политическая свобода не осчастливила народа и оставила незатронутым целый ряд интересов, мы ухватились за последнее слово домогательств рабочего класса и стали исключительно на почву экономических отношений. Мы считали невозможным призывать русский народ к борьбе за такие права, которые не дают ему хлеба; вместе с тем, думая изменить существующие экономические условия, мы надеялись, подрывая в народе идею царизма, добиться демократизации политического строя. О гнете современного политического строя России, об отсутствии какой бы то ни {{P|125|1}} было возможности действовать в ней путем устного и печатного слова мы и не помышляли. Хотя мы и тогда думали, что попадем в ссылку и на каторгу, но сколько-нибудь реального представления о предстоящих нам трудностях, препятствиях и опасностях мы не имели. Дорого пришлось после поплатиться за это. Проводить в народе социалистические идеи мы думали без всяких уступок существующему народному миросозерцанию; считали необходимым говорить ему не только о коллективной собственности, но и о коллективном труде по принципу «от каждого по его способностям», и о коллективном потреблении продуктов труда по принципу «каждому по его потребностям». Говоря коротко, думали выработать среди народа сознательных социалистов в западноевропейском смысле. Для этого, конечно, надо было жить среди народа, по возможности даже сливаться с ним. Первоначально мы не считали необходимым, чтоб интеллигенты сделались физическими работниками; к этому пришли позже. С самого же начала отвергали только вполне привилегированные положения: помещика, доктора, мирового судьи и т. п. Программа общества, членом которого я сделалась, резюмировала эти взгляды и говорила о социальной революции, которая осуществит социалистические идеалы, как о ближайшем будущем. Нас было всего 12 человек студенток, но мы знали, что кроме нас существует масса других групп, задающихся теми же целями, и потому были уверены, что работа пойдет в широких размерах. В это лето вышел первый номер журнала «Вперед»<ref>Первый номер журнала («непериодического обозрения») «Вперед!» под редакцией П. Л. Лаврова вышел в Цюрихе в 1873 году. В Цюрихе и с 1874 года в Лондоне вышло 5 выпусков «непериодического обозрения». В журнале помещались крупные программные и теоретические статьи (в числе их «Письма без адреса» Н. Г. Чернышевского). Под рубрикой «Что делается на родине?» печатались статьи и корреспонденции из России, велась «летопись рабочего движения» за границей. Когда связи с Россией окрепли, группа Лаврова стала издавать двухнедельное обозрение «Вперед!» (вышло 48 номеров в 1875—1876 годах в Лондоне), в котором освещались «текущие вопросы русской жизни и международного рабочего движения в разных странах». В целом журнал «Вперед!» был органом лавристского направления в революционном народничестве.</ref>. Он дал сильный толчок нашим умам, вызвав много споров и вопросов. После разгона Цюриха один из наших членов, Евгения Дмитриевна Субботина, уехала в Россию; пять человек переселились в Париж (Бардина, Александрова, Лидия Фигнер и две младшие сестры Субботиной); остальные, между прочим две Любатович, Каминская, я и некоторые другие, поступили в Бернский университет. Вскоре в Берн явился Ткачев с предложением нашей группе вступить в федеративные отношения с «десятью{{P|126|1}} десятками» революционеров, находящихся в России и уполномочивших его на это предложение. В то время мы, как и вообще громадное большинство социалистической молодежи, более сочувствовали федералистическим началам организации, и в споре, разделившем Интернационал на две ветви — централистическую и федералистическую<ref>«Централистическая» и «федералистическая» ветви, по терминологии В. Н. Фигнер, были следствием борьбы марксизма с анархизмом-бакунизмом в I Интернационале. Русский анархист-бунтарь М. А. Бакунин, вступивший в 1864 году в Международное товарищество рабочих, был врагом всякой государственности. В 1868 году он основал в Швейцарии анархистскую организацию «Международный альянс социалистической демократии», которая была принята в Интернационал на правах одной из женевских секций. Бакунин не удовлетворился этим и добивался принятия «Альянса» в качестве самостоятельной международной организации. По требованию Генерального совета Интернационала Бакунин вынужден был объявить о роспуске «Альянса», но на деле превратил его в тайную организацию, вел подрывную работу в Интернационале и в 1872 году был исключен из него. Бакунизм оказал значительное влияние на революционно-народническое движение в России.</ref>, держали сторону бакунистов, как и вообще были под обаянием личности Бакунина. Ткачев явился к нам с программой якобинской и централистической, и так как он пользовался репутацией человека, признающего фикции полезными в революционном деле, а мы были против политики Нечаева<ref>Имя Сергея Геннадиевича Нечаева (1847—1882) стало нарицательным в истории русского революционного движения. «Нечаевщина» — это тактика заговорщичества и беспринципного терроризма. Фанатически преданный идее революции Нечаев вместе с тем в своей деятельности руководствовался прежде всего интересами личной славы и честолюбия. Ради них он не отказывался от таких средств, как обман и даже уголовное преступление. Лозунг Нечаева — цель оправдывает средства, а потому нравственно все, что способствует торжеству революции, безнравственно и преступно все, что мешает ему. В 1869 году Нечаев пытался создать тайную заговорщическую организацию «Народная расправа», на след которой вскоре же напала полиция. Нечаев скрылся за границей. В 1872 году он был выдан русскому правительству как уголовный преступник и осужден в 1873 году за убийство студента Иванова. Приговоренный к 20 годам каторги, Нечаев был заключен в Алексеевский равелин Петропавловской крепости, где умер 21 ноября 1882 года. Авантюрно-заговорщическая тактика Нечаева подверглась резкому осуждению со стороны К. Маркса и Ф. Энгельса и была отвергнута русскими революционерами.</ref>, то после нескольких бесед с Петром Никитичем мы отказались от предлагаемого союза. Между тем наши парижане познакомились, сошлись, а впоследствии слились с кружком кавказцев, в который входили Джабадари, Чикоидзе, Цицианов и некоторые другие. Несколько времени спустя сестра Лидия и Надежда Дмитриевна Субботина уехали в Россию для деятельности, остальные сошлись с революционером Фесенко, который передал им связи в Сербии; так как тогда мы смотрели на вещи с точки зрения интернациональной, то решено было непременно воспользоваться этими связями и послать в Сербию кого-нибудь из членов для агитации и основания социалистического органа с помощью местных сил. Выбор пал на меня. В это время я была уже почти свободна, так как муж мой возвратился в Россию, чтобы занять место секретаря окружного суда в Казани. Но так как я совсем не знала сербского языка и не могла себе представить, как при таком условии я буду действовать в Сербии, то настоятельно просила не посылать меня. Тогда для этой цели была избрана Мария Дмитриевна Субботина, уехавшая потом из Сербии прямо в Россию. Под конец учебного года еще шесть человек решили бросить университет и приняться за деятельность в России. Но я все еще не решалась последовать примеру этих наиболее искренних лиц. Меня связывали еще не порванные семейные отношения и желание окончить курс; в последнем меня поддерживали просьбы матери, {{P|127|1}} очень огорченной тем, что Лидия оставила университет. Кроме того, уезжавшие женщины, члены группы, думали сдать в России экзамен на звание акушерок. Мне было хорошо известно, что необходимых для этого знаний они не имеют, и я не хотела шарлатанить. Окончив курсы, я думала сделаться такой же скромной фельдшерицей или акушеркой в деревне, как и они, но принести на помощь народу всю опытность и знания врача-хирурга. Так я осталась в Берне почти в полном одиночестве и пробыла за границей еще полтора года. ==== 4. Урок жизни ==== В это время в России уже происходили погромы социалистических кружков, и на Запад потянулась новая формация эмигрантов. В Женеве на вакатах мне приходилось встречаться со многими из них; некоторых я знала еще в Цюрихе, когда они учились вместе со мной, например Николая Жебунева и его жену. В Женеве же я познакомилась с Чубаровым, Ник. Морозовым, Саблиным, Судзиловским, позднее — с Клеменцом, Кравчинским, Иванчиным-Писаревым, Иваном Дебогорий-Мокриевичем, Пименом Энкуватовым и многими другими. Кроме русских были у меня знакомые и между иностранными выходцами, члены Коммуны: Pindy и Lefrancais; эмигрант Brousse — выдающийся по своей энергии деятель Интернационала; Guillaume  — редактор органа Юрской федерации<ref>В 1870 году на съезде швейцарских секций I Интернационала (Романская федерация) Бакунину и его сторонникам удалось получить незначительное большинство мандатов. Отколовшиеся секции сторонников Бакунина в 1871 году приняли название Юрской федерации, активизировавшей раскольническую деятельность в Интернационале. На Гаагском конгрессе I Интернационала в сентябре 1872 года Бакунин и Гильом (швейцарский учитель-анархист, по выражению Ф. Энгельса, «глава генерального штаба Бакунина». — См. К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 18, стр. 171) были исключены из Интернационала.</ref> — и др. Некоторые из русских навещали меня в Берне, и так как находили во мне сочувствие и денежную помощь, то многие кружки в России знали о моем существовании раньше моего приезда на родину. Многие возвратились в Россию на мои средства, например Чубаров (повешенный) с одним товарищем, Николай Морозов и Саблин (когда оба были арестованы на границе), а также Иван Мокриевич, Энкуватов и два их товарища. Кроме того, я поддерживала каких-то русских в Берлине и Лондоне. {{P|128|1}} В то время я сама располагала некоторыми средствами и, сокращая до минимума свои потребности, могла уделять немало окружающим; кроме того, старалась возбудить сочувствие к социалистам в других и побуждала их к пожертвованиям. Все это делало меня более или менее известной; кажется, с тех пор и явилось впоследствии ходячее в нашей среде мнение, что если нужны деньги, то надо обращаться ко мне. В самом деле, я никогда не могла переносить мысли, что хорошее или полезное дело может останавливаться из-за презренного металла, и если дело шло о сотнях, то выкапывала их хоть из-под земли. Из эмигрантов более старшего возраста в Женеве жили писатель-публицист нечаевец Ткачев и его жена Дементьева, судившаяся, как и он, по процессу 1871 года<ref>Процесс 1871 года (так называемый процесс нечаевцев) проходил в Петербурге с 1 июля по 27 августа. К суду было привлечено 64 человека. Из них четверых приговорили (по обвинению в убийстве Иванова) к каторге, 6 человек — к ссылке в Сибирь, 28 — к тюремному заключению на различные сроки. Многих из оправданных по недостатку улик выслали в административном порядке. Процесс 1871 года — первый открытый политический процесс в России — вызвал широкий общественный интерес: тактика Нечаева встречала протест революционно настроенной молодежи, мужественное поведение и демократические взгляды подсудимых вызвали сочувствие.</ref>. Мы, новое поколение, относились отрицательно к личности Нечаева и к приемам, к которым он прибегал при вербовке членов в свои кружки. Его теория — цель оправдывает средства — отталкивала нас, а убийство Иванова<ref>И. И. Иванов — студент Московской земледельческой академии, был членом основного кружка нечаевской «Народной расправы». 21 ноября 1869 года С. Г. Нечаев, П. Г. Успенский, И. Г. Прыжов и несколько других нечаевцев убили Иванова в гроте академии якобы за предательство, на самом же деле — за независимость характера и несогласие с Нечаевым.</ref> внушало ужас и отвращение. Отношение к Ткачеву как революционному деятелю, придерживавшемуся тех же приемов, было тоже отрицательное, но он был веселый и занимательный собеседник, очень живой и общительный, поэтому я часто заходила к ним. В институте я слыла насмешницей и в Цюрихе отличалась тем же. Какие злые шутки я могла позволять себе, показывает следующая проказа. Летом 1874 года в Женеве среди нас вращался человек лет 50-ти, полковник Фалецкий. Из хвастовства он сообщал всем и каждому, что приехал за границу, чтоб переговорить с Лавровым об организации в России кассы помощи эмигрантам, устав которой он привез с собой. Когда наступило время возвращения на родину, полковник стал обнаруживать беспокойство: встречному и поперечному он высказывал опасение, как бы полиция не пронюхала об его миссии и не арестовала на границе. Заметив, что он трусит, я и Ткачев вздумали мистифицировать его. Мы написали подметное письмо, которое извещало Фалецкого, что ему угрожает опасность, что при переезде границы он будет арестован. Подроб{{P|129|1}}ности будут ему сообщены дамой, которую он увидит на острове Жан-Жака Руссо. Она будет сидеть на садовой скамейке, и он узнает ее по зеленой вуали, закрывающей лицо. Затем мы отправились к сестре известного литератора Николадзе студентке Като, очень резвой девушке, и, посвятив ее в наш заговор, заручились ее согласием пойти в условный час на остров Руссо. Там в условном месте она должна была ждать Фалецкого и сказать ему, что один из ее знакомых, служащий в полицейском бюро иностранцев, сообщил ей, что в этом учреждении есть донос, по которому Фалецкий при возвращении в Россию должен быть арестован. Переговорив с Като Николадзе, мы отправились к дому, в котором квартировал Фалецкий, заглянули в окно его комнаты, расположенной в нижнем этаже, и, удостоверившись, что его нет дома, подбросили составленное нами письмо с подписью «Незнакомка». Затем все пошло как по маслу. Фалецкий, придя домой, нашел письмо и, страшно взволнованный, отправился на место таинственного свидания. Като обморочила его как нельзя лучше. Полковник был в отчаянии. Он побежал ко всем знакомым оповещать о своем несчастье и чуть не рвал на себе волосы: всего три месяца оставалось ему до получения пенсии! Теперь не видать ему ее как своих ушей. К чему после этого возвращаться в Россию? его ждет арест и, несомненно, ссылка. На старости лет без средств ему приходится сделаться эмигрантом. Однако кто-то надоумил несчастного отправиться к Элпидину, старейшему среди эмигрантов, и посоветоваться с ним, что делать. Элпидин, уже много лет живший в Женеве и имевший связи с женевской администрацией, принял участие в соотечественнике. Он сам страдал шпиономанией: уверяли, что после нескольких лет счастливого супружества он усомнился даже в собственной жене и наводил справки о ее политической благонадежности. Он был опытен в делах шпионажа и легко разоблачил даму под вуалью. Мне и Ткачеву пришлось пожать то, что мы посеяли. Когда Фалецкий и вся остальная публика узнали, что все происшедшее было одной мистификацией, и мы услыхали, какое дей{{P|130|1}}ствие на Фалецкого имела наша проказа, я отправилась к нему. Я увидела его таким униженным и жалким от сознания обнаруженной им трусости, что мне стало больно и стыдно. Я чистосердечно покаялась и просила у старика прощения, которое и получила без труда, но с той поры уже закаялась подобным образом вышучивать людей. ==== 5. Отъезд в Россию ==== Тем временем в России кружок наш действовал на всех парах. Его организация выработала стройный план, как можно судить по программе, читанной на «процессе 50-ти». Численность его в действительности была не более 20—25 человек. Он имел свой орган — газету «Работник»<ref>«Работник» — нелегальная газета, издававшаяся в Женеве группой русских эмигрантов, анархистов-федералистов (З. К. Ралли, Н. И. Жуковский, Н. А. Морозов и др.). С января 1875 по март 1876 года вышло 15 номеров. Это было первое русское периодическое издание, рассчитанное на фабричных рабочих и крестьян. «Работник» публиковал корреспонденции о тяжелом положении трудящихся России, знакомил читателя (к сожалению, нередко в искаженном бакунистском духе) с развитием революционного движения в Западной Европе, помещал беллетристические статьи, использовавшиеся народниками в пропаганде среди крестьян. — См. газета «Работник», 1875—1876 гг., изд. 1933.</ref>, издававшуюся за границей. Имея задачей образование среди народа социалистического меньшинства путем мирной пропаганды, организация признавала и агитацию, необходимость поддержания и возбуждения частных бунтов, не дожидаясь общего и победоносного взрыва. План самой организации оставался чисто федералистическим, без всякой иерархии и подчинения групп одного разряда другим; форма, в которой должен был действовать интеллигент, была обязательно рабочая, демократическая. Организация избрала сферой своей деятельности среду фабричных рабочих как более развитых и вместе с тем не порвавших связи с деревней, проводником идей в которую они могли стать весьма легко, возвращаясь на летние работы домой, в крестьянство; на этом и был основан план пропаганды устной и литературной. Члены организации расселились по фабричным центрам: одни поступили на фабрики в Москве, другие сделались ткачами в Иваново-Вознесенске, третьи работали на свеклосахарных заводах в Киеве, четвертые поселились в Туле. Но к осени 1875 года вся организация погибла: все члены, лица, близко стоявшие к ним, и много рабочих были заключены в тюрьмы. Но и после этого кое-что оставалось и думало продолжать начатое. {{P|131|1}} Тогда вспомнили о том, что за границей имеются члены той же организации, давшие обет быть «всем за одного и каждому за всех». Мне и Доротее Аптекман Марк Натансон передал просьбу о приезде в Москву для упорядочения и поддержания дел кружка. Я сказала бы ложь, если бы не упомянула о той борьбе, которую мне пришлось испытать, прежде чем решиться на этот шаг. Муж уже не был мне помехой, так как еще весной я написала ему, что отказываюсь от его денежной помощи и прошу прекратить со мной все сношения. Но медицина, диплом? До окончания курса оставалось каких-нибудь полгода; я уже обдумывала тему для докторской диссертации, к которой должна была приступить через два-три месяца. Надежды матери, ожидания знакомых и родных, смотревших на достижение ученого звания как на блестящий и тяжелый подвиг, самолюбие, тщеславие! Все это приходилось разбить собственными руками, когда цель эта уже перед глазами. Когда я проанализировала как эту сторону, так и другую, где были друзья, отдавшиеся делу беззаветно, всей душой, люди, пренебрегшие теми же чувствами, теми же благами и не уступившие ни эгоизму родных, ни личному самолюбию; когда я вспомнила, что эти люди томятся в тюрьме и уже испытывают тяжелую долю, к которой мы вместе мысленно приготовляли себя, подумала о том, что в настоящий момент уже обладаю знаниями, необходимыми для врача, и мне недостает лишь официального ярлыка на это звание, и что лица, знающие положение дел, говорят, что я нужна, нужна именно теперь, и буду полезна для того дела, к которому готовила себя, — я решила ехать, чтобы мое слово не расходилось с делом. Решение мое было обдуманно и твердо, так что потом ни разу во все время я не посмотрела с сожалением назад. В декабре 1875 года я выехала из Швейцарии, унося навсегда светлое воспоминание о годах, которые дали мне научные знания, друзей, и цель, столь возвышенную, что все жертвы казались перед ней ничтожными. В то самое время, как я ехала в Россию, моя мать собиралась приехать в Швейцарию для поправления здоровья, сильно подорванного арестом Лидии. Я яви{{P|132|1}}лась к ней без предупреждения и едва застала в Петербурге. Нечего и говорить, как тяжел был для нее этот новый удар. Через несколько дней она выехала, взяв с собою моих сестер Ольгу и Евгению, уже кончившую гимназию. Для последней эта поездка не была бесследной: за границей она познакомилась с некоторыми эмигрантами — Иванчиным-Писаревым, Лешерн и другими, и по возвращении в Россию в ее развитии я заметила значительную перемену. После отъезда матери я поселилась в Москве, где был центр погибшей организации. Для того чтобы не навлечь на себя и новых товарищей полицейского надзора, мне пришлось отказаться от свиданий с сестрой Лидией, которая содержалась в одной из полицейских{{P|133|1}} частей г. Москвы. Я легко примирилась с этим, так как приехала не ради нее; я была полна надежд и уверенности, что общественное дело предъявит такие широкие требования на мои умственные и нравственные силы, что элемент личный будет совершенно вытеснен из моей жизни. Меня ждало разочарование, самое горькое: товарищи, привлеченные к деятельности наряду со мной, составляли группу необъединенную, недисциплинированную, без всякого опыта и общего плана действий; лучшие, более опытные — Василий Ивановский и Ионов — скоро были арестованы; окружающая молодежь не имела ни малейшей подготовки; рабочие, с которыми приходилось встречаться, были развращены и бессовестно тянули от нас деньги. Вместо широкого плодотворного дела в руках были какие-то обрывки без системы и связи; я никак не могла ориентироваться среди этого хаоса. На меня были возложены сношения с товарищами в тюрьмах. Целые дни я проводила за шифровкою писем, а по вечерам отправлялась в грязные трактиры, чтобы видеться с какими-то темными личностями, или на бульвары и в мрачные московские переулки для свиданий с жандармами и городовыми. Отвратительно было видеть этих людей, готовых каждую минуту продать и ту и другую сторону. Мы замышляли несколько побегов , но, кроме значительных затрат, в результате не вышло ничего. К этому же времени относится процесс жандармского унтер-офицера Буханова, приговоренного к арестантским ротам за то, что он хотел вывести из места заключения Цицианова и Джабадари. Надо всем этим тяжелым гнетом лежало общее положение дел революционной партии: все кружки к этому времени были разбиты правительственными преследованиями; судя по докладу министра юстиции гр. Палена, около 800 лиц было привлечено к следствию; количество лиц, подвергнутых кратковременному аресту и обыскам, было много больше; точно моровая язва прошла по известному слою общества — каждый потерял друга или родственника; масса семейств испыты{{P|134|1}}вала горе; но все эти тревоги были ничто перед тем нравственным потрясением, которое принесла с собой неудача пропагандистского движения: у многих надежды рухнули; программа, казавшаяся столь осуществимой, не привела к ожидаемым результатам; вера в правильность постановки дела и в свои собственные силы поколебалась; чем сильнее был энтузиазм лиц, шедших в народ для пропаганды, тем более горько было разочарование. Старое было разбито, но новые взгляды еще не выработались. Напрасно отдельные лица старались сплотить разрозненные ряды — они тотчас распадались, так как основания были прежние и действовать думали по рутине. Самому талантливому, Марку Андреевичу Натансону, удалось слить уцелевших чайковцев<ref>«Чайковцы» — условное название наиболее крупного и влиятельного объединения революционно-народнических групп («Большое общество пропаганды») начала 70-х годов в Петербурге, Москве, Одессе, Киеве и некоторых других городах. Наименование «чайковцы» неправомерно связано с именем одного из членов кружка — Н. В. Чайковского (позднее от движения отошел, эмигрировал в Америку, в годы гражданской войны активный контрреволюционер). — См. об этом подробно: Н. А. Троицкий, Большое общество пропаганды. 1871—1874. (Так называемые чайковцы), Саратов, 1963. Начало организации положил М. А. Натансон, создавший в 1869 году в Петербурге кружок (главным образом из студентов Медико-хирургической академии), соединившийся в 1871—1872 годах с кружком С. Л. Перовской и сестер Корниловых. Активными участниками кружка «чайковцев» были С. М. Кравчинский, П. А. Кропоткин, Д. А. Клеменц, Н. А. Чарушин и др. «Чайковцы» вели пропаганду среди молодежи, распространяли и издавали революционную литературу. «Большое общество пропаганды» было первой русской организацией, планомерно занимавшейся пропагандой в рабочей среде. В последний период деятельности «чайковцы» стали инициаторами, организаторами и главными участниками «хождения в народ». К концу 1874 года общество из-за массовых арестов фактически перестало существовать. Почти все «чайковцы», арестованные в связи с «хождением в народ», судились по «процессу 193-х» (октябрь 1877 года — январь 1878 года). — См. примечание 49.</ref> с лавристами (кружком, наиболее близким к Лаврову, поддерживавшим «Вперед» деньгами и литературным материалом); но через месяц новое общество распалось. К этому времени относится работа в кузнице (в Псковской губернии) А. Соловьева, Ю. Богдановича и других в имении брата последнего. Позднее группа пропагандистов в Нижегородской губернии на хуторе И. Линева — Дж. Филипса (А. Квятковский, Ек. Вышинская, Н. Кржеминский), едва основавшись, должна была разбежаться: полицейский надзор так обострился и было возбуждено такое недоверие ко всякому пришлому элементу, что удержаться в деревне было невозможно. После этих попыток инициатива исчезла. Лично я была в таком настроении, что думала: лучше бы умереть. Из всех знакомых этого периода я могу с любовью остановиться на одном нелегальном лавристе, Антоне Таксисе. Он поддержал меня в самые тяжелые минуты и внушил некоторые принципы, с тех пор не покидавшие меня. Он указал мне некоторые причины неудачи революционного движения; как настоящий лаврист, он видел беду не в постановке дела, слишком теоретичной, а в неподготовленности, непрактичности и неумелости деятелей; он глубоко верил в будущее революционного дела и на современное состояние смотрел как на скоропреходящий момент, неизбежный в движении, только что начавшемся. Кроме того, он {{P|135|1}} постоянно твердил мне, что для дела нужны не порывы, а терпеливая и кропотливая работа; что результаты этой поистине черной работы могут быть ничтожны, но мы должны быть к этому готовы и не отчаиваться, так как каждая новая идея лишь медленно воплощается в жизнь и при известных исторических условиях каждый делает лишь то, что он может сделать. Он же поддержал меня в желании оставить Москву, поселиться в деревне и самой увидеть, что за сфинкс народ. Весной я нашла человека, взявшего на себя мои обязанности, и я уехала в Ярославль. По совету одного практичного человека я скрыла свое пребывание за границей и университетские занятия — это считалось неблагонадежным — и стала посещать Ярославскую земскую больницу. Через полтора месяца я держала экзамен на фельдшерицу при врачебной управе. По выражению инспектора врачебной управы, я отвечала, как студент, а латынь знала лучше его; в дипломе было сказано, что я сдала экзамен блестящим образом, но мне пришлось не раз прикусить язык, чтобы не пуститься в слишком научные рассуждения. Из Ярославля я отправилась в Казань, чтобы покончить мои семейные дела, так как муж и я думали развестись формальным порядком. Через несколько месяцев этот развод состоялся, и я приняла свою прежнюю фамилию. По возвращении в Петербург я сдала экзамен при Медико-хирургической академии на звание акушерки. К ноябрю 1876 года все мои житейские расчеты были кончены. Над прошлым был бесповоротно поставлен крест. И с 24 лет моя жизнь связана исключительно с судьбами русской революционной партии. {{P|136|1}} === Глава пятая === ==== 1. Программа народников ==== До конца 1876 года русская революционная партия разделялась на две большие ветви: пропагандистов и бунтарей. Первые преобладали на севере, вторые — на юге. В то время как одни придерживались в большей или меньшей степени взглядов журнала «Вперед», другие исповедовали революционный катехизис Бакунина. И те и другие сходились в одном: в признании единственной деятельностью деятельность в народе. Но характер этой деятельности понимался обеими фракциями различно. Пропагандисты смотрели на народ, как на белый лист бумаги, на котором они должны начертать социалистические письмена; они хотели поднять массу нравственно и умственно до уровня своих собственных понятий и образовать из среды народа такое сплоченное и сознательное меньшинство, которое вполне обеспечивало бы в случае стихийного или подготовленного организацией движения проведение в жизнь социалистических принципов и идеалов. Для этого требовалось, конечно, немало труда и усилий, а также и собственной подготовки. Бунтари, напротив, не только не думали учить народ, но находили, что нам самим у него надо поучиться; они утверждали, что народ — социалист по своему положению и вполне готов к социальной революции; он ненавидит существующий строй и, собственно говоря, никогда не перестает протестовать против него; сопротивляясь то пассивно, то активно, он постоянно бунтует. Объединить и слить в один общий поток все эти отдельные протесты и мелкие возмущения — вот задача интеллигенции. Агитация, всевозможные тенденциозные слухи, разбойничество и самозванщина — вот средства, пригодные для революционера. Никому не известен час народного возмездия, но, когда в народе накопилось много горючего материала, маленькая искра {{P|137|1}} легко превращается в пламя, а это последнее — в необъятный пожар. Современное положение крестьян таково, что недостает только искры; этой искрой будет интеллигенция. Когда народ восстанет, движение будет беспорядочно и хаотично, но народный разум выведет народ из хаоса, и он сумеет устроиться на новых и справедливых началах. При такой программе не требовалось даже особенной организации и дисциплины среди деятелей, и так как народ повсюду готов к восстанию, то не нужно намечать и определенного места для него: где бы ни сверкнула первая искра, огонь все равно разольется повсюду. В противоположность югу на севере вопрос об организации был одним из самых серьезных вопросов, и удовлетворительное решение его оказало громадные услуги революционному делу, так как обеспечивало преемственность, накопление опыта и постепенную выработку высшего типа организации. В самом деле, южане исчезли, не оставив на месте никакой традиции, их родословное дерево прервалось; как каракозовцы<ref>«Каракозовцы» — по имени Д. В. Каракозова (1840—1866), участника тайного революционного общества в Москве, созданного Н. А. Ишутиным. 4 апреля 1866 года Каракозов неудачно стрелял в Александра II. Повешен 3 сентября 1866 года.</ref>, нечаевцы, долгушинцы<ref>«Долгушинцы» — члены революционного кружка в Петербурге и Москве в 1872—1873 годах (А. В. Долгушин, Л. А. Дмоховский, Н. А. Плотников, И. И. Папин и др.). «Долгушинцы» имели подпольную типографию, распространяли воззвания среди крестьян, рабочих, пытались вести устную пропаганду. Их деятельность по существу предварила широкое «хождение в народ». В 1874 году они были арестованы и судимы. Долгушин, Дмоховский, Плотников, Гамов, Папин были приговорены к каторге, и все (кроме Папина) погибли в заключении.</ref>, они были вырваны с корнем; отдельные, очень немногие уцелевшие личности если и были, то приставали к новым группам и вполне поглощались ими. А на севере благодаря большой организованности существовала преемственность революционных групп: чайковцы — последняя группа, носившая имя отдельного лица, — положили в 1876 году начало обществу «Земля и воля», а из него в 1879 году образовалась партия «Народная воля». Но как бы то ни было, и пропагандисты, и бунтари в своей практической деятельности в народе потерпели фиаско, т. е. как в самом народе, так и в политических условиях страны встретили неожиданные и непреодолимые препятствия к осуществлению своей программы, как в то время они понимали ее. Людей, готовых продолжать революционную работу, пристать к определенному плану действий, было, однако, довольно много. Несмотря на все аресты, более опытные из них приступили к оценке прошлого, к выработке новых начал революционной практики. {{P|138|1}} Осенью 1876 года в Петербурге три чайковца — Юрий Николаевич Богданович, Александр Иванович Писарев и Н. Драго — начали разрабатывать принципы революционной деятельности в народе, положив в основу новой программы как свой личный, так и весь общественный опыт предшествующего времени со всеми его надеждами и неудачами. В то же время независимо от них другие революционные группы, во главе которых стоял старейший чайковец М. Натансон, имевший большие революционные связи, разрабатывали в Петербурге те же вопросы и пришли к тождественным выводам . Результатом всех этих трудов была программа, известная впоследствии под именем «народнической» . Она вошла целиком в программу общества «Земля и воля», а позднее — частью и в «Народную волю»<ref>Первый вариант воспоминаний Аптекман написал еще в 80-х годах в ссылке. Однако воспоминания были напечатаны только в годы первой революции в дополненной и измененной редакции: О. В. Аптекман, Из истории революционного народничества. «Земля и воля» 70-х годов. (По личным воспоминаниям), СПб., 1907. После Октябрьской революции вышло расширенное издание воспоминаний. — См. О. В. Аптекман, Общество «Земля и воля» 70-х годов по личным воспоминаниям, изд 2, Пг., 1924.</ref>. В основание этой программы<ref>Программные документы землевольцев и народовольцев опубликованы в «Архиве „Земли и воли“ и „Народной воли“», М., 1932; а также в книге «Литература партии „Народная воля“», М., 1930, и др.</ref> легла мысль, что русский народ, как и всякий другой, находящийся на известной ступени исторического развития, имеет свое самобытное миросозерцание, соответствующее уровню нравственных и умственных понятий, которые могли в нем выработаться при условиях, среди которых он жил. В народное мировоззрение входят как часть известные отношения народа к вопросам, как политическим, так и экономическим. При обыкновенном течении жизни без изменения учреждений, окружающих народную жизнь, переформировать раз установившиеся взгляды его на эти вопросы — вещь крайне трудная. Поэтому необходимо сделать попытку при революционной деятельности в народе отправляться от присущих ему в данный момент отношений, стремлений и желаний и на своем знамени выставить уже самим народом сознанные идеалы. Таким идеалом в области экономической является земля и трудовое начало как основание права собственности. Относительно земли народ никак не может и не хочет примириться с мыслью, что она может принадлежать кому-нибудь кроме него, ее сеятеля и ревнителя; он смотрит на нее, как на дар божий, которым должен пользоваться лишь трудящийся над нею; на современ{{P|139|1}}ное же положение земельной собственности — как на временное пленение его поительницы и кормилицы; но рано или поздно эта земля вся отойдет к нему. На этой земле народ живет по своим исконным обычаям — общиной; с ней он ни разу не расставался вовсе свое тысячелетнее существование, ее же он придерживается с традиционным уважением и теперь. Отобрание всей земли в пользу общины — вот народный идеал, вполне совпадающий с основным требованием социалистического учения. На нем следует остановиться, во имя его начинать борьбу. Но взгляды народа на государственную власть, на ее выразителя — царя? Как быть с его упованиями на государя как на защитника, покровителя и источник всех благ? Разбить веру в царя возможно лишь путем фактических доказательств, что царь не стоит на страже его интересов и не приклоняет уха своего к народным жалобам и стонам. Одним из средств для достижения этой цели может служить систематическая организация ходоков от волостей, уездов и целых губерний к царю с изложением народных нужд и желаний. Судьба подобных челобитчиков известна: одни ссылаются в далекие губернии, другие подвергаются аресту, третьи возвращаются на родину по этапу. Горький опыт покажет народу, что ждать от царя нечего и что приходится надеяться лишь на свои силы в деле добывания лучшего будущего. Но, чтобы поднять дух народа и его способность к защите своих интересов, нужна известная система действия со стороны революционеров. Живя среди народа в форме, не насилующей резко привычек и слабостей культурного человека, но тем не менее близкой к народу, форме полуинтеллигентной, если можно так выразиться (волостного писаря, бухгалтера ссудо-сберегательной кассы, фельдшера, мелкого торговца и т. п.), революционеры должны пользоваться всеми случаями и сторонами крестьянской жизни, которые дают повод оказать поддержку идее справедливости или возможность помочь личности и обществу в защите ими своих интересов или достоинства. Становясь в положение, близко соприкасающееся с повседневными интересами {{P|140|1}} народа, каково, например, положение волостного писаря, революционер должен влиять на волостной суд, изгоняя из него водку и подкуп и делая его настоящим судом народной совести; он должен поднять значение мирской сходки и волостного суда, делая их действительным выражением общественного мнения, а не игрушкой разных сельских проходимцев; он должен оттирать от общественных дел кулаков и мироедов и поднимать значение деревенской голытьбы; возбуждать и поддерживать тяжбы с помещиками, кулаками, с казенными учреждениями, везде, где возможно, настаивать на защите крестьянами их прав и домогательств — словом, развивать в крестьянстве дух самоуважения и протеста; вместе с тем высматривать энергичных людей, вожаков, которые особенно горячо относятся к интересам мира; сплачивать и соединять их в группы, чтобы на них опереться в борьбе, которая, начинаясь с легального протеста, должна вступить наконец на путь чисто революционный. Эти основные начала были предложены на рассмотрение сходок. На сходки приглашались по выбору люди, чем-нибудь себя проявившие, многие нелегальные. Программа деятельности в народе была одобрена единодушно, но к ней были сделаны новые и весьма важные добавления, носившие в себе зародыш будущего. Во-первых, было предложено избрать для деятельности в народе определенный район, который по своим традициям был бы наиболее революционным и где аграрный вопрос наиболее обострен; такой местностью было названо Нижнее Поволжье. Когда на революционном знамени ставились уже существующие народные требования, то не было необходимости раскидываться по всей России; достаточно было довести до восстания одну местность, чтобы остальные, проникнутые теми же желаниями и стремлениями, примкнули к движению, выставляющему общенародный идеал. Во-вторых, на этих сходках было впервые указано, что никакому восстанию не будет обеспечен успех, если часть революционных сил не будет направлена на борьбу с правительством и подготовление такого удара в центре в момент восстания в провинции, который {{P|141|1}} привел бы государственный механизм в замешательство, в расстройство и тем дал бы возможность народному движению окрепнуть и разрастись. Тогда же заговорили о возможности посредством динамита взорвать Зимний дворец и похоронить под его развалинами всю царскую фамилию. Обе эти поправки были единодушно одобрены присутствующими. Кроме того, тогда же было решено защищать оружием честь и достоинство товарищей и обуздывать ударами кинжала произвол слишком рьяных правительственных агентов. Этот акт революционного правосудия был окрещен не совсем удачным названием — дезорганизация правительства. Первым человеком, который должен был поплатиться за свой карьеризм и беспощадное притеснение арестованных, был прокурор Желиховский. Он остался, однако, жив, хотя и не получил отличия за созданный им «процесс-монстр»<ref>Имеется в виду «процесс 193-х» (1877—1878 годы). — См. примечание 50.</ref>, по которому значительный процент обвиняемых погиб от чахотки, самоубийства и умопомешательства во время более чем трехлетнего предварительного заключения. ==== 2. Общество «Земля и воля» ==== Нарождавшаяся революционная организация не была построена на федеративном принципе; уже тогда были положены основы централизма, хотя еще довольно слабого; в обсуждении программы участвовало человек 30—40, а когда начали считать лиц, которые могли быть тотчас привлечены к ней, вышло 120 душ. К сожалению, когда зашел вопрос о том, чем следует руководиться в деле привлечения новых членов, вышло разногласие: одни, из которых большинство побывало в группах, связанных узами самой тесной дружбы и симпатии, стояли за то, что глубокое взаимное доверие, близкое знакомство и взаимная симпатия должны быть непременным условием всякой организации; другие утверждали, что организация, построенная на таких началах, будет прочна, но тесна и никогда не примет таких обширных размеров, как{{P|142|1}} в том случае, когда одной деловитости человека, его доказанной полезности и честности будет достаточно для принятия в члены. Этот вопрос так и не привел к соглашению: образовались две группы, вначале почти равные. Одной, основанной на новом начале, суждено было процветать и расширяться — это было общество «Земля и воля». Другой же пришлось все умаляться. С величайшим сожалением приходится сказать, что в этой второй группе была и я. При организации осенью 1876 года общества «Земля и воля» главным деятелем и руководителем являлся несравненный агитатор, возвратившийся из административной ссылки, бывший чайковец, умный и энергичный Марк Андреевич Натансон. Название общества, как он сам тогда же мне объяснил, было принято в память общества «Земля и воля», существовавшего в 60-х годах. В первоначальный состав «Земли и воли» кроме самого Натансона вошли: его жена Ольга, Оболешев, Адриан Михайлов, Александр Михайлов, Боголюбов, Трощанский, Плеханов, Баранников и многие другие; в другую группу того же направления входили: Юрий Ник. Богданович, Писарев, нечаевец Пимен Энкуватов, Мария Лешерн, Веймар, Грибоедов, М. Субботина, Драго, А. Корнилова, я и др. В противоположность прежним программам новая распространяла сферу деятельности своих сторонников на все слои общества, указывала на необходимость проникать в войско, администрацию, земство, в среду лиц либеральных профессий для привлечения этих элементов к борьбе с правительством и возбуждения их ко всякого рода протестам и заявлениям неудовольствия на правительственные меры. Эта политика, начавшаяся неудавшейся демонстрацией у Исаакиевского собора и казанской демонстрацией 6 декабря, после некоторого перерыва продолжалась {{P|143|1}} в виде похорон Подлевского, умершего в доме предварительного заключения, возбуждения стачек на фабрике Шау и Новой бумагопрядильне<ref>Выражение В. Н. Фигнер о «возбуждении стачек» землевольцами неудачно. В 1878—1879 годах во время начавшихся стачек на фабрике Шау и Новой бумагопрядильне петербургские землевольцы пытались руководить стачечниками, помогая им советами, деньгами.</ref>, в виде шествия рабочих к Аничкову дворцу для обращения к наследнику с просьбой встать на защиту интересов рабочих против эксплуатации фабрикантов, в виде требования высшими учебными заведениями Петербурга корпоративных прав, проекта студентов Медико-хирургической академии подать наследнику петицию о даровании конституции и т. д. Все эти и подобные факты должны были поддерживать в обществе возбужденное состояние, недовольство и внушать беспокойство властям. Казанская демонстрация была затеяна именно с этой целью; она должна была после беспримерной экспедиции шефа жандармов сделать вызов правительству и среди всеобщего затишья своей дерзостью поразить противников и ободрить сторонников. И этой цели она, конечно, достигла. Неудовольствие против нее явилось лишь в некоторых кружках молодежи в Петербурге, которые считали, что организаторы демонстрации употребили публику как орудие для своей цели. Но это была неправда уже по одному тому, что члены организации, и в числе их М. Натансон, присутствовали на демонстрации и не поплатились за нее лишь по обстоятельствам чисто случайным. Так и моя политическая карьера чуть не кончилась участием в этой демонстрации. После речи Плеханова, когда поднятый над толпой молодой рабочий Яков Потапов развернул красное знамя с девизом нового общества «Земля и воля», городовые подняли свист, и демонстранты поспешили рассыпаться. Я с сестрой Евгенией и Яковом Потаповым, которого мы пригласили обедать, пошли по Невскому. Мы были все трое так неопытны, что и не подумали об опасности для Потапова, которого легко могли проследить благодаря его нагольному полушубку. Так оно и вышло: у Б. Садовой два шпиона, вероятно давно шедшие за нами, внезапно набросились на Потапова и схватили его за руки. Они так занялись им, что не обратили никакого внимания на нас; мы взяли извозчика и уехали, но в обвинительном акте было сказано, что {{P|144|1}} Потапов шел под прикрытием двух барышень в серых шапочках. Эти серые шапочки были я и Евгения. Первоначальной мыслью членов «Земли и воли», организовавших эту демонстрацию, был созыв возможно большего числа фабричных рабочих и произнесение на площади речи, изображающей бедственное положение и бесправие их в борьбе с хозяевами, после чего должно было быть выставлено знамя «Земли и воли» как девиз будущего. Но бывший накануне николина дня праздник помешал этому созыву; рабочие разбрелись по домам, на демонстрацию явилась главным образом учащаяся молодежь, а речь, произнесенная Плехановым об участи Чернышевского и о политических преследованиях, была экспромтом. Полицейские и дворники избили и захватили 35 человек, которые были преданы суду. Такой финал для пострадавших, их друзей и знакомых, конечно, не был утешителен, потому что уличная расправа была дикая и суд беспримерно жестокий; кроме того, многие из подсудимых были люди, далеко стоявшие от дела и явившиеся на демонстрацию, как на зрелище. Если была какая-нибудь вина со стороны организаторов, так та, что они предоставляли каждому самому взвесить, какие последствия могут иметь уличные беспорядки в столице. Во всяком случае дело было сделано: 6 декабря новое знамя водружено и новая организация открыла свои действия. После казанской демонстрации часть членов «Земли и воли» осталась в городе, в центре России, другая отправилась в Саратовскую и Астраханскую губернии. Наш кружок, прозванный сепаратистами, избрал районом своей деятельности Самарскую губернию, куда весной 1877 года отправились Писарев, Богданович, Лешерн, московский рабочий Грязнов, а позднее — моя сестра Евгения и я. Александр Константинович Соловьев, друг Богдановича, уже находился в Самаре и там присоединился к нашему кружку; кроме того, было еще несколько лиц, близких кружку, частью местных, частью приезжих. Два наших члена уехали в Одессу, где Пимен Энкуватов умер трагической смертью — от руки близнеца-брата, а Драго отстал от революционной {{P|145|1}} деятельности. Остальные остались в Петербурге, некоторые были потом сосланы административно и по суду, другие же никакой энергии и организаторской способности не выказывали, и скоро связь с ними, постепенно слабея, порвалась совсем. Так как мы не имели никаких знакомых в Самаре, то я осталась в Петербурге до тех пор, пока друзья не завели связей, давших возможность им самим устроиться в качестве волостных писарей, а мне занять место фельдшерицы, что было возможно лишь при рекомендации какого-нибудь местного земского врача, так как земство боялось взять фельдшерицу из Петербурга; вследствие этого я пробыла в Петербурге до августа 1877 года. За это время перед обществом прошел целый ряд политических процессов: дело по поводу демонстрации на Казанской площади, «процесс 50-ти», процесс Заславского, Голубевых<ref>Е. О. Заславский (1844—1878) — организатор «Южнороссийского союза рабочих», был арестован в декабре 1875 года и 27 мая 1877 года Особым присутствием Сената приговорен к 10 годам каторги. 13 июня 1878 года в Петербургской тюремной больнице Заславский умер от туберкулеза. Под процессом Голубевых В. Н. Фигнер, вероятно, имела в виду дело о революционной пропаганде в Екатеринославской губернии, по которому в июне 1877 года Особым присутствием Сената был осужден Голубов Е. И., а Т. И. Голубова оправдана. Кроме того, в июне же 1877 года был судим Голубев И. Д., оправданный за недостатком улик.</ref> и др. Эти процессы вызвали общее внимание: первый из них возбудил в либеральных слоях негодование строгостью наказаний, иногда при полном отсутствии улик, так как было общеизвестным фактом, что дворники хватали на улице кого попало; суд пародировали в форме горбуновского рассказа. Второй процесс возбудил общую симпатию. Самоотверженность женщин, бросивших привилегированное положение для тяжелого труда на фабриках, чистота их убеждений, их стойкость возбуждали восхищение; их нравственный облик надолго запечатлелся в душах многих; некоторые смотрели на их деятельность как на святой подвиг. Речи Софьи Илларионовны Бардиной и рабочего Петра Алексеева<ref>Речи С. Бардиной и П. Алексеева впервые были напечатаны в подпольной типографии «Земли и воли» в Петербурге в марте 1877 года. Следующие публикации — за границей: в журнале П. Лаврова «Вперед» и в журнале «Общее дело» в 1877 году.</ref> читались с восторгом среди интеллигенции и рабочих. Партия, разбитая в своих начинаниях, приобретала нравственный авторитет и ореол мученичества за свои убеждения. Если что и говорило не за социалистов, так то, что они идеалисты, но это-то и ставило их выше толпы. Словом, результат процессов, общее впечатление, которое они производили, было таково, что могло только возбуждать стремление новых лиц идти по следам осуждаемых на каторгу, на поселение, но никоим образом не отвращать от опасного пути; так самая гибель социалистов способствовала росту {{P|146|1}} движения. Впоследствии, при «процессе 193-х»<ref>«Процесс 193-х» проходил в Петербурге в Особом присутствии Сената с 18 октября 1877 года по 23 января 1878 года. Подсудимые не принадлежали к одной организации, а входили в различные кружки. Объединяло их то, что все они были участниками «хождения в народ» и обвинялись в антиправительственной пропаганде. В числе 193-х были такие крупные народники, как И. Н. Мышкин, произнесший на процессе программную речь, П. И. Войнаральский, С. Ф. Ковалик, Д. М. Рогачев, С. Л. Перовская, А. И. Желябов, Н. А. Морозов и др. Многие из них до суда провели в предварительном заключении по 3—4 года. Недостаток улик, взрыв общественного негодования вынудили суд к сравнительно мягкому приговору: из 190 человек (трое умерли во время суда) 90 человек были оправданы, 39 — приговорены к ссылке, 32 — к тюремному заключению сроком до 3,5 лет, 28 человек — к каторге сроком от 10 до 3,5 лет. Материалы процесса см.: «Государственные преступления в России в XIX веке». Сб. под редакцией Б. Базилевского, т. II, Пг., 1903.</ref>, казалось, и правительство готово было сделать шаг назад: приговор Особого присутствия Сената был таков, что громадное большинство обвиняемых возвращалось к жизни; к несчастью, нельзя было возвратить жизнь безвременно и невинно погибшим в тюрьмах. Во всяком случае правительство позднее поняло, что результаты суда не в его пользу; отсюда целый ряд мер, уничтожавших гласность судопроизводства. Сначала перестают допускать на политические процессы постороннюю публику, потом перестают печатать отчеты по процессам в газетах, помещая в них лишь обвинительный акт и приговор суда. Затем в газетах появляются лишь краткие реляции: совершено такое-то покушение, схвачено столько-то злодеев, такого-то числа они преданы суду, такого-то повешены, а некоторые повешены даже и без всякого объявления (Легкий в Сибири). Наконец, чтобы не напоминать обществу о революционерах, и казнить их велено втихомолку: не на площади среди народа в поучение ему, а за стенами тюрьмы. ==== 3. Каблиц ==== Оставаясь в Петербурге и оказывая в это время возможную помощь заключенным, я не прерывала самого живого общения с членами общества «Земля и воля», которые уже пользовались тогда типографией и печатали разные мелкие вещи, как речи Бардиной, Петра Алексеева и т. п. Я имела доступ на общественную квартиру землевольцев; многие из них собирались у меня. Это были Лизогуб, Зунделевич, Ольга Натансон, Оболешев, Баранников, Валериан Осинский и другие. В числе посетителей был Каблиц, о котором стоит упомянуть, так как его имя связано с введением в борьбу динамита. В революционной литературе я не встречала указаний относительно того, когда и у кого явилась мысль о применении в революционной борьбе динамита. Между тем эта мысль имеет свою историю. {{P|147|1}} Применение динамита в промышленной и военной технике, конечно, было давно известно многим, но инициатива обратиться к динамиту как оружию против самодержавия принадлежит, насколько я знаю, бунтарям-южанам, и не только мысль, возникшая у них еще в 1873—1874 годах, но и в практических попытках применить его против Александра II южане были первыми пионерами, задумав взрыв в Николаеве, что стоило жизни Виттенбергу и Логовенко. Что касается севера, о котором я более осведомлена, то среди землевольцев в 1876—1877 годах горячим пропагандистом применения динамита являлся Каблиц, в литературе известный под псевдонимом Юзова, а среди нас носивший прозвище «Око», потому что он имел лишь один глаз: другой он носил искусственный. В 1876 году Каблиц был нелегальным — его разыскивали по «делу 193-х», и он скрывался, проживая в Петербурге под чужим именем. Прежним местом его деятельности был Киев; там он учился в университете, имел сначала свой собственный кружок, а потом присоединился к «Киевской коммуне»<ref>«Киевская коммуна» — народнический кружок в Киеве, основанный в 1873 году. Участники коммуны явились инициаторами «хождения в народ» на Украине.</ref>. В тот период страстных споров между пропагандистами в духе Лаврова и бунтарями, последователями Бакунина, Каблиц выступал как горячий сторонник последнего и на сходках побивал мирных лавристов, рекомендуя вспышки, мятежи и бунты как наилучшее средство вызвать социальную революцию. С этими взглядами он переехал в Петербург, где я познакомилась с ним в первый период существования общества «Земля и воля», когда литературная карьера Юзова только начиналась и он был более известен своими выступлениями на собраниях молодежи, чем как участник в прессе. В то время полицейские нравы были еще патриархальные, и на Петербургской стороне в небольших домиках, во флигелях во дворе, на студенческих квартирах происходили многолюдные сходки. Тесной толпой все стояли в страшной духоте, слушая ораторов, сражавшихся между собой. Окруженный кольцом внимательной аудитории, Каблиц, хотя нелегальный и разыскиваемый, чувствовал себя в этой дружественной атмосфере в полной безопасности и с энергией развивал {{P|148|1}} свою любимую идею революционизирования народа путем упражнения его в революционном чувстве на всякого рода столкновениях, протестах и восстаниях. Говоря об этом, он ссылался на Спенсера и цитировал его взгляды на то значение, которое имеет упражнение на развитие и отправление органов. Аргументация Каблица была, вообще говоря, сухая, академическая, и нельзя сказать, чтоб очень убедительная. Как оратор он не производил впечатления: его голос, небогатый регистром и бедный интонациями, был совершенно лишен музыкальности, а наружность тоже не способствовала успеху. Это был сухопарый блондин с лицом бесцветным, сухим и узким, с небольшой русой бородой клином и невыразительными серыми глазами за золотыми очками. В общем, сухарь и по типу скорее немец, чем русский. Однако его речь была логическая, обдуманная, говорил он легко и как полемист отличался быстрыми репликами. При встречах, в частной беседе, мне кажется, он был интереснее; как человек неглупый и начитанный, он имел достаточно ресурсов для этого. Кроме уже упомянутого конька другим увлечением Каблица были раскол и сектантство<ref>Многие народники (например, А. Д. Михайлов) подобно Каблицу верили в потенциальные революционные возможности раскольников и сектантов. Эта вера основывалась на оппозиционном отношении старообрядцев и сектантов к господствующей церкви и государству, на стремлении некоторых сектантов к «христианскому коммунизму». Сектантство в известной мере отражало социальный протест масс, однако протест пассивный, прикрытый религиозной оболочкой. Народники не видели главной, реакционной стороны сектантства, которая выражалась в том, что сектантство уводило народные массы от активной классовой борьбы, затемняло сознание трудящихся. Следует подчеркнуть, что по мере обострения классовой борьбы реакционность сектантства возрастала.</ref>. Со статьями о них он выступал позднее и в литературе, а в беседах часто останавливался на этих явлениях русской жизни и настаивал на революционном значении их как протесте против существующего государственного строя. Среди землевольцев он считался своим человеком, но до известного предела. Ни в выработке программы «Земли и воли», ни тем более в обсуждениях устава общества, распределении работы между членами и т. п. никакого участия он не принимал, и в члены общества его не приглашали, так как моральным авторитетом он не пользовался. Но он постоянно вращался среди нас и имел доступ на одну из общественных квартир, на которую пускали с разбором, потому что она была постоянным местом наших сборищ. На этой квартире обсуждались исключительно теоретические вопросы, а практические начинания вершились на Бассейной, где заседал Натансон и всегда можно было застать кого-{{P|149|1}}нибудь из лиц, стоявших близко к организации: Харизоменова, Тищенко, Преображенского, Плеханова, Сергеева, Ал. Михайлова и др. Даже люди испытанные, как Клеменц и Иванчин-Писарев, не знали адресов этих квартир и в случае нужды не могли без затруднения найти землевольцев. Однажды как-то в разговоре, когда сошлись Писарев, Клеменц, я и еще кто-то, Клеменц в юмористическом духе изображал эту невозможность добраться до хорошо законспирированных товарищей. «Это какие-то пещерные люди, — говорил он с обычной насмешливой улыбкой, — троглодиты, скрывающиеся в недоступных расщелинах и скрытых пещерах». Сравнение это понравилось и стало повторяться; отсюда и пошло потом шутливое прозвище «троглодиты», а позднейшие «историки» превратили шутку в серьезное название «Общество троглодитов». В одну из пещер этих «троглодитов», в центре города, где-то близ Чернышева моста, часто заходил Каблиц и был там главным оратором и собеседником. В разговорах и обсуждениях тут не раз поднимался вопрос о «центральном ударе», о котором говорилось в программе «Земли и воли», и Каблиц при каждом удобном случае возвращался к нему. Под «центральным ударом», как было сказано, разумелся такой крупный факт, который, направляясь на главу государственной власти, парализовал бы центральное правительство и обеспечивал успех первого взрыва революционного движения. Разумелось истребление царя, и если возможно, то и всей императорской семьи, и не кто иной, как Каблиц, постоянно указывал на динамит как на средство, наиболее подходящее для этой цели. Тогда же от землевольцев мне стало известно, что Каблиц ездил в начале 70-х годов по поручению южан в Англию со специальной целью изучить приготовление динамита и ознакомиться с фабричным производством его. Однако они добавляли при этом, что поездка только скомпрометировала Каблица: из нее ничего не вышло, были истрачены деньги — вот и все. Каблиц ничего не изучил, приготовлению и употреблению динамита не научился, так что позднее, когда в 1879 году {{P|150|1}} революционная партия в лице «Народной воли» перешла от слов к делу, то оно повелось совершенно самостоятельно другими людьми путем опытов и изысканий, кроме идеи, не имевших ничего общего с прошлым. Но в то время — время первых шагов «Земли и воли» — мы были так далеки от осуществления «центрального удара», вполне зависящего от движения народных масс, что о практической работе по динамиту не было и не могло быть речи. Все же часто повторяемая мысль о динамите как могучем средстве борьбы западала и врезывалась в умы. О разрушительной силе его еще в 1873—1874 годах слышали самые широкие круги: вся Европа была тогда потрясена загадочными катастрофами, которые стоили многих жизней и происходили с кораблями в открытом море по выходе их из гаваней Голландии. Разоблачения показали, что судовладельцы страховали ветхие, негодные корабли и с помощью часового механизма взрывали их динамитом. С упорством настаивая на употреблении динамита, Каблиц строил и планы, как выполнить цареубийство. Но то, что по этому поводу говорилось тогда серьезно, не возбуждая возражений, позднее, когда динамит действительно стал применяться «Народной волей», оказалось просто смешным. Каблиц думал, что динамит (о нитроглицерине, о запалах никогда не упоминалось) взрывается от простого сотрясения. Так, для взрыва Аничкова или Зимнего дворца, когда там соберется царская семья, он считал достаточным, чтобы ко дворцу подвезли воз, нагруженный динамитом, и просто-напросто опрокинули его на землю. От этого примитивного построения какую длинную эволюцию приспособлений, опытов и усовершенствований пришлось пройти этой идее до тех изящных, тонких снарядов, которые для 1 марта 1881 года изобрели члены «Народной воли» Исаев и Кибальчич! А Каблиц, этот теоретический фанатик динамита, легализовавшись при Лорис-Меликове в 1880 году, к 1 марта уж совершенно отошел от движения и повернул вправо вплоть до монархизма, как я читала где-то. {{P|151|1}} ==== 4. Первые шаги ==== Весной 1877 года в Петербурге был арестован глава организации М. Натансон, а летом в связи с этим арестом землевольцами был убит предатель-рабочий Шарашкин. В доме предварительного заключения 13 июля произошла возмутительная история: градоначальник Трепов подверг телесному наказанию Емельянова, который под именем Боголюбова был лишен всех прав состояния за участие в казанской демонстрации. Это событие имело потрясающее действие: все заговорили о мщении насильнику, но лишь полгода спустя, после приготовлений, бесплодно начатых южанами, приехавшими в Петербург с целью покушения на жизнь Трепова, этот мститель явился в лице Веры Засулич. Когда раздался выстрел Веры Засулич, я была уже в самарских степях и только издали могла рукоплескать ее героическому поступку, от души пожалев, что вынесла лишь бледное впечатление от встречи с ней у Малиновской незадолго до моего отъезда из Петербурга. В Самаре меня встретили друзья и целый кружок неглупых и честных людей, готовых оказывать нам всякую поддержку и услуги; там же в то время находился Николай Николаевич Богданович, брат Юрия, думавший устроить кузницу в самом губернском городе, а также Александр Квятковский. Меня отрекомендовали молодому земскому врачу Николаю Васильевичу Попову, который немедленно настоял в земской управе на принятии меня на место фельдшерицы в его участке. Когда я явилась в село Екатериновку, Самарского уезда, где была земская больница, которой он заведовал, он сказал мне, что я назначена в село Студенцы, объяснил мои обязанности и то, что за лекарствами я по мере надобности должна обращаться к нему. Эти поездки в Екатериновку за лекарствами дали мне возможность сойтись с Поповым; в особенности нас сблизило то, что через некоторое время он вспомнил, что видел меня с сестрой Лидией на лекциях Лесгафта. Любовь к этому профессору, рассказ мой о судьбе Лидии, сосланной в то время в Сибирь по «процессу 50-ти», и о моих занятиях медициной за границей сде{{P|152|1}}лали наши отношения вполне товарищескими: ему было приятно встречаться в деревенской глуши с человеком, понимавшим медицинские вопросы, интересовавшие его в высшей степени. А когда я изложила нашу программу деятельности в деревне, то он выразил полное сочувствие ей. Скоро я очутилась в Студенцах, громадном селе бывших удельных крестьян. В моем ведении были две волости; система оказания медицинской помощи в Самарском уезде была разъездная; фельдшер в течение месяца должен был посетить все селения своего участка; в моем их имелось 12. В первый раз в жизни я очутилась лицом к лицу с деревенской жизнью, наедине с народом, вдали от родных, знакомых и друзей, вдали от интеллигентных людей. Признаюсь, я почувствовала себя одинокой, слабой, бессильной в этом крестьянском море. Кроме того, я не знала, как и подступить к простому человеку. До сих пор я не видала вблизи всей неприглядной обстановки крестьянства, я знала о бедности и нищете народа скорее теоретически, по книгам, журнальным статьям, статистическим материалам. Ведь до шести лет я прожила в дремучем лесу Мамадышского уезда, где одинокий дом лесничего стоял в 40 верстах от человеческого жилья; следующие пять лет, прожитые в деревне, тоже были далеки от жизни крестьянства; затем следовали шесть лет в институте. Правда, по выходе из него я прожила около двух лет в своем родном селе; там явилось у меня первое желание прийти на помощь народу, но это желание вытекало не из непосредственного знакомства с его бедственным положением, а из настроения по выходе из института, как было уже рассказано, и из отрицательного отношения к жизни окружающих, существование которых казалось пустым, бесцветным и узкоэгоистическим. Чтобы выйти из мелкой колеи интересов семьи, кухни, карт, погони за наживой, я взяла науку как средство, а народ как цель. Тогда я замкнулась в книги, которые могли мне дать умственное развитие и более серьезную подготовку к университету; изучение жизни в ее реальном проявлении отошло на задний план; затем потянулись университетские годы, новые впечатления, новые {{P|153|1}} взгляды, ниспровержение только что построенного либерального плана и замена его новым идеалом; а далее — полтора года в России… Но где же все это время был реальный народ? Теперь, в 25 лет, я стояла перед ним, как ребенок, которому сунули в руки какой-то диковинный, невиданный предмет. Я принялась прежде всего за свои официальные обязанности. Восемнадцать дней из тридцати мне приходилось быть вне дома, в разъездах по деревням и селам, и эти дни давали мне возможность окунуться в бездну народной нищеты и горя. Я останавливалась обыкновенно в избе, называемой въезжей, куда тотчас же стекались больные, оповещенные подворно десятским или старостой. 30—40 пациентов моментально наполняли избу: тут были старые и молодые, большое число женщин, еще больше детей всякого возраста, которые оглашали воздух всевозможными криками и писком. Грязные, истощенные… на больных нельзя было смотреть равнодушно; болезни все застарелые: у взрослых на каждом шагу ревматизмы, головные боли, тянущиеся 10—15 лет; почти все страдали накожными болезнями — в редкой деревне были бани, в громадном большинстве случаев они заменялись мытьем в русской печке; неисправимые катары желудка и кишок, грудные хрипы, слышные на много шагов, сифилис, не щадящий никакого возраста, струпья, язвы без конца, и все это при такой невообразимой грязи жилища и одежды, при пище, столь нездоровой и скудной, что останавливаешься в отупении над вопросом: есть ли это жизнь животного или человека? Часто слезы текли у меня градом в микстуры и капли, которые я приготовляла для этих несчастных; их жизнь, казалось мне, немногим отличается от жизни сорока миллионов париев Индии, так мастерски описанной Жакольо<ref>Луи Жаколио (1837—1897) — французский писатель, автор романа «Трущобы Индии». Русский перевод. М., 1890.</ref>. Я терпеливо раздавала до вечера порошки и мази, наполняя ими жалкие черепки кухонной посуды, а шкалики и косушки — отварами и настойками; по три-четыре раза толковала об употреблении лекарства и, когда работа кончалась, бросалась на кучу соломы, брошенной на пол для постели; тогда мной овладевало отчаяние: где же конец этой нищете, поистине ужасающей; что за {{P|154|1}} лицемерие все эти лекарства среди такой обстановки; возможна ли при таких условиях даже мысль о протесте; не ирония ли говорить народу, совершенно подавленному своими физическими бедствиями, о сопротивлении, о борьбе; не находится ли этот народ уже в периоде своего полного вырождения; не одно ли отчаяние может еще нарушить это бесконечное терпение и пассивность? Три месяца изо дня в день я видела одну и ту же картину. Для того чтобы проникнуться положением народа до глубины души, недостаточно изредка заглянуть в крестьянскую избу, посмотреть из любопытства на его пищу, бросить беглый взгляд на его одежду, недостаточно видеть мужика на работе и даже при его появлении у доктора, в больнице. Для того чтобы понять весь ужас его положения, всю массу его страданий, надо быть или рабочим, чтобы на своей шкуре испытать его жизнь, или фельдшером, человеком, который видит крестьянина у себя дома, видит его и в холодную зиму, и в весеннюю бескормицу, и в летнюю страдную пору, видит его каждый день и каждый час, наблюдает его во время эпидемий и в обыкновенное время, постоянно видит его лохмотья, ту грязь, которою он окружен, и собственными глазами может проследить бесконечную вереницу его всевозможных болезней. Только тогда эти впечатления, мало-помалу наслаиваясь, могут дать истинное представление о том, в каком состоянии находится наш народ. Эти три месяца были для меня тяжелым испытанием по тем ужасным впечатлениям, которые я вынесла из знакомства с материальной стороной народного быта; в душу же народа мне не удалось заглянуть — для пропаганды я рта не раскрывала. В это время свидетельница по «делу 193-х» Чепурнова при возвращении из Петербурга в Самару была арестована, и у нее найдены компрометирующие письма ко мне и другим товарищам от наших петербургских друзей. Мы получили по этому поводу предостережение по телеграфу; кроме того, из Петербурга был прислан Александр Квятковский, чтоб увезти меня из деревни, что он и сделал. Через неделю в Студенцы приехали жандармы. {{P|155|1}} === Глава шестая === ==== 1. В деревне ==== Когда Квятковский и я приехали в Самару, то Писарев, Лешерн и Богданович, раньше меня бросившие свои места, уже были там, готовые к отъезду. Вместе с нами выезжал и Соловьев, уже несколько времени тому назад оставивший деревенскую кузницу, в которой он работал вместе с двумя товарищами. Мы решили поселиться в Воронежской губернии, куда и направились втроем, послав Писарева и Лешерна в Петербург, для того чтобы взять там рекомендации к местным людям. Вскоре после этого был объявлен приговор по «делу 193-х» — приговор, нежданно-негаданно возвращавший нам массу товарищей. Невозможно было упустить счастливую возможность навербовать между ними лиц, желающих тотчас же приняться вместе с нами за работу в деревне, поэтому Богданович и я тоже уехали из Воронежа в Петербург. Мы встретили необычайное оживление: молодежь ликовала, старые и новые друзья приветствовали освобожденных, как выходцев с того света, а они, измученные и разбитые физически, забыв только что перенесенные страдания, с жаром, свойственным молодости и долго сдерживаемым порывам, уже мечтали о новой деятельности, создавали новые планы для осуществления своих идей. В их квартирах с утра до вечера толпился народ: это был непрерывный революционный клуб, где бывало по 90—100 посетителей в день; знакомые приводили незнакомых, желавших пожать руку тем, которых считали заживо погребенными. К этому периоду относится мое знакомство со многими деятелями первой половины 70-х годов; дружба Любови Ивановны Сердюковой и Александры Ивановны Корниловой обеспечила мне любовь многих из них и, между прочим, Софьи Львовны Перовской, которую я увидела {{P|156|1}} тогда в первый раз. Отрекомендованная ей в самых горячих выражениях, я была вполне очарована демократизмом ее вкусов и привычек, простотой и мягкостью ее обращения; с тех пор наши хорошие отношения не прерывались до ее смерти, когда из-за стен тюрьмы она завещала своим товарищам «беречь Наума и Верочку». Старые чайковцы, остававшиеся на свободе и освобожденные судом, порешили восстановить свою организацию; вместе с тем они наметили из среды товарищей по заключению лиц, которых было наиболее желательно {{P|157|1}} привлечь к ней. Так образовалась группа в 40 человек; сюда вошли Богданович и Писарев как члены прежней организации; Лешерн, я, сестра Евгения, Соловьев — как новые. В этой группе между другими были Клеменц, в то время вернувшийся из-за границы, Софья Львовна Перовская, Татьяна Ивановна Лебедева, Зубок-Мокиевский, Саблин, Морозов, Кувшинская, Корнилова, Сердюковы, муж и жена; из лиц, не принадлежавших до того к чайковцам, — Завадская, Якимова и пр. На общем собрании членов была прочтена и принята «народническая» программа и избрано бюро, в которое вошел Клеменц; оно должно было оставаться в Петербурге и администрировать дела группы. Порешив на этом, большинство разъехалось: мы — чтоб устроиться в деревне, другие — чтобы покончить с семейными и финансовыми делами, третьи — для поправления расстроенного здоровья. К сожалению, на этом и окончилось существование группы: вследствие неутверждения царем приговора суда многие члены были арестованы и сосланы административным порядком, некоторые бежали за границу; наше бюро расстроилось, и отдельные лица (покончившие свои дела или бежавшие из ссылки), являясь в Петербург, одно за другим вступили в организацию «Земля и воля». С нами поехал один Морозов; позднее в Саратов приехала Татьяна Ивановна Лебедева, но ни тот ни другая в деревне не устроились и вернулись в город. Меня все это время сильно уговаривали тоже остаться в Петербурге, считая наиболее пригодной для работы среди интеллигенции; но так как в своих убеждениях я была упорна и от намерений отказывалась только тогда, когда собственный опыт доказывал их ошибочность или нецелесообразность, то и осталась при своем желании продолжать жизнь в народе. Во время пребывания в Петербурге мы познакомились с одним человеком из Тамбова, который обещал нам протекцию в деле добывания мест: это заставило нас переменить Воронеж на этот город. Но и в Тамбове дело пошло очень туго. Не желая терять времени в бес-{{P|158|1}}плодных ожиданиях, мы решили присоединиться к землевольцам, находившимся в Саратове, куда и переехали, должно быть, в марте 1878 года; но слияние, о котором я уже давно хлопотала, не состоялось вследствие резкости Иванчина-Писарева. В то время в Саратове уже было кое-что сделано: человек 12 жило по деревням; тут были сельские учителя, сельские писаря, деревенские сапожники, земледельцы-работники, бродячие торговцы; кроме того, велась деятельная пропаганда между городскими рабочими в самом Саратове. Александр Михайлов жил в селе Синенькие в качестве неофициального учителя среди раскольников, которыми он увлекался в высшей степени. Он мечтал основать новую, рационалистическую секту, в основу которой был бы положен принцип активной борьбы; он с увлечением рисовал нам нравы бегунов и странников и типические характеры расколоучителей, по своему умственному развитию и взглядам далеко превышающих уровень обыкновенного крестьянства. Позднее петербургские дела — арест О. Натансон, Оболешева и других — вырвали его из этой излюбленной среды. Перед отъездом со слезами на глазах он говорил мне, что боится не встретить в столице должного сочувствия своей идее — воспользоваться для революционных целей расколом как готовой организованной силой. Очутившись в Петербурге, эта цельная натура вскоре с таким же фанатизмом отдалась новым интересам и с несокрушимым упорством пошла по новому пути. Когда в декабре того же года я из деревни приезжала на короткое время в Петербург, он уже развивал политическую программу, которую я оспаривала; каждый из нас остался при своем, и я уехала к мужикам, тогда как он отдавал уже полное предпочтение деятельности в городе. Так называемых связей в обществе в Саратове почти не было; для нас они были необходимы, потому что мужчины должны были непременно занять такие места, которые сами по себе вводили бы их в крестьянскую жизнь, давали бы возможность вмешиваться решительно во все дела общины — мира. В этом случае саратовский нотариус Василий Степанович Праотцев как старожил, знающий всю подноготную не только губернского {{P|159|1}} города, но имеющий связи и знакомства по всем уездам, был для нас сущим кладом. Этот честнейший человек, несколько избалованный в своих привычках, сохранил всю отзывчивость молодого возраста, когда он, как студент Московского университета, был исключен из него в 60-х годах и отправлен в ссылку в северные губернии. Встретившись с нами, он совершенно увлекся нашими личностями; в моем лице он встретил первую образованную молодую женщину, желающую не по нужде занять положение, в котором, как он думал, придется подавать шубу и галоши доктору; а когда я сообщила ему, что имею друзей честных и хороших, которые не могут достать себе места волостных писарей, то он заявил, что эти места будут, и вскоре без всяких экскурсий в биографии устроил Богдановича в Вольске, отрекомендовав его нотариусу Фролову, после чего тот сам пробился в волостные писаря и так понравился непременному члену и предводителю дворянства, что провел на такие же должности Писарева и Соловьева; эти три лица поставили себя так, что потом могли бы заместить по своей рекомендации все места писарей в Вольском уезде. Но это продолжалось недолго; вскоре исправник заподозрил в них пропагандистов; уже существовавшие тогда урядники начали следить за ними. По мере того как они приобретали опору, поддержку в народе, задетые интересы заговорили: поднялись помещики, приказчики, кулаки и мироеды; все начали шушукаться; пошли доносы. Защита большинства мира против эксплуатации зажиточным меньшинством, борьба с кулаками, отстаивание интересов рабочего против нанимателя и хозяина, тяжбы по крестьянским делам — все обличало их и наконец сформулировало обвинение в крамоле: революционеры-социалисты не признают права собственности, восстанавливают одно сословие против другого и т. д. С первого же месяца их положение сделалось шатким; исправник уже тогда хотел арестовать их, но старшины отстояли их. Позднее ни поддержка непременного члена присутствия по крестьянским делам Кострицына, ни защита предводителя дворянства Фролова, одобрявших защиту крестьянских интересов про-{{P|160|1}}тив всех и вся, не могли ничего сделать: продержавшись 10 месяцев, Писарев, Богданович и Лешерн, занимавшая должность бухгалтера ссудо-сберегательного товарищества, должны были уехать, чтоб не попасть в острог . Почти одновременно с устройством товарищей получила место и я в Петровском уезде. Вместе со мной поселилась моя сестра Евгения, только что сдавшая экзамен на фельдшерицу при саратовской врачебной управе. Председателем земской управы в Петровске в то время был Михаил Сергеевич Ермолаев, с женой которого, урожденной Унковской, мы сошлись скоро самым тесным образом. Наше появление в уезде вызвало сенсацию как в обществе, так и в народе. Петровское общество стало в тупик над вопросом: зачем мы при нашем образовании и положении «хороним» себя в деревне? С какой стати, для чего? На наше счастье, наши манеры и наружность не давали возможности окрестить нас нигилистками. Благодаря этому, а еще более скоро замеченной дружбе с председателем и его женой все вдруг залиберальничало, все двери раскрылись перед нами. Только предводитель дворянства Устинов, просидевший, как говорили, 6 лет в остроге и осужденный за уголовное преступление (убийство) на поселение, но прощенный, и непременный член Деливрон, признававший вредным для народа всякое знание, кроме знания нескольких молитв и перечня лиц царствующего дома, тогда же громогласно заявили, что это неспроста, что за нами надо «смотреть в оба». Того же мнения оказался и вязьминский волостной писарь князь Чегодаев, разорившийся потомок, достойный отца, сосланного в Сибирь за то, что до смерти засек крепостного человека. Этот князь, бок о бок с которым {{P|161|1}} мне пришлось жить, так как я была назначена в село Вязьмино, в первый же день после наблюдения над тем, как я принимала больных, сказал знаменательную фразу: «Новые люди приехали к нам». При таких предзнаменованиях мы принялись за дело. Для крестьян появление фельдшерицы, лекарки, как они выражались, было диковинкой. Мужики шли к попам для разъяснения, для всех ли я приставлена или только для баб. После разъяснения меня осадили пациенты. Бедный народ стекался ко мне, как к чудотворной иконе, целыми десятками и сотнями; около фельдшерского домика стоял с утра до позднего вечера целый обоз; скоро моя слава перешла за пределы трех волостей, которыми я заведовала, а потом и за пределы уезда. Не стесняемая надзором доктора, которого все время в моем участке не было, и получая непосредственно из управы от председателя столько медикаментов, сколько мне было надобно, я, быть может, помогала потому, что давала лекарства в надлежащем количестве; какая-нибудь несчастная баба шла ко мне пешком за 60—70 верст, страдая кровотечением; возвращаясь, она рассказывала, что, как только я прикоснулась к ней, кровотечение остановилось; другие привозили воды и масла, прося меня «наговорить» на них, так как слышали, что я хорошо «заговариваю» болезни; ко мне приводили седых как лунь стариков, 15—20 лет тому назад потерявших зрение и чающих перед смертью увидеть при моей помощи свет. Народу было в диковинку внимание, подробный расспрос и разумное наставление, как употреблять лекарство. В первый месяц я приняла 800 человек больных, а в течение 10 месяцев — 5 тысяч человек, столько же, сколько земский врач в течение года в городе, при больнице, с помощью нескольких фельдшеров. Если я помогла одной десятой из этих 5 тысяч человек, то за мои прегрешения они вымолят мне прощение у самого жестокого Иеговы. Этот громадный труд, конечно, был бы мне не по силам, если бы сестра Евгения не разделяла его со мной. Вскоре нам удалось открыть школу. Евгения заявила крестьянам, что она возьмется даром обучать детей, пусть только присылают их: все учебные пособия {{P|162|1}} у нас есть, отцам не придется покупать ни азбук, ни бумаги, ни перьев. У нее сейчас же собралось 25 человек учеников и учениц. Надо заметить, что во всех трех волостях моего участка не было ни одной школы. Когда жители села Ключевки, бывшие крепостные Устинова, выразили ему желание устроить училище, тот отсоветовал им как вещь несвоевременную и дорого стоящую. Некоторые из учеников были привезены к Евгении из других сел и деревень иногда верст за 20. Кроме учеников маленьких были и взрослые, некоторые мужики просили заниматься с ними арифметикой, необходимой для всевозможных мирских и волостных {{P|163|1}} учетов. Скоро сестра приобрела лестное название: «наша золотая учительша». Покончив занятия в аптеке и школе, которая помещалась в том же фельдшерском домике, мы брали работу, книгу и шли «на деревню» к кому-нибудь из крестьян. В том доме в этот вечер был праздник; хозяин бежал к шабрам и родственникам оповестить их, чтобы и они пришли послушать. Начиналось чтение: в 10—11 часов хозяева все еще просили почитать еще. То были Некрасов, некоторые вещи Лермонтова, Щедрина, иногда статья толстого журнала, рассказы Наумова, Левитова<ref>А. И. Левитов (1835—1877) — писатель-демократ. Наиболее известные рассказы и очерки «Сладкое житье», «Целовальничиха» (1861); в 60—70-е годы вышли сборники его произведений «Степные очерки», «Горе сел, дорог и городов» и др. Левитов сотрудничал в демократических журналах «Современник», «Отечественные записки», «Дело», в либеральном «Вестнике Европы». Основная тема его сочинений — быт городских низов. Умер Левитов в Москве в бедности и одиночестве. Н. И. Наумов (1838—1901) — народнический беллетрист, сотрудничал в «Военном сборнике», «Современнике», «Искре» и др. Особое значение для народнической пропаганды имел сборник «Сила солому ломит» (1874).</ref>, Галицинского, некоторые вещи по истории и т. д. Книг, доступных для народа, было так мало, что опытный в этом деле Иванчин-Писарев на мой вопрос мог рекомендовать мне суворинские: «Земля и народы, ее населяющие», «Земля и животные, на ней обитающие», и только. Каждый раз приходилось говорить об условиях крестьянской жизни, о земле, об отношениях к помещику, к властям: входить в крестьянские нужды, выслушивать их сетования, надежды; сочувствовать их горю, разделять симпатии и антипатии. Иногда просили оставить книгу, чтобы еще раз прочесть понравившееся место или даже заучить его; приглашали прийти на сход, чтобы обличить кляузы писаря, его взяточничество, мошенничество старшины, чтоб защитить мир. Евгению все прочили в сельские писаря, обязанности которого тогда совмещал в себе Чегодаев, ненавистный мужикам; просили приходить на волостной суд и вообще почаще заглядывать в волостное правление, чтобы не давать писарю возможности ругаться, сквернословить, гнать мужиков в шею. «Он вас стыдится», — говорили крестьяне. Когда было наконец пора идти домой, то, прежде чем выйти от хозяев, каждый раз мы должны были дать торжественное обещание сделать детей их такими же «письменными», как мы сами. Такая жизнь, такое отношение к нам простых душ, чающих света, имели такую чарующую прелесть, что мне и теперь приятно вспомнить ее: каждую минуту мы чувствовали, что мы нужны, что мы не лишние. Это сознание своей полезности и было той притягивающей {{P|164|1}} силой, которая влекла нашу молодежь в деревню; только там можно было иметь чистую душу и спокойную совесть, и если нас оторвали от этой жизни, от этой деятельности, то в этом были виноваты не мы. Как подобает «новым» людям, мы старались вести жизнь самую простую. Не роскошь — тень роскоши была изгнана из нашего домашнего обихода; мы не употребляли белого хлеба, по неделям не видали мяса; каждый лишний кусок становился нам поперек горла среди общей бедности и скудости. Из 25 рублей жалованья, которое я получала, мы проживали 10—12, включая и плату женщине, которая вела наше скромное хозяйство. Нечего и говорить, что мы совершенно изгнали крестьянские приношения деньгами и натурой, столь обычные в деревне. Когда какая-нибудь бедная баба приносила свой скромный подарок — пару яиц, то, чтоб не показаться гордой, я принимала их и совала ей в руку мелкую монету, и так как я говорила: «Годится на свечи», т. е. на ее религиозную потребность, то не было случая, чтоб плата отвергалась. Совестно выговорить, что жизнь, которая казалась нам естественной и должна бы назваться нормальной, была диким, раздирающим диссонансом в деревне; она нарушала ту систему хищения и бессовестного эгоизма, которая, начинаясь миллионами у подножия трона, спускалась по нисходящим ступеням до грошей сельских обывателей. Деревенские хищники были мелки, ничтожны, жалки, но и бюджет крестьянина охватывал рубли, десятки рублей; его платежи (подушные, поземельные, земские, мирские) равнялись в отдельности копейкам, но далеко превосходили платежные силы его. При таких условиях урвать много, конечно, не было возможности; зато то, что урывалось, составляло последнее достояние неимущих — трудно расставаться с трудовыми грошами. Борьба из-за этих грошей с посторонними аппетитами наполняла жизнь деревни. Наше появление угрожало этим аппетитам. Когда к постели больного призывали одновременно меня и священника, разве мог он торговаться за требу? Когда мы присутствовали на волостном суде, разве не считал писарь {{P|165|1}} четвертаков, полтинников или взяток натурою, которых мы лишали его? К этому прибавлялись опасения, что в случае злоупотребления, насилия или вымогательства мы можем написать жалобу обиженному и через знакомство в городе (с председателем, следователями) довести дело до суда, до сведения архиерея и т. п. И деревенские пауки принялись за свою паутину. То недоверие, которое царило между властью, с одной стороны, и народом, обществом, интеллигенцией — с другой, давало готовое оружие, с которым трудно было бы не победить. ==== 2. Выживают ==== Борьба против нас была так типична, так характерна, что нельзя не коснуться ее. Замечу, кстати, что в противоположность остальным товарищам мы были людьми легальными. Несмотря на самарскую историю, надеясь на несовершенство полицейских розысков, я жила под своим паспортом: в уезде, кроме Ермолаевых, никто не знал, что одна из наших сестер уже находится в Сибири. Мы еще не успели, что называется, обжиться, когда крестьяне сообщили нам, что священник нашего села распространяет слух, что мы беспаспортные, что мы нигде не учились, никаких бумаг не имеем и что он такой же лекарь, как и мы. Когда крестьяне звали нас крестить, то поп отказывался, говоря, что не знает, кто мы такие, откуда мы, замужние или девицы и т. п. Через некоторое время тот же священнослужитель сделал заявление в земской управе, что со времени нашего приезда в Вязьмино душевное настроение его паствы изменилось: храм божий мало посещается, усердие оскудело, народ стал дерзок и своеволен. В управе батюшке сказали, что все это не касается выполнения моих обязанностей и к управе не относится. Тогда началось шпионство за школой: то управляющий помещика, то писарь, то священник зазывали мальчуганов. «Все пытают, учишь ли ты нас молитвам», — рассказывали дети сестре. Но сестра молитвам учила; {{P|166|1}} тем не менее в Саратов полетели доносы, что Евгения внушает ученикам: «Бога нет, а царя не надо»; а по селу распространился слух из волостного правления, что мы укрываем беглых. С тех пор, кто бы к нам ни приходил, урядник под тем или другим предлогом являлся к нам на квартиру, чтоб посмотреть… Когда мы приезжали в город, следователи рассказывали нам, что князь Чегодаев уверял всех и каждого, что мы ходим из избы в избу и читаем прокламации, что мы не пропускаем ни одного больного, чтоб не растолковать ему, что во всем царит неправда и что все чиновники — взяточники. В январе 1879 года в нашей волости должны были происходить выборы должностных лиц; на волостном сходе крестьяне избрали нового старшину и на 100 рублей убавили писарю жалованье. Это произвело бурю. Князь Чегодаев считал нас виновницами своего несчастья. Непременный член Деливрон заявил: «Везде сходы как сходы, в одном Вязьмине неладно!» Сход был объявлен незаконным и назначен новый, на который самолично явился предводитель дворянства Устинов. Многие избиратели не были оповещены и отсутствовали; мужики соседнего села государственных крестьян, народ бойкий и независимый, таинственным образом были устранены; новый старшина объявлен под каким-то сомнительным предлогом не имеющим права быть избранным; оставлен прежний — взяточник, и жалованье писарю восстановлено в прежних размерах — законный порядок водворен. Вслед за этим поднялся вопрос земельный — произошло столкновение крестьян с помещиком. Жители села Вязьмина и двух ближайших деревень — бывшие крепостные графа Нессельроде. Его сиятельство отпустил их на даровой, так называемый нищенский, надел, оставив за собой ни больше ни меньше как 18 тысяч десятин земли. Как ни покажется странным, нищенский участок вязьминцев был еще обмерен на 25 десятин, как показало межевание, произведенное летом 1878 года. Положение бывших крепостных его сиятельства было безвыходно в полном смысле слова; все они единогласно считали свое разорение с эпохи освобождения; не имея {{P|167|1}} выгона, они находились в кабальной зависимости от землевладельца, так как с другой стороны их окружало 10 тысяч десятин земли другого помещика, Устинова. Арендная плата на землю, равнявшаяся в первые годы после освобождения 25 копейкам за десятину, поднялась в 1878 году до 3 рублей серебром. Но на 1879 год управляющий графа поставил новое условие: сверх этой суммы за каждую десятину в поле крестьяне должны были вывезти по пяти тесин или бревен, уж не помню хорошенько, за 60 или 70 верст от селений, почти с границы Кузнецкого уезда. Крестьяне были в отчаянии: на такие условия они не могли согласиться, они были решительно сверх сил, и три сельских общества от земли отказались. До тех пор крестьяне, арендовавшие землю Нессельроде, снимали ее целым участком, всем обществом, разверстывая ее потом между собой, и вносили плату за круговой порукой. Это обеспечивало исправность платежа помещику, а в данном случае делало сопротивление крестьян единодушным, крепким. Чтоб разбить это единство, управляющий стал предлагать землю отдельным лицам на условиях более льготных, чтоб, соблазнив одних, разбить упорство других. Конечно, склонить каждого порознь было легче, чем сговориться с миром, но не удалось и это. Наконец два общества сдались, но крестьяне Вязьмина так и не взяли земли. Это было приписано нашему влиянию. Деревенский поп, пользовавшийся щедротами помещика, писал ему о сопротивлении крестьян, поясняя, что «причина тому — фельдшерицы». После этого приехал исправник, произвел дознание о нашем поведении, образе жизни, о нашей школе, допросил отцов, перепугал ребятишек и закрыл нашу школу как существующую без разрешения училищного совета. Надо было видеть горе крестьян, когда они узнали об этой новости. Незадолго перед тем их уговаривали выстроить земское училище; смета постройки равнялась 1000 рублей, причем они приглашались еще нанимать училищного сторожа и поставлять дрова для отопления школы; по бедности они отказались от столь дорогого предприятия; теперь у них отнимали даровую {{P|168|1}} учительницу, их дети лишались бесплатного обучения. Все в один голос говорили о несправедливости и о том, что их хотят силою заставить войти в неоплатные расходы на казенную школу. Но это было не все: через некоторое время двое крестьян были арестованы и препровождены в город вследствие доноса писаря, который под видом частного разговора выпытал их взгляды на землю вообще. Крестьяне говорили, что как все сравнены воинской повинностью, так все будут сравнены и землей; что они заслужили эту землю турецкой кампанией; что дальше так жить, как они живут, сил нет; что сам наследник убедился в этом: он объехал с тридцатью сенаторами всю Россию, везде выслушивал жалобы и прошения крестьян и везде говорил: «Будет по-вашему» — и что, как в 1861 году были отняты от помещиков крестьяне, так теперь, в ближайшем будущем, будет отнята земля. Когда арестованные были освобождены, то, вернувшись домой, они рассказывали нам, что исправник всячески их наводил на то, чтобы они показали на нас как на лиц, внушивших им эти мысли и «вычитавших им эти права». С тех пор нам не давали покоя сотские и десятские, детей которых я спасала от смерти, которым я сохранила немало рабочих дней; они жаловались, что их заставляют подсматривать в наши окна, следить за нами, подслушивать у изб наши разговоры с крестьянами, сами крестьяне стали бояться приходить к нам днем и являлись вечером тайком, проходя по задворкам; старшина, жену которого я долго лечила, с наивным сокрушением говорил мне: «Ну что делать, Миколавна? Кажинный раз меня Устинов стращает: смотри, говорит, старшина, за фершалицами — ты за все отвечаешь». Один помещик, задетый сухостью моего обращения, не стыдился приезжать в волостное правление для справок: все ли у нас спокойно в волости? И когда писарь широко раскрыл глаза, не ожидая встретить в образованном человеке соперника своей наглости, помещик с выразительным жестом прибавил: «Да что же они две на целый уезд сделают!» Одним словом, щедринский «мерзавец» стоял перед нами в бесцеремонной позе и гнал нас вон из деревни, где он хозяин и господин. Как {{P|169|1}} в борьбе за существование побеждают наиболее приспособившиеся к окружающей среде, так в сфере деревенской неурядицы одержал верх тот, чьи приемы были беззастенчивее, а стремления и идеалы наиболее гармонировали со всем строем жизни, со всей атмосферой общества, с его рутиной и обычными нормами. Официальная деревня не предъявляла спроса на силы людей, не подходящих под ее мерку. ==== 3. Поворот ==== Наше положение еще не вполне обострилось, когда к нам в деревню приехал Александр Константинович Соловьев, чтобы посоветоваться о своем намерении ехать в Петербург с целью убить императора; он изложил нам свой взгляд на деятельность в народе и на общее положение дел в России. Первая была, по его мнению, простым самоуслаждением при современном порядке вещей, когда борьба за интересы массы на почве легальной является беззаконием, нелегальностью в глазах всех представителей собственности, всех лиц администрации. Стоя на этой почве, вооруженные лишь принципом народной пользы и чувством справедливости, мы не имеем никаких шансов на успех, так как на стороне наших противников материальное богатство, традиции и власть. Ввиду этого еще на последнем собрании в Саратове мы решили, что в деревню надо внести огонь и меч, аграрный и полицейский террор, физическую силу для защиты справедливости; этот террор казался тем более необходимым, что народ подавлен экономической нуждой, принижен постоянным произволом и сам не в силах употреблять такие средства; но для такого террора нужны новые революционные силы, а приток их в деревню почти прекратился, так как реакция и преследования убили в интеллигенции энергию и веру в возможность производительного приложения своих сил в деревне и молодежь не видела ни малейших результатов работы предшествовавших деятелей в народе; при {{P|170|1}} известной силе реакции лучшие порывы замирали, не находя себе исхода. В тот момент Россия переживала именно такое время, когда общественная инициатива исчезла, а реакция могла только расти, но не убывать. «Смерть императора, — говорил Соловьев, — может сделать поворот в общественной жизни; атмосфера очистится, недоверие к интеллигенции прекратится, она получит доступ к широкой и плодотворной деятельности в народе; масса честных, молодых сил прильет в деревню, а для того чтобы изменить дух деревенской обстановки и действительно повлиять на жизнь всего российского крестьянства, нужна именно масса сил, а не усилия единичных личностей, какими являлись мы». И это мнение Соловьева было отголоском общего настроения. Мы уже видели ясно, что наше дело в народе проиграно. В нашем лице революционная партия терпела второе поражение, но уже не в силу неопытности своих членов, не в силу теоретичности своей программы, желания навязать народу чуждые ему цели и недоступные идеалы, не в силу преувеличенных надежд на силы и подготовку массы — нет и нет; мы должны были сойти со сцены с сознанием, что наша программа жизненна, что ее требования имеют реальную почву в народной жизни и все дело в отсутствии политической свободы. Это отсутствие политической свободы может быть замаскировано, может не ощущаться в острой форме, если деспотическая власть находится в каком-нибудь взаимодействии с народными потребностями и общественными стремлениями; но если она идет своим путем, игнорируя и те и другие; если она глуха и к воплю народа, и к требованию земца, и к голосу публициста; если она равнодушна к серьезному исследованию ученого и к цифрам статистика; если ни одна группа подданных не имеет никаких способов влиять на ход общественной жизни; если все средства бесполезны, все пути заказаны; если молодая, более пылкая часть общества не находит ни сферы для своей деятельности, ни дела во имя блага народа, которому она могла бы отдать свой энтузиазм, то положение делается невыносимым; {{P|171|1}} все негодование обрушивается на выразителя и представителя этой разошедшейся с обществом государственной власти, на монарха, который сам объявляет себя ответственным за жизнь, благосостояние и счастье нации и свой разум, свои силы ставит выше разума и сил миллионов людей; и если все средства к убеждению были испробованы и оказались одинаково бесплодными, то остается физическая сила: кинжал, револьвер, динамит. И Соловьев взялся за револьвер. Тем временем к тому же выводу приходили и члены партии, находившиеся в городах. Оправданная судом присяжных Вера Засулич едва не была арестована; в то время как вся Россия рукоплескала приговору суда, члены царской фамилии делали визиты Трепову. Когда по «процессу 193-х» Сенат признавал возможным смягчить наказание, царь увеличивал его; на каждое обуздание произвола его слуг он отвечал усилением реакции и репрессиями; военное положение было следствием нескольких политических убийств. Становилось странным бить слуг, творивших волю пославшего, и не трогать господина; политические убийства фатально приводили к цареубийству, и мысль о нем явилась у Гольденберга и Кобылянского почти одновременно с тем, как она овладела Соловьевым. А эта мысль действительно овладела им всецело. Я думаю, что, если бы все восстали против нее, он все-таки осуществил бы ее. Кроме того, он, безусловно, верил в успех; когда я высказала ему мнение, что неудача покушения может привести к еще более тяжелой реакции, он с такой верой и увлечением стал уверять меня, что неудача немыслима, что он не переживет ее и что пойдет на дело при всех шансах на успех, — что мне оставалось лишь пожелать, чтобы его надежды оправдались. Так мы расстались с этим человеком, соединявшим в себе мужество героя, самоотречение аскета и доброту ребенка. С тех пор мы долго ждали с тревогой вестей из Петербурга. Между тем наши деревенские дела шли все хуже и хуже. Я решила оставить Петровское земство, но оно положительно не хотело отпустить меня. Тогдашний председатель управы Кропотов на мое заявление прислал мне письмо, где в самых лестных для меня выражениях просил не поки{{P|172|1}}дать земство и продолжать полезную деятельность, предлагая на выбор другой участок. Чтобы не показаться чванной, пришлось остаться еще на время, пока не явится предлог для отъезда. Оставаться долее в деревне было бесполезно и невыносимо. Когда 2 апреля раздался неудачный выстрел Соловьева, первой моей мыслью было: надо продолжать. Вместо того чтобы сломить реакцию, мы дали ей повод разыграться еще сильнее, и мы должны были довести дело до конца. В это время наши товарищи в Вольском уезде уже принуждены были выехать оттуда; вместе с тем из Петербурга писали, что пребывание Соловьева в Саратовской губернии открыто и для расследования его деятельности назначена особая комиссия; вскоре пришло известие из Саратова, что эта комиссия уже прибыла туда и отправляется в Вольский уезд; друзья торопили нас выехать из опасения, что наши сношения с Соловьевым будут открыты. Наконец, из Вольского уезда явился посол, чтобы объявить нам, что уже отысканы ямщики, возившие Соловьева в Петровский уезд. После этого надо было спешить с отъездом. Уговорив сестру выехать без меня, я заявила земству, что прошу принять от меня должность, так как болезнь матери призывает меня в Петербург, но, как ни настаивала я на том, чтобы управа выдала мне все мои документы, председатель заставил меня принять лишь временный отпуск. Приходилось удовольствоваться им, чтобы отъезд не походил на бегство; в тот же день городской фельдшер был послан для приема от меня книг, инструментов, медикаментов и пр. А на другое утро, в воскресенье, простившись с вязьминцами, я уже ехала по дороге в Саратов. Неисповедимый случай и на этот раз спас меня: власти явились в Вязьмино в понедельник, опоздав не на неделю, как это было в Самаре, а на сутки. Так кончилось наше пребывание в Саратове с надеждами вначале, с минусом в конце. Но если на вопрос, возможна ли желаемая нами деятельность в народе, мы в силу внешних условий, опутывавших деревню, пришли к ответу отрицательному и к выводу, что {{P|173|1}} прежде всего необходимо сломить эти самые условия, то вместе с тем мы уносили сознание, что народ понимает нас, что он видит в нас своих друзей. Когда в Вязьмино явились жандармы и полиция, общий говор крестьян был: «Все это потому, что они стоят за нас». Когда позднее писарь распустил слух, что мы арестованы, а Евгения повешена, крестьяне ночью отправились к Ермолаевым узнать, правда ли это. Они вернулись успокоенные и радостные. Когда несколько месяцев спустя я встретилась с девушкой, жившей в одной с нами местности, она бросилась мне на шею с горячим приветствием: «Вы прожили там недаром». Мои друзья Богданович и Писарев могли с удовлетворением узнать, что за одного из них старшина готов был внести 5000 рублей залогу, лишь бы его выпустили. Одна компетентная по своей опытности и знанию крестьянской жизни личность, которую, по ее выражению, нельзя заподозрить в пристрастии к социализму, узнав, что Богданович и Писарев отказываются от дальнейшей жизни в деревне, выразилась так: «Они никогда не отказались бы от этой жизни, если бы увидели, как относятся к ним крестьяне их волостей». Это был голос местного жителя, очевидца всех событий, последовавших за выстрелом Соловьева. Когда наш кружок собрался в последний раз в Саратове, то я заявила, что выхожу из него, чтобы пристать к обществу «Земля и воля», так как не вижу смысла в самостоятельном существовании маленькой группы, и в этом обществе буду поддерживать тех, кто будет стоять за дальнейшее цареубийство. Впрочем, борьба с правительством сделалась лозунгом и всех остальных. После этого мы рассыпались. Писарев и Лешерн уехали на север, Богданович, Евгения и я остановились пока в Тамбове, где было много землевольцев; вскоре я получила из Сибири письмо от Бардиной, просившей помочь ее бегству. За эту помощь взялся Юрий Богданович и на целый год исчез с нашего горизонта. Между тем общество «Земля и воля», предупреждая мое собственное желание, вновь предложило мне чрез Михаила Родионовича Попова, находившегося в то время в Тамбове, вступить в его члены. Когда я изъявила согласие, Попов {{P|174|1}} сообщил мне, что организация созывает съезд в Воронеже, куда потом мы и поехали вместе с еще несколькими землевольцами. ==== 4. Общее положение ==== Общее положение революционной партии за весь период от конца 1876 года до съезда в Воронеже летом 1879 года характеризуется тем, что партия еще не проявляла стремления к объединению в одну всероссийскую организацию всех единомышленников, так что при солидарности в программе в целях и средствах они распадались на несколько вполне самостоятельных групп, связанных друг с другом только личным знакомством отдельных своих членов. В то время как на севере общество «Земля и воля» представляло собою организацию, тесно сплоченную, связанную общим уставом, регулирующим взаимные отношения членов и определяющим их права и обязательства, южане продолжали выказывать размашистую русскую натуру, не признавали дисциплины, не обособлялись резко от массы революционной молодежи и постоянно кочевали между Одессой, Харьковом и Киевом. Ряд правительственных преследований 1877—1879 годов раздавил эти города; процессы, в которых фигурировали Осинский, Мокриевич, Ковалевская, Стеблин-Каменский, Волошенко, Чубаров, Виттенберг, Ковальский и вереница других имен, унесли их лучшие силы. Для севера подобные же преследования не имели рокового значения, потому что организация обеспечила при каждой потере вызов сил из провинции. Таким образом, летом 1879 года общество «Земля и воля» представляло единственную организованную революционную группу, владевшую литературным органом<ref>«Земля и воля!» (социально-революционное обозрение) — печатный орган одноименного общества народников. Первый номер датирован 25 октября — 1 ноября 1878 года, пятый (последний) — 16 апреля 1879 года. Печатался в подпольной петербургской типографии тиражом в несколько тысяч экземпляров. В редакцию в разное время входили: С. М. Кравчинский, Д. А. Клеменц, Н. А. Морозов, Г. В. Плеханов, Л. А. Тихомиров. Текст «Земли и воли» перепечатан В. Я. Богучарским в книге «Революционная журналистика 70-х годов», Париж, 1905.</ref> (издававшимся с осени 1878 года) и располагавшую обширным контингентом лиц. Во главе общества стоял центр, местопребыванием которого был Петербург; этот центр заведовал типографией, изданием органа, всеми денежными средствами общества, вел {{P|175|1}} сношения с провинцией, заправлял всеми текущими делами, не касавшимися провинциальной деятельности; на нем же лежала обязанность расширения связей и сил организации и посылка новых людей в деревню. Провинциальные члены размещались по губерниям: Саратовской, Тамбовской, Воронежской и Земле Войска Донского, образуя так называемые общины, автономные и самостоятельные в своих местных делах. Эти «общины» вербовали новых членов между местными людьми, имеющими определенное положение, среди рабочих и местной молодежи; принимали в свою среду лиц, вновь прибывающих в провинцию, и составляли с ними одно равноправное по местным делам целое, не делая, однако, этих лиц членами общества «Земля и воля» и не посвящая их в дела и организацию этого общества. Это были местные организации, задающиеся местными целями и связанные с петербургской организацией лишь посредством некоторых своих членов, сохранявших в тайне свою связь с ней. Главной задачей провинциальных групп была деятельность среди крестьянства для подготовления восстания; сообразно этому небольшая часть членов оставалась в городах для пропаганды среди рабочих, поддержания денежных связей, заведения полезных для организации знакомств и т. п.; большинство было рассеяно по деревням и селам, съезжаясь в губернский город раз в два-три месяца на общее собрание, для обмена наблюдениями, совещания о ведении дела и т. д. Общие нужды и интересы мало-помалу сближали провинциалов между собой в союз, все более и более тесный, а расстояние и разобщение с Петербургом ослабляли связь с прежними товарищами. Род деятельности и местонахождение вдали от университетских городов, поставляющих главный контингент революционных сил, ставили провинциальные общины в полную зависимость от центра как в денежном отношении, так и в еще более важном деле — в притоке к ним свежих деятелей из молодежи. Общие условия деятельности в деревне не благоприятствовали этому притоку. По мере того как часть программы, гласившая об обуздании произвола правительственных агентов, все более и более сосредоточивала на себе внимание петербургских землевольцев, {{P|176|1}} сами они все менее и менее заботились о своих провинциальных товарищах: все средства и силы шли на освобождения, на террористические акты; приток тех и других в провинции все сокращался, и они пришли наконец в совсем захудалое состояние. Мало того, началось и нравственное разъединение. Петербургские землевольцы, упоенные успехами, раздраженные неудачами, в пылу борьбы, которая требовала постоянного напряжения сил, но вместе с тем давала неслыханное по своей силе средство для агитации, с удивлением и презрением стали смотреть на тишину саратовских сел и тамбовских деревень. Отсутствие там всяких признаков активной борьбы, видимая безрезультатность пребывания в деревне целых десятков лиц возмущали их до глубины души . Если десятки революционеров, посвятивших деревенской деятельности более двух лет, оказывались не в состоянии не только поднять народ, но даже представить какие-либо фактические данные относительно возможности подготовления народного восстания в ближайшем будущем, то к чему дальнейшее пребывание их в деревне? Каждый член, остающийся среди крестьян, казался им отнятым от той кипучей борьбы, которой они отдавались с увлечением. Народникам же, в тесном смысле слова, казалось, что городские землевольцы занимаются фейерверками, блеск которых отвлекает молодежь от настоящего дела, от народной среды, столь нуждающейся в ее силах. Убийства генералов и шефов жандармов были в их глазах работой менее производительной и нужной, чем аграрный террор в деревнях; террористические акты проходили в деревне бесследно, не над кем было наблюдать производимое ими впечатление; без пролога и эпилога они не потрясали и самих деревенских землевольцев: они не переживали тревог, опасений и радости борьбы; среди однообразия необозримых степей и моря крестьянских голов они не оплакивали товарищей, которые шли на казнь. {{P|177|1}} === Глава седьмая === ==== 1. Разлад ==== Но если нравственное отчуждение развивалось между землевольцами, жившими в городе, и теми, которые занимались деятельностью в деревне, то не было единодушия и в самом центре — в петербургской группе землевольцев, которая вела всю политику партии. Там, где замышлялись и приводились в исполнение акты борьбы, различие точек зрения отдельных членов, естественно, приобретало острый характер и все чаще и чаще приводило к конфликтам. Настроение молодежи и общества повышалось по мере того, как одно за другим, как электрические искры, проносились известия о покушениях и политических убийствах, совершавшихся то здесь, то там. Убийство жандармского офицера барона Гейкинга, покушение на прокурора Котляревского в Киеве и убийство губернатора Кропоткина в Харькове, задуманные и организованные землевольцем Осинским и киевлянами (Попко, Гольденберг, Кобылянский); вооруженное сопротивление при аресте Ковальского и его товарищей в Одессе и демонстрация по поводу суда над ними; убийство шефа жандармов Мезенцова и покушение на Дрентельна<ref>Гейкинг убит 25 мая 1878 года в Киеве Григорием Попко. Покушение на Котляревского произошло 23 февраля 1878 года. Д. Н. Кропоткин был убит 9 марта 1879 года Г. Д. Гольденбергом. Гольденберг был арестован 14 ноября 1879 года. Дальнейшая судьба его сложилась трагически. В камеру Одесской тюрьмы к Гольденбергу был подсажен провокатор Курицын, которому он рассказал о своей революционной деятельности. Однако жандармы не удовлетворились этим. К Гольденбергу направили мать, умолявшую его во всем признаться. Под влиянием уговоров матери, бесед с прокурором и особенно с Лорис-Меликовым, обещавшим гарантировать безопасность всем народовольцам, Гольденберг дал подробные показания. Поняв в дальнейшем, что он предал своих товарищей, Гольденберг повесился в камере 15 июля 1880 года. Вооруженное сопротивление И. М. Ковальского и его товарищей при аресте произошло 30 января 1878 года. Все они были преданы военному суду (19—24 июля 1878 года), Ковальский приговорен к смертной казни, остальные подсудимые — к каторжным работам и ссылке. Шеф жандармов Мезенцов был убит С. М. Кравчинским в Петербурге 4 августа 1878 года. Покушение на А. Р. Дрентельна было совершено 13 марта 1879 года в Петербурге Л. Ф. Мирским. Мирский был приговорен к смертной казни, замененной бессрочной каторгой. Заключенный в Алексеевский равелин, Мирский выдал план С. Г. Нечаева, пытавшегося бежать из крепости. Позднее, в 1884 году, Мирский был отправлен на Кару, а через шесть лет отпущен в вольную команду. Умер Мирский в 1919 (или 1920) году.</ref>, заменившего его, исполненные петербургскими землевольцами; вооруженная попытка под Харьковом освободить Войнаральского на пути следования в централ, сделанная ими же, — все эти факты, необычные в серой, тусклой жизни России, производили громадное впечатление и встречали такой прием, который окрылял сторонников нового течения. Осинский, живший в Киеве, живой и увлекающийся, с головой отдавался этому течению, а его петербургские товарищи — Александр Михайлов, Н. Морозов, А. Квятковский, Баранников, Тихомиров, Зунделевич и Ошанина, нащупывая верно новый путь революционной деятельности, все яснее {{P|178|1}} сознавали необходимость добиться политической свободы путем активной борьбы с правительством. Мало-помалу в их глазах две стороны программы «Земли и воли» меняли свое место. В 1876 году при основании общества центр тяжести полагался в деятельности в деревне, в подготовлении и организации народного восстания, а «удар в центре» ставился в зависимость от того, что будет делаться в массах; теперь же, в 1878—1879 годах, этот «удар» полагался во главу угла и занимал первое место: ничто другое, а именно он должен был развязать живые силы народа, дав возможность к выявлению их в момент дезорганизации и смущения правительства. На создание этого момента и должны были отныне направляться все силы партии, все усилия ее. Так думали А. Михайлов, Квятковский и их единомышленники. Но в той же петербургской группе наряду с ними находились ярые противники таких взглядов, энергично и упрямо защищавшие прежнюю позицию; таковы были Плеханов и М. Попов, со всей резкостью своих ярких индивидуальностей боровшиеся против новшеств. Ссылаясь на первоначальную программу, оставшуюся неизмененной, они опирались и на практические соображения, указывая, что после каждого террористического выступления происходят разгромы организации. Правительственная репрессия вспыхивает с новой силой, и аресты часто выхватывают самых ценных людей. Не слишком ли дорогой ценой этих, можно сказать невознаградимых, утрат покупается то сочувствие и одушевление, которое ослепляет товарищей, увлекая их все дальше на односторонний политический путь? И моральное влияние политического террора на молодежь было в глазах Плеханова и Попова вредно для интересов народа: громкие блестящие схватки с правительством волновали воображение молодежи и отвлекали ее от малозаметной работы среди крестьян — этой насущной деятельности партии, нуждающейся в опоре среди масс. И вот каждый раз, когда новаторы задумывали новое дело, их планы встречали горячий отпор, вызывали едкую полемику, обостряли взаимные отношения. {{P|179|1}} Когда в декабре 1878 года из Петровского уезда, Саратовской губернии, я приезжала в Петербург, разлад между членами центра был очевиден: они тянули в разные стороны. Морозов и Михайлов горячо убеждали меня оставить деревню и перебраться в Петербург, доказывая бесцельность дальнейшей жизни среди крестьян, а на собрании членов группы Плеханов говорил с таким раздражением, таким тоном, что враждебность к Михайлову и Морозову коробила меня, не привыкшую к подобным отношениям. Но пререкания и распри достигли апогея, когда весной 1879 года из Саратовской губернии в Петербург приехал Александр Соловьев. «Безрезультатна была при существующих политических условиях жизнь революционера в деревне» — таков был вывод, сделанный им после пребывания в ней. «Какой угодно ценой надо добиваться изменения этих условий и прежде всего сломить реакцию в лице императора Александра II» — и он решил, что убьет его. Но для этого в Петербурге ему нужна была помощь, за которой он и обратился к товарищам-землевольцам. Вопрос о покушении был поставлен в центральной группе, но, передавая о намерении и просьбе Соловьева, сторонники вооруженной борьбы сочли необходимым умолчать об его имени — таково было недоверие и опасение относительно настроения Плеханова и Попова, но в ходе прений им было сообщено, что решение сделать покушение непоколебимо и никакой отказ не отвратит его. Это добавление — не считаться с мнением организации — переполнило меру терпения Плеханова и Попова. Возмущенный Попов воскликнул: «Если среди вас найдется Каракозов, то не явится ли и новый Комиссаров<ref>О. И. Комиссаров (1838—1892) — картузник, по официальной версии, спасший царя Александра II при покушении Каракозова в 1866 году.</ref>, который не пожелает считаться с вашим решением?!» На это друг Попова Квятковский, вместе с ним ходивший в народ, крикнул: «Если этим Комиссаровым будешь ты, то я и тебя убью!» Бурное столкновение кончилось компромиссом: как организация «Земля и воля» отказывала в помощи покушению, но индивидуально отдельные члены могли оказать ее в той мере, какую найдут нужной. {{P|180|1}} 2 апреля покушение состоялось и было неудачным. Большой револьвер, из которого стрелял Соловьев, был доставлен землевольцами. Этот револьвер повлек за собой арест Веймара, купившего револьвер в магазине, который помещался в доме его матери на Невском, а обнаружение личности Соловьева, которому не удалось отравиться, вызвало многочисленные аресты его друзей и знакомых в Петербурге, в Псковской губернии и наезд жандармов в Вольский и Петровский уезды, Саратовской губернии, откуда все, кто имел там сношения с ним, должны были, скрыться. ==== 2.Организация в организации ==== После выстрела Соловьева Плеханов и Попов заговорили о необходимости созвать общий съезд членов общества, чтобы на нем решить тяжбу между новым и старым направлением: намерено ли общество держаться прежней программы или желает внести изменения в духе защитников политической борьбы? В результате которой-нибудь из сторон пришлось бы подчиниться решению большинства или же выйти из состава общества, чтоб не произошло исключения из него. Настроение провинции было мало известно в Петербурге. Попов считал его благоприятным для своих взглядов, и это внушало тревогу тем, кто был за новое. Чтобы не быть захваченными врасплох, надо было принять меры и обеспечить себе возможность продолжать политическую борьбу даже в случае разрыва с прежними товарищами. Тогда-то и возникла группа, послужившая потом главным ядром будущего Исполнительного комитета партии «Народная воля». Александр Квятковский, Александр Михайлов, Морозов, Ошанина, Тихомиров и Баранников организовались внутри общества «Земля и воля» в обособленную группу, о которой остальные члены не знали. Уже Осинский в Киеве вместе с несколькими местными террористами, не представлявшими одной организации, употреблял термин «Исполнительный комитет» в прокламациях, которые {{P|181|1}} они издавали по поводу террористических актов, совершаемых по их инициативе на собственный риск и страх. По примеру Осинского его единомышленники в Петербурге стали ставить ту же подпись в «Листке „Земли и воли“», который издавался под редакцией Морозова как приложение к партийному органу, носившему название «Земля и воля!». «Листок» при постоянной оппозиции Плеханова носил агитационный характер и выпускался, когда главный орган почему-либо запаздывал. В нем время от времени от имени Исполнительного комитета появлялись объявления о шпионах и провокаторах, сведения о которых доставлял Клеточников, приехавший из Крыма с предложением служить партии и с одобрения А. Михайлова и его друзей поступивший с января 1879 года делопроизводителем в III отделение. Благодаря киевским прокламациям и публикациям «Листка» название «Исполнительный комитет» уже имело известное распространение, и группа Квятковского, образовавшаяся втайне в недрах «Земли и воли», решила воспользоваться ими и приняла это уже популярное наименование. Этот втайне от других землевольцев образовавшийся Исполнительный комитет тотчас же стал подбирать себе сторонников среди лиц, ни в каких организациях не состоявших, но сочувствовавших тем боевым актам, которые происходили в 1878 году во всех крупных центрах России. Таких лиц в Петербурге было немало, и вскоре Александр Квятковский и Ал[ександр] Михайлов подобрали кружок, в который вошли как рядовые члены его, не посвящая новых товарищей в то, что в то же время состояли членами Исполнительного комитета. Кружок был солидарен с задачами Исполнительного комитета и должен был помогать ему. Связь с этим последним была установлена через Н. Морозова, который являлся официальным представителем комитета. В кружок кроме двух названных организаторов вошли нелегальные Н. Кибальчич и из «процесса 193-х» А. В. Якимова и С. А. Иванова, студенты Г. Исаев и Арончик, супруги Якимовы и приехавший из-за границы Степан Ширяев. {{P|182|1}} Программа, принятая кружком, носила характер политический: она признавала необходимость политического террора и девизом взяла громкий клич: «Свобода или смерть!» В смысле боевом кружок «Свобода или смерть!»<ref>«Свобода или смерть» — группа сторонников политической борьбы посредством террора, сложившаяся в 1879 году внутри «Земли и воли». В нее входили Н. А. Морозов, Л. А. Тихомиров, А. А. Квятковский, А. И. Баранников, Н. И. Кибальчич, А. В. Якимова, Г. П. Исаев, С. Г. Ширяев и др.</ref> себя ничем не проявил, и это, кажется, послужило причиной, по которой сами участники в позднейших суждениях как будто недооценивали значения его, говоря, что образование кружка, несмотря на свирепое название, преследовало скорее технические задачи и было стадией, подготовлявшей членов его для дальнейшей группировки. Однако то и другое, как будет видно из последующего изложения, имело громадное значение в ходе революционных событий, развернувшихся вскоре. Имена членов — участников этих событий, Якимовой, Ивановой, Кибальчича, Ширяева и Арончика — вошли в историю революционного движения. Отошли от движения только супруги Якимовы, но они дали материальные средства, необходимые для осуществления революционных задач того времени. В лице Кибальчича комитет нашел человека, который уже со времени выхода из тюрьмы в начале 1878 года обдумывал вопрос о приготовлении динамита домашним способом, а затем не только теоретически изучил свойства и приготовление его, но сделал и лабораторные опыты в этом направлении. Действенность была характерным признаком этих новаторов, и, как только подготовка Кибальчича закончилась, они воспользовались персоналом кружка «Свобода или смерть!» и устроили мастерскую для приготовления нитроглицерина, а затем и динамита, необходимого для будущих целей. Во главе мастерской в качестве химика стал Кибальчич, а техниками являлись Ширяев, Исаев и Якимова, причем последняя была и хозяйкой конспиративной квартиры, в которой происходила работа. В примитивной обстановке этой импровизированной лаборатории, в постоянной опасности быть открытыми полицией или быть взорванными вместе со всем домом эти отважные товарищи приготовили к лету 1879 года {{P|183|1}} несколько пудов динамита, хотя не прошли никакой правильной школы и работали ощупью, когда смерть могла застигнуть их каждую минуту. ==== 3. Липецк и Воронеж ==== Когда вопрос о съезде членов «Земли и воли» был решен, то приготовившиеся к битве члены Исполнительного комитета решили предварить его, собрав своих единомышленников на тайное сепаратное совещание с участием приглашенных выдающихся революционеров юга, не входивших в состав «Земли и воли». Это были Колодкевич из Киева, Желябов из Одессы и землеволец Фроленко, который жил постоянно на юге и был известен своей деятельностью: освободил Костюрина из тюрьмы в Одессе, а Стефановича, Дейча и Бохановского — из тюрьмы в Киеве, участвовал в попытке освободить Войнаральского под Харьковом и в подкопе под Херсонское казначейство, из которого, как я уже упоминала, было похищено полтора миллиона рублей. Местом съезда землевольцев был выбран Воронеж, а временем — 24 июня; несколькими днями раньше в маленьком курортном городке Липецке, из которого быстро можно было переехать в Воронеж, решили собраться все те, кто стоял за новое направление. К назначенному времени из Петербурга туда прибыли члены Исполнительного комитета и по телеграммам явились приглашенные южане. В количестве 11—12 человек съехавшиеся объединились в группу, приняв с поправками устав, составленный секретарем Исполнительного комитета Морозовым. Программа группы ставила целью организации ниспровержение самодержавного строя и водворение политических свобод, а средством — вооруженную борьбу с правительством. Быстро покончив дела, члены, входившие в «Землю и волю», отправились в Воронеж, а южан и Ширяева оставили в Липецке, чтобы в Воронеже предложить их {{P|184|1}} в члены общества и затем вызвать на общий съезд. Такие кандидаты, как Фроленко, Желябов, Колодкевич, без возражений были тотчас приняты; приняли и Степана Ширяева, горячо рекомендованного теми, кто знал его по Петербургу. Они явились и усилили собой левое крыло съезда. С другой стороны были предложены и приняты находившиеся еще за границей Стефанович, Засулич, Дейч и Бохановский. По приезде первых трех в Петербург они оказались на стороне Плеханова. Теоретические разногласия, личное раздражение и взаимное недоверие, опасение обеих сторон, как бы противники не взяли верх, скрытое существование в недрах одного тайного общества другого, вдвойне тайного, {{P|185|1}} общая настороженность ввиду угрожающего конфликта — вот напряженная атмосфера, в которой собрался этот революционный съезд, первый как по времени, так и по общероссийскому характеру своего состава. Но как только съезд открылся, стало очевидно, что взаимные отношения горожан и землевольцев деревни далеко не так обострены, как можно было ожидать, судя по бурным стычкам в Петербурге. Вместо резкой критики и нападений обнаруживался дух миролюбия и терпимости: отрицательное отношение деревенских землевольцев к политическому террору явно преувеличивалось петербургскими противниками его. Постановления съезда носили компромиссный характер. Тяжело было расколоть организацию, разойтись с товарищами в разные стороны: всем хотелось сохранить единство, все боялись потери сил от разделения. Программа «Земли и воли», составленная в очень общих чертах, давала каждой стороне возможность толковать ее в свою пользу. Как городские, так и деревенские члены в своих домогательствах и претензиях с одинаковым правом ссылались на нее и приводили ее тезисы в защиту своей деятельности. После взаимных объяснений и дебатов программа «Земли и воли» так же, как и устав общества, была оставлена без изменения. Деятельность в народе было решено продолжать, но включить в нее аграрный террор; наряду с этим было постановлено продолжать и террористическую борьбу в городе, включая в нее цареубийство. Орган «Земли и воли» должен сохранять прежний характер в духе программы общества, а «Листок „Земли и воли“» получил санкцию издаваться в качестве агитационного прибавления. Лишь вначале был острый момент: несдержанный и раздраженный Плеханов, с силой защищавший свою позицию и видевший, что присутствующие склонны к соглашению, с гневом поднялся с места и покинул собрание, происходившее на лужайке в ботаническом саду, за городом. Уходя, он бросил слова: «Мне нечего боль{{P|186|1}}ше здесь делать!» Я бросилась, чтоб удержать его, но Ал. Михайлов остановил меня. «Оставьте его», — сказал он. После этого был поставлен вопрос: считать ли уход Плеханова за выход из общества? Ответ был утвердительный. Должно быть, он сам считал себя вышедшим из членов, потому что с тех пор и до отъезда Плеханова за границу я уже не встречала его. На Воронежском съезде присутствовали: Ал. Михайлов, Ал. Квятковский, Морозов, Баранников, Тихомиров, Ошанина, Фроленко, Желябов, Колодкевич, Перовская, я, Ширяев, Короткевич, М. Попов, Плеханов, Тищенко, Харизоменов, Аптекман и Николаев — всего 19 человек. Сергеева (жена Тихомирова) не присутствовала, так как была хозяйкой общественной квартиры в Петербурге и не могла отлучиться. Некоторые землевольцы, живущие в деревне, не явились: они не придавали значения съезду; другие, приехав раньше общего сбора, возвратились домой из боязни потерять места. В общем съезд прошел бледно; он не был решающей битвой, как этого ждали петербургские члены. У собиравшихся в Липецке еще не было категорического желания самим порвать с остальными товарищами, но они воспользовались Воронежским съездом, чтоб сделать смотр всем работникам общества, узнать настроение их для того, чтоб привлечь кого можно в свои ряды, если в будущем придется прибегнуть к решительному шагу — расколу партии. Так, с первой же встречи в Воронеже мой давний друг Морозов делал всякие подходы, чтоб привлечь меня в свою тайную группу. Он не говорил, что она уже существует внутри «Земли и воли», но старался убедить в необходимости создать ее. Но я не поддавалась: я отвергала не только необходимость или нужду в такой группе, но находила совершенно недопустимым в тайном обществе заводить еще тайное сообщество. «Так поступал Нечаев», — говорила я и решительно отказывалась от проекта, который казался мне излишней выдумкой ультраконспиратора. {{P|187|1}} ==== 4. Либералы ==== Ввиду интереса, который внушает личность Желябова, быть может, не лишне упомянуть о вопросе, который он задал на съезде, когда речь зашла о введении в программу аграрного террора. «На кого думает опираться революционная партия, — спрашивал он, — на народ или на либеральную буржуазию, которая сочувствует ниспровержению абсолютизма и водворению политической свободы?» «Если первое, то уместен и фабричный, и аграрный террор, — говорил он, — если же мы хотим искать опоры среди промышленников, земцев и деятелей городского самоуправления, то подобная политика оттолкнет от нас этих естественных союзников». И он указал, что в Черниговской и Таврической губерниях, в Киеве и Одессе есть деятели, которые в видах общности политических целей ищут сношений с революционной партией. Так, Осинский, тогда уже казненный, имел в Киеве довольно обширные связи с либеральными кругами, и было заметно, что он сам уклоняется от социализма к программе чисто политической. А в Одессе в то время в городской думе существовала большая группа интеллигентов, которая устраивала собрания и обсуждала ни более ни менее как проекты конституции. «Парижская коммуна», — назвал эту думу Панютин, правая рука генерал-губернатора Тотлебена, и летом того же 1879 года не преминул разгромить этих преждевременных конституционалистов, отправив лидеров в отдаленные места Сибири. На вопрос Желябова последовал единодушный ответ, что мы будем опираться на народные массы и сообразно с этим строить свою программу, теоретическую и практическую . Выступление Желябова рассматривалось в революционной литературе не раз как выступление в пользу союза с либералами-конституционалистами; так оно трактовалось, по словам Фроленко, и на съезде неко{{P|188|1}}торыми землевольцами из деревни. «Да он настоящий конституционалист!» — говорили они с возмущением. А Желябов о провинциальных членах «Земли и воли» вынес будто бы такое впечатление, что с не меньшим возмущением воскликнул: «И это — революционеры!» Я с своей стороны объясняю вопрос Желябова тем, что он жил постоянно на юге и, не примыкая ни к какой из тамошних группировок (либералы-конституционалисты, украинофилы, бунтари, пропагандисты), вращался среди самой разнообразной публики. Попав для себя довольно неожиданно (по приглашению Фроленко, а затем Ал. Михайлова) на север для участия в съездах в Липецке и в Воронеже, он, конечно, должен был ориентироваться и выяснить себе политическое лицо будущих товарищей, из которых лично знал очень немногих. Надо сказать, что у нас на севере либералы никогда не считались силой, и в целом в 70-е годы к ним относились отрицательно и с насмешкой. Их бездействие, отсутствие какого-либо протеста против политического гнета со всеми его безобразиями, приниженность по отношению к центральной и губернской администрации совершенно дискредитировали в глазах молодого поколения буржуазно-либеральные элементы, о которых говорил Желябов, а культурное значение земства и городского самоуправления в области народного образования было тогда ничтожно, по результатам как в городе, так и в деревне оно было совершенно незаметно. На севере со стороны этих кругов были и попытки сношений с «радикалами», как мы обыкновенно называли себя; но эти попытки только роняли их. Так, в 1878 году, когда издавался подпольный орган «Начало»<ref>Газета «Начало» издавалась группой революционно настроенной интеллигенции (Н. К. и Л. К. Бух, И. А. Головин и др.), не примыкавшей ни к одной из существовавших организаций. Выходила с марта по май 1878 года, печаталась в Петербурге в нелегальной типографии. Успеха в революционных кругах не имела и прекратилась на четвертом номере. Тексты газеты перепечатаны в книге «Революционная журналистика семидесятых годов», Париж, 1905.</ref>, либералы задумали издавать свой собственный подпольный орган. И что же? Обратившись к Н. Буху, который работал в типографии «Начала», они предложили, чтоб им устроили тайную типографию, оборудовали ее, дали нужный персонал и печатали то, что они, либералы, будут доставлять для этого, а со своей стороны обещали денежные средства. Так весь риск и ответственность перекладывались на плечи революционеров, которые пошли бы потом на каторгу и на поселение за дело, в которое не могли вкладывать душу. {{P|189|1}} Это предложение могло возбудить только иронический смех. Говорил с Бухом писатель Эртель. Отказываясь принять предложение, Бух сказал, что если кружок либералов даст средства и своих печатников, то устроить им свою типографию помочь можно. Эртель ответил: «Кто же будет у них работать в типографии? Князь Васильчиков? Средства он может дать, писать будет, но согласитесь, что работать в типографии он не может». {{P|190|1}} === Глава восьмая === ==== 1.Раздел Земли и воли ==== После Воронежского съезда началась нелегальная жизнь моя. Я уехала в Петербург с Квятковским, который привез меня в Лесной, где вместе с С. Ивановой он держал общественную квартиру. Квятковский всегда находил простых женщин, всецело преданных ему, и прислугой у нас в Лесном была немка, совершенно безопасная для того необычайного образа жизни, который на ее глазах мы вели совершенно откровенно. Это была штаб-квартира землевольцев боевого направления. Стояло лето, и дачная местность представляла много удобств для подобной квартиры. Все мы были нелегальные, и множество лиц такого положения приходило к нам по делам, не возбуждая внимания, а в сосновом парке, на выходе, легко было устраивать собрания под видом невинной прогулки. Мы так и делали: собирались на далекой окраине, куда публика не заглядывала, и располагались на сухом слое хвои среди сосен, где издалека можно было заметить всякого постороннего, если бы он случайно забрел сюда. Эти собрания начались вскоре после нашего приезда; но это были уже не собрания землевольцев, а только тех, кто присутствовал на Липецком съезде или был постоянным посетителем дачи. Тут на первых же порах Квятковский, Морозов и Михайлов стали жаловаться на сторонников деятельности в деревне, что они тормозят работу по террору. «Решение Воронежского съезда о цареубийстве, — говорили они, — надо выполнять, не теряя времени, иначе приготовления к осени, когда Александр II из Крыма должен возвращаться в Петербург, не будут сделаны. Между тем для устройства покушений в нескольких местах по пути следования {{P|191|1}} есть и достаточный запас динамита, и необходимый персонал». Но, как было раньше, так и теперь, по их словам, противники террора всячески оттягивают выполнение. Силы уходят на споры и внутренние трения; вместо того чтобы действовать решительно и единодушно, в будущем предстоят колебания, уступки и компромиссы. Воронежский съезд не устранил, а только затушевал разногласия, и, чтоб не парализовать друг друга, лучше разойтись и предоставить каждой стороне идти своим путем. Еще и еще говорили они на ту же тему, и возражений теперь не было: главные оппоненты — Плеханов, Попов, Стефанович — отсутствовали; Перовская и я, которые в Воронеже колебались, стараясь сохранить единство организации, перестали сопротивляться, когда дело коснулось практики и петербургские товарищи открыли нам, что все средства для покушений приготовлены и остается только осуществлять замысел, вместо того чтобы стоять на мертвой точке. Общее настроение, очевидно, было за раздел. Вопрос о судьбе «Земли и воли», о разделе был поставлен наконец ребром и решен утвердительно. Для выработки условий с обеих сторон были выбраны представители. Шрифт, которым печатался партийный орган, достался сторонникам новой программы. Старая хозяйка типографии Мария Константиновна Крылова, которую, вероятно благодаря имени, называли богородицей, была определенно против новшеств и осталась у сторонников старой программы. Запас шрифта, добытого Зунделевичем, был передан им, и они могли тотчас же организовать свою собственную печатню. Хозяйкой у новаторов намечалась Софья Иванова , знакомая с типографским делом, так как в свое время была наборщицей в типографии Мышкина<ref>Известный народник И. Н. Мышкин в 1873 году приобрел типографию, в которой с мая 1874 года выпускалась нелегальная литература. В ней были напечатаны «Сказка о четырех братьях и их приключениях», «Сборник новых песен и стихов» для народа, сочинения Ф. Лассаля, бланки и паспорта для революционеров и др. В июне 1874 года, скрываясь от полиции, Мышкин вынужден был оставить типографию. Подробно об этом см.: В. С. Антонов, И. Мышкин — один из блестящей плеяды революционеров 70-х годов, М., 1959.</ref> в Москве. Малообразованная Грязнова, игравшая роль прислуги в типографии «Земли и воли», переходила к нам как к людям, которым она сочувствовала больше. В остальном персонале недостатка не было: хозяином согласился быть Бух, а Цукерман и Пташка<ref>Пташка — революционная кличка народовольца С. Н. Лубкина, работавшего наборщиком в подпольных типографиях. Другая кличка — Абрам.</ref> взялись быть набор{{P|192|1}}щиками. Денежные средства решили разделить поровну, но они были лишь в перспективе: большое состояние прежнего чайковца, члена «Земли и воли» Дм. Лизогуба состояло в имениях; полную доверенность на управление ими он дал Дриго, которому доверял безгранично. Ему он поручил продать все и деньги передать «Земле и воле». Но Лизогуб уже несколько месяцев находился в тюрьме в Одессе. Осенью его казнили вместе с Чубаровым и Давиденко<ref>Д. А. Лизогуб, С. Ф. Чубаров, И. Я. Давиденко были арестованы в Одессе и осуждены по «процессу 28-ми» в 1879 году. 10 августа их казнили.</ref>. А Дриго? Дриго изменил чести и продался правительству, надеясь сам воспользоваться богатством своего великодушного и доверчивого друга. Ал. Михайлов, через которого землевольцы вели денежные сношения с Дриго, не мог не только получить никаких сумм от Дриго, но чуть не попал в ловушку, устроенную предателем. Так, насколько я помню, наши прежние товарищи по «Земле и воле» не получили ничего, а у нас оставался ресурс — 23 тысячи рублей, обещанные и действительно переданные нам супругами Якимовыми, которые сочувствовали террору. Кроме того, Зунделевич передал нам 8 тысяч рублей, которые хранились у него как предназначенные Лизогубом специально на террористические дела. По соглашению ни одна из двух фракций, на которые распалась «Земля и воля», не должна была пользоваться прежним названием, уже завоевавшим известность и симпатии в революционных кругах; обе стороны оспаривали друг у друга это право, и ни одна не хотела уступить другой всех преимуществ продолжателя и наследника раньше действовавшей организации. Сторонники старого направления, сосредоточившие свое внимание на аграрном вопросе и экономических интересах крестьянства, приняли название «Черный передел», а мы, стремившиеся в первую очередь к ниспровержению самодержавия и замене воли одного волей народа, взяли название «Народная воля». Так, по выражению Морозова, мы разделили и само название прежней организации: чернопередельцы взяли «Землю», а мы — «Волю», и каждая фракция пошла своей дорогой. {{P|193|1}} ==== 2. Народная воля ==== В то время как фракция «Черного передела», сохранив в главных чертах программу «Земли и воли», лишь подчеркнула в ней непосредственную деятельность в народе и необходимость организации его для экономической борьбы против буржуазии, народовольцы в основание своей программы положили начало совершенно новое. Этим началом было значение и влияние централизованной государственной власти на весь строй народной жизни. Этот элемент играл, по их мнению, громадную роль во все моменты нашей истории. Как во времена давно минувшие эта государственная власть разрушила федеративные начала политического строя древней России: народ, искони обращенный в податное сословие, она сделала сначала крепким земле, а потом отдала в личное рабство; создала дворянство сначала как служилый, потом как свободный от тягостей государственной службы поместный класс, а когда этот класс обнищал и захудал, а знатнейшие боярские роды к началу XVIII столетия обеднели и вымерли, то рядом «всемилостивейших» колоссальных раздач государственных земель и казенных крестьян положила начало той крупной, знатной и богатой собственности, которую застала эпоха освобождения крестьян, — так в новейшее время, освободив в 1861 году крестьян от личного рабства, та же государственная власть взяла на себя роль главнейшего эксплуататора свободного труда: она наделила крестьянство земельным наделом, стоящим далеко ниже крестьянской рабочей силы; обременила этот недостаточный надел такими несоразмерными платежами и налогами, что они поглощали весь валовой доход крестьянина, а во многих местах превышали доходность земли на 200 и более процентов. Эти платежи составляли, таким образом, непомерный налог на труд, доходивший до 40—50 рублей на взрослого работника. {{P|194|1}} Создав таким обременительным способом громадный государственный бюджет, 80—90 процентов которого доставляются низшими классами, централизованная государственная власть употребляла его почти всецело на поддержание внешнего могущества государства, на содержание армии, флота и на уплату государственных долгов, сделанных для тех же целей, бросая лишь жалкие крохи на производительные расходы, удовлетворяющие таким насущным народным потребностям, как народное образование и т. п. Такое положение вещей соответствовало вполне принципу, что народ существует для государства, а не государство для народа. Рядом с подобной эксплуатацией народа государством бледнеет всякая частная эксплуатация. Но, не довольствуясь этим, правительство употребляло все усилия для поддержания этой последней: как прежде оно создало дворянское землевладение, так теперь оно стремилось к созданию буржуазии. Вместо того чтобы взять сторону народного хозяйства, оно поддерживало частных предпринимателей, крупных промышленников и железнодорожников. По свидетельству всех экономистов, за целое двадцатилетие со времени освобождения крестьян не было предпринято ни одной меры к улучшению экономического быта народа; напротив, вся финансовая политика правительства была направлена на создание и поддержку частного капитала: субсидии, гарантии и тарифы, все экономические мероприятия за этот период были обращены в эту сторону; и в то время как на Западе правительство служит орудием и выразителем воли имущественных классов, уже достигших господства, у нас оно являлось самостоятельной силой, до известной степени источником, творцом этих классов. Таким образом, в сфере экономической современное государство представлялось «Народной воле» крупнейшим собственником и главнейшим самостоятельным хищником народного труда, поддерживающим других, более мелких эксплуататоров. Угнетая народ экономически, правительство оставляло все классы его бесправными в области политической; в лице более чем 10 миллионов сектантов и раскольников народ страдал от отсутствия свободы вероисповедания; фискальные и полицейские меры {{P|195|1}} лишали его свободы передвижения; отсутствие свободы преподавания держало в вынужденном невежестве; народ был лишен всех способов заявлять правительству о своих нуждах и потребностях, так как не существует права петиций, и, наконец, вся жизнь народа была подчинена необузданному произволу администрации. Не лучше, говорили народовольцы, политическое состояние и других слоев общества: земство превращено в сборщика податей, оно не может входить с представлениями о нуждах населения, умышленно держится в разобщении, его голос остается неуслышанным по самым существенным вопросам народного быта (например, по вопросу о введении подоходного налога), в области народного образования оно подчинено министерству народного просвещения и в непосильной борьбе с ним приходит к грустному решению закрыть земские школы (как это было в тверском земстве), земские выборы и собрания поставлены в зависимость от административной власти. Единственный способ, чрез посредство которого общество могло бы влиять на правительство и через него на жизнь, — литература и пресса находятся в состоянии полной подавленности. Там, где нет свободы научного исследования и свободы слова, что может представлять собой печать? Но и в тех узких рамках, которые ей предоставлены, она остается гласом вопиющего в пустыне — средством воспитания в известном направлении читателей, но не способом непосредственного проведения идей в жизнь; на что бы она ни указывала, что бы ни предполагала — все остается втуне. Ее лучшие представители были или находятся в ссылке; те, кто побывал в крепости, состоят под постоянным полицейским надзором (Чернышевский, Михайлов, Герцен, Салтыков, Флеровский, Шелгунов, Писарев, Лавров, Достоевский, Пругавин, Михайловский, Успенский и пр. и пр.). Молодая часть общества, учащаяся молодежь, подвергается мелким стеснениям, лишена корпоративных прав и пользуется усиленным вниманием полиции. Всякая попытка добиться тем или другим способом изменения в существующем порядке разбивается об инерцию или встречает ожесточенное преследование. Когда молодежь обратилась к народу с мирной про{{P|196|1}}пагандой, ее встретили массовые аресты, ссылки, каторга и центральные тюрьмы; когда, возмущенная насилием, она наказала нескольких слуг правительства, оно ответило генерал-губернаторствами и казнями. С половины 1878 по 1879 год Россия увидела 18 смертных казней над политическими преступниками. Государственная машина является при таких условиях настоящим Молохом, которому приносятся в жертву и экономическое благосостояние народных масс, и все права человека и гражданина. Этому-то владыке русской жизни — государственной власти, опирающейся на несметное войско и всевластную администрацию, — объявила войну революционная партия «Народной воли», назвав правительство в его современной организации главнейшим врагом народа во всех сферах его жизни. Этот тезис и его следствия: политическая борьба, перенесение центра тяжести революционной деятельности из деревни в город, подготовление не восстания в народе, а заговора против верховной власти с целью захвата ее в свои руки и передачи народу, строжайшая централизация революционных сил как необходимое условие успеха в борьбе с централизованным врагом — все это вносило настоящий переворот в революционный мир того времени. Эти положения подрывали прежние революционные взгляды, колебали социалистические и федералистические традиции организации и нарушали всецело ту революционную рутину, которая уже успела установиться за истекшее десятилетие. Поэтому немудрено, что, для того чтобы сломить оппозицию и дать новым взглядам окончательное преобладание в революционной среде, потребовалось год — полтора неутомимой пропаганды и целый ряд ослепительных фактов: общий ропот неудовольствия поднялся при выходе номера «Народной воли», который, указывая на монархию, провозгласил свое «Delenda est Carthago!» , и единодушный взрыв рукоплесканий приветствовал 1 марта 1881 года. После того как раздел стал совершившимся фактом, квартира в Лесном была ликвидирована. С. А. Иванова устроилась с типографией в Саперном переулке, а я под {{P|197|1}} именем Лихаревой поселилась вместе с Квятковским на той квартире, на которой в ноябре того же года он был арестован (Лештуков пер., д. 13, кв. 22). Эта квартира должна была служить местом наших собраний; на ней мы обсуждали и приняли ту программу Исполнительного комитета партии «Народная воля», которая была потом опубликована. Первоначально Морозов прочитал программу, принятую на Липецком съезде, но она не удовлетворила присутствующих, и Тихомирову было поручено написать другой проект, который он вскоре и представил. Мы были все единомысленны, поэтому прения шли быстро, гладко, без многословия, которое вообще было несвойственно нашим деловым заседаниям. В самом начале нас остановило определение: «Мы народники-социалисты». Можем и должны ли мы называть себя «народниками», как звали себя члены «Земли и воли», переставшей существовать? Не вызовет ли это смешения понятий? Не будет ли слишком отдавать стариной, затемняя смысл нового направления, которое мы хотим закрепить своим отдельным существованием? «В таком случае употребим название „социал-демократы“, — предложил Желябов. — При передаче на русский язык этот термин нельзя перевести иначе как „социалисты-народники“», — продолжал он. Но большинство высказалось решительно против этого. Мы находили, что название «социал-демократы», присущее германской социалистической партии рабочих, в нашей русской программе, столь отличной от немецкой, совершенно недопустимо. Кроме того, среди нас были и решительные защитники старого определения. Оно подчеркивало наше революционное прошлое, то, что мы — партия не исключительно политическая, что политическая свобода для нас не цель, а средство, средство пробиться к народной массе, открыть широкий путь для развития ее. С другой стороны, сочетанием слов «социалисты-народники» мы указывали, что как {{P|198|1}} социалисты мы преследуем не отвлеченные конечные задачи социалистического учения, а те сознанные народом потребности и нужды, которые в основе своей заключают социалистическое начало и принципы свободы<ref>Дискуссия о названии партии имела, конечно, более глубокий смысл, нежели спор о «термине»: социал-демократизм в Германии, а затем в России был идеологией пролетариата, народничество же — идеологией крестьянской, мелкобуржуазной. В характере изложения хода дискуссии, да, по-видимому, и в самом существе ее, проявилась недооценка народниками степени развития капитализма в России, непонимание роли российского пролетариата и его кровной связи с социал-демократическим движением на Западе. Исходя из народнической теории самобытности развития России и ее революционного движения, В. Н. Фигнер противопоставляет цели социал-демократов, которые называет «отвлеченными конечными задачами социалистического учения», идеалам народнического утопического социализма, якобы отражающим «сознанные народом потребности и нужды».</ref>. Считая воплощение социалистических идеалов в жизнь делом более или менее отдаленного будущего, новая партия ставила ближайшей целью в области экономической передачу главнейшего орудия производства — земли в руки крестьянской общины; в области же политической — замену самодержавия одного самодержавием всего народа, т. е. водворение такого государственного строя, в котором свободно выраженная народная воля была бы высшим и единственным регулятором {{P|199|1}} всей общественной жизни. Самым пригодным средством для достижения этих целей представлялось устранение современной организации государственной власти, силою которой держится весь настоящий порядок вещей, столь противоположный желательному; это устранение должно было совершиться путем государственного переворота, подготовленного заговором. ==== 3. Захват власти ==== Если в первых же строках программы было утверждено социалистическое и народническое начало, то в политической части, говорившей о низвержении самодержавия и водворении народовластия, которое мыслилось в форме народного представительства, мы логически были приведены к вопросу о государственном перевороте и образовании временного правительства. Надо заметить, что в программе «Народной воли» не говорится о захвате власти партией, а лишь о временном правительстве, том промежуточном звене между низвержением царизма и водворением на его место народного правления, без которого не может обойтись никакое революционное изменение государственного строя. «Захват власти» появляется в записке «Подготовительная работа партии», документе позднейшего происхождения. Не могу с уверенностью сказать, этот документ или аналогичное место о захвате власти в одном из наших изданий вызвало нарекания на Желябова как автора, допустившего выражения в духе якобинизма. Я присутствовала на квартире Желябова в Измайловском полку при горячих нападках на него Перовской и Ланганса. Да и все мы были недовольны, так как не признавали себя якобинцами. Никогда у нас не было речи о навязывании большинству воли меньшинства, о декретировании революционных, социалистических и политических преобразований, что составляет ядро якобинской теории. При чем иначе была бы «Народная воля», взятая нами как девиз и знамя партии? Самый вопрос о временном правительстве при наличном составе {{P|200|1}} партии был у нас вопросом скорее академическим, без мысли, что мы увидим его, а тем более войдем в него, и ставился для стройности программы, для будущего, когда революционная партия разрастется до обширных размеров. А если доживем и увидим, то скорее всего жар загребут нашими руками либералы: земские и городские деятели, адвокаты, профессора и литераторы, как это было до сих пор во Франции XIX века. И приходилось идти на это, лишь бы сбросить царизм, душивший все силы народа, осужденного на нищету, невежество и вырождение. Как далеки мы были от якобинизма, показывает письмо Исполнительного комитета к Александру III после 1 марта 1881 года. Выставляя требование созыва учредительного собрания, Комитет обещает подчиниться воле народа, выраженной его представителями. И смысл этого обещания был тот, что в случае, если бы народное представительство не оправдало надежд революционной партии, она обратилась бы не к насилию над ним, не к террору, а к пропаганде своих идей в народе, оказавшемся не на высоте положения. Было, однако, среди нас одно и притом выдающееся своими качествами лицо, исповедовавшее убеждения якобинца. Это была Мария Николаевна Ошанина, урожденная Оловенникова. Мария Николаевна принадлежала к семье богатых помещиков Орловской губернии и воспитывалась в Орле. Там же она получила и революционное крещение. Ее учителем в этом отношении был человек далеко не малого масштаба, старый революционер-якобинец Заичневский, побывавший в 60-х годах на каторге и живший в Орле под надзором полиции. В течение ряда лет он был магнитом, который привлекал учащуюся молодежь, и Мария Николаевна воспиталась под его влиянием. Мария Николаевна была женщина тонкого ума, ловкая, настойчивая и энергичная, и это обеспечивало ей влияние; центром ее деятельности был не Петербург, а Москва, где она поселилась уже в самом начале «Народной воли», и ее якобинские взгляды если могли {{P|201|1}} проявиться, так именно там. Однако на той революционной молодежи, центром которой наряду с Теллаловым была она, влияние этих взглядов совершенно ничем не выразилось и не сказалось ни в чем. Тем более нельзя приписать ей появление «Захвата власти», проскочившего в некоторых документах «Народной воли». Историк мог бы подумать, что якобинское влияние шло из-за границы. Там издавался в этом духе орган «Набат»<ref>Журнал «Набат» — орган ткачевского направления в революционном народничестве, был рассчитан на распространение главным образом среди образованной молодежи. Издавался с конца 1875 года в Женеве и с 1879 года — в Лондоне. Редакторы — П. Н. Ткачев до 1879 года, затем К. Турский. С декабря 1875 года по сентябрь 1881 года вышло 18 номеров, причем четыре последних (в 1881 году) — в измененном виде с подзаголовком «Революционная газета».</ref>, сначала Ткачевым, а потом Турским. Когда революционное движение в России приняло боевой характер и атаковало самодержавие, «Набат» горячо приветствовал эти выступления и приписывал себе, своему влиянию поворот революционных сфер к политике. Напрасно. Издание «Набата» не имело почти никаких связей в России; распространение его было так ничтожно, что за все время после моего возвращения в декабре 1875 года из Цюриха в Россию я ни разу ни у кого не видала ни одного номера этого издания и никогда вплоть до ареста в 1883 году не слыхала ни в одном из крупных городских центров России разговоров о нем. Отдельные лица якобинского толка, правда, были: Заичневский — в Орле; бывшая цюрихская студентка Южакова — в Одессе, совершенно затушеванная, однако, окружавшей ее компанией южан (Ковальский и др.). Был, правда, и процесс, считавшийся процессом якобинцев, в Курске. Судили Лаврениуса, Тимофеева, Спицына и Лебедева. Но из них только Тимофеев был якобинцем, как он пишет в своих воспоминаниях. Ни один транспорт «Набата» не проскальзывал благополучно в Россию. Я слышала от Поливанова, что в Петербурге никакой организации для приема и распространения у Турского не было, и он рассказывал, как однажды при нем из боязни обыска пришедшие немногочисленные номера «Набата» были преданы сожжению. И ни «Земля и воля», ни «Народная воля» с набатчиками-эмигрантами не завязывали и не стремились завязать никаких сношений. Но если среди основоположников «Народной воли» была якобинка Ошанина, то был среди нас один любимый товарищ, который заявлял, что он социал-демократ. Зунделевич, бывший чайковец, а затем землево{{P|202|1}}лец, бывал за границей, в Германии, и там не только познакомился с социал-демократической доктриной, но и воспринял ее, став социал-демократом в духе членов немецкой социал-демократической рабочей партии. Умный, живой, очень деятельный, первый добытчик всякого рода технических средств, необходимых для партии, Зунделевич в силу условий русской жизни не мог не видеть, что сплошь крестьянская Россия того времени не имеет элементов для создания рабочей пролетарской партии наподобие той, какая существует в промышленной Германии. Нельзя же было оставаться в стороне от движения, когда налицо было зло самодержавия и была группа, объявившая беспощадную войну этому врагу русского народа. Так, вопреки своему социал-демократизму в европейском духе он стал в ряды «Народной воли», чтобы в русских условиях бороться рука об руку с теми, кого выдвинула русская жизнь, и тем оружием, которого требовали условия этой жизни. По одним и тем же причинам Зунделевич и Ошанина вполне слились с остальными членами «Народной воли» и, будучи очень активными членами ее, не вносили ни разногласия, ни какой-либо им лично свойственной тенденции в общее направление деятельности нашей партии. То, что было общим, захватывающим всех без различия, — это действенный дух, стремление к активной борьбе и чувство возмущения против пассивного состояния, в котором находились и народ, и общество, и до тех пор на деле еще мирные социалисты. ==== 4. В народ не идут ==== В начале, когда организация «Народной воли» только еще слагалась и программа формулировалась для издания ее в свет, господствующим элементом во взглядах и настроении большинства из нас было народничество<ref>Термин «народничество» возник в середине 70-х годов, что было связано с созданием тайной революционной организации «Земля и воля», члены которой стали называть себя народниками. Сами участники народнического движения (в том числе и В. Н. Фигнер) считали «собственно народническим периодом» время зарождения и деятельности «Земли и воли», В дальнейшем смысл термина «народничество» значительно расширился. Народничество — в широком смысле слова — включает в себя народовольчество как один из этапов движения.</ref>. Все мы так недавно жили среди крестьян в деревне и столько лет держались требования деятельности в этой среде! Отрешиться от прошлого было трудно, и хотя не по своей доброй воле мы ушли {{P|203|1}} в город, а были вынуждены к этому полицейским строем, парализовавшим наши усилия, в душе был тайный стыд, боязнь, что, отказываясь от традиций прошлого, изменяешь интересам народа, истинное освобождение которого находится в области экономической. Но по мере того, как борьба разгоралась, время шло и одно грандиозное дело замышлялось и выполнялось нами, прежняя деятельность в народе в наших глазах тускнела, интерес к ней слабел, деревня отходила вдаль. Та часть программы «Народной воли», которая говорила о деятельности в деревне, постепенно приобретала чисто теоретический, словесный характер. И это обусловливалось чисто объективными обстоятельствами, а не нашим настроением: дело в том, что в период деятельности «Народной воли» приток свежих сил в глухую провинцию не существовал, и это произошло раньше, чем образовалась «Народная воля». Когда Плеханов и Попов настаивали на сохранении старой программы и боролись против того, что они называли опасным увлечением, они обыкновенно упрекали товарищей в том, что боевые акты отвлекают молодежь от стремления жить и работать в деревне. Они не были правы: не террор отвлекал молодежь от деятельности в народе, а отсутствие результатов, как свидетельствовали те, кто этой деятельностью занимался: им нечем было похвалиться перед колеблющимися, нечем увлечь тех, кто хотел блага народа и ставил себе вопрос: как помочь ему, как и куда направить свою энергию, свои духовные силы? Все рассказы лиц, живущих в деревне, говорили одно: даже легальная культурная работа там невозможна; каждый деятель в деревне — в тисках урядника, волостного писаря, станового и исправника, и нет ему места в поле зрения этой вездесущей полиции. Понятно, что постоянное, вынужденное бегство каждого, кто хотел приблизиться к мужику, не могло поощрять попыток повторять такие опыты. Я, жившая в провинции в 1877—1879 годах и отлично знающая положение дел в Самарской, Саратовской, Тамбовской и Воронежской губерниях, могу удостоверить без всякой натяжки, что тяга к «хождению в народ», которая и в начале 70-х годов была очень кратко{{P|204|1}}временной и практически для отдельных лиц продолжалась недели, много-много месяц — два, к концу 1875 года остановилась и ограничивалась лишь повторением попыток со стороны тех, кто счастливо ускользнул от происшедших разгромов. На севере общество «Земля и воля» дало новый толчок движению, а на юге вскоре была сделана чигиринская попытка Стефановича<ref>В 1877 году Я. В. Стефанович, Л. Г. Дейч, И. В. Бохановский и другие народники создали в Чигиринском уезде. Киевской губернии, тайную организацию крестьян. Они использовали при этом недопустимые для революционеров методы: составили и отпечатали за границей подложную «Высочайшую тайную грамоту», в которой от имени царя сообщалось, что он освободил крестьян с землей без всякого выкупа, а дворяне и чиновники не выполняют его волю. Поэтому-де крестьянам надо объединяться в тайные дружины и готовить восстание. Организация была вскоре раскрыта. К следствию привлекли более тысячи человек. В 1879 году суд приговорил пятерых крестьянских руководителей к 12 годам каторги каждого.</ref>. «Земля и воля» к остаткам старшего (на 2—3 года) поколения привлекала кое-кого из более молодого, но в сумме всех нас было мало. В Самарской губернии человек 8—10, а в Саратовской вместе с теми, кто сносился с городскими рабочими, в самое горячее время насчитывалось человек 20—25. В Тамбовской и Воронежской губерниях в деревнях жили и старались устроиться только единицы. И если рассмотреть состав всех этих лиц, то можно увидеть, что новых людей почти не было, а были нелегальные из предшествующего периода. Я прожила в Петровском уезде 10 месяцев, мои ближайшие товарищи в Вольском уезде — немного более, и утверждаю, что к нам за все время не присоединился ни один человек, хотя устроиться на местах при уже заведенных связях было чрезвычайно легко. Можно было прийти в отчаяние от революционного одиночества, в котором мы жили. Можно удивляться, как мы, живые, энергичные люди, так долго терпели это положение: только глубокая вера в народ, чаяние, что он и без усилий интеллигенции проснется, поддерживали нас. «Земля и воля» послала на Поволжье только свой отряд, но влияния на стремление молодежи в смысле «хождения в народ» не имела. Лично я, живя в 1877 году в Петербурге, тщетно искала людей, которых можно было бы привлечь к деятельности в провинции. Таким образом, Плеханов и Попов неправильно приписывали успехам террористических актов то состояние равнодушия к деятельности в деревне, которое все более и более распространялось среди учащихся высших учебных заведений — этих главных поставщиков революционных сил. Отвлечения не было, но увлечение в сторону активной борьбы было: Морозов, Осинский, Михайлов и Квятковский верно подметили, от чего сильнее забьются молодые сердца, в чем тот импульс, который {{P|205|1}} расширит революционное движение и пробежит огоньком по всей России. Они создали пропаганду действием, сообщили импульс, указали конкретную цель и путь к достижению ее. Они одушевляли примером, выводили из неподвижности и увлекали на бой, на подвиг смелый и отважный. ==== 5. Исполнительный комитет «Народной воли» ==== Программа была прочтена, без лишних слов обсуждена и утверждена, с ней покончили быстро, и мы перешли к плану организации партии и к уставу Исполнительного комитета. Это название мы взяли у липецких товарищей, составлявших главное ядро нашей инициативной группы, которая должна была явиться самочинным центром — будущим руководителем и вершителем партии, замышляемой нами. Сообразно требованиям напряженной борьбы с могущественным противником план организации партии «Народная воля» был построен строго централистически и во всероссийском масштабе. Сеть тайных обществ — народовольческих групп, из которых одни могли преследовать общереволюционные задачи в определенном районе, другие — задаваться специальными целями, выбрав себе ту или иную отрасль революционной работы, — должна была иметь один общий для всех центр — Исполнительный комитет, через который устанавливались общее единство и связь. Этому центру местные группы обязывались подчиняться, по его требованию отдавать в его распоряжение свои силы и средства. Все общепартийные функции и общероссийские дела находились в ведении этого центра. В момент восстания он распоряжался всеми наличными силами партии, мог требовать революционного выступления их, а до того времени главное внимание направлял на организацию заговора, ту организационную работу, которая одна обеспечивала возможность переворота с целью передачи власти в руки народа. И силы партии были достаточно {{P|206|1}} обращены в эту сторону, тем более странно было название террористической, которое она получила впоследствии; ее окрестили этим именем по одному бросавшемуся в глаза признаку — по внешнему обнаружению ее деятельности. Террор никогда сам по себе не был целью партии. Он был средством обороны, самозащиты, считался могучим орудием агитации и употреблялся лишь постольку, поскольку имелось в виду достижение целей организационных. Цареубийство входило в этот отдел как частность. Осенью 1879 года оно было необходимостью, вопросом текущего дня, что и дало повод некоторым, в том числе Гольденбергу, потом изменившему нам, принять цареубийство и террористическую деятельность за самый существенный пункт всей программы. Желание прекратить дальнейшее развитие реакции, мешающей организационной работе, и стремление как можно скорее перейти к ней были единственной причиной, почему, лишь только Исполнительный комитет сформировался как центр «Народной воли», он задумал одновременно предпринять в четырех местах покушение на жизнь Александра II. Однако наряду с этим члены Комитета вели деятельную пропаганду как среди рабочих, так и среди интеллигенции. Желябов вел ее в Харькове, Колодкевич и я — в Одессе, Александр Михайлов — в Москве, а Квятковский, Корба и другие — в Петербурге. Деятельность пропагаторская [пропагандистская] и организационная всегда шла рядом с работой разрушительной, она была менее заметна, но тем не менее должна была принести свои плоды. Сплачивая недовольные элементы в общий заговор против правительства, новая партия вполне понимала значение поддержки, которую может оказать ей в момент низвержения его восстание крестьянских масс. Поэтому она отводила надлежащее место деятельности в народе и всегда рассматривала лиц, которые хотели бы отдаться ей, как своих естественных союзников; к сожалению, как было уже указано, таких лиц к моменту возникновения «Народной воли» и во весь период ее деятельности было до жалости мало. Не внося ничего существенно нового в самые приемы деятельности в деревне, она указывала деревенским сторонникам своим на {{P|207|1}} необходимость разъяснить народу значение правительственной власти в сфере экономических отношений (систематическая поддержка, оказываемая дворянам-землевладельцам и промышленникам-капиталистам, таможенная политика и т. п.). Устав Исполнительного комитета, которым мы связывали себя, был написан еще теми, кто созывал Липецкий съезд. Не помню, изменилось ли в нем что-нибудь и вносились ли к обязательствам добавления, которые каждый член Комитета должен был взять на себя и свято исполнять. Эти требования устава состояли: 1) в обещании отдать все духовные силы свои на дело революции, забыть ради него все родственные узы и личные симпатии, любовь и дружбу; 2) если это нужно, отдать и свою жизнь, не считаясь ни с чем и не щадя никого и ничего; 3) не иметь частной собственности, ничего своего, что не было .бы вместе с тем и собственностью организации, в которой состоишь членом; 4) отдавая всего себя тайному обществу, отказаться от индивидуальной воли, подчиняя ее воле большинства, выраженной в постановлениях этого общества; 5) сохранять полную тайну относительно всех дел, состава, планов и предположений организации; 6) ни в сношениях частного и общественного характера, ни в официальных актах и заявлениях не называть себя членами Исполнительного комитета, а только агентами его; 7) в случае выхода из общества нерушимо хранить молчание о всем, что составляло деятельность его и протекало на глазах и при участии выходящего. Эти требования были велики, но они были легки для того, кто был одушевлен революционным чувством, тем напряженным чувством, которое не знает ни преград, ни препятствий и идет прямо, не озираясь ни назад, ни направо, ни налево. Если бы они, эти требования, были меньше, если бы они не затрагивали так глубоко личности человека, они оставляли бы неудовлетворенность, а теперь своею строгостью и высотой они приподнимали личность и уводили ее от всякой обыденности; человек живее чувствовал, что в нем живет и должен жить идеал. {{P|208|1}} === Глава девятая === ==== 1. Покушения ==== Когда вся теоретическая и организационная работа была кончена, Комитет перешел к практическим делам и решил при возвращении царя из Крыма организовать в трех различных пунктах покушение на его жизнь. Несколько агентов получили назначение ехать тотчас же в Москву, Харьков и Одессу. Все покушения должны были произойти посредством взрыва динамитом. Комитет не предрешал, однако, в точности ни самих мест, ни способов выполнения покушений, предоставляя это на личное усмотрение агентов, но составленный план должен был идти на утверждение Комитета; помощников для выполнения агенты могли набирать сами из местных лиц. Состав исполнителей и способ совершения покушения в одном месте должны были оставаться неизвестными для агентов других пунктов. Наряду со всем этим Комитет в Петербурге приготовлял взрыв в Зимнем дворце, но это сохранялось в строжайшей тайне и находилось в ведении «распорядительной комиссии» (или администрации, как мы ее звали) из трех лиц, избираемых членами Комитета из своей среды для дел величайшей важности. В то время этими тремя были Ал. Михайлов, Тихомиров и Ал. Квятковский, от которого однажды я услыхала загадочную фразу: «В то время как идут все эти приготовления, здесь личная храбрость одного может покончить все». Это был намек на Халтурина, который впоследствии рассказывал мне, что в Зимнем дворце ему однажды случилось быть наедине с государем и удар молотка мог уничтожить его на месте. Так как я не попала в число лиц, назначенных для организации покушений, которые я одобряла, и так как для меня была невыносима мысль, что я буду нести только нравственную ответственность, но не участвовать {{P|209|1}} материально в акте, за который закон угрожает товарищам самыми тяжкими карами, то я употребила все усилия, чтобы организация дала и мне какую-нибудь функцию при выполнении ее замыслов. После выговора, что я ищу личного удовлетворения, вместо того чтобы предоставить организации располагать моими силами, как она сама найдет лучшим, была сделана уступка, и меня послали с динамитом в Одессу. Чтобы не расстроить квартиру, необходимую для общественных целей, я с согласия организации просила поселить в этой квартире вместо меня мою сестру Евгению, которая незадолго перед тем приехала из Рязанской губернии, где она провела лето, и проживала в Петербурге под фамилией Побережской. Не подозревая, что сестра по неопытности рекомендуется при знакомстве с разными лицами той фамилией, под которой живет, я предложила переселить ее к Квятковскому с тем же документом и таким образом была косвенной причиной ужасной участи Александра Александровича. Курсистка Богуславская, на которую донес ее знакомый, указала, что номера «Народной воли», найденные у нее при обыске, даны ей Побережской, и после справки в адресном столе Евгения, а вместе с ней и Квятковский 24 ноября 1879 года были арестованы, и в 1880 году он казнен, а она отправлена на поселение. На квартире были найдены динамит, запалы и бумажка, которую Квятковский, застигнутый врасплох, не успел сжечь. Скомкав, он бросил ее в угол. Жандармы подобрали, но не могли понять ее значения: на бумажке был набросан план и в одном месте стоял крест. Бумажка стоила Квятковскому жизни. По версии жандармов, только после взрыва 5 февраля 1880 года в Зимнем дворце они разобрали, что на ней был план дворца и крест поставлен на столовой, намеченной для взрыва, так как в ней собиралась вся царская семья . {{P|210|1}} Получив нужный запас динамита, я поехала с ним в Одессу, должно быть, в первых числах сентября. Там я застала только Николая Ивановича Кибальчича, который заявил мне, что надо торопиться с устройством общественной квартиры, необходимой для совещаний, опытов с запалами и для хранения вещей, нужных для взрыва. Через несколько дней мы нашли подходящее помещение, где и поселились вдвоем под именем Иваницких. Это было на Екатерининской улице, д. № 66. Вскоре приехали Колодкевич и Фроленко, а позднее Лебедева; наша квартира была местом общих встреч и свиданий; на ней происходили все совещания, хранился динамит, сушился пироксилин, приготовлялись запалы, совершались пробы индукционных аппаратов — словом, совершались все работы под руководством Кибальчича, но при помощи, и иногда очень существенной, со стороны других, включая и меня. На первых же порах надо было составить план, каким образом и где подвести мину под полотно железной дороги. Проектировали ночью в промежутке между поездами подложить динамит под рельсы непосредственно под Одессой, чтобы потом провести проволоку в поле, но это представляло много неудобств и трудностей как в подготовительной работе, так и при самом действии. Думали, что самое лучшее было бы кому-нибудь из своих получить место железнодорожного сторожа и из будки провести мину; относительно момента действия нельзя было представить себе ничего более удобного и верного. Я предложила взять на себя добыть такое место. В случае удачи мы решили, что его займет Фроленко, а если ему нужно будет явиться семейным человеком, то роль его жены возьмет на себя Лебедева. Сначала я думала поместить Фроленко на железную дорогу при помощи знакомых, но сказать им настоящую цель было невозможно, да едва ли кто-нибудь из них и согласился бы на такого рода услугу; умолчать о цели значило бы злоупотребить доверием в деле, грозящем серьезной ответственностью, да всякому должна была показаться необычайной и подозрительной моя просьба о месте железнодорожного сторожа. Поэтому я решилась в качестве неизвестной просительницы обратиться к кому-нибудь из влиятель{{P|211|1}}ных лиц, служащих в правлении Юго-Западной железной дороги, и выставить филантропическую цель мотивом моей просьбы. По наведении справок о разных должностных лицах я остановилась на будущем зяте одесского генерал-губернатора графа Тотлебена бароне Унгерн-Штернберге. В то время он содержался на гауптвахте за известную тилигульскую железнодорожную катастрофу, похоронившую несколько сот новобранцев. Узнав, что он принимает посетителей, я отправилась к нему. Когда я изложила барону свою просьбу дать место сторожа моему дворнику, жена которого страдает туберкулезом и нуждается в здоровой обстановке вне города, он сказал, что места сторожей зависят не от него, а от начальника дистанции и он не может ничего сделать, так как ему неизвестно, есть ли теперь вакансии. Тогда я попросила записку — «два слова» — к начальнику дистанции, говоря, что это вполне обеспечит участь моего клиента, и барон вручил мне несколько строк к Щигельскому. Заметив, что прием, оказанный мне Унгерн-Штернбергом, не походил на обычный прием светскими людьми «барынь-кукол», я поспешила исправить ошибку, сделанную мной в костюме, и явилась к начальнику дистанции в бархате, разодетая, как следует быть даме-просительнице. Меня встретили в высшей степени любезно и просили завтра же прислать «своего человека». Придя домой и сбросив павлиньи перья, я написала Фроленко мещанский паспорт на имя Семена Александрова, как я назвала его будущему начальству. Этот документ так и остался в железнодорожной конторе, так как, оставляя место, Фроленко не взял расчета. На другой день он отправился к начальнику дистанции и был определен на службу на 11-й (или 13-й) версте от Одессы, близ Гнилякова, куда по получении им отдельной будки он перевез Татьяну Ивановну Лебедеву как свою жену. После этого, когда к ним уже был перевезен динамит для закладки под рельсы, неожиданно приехал Гольденберг с требованием дать часть динамита в Москву, так как количество этого вещества там считается недостаточным, а Московско-Курская железная дорога имеет наибольшие шансы на проезд императора. Приходилось покориться. Гольден{{P|212|1}}берг пробыл в Одессе не более двух дней, пока из Гнилякова не был привезен динамит. Адрес квартиры на Екатерининской он узнал, кажется, от Кибальчича, с которым встретился на пути в Одессу, когда тот ехал по направлению к Харькову по приглашению тамошних агентов для каких-то технических приспособлений; впрочем, наверное не помню, знаю только, что на квартиру нашу его привел один из посетителей ее, после того как все меры были приняты, чтобы на следующий же день он мог выехать обратно в Москву. Действительно, он вовремя уехал, но в Елизаветграде был арестован. После этого мы узнали, что через Одессу государь не поедет; Фроленко и Лебедева уехали сначала из Гнилякова, а потом и из Одессы. Затем мы услыхали, что царский поезд благополучно проследовал по Лозово-Севастопольской железной дороге через Харьков: покушение по этой дороге под Александровском, организованное Исполнительным комитетом в лице Желябова, Якимовой и рабочего Окладского, не состоялось. Мина под железнодорожное полотно была заложена, провода от нее отведены далеко в поле, и при проезде царского поезда действующие лица находились на местах, но взрыва не последовало, потому что, по одной версии, электроды были соединены неправильно и искры не дали. По словам Морозова, в Петербурге Комитет назначил комиссию для выяснения, почему не произошло взрыва. В нее были выбраны Ширяев, Морозов и А. Михайлов. Желябову предложили показать, как он соединил электроды, и Желябов соединил их неправильно. А распространенным предположением было, что провода после закладки были повреждены по какой-нибудь случайности. В третьем месте — по Московско-Курской железной дороге, где приготовления были сделаны под Москвой из дома у вокзала, 19 ноября в час, назначенный для проезда царя, один за другим шли два ярко освещенных поезда; по первому сигналу Софьи Львовны Перовской, бывшей хозяйкой дома, Степан Ширяев электродов не соединил, и поезд прошел невредимо; {{P|213|1}} по второму сигналу второй поезд потерпел крушение , но царь ехал в первом, а во втором, как оказалось, находилась придворная прислуга. Это была неудача, но факт сам по себе произвел громадное впечатление в России и нашел отклик во всей Европе. Осенью в Петербурге начались наши потери: погиб Квятковский, затем Ширяев и другие лица; потом после геройской вооруженной защиты пала в Саперном переулке типография «Народной воли»; один из ее работников — Пташка  — застрелился или был убит, а четверо были схвачены. В половине декабря из Одессы выехал Кибальчич; в январе — Колодкевич; одновременно с ними разъехались и другие более влиятельные лица, и все дела были переданы мне и нескольким местным людям, малоизвестным в революционном мире. Моим занятием была пропаганда. Просидев три месяца на квартире, требовавшей осторожности и не позволявшей частых сношений с внешним миром, с людьми посторонними, я жаждала знакомств, общества и живой деятельности. В то время я могла бы оказать значительные услуги организации, если бы мои проводники в различные сферы были людьми более способными или, лучше сказать, чуткими в выборе материала. Долго сдерживаемая энергия била во мне ключом, но то, что я получила в наследие, было вяло, трусливо и не смотрело с большой верой вперед; всех этих людей пришлось впоследствии откинуть как неподходящих. Все же после отъезда Кибальчича я быстро завела обширный круг знакомств, в котором фигурировали представители всех классов общества, начиная от профессора и генерала, помещика и студента, врача и чиновника до рабочего и швеи, и везде, где могла, проводила революционные идеи и защищала образ действия «Народ-{{P|214|1}}ной воли». Но моей любимой сферой была молодежь, у которой так сильно чувство и так искренне увлечение; к сожалению, у меня было мало знакомых между студентами, а те, которые были, относились пессимистически к своей среде и решительно не верили в существование в ней революционных элементов. ==== 2. Сашка-инженер ==== В Одессе, на Ямской улице, я жила под именем Антонины Александровны Головлевой по документу, который я отделила у местного нотариуса от паспорта, которым пользовался знакомый мне еще с севера Ф. Н. Юрковский, проживший месяца полтора в Одессе. Юрковский представлял собой яркую, своеобразную личность, любопытную по тому отклонению, которое он представлял от обычного типа революционера того времени. Я познакомилась с Юрковским осенью 1879 года в Петербурге, когда мы жили на даче в Лесном. Он приехал с юга, с одной стороны, упоенный артистическим подкопом под Херсонское казначейство с его миллионами, а с другой — подавленный неудавшимся сохранением этих миллионов для революции. Однажды в конке, когда я ехала в Лесное вместе с Квятковским, подсевшим в пути, он шепнул мне: — Взгляните на человека против нас. — Жулик? — спросила я Александра, посмотрев на моего визави. Я никогда не видала жуликов и воображала, что плутовство непременно написано у них на лбу, а у соседа против меня оно так и играло в огромных черных глазах. Каково же было мое удивление, когда он вышел из вагона вместе с нами перед дачей и Квятковский, улыбаясь, отрекомендовал его: «Сашка-инженер», — как газеты прозвали Юрковского за искусный подкоп в Херсоне. {{P|215|1}} Передо мною был красавец-брюнет южного типа, среднего роста, широкоплечий силач, с правильным овалом и чертами породистого лица, обрамленного черной бородой. С небольшим улыбающимся ртом и черными, необыкновенно большими глазами, смеющимися, плутовскими, мечущими искры, — на него нельзя было не обратить внимания. Совершенно исключительной среди нас была и духовная физиономия его. Такой бесшабашной, веселой, необузданной, удалой головы ни раньше, ни позже я не встречала. Это было настоящее дикое дитя природы, не знающее и не желающее знать, что такое дисциплина, подчинение своей воли воле коллектива. И как был он степным конем, не знающим узды, так необузданным одиночкой и остался до конца, не войдя на севере в нашу организацию, несмотря на то что тяготел к ней. По моральным качествам он так отличался от всех нас, что, познакомившись, я со смехом говорила ему: «Быть может, одного Сашку-инженера в партии иметь должно; двух — можно; но терпеть трех невозможно». Человек с могучим физическим организмом, он не мог не иметь сильных страстей и любил все радости жизни, все лакомства ее. Для моих товарищей жизнь освящалась целью, которую они преследовали, а Юрковский казался воплощением принципа: «Жизнь для жизни нам дана». С этой стороны он казался мне выродком среди остальных серьезных, аскетически настроенных, строгих товарищей-идеалистов. И все-таки я чувствовала некоторую слабость к нему, хотя из множества мелких черточек было ясно, что он человек себе на уме, что с ним надо держать ухо востро и беззаветно положиться на него нельзя. Мои товарищи были людьми правдивыми, искренними и прямодушными, но Сашка-инженер был хитер, часто детски лукав, и я не поручилась бы за отсутствие двоедушия в его натуре. Его отношение к нам, женщинам-революционеркам, было совсем иное, чем у других наших друзей: у них было простое товарищество, а Юрковский метал искры, ухаживал и угождал, старался исполнять прихоти, вызывал капризы, смех и шалости своими шутками и остротами. {{P|216|1}} С тем, что общепринято, и с тем, что требовалось специальными условиями нашей революционной конспирации, он не считался и однажды со мной и Анной Павловной Корба устроил проделку, на которую не решился бы ни один из наших петербургских товарищей. Одно время в Лесном я жила с Анной Павловной, занимавшей две комнаты с отдельным ходом. Раз ночью, когда мы уже засыпали, внизу, где была входная дверь, мы услышали осторожную возню с замком. Мы испугались: в доме кроме нас двоих жили неизвестные молодые люди, и мы подумали, не они ли ломятся к нам. Но когда из окна верхнего этажа мы спросили: «Кто там?» — голос внизу прошептал: «Сашка-инженер… Отоприте!» Калитка и ворота были заперты, на дворе была собака, которая, однако, не залаяла. Как мог Юрковский попасть во двор и решиться ломать замок нашей двери? Что случилось? Оказалось, под Петербургом он на ходу соскочил с дачного поезда; железнодорожный жандарм заподозрил в нем вора и препроводил в участок для удостоверения личности. Полиция проверила прописку и отпустила его. Но Юрковский счел, что его квартира скомпрометирована, и решил бросить ее, взяв «некоторые вещи». Но он и не подумал пробродить всю ночь по улицам, как сделал бы всякий другой товарищ, а пришел к нам, перелез через забор, собаку, по его словам, «заговорил», а замок стал ломать отмычкой, «которую всегда носил в кармане»… «Некоторые вещи», которые он взял с квартиры, были не белье или платье. Нет! Это были деревянная точеная чашечка, красная с черным и позолотой, и такой же бочоночек кустарного производства. Он тотчас же подарил их нам и заявил, что, кроме нас, ему некуда было деться. — Но куда же мы вас положим? — спрашиваем мы. — У нас только две кровати. — Много ли мне места нужно? Сам на лавку, хвостик под лавку, — отвечал веселый гость и расположился на полу, попросив плед. {{P|217|1}} Наутро мы были смущены: убирать крмнаты приходила жена дворника, она увидала бы Сашку-инженера, который провел у нас ночь. — Вот гардероб, — сказал он, — заприте меня в него. Клянусь честью — не кашляну и не чихну, пока идет уборка, — уверял он, опытный в приключениях этого рода, и спрятался за женское платье. Мы заперли шкаф, и он сидел смирно и был выпущен, когда самовар был поставлен на столе. Приключение, смущавшее нас, казалось нам забавным, но строгий страж нашей безопасности, Александр Михайлов, которого мы звали «дворником» за бдительный надзор над всеми нами, отнесся к делу совсем иначе и так отчитал Сашку-инженера, что тот обиделся и после этого и слышать не хотел о том, чтобы «надеть ярмо» организации с ее дисциплиной, конспиративными правилами и ограничениями. К мало-мальски серьезным занятиям, к умственному труду или чтению Юрковский был совсем не способен и не чувствовал потребности ни в чем подобном. От природы он был умен и не без способностей, но ему нужны были движение, шумиха, постоянное общение с людьми, разнообразие впечатлений, что-нибудь возбуждающее, стимулирующее. Когда в Лесном мне надоело видеть его слоняющимся без дела, я сказала: — Да займитесь, наконец, чем-нибудь! Ну хоть книгу почитайте, что ли! И дала ему «Отечественные записки» с рассказом Г. Успенского. Через несколько дней Юрковский с виноватой миной подает книгу обратно. — Извините, Топни-ножка, никак не могу читать… Смотрю в книгу, а в уме землю рою… — говорил он, думая о новом подкопе и новых миллионах для революции, которые кружили ему голову. Юрковский кончил свою жизнь в Шлиссельбургской крепости. Арестованный под именем Головлева совершенно случайно в Курской губернии при семейной катастрофе в доме одного помещика, в имение которого он приехал {{P|218|1}} по делу, Юрковский был предан суду в декабре 1880 года в Киеве вместе с Поповым, Буцинским и другими и отправлен в Сибирь на каторгу в Карийские рудники; там сделал попытку к бегству, после чего его возвратили в Петербург и заключили в Трубецкой бастион Петропавловской крепости, где режим был тот же, что и в равелине, а в 1884 году вместе с народовольцами перевезли в Шлиссельбург. Здесь в 1896 году он умер от болезни, сломившей наконец его могучий организм. ==== 3. Взрыв в Зимнем дворце ==== В Петербурге между тем происходили события. Как раньше было сказано, одновременно с приготовлениями взрывов под Москвой, Александровском и Одессой Комитет имел в виду еще одно начинание в самом Петербурге — начинание, на которое мне намекал Александр Квятковский. В то время сочувствовавший «Народной воле» очень интеллигентный рабочий Степан Халтурин , столяр по профессии, работавший на императорской яхте, получил возможность поступить в Зимний дворец для работ по своей специальности. Имея целью совершить революционный акт против Александра II, он снесся через Квятковского с Исполнительным комитетом, который в лице «распорядительной комиссии» вполне одобрил такой шаг и взял предприятие в свои руки. Ознакомившись с расположением комнат и обстановкой дворца, с нравами и обычаями служащих, Халтурин сошелся с низшим персоналом и как искусный, трезвый мастер в особенности расположил к себе жившего с ним в дворцовом подвале жандарма, который стал смотреть на него как на желанного претендента на руку своей дочери. {{P|219|1}} После такой подготовки Степан стал понемногу переносить в свой сундучок в подвале динамит, который получал от Комитета. Когда накопился порядочный запас и дальнейший перенос мог броситься в глаза и вызвать обыск, было решено действовать. В день приезда в Петербург принца Гессенского, 5 февраля 1880 года, Халтурин должен был произвести взрыв, который разрушил бы столовую и под развалинами похоронил царскую семью с ее гостем во время обеда, когда все будут в сборе. Так он и сделал. В назначенный час он соединил бикфордов шнур определенной длины с запалом в динамите, зажег его и ушел, чтобы не возвращаться. Страшный взрыв произошел в момент, когда царская семья входила в столовую. В этаже непосредственно над подвалом, где находился конвой Финляндского полка, 50 солдат были искалечены и убиты; количество динамита оказалось, однако, недостаточным, чтобы столовая в верхнем этаже обрушилась. Она уцелела. От сотрясения пол задрожал, скоробился, посуда на столе попадала и зазвенела. Царская семья осталась невредима, отделавшись испугом<ref>После взрыва в Зимнем дворце 5 февраля 1880 года перепуганное правительство учредило Верховную распорядительную комиссию по охранению государственного порядка и общественного спокойствия (12 февраля). Перед главным начальником комиссии — гр. Лорис-Меликовым была поставлена двоякая задача. С одной стороны, ему предоставлялись чрезвычайные полномочия по борьбе с революционным движением, с другой — он должен был сделать некоторые уступки для привлечения на сторону правительства «благомыслящей части общества». Лорис-Меликов поставил перед Александром II вопрос о проведении ряда реформ, к январю 1881 года был составлен проект «умиротворения страны». Однако правительству удалось подавить революционное движение, и политике колебаний и заигрывания был положен конец. (См. примечания 78, 87). Подробнее «о кризисе верхов» в конце 70-х—начале 80-х годов см.: М. И. Хейфец, Вторая революционная ситуация в России (конец 70-х — начало 80-х годов XIX века). Кризис правительственной политики, изд. Московского университета, 1963.</ref>. Вслед за тем была объявлена диктатура графа Лорис-Меликова; его встретил выстрел Млодецкого, который через 3—4 дня умер на эшафоте с улыбкой героя. Все эти события вместе с 19 ноября<ref>Покушение И. И. Млодецкого на Лорис-Меликова произошло 20 февраля 1880 года. 22 февраля Млодецкий был казнен. 19 ноября 1879 года — день покушения на Александра II под Москвой.</ref> и настоящей осадой в Саперном переулке наряду со слухами, явившимися после разоблачений Гольденберга, о двух других подготовлявшихся покушениях в высшей степени потрясли все общество. Страдающее в известной части своей от отсутствия политической свободы, давно недовольное реакцией, но пассивное и неспособное к борьбе с правительством, это общество с удивлением и восторгом увидело в партии борца против деспотизма самодержавия. Смущенное ссылками многих своих членов, ошеломленное казнями, оно полагало, что вся энергия революционного движения исчерпана, и среди этой-то общей подавленности, безнадежности одно за другим прошли события, совершенно неслыханные. Взяв себе в помощники химию и электричество, революционер взо{{P|220|1}}рвал царский поезд и пробрался в царские чертоги. Чем больше были инертность и забитость общества, тем изумительнее казались ему энергия, изобретательность и решительность революционеров. В то время как мы сами глубоко страдали от неудач, вокруг нас росла слава Комитета, эффект его действий ослеплял всех и кружил головы молодежи. Общий говор был, что теперь для Комитета нет ничего невозможного. За грандиозностью событий забывалась самая неудача. «Остановить на себе зрачок мира — разве не значит уже победить?» — писал нам из-за границы глава «Черного передела», упоенный тем впечатлением, которое произвело 5 февраля в Европе. Таким образом, в то время как партия «Народная воля» желала лишь прекращения реакции, окружающее влекло ее на пьедестал. Это отношение к Комитету и к партии все усиливалось и достигло своего апогея 1 марта, когда успех присоединился ко всем прочим действиям; общество ждало не того, что даст царская власть, а того, что сделает революционная сила. Я, конечно, должна оговориться, что подразумеваю во всем предыдущем ту часть общества, с которой мы, революционеры, входили в соприкосновение; но так как мы задавались целью, ставили единственной задачей и занятием своим проникновение во все слои, во все сферы, так как мы имели сообщников не только по губернским городам, но и по провинциальным закоулкам (и все эти сообщники имели друзей и близких) и были окружены целым слоем так называемых сочувствующих, за которыми обыкновенно следуют еще люди, любящие просто полиберальничать, то и выходило в конце концов, что мы встречали повсюду одобрение и нигде не находили нравственного отпора и противодействия. С этой точки зрения мы имели право говорить от лица общества; мы составляли до известной степени передовой отряд этого общества; быть может, эта часть казалась нам, вращающимся в ней, больше, чем она была на самом деле, но зато она, наверное, была значительнее, чем думали люди противоположного нам лагеря. Зная, что эта группа сочувствует нам, мы не чувствовали себя сектой, изолированной от всех прочих элементов государства, и это немало {{P|221|1}} способствовало той «закоренелости», которую мы выказывали в своих поступках и о которой на процессах говорили прокуроры. Чтобы уничтожить ее, надо было уничтожить ту атмосферу недовольства, которою мы были окружены, единственным же средством для этого было — сделать недовольных довольными; но в таком случае и мы оказались бы в значительной мере удовлетворенными. 2 апреля, 19 ноября и 5 февраля создали такое настроение, что если бы в то время Комитет и вся организация «Народной воли» отказались от своей разрушительной деятельности, то явились бы волонтеры или какая-нибудь новая организация, которые взяли бы на себя миссию цареубийства. Новые покушения были совершенно неизбежны, и Исполнительный комитет предпринял их. В марте или апреле 1880 года в Одессу приехали сначала Саблин, потом Перовская. Явившись ко мне на Ямскую улицу, в дом Ставрова, где я жила, они заявили, что присланы Комитетом для приготовления в Одессе мины на случай проезда государя на лето в Крым. Я была занята приготовлением террористического акта — убийства правителя канцелярии графа Тотлебена статс-секретаря Панютина. Он был правой рукой генерал-губернатора, который, кажется, всецело отдал в его распоряжение внутреннюю политику вверенного ему края; по крайней мере во все пребывание мое в Одессе говорили больше о Панютине, чем о Тотлебене, и Панютин был действительно грозой одесситов. Пройдя школу Муравьева-вешателя, он не церемонился с обывателями: одновременно с «процессом 28-ми», кончившимся пятью виселицами, он предпринял коренное очищение города; сравнивая городскую думу с Парижской коммуной 1871 года, он выхватил несколько человек из ее служащих, затем пошли аресты учителей, литераторов, студентов, чиновников и рабочих; масса лиц была выслана, и нигде, кажется, эти высылки не были так произвольны и возмутительны; кроме того, они совершались с лихорадочной поспешностью, даже без достаточного удостоверения в личности, по ошибке ссылались {{P|222|1}} однофамильцы или родственники. В свое время в «Народной воле» были опубликованы некоторые подвиги этого героя. Его обращение было грубое, родственникам ссыльных приходилось испытывать в его канцелярии унизительные сцены. Когда жена одного из арестованных, беременная, не могла удержаться от рыданий, он закричал ей: «Убирайтесь! Вы, пожалуй, вздумаете родить здесь!» Достаточно сказать, что при переводе летом 1880 года Тотлебена в Вильно, граф, получивший, по слухам, в Петербурге, куда его вызывали перед тем, выговор за то, что в своей генерал-губернаторской деятельности он выказал себя plus royaliste que le roi , обратился на дебаркадере вокзала в присутствии всей провожавшей его знати к Панютину со словами упрека, что он злоупотреблял его доверием и поссорил его с обществом. По отъезде Тотлебена из Одессы большинство административно-сосланных было возвращено. Против этого Панютина я думала обратить оружие партии. Для этого сначала был поселен на Софийской улице, где помещалась канцелярия Панютина, человек, обязанный изучить его личность и образ жизни. Но это не привело ни к чему, потому что никто не мог указать Панютина в лицо. Позднее один молодой человек не только указал мне его, но рассказал его обычный маршрут, так что, выходя в определенный час, я имела возможность почти ежедневно встречать его тучную фигуру в сопровождении двух шпионов: одного, шедшего рядом, а другого, следовавшего за ними шагах в 4—5. Исполнитель для этого дела нашелся; он должен был поразить Панютина кинжалом в одну из его прогулок. Был уже составлен план относительно места и времени; чтобы дать возможность убийце скрыться, я думала приготовить лошадь. Но приезд Перовской с поручением Комитета заставил бросить этот проект. Перовская сообщила мне, что привезла письмо от Желябова или Колодкевича к рабочему Василию, который может принять участие в предпринимаемом покушении, и что она желает видеть его. Этот Василий был {{P|223|1}} Меркулов, выдавший потом в Одессе всех известных ему рабочих и члена группы Сведенцева, на суде по «процессу 20-ти»<ref>«Процесс 20 народовольцев» состоялся 9—15 февраля 1882 года. По приговору суда Н. Е. Суханов был расстрелян. А. Д. Михайлов, Н. И. Колодкевич, Г. П. Исаев, М. Ф. Фроленко, М. В. Тетерка, Н. В. Клеточников, Н. А. Морозов, А. И. Варенников, А. Б. Арончик и М. Р. Ланганс приговорены к пожизненному заключению в крепости. Остальные подсудимые (кроме провокатора Меркулова) были сосланы в Сибирь.</ref> обличавший своих бывших товарищей и, наконец, 10 февраля 1883 года поймавший меня на улице в Харькове, куда этот предатель, будто бы сосланный в Сибирь на каторгу, был отправлен специально для ловли меня. Я познакомилась с этим негодяем до приезда Перовской, когда вздумала учиться у него искусству резьбы на камне. Так как я слышала о нем еще осенью от Колодкевича как о парне в высшей степени честном и хорошем и знала, что он помогал кое-чем в приготовлениях в Гнилякове, то не задумалась сообщить ему адрес моей квартиры на Ямской, куда он должен был приходить учить меня резьбе. Свести Перовскую с ним ничего не стоило, и через несколько дней они свиделись. Саблин и Перовская явились уже с готовым планом относительно покушения: они должны были выбрать улицу, которая имела наибольше шансов на проезд государя от вокзала к пароходной пристани; на этой улице они должны были в качестве мужа и жены снять лавочку и завести торговлю; из лавочки предполагалось провести мину под мостовую улицы. Словом, это был проект, осуществленный потом на Малой Садовой в Петербурге. Технической стороной должен был руководить Григорий Исаев, вскоре приехавший вместе с Якимовой. Перовская не привезла с собой денег; она должна была вместе со всеми нами составить смету расходов и представить ее в Комитет, который выслал бы требуемую сумму. Мы рассчитывали, что потребуется не менее 1000 рублей. Я предложила известить Комитет, что деньги не нужны, так как я берусь доставить средства, требуемые для выполнения покушения. Действительно, я передала Перовской в разное время около 900 рублей, которые пошли на плату за помещение, покупку бакалейного товара, бурава, на содержание всех участников и последующий разъезд их. Лавка была нанята на Итальянской улице, и тотчас было приступлено к работе: надо было спешить — государя ждали в мае, а наши приготовления происходили в апреле, между тем работать было можно только ночью, {{P|224|1}} так как проведение мины начато было не из жилых комнат, а из самой лавочки, куда приходили покупатели. Мы предполагали провести ее не посредством подкопа, а при помощи бурава; работа им оказалась очень трудной; почва состояла из глины, которая забивала бурав; он двигался при громадных физических усилиях и с поразительной медленностью. В конце концов мы очутились под камнями мостовой, бурав пошел кверху и вышел на свет божий. Вскоре при приготовлении запала Григорию Исаеву оторвало три пальца. Он перенес это как стоик, но мы были в высшей степени огорчены: он должен был лечь в больницу. После этого все вещи (динамит, гремучая ртуть, проволока и пр.), хранившиеся у него, были перенесены ко мне, так как мы боялись, что грохот взрыва в его квартире мог обратить на себя внимание всего дома. Одним работником стало меньше. Я предлагала привлечь некоторых местных людей, мне известных, но все оказались против этого. Было решено, бросив бурав, провести подкоп в несколько аршин длины и уже с конца его действовать буравом; землю должны были складывать в одну из жилых комнат. По окончании работы мы решили непременно всю ее вынести вон на случай осмотра домов на пути следования царя. Поэтому уже заранее начали уносить ее, кто сколько мог, и выбрасывать. У себя в квартире я нашла место, куда можно сложить массу этой земли; ее привозили и приносили ко мне в корзинах, пакетах, узлах, которые я опорожняла, пользуясь отсутствием домашних и отсылая прислугу с поручением. Между тем слухи о приезде царя в Ливадию замолкли; потом мы получили от Комитета уведомление прекратить приготовления. Тогда мы предложили ему воспользоваться нашей работой, чтоб взорвать графа Тотлебена. Но это было отвергнуто, так как способ этот берегли специально для императора, а мы получили разрешение на покушение против графа каким-нибудь другим способом. После этого Саблин, я и несколько лиц, мной привлеченных, стали следить за генерал-губернатором. Мы думали применить метательный снаряд, и если бы тогда существовало позднейшее изобретение Исаева и Кибальчича, то, конечно, граф не остался бы тогда в живых, но {{P|225|1}} мы имели лишь динамит и неусовершенствованные запалы; поэтому снаряд был неудобен по объему и мог быть неверен по действию. Все-таки мы выполнили бы свои замыслы, если бы Тотлебен не был переведен из Одессы. Мы хотели смыть кровь Чубарова, Давиденко, Логовенко, Виттенберга, Майданского, Дробязгина, Малинки и Лизогуба, из которых два последних были убиты им за свое богатство, а Майданский и Дробязгин взошли на эшафот по подозрению в знании и недонесении о покушении на шпиона Гориновича<ref>Горинович Николай Елисеевич (род. ок. 1855 года). В 1874 году участвовал в революционно-народнических кружках, «ходил в народ», однако вскоре был заподозрен революционерами в предательстве. Ночью 11 июня 1876 года в Одессе Малинка, Дейч и Стефанович решили покончить с провокатором и произвели на него покушение. Горинович, однако, остался жив и дал новые показания полиции о революционных кружках и участниках покушения. Горинович привлекался по «процессу 193-х» (1877—1878 годы), но был освобожден ценою предательства своих товарищей.</ref>. Имена Тотлебена и Черткова были вообще ненавистны за кровожадность, и мы имели в виду систематическим истреблением генерал-губернаторов добиться уничтожения самого учреждения, представителями которого они были. После отъезда Тотлебена все приготовления пришлось ликвидировать. Лавка на Итальянской была закрыта; подкоп в ней еще ранее заполнен землей, раньше вынутой из него. В этой нетрудной работе помогала и я, таская ночью мешки с землей из жилой комнаты и опуская их в подвал, где мужчины утаптывали рыхлую землю. Когда все было приведено в надлежащий порядок, Саблин и Перовская уехали, за ними последовали Исаев и Якимова. Я передала с ними в Комитет заявление, прося отозвать меня из Одессы и назначить лицо, которому я могла бы передать местные дела и связи. Я мотивировала свое желание тем, что почти год нахожусь в провинции, вдали от центра организации и чувствую себя до некоторой степени отчужденной от общей работы; что мне необходимо побывать в Петербурге для отчета о сделанном мною за этот период времени и для того, чтобы посоветоваться о дальнейшем ведении дел. Должно быть, в июле я выехала из Одессы в Петербург, не дождавшись преемника, которым был назначен Тригони. Одновременно со мной по приглашению из Петербурга выехал Василий Меркулов. Неприятно вспомнить, что этот предатель, по-видимому, относился тогда ко мне довольно дружелюбно, потому что по приезде в столицу несколько раз назначал мне свидания через лиц, которые имели с ним деловые сношения. Я выхо-{{P|226|1}}дила к нему в сад, так как в то время была еще теплая погода. Он был вспыльчив и вечно недоволен; постоянно бранил интеллигенцию и хвалил рабочих и трудовую жизнь. Мы охотно прощали ему некоторое озлобление, считая его вполне естественным в пролетарии, прожившем жизнь в нужде и ненавидящем все барское. Единственным недостатком его мы считали самолюбие, которое старались щадить. В последний раз я виделась с ним не позже августа 1880 года. С тех пор ни личных, ни деловых сношений с ним не имела и не встречалась до 10 февраля 1883 года, когда вместе с Дегаевым он предал меня в Харькове. ==== 4. Арест Михайлова ==== Петербург встретил меня выговором за самовольный отъезд, вследствие которого я не могла лично ввести Тригони во все знакомства. Я понимала, что ему было бы легче ориентироваться в Одессе в моем присутствии, но оправдывалась беспокойством, которое мне внушало долгое отсутствие писем и каких-либо известий из Петербурга. Это, кажется, извинило меня в глазах организации. Когда я представила подробный отчет о положении дел в Одессе, то сообщила Тригони все нужные сведения и указания, дала рекомендательные письма, которые должны были сразу поставить его в известные отношения к окружающим, и после этого Тригони отправился на юг, а меня Комитет оставил в Петербурге. Там в это время на Гороховой улице, под Каменным мостом, шли новые приготовления к покушению на жизнь Александра II. Подробности тогда мне не были известны. Подобно взрыву в Зимнем дворце это дело хранилось в строгой тайне и было в ведении нашей «распорядительной комиссии». Я знала одно, что подготовляется взрыв при проезде царя, и на этот раз из-под воды. Так как я знала, что в известные часы царь проезжает к Царскосельскому вокзалу, то однажды пошла по {{P|227|1}} этому пути и действительно встретила коляску с императором. Мне хотелось хоть раз в жизни увидеть человека, который имел такое роковое значение для нашей партии. Ни раньше, ни после этого я не видала его. Кажется, это был последний проезд его по этому пути, так как вслед за тем он отправился в Крым и не возвращался в Петербург до глубокой осени. Покушение не состоялось. В октябре был арестован Александр Михайлов, этот неоценимый страж всей нашей организации, тип хозяи-{{P|228|1}}на-устроителя, от бдительности которого не ускользала ни одна мелочь, касающаяся нашей безопасности. Раздосадованный отказом одного юноши, он сам пошел в фотографию Александровского на Невском, в которой снимали арестуемых, и спросил карточки, заказанные там. Это были фотографии уже осужденных товарищей. В фотографии произошло замешательство; во время этой заминки один из служащих сделал жест по своей шее, указывая Михайлову на опасность, и Михайлов ушел. Но, несмотря на это и запрет Исполнительного комитета, на другой день он все же отправился в фотографию, и… когда спускался по лестнице, давно поджидавшие шпионы схватили его. Для нас А. Михайлов был незаменимым товарищем. Он был, можно сказать, всевидящим оком организации и блюстителем дисциплины, столь необходимой в революционном деле; в его лице мы потерпели тяжелую и прямо невозместимую утрату: многих несчастий мы не испытали бы впоследствии, если бы он был среди нас. Вместе с фанатической преданностью революции он соединял энергию, настойчивость, замечательную деловитость, практичность и такую осторожность, что самые трусливые люди при ведении дел с ним считали себя в безопасности. Талантливый организатор, проницательный в распознавании людей, он был педантичен, последователен и неумолим в проведении организационных принципов. Требовательный к выполнению каждым своих обязанностей, ставивший деловые интересы выше всего, он хотел, чтобы деятель-революционер забыл все человеческие слабости, расстался со всеми личными наклонностями. «Если бы организация, — сказал он мне при одном разговоре на эту тему, — приказала мне мыть чашки, я принялся бы за эту работу с таким же рвением, как за самый интересный умственный труд». Сообразно этому он строго преследовал взгляды на некоторые обязанности как на малопроизводительные, низшие: по его мнению, все, что для организации было нужно, было достаточно высоко, чтоб с радостью взяться за дело. Такой законченный и цельный тип не мог не пользоваться громадным влиянием как на самое организацию, так и на лиц, стоящих вне ее, и его авторитет {{P|229|1}} был так же велик между товарищами, как и среди посторонних. Узкие рамки русской жизни<ref>Под «узкими рамками русской жизни» В. Н. Фигнер имеет в виду самодержавные порядки в России.</ref> не дали ему возможности развернуть свои силы в широком масштабе и сыграть крупную роль в истории, но в революционной Франции XVIII века он был бы Робеспьером. Для нас как организации он имел еще значение одного из старейших (по участию) членов революционной партии, связывающих живой личной нитью настоящее с прошлым. Его связь с партией началась еще до 1876 года; с этого времени он становится членом общества «Земля и воля», переживает все перипетии революционного движения и проходит всю эволюцию его вплоть до конца 1880 года. Таким образом, он являлся хранителем революционной традиции и был связан интимными узами со всеми выдающимися личностями, погибшими за эти четыре года. Его гибель была ударом, который мы вспоминали при всех несчастьях, поражавших нас впоследствии. {{P|230|1}} === Глава десятая === ==== 1. Военная организация. Суханов ==== Осень 1880 и начало 1881 года были временем усиленной пропаганды и организационной работы партии «Народная воля». К этому времени относится заведение обширной связи с провинцией, организация местных групп, подробная выработка плана действий по отдельным местностям; агенты Комитета занимались разъездами по определенным районам или были командированы для постоянного пребывания в главнейших пунктах империи. Все предыдущие события подготовили уже достаточную почву: «Черный передел» как организация, можно сказать, исчез, его предводители скрылись за границу; обширная группа Михаила Родионовича Попова в Киеве погибла от предательства Забрамского, пробравшегося в ее среду. Усиленное распространение органа «Народная воля», устная пропаганда программы Комитета, а главное — громкие эпизоды борьбы, говорившие сами за себя, привлекли общие симпатии к «Народной воле». Отовсюду к Комитету являлись делегаты для заведения сношений с ним, с предложением услуг для выполнения новых планов, с просьбами прислать агентов для организации местных сил. Таким благоприятным настроением Комитет, конечно, не замедлил воспользоваться; он пожинал плоды своих трудов и своих жертв. В ясно выраженном стремлении кружков и отдельных лиц к объединению, в домогательствах их примкнуть к партии и в постоянных заявлениях готовности принять участие в активной борьбе с правительством сказалось то громадное возбуждение умов, которое явилось следствием деятельности Исполнительного комитета «Народной воли». Смелость заразительна, как и панический страх; энергия и отвага организации увлекли за собою живые элементы, и самая смерть не была страшна. {{P|231|1}} В самом Петербурге пропаганда, агитация и организация велись в самых широких размерах; отсутствие полицейских придирок и жандармских облав за этот период диктатуры Лорис-Меликова очень благоприятствовало работе среди учащейся молодежи и рабочих. Это было время общего оживления и надежд. Все следы подавленности, явившейся после неудач первой половины 70-х годов и последовавшей за ними реакции, исчезли, как будто все десять лет (1870—1880 годы) не были хроническим кровопусканием всего, что протестовало в России. Требование цареубийства раздавалось громко, потому что политика графа Лорис-Меликова не обманула никого; она ничуть не изменяла сущности отношений правительства к обществу, народу и партии; граф изменил лишь грубые и резкие формы на более мягкие, но одной рукой отнимал то, что давал другой. Предприняв, например, столь прославленное возвращение административно-ссыльных, он сам в то же время широко пользовался этой мерой по отношению к Петербургу; по его инструкции 15 декабря 1880 года в Сибири была изменена к худшему участь карийцев; эта инструкция лишила их, между прочим, такого дорогого права, как право переписываться с родными. Непосредственно писать родным было запрещено, но завели комедию: тот, кто выходил в вольную команду при тюрьме, мог писать родственникам каторжан, извещать их о здоровье, нуждах заключенных и т. п., и эти письма официальным порядком, через канцелярию, отправлялись по назначению. Но каторжане, конечно, находили помимо того способы переписываться с родными тайно. Одно из подобных писем Т. И. Лебедевой я передала в Петербургский музей революции. Оно написано на белой коленкоровой подкладке женского лифчика и в этом лифчике вынесено «на волю». Общественное мнение в революционном мире требовало продолжения террора и казни как самого царя, так и его лицемерно-либерального приближенного, и в то время как большинство агентов Комитета было занято пропагандой и организацией, его техники работали над усовершенствованием метательных снарядов, которые должны были играть вспомогательную роль при взры{{P|232|1}}вах мин, до сих пор обнаруживавших недостаточную силу. К этому блестящему периоду деятельности Исполнительного комитета относится основание им военной организации партии «Народная воля». Сознание, что в армии необходимо приобретать сторонников не в виде случайного привлечения отдельных лиц, поглощаемых революционной средой, но в видах систематического накопления в самом войске революционных элементов для вооруженной борьбы с самодержавием, — такое сознание совершенно отсутствовало в эпоху 70-х годов. Только «Народная воля» сделала работу среди военных очередной задачей революционной партии. Военные были и в «процессе 193-х», и в «деле 50-ти», но они являлись обыкновенными пропагандистами, покидали свою среду, «шли в народ» — к крестьянам и городским рабочим. «Народная воля», выдвинувшая на первый план политическую борьбу, свержение самодержавного правительства и завоевание свобод вооруженной рукой, не могла не понимать, что без организованной силы армии нельзя рассчитывать на победу не обученных военному делу народных масс. Поэтому после разделения общества «Земля и воля», когда кончилась сначала организационная работа, необходимая для конституирования новой партии, а потом все приготовления к покушению на царя в Москве, Одессе и под Александровском, агенты Исполнительного комитета стали искать связей в военной среде с целью подготовить кадры будущей военной организации для активной поддержки народного восстания, когда оно произойдет организованно или стихийно. Какого рода будет эта организация и ее отношение к Исполнительному комитету, тогда еще не намечалось. Это было бы праздным делом, пока не имелось определенного материала для практического применения плана. Была важна самая постановка вопроса, что революционная партия, стремящаяся в первую очередь к насильственному ниспровержению самодержавия, должна искать опоры в войске, иметь в нем союзника, который в иных случаях пассивно, в других активно оказал бы поддержку ей в момент, когда это {{P|233|1}} будет нужно. В общих чертах эта постановка была сделана в «Объяснительной записке» о подготовительной работе партии, составленной зимой 1879/80 года Комитетом. В этой записке среди других отделов был отдел, говоривший о деятельности в войске, хотя далеко не в тех очертаниях, какие определились осенью 1880 года. В ту же зиму 1879/80 года было положено начало сношениям Комитета с морскими офицерами Кронштадта через посредство лейтенанта Суханова и с артиллеристами Петербурга главным образом через С. Дегаева. Раньше он служил в крепостной артиллерии в Кронштадте, некоторое время был в Артиллерийской академии, но был исключен за неблагонадежность. Почва для этих сношений была подготовлена еще в предшествовавшие годы частью кружками самообразования, как это было в морском училище в 1871—1872 годах, когда в таком кружке участвовали Суханов, Серебряков, Луцкий и другие, которых потом в шутку называли «китоловами». Это название имело свое происхождение от объяснения, которое давали участники кружка своему начальству, открывшему благодаря доносу существование «тайного общества» в стенах училища. Члены кружка указывали, что они имели в виду развитие промыслов Северной России — мысль, которую дало сочинение Максимова об этих промыслах. По одной версии это объяснение было придумано для начальства, которое само было радо придать делу невинный характер; по другому рассказу, слышанному мною, юноши действительно предполагали заняться ловлей китов для добывания материальных средств на дело революции. Но и сама жизнь не могла не захватывать своим влиянием хотя бы части военного сословия: существовала легальная литература народолюбческого направления; прошла полоса движения молодежи в народ; происходили политические процессы 70-х годов; шли аресты по всем городам России, и еще до появления «Народной воли», начиная с выстрела Веры Засулич в 1878 году, целый ряд террористических актов волновал общественное мнение России (убийство Мезенцова, покушение на Дрентельна в Петербурге, убийство Гей{{P|234|1}}кинга в Киеве, губернатора Кропоткина — в Харькове, покушение Соловьева на жизнь Александра II). Было бы неестественно, если бы в армии и во флоте за все это время все поголовно оставались глухи к тому, что происходило вне военной среды. И действительно, мы видим, что в 1878 году самостоятельно образовавшийся кружок из морских офицеров и гардемаринов (А. Буланов, Вырубов, Лавров и др.) ведет пропаганду среди нижних чинов в Кронштадте. Русско-турецкая война, освобождение Болгарии и введение конституции в этой стране тоже сделали свое дело. Война выявила во всей наготе безобразие русских порядков: бессовестное хищение и казнокрадство, отсутствие какого бы то ни было попечения о солдате, оборванном, голодающем, лишенном медицинской помощи, и т. д. Офицерство не могло не задумываться над причинами всех этих злоупотреблений и не искать средств для искоренения их. Болгарию освобождали от турецкого ига, вводили в ней конституцию, а Россию оставляли в политическом рабстве, при прежнем самодержавии. «Мы думали, — говорил на суде (в 1884 году) участник осады Плевны Похитонов, — что, вместо того чтобы освобождать чужую страну, надо думать об освобождении России». Высшие военные заведения, академии, как дающие лучшее образование, не могли в свою очередь не выделять некоторого количества офицеров, одушевленных общественными стремлениями, потребностью в свободе, и, действительно, они дали их в лице Рогачева, Похитонова, Буцевича и др. Сношения членов Исполнительного комитета с Кронштадтом начались поздней осенью 1879 года и продолжались до весны 1880 года, когда моряки ушли в плавание. Первое знакомство с Сухановым произошло через его сестру Ольгу Евгеньевну, по мужу Зотову. Как ее, так и ее мужа Желябов знал по Крыму, а потом в Петербурге, где Ольга Евгеньевна была на курсах, он посещал ее, как и Перовская, тоже знакомая с Зотовым. В воспоминаниях Э. А. Серебрякова очень ярко описано впечатление, которое произвел Желябов на {{P|235|1}} первой сходке, созванной на квартире Суханова в Кронштадте. Здесь в первый раз морские офицеры сошлись лицом к лицу с талантливым представителем революционной партии, о которой до тех пор знали лишь понаслышке. Определенность программы «Народной воли», красноречие и сила внутреннего убеждения оратора, импозантная наружность его очаровали слушателей, которые, по словам Серебрякова, на этот вечер превратились в горячих революционеров, хотя за час до этого частью почти не думали о политике, а наутро, быть может, с ужасом вспоминали о том, что происходило накануне. Впечатление для многих было скоротечно. Это зависело от того, что приглашение на первую сходку было сделано без особого разбора, но для другой части присутствовавших, как и для самого Серебрякова, оно осталось неизгладимым. Последующие собрания, в которых кроме Желябова участвовал Колодкевич, были не так многолюдны, но они углубляли влияние революционных идей «Народной воли» и теснее сплачивали тех, кто должен был войти в состав военной организации. Суханов с самого начала в общем сочувствовал программе Исполнительного комитета, как ее развивал Желябов на собраниях, но был в то время еще не готов к тому, чтобы вступить в партию: он долго был противником политического террора, да и план военной организации не был тогда еще выработан Комитетом. Это было сделано только через год, осенью 1880 года, когда мы ближе сошлись с Сухановым и его товарищами и убедились, что вопрос о военной организации может перейти на практическую почву. В сентябре 1880 года познакомилась и я с Ольгой Евгеньевной, милой и доброй женщиной, обожавшей брата до полного подчинения его авторитету; Николая Евгеньевича еще не было в Петербурге; он не вернулся из плавания, но сестра не переставая говорила о брате, очевидно, желая заочно сделать нас друзьями. И в самом деле, от Желябова, Перовской и Зотовой я наслушалась таких похвал ему, что с нетерпением ждала его возвращения. А когда он вернулся и я провела с ним первый вечер, то была очарована: такое естественное {{P|236|1}} благородство и прямота были во всех его суждениях и взглядах. Такое же впечатление, единственное в своем роде, вынесла от знакомства с Сухановым и Марья Николаевна Ошанина, встретившаяся с ним впервые в феврале 1881 года, когда из Москвы Комитет вызвал ее на совещание. В самом деле, Суханов был человек, которого невозможно было не любить. Он принадлежал к числу тех, которых, чем больше узнаешь, тем больше любишь. Глубоко честный и бескорыстный, совершенно лишенный честолюбия, он был правдив и прямодушен до такой степени, что приходилось удивляться, как такая личность, чистая, как прозрачный хрусталь, могла сложиться среди окружающей лжи, обмана и лицемерия. Чувствительный и нежный в личных и семейных отношениях, он вносил энергию и страстность в дело общественное. Не растратив душевных сил в погоне за карьерой и личным счастьем, он в 30 лет отдался политической деятельности со всем пылом и увлечением юноши. После первой памятной встречи мы стали видаться часто, и темой разговоров, разумеется, были общественные и революционные вопросы, те партийные интересы, которыми мы, народовольцы, только и жили. Хотелось эти вопросы и интересы сделать для Суханова такими же близкими и жгучими, какими они были для нас. Иметь такого товарища, стоять в общем деле рука в руку с ним казалось счастьем, его стоило завоевать. Желябов, Перовская и я стремились к этому и проводили много часов в убогой квартире Ольги Евгеньевны, куда Суханов приходил со своим товарищем и другом бароном Штромбергом. Штромберг был уже завоеван и определил свое отношение к партии раньше, чем Суханов. Желябов, знавший их по прошлогодним беседам в Кронштадте, с самого начала сказал мне: «Штромберг — человек готовый, внимание обрати на Суханова». Действительно, Суханов того времени был еще далеко не тем, каким наши другие товарищи увидали его в феврале и марте 1881 года. Но было уже видно, что недостает только искры, чтобы он вспыхнул, и в начале 1881 года можно было уже сказать, что Суханов умрет на эшафоте, что он создаст себе эшафот даже среди условий, когда правительство предпочло бы отсутствие {{P|237|1}} громогласных казней. А когда погиб горячо любимый им Желябов, железная рука которого могла бы сдерживать его в должных пределах, возбужденное состояние его в ту тревожную для Комитета весну перешло все границы: после 1 марта он стал действовать с лихорадочной поспешностью и величайшей неосторожностью. Он работал за десятерых, желая извлечь из энтузиазма молодежи и настроения общества наибольшую пользу для партии. Напрасно старались мы сдерживать его порывы — наши усилия были тщетны. Сколько раз я говорила ему, что его жара не хватит на долгое время и что наша деятельность измеряется не месяцами, а годами. «Нет, нет, — возражал он, — год — два поработать изо всех сил, а потом — конец!» При экзальтации, которую он выказывал, мудрено было проработать и столько. К нелегальной жизни при одной мысли о ней он чувствовал отвращение и никогда не был бы в состоянии переносить ее замкнутость, постоянную ложь и настороженность: ему нужна была ширь, нужен открытый простор. Когда подготовлялся подкоп на Садовой и Суханову наравне с другими товарищами приходилось работать в нем, копаясь в темноте подземелья, он откровенно признавался мне, что это противно его привычке действовать открыто и прямо. «Вдруг найдут меня под землей роющимся, как крот!» — говорил он и содрогался. Кроме того, он не был обстрелян подобно нам; его нервы не притупились от несчастий и потерь; гибель товарищей, которых он любил и бесконечно уважал, причиняла ему боль, нестерпимую и совершенно для него новую. При условиях нашей революционной жизни он не мог долго прожить — сильно натянутая струна должна была лопнуть. Известно, что он мог избежать своей участи: его предупреждали об опасности; он сам, наконец, вовремя видел ее, но все же не хотел скрыться, как ему советовали, как его уговаривали, и хладнокровно ждал ареста, который означал гибель, потому что помимо подавляющих улик дальнейший образ действий его был определен, обдуман и решен. Так погиб этот человек, душевные качества которого так были высо{{P|238|1}}ки, что можно сказать: счастлива та партия, к которой пристают Сухановы! На первых порах знакомства наши беседы были чисто теоретические. Главным препятствием, по которому Суханов не примкнул сразу к партии, был, как уже сказано, политический террор; но, когда нам удалось убедить его в необходимости боевых актов против насилия и произвола, которые со всех сторон опутывают Россию, он признал всю программу «Народной воли», ее тактику, и разговор пошел о роли, которую военные могут сыграть в революции, о том, что кроме гражданской необходима и чисто военная организация. К этому времени в Исполнительном комитете были выработаны и на заседаниях утверждены принципы, на которых военная организация должна была строиться. Приготовленная программа и устав организации могли после этого стать предметом обсуждения с Сухановым, Штромбергом и другими представителями офицерства. В главных чертах основы организации были следующие: военная организация должна строиться сверху по тому же типу, по какому строилась партия «Народная воля», т. е. централистически, и в организационном отношении стоять совершенно обособленно от нее. Во главе организации должен был стоять центральный комитет из офицеров, подобранных Исполнительным комитетом «Народной воли». Этому центру подчинялись местные провинциальные военные группы, организованные военным центром или партией, а сам военный центр подчинялся Исполнительному комитету. Цель военной организации — восстание с оружием в руках в момент, определяемый Исполнительным комитетом, который распоряжается всеми силами, накопленными в подготовительный период не только в войске, но и среди рабочих, администрации, интеллигенции и в крестьянстве. Таким образом, роль военной организации не самодовлеющая, а зависимая от общепартийного центра, обладающего всей полнотой сведений об общем положении дел и настроений общественных слоев и классов. Не часть партии, какой является военная организация, но лишь орган, стоящий во главе всей партии, — {{P|239|1}} Исполнительный комитет — решает момент активного выступления против существующего порядка. Дело военных — поддержать начавшееся движение и бросить в нужную минуту свою дисциплинированную мощь на чашку весов в пользу народа или начать движение, но не по своему произволению, а по распоряжению Исполнительного комитета, этого общепартийного центра. Каждый военный, вступающий в члены организации, должен был дать то или другое обязательство, смотря по степени революционности той группы, в которую он входит; причем самым серьезным являлось обязательство по первому требованию, переданному от Исполнительного комитета через военный центр, выйти на улицу с оружием в руках и призвать к тому же подчиненные части. Однако революционная пропаганда в этих частях не лежала на обязанности офицеров, которые до времени активного действия не должны были компрометировать себя. Для этого по требованию офицеров партия направляла рабочих, офицеры же только намечали при этом солдат, наиболее подходящих для революционного воздействия. Время от времени члены офицерских групп должны были брать отпуск со специальной целью объезда тех местностей, в которых имелись связи среди военных. Пользуясь указаниями партии и рекомендациями членов военной организации, они должны были завязывать знакомства, организовывать лиц, подходящих для этого, и устанавливать сношения вновь привлеченных офицеров с военным центром. Местные партийные группы «Народной воли» всемерно обязывались способствовать созданию местных военных кружков, но раз подобный кружок организовался, он обособлялся от общепартийной группы и, не втягиваясь в местную общепартийную работу, должен был действовать уже в контакте и согласованности со своим военным центром, не входя в сношения даже с военными группами других местностей. В целом партия состояла бы, таким образом, из двух параллельных организаций: гражданской и военной, которые были связаны между собой только центрами. Такая раздельность являлась предосторожностью, наиболее {{P|240|1}} гарантирующей безопасность военных; иначе они подвергались бы всем разрушительным случайностям, от которых страдали местные общепартийные группы; но восстановить последние было гораздо легче, чем скомпрометированный военный кружок заменить новым. Для связи между обоими центрами Исполнительный комитет выбирал из своей среды двух представителей, которые входили в состав военного центрального комитета. Позднее мы нашли нужным, чтобы и из военного центра по нашему выбору кто-нибудь входил в наш Комитет. С начала января 1881 года таким лицом являлся Суханов, самая яркая личность среди военных, известных нам в то время. В конце октября или начале ноября 1880 года Суханов, живший раньше в Кронштадте, перебрался в Петербург, чтобы слушать лекции в университете и быть ассистентом профессора физики Фандерфлита. Он нанял меблированную квартиру на Николаевской улице, куда переселилась и Ольга Евгеньевна с маленьким сыном Андрюшей, и с тех пор местом встреч и собраний, на которых обсуждались вопросы военной организации, стала эта квартира. В предварительных собраниях участвовали со стороны Исполнительного комитета Желябов, Колодкевич, Баранников и я; а со стороны военных — Суханов, Штромберг и артиллерист Н. Рогачев, брат Дм. Рогачева, осужденного на каторгу по «процессу 193-х». Эти трое были намечены нами для будущего военного центра. Когда же все главные пункты программы и устав были вырешены, те же вопросы рассматривались в более расширенном составе при участии артиллериста Похитонова и лейтенанта Буцевича, которые потом попали в Шлиссельбург и оба погибли там. К Суханову приходили и другие его товарищи — Э. А. Серебряков, Завалишин и другие, мнение которых по тому или другому пункту надо было узнать, чтобы подготовить почву для окончательного решения и объединения всех в одну организацию. Это объединение не представляло трудностей, потому что кронштадтские товарищи Суханова были спаяны между собой не простым знакомством, а тесным товариществом, как и артиллеристы, товарищи и друзья Рогачева, Похитонова и Дегаева; и {{P|241|1}} как Суханов организовал морскую группу, так названные три лица основали группу артиллеристов. Среди военных первое место по праву принадлежало Суханову. Энергичный, стремительный энтузиаст, он, бесспорно, играл самую главную роль пропагандиста и агитатора, а вместе с тем и организатора военных: никто не мог устоять против обаяния его личности, авторитетной по своему нравственному облику, властной по привычке повелевать и вместе с тем нежной и отзывчивой по натуре. А рядом с ним стояли: блестящий по уму и образованию Буцевич; солидный, образованный и привлекательный, красивый силач Рогачев; рассудительный и мягкий в обращении Похитонов и душевно чистый Штромберг — отборная компания, импонировавшая и личными достоинствами, и образованием, и своей внешностью. Благодаря такому составу военная организация могла рассчитывать на успех. В ее центр, который должен был состоять из пяти человек, вошли упомянутые выше намеченные нами Суханов, Штромберг и Рогачев, а со стороны Исполнительного комитета были назначены Желябов и Колодкевич. Когда устав был утвержден и центр образован, Суханов организовал из своих сослуживцев в Кронштадте группу морских офицеров, подготовленных к этому рядом собраний, которые он созывал там в течение осени. Некоторых из них я встречала у Суханова в Петербурге; с другими познакомилась в Кронштадте, куда в апреле 1881 года Суханов увез меня после ареста Исаева и оставления мной общественной квартиры в Петербурге, у Вознесенского моста. Он поместил меня у своих друзей, Штромберга и Завалишина, имевших небольшую самостоятельную квартиру. Штромберг не был человеком выдающимся по уму, но, горячо преданный революционному делу, отличался большой выдержкой и стойкостью. Неэкспансивный, неречистый, небольшого роста и хрупкого телосложения, он имел длинную золотистую бороду и бело-розовый цвет лица, выдававший его нерусское происхождение, {{P|242|1}} и составлял полную противоположность Завалишину, рослому, здоровому брюнету горячего, живого темперамента. Один был нескор и методичен; другой — порывист, энергичен и сильно увлекался политическим террором, о котором говорил с жаром, блестя темными глазами. Я провела с ними дней семь и перевидала за это время кроме Э. А. Серебрякова других моряков — их приятелей и членов группы (Юнга, Гласко, Прокофьева, Разумова). Все они производили приятное впечатление главным образом благодаря тем свободным товарищеским отношениям, которые связывали их между собой. Это было то содружество, та хорошая простота, которую можно встретить только в кружках студенческой молодежи и в тесных революционных организациях. В состав группы моряков входило человек тридцать. Конечно, не все были равноценны по качествам. Были привлечены не только люди, в своем революционном миросозерцании вполне установившиеся, но и такие, которых обыкновенно зачисляют в разряд «сочувствующих». В военной среде мерка пригодности того или другого лица в члены организации была иная, чем у нас. Сообразно роду нашей деятельности, прежде всего пропагандистской, мы были гораздо требовательнее по отношению к теоретической подготовке кандидатов в члены, а для приема был нужен известный стаж, некоторая опытность. У офицеров не требовалось ничего подобного, все они были новичками и смотрели на дело упрощенно — простое товарищество легко превращалось у них в организацию заговорщиков. Многих в эти ряды влекла не твердая решимость идти до конца с полным сознанием тяжелой ответственности, которую придется нести за свои действия, а дружеские чувства, товарищеская солидарность и молодая удаль. Отсутствие конспиративности, недостаточная оценка опасности положения бросались в глаза как в самом Суханове, так еще резче в его товарищах. Суханову это стоило жизни: я уже говорила, что он сознательно шел на гибель, не желая перейти на нелегальное положение, хотя его предупреждали о неизбежности ареста. {{P|243|1}} Молва, что запалы для мины и бомб 1 марта похищены в Кронштадте, в морском ведомстве, шла в дружеских разговорах самым непринужденным образом, и можно удивляться, как наряду с Сухановым не погибла вся его группа. Если дело ограничилось арестом и переводом в Каспийский флот Гласко и административной ссылкой Штромберга в Сибирь, то это случилось исключительно благодаря тесной сплоченности и чувству солидарности, которые господствовали среди моряков, даже не сочувствовавших революционному движению, но всячески прикрывавших товарищей. Одновременно с группой морских офицеров в Кронштадте был организован и в Петербурге народовольческий кружок артиллеристов, в который кроме уже упоминавшихся Рогачева, Похитонова и Дегаева входили Папин (брат Папина, осужденного по делу Долгушина), Николаев и еще три-четыре человека. Военная организация, так сложившаяся, казалось, имела все шансы расти и процветать. Сочувствие, которое встретила программа «Народной воли» среди офицеров в Кронштадте и Петербурге, прекрасный состав центра из лиц, способных и руководить, и увлекать, — все внушало большие надежды. Опрос членов дал до 200 (а позднее гораздо большее число) указаний на разных лиц военного сословия, рассеянных по городам и более или менее сочувствующих идеям политической свободы. Их надо было посетить при объездах членами организации, чтобы определить степень их революционности и в случае пригодности организовать, а затем связать с центром. На первых же порах Рогачеву было поручено исполнить эту задачу в Финляндии, и его поездка была успешна. Затем должны были начаться обследования других местностей. Для этого к лету 1881 года Суханов должен был взять отпуск и отправиться в большой объезд по разным городам юга. Его горячий порыв, сильная, сжатая речь, требующая не слов, а дела, очаровательная прямота и покоряющая внешность сулили богатые результаты в особенности ввиду того повышенного настроения, которое охватило общественные круги после акта 1 марта. {{P|244|1}} ==== 2. Сношения с заграницей ==== Влияние на русское революционное движение постановки социального вопроса на Западе в 1876 году исчезло совершенно; с этой поры оно сделалось самостоятельным, приняло вполне своеобразную форму и направление. Вместе с тем прекратилось значение и русской эмиграции для революционной России;<ref>В 1876 году оформилась первая крупная народническая организация — «Земля и воля». В то время как на Западе утверждался марксизм — пролетарская идеология, в России господствующим, по существу единственным направлением в революционном движении было народничество, т. е. мелкобуржуазный социализм. Все активные силы народников в этот период были сосредоточены на практической работе. Однако утверждение Фигнер об исчезновении влияния «постановки социального вопроса на Западе» на русское революционное движение глубоко ошибочно. В России в 80-х годах распространялся марксизм, поднималось мощное рабочее движение. В 1883 году в Женеве группой эмигрантов во главе с Плехановым была основана первая русская марксистская группа «Освобождение труда». — См. Ю. З. Полевой, Возникновение марксизма в России, М., 1961; О. Д. Соколов, На заре рабочего движения в России. М., 1963.</ref> литература, служившая проводником влияния эмигрантов и находившаяся дотоле всецело в их руках, перенеслась на русскую почву, чтобы служить живым откликом новых течений и отвечать запросам текущей жизни. К этому году правильные сношения революционных организаций с русскими выходцами прерываются — они становятся отрезанным ломтем для партии действия. Дело стояло так до событий 19 ноября 1879 года и 5 февраля 1880 года, когда два взрыва Исполнительного комитета потрясли всю Европу и пробудили во всех слоях западноевропейского общества громадный интерес и внимание к деятельности революционной партии в России. Несколько времени спустя императорское правительство возбудило дело о выдаче Францией агента Исполнительного комитета Гартмана, являвшегося под именем Сухорукова хозяином дома, из которого был совершен взрыв царского поезда 19 ноября. Сколько ни хлопотало русское посольство, в отказе республиканской Франции оно получило звонкую всеевропейскую пощечину. Вопрос о выдаче или невыдаче автора московского взрыва в высшей степени волновал русское и заграничное общество; тем большее значение имел отказ Французской республики — он был поражением правительства и победой революционной партии. На этом факте «Народная воля» увидела значение, которое может иметь для партии общественное мнение Европы. Она решила организовать за границей пропаганду своих истинных целей и стремлений и завоевать {{P|245|1}} симпатии европейского общества, ознакомляя его с внутренней политикой нашего правительства. Таким путем, потрясая трон взрывами внутри государства, мы могли дискредитировать его извне и способствовать давлению, быть может, дипломатическому вмешательству некоторых просвещенных стран во внутренние дела нашего темного царства. Для такой цели можно было использовать те революционные силы, которые были потеряны для революционной работы внутри России, т. е. эмигрантов. Из них Гартману и Лаврову Комитетом было предложено в качестве уполномоченных партии предпринять за границей агитацию в духе программы «Народной воли». Средствами для этого могли быть лекции, собрания, но главным образом брошюры, листки и журнальные статьи, которые изображали бы экономическое и политическое положение дел в России. Гартман должен был с этой целью объехать главные города Америки; все выдающиеся в социалистическом мире Западной Европы лица обещали ему свое содействие в той или иной форме; к некоторым из них, как к Карлу Марксу и Рошфору, Комитет обращался письменно с предложением оказать его агенту Гартману помощь в деле организации пропаганды против русского деспотизма. В ответ на это вместе с изъявлением согласия автор «Капитала» прислал Комитету свой портрет с соответствующей надписью. По словам Гартмана, Маркс с гордостью показывал письмо Комитета своим друзьям и знакомым. Но, по единодушным отзывам всех наших заграничных друзей, не один Карл Маркс выказывал уважение к русскому революционному движению — внимание к нему было всеобщим; журналистика с жадностью хватала сведения о России, а события русской революционной хроники были самыми пикантными новостями. Чтобы прекратить массу ложных слухов и всевозможных уток, которые преподносились европейской публике ежедневной прессой, было необходимо правильное доставление заграничным агентам корреспонденции из России о всем происходящем в русском революционном мире. Комитет избрал меня осенью 1880 года секретарем для заграничных сношений. Я вела его деловую {{P|246|1}} переписку с Гартманом, посылала ему корреспонденции, биографии казненных, снабжала выходящими революционными изданиями, доставляла карточки арестованных и осужденных, посылала русские журналы, газеты и вообще удовлетворяла по возможности все требования его. После 1 марта я послала ему свою последнюю корреспонденцию об этом событии, письмо Комитета к Александру III и рисунок, изображающий внутренность магазина Кобозева, исполненный самим Кобозевым. ==== 3. Магазин сыров ==== Еще в бытность Александра Михайлова на свободе Комитет составил проект снять магазин или лавку на одной из улиц Петербурга, по которым наиболее часто совершался проезд императора: из лавки предполагалось провести мину для взрыва. С этой целью некоторые из агентов должны были присматриваться ко всем сдаваемым помещениям, пригодным для осуществления плана, а так как царь обязательно должен был ездить в Михайловский манеж, то магазин искали по улицам, ведущим к нему: таких магазинов при Михайлове было найдено два, и на одном из них остановился выбор Комитета. Это был магазин в доме Менгдена на Малой Садовой, в нем решено было открыть торговлю сырами. Когда Комитет стал подбирать состав, необходимый для обстановки, то для роли хозяина я предложила моего друга и товарища Юрия Николаевича Богдановича. После выезда из Саратова в 1879 году и до осени 1880 года Богданович находился в отлучке, и у меня прервалась с ним даже переписка; но, приехав в Петербург и свидевшись со старинным приятелем Писаревым, я решила употребить все усилия, чтобы найти его и вызвать к себе. Так как он не отвечал на письма, посланные по его адресу, то я воспользовалась адресом знакомых, к которым я дала ему рекомендации при отъезде, в надежде, что они знают, где он находится и что с ним {{P|247|1}} происходит. Я послала ему горячее письмо, в котором упрекала за то, что он вполне оторвался от старых друзей, и призывала настоятельно в Петербург для свидания. Оказалось, что он был болен, и хотя еще не вполне поправился, но не замедлил явиться на призыв. Однако он был в таком состоянии, что прежде всего я и Писарев заставили его лечиться. Затем ему пришлось осмотреться, познакомиться с людьми и со всеми переменами в программе и в партии, которые после Воронежского съезда произошли в его отсутствие; после этого он примкнул к практическим занятиям по организации, которые вели некоторые агенты Комитета, а потом принял сам агентуру Комитета. В это-то время я, как близко знающая его, и предложила Комитету, указывая на его практичность и чрезвычайную находчивость, сделать его хозяином лавки, что и было приведено в исполнение. Точное местонахождение магазина и фамилия, под которой значился хозяин его, не были мне известны до того момента, когда, должно быть, в феврале истек срок паспорта, по которому Богданович был прописан, и он попросил меня написать текст нового на имя Кобозева. Этот паспорт, мной написанный, кажется, так и остался в руках дворников, после того как был прописан в доме Менгдена. К новому году Богданович и под видом его жены Якимова устроились и из магазина стали рыть подкоп под улицу. ==== 4. Нечаев ==== В январе 1881 года Исаев и я должны были по постановлению Комитета устроить общественную квартиру, которая служила бы местом собраний исключительно для членов Комитета. Никто из агентов низших степеней не должен был знать адреса этой квартиры и не вводился в нее, за исключением кануна 1 марта, когда по решению Комитета для работы над бомбами в нее был приглашен Кибальчич. Мы поселились на Вознесенском проспекте, д. 25/76, у Вознесенского моста, в трех очень холодных, неуют-{{P|248|1}}ных комнатах, имевших то преимущество, что дом был с проходным двором на две улицы и в нем помещались бани, которые могли маскировать частые хождения к нам. Мы прописались под именем Кохановских и прожили на этой квартире: Исаев — до 1-го, я — до 3 апреля, когда ее пришлось бросить из-за ареста Исаева, взятого на улице. В один из вечеров января, в трескучий мороз, часов в 10, Исаев пришел домой, весь покрытый инеем. Сбросив пальто и шапку, он подошел к столу, у которого сидели я и человека два из Комитета, и, положив перед нами маленький свиток бумажек, сказал спокойно, как будто в этом не было ничего чрезвычайного: От Нечаева, из равелина. От Нечаева! Из равелина! Мне было 19 лет, и я рвалась из глухого угла Казанской губернии за границу, в университет, когда впервые услыхала это имя: в Петербурге шел процесс «нечаевцев», и я читала отчет о нем в газетах. Надо сказать, что из всего процесса только убийство Иванова, описанное во всей трагической обстановке его, произвело на меня впечатление, оставшееся на всю жизнь: все остальное прошло как-то мимо, осталось непонятным. Хорошо запомнились также слова дяди П. Х. Куприянова, сказанные по поводу этого дела: — Каждый народ достоин своего правительства. Я приняла это за аксиому, как принимала многое другое в то время. Дядя не сделал никаких ограничений; не было их тогда и у меня. И во второй раз услышала я имя Нечаева в 1872 году. Я была уже в Швейцарии и училась в Цюрихе, когда в августе этого года в нашей студенческой среде из уст в уста прошла молва: член Интернационала поляк Стемпковский предал Нечаева, он арестован, и русское правительство требует выдачи его как уголовного преступника. Для нас, громадное большинство которых приехало и поступило в университет всего несколько месяцев тому назад, пребывание Нечаева не только в Цюрихе, но и вообще в Швейцарии было тайной и его арест полной неожиданностью. Мы не знали, {{P|249|1}} что агенты русской полиции уже давно разыскивали его в Швейцарии и со швейцарскими властями велись переговоры о выдаче, если эти агенты найдут Нечаева. Не знали мы и того, что однажды, когда Нечаев жил в Женеве, вместо него на улице был арестован некто Серебренников, живший, как и Нечаев, у Огарева. Серебренников был освобожден лишь после того, как сторож Андреевского училища, в котором преподавал Нечаев, и сторож университета, знавшие Нечаева в лицо, были вызваны из России и удостоверили, что предъявленная им личность не есть Нечаев. После этого случая некоторое время Нечаев, по словам М. П. Сажина, скрывался в горах, куда с большими предосторожностями его препроводили швейцарские агенты Мадзини, но потом он поселился в Цюрихе. Напрасно уговаривали его не жить в этом городе — он считал, что эмигранты просто хотят удалить его из сферы их собственной деятельности. В Цюрихе Нечаев добывал средства к жизни тем, что писал вывески, и как искусный маляр имел, по словам М. П. Сажина, имевшего с ним сношения, хороший заработок. С русской учащейся молодежью Нечаев не имел соприкосновений, но сносился с небольшим числом поляков и с русскими эмигрантами, пока Стемпковский не отдал его в руки полиции. Общественное мнение Швейцарии было настроено неблагоприятно для Нечаева, потому что факт убийства Иванова был широко известен; агитация, поднятая кружком цюрихских эмигрантов (Эльсниц, Ралли, Сажин) в пользу Нечаева, успеха не имела; брошюра на немецком языке, изданная ими и разъяснявшая политический характер деятельности Нечаева, не нашла широкого распространения; устроенные митинги были малолюдны, а когда представители эмигрантов обратились к самым сильным рабочим союзам Швейцарии Грютлиферейну и Бильдунгсферейну<ref>Грютлиферейн — мелкобуржуазная реформистская организация в Швейцарии (1838—1925). Основана в Женеве как просветительный союз ремесленников и рабочих. Пользовалась значительным влиянием среди отсталых слоев рабочих. Бильдунгсферейн — швейцарская рабочая организация, имевшая преимущественно просветительские цели. В 1873—1880 годах входила в швейцарский рабочий союз.</ref> и искали у них защиты права убежища, гарантированного законами республики для политических изгнанников, союзы ответили, что уголовных убийц они не защищают. Помимо этого, самый факт ареста уже предрешал решение федеральных властей, и судьба Нечаева свершилась. {{P|250|1}} Кучка учащейся молодежи, главным образом сербов, замышляла отбить Нечаева, когда его повезут на вокзал. Предполагалось, что для этого соберется человек тридцать, но вместо тридцати явились лишь немногие: о серьезной схватке со стражей, сопровождавшей Нечаева, нечего было и думать. Ралли (Арборэ) в статье о Нечаеве рассказывает, что попытка все же была сделана, но публика помогла полиции снова поймать Нечаева, причем арестовала двух, пытавшихся спасти его. Человека два сели в поезд, чтобы посмотреть, не представится ли удобный случай на пути, но на станциях со стороны властей были приняты меры предосторожности, и никакой попытки освобождения на пути не было сделано. В России, как известно, суд приговорил Нечаева к 20-летней каторге. Формально договор с Швейцарией был соблюден; Нечаева судили как уголовного. Но затем вместо отправки в Сибирь он исчез бесследно: никто не знал, что было с ним дальше, ни где он, ни того, жив ли он или мертв. Так прошли годы, пока теперь, в этот январский вечер 1881 года, его образ не встал перед нами, и из Алексеевского равелина он обратился к Исполнительному комитету со своим словом. Как попало к нам это неожиданное слово? Когда Нечаева после суда привели в равелин, в нем был один узник, загадочная фигура Шевич, психически неизлечимо больной Шевич, о котором 40 лет спустя на основании архивных документов, открытых после революции 1917 года, было опубликовано прекрасное исследование Щеголева<ref>См. П. Е. Щеголев, Таинственный узник (Михаил Степанович Бейдеман), Пг., 1920.</ref>. По этому исследованию фамилия этого узника Бейдеман. В 1879 году в равелин привели Мирского, осужденного по делу о покушении на шефа жандармов Дрентельна. Мирский не внушил, однако, доверия Нечаеву, он не захотел войти через него в сношения с «волей» и выказал в этом большую проницательность. Но когда {{P|251|1}} после «процесса 16-ти народовольцев» (в октябре 1880 года) в равелин попал Степан Ширяев, член Исполнительного комитета и автор взрыва царского поезда под Москвой, Нечаев нашел в нем человека такой серьезной организации и деятельности, что решил обратиться к «Народной воле» и с преданным ему солдатом равелина послал Исполнительному комитету письмо по адресу студента Медико-хирургической академии Дубровина, земляка Ширяева и хорошего знакомого Исаева, Письмо носило строго деловой характер; в нем не было никаких излияний, ни малейшей сентиментальности, ни слова о том, что было в прошлом и что переживалось Нечаевым в настоящем. Просто и прямо Нечаев ставил вопрос о своем освобождении. С тех пор как в 1869 году он скрылся за границу, революционное движение совершенно изменило свой лик: оно расширилось неизмеримо, сделалось непрерывным и прошло несколько фаз — утопическое настроение хождения в народ, более реалистическую фазу «Земли и воли» и последовавший затем поворот к политике, к борьбе с правительством, борьбе не словом, а действием. А он? Он писал, как революционер, только что выбывший из строя, пишет к товарищам, еще оставшимся на свободе. Удивительное впечатление производило это письмо: исчезало все, темным пятном лежавшее на личности Нечаева: пролитая кровь невинного, денежные вымогательства, добывание компрометирующих документов с целью шантажа — все, что развертывалось под девизом «цель оправдывает средства», вся та ложь, которая окутывала революционный образ Нечаева. Оставался разум, не померкший в долголетнем одиночестве застенка; оставалась воля, не согнутая всей тяжестью обрушившейся кары; энергия, не разбитая всеми неудачами жизни. Когда на собрании Комитета было прочтено обращение Нечаева, с необыкновенным душевным подъемом все мы сказали: «Надо освободить!» Шаг за шагом Нечаев развертывал в последующих письмах свою работу за истекшие годы. Да! Связанный по рукам и ногам, в тайнике равелина он работал. День за днем он старался подчинить своему влиянию враждебную среду, которая его окружала. Он изучал харак-{{P|252|1}}тер каждого жандарма, каждого присяжного солдата, приставленного к нему. Он неустанно наблюдал, все замечал и складывал в памяти, чтобы на основании собранного материала индивидуализировать способ воздействия на ту или другую душу. День за днем он расшатывал дисциплину среди нижних чинов, которые стерегли его; подрывая в их глазах престиж власти, стоявшей над ними, он агитировал, пропагандировал, развивал ум, действовал на чувства. Вызывая на откровенность и вырывая признания, он забирал людей в свои руки; пользуясь необычайностью обстановки и условий своего заточения и придавая загадочный характер своей личности и своему положению в прошлом, он импонировал своей страже, поднимал себя в ее мнении и манил чем-то в будущем. Так, ведя медленно, но постоянно кропотливую работу, этот необыкновенный узник подчинил себе, по его словам, 40 человек, попадавших в сферу его пропаганды. От этих лиц постепенно и осторожно он узнавал подробности об обстановке равелина и Петропавловской крепости, о том, что делается в них, об учреждениях, служащих и их взаимных отношениях, обо всех местных порядках и в особенности о топографии крепости и островка, на котором был расположен равелин . В конце концов он накопил множество неоцененных данных, психологических и физических, на основании которых можно было создать план и осуществить освобождение, которое он, оторванный от всего мира, подготовлял годами в своей тиши. Верный своим старым традициям, Нечаев предполагал, что освобождение его должно происходить в обстановке сложной мистификации. Чтобы импонировать воинским чинам стражи, освобождающие должны были явиться в военной форме, увешанные орденами; они должны были объявить, что совершен государственный переворот: император Александр II свергнут и на престол возведен его сын-наследник; и именем нового императора они должны были объявить, что узник раве-{{P|253|1}}лина свободен. Все эти декорации для нас, конечно, не были обязательны и только характерны для Нечаева. Когда на заседании Комитета был поставлен вопрос об освобождении Нечаева, то без всяких споров было постановлено ставить это дело силами военной организации, тогда уже вполне сложившейся. Руководителем предприятия, главой отряда предполагался Суханов как решительный и находчивый человек, привыкший повелевать. Рассматривая условия места действия, Комитет, однако же, нашел, что экспедицию на остров равелина удобнее снарядить по воде на лодках, а не зимой по льду — это значило отложить ее до весны. Но не только это соображение, и другие обстоятельства заставляли остановиться на этом. На руках у Комитета было дело с Александром II. Предыдущие покушения организовывались одно за другим, и теперь новая попытка, по счету седьмая, была в полном ходу: в магазине на Малой Садовой шла торговля сырами, и каждую ночь несколько членов Комитета и его агентов работали в подкопе, действуя заступом и буравом и наполняя землею бочки, предназначенные для сыров. Приостановить эту опасную работу значило бы рисковать успехом всего дела. Чем скорее закончились бы приготовления, тем увереннее можно было смотреть вперед: обстановка магазина с недостаточным запасом сыров, неопытность импровизированных торговцев, изменение маршрута при поездках Александра II по воскресеньям в Михайловский манеж — все это могло сделать бесполезным весь труд. Необходимо было спешить, не оглядываясь по сторонам, не отвлекая внимания ни на что другое. Все вместе заставило Комитет откровенно и прямо сообщить Нечаеву, что предпринятые приготовления к покушению на царя требуют всех наших сил и ставить два дела одновременно мы не в состоянии. Поэтому дело его освобождения может быть организовано лишь после того, как кончится начатое против царя. В литературе я встречала указание, будто Комитет предоставил Нечаеву самому решить, которое из двух дел поставить на первую очередь, и будто Нечаев высказался за покушение. Комитет не мог задавать подобного вопроса; он не мог приостановить приготовления {{P|254|1}} на Малой Садовой и обречь их почти на неминуемое крушение. Он просто оповестил Нечаева о положении дел, и тот ответил, что, конечно, будет ждать. Чистейший вымысел также рассказ Тихомирова, будто Желябов посетил остров равелина, был под окном Нечаева и говорил с ним. Этого не было, не могло быть. Желябову была предназначена ответственная роль в предполагавшемся покушении. Мина на Малой Садовой могла взорваться немного раньше или немного позже проезда экипажа государя. В таком случае на обоих концах улицы четыре метальщика должны были пустить в ход свои разрывные снаряды. Но если бы и снаряды дали промах, Желябов, вооруженный кинжалом, должен был кончить дело, а кончить его на этот раз мы решили во что бы то ни стало. Возможно ли, чтобы при таком плане Комитет позволил Желябову отправиться к равелину, не говоря уже о том, что провести его туда было вообще невозможно? И разве сам Желябов пошел бы на такой бесцельный и безумный риск не только собой и своей ролью на Садовой, но и освобождением Нечаева? Никогда! Сношения с Нечаевым, начатые через посредство Дубровина, продолжались затем Исаевым, которого Дубровин свел с солдатом, носившим записки. Обыкновенно они встречались в условном месте на улице, и солдат передавал Исаеву небольшой свиток бумаги в вершок шириной, исписанный особенными иероглифами нечаевского изобретения. Так продолжалось до 1 апреля, когда Исаев был выслежен и арестован на улице одновременно с Подбельским, тем студентом, который в феврале на акте в университете нанес оскорбление действием министру народного просвещения Сабурову. Вследствие этого ареста связь с равелином на время порвалась. У Перовской, арестованной раньше Исаева (10 марта), в записной книжке были зашифрованы, как она {{P|255|1}}нам сообщила через своего защитника Кедрина, два-три адреса швеек, которых посещали жандармы равелина, — их дал Нечаев. Однако эти адреса, по-видимому, не дали следователям по делу Перовской руководящей нити для раскрытия наших сношений с Нечаевым, потому что позднее эти сношения возобновились через того же Дубровина и велись Савелием Златопольским. Но описание этих сношений, окончательное прекращение их — страшно сказать! — по предательству Мирского, как мне передавали лица, заглянувшие после революции 1917 года в архивы департамента полиции, арест жандармов и солдат, преданных Нечаеву, суд над 23 из них , административная расправа с некоторыми другими должны быть восстановлены не по моим личным воспоминаниям, а по архивным документам, которые не находятся в моем распоряжении. Сама я после ареста Исаева оставила Петербург и свободной в него уже не вернулась. Нечаев погиб в равелине, и его гибель вплоть до революции была окружена тайной. 18 августа 1881 года умер Ширяев: он страдал туберкулезом уже на свободе, и о его смерти сообщил еще Нечаев; но когда в марте 1882 года в равелин поместили Морозова, Исаева, Фроленко, Александра Михайлова, Клеточникова, Баранникова, Колодкевича, Ланганса, Арончика и Тригони, судившихся по «процессу 20-ти», а в начале 1883 года — Богдановича, Грачевского, С. Златопольского из «процесса 17-ти»<ref>«Процесс 17 народовольцев» состоялся 28 марта—5 апреля 1883 года. Ю. Н. Богданович, П. А. Теллалов, С. С. Златопольский, М. Ф. Грачевский, М. Ф. Клименко, А. В. Буцевич были приговорены к смертной казни, замененной пожизненной каторгой. Остальных подсудимых (в том числе 7 женщин) осудили к разным срокам каторжных работ.</ref>, никто из них, размещенных в трех коридорах равелина, за все время не имел никаких указаний на присутствие в равелине Нечаева. Ни Поливанов, привезенный из Саратова, ни партия каторжан, возвращенных с Карийских рудников и помещенных в равелин (Мышкин, Игн. Иванов, Попов, Щедрин и др.), вплоть до перевода всех равелинцев в 1884 году в Шлиссельбург тоже не имели никаких вестей о нем и не могли сообщить ничего о его судьбе. В свое время ходила версия, что в 1882 году, после раскрытия сношений Нечаева с «волей», его отправили в Шлиссельбург и застрелили по дороге под предлогом {{P|256|1}} попытки к бегству. Но никаких данных, которые подтверждали бы это, не приводилось. Материальные условия содержания Нечаева в равелине в смысле питания были сносными, пока он был там один, но с переводом туда народовольцев режим резко изменился: их умерщвляли медленным голодом. Пища была такова, что, по словам Юрия Богдановича, уже через месяц равелинцы могли ходить, только держась за стену. Цинга подкашивала их поголовно. Врач Вильмс на заявления заключенных, что они умирают от голода, отвечал, что он бессилен — все зависит от администрации. Со своей стороны он давал только бутыль с микстурой железа: из нее за обедом жандарм каждому подавал по ложке. При таких условиях и без убийства оружием Нечаев должен был погибнуть. Полное подтверждение тому найдено в архивах Щеголевым, и дата смерти Нечаева установлена документально: он умер в равелине 21 ноября 1882 года. Отсутствие сведений у остальных равелинцев объясняется полной изоляцией от них Нечаева. В революционном движении Нечаев представляет собою фигуру совершенно исключительную. Это особый тип, в целом не повторявшийся. Как бы ни тяжела была память об убийстве Иванова и самом беззастенчивом пользовании правилом «цель оправдывает средства», нельзя не изумляться силе его воли и твердости характера; нельзя не отдать справедливости бескорыстию всего поведения его: в нем не было честолюбия, и преданность его революционному делу была искренна и безгранична. Несмотря на отсутствие высших моральных качеств, в его личности было нечто внушительное, покоряющее, на простые души действующее как гипноз. Солдаты-равелинцы, сосланные в Сибирь, встречались в свое время со многими политическими ссыльными из интеллигенции: Орехов, Дементьев, Петров, Терентьев жили в Иркутской губернии, в Киренске, одновременно с М. П. и Е. Н. Сажиными и С. А. Борейшо. Равелинец Тонычев, наиболее развитой и впоследствии застрелившийся, был в Киренске проездом из Якутской области, а Вишняков уже в бытность Брешковской в ссылке жил в этом городе при ней, помогал в хозяйстве. Никогда {{P|257|1}} ни у кого из этих людей не вырывалось упрека, слов укоризны по адресу Нечаева, разорившего их жизнь. Все они отзывались о нем с особенным чувством, похожим на страх, и признавались в своем подчинении его воле. «Попробуй-ка, откажись, когда он что-нибудь приказывает! Стоит взглянуть ему только!» — говорил один из них. Это влияние сказывалось и на суде. Во время суда в публике ходил слух, что солдаты и унтера на заседаниях говорили о Нечаеве как люди, находящиеся под влиянием страха перед ним. Между прочим, никогда не произносили они ни его имени, ни фамилии: они говорили только «он». Называть фамилию Нечаева им было запрещено. Но и вдали, в глубине Сибири, равелинцы все еще были под обаянием сильной личности узника, покорившего их души. Авторитет его личности все еще слепил их. Это было внушение, гипноз, не разрушенный ни испытаниями, ни временем и расстоянием. ==== 5. Арест Клеточникова ==== 26 января были арестованы Колодкевич и Баранников, одни из наиболее любимых товарищей наших, а на квартире Баранникова задержан Клеточников, для целости нашей организации человек совершенно неоценимый: в течение двух лет он отражал удары, направленные правительством против нас, и был охраной нашей безопасности извне, как Александр Михайлов заботился о ней внутри. Мы берегли его самым тщательным образом, окружая каждый шаг строжайшей конспирацией. Для сношений с ним было назначено одно постоянное лицо, вполне легальное, — сестра Марии {{P|258|1}} Николаевны Ошаниной Наталья Николаевна Оловенникова, ради этой цели совершенно отстраненная от всякой революционной деятельности. Только на ее квартиру и ни к кому другому из нас Клеточников должен был ходить для передачи всех сведений, полезных для партии: о предполагаемых обысках, арестах и розысках, о шпионах и всех предположениях III отделения, проходивших чрез его руки в канцелярии этого отделения. Почему этот порядок был нарушен и вместо легальной квартиры Оловенниковой Клеточников стал посещать нелегально Баранникова, который принимал участие во всех опасных сношениях и предприятиях, я не знаю, но это нарушение тем более странно, что Клеточников был очень близорук и не мог видеть знаков безопасности, которые всегда ставились у нас на квартире. Вероятно, вследствие этого он и попал в засаду, оставленную в комнате Баранникова. После суда над 20 народовольцами Клеточников погиб в равелине от истощения. Любопытно, как Клеточников попал в делопроизводители III отделения, и я напомню об этом. Приехав в Петербург из Крыма, он предложил Комитету свои услуги, заявив, что будет исполнять какую угодно работу. Но как для новоприбывшего трудно было найти сейчас же что-нибудь подходящее к его способностям и характеру. Некоторое время ему пришлось томиться в бездействии. Между тем около этого времени частые обыски у курсисток, нанимавших комнаты у акушерки А. Кутузовой, заставляли думать, что она состоит агентом тайной полиции. Ввиду этого Ал. Михайлов предложил Клеточникову поселиться у Кутузовой и, войдя в доверие, самому поступить в III отделение. Клеточников так и сделал. Как квартирант, он заходил к ней поиграть в карты и, чтоб расположить к себе, проигрывал ей по совету Комитета небольшие суммы. Познакомившись и узнав, что он ищет место, Кутузова сначала в неясных выражениях, а потом откровенно рассказала ему о своих связях в III отделении и предложила устроить его в этом учреждении. Так Клеточников попал в самое пекло тайного политического розыска. Он был сделан делопроизводителем, и через его руки прохо-{{P|259|1}}дили все бумаги о мероприятиях III отделения: приказы об арестах, обысках, списки провокаторов и шпионов, распоряжения о слежке и т. д. Краткий перечень всего этого Клеточников передавал лицу, назначенному Комитетом специально для этого. Невозможно перечесть все услуги, которые оказывались партии этими ценными сообщениями. Так, между прочим, он предупредил нас осенью 1879 года о готовившихся массовых обысках, между которыми был обыск и у присяжного поверенного Бардовского, одного из самых преданных, даровитых защитников на политических процессах того времени («процесс 50-ти» и др.). Дважды я приходила на его квартиру, чтобы предупредить его, и дважды не заставала дома. Вечером он был в театре, куда я не могла попасть. Поздно он вернулся домой; нагрянули жандармы, за шкапом нашли пачку номеров «Народной воли», спрятанных им; арестовали его и его сожителя и поместили в дом предварительного заключения. Бардовский был человек чрезвычайно нервный; он страдал бессонницей, злоупотреблял хлоралгидратом и совершенно определенно был одержим боязнью пространства; не раз мне приходилось смеяться над этой боязнью, когда я ездила с ним в его экипаже; однако это был один из признаков душевного расстройства. Потрясенный арестом, Бардовский в доме предварительного заключения уже через сутки помешался и не выздоровел до конца жизни, хотя его выпустили и он был окружен нежным попечением своей жены Анны Арсентьевны, с которой, как и с самим Бардовским, я была в наилучших отношениях; ничто уже не могло спасти его. Погиб и брат Бардовского, мировой судья в Польше, казненный в 1886 году в Варшаве по делу польского «Пролетариата»<ref>«Пролетариат» — первая партия польского рабочего класса. Существовала в 1882—1886 годах. Основатель — Людвик Варыньский. «Пролетариат» стоял в основном на позициях научного коммунизма, ставя своей задачей организацию польского рабочего класса на борьбу за социальное освобождение. В программе организации ставился вопрос о социалистическом государстве, обобществлении средств производства и т. п., но вместе с тем чувствовалось и сильное влияние народничества, например признание индивидуального террора и др. «Пролетариат» издавал нелегальную газету, руководил рядом стачек. Польские революционеры поддерживали тесную связь с Исполнительным комитетом «Народной воли», летом 1884 года между двумя организациями было заключено соглашение о совместной борьбе против самодержавия. В 1886 году «Пролетариат» был разгромлен царскими властями. Л. Варыньский, арестованный в 1883 году, был приговорен к 16 годам каторжных работ. Умер он в 1889 году в Шлиссельбургской крепости.</ref>. ==== 6. Совещание ==== В первой половине февраля Комитет созвал своих членов на совещание. Приготовляя покушение на царя, он хотел поставить вопрос о возможности или невозможности одновременно с покушением {{P|260|1}}сделать попытку инсуррекции . Члены из Москвы и тех провинций, в которых были народовольческие группы, должны были дать сведения, достаточно ли окрепла и расширилась организация партии и таково ли настроение широких кругов в разных местностях, чтобы наличными силами партии при поддержке сочувствующих слоев общества предпринять вооруженное выступление против правительства. Ответ был неблагоприятный. Подсчет членов групп и лиц, непосредственно связанных с нами, показал, что наши силы слишком малочисленны, чтобы уличное выступление могло носить серьезный характер . О случае попытки вышло бы то же, что произошло в 1876 году на Казанской площади, — избиение, но в еще более широких размерах и безобразных формах, чем было при той первой демонстрации скопом, предпринятой «Землей и волей». От выступления пришлось отказаться. Революция рисовалась в то время еще в неопределенных чертах и в неопределенном будущем. Только с военных бралось обязательство по требованию Исполнительного комитета взяться за оружие; что касается штатских, то в уставы местных групп такое обязательство до тех пор не вносилось. Заседания нашего совещания происходили на моей квартире у Вознесенского моста. Чтобы не навлечь подозрения, мы собирались через день в числе 20—25 человек. Но хотя, рассеянные по главнейшим городам империи, мы представляли собою слишком ничтожную силу, чтобы предпринять попытку вооруженного восстания, вопрос все же был поставлен, его обсуждали, и уже это было важно. Мысль, раз высказанная, не могла умереть, и, разъехавшись, каждый в своей местности невольно мысленно обращался к ней. {{P|261|1}} === Глава одиннадцатая === ==== 1. Февральские дни ==== 15 февраля, в воскресенье, император, ездивший по воскресеньям в Михайловский манеж и всегда по разным улицам, проехал по Малой Садовой. Подкоп к этому времени был уже кончен, но мина не заложена. Когда мы узнали об этом, то возмутились медленностью техников. Следующего проезда приходилось ждать, быть может, целый месяц. Негодуя, Комитет на заседании постановил, чтобы к 1 марта все приготовления были кончены, мина и разрывные снаряды готовы. Наш план состоял из трех частей, преследовавших одну цель, чтобы это, по счету седьмое, покушение наше было окончательным. Главной частью был взрыв из магазина сыров. Если бы этот взрыв произошел немного раньше или позже проезда экипажа царя, то, как раньше было сказано, четыре метальщика — Рысаков, Гриневицкий, Тимофей Михайлов и Емельянов — с двух противоположных сторон на обоих концах Малой Садовой должны были бросить свои бомбы; но если бы и они остались почему-нибудь без результата, то Желябов, вооруженный кинжалом, должен был броситься к государю и кончить дело. С тех пор мы жили тревожной, лихорадочной жизнью: наступал третий месяц существования магазина сыров в доме Менгден. Хозяева магазина, Богданович и Якимова, с внешней стороны удовлетворяли всем требованиям своего положения — рыжая борода лопатой, широкое лицо цвета томпакового самовара, как смеясь говорил о себе Богданович, речь, сдобренная шуткой, меткая и находчивая (за словом в карман не полезет), делали Богдановича извне настоящим заурядным торговцем, а Якимова с ее демократической наружностью, с подстриженной «челкой» на лбу и вятским {{P|262|1}} выговором на «о» была как нельзя больше ему под пару. Но насчет коммерции оба были слабы, и соседние торговцы сразу решили, что новопришельцы им не конкуренты. К тому же денег в январе — феврале у нас было мало, и закупка сыров была скудная. Как невелики были наши средства на это колоссальной важности дело, показывает, что когда в критическую минуту я достала 300 рублей на покупку товара, то это было счастьем. Однако скудость запасов на первый взгляд не бросалась в глаза, как я удостоверилась, застав Баску в ее роли за прилавком, уставленным разными сортами сыра, когда подвидом покупательницы «рокфора» я подъехала к магазину по поручению Комитета и спустилась в полуподвальное помещение, в котором он находился, чтобы предупредить, что за магазином «следят» и к Суханову подле магазина пристал шпион, от которого он спасся, взяв лихача. Хотя прилавок имел приличный вид, но бочки для сыров стояли пустые: они наполнялись землей из подкопа под улицу. Неумелость торговцев, как таковых, а быть может, слежка за кем-нибудь из тех, кто по ночам работал в подкопе (вероятно, за Тригони, который, как оказалось, жил в шпионской квартире на Невском), но только полиция обратила наконец внимание на это заведение. 27 февраля, вечером, к Тригони, занимавшему комнату на Невском у г-жи Миссюра, явилась полиция и арестовала как его, так и Андрея Желябова, сидевшего у него. Известие об этом несчастье, громом поразившее нас, было принесено Сухановым утром 28 февраля к нам на квартиру у Вознесенского моста. В то же время по городу разнесся слух, что полиция считает себя на следах чрезвычайного открытия, и назывался тот самый участок, в котором находился магазин Кобозева. Молодежь передавала о подслушанном разговоре дворника дома Менгден с полицейским о каком-то обыске в этом доме, а явившийся Кобозев рассказал о посещении лавки какой-то якобы санитарной комиссией под руководством инженера Мравинского. Дело висело на волоске. «Это что за сырость?» — спросил пристав, указывая на следы влажности подле одной из бочек, наполненных сырой {{P|263|1}} землей. «На масленице сметану пролили», — ответил Богданович. Загляни пристав в кадку, он увидел бы, какая сметана была в ней. Мравинский подошел к деревянной обшивке под окном, прикрывавшей ход в подкоп. Он подергал ее… она не поддалась! «Зачем эта обшивка?» — спросил он. «От сырости», — ответил Богданович (магазин был в полуподвальном этаже). В задней комнате, в которой было складочное место, по углам лежала большими кучами земля, вынутая из подкопа. Сверху ее прикрывали солома, кокс, рогожа и был наброшен половик. Достаточно было приподнять их, чтобы открытие было сделано. Мравинский даже толкнул кокс ногой. Но все миновало, и этот осмотр, подробности которого были какой-то счастливой игрой в «быть или не быть», по словам Богдановича, даже легализировал магазин, так как подозрительного в нем ничего не было найдено. Но мы, слушатели, были поражены как громом. Было ясно, что дело, давно задуманное, с трудом и опасностью доведенное до конца, дело, долженствовавшее закончить двухлетнюю борьбу, связывавшую нам руки, может накануне своего осуществления погибнуть. Все можно было перенести, только не это. Не личная безопасность тех или других из нас волновала нас. Все наше прошлое и все наше революционное будущее было поставлено на карту в эту субботу, канун 1 марта, — прошлое, в котором было шесть покушений на цареубийство и 21 смертная казнь и которое мы хотели кончить, стряхнуть, забыть, и будущее, светлое и широкое, которое мы думали завоевать нашему поколению. Никакая нервная система не могла бы вынести долгое время такого сильного напряжения. {{P|264|1}} Между тем все было против нас: нашего хранителя — Клеточникова — мы потеряли; магазин был в величайшей опасности; Желябов, этот отважный товарищ, будущий руководитель метальщиков и одно из самых ответственных лиц в предполагаемом покушении, выпадал из замысла: его квартиру необходимо было тотчас же очистить и бросить, взяв запас нитроглицерина, который там хранился; квартира на Тележной, где должны были производиться все технические приспособления по взрыву и где сходились сигналисты и метальщики, оказывалась, по заявлению ее хозяев, Саблина и Гельфман, сделанному накануне, не безопасной — за ней, по-видимому, следили, и в довершение всего мы с ужасом узнаем, что ни один из четырех снарядов не готов… А завтра, 1 марта, воскресенье, и царь может поехать по Садовой… Мина в подкопе не заложена. Среди этих-то обстоятельств 28 февраля мы, члены Исполнительного комитета, собрались на квартире у Вознесенского моста. Присутствовали не все, так как для оповещения не было времени. Кроме хозяев квартиры, меня и Исаева были Перовская, Анна Павловна Корба, Суханов, Грачевский, Фроленко, Лебедева; быть может, Тихомиров, Ланганс — наверное не помню. Взволнованные, мы были одушевлены одним чувством, одним настроением. Поэтому, когда Перовская поставила основной вопрос, как поступить, если завтра, 1 марта, император не поедет по Малой Садовой, не действовать ли тогда одними разрывными снарядами, все присутствовавшие единогласно ответили: "Действовать! Завтра во что бы то ни стало действовать! Мина должна быть заложена. Бомбы должны быть к утру готовы и наряду с миной или независимо от нее должны быть пущены в ход! Один Суханов заявил, что он не может сказать ни да ни нет, так как снаряды еще никогда не были в действии. Было около трех часов дня субботы. Исаев был немедленно отряжен в магазин зарядить мину; квартира Желябова и Перовской с помощью Суханова и военных была очищена, и Софья Львовна перешла к нам. Не успели оповестить не только всех членов, но даже сигналистов Садовой улицы, но роли {{P|265|1}} последних, как и метальщиков, были заранее определены, и свидание на воскресенье со всеми ними уже условлено. С пяти часов вечера три человека должны были явиться на нашу квартиру и всю ночь работать над метательными снарядами. Это были Суханов, Кибальчич и Грачевский. До восьми часов вечера на квартиру беспрестанно заходили члены Комитета то с известиями, то по текущим надобностям; но так как это мешало работе, то к восьми часам все разошлись, и на квартире остались, считая меня и Перовскую, пять человек. Уговорив измученную Софью Львовну прилечь, чтобы собраться с силами для завтрашнего дня, я принялась за помощь работающим там, где им была нужна рука, хотя-бы и неопытная: то отливала грузы с Кибальчичем, то обрезывала с Сухановым купленные мной жестянки из-под керосина, служившие оболочками снарядов. Всю ночь напролет у нас горели лампы и пылал камин. В два часа я оставила товарищей, потому что мои услуги не были более нужны. Когда в восемь часов утра Перовская и я встали, мужчины все еще продолжали работать, но два снаряда были готовы, и их унесла Перовская на квартиру Саблина на Тележной; вслед за ней ушел Суханов; потом я помогла Грачевскому и Кибальчичу наполнить гремучим студнем две остальные жестянки, и их вынес Кибальчич. Итак, в восемь часов утра 1 марта четыре снаряда были готовы после 15 часов работы трех человек. В десять часов на Тележную пришли Рысаков, Гриневицкий, Емельянов и Тимофей Михайлов. Перовская, все время руководившая ими вместе с Желябовым, дала им точные указания, где они должны стоять для действия, а потом, после проезда царя, где сойтись. ==== 2. 1 марта ==== По распоряжению Комитета 1 марта я должна была остаться до двух часов дня дома для приема Кобозевых, так как Богданович должен был выйти из магазина за час до проезда государя, а Якимова — после сигнала (который она должна была дать), что царь показался на Невском; сомкнуть же электри-{{P|266|1}}ческий ток должно было третье лицо, которое могло выйти из лавки в качестве постороннего человека в том случае, если бы ему не было суждено погибнуть под развалинами от взрыва, произведенного его рукой. То был М. Фроленко. В десятом часу он пришел ко мне. Я с удивлением увидела, что из принесенного свертка он вынимает колбасу и бутылку красного вина и ставит на стол, приготовляясь закусывать. В том возбужденном состоянии, в каком я находилась после нашего решения и бессонной ночи, проведенной в приготовлениях, мне казалось, что ни есть ни пить невозможно. «Что это?» — почти с ужасом спросила я, видя материалистические намерения человека, обреченного почти на верную смерть под развалинами от взрыва. «Я должен быть в полном обладании сил», — спокойно ответил товарищ и невозмутимо принялся за еду. Пред этим отсутствием мысли о возможной гибели, пред этим единственным помышлением, что для выполнения взятой на себя обязанности надо быть в полном обладании сил, я могла лишь безмолвно преклониться. Ни Богданович, ни Якимова к нам не явились; вернулся Исаев и с ним несколько членов с известием, что царь мимо лавки не проехал и из манежа проследовал домой. Упустив совершенно из виду, что они не следили за обратным маршрутом государя, я ушла из дома, думая, что покушение не состоялось вследствие каких-нибудь непредвиденных причин. На деле царь действительно не поехал по Садовой, но Перовская выказала тут все свое самообладание. Быстро сообразив, что путем, по которому государь поедет обратно, будет набережная Екатерининского канала, она изменила весь план, чтобы действовать уже одними бомбами. Она обошла метальщиков и поставила их на новые места, условившись о сигнале, который даст, махнув платком. В начале третьего часа один за другим прогремели два удара, похожие на пушечные выстрелы: бомба Рысакова разбила карету государя, бомба Гриневицкого сокрушила императора; смертельно раненные, и царь, и метальщик через несколько часов были бездыханны. {{P|267|1}} Когда после возвращения Исаева я вышла из дома, все было спокойно; но через полчаса после того, как я зашла к Г. И. Успенскому, к нему пришел Иванчин-Писарев с известием, что были какие-то взрывы, на улицах идет молва, что государь убит, а в церквах уже присягают наследнику. Я бросилась к своим; на улицах повсюду шел говор и было заметно волнение: говорили о государе, о ранах, о крови и смерти. Когда я вошла к себе, к друзьям, которые еще ничего не подозревали, то от волнения едва могла выговорить, что царь убит. Я плакала, как и другие: тяжелый кошмар, на наших глазах давивший в течение десяти лет молодую Россию, был прерван; ужасы тюрьмы и ссылки, насилия и жестокости над сотнями и тысячами наших единомышленников, кровь наших мучеников — все искупала эта минута, эта пролитая нами царская кровь; тяжелое бремя снималось с наших плеч, реакция должна была кончиться, чтобы уступить место обновлению России. В этот торжественный момент все наши помыслы заключались в надежде на лучшее будущее родины. Через короткое время приехал Суханов, радостный и возбужденный, обнимавший и поздравлявший всех по поводу этого будущего. Редактированное нами через несколько дней письмо к Александру III достаточно характеризует общее настроение петербургских членов партии в период, последовавший за 1 марта. Оно составлено с умеренностью и тактом, вызвавшим сочувствие во всем русском обществе. Опубликованное на Западе, оно произвело сенсацию во всей европейской прессе; самые умеренные и ретроградные органы заявили одобрение требованиям русских нигилистов, находя их разумными, справедливыми и значительной частью своей вошедшими давным-давно в повседневный обиход западноевропейской жизни. 3 марта Кибальчич принес на нашу квартиру весть, что открыта квартира Гельфман (на Тележной улице), что Гельфман арестована, а Саблин, с виду всегда беззаботный весельчак, вечно игравший в остроумие, застрелился. Он рассказал также о вооруженном сопротивлении человека, явившегося в дом после ареста {{P|268|1}} Гельфман и оказавшегося рабочим Т. Михайловым. Первою мыслью лиц, знавших состав посетителей квартиры Гельфман, имевшей специальное назначение и потому для большинства агентов неизвестной, было, что она указана Рысаковым. Ввиду этого соображения Комитет отменил свое решение, чтоб Кобозевы оставили свою лавку лишь после того, как мина будет очищена от динамитного заряда: они должны были не только в тот же день бросить магазин, но и выехать вечером из Петербурга. В три часа к нам зашел Богданович, чтобы проститься со мной перед отъездом — он выезжал первым. С тех пор я не видалась с ним до октября и ноября того же года, которые я провела в Москве, где находился и он. Это было в последний раз, потому что, когда в марте 1882 года я приехала в Москву, он был уже арестован. Вечером 3 марта на квартиру зашла Якимова, чтобы перед отъездом переменить костюм: она заперла лавку, чтобы уже не возвращаться. В тот же день Комитет удалил из Петербурга еще некоторых членов. Прошло не более недели, и мы потеряли Перовскую, предательски схваченную на улице. Вслед за ней погиб Кибальчич, как говорят, по доносу хозяйки, а у него был арестован Фроленко, попавший в засаду. Потом был взят Иванчин-Писарев. Белый террор открыл свои действия. Тогда мы считали, что у правительства был человек, знавший многих агентов Исп[олнительного] ком[итета] в лицо и указывавший их на улице. Теперь, после открытия полицейских архивов, обнаружилось, что одним из предателей был рабочий Окладский<ref>И. Ф. Окладский был привлечен к суду в 1880 году по «процессу 16 народовольцев». В 1881 году он подал прошение о помиловании и получил его за услуги, оказанные полиции. Он выдал две конспиративные квартиры, затем помогал полиции выяснять личности первомартовцев. Высланный на Кавказ, Окладский и там продолжал оказывать услуги полиции, за что в 1891 году был освобожден и даже получил звание потомственного почетного гражданина. 37 лет Окладский преданно служил полиции, являясь ее секретным агентом. После революции в январе 1925 года Окладский был судим Верховным судом РСФСР. Суд приговорил его к высшей мере наказания, но, принимая во внимание давность совершенного преступления и преклонный возраст подсудимого, заменил расстрел 10 годами заключения со строгой изоляцией.</ref>, осужденный на каторгу по процессу А. Квятковского в 80-м году. Ввиду опасности пребывания в Петербурге некоторые из нас по предложению Комитета должны были выехать, в том числе и я. Но все мы были одушевлены желанием воспользоваться горячим временем для организационных целей партии: мы видели вокруг себя сильнейший энтузиазм; смиренно сочувствующие люди, пассивные и индифферентные, расшевелились, просили указаний, работы; всевозможные кружки приглашали к себе представителей партии, чтоб войти в сношения с {{P|269|1}} организацией и предложить свои услуги. Если бы честолюбие было руководящим мотивом членов партии, то теперь оно могло бы насытиться, потому что успех был опьяняющий. Тот, кто не пережил с нами периода после 1 марта, никогда не составит себе понятия о всем значении этого события для нас как революционной партии. Понятно, что удаление в такой момент из Петербурга было тягостно для всякого человека, верящего в свои силы и думающего, что интересы дела требуют его присутствия даже вопреки требованиям благоразумия. Поддерживаемая Сухановым, я представила Комитету такие аргументы в защиту моего желания остаться на месте, что Комитет разрешил мне это, но, к сожалению, ненадолго. 1 апреля Григорий Исаев не вернулся домой: он был схвачен, как потом я узнала, каким-то предателем на улице подобно некоторым другим товарищам, погибшим в течение марта месяца. Так как во избежание беспокойств и недоразумений мы придерживались правила, что хозяева общественных квартир не имеют права проводить ночь вне дома, если предварительно не уговорились об этом, то в 12 часов ночи 1 апреля я уже не сомневалась, что Исаев арестован. В то время наша квартира в силу разных обстоятельств мало-помалу превратилась в склад всевозможных вещей: после ликвидации рабочей типографии к нам был перенесен шрифт и прочие ее принадлежности; когда закрылась химическая лаборатория, Исаев привез к нам всю ее утварь и большой запас динамита; Перовская передала нам же динамит и все другое, что сочла нужным вынести из своей квартиры; после ареста Фроленко мы получили половину паспортного стола; в довершение всего вся литература, все издания шли из типографии «Народной воли» к нам и наполняли громадный чемодан, найденный потом в нашей квартире пустым. Такое богатство не должно было погибнуть, я решила спасти все и уйти из квартиры, оставляя ее абсолютно пустой. 2 апреля, вместо того чтобы искать кого-нибудь из своих, я решила ждать прихода к себе и принялась приводить революционное имущество в удобовыносимый {{P|270|1}} вид. Был уже час дня, когда на квартиру зашел Грачевский. Он сообщил мне, что товарищи считают меня уже погибшей, так как с раннего утра дворники дефилируют в градоначальстве перед арестованным накануне молодым человеком, отказавшимся назвать себя и указать свою квартиру. По описаниям дворников, уже побывавших у градоначальника, никто не сомневался, что это Исаев. Тем не менее Грачевский одобрил мое желание спасти вещи; я просила его дать знать об этом Николаю Евгеньевичу Суханову как человеку столь энергичному и решительному, что самое невозможное кажется ему всегда возможным. Через несколько часов Суханов явился в сопровождении двух морских офицеров и с обычной распорядительностью в течение двух часов удалил с квартиры все, что нужно; остались два узла с вещами, не представлявшими особой ценности. Это было уже в 8 часов вечера. Тогда он потребовал, чтоб я тотчас же ушла из дома; но я не видела никакой нужды уходить до утра, потому что была уверена, что Исаев квартиры не назовет, а непоявление до сих пор полиции объясняла тем, что дворники нашего дома еще не собрались пойти на призыв; я думала (ошибочно), что ночью Исаеву дадут покой, и потому не видела риска оставаться у себя. После этих аргументов Суханов оставил меня, обещав наутро прислать двух дам за остальными вещами. Поутру 3 апреля, когда я вышла осмотреть окрестности, в воротах стояло щедринское «гороховое пальто», делавшее внушение дворникам: «Непременно до 12 часов! Непременно до 12 часов!» Было ясно, что дворников зовут в градоначальство. Тогда я выставила условный сигнал, что квартира еще безопасна; в нее почти тотчас вошли Ивановская и Терентьева и унесли последние узлы, прося не медлить уходом. Дождавшись женщины, которая приходила убирать нашу квартиру, и под приличным предлогом выпроводив ее, я вышла, заперев свое опустошенное жилище. Говорят, жандармы прибыли на нашу квартиру, когда самовар, из которого я пила чай, еще не остыл: они опоздали на час или полтора. {{P|271|1}} Этот день, 3 апреля, был днем казни наших цареубийц. Погода была чудная: небо ясное, солнце лучезарно-весеннее, на улицах полная ростепель. Когда я вышла из дома, народное зрелище уже кончилось, но всюду шел говор о казни, и, в то время как сердце сжималось у меня от воспоминаний о Перовской и Желябове, я попала в вагон конки, в котором люди возвращались с Семеновского плаца, на котором происходило зрелище. Многие лица были возбужденные, но не было ни раздумья, ни грусти. Как раз против меня сидел в синей свитке красавец-мещанин, резкий брюнет с курчавой бородой и огненными глазами. Прекрасное лицо было искажено страстью — настоящий опричник, готовый рубить головы. После Шлиссельбурга в архангельскую ссылку Александра Ивановна Мороз привезла мне прекрасную большую гравюру с картины Сурикова «Боярыня Морозова». Она привезла ее, потому что знала, какое большое место в моем воображении в Шлиссельбурге занимала личность протопопа Аввакума и страдалица за старую веру боярыня Морозова, непоколебимо твердая и вместе такая трогательная в своей смерти от голода. Гравюра производила волнующее впечатление. В розвальнях, спиной к лошади, в ручных кандалах Морозову увозят в ссылку, в тюрьму, где она умрет. Ее губы плотно сжаты, на исхудалом, красивом, но жестком лице решимость идти до конца; вызывающе с двуперстным крестным знамением поднята рука, закованная в цепь. Кругом народная толпа московской улицы времен царя Алексея Михайловича. Что ни лицо, то другое выражение: есть в толпе робкие, устрашенные, есть немногие с затаенным сочувствием, есть злобно ликующие. Гравюра говорит живыми чертами — говорит о борьбе за убеждения, о гонении и гибели стойких, верных себе. Она воскрешает страницу жизни… 3 апреля 1881 года… Колесницы цареубийц… Софья Перовская… Красавец-мещанин в синей суконной свитке. Прекрасно лицо, искаженное страстью, — лицо опричника, готового рубить головы. {{P|272|1}} ==== 3. Перовская ==== Софья Львовна Перовская по своей революционной деятельности и судьбе как первая русская женщина, казненная по политическому делу, представляет одно из немногих лиц, которые перейдут в историю. С точки зрения наследственности и влияния окружающей среды любопытно, что эта аскетка-революционерка была по происхождению правнучкой Кирилла Григорьевича Разумовского, последнего гетмана малороссийского, внучкой губернатора в Крыму в царствование Александра I и дочерью губернатора Петербурга при Александре II. По случайному стечению обстоятельств ее обвинителем в Особом присутствии Сената по делу 1 марта являлся человек, бывший в прошлом ее товарищем детских игр. В Пскове, где Перовская жила раньше, родители Софьи Львовны и ее будущего обвинителя были сослуживцами и жили рядом, так что дети постоянно встречались . Этот обвинитель в своей речи переступил границы прокурорских обязанностей и кроме обычных в этих случаях упреков в кровожадности бросил слово «безнравственность». Это был Н. В. Муравьев, впоследствии министр юстиции, страж закона, попиравший этот закон, просвещенный юрист, говоривший о судебных уставах 1864 года, что их основы — наилучшие из до сих пор выработанных во всем цивилизованном мире, и тем не менее потрясавший эти основы. Это был Муравьев-законник, которого русское правительство посылало в Париж, чтоб добиться от свободной республики нарушения права убежища, гарантированного законом этой республики: выдачи Льва Гартмана, революционера, хозяина того дома, из которого был произведен взрыв царского поезда под Москвой 19 ноября 1879 года. Тот Муравьев — служитель нелицеприятного правосудия, о котором в его бытность министром юстиции шла широ-{{P|273|1}}кая молва как об одном из крупнейших взяточников того времени. Условия детства заронили в душу Перовской никогда не потухавшие лучи человечности и чувства чести. В поколении, отцы которого пользовались крепостным правом, крепостнические нравы, с их неуважением к человеческой личности, вносимые в семейные отношения, нередко развивали в детях в противовес отцам протест и отвращение к деспотизму. Так было и с Перовской. Ее отец, Лев Николаевич Перовский, был крепостник из крепостников, оскорблявший мать своих детей не только самолично, но и принуждавший ребенка-сына оскорблять действием эту мать, типичную для той эпохи женщину скромной душевной красоты и кротости. В тяжелой атмосфере семьи Софья Львовна научилась любить человека, любить страдающих, как она любила страдавшую мать, с которой до последних трагических дней жизни не прерывала нежных отношений. Во время суда надо мной надзирательницы дома предварительного заключения рассказывали мне, что во время процесса Перовской на свиданиях с матерью, вызванной из Крыма, Софья Львовна мало говорила. Как больное, измученное дитя, тихая и безмолвная, она все время полулежала, положив голову на колени матери. Два жандарма, день и ночь сидевшие в камере Перовской, находились тут же. Едва начав жить сознательной жизнью, Перовская решила покинуть семью, оставаться в которой морально ей было невыносимо. Но отец не хотел выдать ей отдельного паспорта и в случае ухода грозил вернуть в отчий дом при помощи полиции. Перовская не отступила и ушла от родителей, скрывшись у своих подруг по Аларчинским курсам  — сестер Корниловых. Вместе с одной из них — Александрой Ивановной (впоследствии Мороз) — она судилась потом по «процессу 193-х». Быть может, унаследовав от матери нежную душу, Перовская, как член кружка чайковцев, к которому принадлежали и Корниловы, весь запас женской доброты и мягкости отдала трудящемуся люду, когда, обучившись {{P|274|1}} фельдшерству, соприкоснулась в деревне с этими людьми в качестве пропагандистки-народницы. В воспоминаниях свидетелей ее тогдашней жизни говорится, что было что-то матерински нежное в ее отношении к больным, как и вообще к окружающим крестьянам. Какое нравственное удовлетворение ей давало общение с деревней и как трудно ей было оторваться от этой деревни, убогой и темной, показывало ее поведение на Воронежском съезде и колебание ввиду распадения общества «Земля и воля» на «Народную волю» и «Черный передел». Тогда мы обе, она и я, только что покинувшие деревню, всеми силами души были еще связаны с нею. Нас приглашали к участию в политической борьбе, звали в город, а мы чувствовали, что деревня нуждается в нас, что без нас темнее там. Разум говорил, что надо встать на тот же путь, на котором стоят наши товарищи, политические террористы, упоенные борьбой и одушевленные успехом. А чувство говорило другое, настроение у нас было иное, оно влекло в мир обездоленных. Конечно, мы не отдавали тогда себе отчета, но впоследствии это настроение было правильно определено как стремление к чистой жизни, к личной святости. Но, как об этом было раньше сказано, после некоторого раздумья мы победили свое чувство, свое настроение и, отказавшись от морального удовлетворения, которое давала жизнь среди народа, твердо стали рядом с товарищами, политическое чутье которых опередило нас. С тех пор во всех террористических замыслах Исполнительного комитета «Народной воли» Перовская занимает первое место. Это она является приветливой простушкой-хозяйкой убогого домишка на московской окраине, купленного за 700—800 рублей на имя Сухорукова, игравшего роль ее мужа — мелкого железнодорожного служащего. В решительный момент это она остается со Степаном Ширяевым в домике, где при приближении царского поезда должен быть сомкнут электрический ток. Всегда бдительная, всегда готовая, она вовремя подает нужный сигнал, и не по ее вине крушится не тот поезд, в котором царь, а тот, в котором царские служащие. {{P|275|1}} Затем после взрыва 5 февраля в Зимнем дворце летом 1880 года она приезжает в Одессу для подкопа и мины на Итальянской улице. И наконец, в 1881 году, когда подготовляется седьмое покушение Исполнительного комитета, подготовляется 1 марта, Перовская организует вместе с Желябовым отряд лиц, следящих за выездом государя, будущих сигналистов при выполнении драмы, и руководит метальщиками бомб не только в подготовительный период, но и в день 1 марта, когда указывает на совершенно новую диспозицию, благодаря которой император погибает от двух бомб, брошенных террористами. Конечно, как при всяком сложном замысле со многими участниками, трудно разграничить, что каждым внесено в общее дело; все же думается, что будет только справедливостью сказать: не будь Перовской с ее хладнокровием и несравненной обдуманностью и распорядительностью, факт цареубийства мог и не пасть на этот день. День спасла она и заплатила за него жизнью. Я познакомилась с Софьей Львовной в 1877 году в Петербурге, когда она как подследственная по «делу 193-х» находилась на поруках. Ее привела ко мне Александра Ивановна Корнилова и оставила ночевать. Ее наружность обратила на себя мое внимание: в своей сорочке деревенского покроя она походила на молодую крестьянскую девушку с ее небольшой русой косой, светло-серыми глазами и по-детски округленными щеками. Только высокий лоб противоречил общему простонародному облику. Во всем белом миловидном личике ее было много юного, простого и напоминающего ребенка. Этот элемент детского в лице сохранился у нее до конца, несмотря на трагические минуты, которые она переживала в мартовские дни. Глядя на простоту всей ее внешности, никто не подумал бы о среде, в которой она родилась и провела детство и отрочество, а общее выражение лица с мягкими линиями совсем не говорило о сильной воле и твердом характере, которые ей достались, быть может, по наследству от отца. Вообще в ее натуре была и женственная мягкость, и мужская суровость. Нежная, мате-{{P|276|1}}рински нежная к людям из народа, она была требовательна и строга по отношению к товарищам-единомышленникам, а к политическим врагам — к правительству — могла быть беспощадной, что приводило почти в трепет Суханова: его идеал женщины никак не мирился с этим. Когда кончился «процесс 193-х», ее квартира в Петербурге была центром, в котором сходились освобожденные товарищи по суду, но только «протестанты», не признавшие этого суда и не присутствовавшие потому на заседаниях его. Сильная личность Мышкина с его знаменитой речью на суде произвела на нее такое впечатление, что мысль об освобождении его из Чугуевского централа Харьковской губернии сделалась ее {{P|277|1}} idйe fixe. Много энергии отдала она на попытки осуществления ее. Самыми любимыми товарищами Перовской были люди, выдающиеся по своим духовным качествам, но совершенно не похожие друг на друга; один — полный блеска, другой — совершенно лишенный его: Желябов и Фроленко — Михайло, как она и все товарищи звали его. На Воронежском съезде я впервые встретилась с этими двумя, и Перовская, знавшая их до этого, много говорила мне об их превосходных качествах, но можно было заметить, что, как ни ценит она Михайлу, Желябов прямо восхищает ее. Перовская согласно идеалам нашей эпохи была великой аскеткой. Я уж не говорю о скромности всего домашнего обихода повседневной жизни, но вот характерный образчик ее отношения к общественным деньгам. В один из мартовских дней она обратилась ко мне: «Найди мне рублей 15 взаймы. Я истратила их на лекарство — это не должно входить в общественные расходы. Мать прислала мне шелковое sortie de bal; портниха продаст его, и я уплачу долг». До такого ригоризма у нас, кажется, еще никто не доходил. В те же памятные дни я познала всю ее деликатность и бескорыстную заботу о товарищах. Дело состояло в следующем: после ареста Желябова 27 февраля квартира его и Перовской, как я говорила, 28-го была очищена от нелегального имущества и покинута. С этого дня и до 10 марта, когда Перовскую арестовали близ Аничкова дворца, она ночевала то у одних, то у других друзей. При тогдашних обстоятельствах такое неимение своего угла было особенно тягостно и совершенно не вызывалось необходимостью, так как мы имели несколько общественных квартир, где каждый товарищ мог считать себя равноправным хозяином и быть как у себя дома. Вот разгадка: в то время, время диктатуры Лорис-Меликова, не уберегшего императора от руки террористов, в Петербурге среди полиции, как и среди жителей, поднялась паника. Полиция, недосмотревшая, должна была оправдать себя и подняла всех на ноги для отыскания крамолы. Самые зловещие слухи ходили в пере-{{P|278|1}}пуганной публике: говорили о повальных ночных обысках не только целых домов, но и целых кварталов. А мы, народовольцы, теряли одного за другим наших членов, которых арестовывали неожиданно на улице или на квартире без признаков какого-либо слежения. «Верочка, можно у тебя ночевать?» — спросила Перовская за день или два до ее ареста. Я смотрела на нее с удивлением и упреком: «Как это ты спрашиваешь? Разве можно об этом спрашивать?!» — «Я спрашиваю, — сказала Перовская, — потому что, если в дом придут с обыском и найдут меня, тебя повесят». Обняв ее и указывая на револьвер, который лежал у изголовья моей постели, я сказала: «С тобой или без тебя, если придут, я буду стрелять». Такова была душа Перовской, частица души ее, потому что только частица ее была приоткрыта мне: в то спешное время мы слишком поверхностно относились к психологии друг друга: мы действовали, а не наблюдали. Она была женщина: ей могло быть больно, физически больно. Когда в черном арестантском платье во дворе дома предварительного заключения ее возвели на колесницу, посадив спиной к лошади и повесив на грудь доску с надписью «цареубийца», то руки ее скрутили так туго, что она сказала: «Отпустите немного: мне больно». «После будет еще больнее», — буркнул грубый жандармский офицер, наблюдавший за всем поездом. Это был тюремщик Алексеевского равелина, в котором немного спустя медленной смертью умерщвляли наших народовольцев, он же — последний комендант нашего Шлиссельбурга Яковлев. На Семеновский плац привезли таким же образом остальных четырех первомартовцев: Желябова — крестьянина, создателя бомб, Кибальчича — сына священника, Тимофея Михайлова — рабочего и Рысакова — мещанина, эмблематически представлявших все сословия Российской империи. На эшафоте Перовская была тверда всей своей стальной твердостью. Она обняла на прощание Желябова, обняла Кибальчича, обняла Михайлова. Но {{P|279|1}} не обняла Рысакова, который, желая спастись, выдал Тележную улицу и погубил Саблина, застрелившегося, погубил Гесю Гельфман, умершую в доме предварительного заключения, погубил Т. Михайлова, которого привел на эшафот. Так умерла Перовская, верная себе в жизни и в смерти. ==== 4. Значение 1 марта ==== Что бы ни говорили и что бы ни думали о 1 марта, его значение было громадное. Чтобы оценить его, необходимо припомнить, среди каких условий оно совершалось. Оно прервало 26-летнее царствование императора, который открыл для России новую эру, поставив ее на путь общечеловеческого развития; после векового застоя он дал ей громадный толчок вперед реформами: крестьянской, земской и судебной. И первая и величайшая из этих реформ — крестьянская — в экономическом отношении уже в самом начале не удовлетворила требования лучших представителей общества (членов редакционных комиссий) и литературы, а когда со времени ее осуществления прошло 15 лет и период славословий перешел в период критики, то журналистика открыто провозгласила ее проведенною под давлением поместного сословия, компромиссом, совершенно не соответствовавшим предположенной цели — «улучшения хозяйственного быта сельского сословия для правильного отбывания им податей и повинностей». Труды Янсона, кн. Васильчикова<ref>Ю. Янсон, Опыт статистического исследования о крестьянских наделах, СПб., 1877; А. И. Васильчиков, Землевладение и земледелие в России и других европейских государствах, т. 1—2, М., 1876; его же, Сельский быт и сельское хозяйство России, 1881.</ref> и других исследователей показали полное расстройство экономического быта крестьян: малоземелье, развитие сельского пролетариата и такое несоответствие крестьянских платежей с доходностью их земель, что князь Васильчиков уподоблял положение нашего крестьянства безвыходному состоянию французского сельского сословия перед революцией 1789 года и грозил России теми же бедствиями, которые разразились во Франции в конце XVIII столетия. Правительственные комиссии подтвердили и засвидетельствовали разорение народных масс. {{P|280|1}} Другие преобразования под усилившимся влиянием противников реформ и реакции, проявившейся в самом императоре, были урезаны и искажены разными дополнениями, изъятиями, разъяснениями. Мало-помалу общественные силы и правительственная власть пошли врозь, общественные элементы потеряли всякое влияние на течение государственной жизни, на ход управления. Неудовлетворенность в самом начале царствования части общества разразилась в 60-х годах общими волнениями студенчества и выразилась процессами Чернышевского, Михайлова<ref>Поэт и революционер М. Л. Михайлов был арестован в 1861 году по доносу предателя В. Костомарова. Преданный суду Сената по обвинению в составлении и распространении прокламации «К молодому поколению», Михайлов был приговорен к каторжным работам в рудниках на 6 лет. Умер он на каторге 3 августа 1865 года. Николай Гаврилович Чернышевский был арестован 7 июля 1862 года и 7 апреля 1863 года приговорен к 7 годам каторжных работ с пожизненным поселением в Сибири.</ref>, каракозовцев, нечаевцев. Эти выражения недовольства вместе с волнениями, вызванными польским восстанием, послужили сигналом к обострению реакции, сторонники которой воспользовались ими как нельзя лучше: к началу 70-х годов разрыв между правительством и обществом был уже полный. С тех пор бунт части подданных против порядка управления, поддерживаемого государем, сделался, можно сказать, хроническим. Но каждое проявление этого бунта влекло еще тягчайший гнет, который в свою очередь вел к более острому отпору. В конце 70-х годов вся внутренняя жизнь России, вся ее внутренняя политика обратились в борьбу с крамолой. Явились генерал-губернаторства, военные суды, государственная охрана и немилосердные казни, но вместе с тем явилась эпидемия цареубийств. И в то время как государственная власть выставила все свои чрезвычайные средства для борьбы со злом, ни штыки сотни тысяч войск, ни толпа охранителей и шпионов, ни золото царской казны — ничто не уберегло повелителя 80 миллионов, и он пал от руки революционера. Поучительный характер 1 марта заключается именно в том, что это был финал 20-летней борьбы между правительством и обществом. 20 лет преследований, жестокостей и стеснений, имевших в виду меньшинство, но обременявших всех, и в результате — Рысаков со своим: «Посмотрим еще, все ли благополучно!»<ref>Согласно обвинительному заключению по процессу первомартовцев Александр II после первой бомбы Н. И. Рысакова сказал: «Слава богу, я уцелел…» На это последовали слова Рысакова: «Еще слава ли богу?» — через несколько минут царь был убит второй бомбой, брошенной И. И. Гриневицким.</ref> Убийство императора случилось среди общей уверенности, что покушение произойдет; при этом все общество было разделено на два лагеря, из которых один опасался, а другой с нетерпением ожидал этого события. Такое поло{{P|281|1}}жение было беспримерно в летописях народов и могло заставить задуматься философа, моралиста и политика. Бомба Исполнительного комитета, потрясшая всю Россию, поставила ей вопрос: где выход из ненормального положения вещей, где его причины и что же будет дальше, если в жизнь не будет внесено ничего нового? Мы думали, что бесплодность правительственных стремлений сломить революционное движение репрессиями, несостоятельность попыток устранить недовольство устранением наиболее энергичных недовольных личностей была доказана воочию предшествующим 20-летним опытом, завершившимся событием 1 марта, и если не император, то Россия вывела из него должное заключение. Мы думали, что общественное мнение, свободно выраженное, предложило бы для прекращения внутренней междоусобицы не борьбу с отдельными проявлениями недовольства, но уничтожение самой причины этого недовольства; а эту причину оно указало бы не в отдельных агитаторах и выдающихся личностях, поимкой которых правительство тщетно надеялось умиротворить умы, но в общем стеснении, в полном отстранении образованного класса от влияния на жизнь народа и государства, в отсутствии какого бы то ни было поприща для деятельности, не преследующей цели грабежа и личной наживы; в полном противоречии между политикой правительства, с одной стороны, и интересами и потребностями народа и интеллигенции — с другой. И в случае продолжения прежнего режима оно выставило бы неизбежность повторения 1 марта при обстановке, быть может, еще более трагической. Таким образом, дилемма, поставленная ребром, казалась нам разрешенной в общественном сознании и ждущей лишь момента для воплощения в жизнь. Необычайность условий, среди которых произошло событие 1 марта, и самая грандиозность его способствовали в высшей степени уяснению этого сознания, и отрицать его значение в этом смысле для общества невозможно. Но 1 марта взволновало и весь мир крестьянства; оно вывело его из сферы обыденных забот и деревенских интересов и сосредоточило его внимание на вопросе: кто убил царя и за что его убили? Все, кто жил в то {{P|282|1}} время и много после в деревне, единогласно свидетельствовали, что умерщвление императора и мотивы этого умерщвления глубоко волновали крестьянский ум и заставляли его усиленно работать. В результате этой работы могло быть лишь два решения: истина, что царь убит социалистами, борющимися за интересы народа, желающими добыть народу землю и освободить его от гнета чиновников; или другое, что против царя бунтуют баре, помещики за свои права, что он убит за освобождение крестьян и в надежде вернуть крепостное право. В одном случае народ связывался с партией солидарностью интересов, и партия приобретала в массах точку опоры, какой не доставили бы десятки лет пропаганды словом; в другом — у него накипала злоба против имущественного класса; эта злоба при том ужасном экономическом состоянии, в каком находился народ, могла разразиться избиением привилегированного сословия, которое мало чем отличалось бы от ужасов пугачевского бунта. При этом задачей партии было бы лишь воспользоваться взрывом народных страстей и народного негодования. И в том и в другом случае союз революционной борьбы с народом являлся перспективой, открытой первым марта. По отношению к самой партии и к постановке революционного дела вообще это событие имело громадную важность: в глазах сторонников оно вознесло Комитет на небывалую высоту. «Приди и владей нами» было единодушным возгласом, обращенным к нему, оно создало такую атмосферу, которая могла удовлетворить требованиям самого пламенного революционера, и если можно было о чем пожалеть, так о том, что жатва обильна, а жнецов мало. Но кроме того что партия «Народная воля» приобрела 1 марта самую выгодную для себя позицию и новые шансы к расширению своей организации, этот момент был торжеством идеи организации вообще. Никаких сил единичной личности или даже отдельного кружка не хватило бы на ведение и довершение двухлетней борьбы с ее замечательными эпизодами и концом — борьбы, в которой на одной стороне были все преимущества власти и материальной силы, а на {{P|283|1}} другой — только энергия и организация. Необходимость организации в борьбе с правительством, организации как единственного условия возможности победы — вот что провозгласило 1 марта. После этого нечего уже было пропагандировать эту мысль — она сделалась общим достоянием среды, из которой выходили члены партии. Обратной стороной этого крупного момента истории революционного движения выставлялось то, что 1 марта не вызвало народного восстания, не сопровождалось попытками к инсуррекции по городам и не заставило правительство ни предпринять коренных изменений в экономическом и политическом строе России, ни сделать уступок требованиям недовольных. Относительно первого можно положительно сказать, что партия никогда и нигде, ни в органе, ни в программе, ни в устных разъяснениях ближайших своих целей и задач не указывала на цареубийство как на средство непременно произвести народное восстание; это восстание могло составлять надежду отдельных лиц, но не расчет партии. Ожидания инсуррекции истекали из незнания положения дел организации, слишком еще молодой для осуществления подобных попыток, и если в революционной среде были даже недовольные тем, что их предположения не сбылись, то это были люди, привыкшие жать, где не сеяли: инсуррекция была еще делом будущего, требовавшим много трудов. Что же касается того, что 1 марта не привело к практическим результатам в смысле экономического и политического переустройства России, то это вполне справедливо. Но, не будучи в состоянии совершить это переустройство силами революционными, партия никогда не рассматривала верховной власти в современной ее организации силой, способной искренне взять на себя почин в этом деле; правда, она ждала уступок, послаблений, прекращения реакции, доли свободы, которая сделала бы существование сносным и мирную деятельность возможной; в этом она ошиблась, что было весьма печально и худо, но худо не для одной революционной партии, а и для народа, и для общества, для имущих классов и для бюрократии, для всего государства и для {{P|284|1}} главы его; худо потому, что влекло в будущем новые катастрофы, новые политические и социальные смуты. Едва ли в то время в России находилось много людей, которые верили бы в будущее мирное преуспеяние своего отечества и спокойное житье своего монарха, а если нет этой веры, этой уверенности, то будущее должно было являться сумрачным и тревожным. В свое время это будущее должно было сказать свое слово. Здесь необходимо сказать еще несколько слов о той деморализации, которая вносилась в общество приемами борьбы правительства с революционной партией. Как всякая борьба, стоящая не на почве идей, а на почве силы, она сопровождалась насилием. А насилие, совершается ли оно над мыслью, над действием или над человеческой жизнью, никогда не способствует смягчению нравов. Оно вызывает ожесточение, развивает зверские инстинкты, возбуждает дурные порывы и побуждает к вероломству. Гуманность и великодушие несовместимы с ним. И в этом смысле правительство и партия, вступившие, что называется, врукопашную, конкурировали в развращении окружающей среды. С одной стороны, партия провозглашала, что все средства хороши в борьбе с противником, что здесь цель оправдывает средства; вместе с тем она создавала культ динамита и револьвера и ореол террориста; убийство и эшафот приобретали пленительную силу над умами молодежи, и чем слабее она была нервами, а окружающая жизнь тяжелее, тем больше революционный террор приводил ее в экзальтацию: когда жить приходится мало, так что результаты идейной работы могут быть еще не заметны, у деятеля является желание видеть какое-нибудь конкретное, осязательное проявление своей воли, своих сил; таким проявлением тогда мог быть только террористический акт с его насилием. Общество, не видя исхода из существующего положения, частью сочувствовало насилиям партии, частью смотрело на них как на неизбежное зло, но и в этом случае аплодировало отваге или искусству борца, а повторение событий вводило их в норму. Но мрачная сторона революционной деятельности смягчалась солидарностью и братством во внутренних {{P|285|1}} отношениях единомышленников; кроме того, насилие партии покрывалось знаменем блага народа, защиты угнетенных и оскорбленных, окружающие примирялись с ним за бескорыстие мотивов; оно искупалось отречением от материальных благ, неудовлетворенностью революционера в личной жизни, которая вся ломалась, раз он вставал на свой опасный путь; оно искупалось тюрьмой, ссылкой, каторгой и смертью. Таким образом, если общество грубело, привыкая к насилиям революционной партии, то оно видело вместе с тем если не в целом, то в отдельных представителях ее образцы самопожертвования, героизма, людей с недюжинными гражданскими добродетелями. Наряду с партией, но в более грандиозных размерах практиковалось насилие правительства: сковывалась мысль, запрещалось слово, отнимались свобода и жизнь; административная ссылка была обычным явлением, тюрьмы были переполнены; казни считались десятками. Вместе с тем в тюрьмах практиковалось унизительное обращение: в доме предварительного заключения высекли Боголюбова и оскорбляли стыдливость женщин . Ожесточались исполнители, озлоблялись потерпевшие, их родные, друзья и знакомые; общество привыкало к унижению человеческого достоинства; зрелище казней возбуждало кровожадность толпы. Возмездие «око за око, зуб за зуб» делалось девизом для всех. Для предотвращения государственных опасностей была нужна тайная полиция, правительственное золото создавало толпу шпионов; они вербовались во всех слоях населения, между ними были генералы и баронессы, офицеры и адвокаты, журналисты и врачи, студенты и студентки, увы, были даже гимназистки, девочки 14 лет, а в Симферополе в жандармском управлении вовлекли в шпионство и предлагали денежное вознаграждение гимназисту — мальчику 11 лет. Известно, что нет страсти более сильной и ведущей к более низким преступлеииям, чем страсть к золоту. Персидское золото заставило вождей Греции продавать свое отечество; 30 {{P|286|1}} сребреников прельстили Иуду Искариота. Наше правительство широко пользовалось корыстолюбием и алчностью человеческого рода и извлекало всевозможную пользу из могущества золота. «Черная книга» русской монархии, раскрытая Клеточникову, навсегда останется грязным пятном нравов того времени. Молодые женщины употребляли чары красоты и молодости для вовлечения и предательства; шпионы являлись инициаторами, организаторами и двигателями революционного дела; Рачковский в Петербурге, Рейнштейн в Москве, Забрамский в Киеве — вот герои правительственного лагеря, блиставшие на тогдашнем горизонте. Удачный донос, вероломнейшее предательство, ловкий подвох при следствии как средство вырвать признание, создание ценой благосостояния десятков лиц грандиозного процесса путем самых искусственных натяжек — вот что давало денежную премию или повышение по службе. К этому присоединялось вовлечение слабых в отступничество. Отмена наказания, забвение прошлого, деньги и свобода — все служило средствами обольщения (Веледницкий, Пиотровский, Курицын, Меркулов и др.). Этим наносился нам, революционерам, глубочайший нравственный удар, который колебал веру в людей. Не так больно было потерять свободу, как бывшего товарища, ради которого вы были готовы рисковать собой, которому вы доверяли, которого вы оберегали и которому оказывали всевозможные братские услуги, увидать рядом с жандармом, чтобы задержать вас, и услышать циничные слова: «Что, не ожидали?» Конечно, все это совершалось в видах «законного» правосудия, ради спасения отечества или того порядка, в котором хотели сохранить это отечество. Но кто же будет отрицать все глубокое падение человеческой личности, выражаемое этими фактами? Но настоящая нравственная язва распространялась и другим, еще более губительным путем: наши ряды хотели расстроить возбуждением недоверия друг к другу; шпионскими проделками и полицейскими штуками старались набросить тень подозрения на некоторых товарищей, шедших с нами рука об руку; необдуманность и неосторожность одних, случайное стечение обстоятельств, подстроенных {{P|287|1}} рукою сыщика, против других служили средством заронить в революционном товариществе мрачную мысль о продажности и предательстве его членов; политика состояла в том, чтобы создать положение, когда брат восстанет на брата. И в самом деле, мы были недалеки от того времени, когда наши руки могли обагриться кровью, быть может, столь же невинной, как кровь Иванова, пролитая Нечаевым. Я лично в последние два года перед арестом испытала три случая, когда была на краю преступления. Одного я решалась отравить собственноручно, потому что я ввела его в партию, — все были убеждены, что этот человек шпион, и, если бы не разъяснилось, к счастью, главнейшее обстоятельство, бывшее уликой против него, он мог погибнуть, а был невинен! В другой раз друзья из-за стен тюрьмы завещали мне разделаться с личностью, которую они называли причиной своей гибели. Эта личность была приведена в соприкосновение с партией мной же; я верила в ее честность и искренность, я поддерживала ее всем, чем могла; как личность молодую, нуждающуюся в теплом отношении, я поручила ее моему лучшему другу, и мне указали на нее как на предателя, заслужившего удар кинжала. Я знала юношу, так опутанного шпионскими махинациями, что он являлся изменником в глазах всех; он был близок к самоубийству в отчаянии от павшего на него подозрения; люди, знавшие его лично, верили в его невинность; но на вопрос, обращенный ко мне, может ли он продолжать революционную работу, я отвечала, должна была ответить: «Нет». Так создается положение, когда становится положительно «страшно за человека». И если мы, люди, давно примкнувшие к движению, воспитавшиеся на чистых принципах социализма, приготовлявшие себя к мирной пропаганде, заслуживали от правительства имя злодеев, то люди, которых оно воспитывало, должны были явиться демонами! {{P|288|1}} === Глава двенадцатая === ==== 1. В Одессе ==== После тревожных мартовских дней, когда был арестован Исаев и 3 апреля открыта общественная квартира, хозяевами которой были я и он, Комитет постановил, что я должна выехать из Петербурга и отправиться в Одессу для ведения местных дел, чтоб заменить Тригони. Тригони был товарищем Желябова по Новороссийскому университету, но в то время как Желябов был исключен по студенческому делу и отдался революционной деятельности, Тригони кончил юридический факультет, сделался помощником присяжного поверенного и только в 1880 году присоединился к «Народной воле», раньше мало принимая участие в революционном движении, захватившем Желябова. Вызванный с юга на совещание по вопросу об инсуррекции, Тригони, как было уже сказано, участвовал в подкопе на М. Садовой и 27 февраля был арестован вместе с Желябовым в меблированных комнатах, где проживал со времени своего приезда в Петербург . Причиной этого злополучного ареста, по одной версии, был донос из Одессы, но, может быть, он исходил из меблированных комнат, где прислуга подслушивала у дверей, как я однажды заметила, да и хозяйка (Миссюра) вела себя очень подозрительно, без всякой нужды провожая посетителей Тригони с лампой в руке, когда вечером лестница была еще освещена. Личность Тригони произвела при аресте некоторую сенсацию среди жандармов, которые находили, что по образованию, происхождению и состоянию он выше той {{P|289|1}} среды, из которой, по выражению жандармских властей, обыкновенно вербуются члены революционных партий. В некотором отношении они были правы: Тригони имел внешность барина, был более избалован, чем другие, и по манерам в нем угадывался адвокат, хотя его юридическая карьера только что началась и никакой клиентуры ни в Петербурге, ни в Одессе он еще не имел. Родители его были помещиками в Крыму; мать, по рассказам, была светской женщиной, что, вероятно, тоже осталось не без влияния. Наружность Тригони, очень верно переданная фотографией в «Былом» , была нерусская, и он говорил, что в его жилах есть греческая кровь . Из лиц, указанных мной в 80-м году, частью же из привлеченных по инициативе самого Тригони, он организовал в Одессе народовольческую группу, с которой теперь мне приходилось иметь дело. Это были прежде всего мои друзья: писатель-беллетрист Ив. Ив. Сведенцев (литературный псевдоним Иванович), бывший военный, превосходный, идеалистически настроенный, но нельзя сказать, чтобы активный человек, лет 35-ти, и дочь богатых родителей — Ольга Пуриц, молодая девушка с огнем, энергичная и очень способная. Другими членами были: студент М. И. Дрей, сын врача, весьма популярного среди еврейской бедноты, и Мартино, преподаватель, довольно солидных лет, давний знакомый Тригони по Крыму. В группу после отъезда Тригони входил и Владимир Жебунев, известный мне еще по студенческим годам в Цюрихе. Участник «хождения в народ», судившийся по «процессу 193-х» и сделавшийся потом нелегальным, Жебунев в силу своей опытности являлся естественным главой и руководителем группы. Раньше в качестве агента Комитета он ездил с организационными целями в Казань и Саратов. Но у «Народной воли» в Казани во все время не было нужных связей, и там Жебуневу ничего не удалось сделать. Что касается {{P|290|1}} Саратова, то в нем находились лица, занимавшиеся революционной деятельностью еще во времена общества «Земля и воля»: Поливанов (будущий шлиссельбуржец), Новицкий, Демчинская и другие. Жебунев предложил им примкнуть официально к «Народной воле», образовав группу с определенными обязательствами по отношению к центру, что и было ими исполнено. Группа, очень небольшая, существовала до середины 1882 года, когда Поливанов и Райко сделали неудачную попытку устроить побег Новицкому, попавшему в тюрьму. Все участники этого предприятия были пойманы: Поливанов и Новицкий приговорены к смертной казни, но отправлены: Новицкий — на Кару, Поливанов — в Алексеевский равелин. Райко, по одним рассказам, умер от побоев, нанесенных толпой, принявшей устроителей побега за грабителей, а по другим — от огнестрельной раны в голову при вооруженной схватке с конвоем. Жебунев, подвижной и энергичный, обладал известным образованием, умел и любил поговорить. Более честолюбивый, чем большинство революционеров, он не раз добивался приема в члены Комитета. Его достоинства и способности давали ему достаточные права на это, и, повидав его в Одессе, я внесла в Комитет предложение принять его. Его вызвали по этому поводу в Москву, но там вскоре он был арестован по невыясненным причинам. Департаменту полиции не были известны ни его отношения к Комитету, ни его деятельность в Одессе; благодаря этому он поплатился только административной ссылкой в Якутскую область. В Одессе он вносил много оживления в деятельность группы и пользовался несомненным влиянием. По взглядам он был скорее социал-демократом, чем народником, которыми в программе заявляли себя народовольцы, не терявшие надежды на деревню. Жебунев определенно смотрел на городской промышленный пролетариат как на единственную опору в политической борьбе. Считая вместе с тем, что только рабочий класс является носителем социалистических идей, он думал, что все силы партии должны быть направлены на пропаганду и агитацию в этом классе. Сообразно с этим его главной работой в Одессе были сношения с рабочими. {{P|291|1}} В первой половине 70-х годов в Одессе замечательным деятелем среди рабочих был Заславский; имея собственную типографию, он вел систематические занятия с рабочими и заложил более, чем кто-либо другой в Одессе, прочную основу для всех последующих деятелей в этой среде. Рабочие, выработавшиеся под его влиянием, были такого уровня, что могли вести дальнейшую пропаганду самостоятельно, без участия интеллигентов<ref>«Южнороссийский союз рабочих» — первая рабочая организация в России, был основан в Одессе в 1875 году Е. О. Заславским. Устав Союза был составлен под сильным влиянием устава I Интернационала, хотя среди участников организации преобладали народнические воззрения. В союзе было до 60 активных участников: Ф. И. Кравченко, Я. О. Рыбицкий, М. П. Сквери и др. В декабре 1875 года «Южнороссийский союз рабочих» был разгромлен полицией. Более 60 человек было арестовано, 15 предано суду. Подробнее см.: Б. С. Итенберг, Южнороссийский союз рабочих — первая пролетарская организация в России, М., 1954.</ref>. Поэтому революционная традиция на фабриках и заводах в Одессе не прерывалась, и во вторую половину 70-х годов, кто бы ни вел сношения с рабочими, каждый имел готовых проводников в рабочую массу. Только предательство Меркулова в 1882 году погубило верхний слой этой рабочей интеллигенции. С этой последней имел дело и Жебунов, а вместе с ним М. И. Дрей. При мне число активных участников в деятельности одесской группы увеличилось бежавшим из Сибири Георгиевским, судившимся в 1877 году по процессу Бардиной<ref>Процессом Бардиной В. Н. Фигнер называет «процесс 50-ти». — См. примечание 7</ref>. Кроме того, я вызвала в Одессу Свитыч, сестру Свитыча, осужденного по процессу Ковальского. Эта славная молодая девушка жила где-то недалеко в уездном захолустье и томилась бездействием. В то время как раз предполагался побег Ф. Морейнис из Николаевской тюрьмы. Это дело думали устроить местные офицеры, ходившие в караул в тюрьму; там они познакомились с Морейнис, которой грозила каторга. Будучи на карауле, один из офицеров должен был вывести заключенную из тюрьмы, а для того чтобы ее укрыть, требовалась конспиративная квартира. Георгиевский и Свитыч взялись устроить ее и отправились в Николаев. Побег не был, однако, осуществлен, и когда это выяснилось, они вернулись в Одессу, чтобы по решению группы устроить небольшую типографию для печатания летучих листков для рабочих. Так как шрифт у группы уже имелся в запасе, то дело легко организовалось. Но деятельность типографии была кратковременна, и напечатали в ней одну-единственную прокламацию по поводу смерти и похорон заслуженного революционера Фе{{P|292|1}}сенко, много лет прикованного к постели тяжелой болезнью. Георгиевский имел сношения и с рабочими, что и погубило его. Его как-то выследили, он был арестован, а вместе с ним взята и Свитыч с типографией. Однажды, подойдя к дому, в котором была их квартира, я увидела, что условный знак безопасности снят. Думая, что это может означать простое отсутствие хозяев, я вошла во двор и подошла к двери квартиры. Висячий замок показывал, что дело кончено, и я поспешила удалиться; на мое счастье, засады при квартире не было. Членом одесской группы или очень близко стоявшим к ней был двоюродный брат О. Пуриц, студент первого курса Коган. Он действовал среди студентов: составил кружок человек в десять из своих товарищей; они сочувствовали «Народной воле» и занимались самообразованием общественно-политического характера. ==== 2. Военные на юге ==== Через Ив. Ив. Сведенцева как бывшего военного имелись связи и среди военных, и я познакомилась с ними у него. Это были ротный командир Люблинского полка Крайский и офицеры Телье (брат осужденного) и Стратонович. Они относились ко мне со вниманием и любезностью, свойственными военным людям по отношению к женщине. Наши первоначальные разговоры имели обыкновенный салонно-литературный характер. Позднее, когда я узнала, что Крайскому нравится мое общество, я стала видеться с ним чаще и после некоторого сближения высказывать мои революционные взгляды и симпатии. Вызываемый на откровенность, он выражал интерес и сочувствие идее политической свободы и признавал справедливой сущность социализма. Но не это сочувствие, формулированное в общих выражениях и не переступавшее пределов разговоров, внушало мне интерес к его личности, а то противоречие, которое я заметила. Признавая, что истинное {{P|293|1}} убеждение должно проявляться в активной деятельности и что пропаганда словом составляет главнейшее орудие для проведения какой бы то ни было идеи в жизнь, он находил, что действительна лишь та пропаганда, которая опирается на знание, и что его-то ему и недостает. Он сожалел, что не получил высшего образования и что попытка поступить в академию, сделанная им дважды, встретила отказ , несмотря на то что способности дозволяли ему надеяться на успех. Наряду с этим, по-видимому искренним, сожалением меня поражало полное отсутствие усилий к развитию своих умственных сил, к пополнению тех недочетов, которые так ясно сознавались. Такое положение казалось мне неестественным, и я думала, что мое дружеское вмешательство поможет ему выйти из этого бесплодного стояния на одном месте; что он или сознается, что не способен идти дальше одних разговоров, или примется за работу над собой. Я думала также, что, быть может, он слишком добросовестно относится к вопросу о приобретении знаний и ставит слишком широкие требования к самому себе. Поэтому, одобряя мысль о необходимости научной подготовки вообще, я проводила взгляд, что если человек сам не тревожится сомнением, не колеблется в признании той или другой истины, а чувствует лишь недостаток в аргументах для убеждения других, то нет необходимости сначала погрузиться в теоретическое изучение, чтобы явиться потом во всеоружии; средний путь постепенного изучения отдельных вопросов и параллельной передачи другим того, что уже усвоено, быть может, даже лучшая школа для самого себя. Вместе с тем Крайский постоянно говорил, что ему невыносимо общество людей, которые умственно ниже его, и так как я находила это несовместным с желанием действовать на других, то в беседах часто заходил разговор и на эту тему. Крайский казался мне ценной личностью, человеком сильной воли, который, раз решившись, уже не сойдет с избранного пути, поэтому я хотела непременно привлечь его в партию, разбить его сомнения в себе, сломить те внутренние препятствия, которые мешали ему {{P|294|1}} примкнуть к нам. Стратонович, честный малый, но с психологией менее сложной и характером неопределенным, мало интересовал меня. К тому же в начале осени он уехал из Одессы, так как получил командировку в Очаков. Как тот, так и другой состояли в дружеских отношениях с подполковником Прагского пехотного полка Мих. Юл. Ашенбреннером (будущим шлиссельбуржцем). Последнего знал еще Желябов, когда жил в Одессе в первой половине 1879 года, а я познакомилась с ним в 1880 году незадолго до моего отъезда в Петербург. Я застала его тогда случайно у Сведенцева, который раньше не упоминал о нем. В разговоре на тему об участии военных в революционном движении Ашенбреннер, между прочим, говорил о бесплодности военных переворотов, так как их следствием может быть лишь смена лиц, а не изменение сущности общественных отношений, и приводил в пример Испанию с ее пронунциаменто, не выводившими страну на новые пути. Ив. Ив. Сведенцев рекомендовал мне Ашенбреннера как социалиста и революционера. Мне хотелось еще видеться с ним, но знакомство как-то не клеилось. Он показался мне вялым и неразговорчивым; он был старше меня на 10 лет, и я не умела подойти к нему: он или не привык к женскому обществу, или не любил его. Нам обоим, кажется, было скучно друг с другом. Теперь в мой второй приезд в Одессу Ашенбреннер служил в Николаеве, но иногда приезжал в Одессу, и наше знакомство возобновилось. В Николаеве около Ашенбреннера группировались его сослуживцы Талапиндов, Маймескулов, Мицкевич, Кирьяков и Успенский, связанные с Ашенбреннером тесной дружбой и разделявшие его социалистические взгляды и революционные симпатии. Желая лично познакомиться с ними и подготовить путь Суханову, который должен был приехать на юг, я несколько раз ездила в Николаев и посещала квартиру, в которой собиралась вся компания Ашенбреннера. По возрасту это были солидные люди, сверстники Ашенбреннера и совсем не походили на товарищей Суханова — изящную удалую молодежь, которая так и напрашивалась на какое-нибудь рискованное быстротечное {{P|295|1}} предприятие. Сам Ашенбреннер, человек образованный и начитанный, был много выше своих друзей и являлся естественным главой этого содружества. Как он, так и его друзья жили совершенно замкнуто, в них не было ни увлечения, ни стремления к прозелитизму<ref>Прозелитизм — в данном случае стремление завербовать как можно больше преданных сторонников новых убеждений.</ref>. Никакой революционной деятельностью во всю свою жизнь они не занимались, а когда я указала на необходимость заведения знакомств с целью привлечения сочувствующих, то ответ всегда был один и тот же, что подходивших людей среди офицеров нет. Однако по моим настояниям позднее они завели знакомство с моряками, и тут, по-видимому, была благодарная почва, потому что Ашенбреннер находил, что оживленная агитация, начинавшаяся среди них, даже переступала границы благоразумия. Но эти сношения с морскими офицерами, и в частности с будущим шлиссельбуржцем Ювачевым, происходили уже в то время, когда я из Одессы уехала, и лично никого из морских офицеров я не знала. А до этого кружок оставался в стационарном состоянии: друзья собирались тесной компанией и вели между собой беседы свободолюбивого характера. Порой Ашенбреннер, хорошо изучивший Маркса, читал реферат по «Капиталу» или на какую-нибудь другую политико-экономическую тему, а когда был в ударе, излагал различные философские системы, на что был большой мастер. Надо сказать, что мое знакомство с этими военными было слишком поверхностным, чтоб я могла заметить индивидуальность каждого. Ашенбреннер, человек очень любящий и по отношению к людям уступчивый и мягкий, был высокого мнения о своих друзьях-сослуживцах; он сжился с ними душа в душу и отзывался о них как о лицах, преданных интересам народа и готовых рисковать собой. На основании этой рекомендации и было построено предположение, что приедет член центральной военной группы и предложит кружку официально примкнуть к партии «Народная воля» и войти в сношения с военным центром. Мы находили нужным, чтобы предложение программы и устава организации исходило от человека военного и притом принадлежащего к центру, так как это связало бы местную военную группу с центром теснее, чем если бы организатором ее {{P|296|1}} явился кто-нибудь из штатских. Приехать, как было уже сказано, должен был Суханов, но уже 28 апреля он был арестован. Вместо него ко мне в Одессу явился А. В. Буцевич, командированный в июле министерством путей сообщения на инженерные работы в Николаевском порту. Я дала ему рекомендательное письмо к Ашенбреннеру, сообщила мои личные впечатления о военных, с которыми познакомилась, и предлагала устроить сейчас же свидание с одесскими офицерами. Но Буцевич торопился в Николаев и обещал заехать в Одессу при возвращении с работ; он сделал это только в декабре. Задача объединения одесских и николаевских офицеров в одну организационную ячейку, связанную с центральным органом, была для Буцевича задачей легкой, так как и те и другие давно знали друг друга и были уже подготовлены Ашенбреннером и мною к тому, чтобы согласиться на все, что мог предложить Буцевич. Действительно, вышеупомянутые лица приняли на себя те серьезные обязательства, которых требовал устав, предложенный Буцевичем, и обещали по первому призыву военного центра выступить с оружием в руках и увлечь к тому же подчиненные им войсковые части. Так была выполнена миссия Буцевича и установлена связь между революционным офицерством севера и юга. Вся военная организация насчитывала тогда человек пятьдесят членов. {{P|297|1}} === Глава тринадцатая === ==== 1.Перенесение партийного центра в Москву ==== В конце октября я получила из Москвы приглашение приехать. Прошло полгода после того, как я покинула Петербург, и за это время я почти не имела сведений о том, как идут дела партии и что делается в центре, перенесенном в Москву. Понятно, с каким нетерпением я рвалась на это свидание с товарищами, уцелевшими от весенних арестов в Петербурге: Юрием Богдановичем, Корба, Грачевским, Ивановской и другими, которых надеялась встретить впервые после событий, разметавших нас в разные стороны. Надо сказать, что жизнь в Одессе, не отразившая потрясений мартовских дней, не подготовила меня к тем переменам, которые ожидали меня в Москве. Приехав туда, я с горестью могла видеть губительное значение потерь, испытанных Исполнительным комитетом незадолго до 1 марта и в особенности после него. Местопребывание Комитета было перенесено из Петербурга в Москву не по каким-нибудь высшим соображениям, а исключительно в силу необходимости: тем из членов его, которые еще не попали в руки полиции, невозможно было держаться в Петербурге после арестов в марте и апреле. Оставаться там значило идти на неминуемую гибель: было ясно, что кто-то знающий в лицо членов организации на улице указывает их полиции. Но перемещение центра революционной партии из столицы в другой город уже само по себе не могло не нанести вреда делам партии. Если принять во внимание революционное движение только с 70-х годов, то всякий знакомый с ним скажет, что Петербург был главным очагом его. Центр государственной жизни и средоточие всех интеллектуальных сил страны, он из года {{P|298|1}} в год был местом, в котором накоплялись оппозиционные элементы. Именно в нем создавались наиболее серьезные революционные организации общероссийского характера, имевшие к тому же преемственность между собой; «чайковцы», «Земля и воля», «Народная воля» были последовательно связаны между собой. И здесь же эти организации черпали главным образом своих сторонников. Не говоря о временах более далеких, начиная с «чайковцев» здесь сосредоточивалась революционная деятельность и находилось местопребывание лидеров революционных организаций. К Петербургу тянули провинции, получая оттуда импульсы; здесь давались лозунги, отсюда шла моральная поддержка и раскидывалась организационная сеть. Все важнейшие политические процессы, имевшие громадное агитационное значение, происходили здесь, и здесь же находили наибольший отклик все революционные выступления. В Петербурге сосредоточивались главные литературные силы всей России и та частица их, которая примыкала к революционным течениям. Революционные органы издавались только в Петербурге и уже отсюда распространялись по России. Рабочее население Петербурга, более крепкое месту и более обученное, было наиболее подготовлено к восприятию идей социализма и революции. Пропаганда на фабриках и заводах велась здесь с более давнего времени, более систематично и в размерах более широких, чем в каких-либо других промышленных центрах. Учащаяся молодежь Петербурга, более многочисленная, чем в других городах, стояла впереди всей учащейся молодежи России: при студенческих волнениях высшие учебные заведения Петербурга первые давали сигнал к движению и шли впереди него. В других городах революционная традиция могла порываться, но в Петербурге с 70-х годов этого не бывало; никогда не оставался он без организации, а вокруг него всегда существовала периферия, ей сочувствующая и ее поддерживающая. Выехать из Петербурга, перевести революционный центр в другой город значило утратить почву, на которой до этого времени возникали, росли и существовали революционные организации, утратить {{P|299|1}} почву, утучненную всем революционным прошлым. Такой переезд был своего рода эмиграцией, ссылкой, отрывом, который грозил крайне тяжелыми последствиями. Москва, куда был перенесен Исполнительный комитет, была городом, в котором отсутствовала непрерывность революционной традиции. Организации, появлявшиеся в ней, действовали короткое время и разбивались арестами, не будучи подхвачены какой-нибудь группой, продолжавшей их деятельность. Так погибли «долгушинцы» (1874 год), а до них — «нечаевцы». Кружок «чайковцев» имел в Москве отделение, но это не была самостоятельная организация, выросшая на почве самой Москвы: отдел был создан наезжими людьми из Петербурга; численно он был слаб и от себя ничего нового в движение не внес. В 1874—1875 годах в Москве действовали лица, судившиеся по «процессу 50-ти». Они не были коренными москвичами, эти цюрихские студентки и кавказцы, и, хотя завели довольно обширные связи на московских фабриках, не могли пустить глубоко корней в городе, который выбрали как свой центр. Наследников, которые продолжали бы их дело, они не оставили. Общество «Земля и воля» в Москве организованной сплоченной группы не имело. Что касается «Народной воли», она не хотела оставить Москву вне сферы своего влияния и вскоре после своего образования направила туда двух выдающихся членов Комитета — П. А. Теллалова и М. Н. Ошанину, стараниями которых вскоре была создана местная группа, энергично работавшая среди рабочих и учащейся молодежи. Но настоящим основателем московской группы был А. Михайлов, приехавший в Москву в сентябре 1879 года для ведения подкопа под железнодорожное полотно. Теперь, переселившись в Москву, Исполнительный комитет вклинился в эту группу и, можно сказать, обескровил ее. Как члены Комитета Теллалов и Ошанина, составлявшие душу группы, изымались из нее — они должны были всецело отдаться центральной деятельности. К тому же Теллалов в июле был переведен {{P|300|1}} Комитетом в Петербург. Кроме них из группы выбыли Мартынов и Лебедев, которые были взяты в члены Комитета; Гортынский, посланный в качестве агента Комитета для организационной работы в Киев; Андреев, с той же целью отправленный в Саратов, а член группы Фриденсон, взятый Комитетом из Москвы раньше других, был арестован в Петербурге еще в январе 1881 года. Все это не могло не ослабить местной организации. В Петербург кроме Теллалова были направлены два только что принятых члена Комитета — Романенко и Стефанович, приехавшие из-за границы. Все трое раньше в качестве членов «Народной воли» в Петербурге не работали, личных связей там не имели, а в Москве старые члены «Народной воли» в свою очередь являлись новоселами. Это тоже был неблагоприятный для деятельности момент. Но важнее всего было то, что с перемещением центра Петербург в революционном смысле низводился на степень провинции: отныне там должна была существовать только местная группа, а Москва превращалась в революционную столицу, но без тех духовных и материальных ресурсов, которыми обладал Петербург, ==== 2. Состояние центра ==== Велика была перемена, найденная мною в численном и качественном составе Исполнительного комитета. Нечего было скрывать от себя: Комитет 1879 года был разбит. Странно, но никто из нас не говорил об этом; мы сходились, обсуждали различные вопросы и расходились, как будто не замечая отчаянного положения нашего центра. Или, быть может, все мы были людьми, которые видят несчастье, но не говорят о нем. Лишь однажды в беседе с Грачевским наедине я высказала ему свои опасения за будущее и горестные мысли о настоящем. Но он был другого мнения или не хотел сознаться, что положение дел {{P|301|1}} катастрофическое. Из 28 человек , бывших основоположниками «Народной воли» и членами Исполнительного комитета, принятыми до 1 марта, на свободе оставалось только восемь: три женщины — Корба, Ошанина (совсем больная) и я — и пять мужчин. То были: 1) Грачевский, который до тех пор был техником по типографии и приготовлению динамита, человек энергичный и фанатически преданный революционному делу; старый народник начала 70-х годов, он занимался пропагандой среди московских рабочих вместе с членами московской организации Бардиной и Джабадари, судился по «процессу 193-х», был в ссылке в Архангельской губернии и бежал оттуда. Испытанный, практичный и очень работоспособный, но в «Народной воле» занятый техникой, он до 1 марта в организационных работах активного участия не принимал; 2) П. А. Теллалов, выдающийся деятель, пропагандист и агитатор, создатель московской группы, по своему пребыванию в Москве не мог принимать участия в деятельности Комитета как всероссийского центра; 3) Юрий Богданович, обаятельный товарищ, пропагандист в деревне в начале 70-х годов, прежний «чайковец», человек опытный, мужественный в деле, но очень мягкий в сношениях с людьми, при образовании «Народной воли» находился в Пермской губернии для устройства побега Бардиной и был принят в члены Комитета прямо на должность сыроторговца на Малой Садовой, а после 1 марта по {{P|302|1}} поручению Комитета совершил поездку в Сибирь для организации «Красного Креста»<ref>Первые организации помощи политическим заключенным и ссыльным были созданы в середине 70-х годов в Петербурге. Эти общества получили название организаций «Красного креста». Первой среди них было «Общество Красный крест» «Народной воли», созданное в 1881 году Ю. Н. Богдановичем и И. В. Калюжным. Помимо помощи заключенным в его задачи входила организация побегов из мест заключения. В 1882 году П. Л. Лавров и В. И. Засулич создали заграничный отдел «Красного креста», существовавший до 1884 года. После гибели «Народной воли» «Общество помощи политическим ссыльным и заключенным» превратилось в межпартийное. Денежные средства составлялись из взносов революционной и либеральной интеллигенции, с началом массового рабочего движения ведущую роль в «Красном кресте» заняли социал-демократы, денежные фонды стали создаваться путем массовых сборов среди рабочих. После революции 1905—1907 годов за границей было создано несколько обществ помощи политзаключенным, в том числе «Комитет помощи политическим каторжанам в России», основанный Верой Фигнер в 1910 году в Париже. Работа этих обществ оборвалась в годы первой мировой войны.</ref>, имевшего главной целью помощь побегам политических ссыльных; 4) Савелий Златопольский, одессит, принятый в Комитет по рекомендации Фроленко и Колодкевича, знавших его в Одессе; мягкий, добрый, он не был импонирующим и влиятельным человеком; и наконец, 5) Лев Тихомиров, наш признанный идейный представитель, теоретик и лучший писатель, уже в 1881 году отличавшийся некоторыми странностями и, быть может, носивший в душе зачатки психологического переворота, который привел его к полному изменению прежней идеологии и сделал из революционера и республиканца монархиста, из атеиста — религиозного ханжу, а из социалиста — единомышленника Каткова и Грингмута. Еще в мартовские дни в Петербурге он изумлял нас. Так, после 1 марта он явился к нам с траурной повязкой на рукаве, какую носили военные и чиновники по случаю смерти Александра II. В другой раз он сообщил, что ходил в церковь и принес присягу новому императору. Мы не знали, чем объяснить эту комедию, но, по словам Тихомирова, это было необходимо, чтобы легализовать его в глазах дворника, который так любознателен, что забирается в квартиру, когда хозяев нет дома. Шпиономания, по-видимому, овладела им. Так, в Москве, живя в меблированных комнатах, он вообразил, что соседи сделали отверстие в стене и подслушивают разговоры в его помещении. Тотчас он оставил эту квартиру и отправился на богомолье в Троицко-Сергиевскую лавру, чтобы, прописавшись там, засвидетельствовать этим свою благонадежность для дальнейшего проживания в Москве. На такие махинации никто из нелегальных не пускался до него ни при каких обстоятельствах. Из сделанного перечня видно, что оставалось от прежнего Комитета. Главных столпов нашей организации, инициаторов и создателей «Народной воли», укрепивших новое направление и совершивших деяния, на которых «останавливался зрачок мира», в нашей среде уже не было — они сошли с революционной арены, были осуждены или ждали сурового осуждения. Уж не {{P|303|1}} было Квятковского, пламенного революционера и хорошего организатора, имевшего особенную способность привлекать людей к делу. Он был арестован еще в 1879 году и казнен; не было Зунделевича, мастера по части доставки всевозможных технических средств; ни Морозова, который был одним из первых горячих глашатаев народовольческого направления, — он уехал за границу уже через полгода после основания «Народной воли» и не видел всего расцвета ее. Не было ни Александра Михайлова, этого «недреманного ока» организации, истинного «хозяина» ее; ни олицетворявшего террор, мрачного, молчаливого красавца-силача Баранникова; ни нашего хранителя от полицейских набегов Клеточникова. Не было Желябова, Перовской, Колодкевича и Фроленко, этих несравненных деятелей слова и практики. Выбыли из строя техники: Исаев, Якимова, Ширяев, Софья Ивановна; не было энтузиаста Суханова; членов Комитета Тригони, Лебедевой, Ланганса и только что принятого Жебунева. Погибли агенты: Кибальчич, Саблин, Геся Гельфман, Терентьева и многие другие товарищи из интеллигенции и рабочих, необходимые для общего дела и разнообразием своих талантов и способностей поддерживавшие гармоничность различных отраслей деятельности нашей организации. Теперь была пустыня — недоставало ни умов, ни рук, ни главенствующих инициаторов, ни искусных выполнителей. В 1879 году Исполнительный комитет соединил в себе все революционные силы, накопленные предшествующим десятилетием и уцелевшие от разгрома этого периода. Он бросил их в политическую борьбу и, совершив громадную работу, в два года истратил весь капитал. Теперь, к концу 1881 года, оставалась небольшая группа, а за нею те, кого на моем процессе 1884 года присутствующие защитники характеризовали словом «ученики». Так Исполнительный комитет по существу кончил свое бытие, и в данный момент центр партии «Народная воля» уже не был в состоянии играть прежней роли. На арене борьбы с самодержавием почти не оставалось имен, известных всей свободомыслящей России. Вместе с утратой людей боевая способность Исполни-{{P|304|1}}тельного комитета исчезла. Оставалась пропагаторская и организаторская работа; надо было думать о собирании сил во что бы то ни стало. Но условия деятельности сильно усложнились: шпионаж и сыск усовершенствовались, появились виртуозы этого дела, люди честолюбивые, способные и с широким размахом, как Судейкин, а революционные требования к личности сравнительно с 70-ми годами повысились. В интеллигенции и в рабочей среде надо было искать элементы более зрелые. Но именно их-то и было мало. Рядовые работники находились довольно легко среди молодежи: для работы в провинции, в местных группах они были вполне пригодны, но к кандидатам в центр мы предъявляли иные требования, меряя той меркой, которая была при основании «Народной воли», и под эту мерку подходили лишь немногие. С распадом прежней организации, исчезновением большого числа товарищей ослабел общественный контроль над личностью. Я заметила это еще в апреле, когда проезжала через Москву на юг. Несколько губительных арестов произошли оттого, что отдельные лица рисковали собой, пренебрегая мерами осторожности. Якимова, изумительная по своей смелости, находчивая в опасности и беззаветно преданная революционному делу, Якимова, которую надо было беречь как зеницу ока, отправилась в Киев, хотя он считался по своим полицейским условиям столь же опасным, как и Петербург. Там в скором времени она была арестована с Лангансом и Морейнис. То же самое произошло и с Лебедевой. Матери Фроленко, женщине простой и никогда не бывавшей в Петербурге, Лебедева хотела помочь получить свидание с сыном и постоянно виделась с ней, несмотря на очевидный риск быть прослеженной. Так оно и случилось: Лебедева была арестована; как участница в покушении на цареубийство, она была осуждена на каторгу, как и Якимова, и умерла на Карийских рудниках в Сибири. При Александре Михайлове и Желябове, когда налицо был весь коллектив, такого риска и проявления личной воли общественное мнение не допустило бы. Да и арест самой Перовской, а потом Суханова — разве он произошел бы, если бы, как это {{P|305|1}} было в лучший период деятельности Комитета, строгий контроль организации сдерживал и, когда нужно, подчинял личность революционной дисциплине, допуская риск собой только по решению коллектива для общественно необходимого дела . ==== 3. Ожидания общества ==== Исполнительный комитет — говорю о Комитете 1879 года — в сущности кончил свое бытие, а между тем Россия, взволнованная цареубийством, была еще полна отголосками 1 марта. Общественное мнение широкой публики, остававшейся впотьмах относительно реальных сил партии, ослепленное деятельностью Комитета, сильно преувеличивавшее их, ожидало еще великих потрясений впереди: ведь Комитет в своих изданиях неоднократно заявлял, что цареубийство будет производиться систематически и оружие не будет сложено до тех пор, пока самодержавие не сдастся и свободные учреждения не заменят царского режима. Здесь не лишнее рассказать об одном эпизоде, относящемся к тому времени. 3 марта Кибальчич, сильно взволнованный, неожиданно явился к нам на квартиру у Вознесенского моста, куда он не должен был приходить без особого оповещения. Он сообщил, что квартира Саблина и Геси Гельфман на Тележной взята полицией. Саблин застрелился, а Тимофей Михайлов арестован на лестнице по дороге к ним. Это событие ставило на очередь судьбу магазина сыров на М. Садовой. Он еще не был ликвидирован нами, и его хозяева, Богданович и Якимова, оставались на своих местах в нем. Каждую минуту он мог быть открыт полицией. Часа в два, когда на квартире кроме меня и Исаева присутствовали Тихомиров, Перовская, Ланганс, Якимова и еще человек шесть из {{P|306|1}} Комитета, вопрос о ликвидации магазина был поставлен на обсуждение, и было постановлено, что это должно быть сделано немедленно, причем хозяева покинут Петербург в тот же вечер. Одна я была другого мнения: я предлагала сохранить магазин еще на 2—3 дня на случай, не поедет ли новый император, живший с императрицей в Аничковом дворце, в Михайловский манеж по той же Малой Садовой, по которой ездил его отец, и если это произойдет, взорвать мину, предназначавшуюся для Александра II. Я указывала, что рисковать в этом случае лицами, которые останутся в магазине, стоит, и Исполнительный комитет имеет право на такой риск… Однако присутствовавшие все были против. У меня вырвался возглас: «Это трусость!» Тогда Тихомиров и Ланганс, стоявшие рядом со мной, с гневным жестом подняли крик: «Вы не имеете права говорить так!..» Остальные молчали, и дело было снято с очереди. Было решено, что Якимова, придя в магазин, скажет Богдановичу о постановлении Комитета, и он уедет из Петербурга с первым поездом, а Якимова в обычный час запрет магазин и уйдет, чтобы с другого вокзала оставить город. Так Кобозевы и сделали: сначала ушел Богданович, а вечером в обычное время Якимова закрыла магазин, зажгла перед образом Георгия Победоносца лампадку и вышла с маленьким узелком через ворота мимо дремавшего дворника. Утром 4 марта дворник, встревоженный тем, что время проходит, а магазин не открывается и хозяева не обнаруживают признаков жизни, дал знать в полицию, которая явилась делать свое дело. На прилавке она нашла кучку медяков и записку: хозяйка просила в ней передать прилагаемые деньги мяснику за печенку, которую она забирала для кота Васьки. За невозможностью немедленного второго цареубийства наступило затишье. С нашей стороны оно было вынужденным, но общественное мнение толковало его как затишье перед грозой. Само правительство разделяло такой взгляд и ожидало новых трагических событий. Напряженное ожидание было, можно сказать, {{P|307|1}}характерным признаком общественного настроения того времени. Действия Комитета за весь истекший период были окружены тайной: никто не знал, когда именно, в какой момент и в какой форме загремит удар. Никто не знал и того, какими средствами в смысле персонала и техники располагает «Народная воля». Эту полную неизвестность и вместе с тем признание Исполнительного комитета в данное время вершителем судеб России в смысле поворота к свободе или еще большего усиления реакции в шутливой форме, метафорически выразил Глеб Иванович Успенский: в беседе со мной как-то после 1 марта и в связи с этим событием он сказал: «Что-то с нами теперь сделает Вера Нико-{{P|308|1}}лаевна?» — подразумевая под Верой Николаевной Исполнительный комитет. После краткого периода неопределенности и колебаний, которые отражались в чиновничьей части публики предвещаниями, что на 25 лет воцарится злейшая реакция, стало ясно, что от нового царя ждать перемен нечего. Реакционное направление внутренней политики стало пред всеми совершенно определенно: манифест 29 апреля<ref>В манифесте 29 апреля 1881 года Александр III объявил о незыблемости самодержавия, что означало конец политики колебаний и заигрывания с либералами, проводившейся Лорис-Меликовым. 30 апреля Лорис-Меликов, за ним Абаза и Милютин подали прошения об отставке. Однако реакция не имела достаточных сил для немедленного перехода в активное наступление. Это выразилось в назначении министром внутренних дел (вместо Лорис-Меликова) Н. П. Игнатьева, которого В. И. Ленин назвал «дипломатом, имевшим назначение прикрыть отступление правительства к прямой реакции» (В. И. Ленин, Полн. собр. соч., т. 5, стр. 46). Лишь 30 мая 1882 года министром внутренних дел был назначен крайний реакционер Д. А. Толстой.</ref> объявил принцип самодержавия незыблемым; отставка Лорис-Меликова, Милютина и Абазы показывала, что либеральные потуги дать хоть какое-нибудь удовлетворение общей потребности в свободе кончились и все останется по-старому. Но революционная партия, Исполнительный комитет — замолчит ли он после всех заявлений, после письма Александра III, в котором были формулированы требования, не получившие удовлетворения? Все недовольные старым порядком верили, хотели верить, что нет. Поведение правительства поддерживало эту веру: новый император не короновался, об этом и помина не было, и единственным объяснением служит страх перед террористами. Сказочные слухи ходили в публике насчет их намерений и планов. Говорили, что в Москве в ожидании будущей коронации наняты помещения, из которых ведутся подкопы, чтобы взорвать коронационное шествие, и заняты чердаки, чтоб с них бросать бомбы. Из уст в уста шла молва, что сам сыроторговец Кобозев (Богданович) с теми же террористическими замыслами берет подряд по устройству праздничной иллюминации. Говорили, что он продолжает торговать сырами, закупает их в провинции и эти сыры, начиненные динамитом, ввозятся в Москву и т. п. На деле Исполнительный комитет не помышлял ни о чем подобном. В первые дни после 1 марта Перовская в крайне возбужденном состоянии от всех переживаний, словно обуреваемая манией, забыв о благоразумии только и думала о подготовке к новому покушению на цареубийство. Она наводила разные справки, отыскивала прачек и модисток, обслуживающих население дворцов, собирала повсюду указания на лиц, имеющих возможность при тех или иных условиях встречаться {{P|309|1}}с царствующими особами (например, на празднике георгиевских кавалеров). Она лично делала наблюдения над выездами царя из Аничкова дворца, пока не была наконец арестована вблизи него. С ее задержанием и переездом членов Исполнительного комитета в Москву эти конвульсивные попытки прекратились. Мы знали, что царь спрятался в Гатчине и живет там, как узник, доступ к которому невозможен. Никаких изысканий, собирания сведений и тем более наблюдений Комитет не предпринимал, и никаких проектов воспользоваться коронационными торжествами в Комитете не возникало. Даже самый вопрос о цареубийстве не поднимался. Ни разу в течение моего пребывания в Москве на совещаниях об этом не говорили, до такой степени была очевидна полная невозможность ставить такое дело при наших тогдашних силах. ==== 4. Новые члены ==== Я говорила о тех, кто у нас выбыл к этому времени. Вместо них я застала новых членов: Мартынова, Лебедева и Романенко. Четвертым называли Стефановича, но он находился в Петербурге, так же как и старые члены — Теллалов и Савелий Златопольский. Мартынов и Лебедев были по профессии врачами и входили в местную московскую группу, созданную Теллаловым и Ошаниной. Если о Лебедеве я не слыхала ни хорошего, ни дурного, то о Мартынове Ошанина много рассказывала мне при свидании в Петербурге и говорила о нем как об умном, оригинальном, интересном человеке и искусном рассказчике-импровизаторе. По ее отзывам, из москвичей он был самым даровитым и выдающимся . Определенного впечатления при деловых встречах с ним и с Лебедевым в {{P|310|1}} Москве на общественной квартире Богдановича и Ошаниной я, однако, не вынесла. Их значение в Комитете было невелико уже по самой кратковременности их деятельности как членов: Мартынов, посланный на работу в Петербург, был арестован там уже в январе 1882 года, вскоре после ареста Теллалова (в половине декабря 1881 года). Указаний на близость Мартынова к центру департамент полиции не имел, и он пошел лишь в административную ссылку. Такова же была участь и Лебедева (арестованного в феврале 1882 года). Если личность В. С. Лебедева не была яркой и лично на меня при встречах в Москве он не произвел определенного впечатления, то в органе партии как литератор он во второй половине 1881 года занимал видное место и был довольно плодовит. Так, в «Народной воле» за этот период ему принадлежат передовые в «Листке „Народной воли“» № 1, в № 7, 8—9 «Народной воли» и другие статьи и заметки. Впоследствии, вернувшись из ссылки, Лебедев уже не принимал участия в революционном движении и ограничивался деятельностью врача. Как таковой, в деревне и в городе он внушал уважение всем, кто входил с ним в соприкосновение. Герасима Романенко я знала еще в Одессе. Юрист по образованию, умный и образованный, он был наделен изящной фигурой и прелестным тонким лицом, на котором лежал отпечаток болезни легких. В высшей степени интеллигентный и обаятельный в обращении, он чрезвычайно нравился мне и Колодкевичу, жившему некоторое время в Одессе. Мы часто встречались и обсуждали все дела вместе. Удивительно было то, что такой даровитый и симпатичный человек не создал в университете около себя никакой группы. Те студенты, его товарищи, которых он рекомендовал нам (всего 2!), были людьми малозначительными; в революционной работе неактивные, они решительно ничем не были нам полезны. После ареста Гольденберга с динамитом в Елизаветграде Романенко, видевшийся с ним в Одессе, начал хлопоты о паспорте и уехал за границу. В Швейцарии он встретился и сошелся с Морозовым; вместе с ним написал и выпустил под псевдонимом Тарнов-{{P|311|1}}ского брошюру «Террористическая борьба». В ней проводилась мысль, что если народ молчит и не готов к революции, то делать ее должна и без народа революционная интеллигенция посредством систематического политического террора, на который следует отдать все силы. Когда брошюра дошла до России, в Комитете была мысль напечатать в партийном органе («Народная воля») возражение. «Народная воля» никогда не смотрела на свои задачи так узко, как вопрос ставился в брошюре, подписанной и Морозовым, одним из известных инициаторов народовольческого направления. Она верила в народ и хотела опираться на него. Ее деятельность не была жестом отчаяния, вызванным разочарованием в народных массах. Если можно говорить о разочаровании, то оно состояло только в том, что лица, жившие в народе для революционной деятельности среди него, убедились на горьком опыте, что при существующем полицейском строе никакой не только революционной, но и просто культурной работы в народе вести нельзя. Тактика «Народной воли» — политический террор — являлась в глазах партии средством широкой агитации, которая выведет народ и общество из неподвижного состояния и побудит их к выявлению назревших нужд и потребностей. И в этом отношении веры в живые силы народа того времени было больше, чем могла оправдать действительность, что и показывало 1 марта, не сопровождавшееся никаким массовым движением. Что же касается пропаганды и агитации среди рабочих, то она велась как в Петербурге и Москве, так и всюду, где только существовали народовольческие группы, и эта пропаганда совсем не была средством извлечения сил для террора, как полагали позднейшие историки. Так узко никогда не смотрели народовольцы. Между тем в брошюре Морозова и Романенко интеллигенция ставилась во главу угла и являлась единственной носительницей революционной идеи, способной и без народа осуществить дело свободы . {{P|312|1}} Стефанович, известный деятель на юге, вошедший при разделении общества «Земля и воля» в «Черный передел», оставил Россию еще в конце 1879 года, и никто не сомневался, что вместе с А. Булановым и некоторыми другими чернопередельцами он искренне перешел при возвращении на родину в ряды бывших противников — народовольцев. Однако подобно Мартынову и Лебедеву ни Романенко, ни Стефанович не успели развернуть своей деятельности как члены «Народной воли»: Стефанович, живший в Петербурге, был арестован 6 февраля 1882 года в Москве в квартире Буланова, а Романенко попал в руки жандармов еще раньше в той же Москве, когда я находилась там. Его арестовали у Ольги Любатович, приехавшей из-за границы несколько времени спустя после того, как Морозов был взят на границе при возвращении в Россию (в феврале 1881 года). Ольга Любатович была принята в члены Комитета в 1879 году вскоре после основания «Народной воли». На Воронежском съезде землевольцев она не присутствовала, хотя была членом этого общества: она оставалась тогда еще за границей, куда по настоянию друзей уехала после убийства Мезенцова (4 августа 1878 года). По натуре очень живая, энергичная и способная, она была моей товаркой по Цюрихскому университету и Берну, куда мы перешли после известного циркуляра русского правительства, грозившего недопущением к экзаменам в случае продолжения курса в Цюрихе. В студенческом кружке Бардиной среди «фричей», как называли нас, она отличалась горячностью и резкой нетерпимостью. Но, когда я встретила ее в 1880 году, ее нельзя было узнать — такая вялая и бездеятельная она была. Я думала, что пребывание в ссылке (она была осуждена на поселение по «делу 50-ти») так повлияло на нее, отчуждив от жизни и революционной среды, пошедшей по другой дороге, чем та, по какой шла она и ее товарищи по так называемой московской организации, но, вероятно, это зависело и от ее болезненного состояния. Арест Морозова и смерть ребенка, родившегося за границей, совершенно ее перевернули. Она приехала в Россию, пылая местью к правительству, и была настоя-{{P|313|1}}щей тигрицей, когда я посетила ее в Москве. От «Народной воли» она отмежевалась и обнаруживала большую неприязнь к нашей организации. Народовольцы в свою очередь выражали неудовольствие, так как, предполагая завести свою особую террористическую фракцию, Любатович пользовалась прежними связями, стараясь использовать их в своих видах. Сильный душевный подъем сказывался в ней в ярких формах, в энергии, не думающей ни о препятствиях, ни об опасностях. Не знаю, надолго ли хватило бы этого подъема; быть может, это была некоторая истеричность, но в то время она была очень интересна — эта тигрица, разъяренная и красивая новой красотой, развернувшейся от материнства. Она ничем уже не напоминала апатичную и бесцветную Ольгу 1879 года, составлявшую разительный контраст с остальными народовольцами, полными всей энергией новаторов и завоевателей нового пути, на котором предстояли громадные преодоления. Ольга и не подозревала, что все ее планы будут залиты холодной водой в тюрьме, и эта тюрьма ее уже подстерегала. Как-то вечером я отправилась в гостиницу, в которой она остановилась. У дверей швейцар отсутствовал; на лестнице и в коридоре я не встретила ни души. Дойдя до номера, который занимала Ольга, я постучала в дверь. Ответа не последовало, а когда я отворила ее, то в комнате было темно и пусто. Я поняла, что Любатович арестована. Надо было скорее уходить. Опять в коридоре и на лестнице я не встретила никого. Так снова, как в Одессе, случайность оставила меня на свободе. А Романенко, посещавший Ольгу, с которой дружил, попал в руки жандармов, хотя Ольга, наверное, успела снять условный знак безопасности; или, быть может, он зашел к ней вечером, когда видеть сигнал было невозможно. Как относительно Мартынова и Лебедева, так и Романенко департамент, по-видимому, сведений не имел: его сослали без суда, но не в Сибирь, а в Ташкент. {{P|314|1}}Ольга Любатович, арестованная 6 ноября, к суду тоже не была привлечена: ее сослали административно в Сибирь, где она вышла замуж за своего сопроцессника по «делу 50-ти» Джабадари . Что касается Теллалова и Стефановича, то их судили по «процессу 17-ти» в 1883 году; оба были приговорены к каторжным работам: Стефанович отправлен на Кару, а Теллалов заключен в Трубецкой бастион, где он умер от истощения. ==== 5. Московская группа ==== Хотя бы в немногих словах, я не могу не воздать здесь должное прекрасной личности Теллалова, о котором так мало осталось следов в революционной литературе. Человек вполне выработанный, с хорошим образованием, он отличался характером высоконравственным и обладал выдающимся талантом оратора. Благодаря этим качествам он имел неотразимое влияние на молодежь и создал целую плеяду последователей «Народной воли», видевших в нем своего учителя. В прошлом он действовал в Харькове одно время наряду с Перовской, а в Москве постоянно выступал на университетских сходках, увлекая за собой студенчество. Будучи очень популярным среди учащейся молодежи и находясь в постоянном общении с ней, он имел возможность непосредственно привлекать и выбирать людей. И его выбор, судя по составу московской группы и как я знаю по личным встречам в провинции, был удачен. После каждой студенческой истории часть студентов исключалась из университета, другие переходили в иные учебные заведения и, {{P|315|1}} рассыпаясь по городам, разносили семена, брошенные Теллаловым. Таковы в провинции были Комарницкий, Анненков, Омиров, которых я знала лично. Состав московской группы также определялся главным образом тем выбором, который Теллалов делал среди университетской молодежи, а Мария Николаевна Ошанина своим влиянием закрепляла за революционной партией тех, кого первоначально намечал он. В одних воспоминаниях приведены слова Желябова, сказанные в Петербурге при отъезде М. Н. Ошаниной после нашего совещания в январе 1881 года. «Помни, — сказал он, — вся надежда на Москву». Желябов, действительно, мог сказать это, потому что московская группа за весь период «Народной воли», несомненно, была лучшей из всех местных групп: она была и многочисленнее, и деятельнее других. Это объясняется как тем, что Москва была богаче высшими учебными заведениями, чем другие университетские города провинции, так и талантливостью ее организаторов и систематичностью их работы: они не кочевали из одного места в другое, не отвлекались от организационной деятельности практическими делами по осуществлению террористических замыслов Исполнительного комитета; ни Теллалов, ни Ошанина никогда не принимали в них непосредственного участия. Московская организация кроме городской группы численностью человек в 11, давшей центру несколько членов и агентов и занимавшейся пропагандой в разных слоях интеллигенции, имела для агитации на фабриках и заводах так называемую рабочую группу интеллигентов с несколькими подгруппами и с членами группы во главе. Первоначально в ней работали А. Борейшо и рабочий Феофан Крылов (он же Воскресенский); позднее целый ряд лиц, сменявших друг друга: ст[удент] Коган-Бернштейн (известный по делу с министром Сабуровым); товарищ Поливанова — Майнов;Кирхнер (из Саратова); московская учительница А. Орлова; а позже нелегальные Лисовская, Чекоидзе (из «процесса 50-ти») и бежавшие из ссылки Смирницкая, Ив. Калюжный и В. Панкратьев. Когда в июле 1881 года Теллалов уехал в Петербург, руководителем {{P|316|1}}рабочей группы сделался Халтурин. Однако Халтурин тяготел тогда больше к террористическим актам; в то время как Теллалов считал необходимым направить все силы партии на пропаганду, организатор «Северорусского рабочего союза» , а потом автор взрыва в Зимнем дворце находил, что при существующих порядках самодержавия никакая обширная организация в России невозможна и, чтобы сломить их, все усилия надо приложить к продолжению террористической борьбы. В этом настроении он и отправился потом в Одессу на террористический акт против Стрельникова (18 марта 1882 года) и на этом акте погиб. Пропаганда на различных фабриках и заводах Москвы велась довольно широко, но среди военных московская группа связей не имела. Выше было сказано, что москвичи, на которых надеялся Желябов, дали при убыли старых деятелей несколько агентов (Андреев, Фриденсон, Гортынский) и новых членов Комитета (Лебедев, Мартынов). Все они были привлечены энергичной работой Теллалова и М. Н. Ошаниной. К сожалению, коллектив, созданный ими, все же не вышел по своей влиятельности за пределы уровня местной группы: он не имел за собой того продолжительного революционного стажа, какой имели участники Воронежского и Липецкого съездов, и не мог явиться сменой для Исполнительного комитета, быстро убывавшего в своей численности. {{P|317|1}} === Глава четырнадцатая === ==== 1. Совещание в Москве ==== Предметом обсуждения в Москве было изменение плана организации для Петербурга сообразно тем новым условиям, которые возникли вследствие перенесения оттуда центра. Прежде в этом городе местной группы, ведущей общепартийную работу, не было, но при Исполнительном комитете, с одной стороны, состояли отдельные агенты различных степеней, выполнявшие по предложению Комитета ту или иную функцию; а с другой — были подобраны отдельные, друг от друга изолированные группы по специальностям, например группа, которая вместе с Желябовым и Перовской вела пропаганду среди рабочих; группа из студентов вместе со мной (а потом с А. П. Корба), ведавшая сношениями с университетом и другими высшими учебными заведениями Петербурга; группа техников с Исаевым и Кибальчичем во главе и т. д. Теперь, с перенесением центральной организации в Москву, в Петербурге надо было создать местную группу, объединявшую работников различных отраслей, что и было возложено на Теллалова, Мартынова, Стефановича и Романенко. Затем Комитет хотел выслушать мнение своих членов о программе вновь задуманного отдела деятельности — новой организации, которая должна была привлечь в революционные ряды старообрядцев и сектантов. Это было «Христианское братство», тайное общество, в которое революционная партия звала без различия вероисповедания всех противников официальной, господствующей церкви, причем главной задачей ставилась борьба с существующим правительством, а конечной целью — ниспровержение его. Я не знаю, кто был инициатором этого замысла, но этой идеей очень увлекался народник-пропагандист из «процесса 193-х» {{P|318|1}} Франжоли. Он был агентом Исполнительного комитета и после 1 марта вместе с другими переехал в Москву. Он нигде не бывал, потому что уже более года был неизлечимо болен и не сходил с постели. В квартире, где он жил со своей женой Евг. Завадской, моей товаркой по Цюрихскому университету, была устроена типография, предназначенная специально для издания литературы «братства». В этом направлении было издано «Соборное уложение „Христианского братства“», излагавшее цели «братства» и устав его. Другое воззвание — «Соборное послание „Христианского братства“» — обращалось «ко всем чтущим святое учение Христа» и доказывало, что «существующее правительство и все его установления и законы, как основанные на неправде, подавлении и гонении свободного искания истины, следует считать незаконными и противными заповедям божиим и духу христианского учения». Эти листки не произвели на меня впечатления, и вся затея не имела ровно никаких результатов; как измышление интеллигенции, совершенно чуждой религиозной жизни народа, она оказалась с самого начала мертворожденной. Любопытно, что мысль войти в сношения со старообрядцами и сектантами и привлечь их к совместной борьбе с правительством с 70-х годов не покидала революционеров. Казалось, союз возможен, потому что есть общий интерес, потребность в политической свободе, обеспечивающей свободу совести. Каким образом 11 миллионов русского народа могут оставаться равнодушными к борьбе против общего врага, от которого терпят преследования и гонения за религиозные убеждения, — революционным партиям казалось ни с чем не сообразным, и интерес к расколу и сектантству не ослабевал в среде, захваченной революционным движением. В 70-е годы каждый революционер наряду с историей народных движений и крестьянских бунтов обязательно прочитывал все, что тогда имелось в русской литературе как по вопросам артели и общины, так и по истории раскола и сектантства. И однако, сколько ни вводили они в свои планы пожеланий сойтись с сектантами или подойти ближе к раскольникам, пожела{{P|319|1}}ния оставались пожеланиями, а слабые попытки разбивались жизнью. Среди чайковцев Фроленко и Аносов идут из Москвы на Урал искать бегунов, но не встречают ни одного; в 1879 году на юге тот же Фроленко уже с Ковальским стараются сойтись на социалистической почве со штундистами<ref>Бегуны, штундисты — название религиозных сект. — См. примечание 53.</ref>, но, согласно рассказу Фроленко, тщетно. В 1878 году Александр Михайлов проводит в Саратовской губернии полгода в большом приволжском селе Синенькие, населенном старообрядцами. Он ставит себе целью сделаться среди них своим человеком. В качестве вольнонаемного учителя он обучает детей грамоте, переходя из избы в избу и пользуясь пищей поочередно у родителей учеников. Он соблюдает все обычаи и обряды старообрядцев, расстилает как полагается коврик для молитвы, берет лестовку и кладет бесконечное число земных поклонов, во всем подражая ревнителям древнего благочестия. Приезжая в Саратов, он рассказывает с увлечением, самым серьезным образом обо всем внешнем, чему был свидетелем и что сам проделывал, мимикрируя окружающих. Но никогда не говорил он нам, что ему удалось привлечь кого-либо в ряды социалистов. Он затратил полгода жизни в крестьянской обстановке, полгода добросовестно держался обрядности, совершенно чуждой духу его собственной личности, насиловал ее во имя теоретического ожидания, что, приняв личину, наружно отождествив себя с окружающей средой, приобретет доверие и, развернув все свое влияние, навербует в революционную партию адептов социализма. Михайлов был однодум: поставив себе конкретную цель, он отдавался ей всецело, влагая все душевные силы в избранное дело. В старообрядцев, живя в Синеньких, он верил фанатично и не замечал, что расточает бесплодно свои способности и время. Крах, происшедший в «Земле и воле» в Петербурге, когда вместе со многими другими были арестованы его друзья, такие выдающиеся революционеры, как Ольга Натансон и Оболешев, эти старейшие и самые энергичные члены общества «Земля и воля», вырвал его из {{P|320|1}} Синеньких, и он уехал с болью, что дело не довершено. И надо сказать, что в то время и все мы, жившие в Саратовской губернии по деревням, не протестовали против системы приспособления к среде, которым увечил себя Александр Михайлов: мы тоже думали, что это необходимо для пользы революционного дела, и верили, как и он, что придет время и плоды будут обильны. Результатов не было, а мысль, что надо стучаться в двери к сектантам и старообрядцам, не умирала. «Народная воля» посылала рабочего Воскресенского в Тверскую губернию к известному сектанту Сютаеву, а московская попытка с «братством» проистекала все из того же источника. Пожалуй, наиболее показательным в смысле живучести раз усвоенных идей может служить факт, что 30 лет спустя один из видных, старейших членов «Земли и воли», ставший социалистом-революционером, Натансон, говорил мне в 1912—1913 годах за границей о тех же старообрядцах и сектантах как об элементах, на которые революционная партия может опереться в борьбе за политическую свободу. Подробности о замысле «Народной воли» организовать революционное «братство» среди старообрядцев, вероятно, будут освещены в литературе более полно, когда очередь дойдет до относящихся сюда документов из архива жандармских управлений и департамента полиции, открытых революцией в 1917 году. ==== 2. Стрельников ==== В Москве я передала Комитету многочисленные жалобы на военного прокурора Стрельникова как со стороны заключенных Киева и Одессы, так и со стороны их родственников. Эти жалобы касались главным образом его обращения с теми и другими. Считая оговор лиц, уже привлеченных к следствию, лучшим средством в борьбе с крамолой, Стрельников практиковал массовые обыски и аресты. Он производил настоящие опустошения, захватывая людей, {{P|321|1}}совсем непричастных к революционной деятельности и имевших самое пустое отношение к лицам, их оговаривавшим. Это делалось совершенно систематически, по правилу, которое генерал формулировал так: «Лучше захватить девять невинных, чем упустить одного виновного». Захваченным предъявлялись самые тяжкие обвинения: в тайном обществе, в покушениях на жизнь разных официальных лиц и т. п. — и всем поголовно объявлялось напрямик, что их не выпустят из тюрьмы, пока они не покажут того-то или не подтвердят требуемого. Когда арестованные отказывались давать показания, гневу Стрельникова не было пределов, он положительно кричал на них и заявлял: «На коленях потом будете просить, чтобы я позволил дать показания, — и я не позволю». Рассказывали, что в Киеве он схватил за горло рабочего Пироженкова на допросе в присутствии товарища прокурора Кочукова. После попытки Урусова к бегству Стрельников обратился к конвойным с вопросами: «Что же, вы его убили?» — «Нет». — «А били?» — «Нет». — «Очень плохо сделали», — сказал на это генерал. О лицах, еще не попавших в его руки, он выражался не иначе как таким образом: «Как бы мне мерзавца такого-то поймать!» Наряду с обвиняемыми всячески застращивались родственники. «Ваш сын будет повешен!» — было обычным ответом на мольбы матерей. Свидания разрешались с трудом, как будто дело шло действительно о важных государственных преступниках. Отношение Стрельникова к евреям было возмутительное; так, он не церемонился говорить родителям об арестованных: «Евреи блудливы как кошки и трусливы как зайцы». Другим он сообщал, что думает создать процесс с «чесночным запахом». Эти и десятки подобных же проявлений цинизма, издевательства сильного над слабым создали Стрельникову репутацию бездушного и жестокого человека, добровольно бравшего на себя роль палача. Я передала Комитету общий говор и мольбу убрать его с места, на котором он мог делать столько зла. Вместе с тем я сообщила Комитету о том вреде, который наносила система действий Стрельникова партии вообще. Этот вред заключался в дискредитирова{{P|322|1}}нии ее в общественном мнении, что происходило вследствие огульных оговоров и запугивания массы лиц людьми, терроризированными и деморализованными Стрельниковым, — людьми, совсем не принадлежавшими к революционным деятелям, но которых общество не имело возможности отличить от них, раз они привлекались по политическому делу. Напоминая Комитету предыдущую деятельность Стрельникова по целому ряду политических процессов, в которых он прилагал все усилия, чтобы смешать социалистов с грязью, выставить их перед обществом как шайку уголовных преступников, умышленно прикрывающих политическим знаменем личные поползновения испорченной натуры, и указывая на ту ненависть к Стрельникову, которую нам завещали наши товарищи, начиная с Осинского и кончая Поповым, я настоятельно предлагала поставить на очередь вопрос об убийстве Стрельникова. Вместе с тем я указывала на Одессу как на пункт, где легко могли быть собраны о его жизни все необходимые сведения и самый факт совершен с большей легкостью, чем в Киеве, где у него семья и масса знакомых и где он должен быть больше настороже в силу своей давней известности там и многочисленных указаний, которые он имел в своих руках о различных проектах покушений на его жизнь. Мое предложение было принято, и участь Стрельникова решена. Так как вместе с тем Комитет согласился, что Одесса представляет шансы более благоприятные, чем Киев, то необходимо было тотчас же послать туда человека, который собрал бы весь материал, необходимый для исполнения задуманного. Таким человеком всего удобнее было явиться мне, как знакомой с Одессой и некоторыми лицами, которые могли в той или иной форме помочь изучению всех условий жизни Стрельникова. С этой целью Комитет и отправил меня после совещания в Одессу, с тем чтобы, собрав все необходимые сведения, я дала знать о высылке исполнителей. Я вернулась в Одессу в начале декабря и через две недели сообщила на север, что все данные о Стрельникове находятся в моих руках. Комитет выслал двух человек, но приехал из {{P|323|1}}них только один — Халтурин. Это было 31 декабря. Я передала ему для проверки все, что знала о Стрельникове, т. е. местожительство, часы и условия приема посетителей, время и место обеда; часы прогулки и посещения казармы № 5, куда он ездил для допросов; некоторые улицы, по которым он ходил; дома, в которых он бывал. Когда мы узнали, что товарищ Халтурина не может приехать, как было условлено, то выписали другого агента, так как было решено местных людей к делу не привлекать. Но не успел он приехать, как Стрельников исчез из Одессы, уже после того, как Халтурин несколько раз видел его. Он не возвращался, должно быть, с месяц и был в это время, кажется, в Киеве. Ввиду полной неопределенности времени возвращения его мы решили, чтобы вызванный нами агент вернулся на свое место, тем более что Комитет писал нам, что высылает нам другого человека. За это время Халтурин выходил из себя от нетерпения и несколько раз собирался ехать в Киев, чтобы там организовать покушение; мне стоило большого труда уговорить его остаться на месте и ждать возвращения Стрельникова, вместо того чтобы ловить его в Киеве среди условий, совершенно неизвестных. Мы ограничились письмом туда, прося удостоверить, действительно ли он там, и в случае утвердительном исследовать образ его жизни. Никаких известий, однако, мы не получили. Между тем в начале или в середине февраля Стрельников явился вновь в Одессу и произвел новую чистку, захватив сначала 12—16 человек, а потом продолжал аресты вплоть до своей смерти. В это время Клименко, посланный Комитетом, уже прибыл, и вскоре мы окончательно остановились на том, чтобы совершить покушение во время послеобеденной прогулки Стрельникова по Приморскому бульвару, около 5 часов вечера, и приготовить лошадь и кабриолет для бегства; было решено целить ему в голову и стрелять по возможности в упор. Но Комитет не выслал нам денег; впоследствии оказалось, что 300 рублей, которые были высланы, не дошли по назначению. {{P|324|1}} Ввиду арестов, которые постоянно происходили вокруг и могли зацепить и кого-нибудь из тех, кто должен был действовать, откладывать дело было невозможно. Тогда я достала 600 рублей на покупку лошади и экипажа и передала их Халтурину. Дальше мое присутствие было излишним и могло быть вредным, так как меня искали по всему городу и шли по моим следам; это сопровождалось таким шумом, что лица, меня в глаза не видавшие, знали и говорили о том, что меня ищут. Некоторые из моих друзей, как Ив. Ив. Сведенцев, были арестованы, у других были обыски, при которых предъявлялась моя карточка. Говорили, что рабочий Меркулов, осужденный по «процессу 17-ти» народовольцев (связанному с 1 марта 1881 года), но как предатель освобожденный в целях обыска, приехал в Одессу для выдачи своих товарищей-рабочих и ходит по улицам в надежде встретить и меня. К тому же Комитет отправил меня в Одессу со специальным поручением, которое было уже исполнено. Все эти обстоятельства заставляли уехать, и я отправилась в Москву, чтобы там решить с товарищами, где мне быть дальше. Перед отъездом мы получили известие, что для дела со Стрельниковым к нам едет агент Комитета Желваков, но я с ним разъехалась, и мне не пришлось с ним свидеться. После убийства Стрельникова он был казнен вместе с Халтуриным. ==== 3. Разгром Москвы ==== Я приехала в Москву около 15 марта и остановилась в маленькой убогой квартире Андреевой, которая, как и ее брат, состояла членом местной московской группы. В этот раз в недобрую пору я попала к товарищам. Обстановка в квартире, атмосфера имели в себе что-то жуткое и зловещее. Самой хозяйки, которая была учительницей и давала уроки, по целым дням не было дома; оставалась ее няня, дряхлая старуха, не переставая бормотавшая что-то {{P|325|1}}себе под нос на печке или бродившая по комнате, постукивая костылем. Сгорбленная, в морщинах, беззубая, с крючковатым носом, шамкая, она пророчествовала: «Быть беде. Чует сердце — быть беде». И эта беда, действительно, пришла. В комнаты с улицы не доходило ни звука; ко мне никто не заходил, и мне самой некуда было идти: в Москве в феврале и перед моим приездом произошел разгром, внесший во все дела полный беспорядок. 10 марта была взята общественная штаб-квартира на Садовой, где я бывала в ноябре; в ней арестовали ее хозяина — Юрия Богдановича. М. Н. Ошанина, более осторожная, успела вовремя оставить жилище и скрылась, как только появились довольно грубые признаки, что за квартирой следят. Доступ в типографию «Народной воли», где хозяевами были Г. Чернявская и Д. Суровцев, для посещения был закрыт, и в данную минуту в ней находила убежище Ошанина. Не знали, кто скомпрометирован, кто выслежен и кого каждую минуту могут арестовать; царила та неопределенность, при которой все сношения друг с другом на время прекращаются. Ходил слух, что кто-то из местных дает откровенные показания. Началось бегство, о котором после говорили, что спасался кто только мог. Франжоли и Завадская уехали в Саратов, чтобы потом перебраться в Харьков. Тихомиров с женой очутились в Ростове-на-Дону, откуда летом прислали ко мне Осинскую доставать заграничный паспорт, и, несмотря на мои горячие увещания, оба эмигрировали, как только получили к тому возможность. Ошанина, здоровье которой было расшатано, решила уехать за границу и вскоре, действительно, отправилась в Париж, чтоб уже не вернуться в Россию. Все эти факты и вести производили самое удручающее впечатление. Ко мне пришел только Савелий Златопольский, принес прокламацию Исполнительного комитета, только что отпечатанную, по поводу убийства Стрельникова (18 марта) и настаивал, чтобы, не дожидаясь свидания с другими членами организации, я оставила Москву, которая всем грозит арестом. Мы решили, что всего лучше мне устроиться в Харькове, где {{P|326|1}} есть местная группа, но не было агента Комитета, так как работавшая там М. А. Жебунева после ареста ее мужа решила следовать за ним в Сибирь. Недели через две, 13 апреля, был арестован и С. Златопольский; вслед за тем типография «Народной воли» была закрыта и весь персонал ее разъехался в разные стороны. Это был конец Москвы. {{P|327|1}} === Глава пятнадцатая === ==== 1. В Харькове ==== В Харькове я нашла небольшую местную группу из хороших и энергичных людей. Это были Комарницкий, Анненков, Александр Кашинцев, Немоловский (умер в Шлиссельбурге) и Линицкий, который позже устранился от деятельности. Главной и, можно сказать, единственной деятельностью группы была пропаганда среди рабочих и занятия с ними. Но Харьков того времени был еще весьма незначительным центром как обрабатывающей промышленности, так и в культурно-просветительном отношении. Университет не отличался непокорным духом и далеко отставал от Петербургского, Московского и Киевского. Ветеринарный институт представлял собой совсем незначительное учебное заведение, но у революционеров был на лучшем счету, чем университет. Ни других высших учебных заведений, ни каких-либо высших курсов в городе не существовало, и общественная жизнь носила провинциальный характер, вернее, ее совсем не было. Знаменитое впоследствии Общество грамотности еще не было основано, а из просветительных учреждений воскресная школа Алчевской еще не обещала сделаться тем, чем стала начиная с 90-х годов. Если назвать фельдшерскую школу на Сабуровой даче, то этим исчерпывались все просветительные и учебные учреждения, в которых можно было искать сторонников революционной партии. Харьковская группа подобно другим местным группам «Народной воли» имела свой район деятельности и влияния на ближайшие города: Ростов-на-Дону, Полтаву, Елисаветград и т. д. Связей в студенчестве и в интеллигентных кругах в Харькове она имела мало за отсутствием хороших проводников, и лица из учащейся молодежи, с которыми нам приходилось иметь дело, {{P|328|1}} не представляли ценного материала. Денежных средств группа не имела вовсе. Случалось, что у всех вместе наличность равнялась 1 рублю 20 копейкам — 1 рублю 40 копейкам. При таких условиях немыслимы были поездки даже в ближайшие местности, и они совершались очень редко. Так обстояло дело, когда в июне пришло известие, что в Петербурге арестованы члены Комитета А. Корба и Грачевский, а с ними и лейтенант А. Р. Буцевич, принимавший в то время энергичное участие во всех петербургских делах партии; арестована динамитная мастерская «Народной воли», хозяевами которой были А. В. Прибылев и его жена, а прислугой — Юшкова;арестован майор Тихоцкий, с которым сносился Грачевский, нелегальные Лисовская и Гринберг — лица, находившиеся в тесной связи с названными выше. Это несчастье было последним ударом, довершившим гибель Исполнительного комитета. За отъездом Ошаниной и Тихомирова за границу единственным представителем его в России осталась я. С тех пор вся моя деятельность сосредоточилась на том, чтобы собрать наиболее крупные силы и создать из них орган, который восполнил бы, насколько это возможно, отсутствие центральной организации, совершенно уничтоженной успешной деятельностью полиции. Положение дел было катастрофическое: в Петербурге и Москве — полное разорение; сношения с ними прерваны. На юге, в Одессе, после выдач Меркулова, деятельности Стрельникова и его убийства не оставалось ничего: туда из Петербурга приехала только Салова (бывшая впоследствии в организации Лопатина). Местные группы в Киеве и Харькове были еще недостаточно опытны, но кое-кто из старых народовольцев, рассеянных по разным местам, еще уцелел, и хотя они не были членами Исполнительного комитета, но давно работали вместе с ним в разных отраслях деятельности. Надо было собрать их к одному месту и сговориться относительно восстановления работы. К этому я и приступила. Я уже упоминала, что в московском переполохе типография, в которой печатался партийный орган, была {{P|329|1}} закрыта, квартира ликвидирована, шрифт сдан в склад на хранение. Вместе с тем исчезли и редакция, и сотрудники органа. Но в предшествующий период Исполнительный комитет кроме московской типографии нашел нужным организовать еще две в Западном крае — в Витебске и Минске. Они были вполне устроены, оборудованы, и персонал их подобран. После арестов в Москве эти типографии оказались совершенно отрезанными, без всяких средств к дальнейшему существованию и даже без цели, потому что работу должна была давать московская организация, а она в марте — апреле была совершенно разбита. Типографиям пришлось ликвидироваться: работники отказались от квартир, шрифт сдали на хранение, а сами разбежались кто куда, претерпевая всевозможные мытарства и лишения. Много тяжелого пришлось тогда пережить и им, и мне, к которой стали обращаться как к единственному лицу из прежнего центра. Так, из витебской типографии в Харьков приехала молодая женщина, с которой я решительно не знала, что делать. Совершенно необразованная и неразвитая, она была не пригодна ни к умственной, ни к физической работе. Собственных средств она не имела, родных, которые могли бы поддержать ее, у нее не было, а между тем она жила по самодельному паспорту и в довершение всего была беременна. И это в то время, когда в Харькове у всех налицо было 1 рубль20 копеек — 1 рубль 40 копеек. Затем явился метранпаж из типографии, тоже нелегальный и совершенный чужак, которого лично никто в Харькове не знал. Приглашенные организацией широкого размаха для специального дела, для которого они были нужны и полезны, теперь, при ее разгроме, они оказывались без всяких занятий; выбитые из колеи и беспомощные, они ложились тяжелым нравственным и материальным бременем на тех, кто был связан с прежней организацией, и более всего на меня как наиболее ответственное (в организационном смысле) лицо. Между тем, не зная, кто именно привлек к витебской типографии этих лиц, и не имея возможности получить определенную рекомендацию, которая говорила бы за них, я не могла отнестись к ним с полным {{P|330|1}} доверием и не хотела пользоваться их услугами как услугами людей, неизвестных на деле. Хозяевами московской типографии были Г. Чернявская, находившаяся после ликвидации Москвы на Кавказе, и Суровцев, уехавший из Москвы в Воронеж. Третьим лицом, работавшим с ними, была П. Ивановская, вскоре приехавшая ко мне в Харьков. На Кавказе же находился Сергей Дегаев с женой, которой я еще не знала. Все они должны были съехаться в Харьков, чтобы со мной обсудить, что делать. Между тем я ездила в Киев, чтобы лично познакомиться с тамошней местной группой. Ее членами были: А. Н. Бах, Каменецкая, Каменецкий, Росси, Кржеминский, петербургская курсистка С. Никитина, с которой я встречалась в 1881 году у Гл. Ив. Успенского, Захарин и бывший ссыльный из Одессы Спандони. Член московской группы Гортынский, посланный в Киев, был арестован так же, как и его товарищи по работе в Киеве Урусов, Василий Иванов и Бычков. Киевская группа подобно другим группам вела пропаганду среди рабочих, среди молодежи и общества. Она имела свой обширный район деятельности в ближайших губернских городах и как по численности, так и по качественному составу занимала второе место после московской. Из восьми членов я была знакома только с Никитиной, очень хорошей и энергичной девушкой; из остальных я видела в Киеве только Спандони, Росси, Захарина и Каменецкую. Все они произвели отличное впечатление, но я решилась привлечь к работе в центре только Спандони, человека испытанного, видевшего всякие виды. После переговоров он дал свое согласие и стал часто приезжать в Харьков, отдавая себя в полное распоряжение будущей организации. ==== 2. Деньги ==== Денежный вопрос стоял в то время ребром, так как никакого финансового наследства ни от Петербурга, ни от Москвы не осталось, а провин{{P|331|1}}циальные группы средствами всегда были бедны; между тем без денег нелегальная организация, конечно, не могла ни существовать, ни действовать. Выручил Спандони. Находясь в ссылке, он подружился с Евгенией Субботиной (суд по «процессу 50-ти»), в свое время отдавшей вместе с сестрами и матерью большое состояние на революционную деятельность организации, к которой они принадлежали. Доверяя Спандони, Евгения выразила готовность отдать последние 8 тысяч рублей, оставшиеся у нее, с условием, что революционная партия будет высылать ей в Сибирь по 25 рублей в месяц. Деньги хранились у родственницы Субботиной, В. Шатиловой. Она жила в Орле, и я хорошо знала ее: в 1876 году мы были товарищами и самыми близкими друзьями в той московской организации, в которую входили цюрихские студентки и кавказцы процесса Бардиной и Петра Алексеева. 18-летняя Шатилова отличалась тогда горячей преданностью как революционному делу, так и арестованным друзьям. Очень деятельная и сердечная, она была одной из самых симпатичных девушек, которых я когда-либо встречала. Некрасивая лицом, она привлекала сердца своей отзывчивостью, очаровывала умом, оригинальной манерой говорить с интонациями, ей одной свойственными, и женственностью, в которой была и мягкость, и милая насмешливость. Живая и веселая, она была и серьезной, умела повелевать и при случае кому нужно пустить пыль в глаза. Ее очень забавляло, что в жандармском управлении лежит дело с надписью: «Государственная преступница В. А. Шатилова, 18 лет», и она цитировала эти слова с особенным шиком. Привлеченная к следствию по «делу 193-х», она была оставлена на свободе и вела нелегальную переписку с тюрьмами и рисковала собой на каждом шагу, не помышляя ни о каких опасностях, готовая ради друзей решительно на все. Под конец посадили и ее за решетку, но по «процессу 193-х» она была оправдана. Мать Субботиных, ее ближайшая родственница, по тому же делу была отправ-{{P|332|1}}лена в Сибирь; две сестры Субботины — Евгения и Надежда — пошли на поселение, а третья, Мария, умерла от туберкулеза в Самарской губернии, в ссылке — все три по «делу 50-ти». После 1878 года, когда не стало тех, которым она так отдавалась, Вера Андреевна поселилась в Орле, и ее связь с революционным движением порвалась, хотя память о всех тех, с кем она была соединена в прошлом, она сохранила во всей целости. Спандони писал Шатиловой о решении Е. Субботиной отдать деньги в его распоряжение. Теперь мы условились, что я поеду в Орел повидаться с Верой и получить деньги, а затем проеду в Воронеж, чтобы разыскать Суровцева и встретиться там с помещиком, бывшим членом группы «Победа или смерть»<ref>Вероятно, это описка. Фигнер имеет в виду группу «Свобода или смерть». — См. примечание 59.</ref>. Хотя он и его жена отошли от революционного движения, как я упоминала, говоря об этой группе, однако после разделения «Земли и воли» Александр Михайлов получил от них 23 тысячи рублей, обещанные еще в то время, когда они стояли близко к будущим народовольцам. Теперь я надеялась, что в критический момент они не откажутся еще раз прийти на помощь революционной партии. Стояли летние теплые дни, когда я отправилась в путь. На душе было тяжело. Разгром в Петербурге, рассказ приехавшей ко мне П. Ивановской о полном развале в Москве, неудачи, испытанные мною при попытках возобновить сношения с севером, — все это создавало нерадостное настроение. Когда я была в Киеве, то поручила Никитиной поехать в Петербург, чтобы узнать о положении тамошних дел. Не успела она хорошенько оглядеться, как была там арестована. Тогда я отправила туда Комарницкого, лучшего члена харьковской группы. Пропал там и он. Отвратительные слухи о деятельности Судейкина приходили с севера. Всем арестованным он рекомендовал себя как социалиста, сторонника мирной пропаганды, отрицающего только террор и борющегося исключительно с ним. Всем без разбора он делал предложения вступить в агенты тайной полиции — не для предательства людей, говорил он, а лишь для осведомления о настроениях {{P|333|1}} партии и молодежи. Недорого он ценил их будущие услуги: Комарницкий, несмотря на свою молодость, с первого взгляда производил впечатление умного, серьезного и честного юноши. Но Судейкин не задумался и по отношению его сделать гнусную попытку, предложив 25 рублей в месяц… Людей мало, да и те пропадают по неизвестным причинам бесплодно на первых же шагах своих. Под ногами чувствовалась зыбкая почва, неуловимое предательство или провокация, при которых терялась всякая уверенность, что строится что-то прочное. Денег нет, и неизвестно, что даст эта поездка в Орел и Воронеж к людям, которые отошли от движения, не переживают тяжести потерь и не болеют болями, падающими на прежних товарищей по революционному делу. В глубоком раздумье обо всем этом сидела я в полумраке железнодорожного вагона, и в уме выплывали мысли печальные, а не надежды. Вдруг стало веселее: на маленькой станции в вагон неподалеку от меня села молодая парочка, должно быть молодожены, — учитель и учительница, как я потом узнала. Он — настоящий Адонис, рослый, статный, волоокий красавец, хотя с маловыразительным, неодухотворенным лицом. Она — маленькая шатенка, хрупкая и нежная, влюбленными глазами смотрящая на своего спутника. Уселись, поставили между собой большую корзину с пирогами, булками и разной едой и принялись закусывать, угощая друг друга, ласковыми улыбками и сияющими глазами подзадоривая без того здоровый аппетит. Я видела последнее время только несчастье и неудачи, неуверенность в завтрашнем дне, неотвязную заботу о разрушающемся революционном деле. Кругом были только тонущие, барахтающиеся в революционном хаосе люди, потерявшие положение, связи, бесприютные и безрадостные. И надо всем этим тяготела неотвязная мысль о деньгах, как и где достать их, чтобы упорядочить расстроенное революционное хозяйство, распределить по местам и поддержать людей, которые могли совершать нужную революционную работу. {{P|334|1}} И вдруг идиллическая картина: радостные лица, двое баловней жизни, детски беззаботных, черпающих пригоршнями свою долю удачи и счастья. В Орле я направилась прямо к Шатиловой. Она обрадовалась мне, и мы встретились самым сердечным образом. Еще бы! Так многое связывало нас в прошлом: ежедневные встречи и ежедневные общие заботы в 1876 году, общие друзья, общие симпатии, личные и общественные. Теплый прием давал надежду на успех и того дела, ради которого я приехала. Но мне было трудно говорить Шатиловой о деньгах, о том положении, в котором находилась революционная партия в данный момент. Вера Андреевна не менее 5 лет стояла вне всего, что имело отношение к революционному делу, и знала только внешнюю сторону его, как знала ее вся интеллигентная Россия. Язык не поворачивался говорить о деньгах при таких условиях; я написала ей письмо и, повторив то, о чем ей уже писал Спандони, просила, не дожидаясь письменного распоряжения Субботиной, выдать хотя бы часть денег, которые она решила передать Спандони. Нет! Она не может исполнить этого и должна ждать письма Субботиной — таков был ответ. С болью пришлось ехать дальше. В Воронеже — тихая, поросшая травой улица провинциального типа; небольшой деревянный дом грубой постройки, фруктовый сад, спускавшийся по отлогому косогору почти до самой реки, протекающей внизу, — такова была обстановка, в которую я попала с вокзала по адресу, данному мне в Харькове Ивановской. Хозяев, которыми были два служащих в банке, отрекомендованные как народовольцы, не оказалось дома — они были на службе. Меня встретила жена одного из них — хилая работница изможденного вида; с ней пришлось ждать тех, к кому я имела явку. Когда хозяева пришли, то первым вопросом, поднятым ими, было, куда поместить меня. «Ни в каком случае не в гостинице, — говорил один. — У нас в Воронеже приезжие должны сами ходить в участок для прописки, и вам, которую всюду ищут, идти в полицию невозможно». «Но у нас вам оставаться опасно — мы оба {{P|335|1}} поднадзорные, — прибавил другой, — у нас может быть обыск». «Так что же, — спрашиваю я, — сейчас же уезжать обратно?» — «Нет». Они подумали… и придумали: «Мы отведем вас к бабке-просвирне. У нее вам будет во всех отношениях хорошо. Она живет на окраине, и хотя к ней и ходят всевозможные кумушки-соседки, но зато к ней часто приезжают гостить из окрестных сел; ваше появление не обратит внимания». Сказано — сделано: мы отправились к просвирне. Я до сих пор с чувством признательности и умиления вспоминаю женщину, к которой меня привели. Она жила в собственном домике, среди других миниатюрных хибарок, вблизи церкви, для которой пекла просфоры, что давало ей небольшой заработок и большую известность. Около дома тоже имелся сад, спускающийся к пустынному берегу реки. Я была сердита: мне не нравилось поведение интеллигентов, перебрасывающих опасную гостью с своих плеч на женщину простую и бедную. Но лицо у меня просветлело: она встретила меня не только радушно, но и сердечно. От всего, что она говорила и делала, веяло такой теплотой и приветливостью, что я сразу почувствовала себя легко и свободно. Во все время она заботилась обо мне во всех мелочах домашнего обихода, обо мне, ей совершенно чужой и незнакомой, как будто она меня знала давным-давно и я была ей родной и дорогой. Это составляло кричащий контраст с приемом, встреченным у первых хозяев. В довершение я узнала, что постояльцем у просвирни живет студент, исключенный из университета и высланный на родину, стало быть, состоящий под наблюдением полиции. Но что уже совершенно оттолкнуло меня, так это отношение рекомендованных народовольцев к Суровцеву, которого они считали своим приятелем. Когда он пришел ко мне, то я с удивлением услыхала, что он не имеет квартиры, а живет под открытым небом, на лоне природы, на берегу реки;днем разводит костер, кипятит воду и варит картошку, а на ночь в непогоду забирается под опрокинутую лодку. При этом страдает малярией… Как можно было допустить, чтобы товарищ, нелегальный, больной, оставался в таких условиях, — было непонятно. {{P|336|1}} Когда через несколько дней я уезжала, бабка трогательно простилась со мной; она сказала: «У меня одно время жил Халтурин, и хотя я не знаю, что вы делаете и за что вас преследует правительство, но я знаю, что вы хорошие люди, и готова помогать вам всем, чем могу».<br> <br> Так мы расстались; но сколько лет ни проходило — ее образ не переставал утешать и радовать меня. Суровцев, уговорившись со мной, скоро переехал в Харьков. Он привез с собой 600 рублей. «Откуда эти деньги?» — спросила я. «NN взяли их взаймы у просвирни с тем, что при первой возможности мы отдадим их». Это были сбережения всей жизни, отложенные на приданое для дочери, уже взрослой девушки. «Зачем вы взяли эти деньги? — возмутилась я. — Ведь нас могут арестовать, и бабкины деньги пропадут». К счастью, от Субботиной скоро пришел документ, которого ждала Шатилова. Спандони вручил мне деньги, и Суровцев мог тотчас уплатить долг. Суровцев оказался удачливее меня: я денег в Воронеже не достала, хотя и виделась с богатым помещиком. Ссылаясь на разгар полевых работ и отсутствие свободной наличности, он отказал в денежной помощи организации, которая в данное время не одерживала побед. Я испытала и другую неудачу в этом городе. В Воронеже жил студент, бывший в Петербурге членом университетской центральной группы, с которой имели дело сначала Колодкевич, а потом я и А. Корба. Подбирая людей для центрального коллектива, я имела в виду пригласить и его, как человека небезызвестного и давно имевшего отношение к революционным делам. Якобинец по взглядам, он был хорош с Ошаниной — тоже якобинкой в прошлом — и, кажется, даже рекомендован ею. Однако он отказался от предлагаемого участия, мотивируя своей непригодностью для такой роли. В то время этот отказ сильно огорчил меня: мне казалось, что положение таково, что никто отказываться не должен. Потом я отнеслась к этому хладно-{{P|337|1}}кровнее: быть может, это было искреннее сознание недостаточности своих сил. В самом деле, это лицо потом нигде не выступало и потонуло в неизвестности. При энергии и силе чувства и воли не случилось бы этого. ==== 3. Дегаев ==== В сентябре в Харьков приехал Сергей Дегаев со своей женой. Они вернулись с Кавказа, где провели лето одновременно с Г. Ф. Чернявской. Вскоре затем оттуда пришло известие о разгроме кружка офицеров Менгрельского полка, организованного А. П. Корба осенью 1881 года. С Дегаевым и его семьей я познакомилась в Петербурге осенью 1880 года, когда для моих товарищей по Комитету он был уже своим человеком. Они рекомендовали его как очень способного, умного человека, преданного партии и полезного ей. Небольшого роста, широкоплечий, он имел невзрачную наружность, но лицо не имело того тупого и отталкивающего выражения, которое запечатлено на фотографиях, опубликованных правительством при розыске его после убийства Судейкина . В общем, лицо было ласковое, добродушное и подвижное; манеры и голос мягкие. Деловые сношения с ним вели многие: Желябов, Колодкевич, Корба, Ал. Михайлов и Тихомиров, который находил сестру Дегаева, Наталью Петровну, очень талантливой и интересной. Дегаев не был вхож в наши нелегальные квартиры и никогда не знал их адресов, но не по недоверию к нему, а потому что относительно этого в нашей организации соблюдалась самая строгая конспирация; сами члены Комитета знали и ходили только на те квартиры, с которыми были связаны деловой необходимостью. Таковы были правила. Сверх того, Дегаев был на счету у полиции как неблагонадежный, и шпионы могли интересоваться тем, куда и к кому он ходит. Виделись с ним у кого-нибудь из лиц нейтраль-{{P|338|1}}ных или же у него самого, так как он жил с семьей, которая вся принадлежала к сочувствующим и самым радушным образом принимала всех народовольцев. Там принята была и я. Наталью Петровну я не застала в Петербурге — она уехала вместе со своим мужем Маклецовым в Харьков, где потом я и познакомилась с нею. Кроме очень добродушной матери остальными членами семьи были: сестра Дегаева — Лиза, девушка лет 19, и Володя, юноша лет 18, по развитию и характеру еще совсем ребенок. Семья была дружная; в ней все были высокого мнения друг о друге: Сергей Дегаев очень ценил сестер, а те в свою очередь превозносили способности брата. Он, действительно, был очень работоспособен: успешно сдавал экзамены в Институте инженеров путей сообщения, служил в правлении одной железной дороги, посвящая конторским занятиям время от 10-ти до 4-х, давал уроки математики и наряду со всем этим вел революционные знакомства, поддерживал связи с товарищами по Артиллерийской академии, из которой был исключен за неблагонадежность, и аккуратно исполнял все просьбы и поручения членов Комитета. Жили Дегаевы скромно, как говорится, в обрез. Мать, по-видимому, имела пенсию или кое-какие сбережения, совершенно, однако, недостаточные для жизни, и материальная помощь Сергея от всякого рода заработков была главным источником средств существования. При всей скромности домашней обстановки перспективы будущего в семье рисовались блестящие. Лиза — Тамара, как я называла ее, — очень красивая брюнетка с правильными чертами лица, совершенно другого типа, чем у остальных членов семьи, занималась в консерватории, и все надеялись, что из нее выйдет прекрасная музыкантша. В этих видах мать очень заботилась об ее руках, тщательно оберегала дочь от мелких хозяйственных работ, а сама Лиза нередко сидела дома в перчатках, чтобы руки не пострадали от холода в квартире. Ее сестра, Наталья Петровна, училась декламации и, кажется, думала выступать на сцене. Она сама и ее близкие ожидали больших успехов от ее артистических выступлений. Однако в Петербурге на вечере какого-то литературно-художе-{{P|339|1}}ственного кружка и в Харькове эти выступления не отличались блеском, и ее декламация, неестественная и манерная, не нравилась, а потом замужество погрузило ее в обычную семейную жизнь. О Наталье Петровне говорили как о поэтессе, и она действительно писала стихи. Рассказывая о Париже, о знакомстве с П. Л. Лавровым, она сообщала друзьям, что изучила там Великую французскую революцию по архивам и это изучение навело ее на мысль написать драму из этой эпохи. Нам она читала написанный белыми стихами отрывок из этой драмы; темой была сцена свидания Робеспьера, Марата и Дантона, но для этого, понятно, ни в каких архивах надобности не было. В семье вообще замечалась склонность к преувеличению, к эффектам и даже к экстравагантности. Лиза много раз заявляла, что выйдет замуж только за богатого, но это была только фраза: я слышала позднее, что она влюбилась в своего деверя, человека без средств. Наталья Петровна с удовольствием рассказывала о сенсации, которую она и сестра вызвали однажды в театре, появившись в ложе одна — в белом, другая — вся в черном. В день казни первомартовцев Лиза непременно желала быть на Семеновском плацу, хотя мудрено было выдержать это зрелище, когда она лично знала и Желябова, и Перовскую, и Кибальчича. Действительно, ей стало дурно, и первую помощь ей оказало «гороховое пальто», услужливо проводившее ее домой и ставшее посетителем семьи, пока его не попросили больше не бывать, узнав по спискам Клеточникова, что это за господин. Володя, добрый, мягкий человек, был исключен из Морского училища как неблагонадежный. С детской наивностью он спрашивал меня, когда будет революция. Он ждал в ответ, что она будет через месяца три, самое большее — через полгода, и был очень разочарован, услыхав, что никто не может определить времени, когда она наступит. Через год после этого я с изумлением узнала, что с благословения Златопольского и Сергея Дегаева Володя сделался агентом Судейкина, агентом мнимым, который должен был обма-{{P|340|1}}нывать умного, ловкого и опытного сыщика и, не выдавая революционеров, сообщать партии сведения о деятельности Судейкина. Что касается самого Сергея Дегаева, то, несмотря на общий отзыв о нем как об очень умном человеке, я решительно не находила этого. Главное, что бросалось в глаза, — это полное отсутствие индивидуальности: в нем не было ничего оригинального, твердого и характерного. Мягкость, уступчивость — вот главные черты, которые я заметила при первом же знакомстве. Наряду с этим стояло преклонение перед теми членами Комитета, с которыми он имел дело. Это преклонение выражалось даже в бестактной форме, которая коробила, потому что хвалебные гимны пелись в лицо. Благодаря мягкости Дегаева он был в хороших отношениях со всеми, кто его знал. Не знаю, насколько он мог влиять на других людей, но для заведения и поддержания связей он был дорогим человеком: в Институте путей сообщения он организовал кружок, одним из членов которого был Куницкий, занявший потом выдающееся место в польском «Пролетариате», а при организации военных групп в Петербурге и Кронштадте Дегаев был одним из самых полезных посредников между офицерством и Комитетом. Мелкого самолюбия и честолюбия в Дегаеве я не замечала, и лишь впоследствии от Корба мне стало известно, что он раза два начинал разговоры о приеме его в члены Исполнительного комитета. Это очень редко случалось в революционной среде и не считалось чертой, заслуживающей симпатии. По приезде в Харьков Дегаев вкратце рассказал мне о том, как он провел те полтора года, в которые мы не видались, и, между прочим, сообщил, что после 1 марта он был арестован как участвовавший в работе по подкопу на Малой Садовой, но удачно вывернулся из этого дела. Я очень удивилась такому исходу, потому что единственным свидетелем против него мог быть только предатель Меркулов и снять с себя указание такого человека было мудрено. Но Дегаев совершенно умолчал об очень крупном обстоятельстве, касающемся его. Дело в том, что к весне 1882 года {{P|341|1}} Судейкин убедился, что Володя Дегаев для сыска бесполезен, и отказался от его услуг. Тогда в Петербурге придумали новую махинацию, чтоб поддержать сношения с Судейкиным и, выследив его, уничтожить. Для этого Володя должен был сказать своему патрону, что его брат Сергей нуждается в заработке и может исполнять чертежную работу. Судейкин пошел на это, и Сергей получил от него требуемую работу. Они виделись несколько раз, вели, по словам Дегаева, исключительно деловые разговоры, которые он передавал Грачевскому, а затем Дегаев уехал на Кавказ, не добыв для Грачевского никаких нужных сведений. {{P|342|1}} === Глава шестнадцатая === ==== 1.Необходимость воссоздать центр ==== Когда Сергей Дегаев приехал в Харьков, я встретилась с ним как со старым, испытанным товарищем, и после того, как 3 июня в Петербурге были арестованы Грачевский, Корба, Буцевич, Прибылев и другие, прием его в центр, который привел бы к какому-нибудь упорядочению дел партии, был совершенно необходим. По своему участию в революционной работе за период 2—3 лет он имел право на это: он был облечен доверием погибших товарищей; он служил главным проводником в среду петербургских и кронштадтских артиллеристов, с которыми его связывало пребывание в академии и прежняя служба в Кронштадте; он знал многих членов группы моряков — товарищей Суханова и, как член группы артиллеристов, входивших в военную организацию, был посвящен во все дела этой организации. К тому же мы испытали новую потерю: П. С. Ивановская отправилась в Витебск выручать тамошнюю типографию, чтобы перевезти ее на юг, но по приезде туда была арестована. Франжоли, приехавший из Саратова с Завадской в Харьков, оказался в таком состоянии, что совершенно выбывал из строя, а я намечала его как самого серьезного кандидата в центр. Все меньше оставалось людей, которые, объединившись, могли возобновить деятельность Исполнительного комитета. Перед Дегаевым, как и перед Спандони, нечего было скрывать истинное положение дел. Во имя этого положения мы должны были приложить все усилия для реорганизации центра и, сплотившись воедино, взять на себя всю ответственность, которую налагали на нас обстоятельства, как бы ни была тяжела эта ответственность. Дегаев молча выслушал мой рассказ и согласился сделаться членом {{P|343|1}} центральной организации, которая должна была стать во главе партии. Но если я искала и хотела найти людей сильных, у которых была бы самостоятельная точка зрения относительно ведения дел партии, были бы взгляды, которые они хотели и умели бы отстаивать, то я не нашла этого в Спандони и Дегаеве. У них не было определенного мнения о том, что надо предпринять в данных условиях и чего не надо делать в настоящий момент. Зависело ли это от неопытности, от того, что раньше они не состояли в центре и, стало быть, не были во главе движения и играли лишь второстепенные роли, не участвуя в руководительстве и решении общеорганизационных вопросов, или дело было в личных свойствах, которым не помог бы никакой опыт, только они во все последующее время не проявили никакой инициативы, не предложили ни одного плана, а совершенно пассивно подчинялись мне и всегда соглашались с моими предложениями. Но я не хотела действовать единолично, вполне сознавая недостаточность для этого моих сил, хотела быть членом коллектива, в котором люди уравновешивали и взаимно дополняли бы друг друга; на деле же вместо коллектива создавалась лишь одна видимость его. Это составляло одно из самых мучительных обстоятельств, постоянно угнетавших меня, тем более что поделиться этим общественным горем было не с кем. Первый состав Комитета при всей малочисленности своей мог сделать так много не только потому, что в нем были выдающиеся люди, но также благодаря счастливому соединению разнообразных типов и темпераментов своих членов. В нем были: теоретик Тихомиров, практик Фроленко, агитатор Желябов, организаторы А. Квятковский и Ал. Михайлов, так что в общем создавалось гармоническое целое. Гибель организации Исполнительного комитета с того и началась, что аресты, выхватывая из рядов то одного, то другого, создавали утраты, нарушавшие гармонию и равновесие целого. Теперь я стремилась воссоздать подобие того, что было разрушено. Быть может, мой выбор пал не на тех, на кого следовало, но я оперировала с тем материа{{P|344|1}}лом, который лично был мне известен, и, оглядываясь ретроспективно на последовавшее затем десятилетие, не приходится ли сказать, что все оно наполнено подобными же тщетными попытками отдельных личностей и небольших групп воссоздать то, что по существу было не воссоздаваемо?<ref>В 1884 году в Петербурге П. Ф. Якубович и Г. А. Лопатин создали «Молодую партию „Народной воли“», очень скоро раз-{{P|431|1}}громленную полицией. Неудачей кончились попытки Б. Д. Оржиха (на юге) и М. В. Сабунаева (в Москве и Поволжье) восстановить организацию. В 1886 году А. И. Ульянов с группой петербургских студентов создал террористическую фракцию партии «Народная воля», пытаясь соединить народовольческие и социал-демократические идеи. В 1887 году А. И. Ульянов, П. И. Андреюшкин, В. Д. Генералов, В. С. Осипанов, П. Я. Шевырев были казнены. Причина этих неудач не только в репрессиях царского правительства. Революционеры-народники не увидели главного — изменившихся исторических условий. В период бурного развития капитализма, начала массового рабочего движения и распространения научного социализма — марксизма все попытки возродить народовольчество были обречены на провал. То, что «„Народная воля“ изжила себя», Вера Фигнер поняла уже много лет спустя, «оглядываясь ретроспективно» на прошедшие события.</ref> «Народная воля» как организация изжила себя. В России того времени не было такого накопления революционных сил, чтобы, несмотря на все аресты и все усовершенствования сыска, организация могла всегда стоять на том высоком уровне, на каком она была при образовании «Народной воли». Но «Народная воля» сделала свое дело. Она потрясла Россию, неподвижную и пассивную; создала направление, основа которого с тех пор уже не умирала. Ее опыт не пропал даром; сознание необходимости политической свободы и активной борьбы за нее осталось в умах последующих поколений и не переставало входить во все последующие революционные программы. В стремлении к свободному государственному строю она была передовым отрядом русской интеллигенции из среды привилегированного и рабочего класса. Этот отряд забежал далеко, по меньшей мере на четверть века вперед, и остался одиноким. «Народная воля» имела упование, что этого не случится, что событие 1 марта, низвергая императора, освободит живые силы народных масс, недовольных своим экономическим положением, и они придут в движение, и в то же время общество воспользуется благоприятным моментом и выявит свои политические требования. Но народ молчал после 1 марта, и общество безмолвствовало после него. Так у «Народной воли» не оказалось ни опоры в обществе, ни фундамента в народе, и напрасны были попытки возобновить организацию для безотлагательного продолжения активной борьбы против существующего строя. Эти попытки были эфемерны по краткой деятельности возникавших организаций, и они гибли прежде, чем наступал момент активных действий с их стороны. Полное отсутствие культурного развития в крестьянстве благодаря низкому уровню экономического развития России, отсутствие в 80-х годах промышленного пролетариата в западноевропейском {{P|345|1}} смысле<ref>Утверждение В. Фигнер об отсутствии промышленного пролетариата в России 80-х годов ошибочно. После реформы 1861 года в стране формировался пролетариат, увеличивалась его численность и концентрация, достаточно указать, что к 1890 году в крупной промышленности и на железных дорогах было занято 1 432 тысячи рабочих. Подробно см.: «Очерки истории Российского пролетариата (1861—1917)», М., 1963.</ref>, невозможность в деспотическом полицейском государстве обращаться с печатным и устным словом к массам были причиной той изолированности, в которой после всех своих политических выступлений оказалась «Народная воля». Надо было создавать фундамент и на основе хозяйственного развития России строить новую партию, что было делом будущего. В предвидении этого будущего должна была возникнуть новая партия, и, действительно, возник зародыш ее — «Группа освобождения труда» — будущая социал-демократия, которая, обратившись к рабочему классу, год за годом стала закладывать этот фундамент. Однако, как всегда бывает, старое не могло отойти сразу. Поколение, причастное народовольческому движению, воспитавшееся в блестящий период деятельности Комитета, одушевленное примером его борьбы, не могло отказаться от надежды на продолжение этой борьбы сейчас же, в том же духе и в той же форме, как ее вела «Народная воля». За истекший период создались известные настроения, заложились чувства, победить которые личность не могла; прошлое, столь недавнее, слепило глаза от яркой активной деятельности на виду всей страны и всего мира; психологически было трудно спуститься до серой, незаметной, кропотливой работы для будущего и не давать яркого отпора правительству, срезавшему верхи революционных деятелей. Это будущее еще не было освещено и не манило скорыми результатами. Не то же ли самое происходило после разгрома «хождения в народ»? От прежних форм деятельности отрешались медленно и постепенно. Половина 1875 года и почти весь 1876 год прошли практически в попытках повторить прошлое, а теоретически, в смысле выработки программы, революционная мысль не формулировала ничего нового. Она работала скрытно. Образование общества «Земля и воля» в октябре — ноябре 1876 года выявило эту мысль и знаменовало собой первую ступень эволюции в направлении к «Народной воле». Если в народнической программе общества «Земля и воля» были уже зачатки политического течения, нашедшего полное {{P|346|1}} выражение в «Народной воле», то в программе последней, как это не раз отмечалось в литературе, элемент народничества все же был выражен еще достаточно ясно, а в рядах революционных слоев в момент выступления «Народной воли» он положительно преобладал: нужно было много усилий и пропаганды делом, чтоб победить предрассудок относительно гибельности для интересов народных масс борьбы за политическую свободу. Изложив Дегаеву и Спандони общее положение дел: полное уничтожение личного состава Комитета; прекращение всех изданий и закрытие типографий; состояние революционных финансов и живых сил в Одессе, Киеве, Харькове, Орле, Москве и Саратове; потерю связи с Петербургом, разоренным катастрофой в июне, я предложила обсудить вопрос, как восстановить революционный центр и революционную прессу, этот важный показатель существования партии. Мой собственный план восстановления центра состоял в том, чтобы извлечь из военной организации человек пять, наиболее выдающихся по своим способностям и характеру. Вместе с нами они должны были взять на себя общепартийные обязанности исчезнувшего Комитета и для этого, оставив военную службу, выйти из военной организации, поддерживая с ней лишь те отношения, какие раньше имел Комитет. Я мотивировала этот план тем, что, кроме военной среды, в настоящий момент неоткуда взять нужных людей; что положение партийных дел не давало на неопределенно долгое время никаких надежд на то, что военная организация потребуется для выполнения той цели, для которой она создавалась. Этой целью, с одной стороны, была поддержка вооруженной силой того народного и общественного движения, которое могло возникнуть стихийно после 1 марта, или дальнейших фактов подобного рода; с другой стороны, задачей ставилась организованная попытка восстания силами, подготовленными партией в войске, в рабочем классе и в интеллигенции. Но если в январе — феврале 1881 года при обсуждении возможности инсуррекции Комитет ясно видел, что этих организованных сил в данный {{P|347|1}} момент слишком мало для подобной попытки, то после всех потерь, испытанных в Москве и Петербурге в течение 1881 и 1882 годов, всякую мысль о том, чтобы почин уличной борьбы против правительства партия взяла на себя, надо было решительно оставить. Но в таком случае для чего в данный момент служила бы военная организация? Ее члены были связаны серьезным обязательством поднять оружие по призыву своего центра. Если же этого призыва нельзя было ожидать, то терялся всякий смысл чисто словесных обязательств, подвергавших, однако, чрезвычайному риску тех, кто их давал. Правда, я не предлагала распустить военную организацию — это могло быть делом вновь организованного общего центра. Быть может, он изменил бы ее программу и придал бы ей более пропагандистский, подготовительный характер. Но в данную минуту в видах общего положения партии мне казалось наиболее целесообразным взять офицеров Завалишина, Рогачева, Ашенбреннера, Похитонова и Крайского из военной организации и вместе с ними приняться за упорядочение всех общепартийных дел. Я знала, в каком неподвижном состоянии находятся военные группы Одессы и Николаева, и сильно подозревала, что и в Петербурге всякая деятельность замерла после того, как Суханов, а потом Буцевич были арестованы. Обследовать в этом отношении Петербург и передать намеченным лицам мое предложение всего удобнее было Дегаеву, как человеку, в Петербурге известному, и я предлагала, чтобы он взял это на себя. Спандони и Дегаев одобрили мой план, и объезд военных организаций Дегаевым был решен; вместе с тем по моему же предложению было решено, что после поездки в Петербург и на юг — в Одессу и Николаев — Дегаев поселится с женой в Одессе, где я организую типографию, хозяевами которой будут он и его жена. Так и было сделано. С Похитоновым легко было встретиться: он служил в Кобеляках, Полтавской губернии; мы вызвали его в Харьков, но когда после первого свидания Дегаев письменно поставил ему вопрос об оставлении военной службы и вступлении в {{P|348|1}} центр, то он отказался; он не мог решиться на предлагаемый шаг, потому что страдал болезнью настолько серьезной, что врачи предсказывали психическое заболевание, если он попадет в неблагоприятные условия тюрьмы. Тяжело было узнать об этом; но отказ не спас Похитонова от Шлиссельбурга, где предсказание врачей сбылось полностью: он сошел с ума и в 1896 году был переведен в Петербург, в Николаевский госпиталь, где вскоре умер, как это описано в биографическом очерке, написанном мной и помещенном в «Галерее шлиссельбургских узников». Через посредство Похитонова Рогачев был вызван мной с места службы в Полтаву, где я встретилась с ним. В нескольких длинных беседах мы обсудили все вопросы, и Рогачев дал согласие выйти в отставку и отдаться общереволюционной деятельности. В Одессу и Николаев я дала Дегаеву все нужные адреса и указания. Там он встретил отказ Крайского и согласие Ашенбреннера. Последний затем начал хлопотать об 11-месячном отпуске и, когда получил его, уехал в Петербург. В Петербурге Дегаев виделся с членами военной организации и подтвердил мое предположение, что ее деятельность сошла на нет: в самом деле, со времени ареста Суханова ни личный состав организации не увеличился, ни прочных связей в провинции с тех пор не было заведено. Какой ответ дал Завалишин, я в настоящее время не помню. Вероятно, этот ответ не был так категоричен, как ответ Ашенбреннера и Рогачева, иначе это осталось бы в памяти. ==== 2. Свидание с Михайловским ==== 15 октября, в то время как Дегаев находился в отъезде, ко мне в Харьков неожиданно приехал Михайловский. Разыскав меня, он сказал, что целью его приезда является весьма важное дело, по {{P|349|1}} которому необходимо получить ответ. Это дело состояло в следующем: в Петербурге к нему явился известный литератор Николадзе и сообщил, что одно очень высокопоставленное лицо просило его быть посредником между правительством и партией «Народная воля» и поручило ему войти в переговоры с Исполнительным комитетом для заключения перемирия. Правительство, со слов Николадзе, передавал Михайловский, утомлено борьбой с «Народной волей» и жаждет мира. Оно сознает, что рамки общественной деятельности должны быть расширены, и готово вступить на путь назревших реформ. Но оно не может приступить к ним под угрозой революционного террора. Этот террор, только он, препятствует осуществлению этих реформ. Пусть «Народная воля» прекратит свою разрушительную деятельность, и они будут проведены. Если «Народная воля» решится воздержаться от террористических актов до коронации, то при коронации будет издан манифест, дающий: 1) полную политическую амнистию; 2) свободу печати и 3) свободу мирной социалистической пропаганды. А в доказательство своей искренности правительство освободит кого-нибудь из осужденных народовольцев, например Исаева. Выслушав Николадзе, Михайловский решился повидаться с кем-нибудь из членов Исполнительного комитета, а так как единственным представителем его в России оставалась я, то он и передает мне то, что слышал от Николадзе. Сам Михайловский придавал большое значение миссии, возложенной высокопоставленным лицом на Николадзе. Я же нашла в ней повторение того, чем в 1879 году прокурор Добржинский обольстил Гольденберга. Добржинский тоже уверял Гольденберга в благожелательности правительства, которому в проведении необходимых реформ мешает террористическая деятельность Исполнительного комитета. Во имя блага родины он увещевал Гольденберга пожертвовать друзьями и товарищами и расчистить широкий путь к свободе русского народа. {{P|350|1}} Результаты известны: Гольденберг раскрыл все, что ему было известно, и хотя физически не отдал никого в руки правительства, но дал некоторые адреса, описал наружность, дал характеристику всех лиц, которых когда-либо встречал, а когда увидел, что обманут, повесился в Петропавловской крепости, как нас тотчас же уведомил Клеточников (летом 1880 года). Я не буду здесь приводить все доводы, которые убеждали меня в том, что это ловушка, чтобы, завязав переговоры, обеспечить безопасность коронации, или же обыкновенная хитрость полицейского сыска, для того чтобы найти нить, по которой можно было бы проследить народовольческую организацию. Желающие могут найти все подробности об этом в моей статье «Из политической жизни 80-х годов» . На все мои возражения, указывающие на несерьезность и даже опасность каких бы то ни было сношений по данному делу, Михайловский поставил вопрос: «А может ли фактически партия произвести какие-нибудь террористические действия в настоящее время?» На это мне пришлось сказать правду: положение революционной организации не дает надежд на это. «В таком случае вы ничего не теряете, — сказал Михайловский, — а выиграть кое-что все же можете». В конце концов мы остановились на том, что, категорически отказываясь вести в России какие-либо переговоры с Николадзе по данному делу, я, не сообщая ему, пошлю за границу лицо, которое передаст Тихомирову и Ошаниной как о миссии Николадзе, так и о моем отношении к ней, предоставляя им, если он явится, поступить по своему разумению, причем мы в России не будем считать себя связанными каким бы то ни было исходом переговоров, которые они будут вести, и если обстоятельства будут благоприятны, то останемся вольны и в области террористических действий. Михайловский же обещал сказать Николадзе, что никого из Комитета он не нашел и что члены его находятся за границей. Когда Дегаев вернулся из объезда, я передала ему и вызванному из Киева Спандони о моем {{P|351|1}} свидании с Михайловским. Они вполне одобрили как мое отношение к делу, так и предложенную мной посылку в Париж к Тихомирову своего человека. Подходящей для этого была Салова. Я вызвала ее из Одессы, рассказала все, что было нужно, и поручила взять заграничный паспорт, чтобы отправиться к Тихомирову для передачи всего вышеуказанного, что она и исполнила без отлагательства . После объезда военных групп, когда выяснилось, что в общепартийный центр войдут Ашенбреннер и Рогачев, можно было приступить к восстановлению партийной типографии. Литературными силами мы были обеспечены только со стороны Михайловского, с которым я уговорилась об этом при свидании в Харькове, и со стороны Лесевича, которого я посещала, бывая в Полтаве. Суровцев по моему поручению съездил на это время в Москву и, получив шрифт из склада, отослал его в Одессу, которая была намечена как место, наиболее подходящее для устройства типографии. Работать в ней должен был Суровцев, а хозяевами, как было уже сказано, согласились быть супруги Дегаевы. Оставалось найти лицо, подходящее для роли прислуги. Я уже не раз слышала о сестре Ивана Калюжного, сосланного на каторгу, Марье Васильевне<ref>Мария Васильевна Калюжная, сосланная на Кару, стала участницей печально знаменитой карийской трагедии 1889 года. На Карийской каторге проходили волнения заключенных, вызванные издевательствами тюремщиков. Заключенная Н. Сигида якобы за оскорбление коменданта тюрьмы Масюкова 7 ноября 1889 года была высечена и в ту же ночь умерла. В знак протеста против издевательств М. Ковалевская, М. Калюжная, Н. Смирницкая покончили с собой. Узнав об этом, отравились 16 заключенных в мужской политической тюрьме (Иван Калюжный, брат М. В. Калюжной, и С. Бобохов умерли). Подробно см. в кн.: «Карийская трагедия 1889 г. (Воспоминания и материалы)», Пг., 1920.</ref>, жившей в Ахтырке в очень тяжелых условиях, из которых она хотела выбраться. Мне характеризовали ее как не очень развитую, но добрую, веселую и здоровую девушку, простую по внешности и манерам. Я вызвала ее в Харьков и, познакомившись, убедилась, что в случае ее согласия участвовать в типографии в роли прислуги лучшего выбора сделать невозможно. Хотя она не обладала теоретическим образованием, но вполне сочувствовала революционной деятельности «Народной воли». Поэтому сговориться с ней было нетрудно. Я свела ее с Дегаевым и его женой, и мы уговорились, что первыми выедут Дегаевы, а вслед за ними, когда они {{P|352|1}} подыщут подходящую квартиру, к ним приедет и Калюжная. Это было в 20-х числах ноября. Тогда же в Одессу отправился Суровцев. Спандони, переехавший из Киева в свою родную Одессу, должен был, соблюдая всевозможные предосторожности, быть посредником между типографией и внешним миром в смысле доставки в нее литературного материала и получения того, что будет в ней напечатано. {{P|353|1}} === Глава семнадцатая === ==== 1. Арест одесской типографии ==== В 20-х числах декабря из Одессы пришло известие, что там открыта тайная типография и арестовано пять лиц, причастных к ней (Дегаев с женой, Калюжная, Суровцев и Спандони). Итак, только что организованная типография просуществовала недель пять, и все предприятие рухнуло. Это был тяжелый удар: исчезла последняя надежда на скорое восстановление партийного органа, по существованию или отсутствию которого правительство и широкие круги общества обыкновенно судили о положении революционного дела. С тяжелым чувством вспоминаю я темную полосу жизни, наступившую вслед за тем. Я видела, что все начинания мои не приводят ни к чему, вся моя деятельность безрезультатна. Что я ни придумывала — все сметалось, принося гибель тем, кого я привлекала к участию. Погибли Никитина, Комарницкий, Ивановская, пять человек в Одессе. Я упорствовала, но все было напрасно. Возможно ли в самом деле было отступить, когда молодые души издали смотрели на меня с надеждой, ища нравственной поддержки для себя? Помню одно письмо, полученное тогда: знакомая девушка, нелегальная, преследуемая и не знающая, куда деваться, писала, что на темном горизонте ее омраченной души одна светлая звездочка — я. После моего ареста она убила себя, бросившись под поезд. И разве я сама не писала Тихомирову, что он не имеет права уезжать за границу, что мы не должны бежать от деятельности, начатой нами, и что его отъезд внесет деморализацию в революционную среду? Кругом меня все рушилось, все гибло, а я оставалась одна, чтобы, как вечный странник Евгения Сю<ref>«Вечный странник» (Агасфер) — роман французского писателя Эжена Сю (1804—1857), написанный в 1848 году.</ref>, совершать скорбный путь, не видя конца. {{P|354|1}} Теперь больше, чем в предыдущие месяцы, я жила двойной жизнью: внешней — для людей и внутренней — про себя. Наружно надо было сохранять спокойный, бодрый вид, и я бодрилась, а в тишине ночной думала с тоской: будет ли «конец»? «мой конец»? Наутро надевалась маска, и начиналась та же работа Пенелопы<ref>В поэме Гомера «Одиссея» царица Пенелопа днем ткала покрывало, ночью распускала его, чтобы наутро начать работу сначала. Этим она спасалась от преследований женихов, которым обещала сделать выбор, когда работа будет закончена. </ref>. Когда в октябре меня посетил Михайловский по делу, о котором было сказано выше, то при прощании он спросил, что думаю я делать. Я ответила метафорой: «Буду подбирать порванные нити и концы связывать в узелки». Михайловский взял мою голову в обе руки и осыпал мое лицо поцелуями. Только прочитав его посмертные строки обо мне, я поняла, почему он, никогда не бывавший экспансивным со мной, тогда так целовал меня: эти поцелуи, я думаю, были за мое упорство в преследовании цели<ref>См. «Воспоминания Н. К. Михайловского», Берлин, 1906 </ref>. Не думаю, чтобы при обыкновенных деловых встречах можно было заметить или угадать мое настроение; но близкие знакомые не раз говорили мне: «Почему вы задумываетесь так? Почему вы смотрите куда-то вдаль?» Это было потому, что в душе звучало не переставая: «Тяжело жить!» И взгляд бессознательно обращался вдаль, потому что в этой дали скрывался «конец». Но горшее было впереди. Арест типографии в Одессе был внешней стороной несчастья; была другая, пока скрытая сторона, имевшая самые роковые последствия. Типография была взята полицией 20 декабря, а в январе, числа 23—24-го, меня экстренно вызвали к моим друзьям Тихоцким. Софья Адольфовна Тихоцкая, урожденная Дмоховская, и ее муж всегда оказывали мне всякое содействие и помощь. Ее брат судился в 1874 году вместе с Долгушиным, Папиным, Плотниковым и другими. Подобно названным он был заключен в страшный Белгородский каторжный централ<ref>Лев Адольфович Дмоховский был одним из активнейших членов кружка А. В. Долгушина. Он сам печатал прокламации и распространял их среди крестьян. Был арестован в 1873 году и приговорен к 10 годам каторги. В первые годы каторги Дмоховский содержался в Новобелгородском каторжном централе (в 40 верстах от Харькова), отличавшемся исключительно суровым режимом. Из Белгородского централа Дмоховского отправили на Кару, по дороге туда он умер 21 декабря 1881 года.</ref>, где и провел шесть лет в одиночной камере, такой маленькой, что негде было даже ходить. Мать Дмоховского, женщина удивительного ума, смелости и энергии, путем невероятной настойчивости вырвала у тогдашнего шефа жандармов, грубого и свирепого Дрентельна, {{P|355|1}} разрешение на свидание с сыном и своею твердостью и материнской любовью поддерживала не только сына, но и всех его товарищей. Подробная биография этой матери, будь она написана, дала бы один из прекраснейших типов русской женщины. ==== 2. «Беглец» ==== Когда я пришла к Тихоцким, я остановилась в изумлении: предо мной стоял Дегаев, хозяин типографии, арестованный в Одессе. «Что случилось? Каким образом вы здесь?» — спрашивала я, взволнованная и радостью, и неожиданностью этой встречи. «Я бежал», — пролепетал Дегаев, бледный, расстроенный, с лицом человека, измученного тревогой, и рассказал следующее. Он не знает, что могло навести полицию на след типографии и ее работников Суровцева и Калюжной. Быть может, ящики и сундуки со шрифтом, удивлявшие носильщиков своею тяжестью, возбудили подозрение и донос. После ареста, задумав бегство, он указал на Киев как на свое местопребывание до Одессы и выразил желание дать показание именно там. Жандармы долго не соглашались, но потом решили удовлетворить это требование. Когда же с двумя жандармами его отправили вечером в пролетке на вокзал, то, проезжая по пустырю, отделяющему город от вокзала, он бросил горсть табаку в глаза жандармов и, соскочив с экипажа, скрылся в темноте. «В Одессе, — продолжал он, — я нашел приют у офицеров, с которыми познакомился при объезде военной организации. Через несколько дней один из них проводил меня на лошадях в Николаев, в тот офицерский кружок, в котором я был при объезде, а затем вчера я приехал сюда. Не имея адреса для явки, я обратился к Гурскому, на имя которого должен был писать вам. После долгих отказов и расспросов он согласился наконец указать, как вас найти». {{P|356|1}} — Где же вы ночевали? Неужели всю ночь провели на улице? — с сочувствием спросила я. — В нехорошем месте, — ответил Дегаев в смущении. Смутилась и я. Я — потому, что «дурное место» поняла в совершенно специфическом смысле, а Дегаев — потому, что, как оказалось потом, это убежище было не у девиц, а совсем в ином месте. «Но как же вы засыпали глаза жандармам табаком, — продолжала я расспрашивать удачливого беглеца, — ведь вы не курите?» Этот вопрос был верхом нелепости, потому что в этих случаях в глаза бросают не курительный, а нюхательный табак. Дегаев не смутился, а поддержал сказанную мною нелепость: «Я не курю, — объяснил он, — но купил заранее». Наружный вид Дегаева внушал мне участие. Я понимала, что он не мог радоваться свободе, когда его жена оставалась в тюрьме. Этого обстоятельства было вполне достаточно, чтобы человек потерял покой и самообладание. Я употребила все усилия, чтобы подбодрить его. Указывая, что жандармы сейчас же поймут, что его жена не принадлежит к революционной партии и только из любви к мужу пошла на такое рискованное дело, как нелегальная типография, я предложила сейчас же послать нарочного в Белгород, где в то время жили мать и сестра Дегаева, чтобы известить их о случившемся и направить в Одессу хлопотать о поруках. «Если внести залог, то арестованную, наверное, выпустят», — успокаивала я его. На этом мы и остановились, а затем, когда из Екатеринослава вернулась Г. Ф. Чернявская, гостившая некоторое время у сестры, и ей, как Дегаеву, нужна была квартира, то по моему предложению они поселились на одной квартире. Ни я, ни Галина Федоровна не задумывались над фактом побега Дегаева и не анализировали всех обстоятельств, при которых он был совершен: ведь доверие друг к другу всегда было основой отношения между революционерами, связанными в одну организацию, а Дегаев не был человеком новым, за ним было {{P|357|1}} несколько лет деятельности, которая не раз ставила его в рискованное положение, из которого он выходил с честью. Правда, теперь его поведение было поведением человека, который потерял себя, но это казалось естественным ввиду его семейных отношений и не возбуждало вопросов. Впоследствии припоминались странные, отрывочные фразы, которые можно было принять за туманные намеки, быть может, предостережения с его стороны, будь мы сколько-нибудь настороже. Но мы были далеки от этого и могли только делить печаль по поводу несчастья, обрушившегося на него. — В Одессе кто-то из арестованных выдает, — сказал однажды Дегаев. — Кто же может там выдавать? — спрашивала я. — Кто-то из нелегальных, — отвечал он. — Да ведь там, кроме вашей жены, Суровцева и Калюжной, никаких нелегальных нет. А они люди верные, да и выдавать-то им нечего. — Нет, — твердил Дегаев, — кто-то нелегальный выдает. Я недоумевала . Однажды, когда Дегаев и Чернявская были у меня, он спросил: — А в безопасности ли вы в Харькове? — Да, в полной безопасности, — с уверенностью отвечала я. — Вы вполне уверены в этом? — переспросил он. — Ну да! Разве что Меркулов встретит меня на улице! — сказала я как о чем-то совершенно невероятном. {{P|358|1}} Потом как-то в разговоре Дегаев поинтересовался, в котором часу я выхожу из дому, В этом при посещениях друг друга не было ничего неуместного, и я, не задумываясь, ответила: — Обыкновенно в 8 часов, когда утром ученицы фельдшерских курсов идут на занятия — ведь я живу по дубликату одной из них. В другой раз, уходя от меня, он спросил: — Есть ли кроме калитки еще какой-нибудь выход? — Есть, через мелочную лавочку, которую держат хозяева, но я никогда не хожу через нее, — сказала я в ответ. И всем этим Дегаев воспользовался. ==== 3. Арест ==== После этого разговора прошел день или два, когда 10 февраля утром я посмотрела на часы: было восемь, и я вышла из дома. Не прошла я и десяти шагов, как лицом к лицу встретилась с Меркуловым. Один взгляд — и мы узнали друг друга. Он не схватил меня тотчас же, и кругом не было видно ни жандармов, ни полиции. Я продолжала идти вперед, обдумывая положение. Скрыться было некуда: ни проходных дворов, ни квартир кого-нибудь из знакомых поблизости не было. Что у меня в кармане? — припоминала я. Записная книжка с 2—3 именами лиц, не принадлежащих к организации. Почтовая расписка на деньги, посланные в Ростов А. Кашинцеву. Ее необходимо уничтожить. Я шла уже по Екатерининской улице и подходила к небольшому скверу в полуовале, образованном одной стороной улицы. Вместо громадных зданий, которые высятся теперь за этим сквером, там стоял в то время старый деревянный домик. В нем жил хороший человек — токарь Н. А. Ивашев, имевший небольшую мастерскую. Он и его жена — это те простые души, о которых с благодарностью я вспоминала в маленьком рассказе «Без приюта», напечатанном в «Русском богатстве» (декабрь 1910 г.). {{P|359|1}} Вероятно, жандармы знали, что тут живут мои друзья, потому что едва у меня мелькнула мысль, не зайти ли к ним, как я была окружена неизвестно откуда взявшимися жандармами. Одна минута — и я с двумя жандармами была в санях по дороге в полицейский участок. Там в отдельной комнате был сделан личный обыск. Я тотчас заметила, что женщины, позванные для этого, неопытны, и вынула из кармана портмоне, в котором лежала расписка; моментально она очутилась у меня во рту. Женщины подняли крик, вбежал жандарм и схватил меня за горло. Я притворно стала смеяться, чтобы показать, что он опоздал, и жандарм опустил руку. На деле я никак не могла проглотить сухую нескомканную бумажку и сделала это уже потом. Приехавший жандармский офицер составил краткий протокол. На вопрос об имени я сказала: «Если арестовали, то сами должны знать — кого». Тогда в комнату вошел Меркулов и с нахальным видом своей обычной скороговоркой сказал: «Что, не ожидали?» У меня вырвалось: «Негодяй!», причем я невольно сделала угрожающий жест. Трус Меркулов попятился к дверям… Меня перевели в тюремный замок, переодели во все арестантское и принесли кринку молока, настоятельно требуя, чтобы я его пила. Начальство опасалось за мою жизнь: вообразили, что я проглотила не бумажку, а яд. Кусочки желтого кали, хранившиеся в портмоне как химические чернила, были приняты за смертоносный цианистый калий. Наутро в сопровождении двух жандармов я была на вокзале на пути в Петербург. {{P|360|1}} === Глава восемнадцатая === ==== 1. В департаменте полиции ==== Была суббота, и день клонился к вечеру, когда мы прибыли в Петербург и меня водворили в одну из камер в здании департамента полиции, Следующий день, воскресенье, как неприсутственный, я могла отдаться мыслям. О ком, о чем? О матери, с которой не видалась несколько лет, о свидании с ней, об огорчении, которое ожидает ее. В департаменте меня продержали дня три. Позднее я слышала, что мой арест произвел радостную сенсацию в высших сферах. Александр III, получив известие, воскликнул: «Слава богу! Эта ужасная женщина арестована!» По-видимому, для него предназначался мой портрет, снятый на Невском у Александровского и Таубе, у которых обыкновенно снимали всех арестованных. Когда прокурор Добржинский рассматривал при мне снимки, сделанные в фотографии, то, обратившись к присутствовавшему при этом Н. В. Муравьеву и посмотрев на него значительно, с особым ударением сказал: «Надо выбрать хороший. Вы знаете — для кого». Он выбрал тот портрет 1883 года, который впоследствии был наиболее распространен среди публики и напечатан в моих книгах. Сын тогдашнего министра юстиции В. Д. Набоков с детства помнит радость, которую выразил его отец, когда ему принесли телеграмму о моем аресте. В департаменте полиции, когда меня вызвали из камеры, я проходила, как сквозь строй, среди чиновников, толпившихся по дороге без всякого дела: политические процессы предшествовавших годов, повторяя мое имя, сделали меня, очевидно, предметом любопытства. {{P|361|1}} Меня водили также напоказ сановникам: директору департамента полиции, товарищу министра внутренних дел и самому министру. Три фигуры: Плеве, Оржевский и граф Д. А. Толстой. Один был груб, нарочито груб. Небрежно кивнув головой не то для поклона, не то для указания на ряд стульев вдоль стены, он резким тоном проворчал: «Возьмите стул». А когда я села, стал издеваться, говоря, что из учащейся молодежи никого нельзя было арестовать без того, чтобы не услышать восторженных отзывов обо мне. «Неужели вас удовлетворяли подобные восторги?» — пожал он плечами с выражением пренебрежения на лице. «Быть может, — иронизировал он дальше, — теперь вы бы не прочь занять то общественное положение, которое могли занять раньше?» А потом, как бы желая заглянуть в душу человека, измученного нелегальной жизнью, он в заключение произнес: «Быть может, вы так устали, что рады тому, что наступил конец?» Другой был изящен и вел себя как светский, хорошо воспитанный человек. Мягкий в манерах, тактичный в обращении, он хотел вовлечь меня в разговор на политическую тему, но я уклонилась, сказав, что свои взгляды лучше объяснить на суде. Третий был старчески дубоват и добродушен. «Какой у вас скромный вид! — приветствовал он меня при моем входе в кабинет Оржевского. — Я ожидал совсем другого», — и тотчас заговорил о классическом образовании, о том, что мы, революционеры, противники этой системы и имеем, как ему известно, злые умыслы на его жизнь. Затем, переходя к политическим убийствам вообще и к покушениям на царствующих особ в частности, он продолжал: «И чего вы достигнете этим? Ну, убьете одного царя — на его место встанет другой и т. д.» Он говорил шаблонно, слабо и таким тоном, будто дедушка журит внучку, так что и возражать было нечего. «Жаль, нет времени, — закончил он, — а то я убедил бы вас». Не желая оставлять последнего слова за ним, я сказала: «Я тоже жалею. Надеюсь, я обратила бы вас в народовольца». Шутка стала крылатой, и при первой же встрече с Добржинским он насмешил меня вопросом: «Неужели {{P|362|1}} вы в самом деле думали обратить графа Толстого в свою веру?» С улыбкой я ответила: «А почему бы нет?» Из департамента полиции меня перевели в Петропавловскую крепость и держали там двадцать месяцев до суда. Вначале несколько раз меня вызывали на допрос в департамент полиции. Я сразу заявила, что не вижу нужды и не намерена скрывать что-либо из моей революционной деятельности за период до 1 марта 1881 года, так как мои показания будут касаться событий, которые уже раскрыты, и лиц, которые уже осуждены. Что же касается дальнейшего, то никаких показаний я дать не могу. Поездки в департамент в сопровождении капитана Домашнева и встречи с прокурорами Добржинским и Муравьевым были для меня тягостными, и я предложила не вызывать меня из крепости, а давать бумагу и чернила в камеру, где я могу написать все, что найду возможным, сдавая листы по мере их написания смотрителю. Так составился документ, который был извлечен из судебных архивов, раскрытых революцией 1917 года, и напечатан в журнале «Былое» . Прошел, должно быть, месяц или полтора, когда однажды ко мне в камеру вошел высокий пожилой жандармский генерал с лицом довольно красивым и симпатичным. «Моя фамилия Середа, — отрекомендовался он. — По высочайшему повелению я назначен для расследования политической пропаганды в войсках по всей империи». Он взял мою руку и, несмотря на сопротивление, поцеловал ее. «Вы хороший человек, — сказал он. — Ваше несчастье, что, выйдя замуж, вы не имели детей». После этого оригинального вступления, когда мы сели, я задала вопрос, как предполагает он использовать свои широкие полномочия: думает ли создать подобно Желеховскому процесс-монстр и на этом сделать карьеру или, не раздувая дела, ограничиться преданием суду немногих. {{P|364|1}} «Нет, создавать большого дела я не намерен, — отвечал Середа, — суду будут преданы лишь самые деятельные». Он так и сделал: судили по нашему делу 14 человек; из них военных было только шесть, а могли судить несколько десятков. Потом генерал стал делать признание: он не реакционер и не сторонник существующей системы, только долги заставляют его оставаться на службе. «Если б не это, я не был бы здесь, — признавался он. — Я люблю свободу, но политическим убийствам не сочувствую. Я понимаю борьбу на баррикадах, но не удар кинжалом из-за угла». После этого посещения меня оставили в покое, так как показания, представлявшие очерк революционного движения автобиографического характера, были мной закончены и сданы еще до посещения Середы и он пришел, уже прочитав их . ==== 3. В Петропавловской крепости ==== В моей жизни наступило затишье. Возбужденное состояние, которое было вызвано арестом, новизной положения и поддерживалось пересмотром всего прошлого, начиная с детства и кончая поступлением в тюрьму, пересмотром, вероятно, обычным у всех, кто, попадая в тюрьму, считает свою жизнь законченной, — это возбуждение, так естественное в первое время тюремного заключения, улеглось, и началась серая, однообразная жизнь, заполненная одним лишь чтением. По целым дням и неделям я молчала. Мать и сестра имели свидание со мной в две недели раз и всего на двадцать {{P|365|1}} минут. Таковы были правила. Две решетки на расстоянии полутора аршин одна от другой разделяли нас. Ни разу не дали мне поцеловать руку матери. Однажды, когда мне было особенно тяжело, я очень просила смотрителя об этом: мне так хотелось приласкаться, прикоснуться губами к ее маленькой теплой ручке. Тщетно! Правила не допускали этого. Весной я тосковала по цветам. Мне хотелось иметь хоть один цветок, один из тех луковичных, что продаются в Петербурге на улицах в маленьких горшочках. Сестра принесла в крепость гиацинт. Она просила передать его хотя бы срезанным. Но нет: в крепость передавать что бы то ни было запрещено, и смотритель оставался неумолим. Летом свидания прекратились: мать уехала в Казанскую губернию в деревню, а сестра Ольга — на остров Эзель лечиться. Молчание, вечное молчание. Петрашевец Ахшарумов<ref>Д. Д. Ахшарумов, Из моих воспоминаний (1849—1851), со вступительной статьей В. И. Семевского, СПб., 1905; «Записки петрашевца», М. — Л., 1930, с предисловием В. И. Невского.</ref>, как много поздней я читала в его воспоминаниях, находясь в крепости в подобном положении, старался сохранить деятельность голосовых связок, читая вслух. Я не применяла этого способа, не додумалась до него. От бездействия голосовые связки слабели, атрофировались; голос ломался, исчезал; из грудного контральто он становился тонким, звонким, вибрирующим, как после тяжелой болезни; слова плохо срывались с языка, оставляя перерывы. Наряду с этим физическим расстройством органа речи изменялась психика. Являлось настроение молчать. Кроме вынужденной необходимости — пропадал внутренний импульс — уже хотелось молчать, и, когда нужно было развязать язык, сказать что-нибудь, требовалось усилие воли, преодоление. Осенью по возвращении матери тяжело было выйти в первый раз на свидание. И чем дальше, тем тяжелее становился этот выход из одиночества, из молчания. Зачем? Зачем изменять темп жизни, естественный порядок дня и настроение? Зачем нарушать душевное равновесие 20 минутами, в которые не знаешь, что сказать, о чем просить, и, вернувшись к себе, долго не находишь успокоения, чтобы вновь замереть на две {{P|366|1}} недели? Каждый раз, когда жандарм отпирал дверь и произносил: «На свидание!», так хотелось отказаться, сказать: «Не хочу, не надо». И только мысль, что мать и сестра будут испуганы, огорчены, заставляла встать и идти. Прошло много времени. Не знаю, когда именно однообразие одиночества было прервано волнующим обстоятельством: меня вызвали в канцелярию. Там меня ждал Романов, один из 10 молодых товарищей прокурора, которые вели следствие по делу будущего процесса. — Вера Николаевна, — приступил он, — я приехал к вам по особому обстоятельству и обращаюсь к вам, потому что знаю, вы скажете правду. Удивленная и обеспокоенная таким вступлением, я спросила, о чем идет речь. Он продолжал: — По делу о побеге Василия Иванова из Киевской тюрьмы судили двух тюремных надзирателей, обвиненных в пособничестве Иванову. Они осуждены на каторгу и уже отправлены в Сибирь. Между тем офицер Тихонович, привлеченный по одному делу с вами, совершенно определенно показал, что вывел Иванова из камеры и из тюрьмы он во время своего дежурства на карауле и притом без какой бы то ни было помощи со стороны других лиц. То же самое утверждает и Никитина, которая о побеге Иванова вела предварительные переговоры с Тихоновичем. Показания их обоих я привез с собой, и вы можете прочесть их. Однако сам Иванов упорно отрицает свидетельство Тихоновича и говорит, что его побег совершен через пролом в печке и что надзиратели содействовали ему в этом. Нам необходимо ваше свидетельство: от него зависит участь осужденных. Их дело будет пересмотрено, и они могут быть возвращены. Скажите же, какое из двух утверждений соответствует истине? Он развернул две привезенные им большие тетради, и я прочла то, что показывали Тихонович и Никитина. Это вполне соответствовало рассказу, слышанному мной от самого Иванова: тюремщики ничего не знали о предприятии Иванова, пролом в печке был так мал, {{P|367|1}} что нельзя было поверить, чтобы человек такого молодецкого сложения, каким обладал Иванов, мог пролезть в отверстие: оно было сделано специально для отвода глаз, чтобы не навлечь подозрения на офицера, который отпер дверь. Почему Иванов, несмотря на категорическое заявление Тихоновича, упорствовал, оговаривая тюремных надзирателей и отправляя их на каторгу, мне было непонятно. Я чувствовала недовольство и досаду на его поведение. Приходилось или обличать во лжи товарища, с которым была связана и партийными, и дружескими отношениями, или сделаться соучастницей его лжи и предоставить надзирателей их судьбе. Я колебалась: стыдно было сделать и то и другое. Попросив у Романова несколько минут на размышление, я решилась и написала заявление, что мне достоверно известно, что надзиратели совершенно непричастны к устройству побега В. Иванова из тюрьмы. Я живо припомнила этот эпизод, в свое время очень тревоживший меня, когда впоследствии читала превосходную драму Ромена Роллана из времен Великой французской революции «Волки». В ней конфликт между партийностью и чувством справедливости поставлен широко и кончается в ущерб последней. Вызов по делу о побеге Иванова, нарушив однообразие настроения, всколыхнув и напомнив о многом, уходил вдаль, а губительная тишина и молчание делали свое дело, когда весной 1884 года меня опять позвали в канцелярию. Там я застала Добржинского и генерала Середу. У стола, заваленного большими тетрадями в переплете, они сидели усталые, озабоченные, с какими-то особенно серьезными лицами . — Вы узнаете этот почерк? — спросил Добржинский, положив передо мною особую непереплетенную тетрадку. Я не знала почерка и сказала: — Нет. Тогда он повернул всю тетрадь и указал подпись. Там стояло: Сергей Дегаев, число и месяц. В памяти осталось 20 ноября, но, должно быть, это была ошибка: {{P|368|1}} типография в Одессе была арестована 18-го, по другим указаниям — 20 декабря. Затем, развертывая одну страницу за другой, Добржинский указывал мне отдельные места в тетради, другие же прикрывал рукой. Не оставалось сомнения, предо мною лежал документ величайшей важности: он предавал в руки правительства все, что автор знал из имеющего отношение к партии. Не только сколько-нибудь видные деятели были названы по именам, но и самые малозначительные лица, пособники и укрыватели разоблачались от первого до последнего, поскольку автор доноса имел о них сведения. Военные на севере, на юге были изменнически выданы поголовно: от военной организации не оставалось ничего. Все наличные силы партии были теперь как на ладони, и все лица, причастные к ней, отныне находились под стеклянным колпаком. Я была ошеломлена. Дегаев! И это сделал Дегаев!.. Несколько минут, вскочив с места, я ходила взад и вперед по комнате, в то время как Середа и Добржинский молча перелистывали страницы привезенных фолиантов. Когда я вернулась на свое место, Добржинский стал показывать мне показания офицеров: Крайского, Маймескулова, Талапиндова и других южан. Каждое начиналось постыдными словами: «Раскаиваясь в своих заблуждениях, сообщая…» и т. д. Раскаивались 35— 40-летние мужи. Раскаивался Крайский, в которого я верила и которого так хотела привлечь в партию, возлагая на него много надежд как на человека твердого, с характером сильным, который не отступит. Все эти заговорщики, обещавшие по призыву своего центра выступить с оружием в руках и отдать жизнь делу народа, теперь малодушно отказывались от того, что они исповедовали и на что давали слово. Они «заблуждались», они, много лет рассуждавшие на темы о революции, о баррикадах и пр. Эти показания производили жалкое впечатление; но что значили они перед тем, что сделал Дегаев, который колебал основу жизни — веру в людей, ту веру, без которой революционер {{P|369|1}} не может действовать? Он лгал, притворялся и обманывал; он выспрашивал, чтобы предать, и в то же время льстил и восхвалял. Множество нитей соединяло меня с ним и со всей его семьей; он был тесно связан со множеством товарищей, которые являлись дорогими, казалось, для нас обоих. Это был не провинциальный офицер, окруженный уездной серенькой средой, неопытный и никогда не бывавший в лапах полиции. Он четыре года действовал на революционном поприще среди отборной группы товарищей, не раз имел дело с жандармами, рисковал своей свободой и имел совершенно определенную политическую репутацию. Его побег был мнимым; его освободила полиция, чтобы замаскировать его предательство, и, начав с измены, он сделался провокатором, чтобы, вовлекая в революционное движение десятки новых людей, отдавать их тайно в руки правительства. Испытать такую измену значило испытать ни с чем не сравнимое несчастье, уносящее моральную красоту людей, красоту революции и самой жизни. С идеальных высот я была низвергнута в болото земли… Когда после этого я в первый раз вышла на свидание, родные поняли, что со мною случилось нечто потрясающее… Мне хотелось умереть. Хотелось умереть, а надо было жить. Я должна была жить, жить, чтобы быть на суде — этом заключительном акте деятельности активного революционера. Как член Исполнительного комитета, я должна была сказать свое слово — исполнить последний долг, как его исполняли все, кто предварил меня. И, как товарищ тех, кого предал Дегаев, я должна была разделить до конца участь, общую с ними. Но жить было возможно, только забив ум чем-нибудь не имеющим отношения к несчастьям революции: надо было весь день без отдыха занять себя какой-нибудь работой. Я принялась за изучение английского языка, и так усердно, что через две недели читала в подлиннике историю Англии Маколея<ref>Маколей (1800—1859) — крупный английский историк и государственный деятель. Наиболее значительный труд его — «История Англии от восшествия на престол Иакова II» в 5 томах. Первый русский перевод — 1865 года.</ref>. Это было бы невероятно, если б, как я много лет спустя вспомнила, я не взяла по настоянию начальницы с большой неохотой и малым успехом несколько уроков этого языка в {{P|370|1}} институте у англичанки. По-видимому, кое-какие следы от тех уроков в памяти все же остались и теперь через 16 лет воскресли. Овладев английским языком, я по целым дням не отрывалась от книги, не оставляя ни минуты на размышление. Уже с первых месяцев заключения я усердно принялась за чтение и никогда в жизни не читала с таким увлечением и так плодотворно, как тогда, в крепости. Мое образование, в общем, шло неправильно и бессистемно. Об институте нечего и говорить, там чтение преследовалось, никакой библиотеки для учениц, можно сказать, не было. В Цюрихе, в университете, учебные занятия по медицине отнимали слишком много времени, чтобы использовать все возможности, которые предоставляла прекрасная библиотека, составленная русскими эмигрантами и учащейся молодежью: я должна была спешить со своим медицинским образованием, потому что на долгое пребывание за границей средств у меня не хватило бы. А когда я оставила университет и вернулась в Россию, обстановка революционной деятельности не благоприятствовала серьезным умственным занятиям. В той революционной среде, в которой я вращалась, никогда не было пренебрежения к науке, к знанию, но обстоятельства складывались так, что отдаваться им не представлялось возможности. Когда я служила в земстве в Самарской губернии, а потом в Саратовской, медицинская работа в деревне требовала большой затраты времени и сил, а с 1879 года началась нелегальная жизнь моя, в которой нервные потрясения, метаморфозы и опасности не позволяли думать о книге. Революционное дело требовало всего внимания, мысль должна была останавливаться естественно на том, что было нужно и полезно для партии, что делалось и предпринималось организацией. И чем дальше, тем становилось труднее остановить мысль на чем-нибудь другом: все сознание было направлено на одно и заполнено этим одним — интересами революционного дела. В период, когда партийный орган «Народная воля» издавался в Петербурге, главная работа в газете лежала на нашем теоретике — Тихомирове. После {{P|371|1}} некоторых попыток он сделал в Исполнительном комитете заявление: «Если хотите, чтобы я писал, освободите меня от обязанностей члена „распорядительной комиссии“, от деловых свиданий с нужными людьми, вообще от всех практических дел. Совместить литературную деятельность с участием в этих делах абсолютно невозможно. Чтобы писать, надо читать, следить за всем, что выходит из печати; надо много и сосредоточенно думать — это требует свободы от всех других занятий, рассеивающих мысль и отнимающих время». Комитет не мог не признать справедливости этого заявления и оставил Тихомирова исключительно на литературной работе. Только в тюрьме, где нет ни других занятий, ни внешних впечатлений и событий, я могла вполне отдаться предметам, которые меня особенно интересовали: истории, политической экономии, социологии, и прочесть все, что написано Спенсером по биологии и психологии. Отражением этого многочтения служит сохраненная моей сестрой Ольгой переписка с матерью и с ней. Написанные в Петропавловской крепости в количестве 50-ти, мои письма<ref>Письма В. Н. Фигнер из Петропавловской крепости напечатаны в шестом томе Полного собрания ее сочинений. Фигнер излишне скромно оценивает их — ее письма являются интересным историческим и ярким человеческим документом.</ref> наполнены почти целиком краткими отзывами о главных сочинениях разных авторов, которых так или иначе я рекомендовала сестре при выборе чтения. Другого содержания и не могла иметь эта переписка, проходившая несколько инстанций, начиная с крепости и кончая департаментом полиции. Лишь кое-где в немногих строках проскальзывали черточки психологии заключенного, так что с этой стороны эта довольно редкая коллекция не может, как я думаю, представлять интереса для широкой публики. Библиотека Петропавловской крепости была в то время превосходна и доставила мне много умственного удовлетворения. Все серьезные произведения были наконец мною прочитаны, и, когда весь запас истощился, комендант Ганецкий, всегда очень внимательный ко мне, согласился на выдачу мне книг, которые лежали без переплета и потому не были внесены в библиотечный каталог. По словам смотрителя Лесника, они наполняли целую комнату. Этим богатством я и воспользовалась. Но тщетно хлопотала я, чтобы эти книги посте{{P|372|1}}пенно переплетались на мой счет и вошли в общее употребление. Равнодушия к интересам заключенных ничем нельзя было сломить. Книги помогали мне жить. Они с самого начала заключения заглушали всю боль, принесенную в тюрьму несчастьями общественного характера. Они же помогли перенести и нравственную катастрофу по делу Дегаева. Мучительное моральное состояние имело еще отвлечение чисто физическое. У меня заболел палец: на мизинце руки начался периостит — болезнь, соединенная с жесточайшей болью. Когда я показала палец доктору Вильмсу, он покачал головой и сказал: «Необходим глубокий разрез», и когда сделал его, то прибавил: «Я боялся, чтобы не был столбняк». Этот старый, суровый человек, душа которого окаменела от мрачных тайн петропавловских куртин и Алексеевского равелина, теперь, больше чем через год, который я прожила в темной, хотя и большой, но сырой и грязной камере, {{P|373|1}} в первый раз оглядел это жилище, покрытое плесенью и пылью, и сказал: «Вас необходимо перевести в более светлую камеру». На другой день меня, действительно, перевели в камеру в другом коридоре. Это была небольшая, но гораздо более уютная комната, выходящая, должно быть, на юго-запад. Несмотря на крепостную стену против окна, в него около полудня проникало несколько косых лучей никогда не видимого солнца. Стена отстояла от окна в некотором расстоянии, большем, чем в камере № 43, в которой я жила до тех пор. В новом помещении, чтобы обозреть окрестность, я взобралась на железный стол, прикованный к стене подле койки, и увидала в небольшой выемке стены, на ее откосе, слабое деревцо. Неприхотливая бузина взросла тут на камне из крошечного зернышка, занесенного ветром. Она требовала немногого: разрушенная часть стены, обвалившейся в виде мусора, была достаточна для ее питания. С наступлением весны каждый день около полудня я влезала на стол, чтобы взглянуть на зеленеющую листву деревца, которое называла своим, потому что никто, кроме меня, не мог его видеть и не смотрел на него. В Шлиссельбургской крепости, в том месте, где высокая стена старой цитадели смыкается в угол с наружной стеной крепости, на недоступной высоте нескольких саженей каждое лето вырастал и цвел одинокий куст круглолистого колокольчика. Его изящные лиловые венчики в виде опрокинутых маленьких зубчатых вазочек были прелестны среди голых серых плит известняка, заграждавших от нас весь живой мир. Слабые корешки колокольчика проникали в выветрившуюся горную породу; дождь, бросая свои капли, доставлял им влагу, а несколько лучей солнца, озаряя листья, обеспечивали существование. Для меня петропавловская бузина и шлиссельбургские колокольчики, ютившиеся на высоте, были своего рода картиной Ярошенко «Всюду жизнь». Они как будто говорили: «Пускай кругом холодный мертвый камень, но мы живем и будем жить, радуя тех, кто видит нас». {{P|374|1}} 16 или 18 сентября 1884 года мне был вручен обвинительный акт. Вместе с другими тринадцатью лицами я предавалась военно-окружному суду. Явился и защитник по назначению. Я извинилась, что не могу принять его услуг. Оставшись со мной наедине, понизив голос, он прошептал: «Судейкин убит. Убил Дегаев. Убил и скрылся»<ref>Летом 1883 года С. Дегаев уехал за границу, где покаялся в своих преступлениях членам Исполнительного комитета Л. А. Тихомирову и М. Н. Ошаниной. Они обещали сохранить ему жизнь (при «безусловном изгнании из партии») ценой убийства инспектора петербургской секретной полиции Г. П. Судейкина (который завербовал Дегаева). 16 декабря 1883 года Судейкин был убит при участии Дегаева. Дегаев бежал из России.</ref>. На мгновение темнота души моей раздвинулась, разорвалась. Судорожно, резким зигзагом пробежал ток куда-то глубоко запрятанного чувства, чувства сложного и противоречивого: молнией сверкнуло, и все стемнело. {{P|375|1}} === Глава девятнадцатая === ==== 1. Суд идет! ==== Была суббота, 22 сентября 1884 года, когда в 10 часов вечера жандарм неожиданно принес мне пальто и шляпу: из Петропавловской крепости меня перевезли в дом предварительного заключения. Зачем понадобилось окружать это таинственностью и тревожить человека в поздний час, когда он уже собирался лечь спать, — не знаю. Но вся тюремная система, насколько я испытала ее на себе до суда и после него, организована так, что сознательно или бессознательно ведет к расстройству нервов, которые она держит в напряжении то посредством тишины, то разными неожиданностями. Разумеется, в эту ночь я не сомкнула глаз. Меня поместили в камеру как раз против места, где сидела дежурная надзирательница. По непонятной предосторожности большая форточка в двери была откинута и оставалась открытой в коридор в течение всей ночи. Две дежурные, сошедшиеся поболтать, занимались этим все время напролет, усевшись против двери, и не давали забыться ни на минуту. На другой день я едва стояла на ногах, когда меня повели на свидание с матерью и сестрой Ольгой. На этот раз не было двух сеток на расстоянии полутора аршин одна от другой, и после двадцати месяцев заключения я в первый раз могла поцеловать руку матери. Мы могли сидеть и говорить сколько угодно, но, привыкнув к молчанию и двадцатиминутным свиданиям в две недели раз, я скоро так устала, что сама просила мать уйти: завтра должен был начаться надо мной военный суд. Утром в понедельник, часу в 10-м, по запутанным переходам, лестницам и коридорам меня привели в комнату, где уже были выстроены мои 13 товарищей по суду<ref>По «процессу 14-ти» судились: Фигнер, Волкенштейн, Немоловский, Суровцев, Спандони, Чуйков, Иванов, Ашенбреннер, Похитонов, Н. Рогачев, Штромберг, Тихонович, Ювачев, Чемоданова.</ref>. Между каждыми двумя стоял жандарм с саб{{P|376|1}}лей наголо. Нельзя было ни обнять, ни пожать друг другу руку. Оно и к лучшему: одно уж изменение наружности могло заставить разрыдаться. Как было глядеть спокойно на бледные, желтые лица, прежде такие добрые и жизнерадостные, на истомленные фигуры, из которых иные носили явный отпечаток надломленности. Глядеть и с горестью сознавать, что в этом процессе все мы объединены не одной только революционной деятельностью, но приведены на скамью подсудимых вероломным предательством изменившего друга. И во все время суда, во всех перипетиях его и {{P|377|1}} гласно, и негласно чувствовалась рука Дегаева, на все наложившая свой позорный отпечаток и камнем давившая нам душу. Приходили свидетели не со стороны обвиняемых — призывались эксперты по вызову обвинительной власти, и читались бесконечные обличающие показания. Возражений почти и не было. Одна только Чемоданова, раньше бывшая в административной ссылке, с развязной болтливостью старалась убедить судей в своей невиновности. Она так обстоятельно и складно вела свое повествование, что даже я, самолично вызвавшая ее, готова была усомниться: да полно, уж и впрямь не приехала ли она в Харьков исключительно по своим личным делам и совершенно случайно попала в тайную типографию партии «Народная воля»? Остальные товарищи были сдержанны и молчали, думая свою тяжкую думу. Только Волкенштейн была беззаботна и подвергалась неприятным окрикам председателя суда: «Подсудимая Волкенштейн! Не переговаривайтесь с соседями… Подсудимая Волкенштейн! Вам говорят — перестаньте шептаться… Отодвиньтесь на конец скамейки!» и т. д. Что касается меня, то я изнемогала. После тишины и одиночества Петропавловской крепости невыносимо было напряжение нервов от перемены обстановки. Ошеломленная видом товарищей, возбужденная соседством и голосами людей, как и светом больших люстр по вечерам, я не могла вынести до конца ни одного заседания и уходила в камеру, чтобы дать передышку измученным нервам. В перерыве приходила мать с сестрой, и нервам давалась новая работа, пока с грустью не приходилось сказать: «Уйдите! Нет больше сил…» Как на предварительном следствии я письменно изложила все касавшееся моего личного участия в революционном движении, не желая ни на йоту умалить мою ответственность перед существующим законом, так и на суде мое поведение определилось тем же мотивом. Поэтому я совершенно не нуждалась в защите. Однако я пригласила присяжного поверенного Леонтьева 2-го, объяснив ему, что единственная цель моего {{P|378|1}} обращения — возможность говорить наедине: я должна была сделать последние распоряжения, но это было невозможно на свиданиях с матерью, так как при нас неизменно сидела надзирательница. Во время предварительного заключения, зная, что я люблю цветы, сестра не раз обращалась с просьбой передать их мне, но в Петропавловской крепости не допускалось решительно никаких передач. Теперь, во время суда, в последний день его, она принесла мне прелестный букет из роз. И эти чудные розы дали мне одно из самых нежных воспоминаний, унесенных в Шлиссельбург. Другим трогательным эпизодом в эти тягостные дни был неожиданный привет от француженки , преподававшей в казанском Родионовском институте и знавшей меня 12-летней девочкой на школьной скамье. Теперь, когда я была на скамье подсудимых, она вспомнила свою маленькую ученицу и горячо приветствовала меня. Наступил наконец самый памятный день моей жизни, самый патетический момент суда, когда председатель, обращаясь к скамье подсудимых, особенным, торжественным голосом говорит: «Подсудимый! Вам принадлежит последнее слово». Последнее слово! Сколько значения, и какого значения, в этой краткой формуле! Подсудимому дается случай, единственный по необычайной, трагической обстановке и последний, быть может последний в жизни, случай, — выявить свой нравственный облик, выяснить нравственное оправдание своих поступков, своего поведения и во всеуслышание сказать то, что он хочет сказать, что должен сказать и что может сказать. Еще несколько минут, и этот случай, эта последняя возможность канет в прошлое, уйдет без возврата и навсегда. Если момент пропущен, человек, которого судят и которого готовы осудить, уж не возвысит своего голоса; он выслушан не будет: его голос замрет в каторжной тюрьме или умрет вместе со своим обладателем на эшафоте. {{P|379|1}} Сколько мучительной тревоги испытала я в одиночестве своей камеры в ожидании этого дня и этого часа! По обстоятельствам дела я являлась центральным лицом процесса, главным ответственным лицом рассматриваемого дела. Предшествовавшие процессы с 1879 по 1884 год — Александра Соловьева, Александра Квятковского, первомартовцев, «процессы 20-ти и 17-ти» народовольцев, в которых многократно речь шла и обо мне, — создали для меня, арестованной после всех, совершенно исключительное положение. Это положение обязывало: как последний член Исполнительного комитета и представитель партии «Народная воля», я должна была говорить на суде. А по настроению мне было не до произнесения речей. Я была подавлена общим положением дел в нашем отечестве; сомнения не было — борьба, протест были кончены; на много лет наступала темная реакция, морально тем более тяжелая, что ждали не ее, а полного обновления общественной жизни и государственного строя. Борьба велась неслыханно жестокими средствами, но за них платили жизнью и верили, надеялись и уповали. Но народ безмолвствовал и не понимал. Общество молчало, хотя и понимало. Колесо истории было против нас: на 25 лет мы опередили ход событий<ref>Фигнер имеет в виду революцию 1905—1907 годов и бурный подъем революционного движения накануне ее. «25 лет», вероятно, для ровного счета. </ref> — подъем общеполитического развития общества и народа — и остались одиноки. Подобранные и организованные силы, немногочисленные по составу, но дерзновенные духом, были сметены с арены жизни, раздавлены и уничтожены. Мои товарищи по Исполнительному комитету были арестованы и осуждены раньше меня. Одни из них умерли на эшафоте, другие умирали медленно от истощения в стенах Алексеевского равелина. Вся организация партии «Народная воля», поскольку она не была истреблена, представляла обломки; на развалинах шла деморализующая деятельность С. Дегаева, который после гибели основоположников «Народной воли» начал в тюрьме изменой, а, выйдя из нее путем мнимого побега, продолжал предательством и провокатурой. {{P|380|1}} Так, к моменту процесса 1884 года, в котором, преданная Дегаевым, участвовала и я, тайное общество, стремившееся сломить автократию, потрясавшее своей деятельностью не только родину, но волновавшее и весь цивилизованный мир, лежало поверженное без всякой надежды восстать в скором времени из своего крушения. И в то время как мой организм был потрясен и ослаблен условиями предварительного заключения в крепости, а душа изломана и опустошена тяжелыми переживаниями, наступил момент исполнить, чего бы это ни стоило, последний долг перед разбитой партией и погибшими товарищами — сделать исповедание своей веры, высказать перед судом нравственные побуждения, которые руководили нашей деятельностью, и указать общественный и политический идеал, к которому мы стремились. Прозвучали слова председателя: мое имя было названо. Наступила неестественная тишина; глаза присутствующих, как своих, так и чужих, обратились ко мне, и все уже слушали, хотя еще ни одно слово не сорвалось с моих губ. Было жутко: а что если среди задуманной речи мое мышление внезапно окутает тот мрак, который нередко смущал меня в эти решающие дни? И среди тишины, наэлектризованной общим вниманием, голосом, в котором звучало сдержанное волнение, я произнесла свое последнее слово: «В настоящее время рассмотрению суда подлежат мои действия начиная с 1879 года. Прокурор в своей обвинительной речи выразил удивление как по отношению к их качеству, так и по отношению к количеству. Но эти преступления, как и всякие другие, имеют свою историю. Они находятся в неразрывной логической связи со всей предыдущей моей жизнью. Во время предварительного заключения я часто думала: могла ли моя жизнь идти иначе, чем она шла, и могла ли она кончиться чем-либо иным, кроме скамьи подсудимых? И каждый раз я отвечала себе: нет! Я начала жизнь при очень благоприятных обстоятельствах. По образованию я не нуждалась в руково-{{P|381|1}}дителях, меня не нужно было водить на помочах. Семья у меня была развитая и любящая, так что борьбы, которая так часто бывает между старым и молодым поколением, я не испытала. Материальной нужды и заботы о куске хлеба или об экономической самостоятельности я не знала. Когда я вышла 17 лет из института, во мне в первый раз зародилась мысль о том, что не все находятся в таких благоприятных условиях, как я. Смутная идея о том, что я принадлежу к культурному меньшинству, возбуждала во мне мысль об обязанностях, которые налагает на меня мое положение по отношению к остальной, некультурной массе, которая живет изо дня в день, погруженная в физический труд и лишенная того, что обыкновенно называется благами цивилизации. В силу этого представления о контрасте между моим положением и положением окружающих у меня явилась первая мысль о необходимости создать себе цель в жизни, которая клонилась бы ко благу этих окружающих. Русская журналистика того времени и то женское движение, которое было в полном разгаре в начале 70-х годов, дали готовый ответ на запросы, которые у меня возникали, они указали на деятельность врача как на такую, которая может удовлетворить моим филантропическим стремлениям. Тогда женская академия в Петербурге была уже открыта, но она с самого начала отличалась той хилостью, которою отличается и до сих пор, постоянно борясь между жизнью и смертью; а так как решение мое было твердое и я не хотела в силу случайности сойти с раз принятого пути, то я решилась отправиться за границу. И вот, значительно перекроив свою жизнь, я поехала в Цюрих и поступила в университет. Заграничная жизнь представляет большое различие с русской. Явления, которые я там встретила, были для меня вполне новы. Я не была подготовлена к ним тем, что раньше видела и раньше знала; не была подготовлена к правильной оценке всего того, что встретила. Идея социализма была воспринята мной первоначально почти инстинктивно. Мне казалось, что она есть не что {{P|382|1}} иное, как расширение той филантропической идеи, которая у меня возникла раньше. Учение, которое обещает равенство, братство и общечеловеческое счастье, должно было подействовать на меня ослепляющим образом. Мой горизонт расширился: вместо каких-нибудь тетюшан у меня явилось представление о народе, о человечестве. Кроме того, я приехала за границу в такой период, когда только что совершившиеся события в Париже и происходившая тогда революция в Испании вызвали сильный отклик во всем рабочем мире Запада. Между прочим, я познакомилась с учением и организацией Интернационала. Я могла только впоследствии оценить, что многое из того, что я видела тогда, было лишь казовым концом. Кроме того, я не смотрела на рабочее движение, с которым познакомилась, как на продукт западноевропейской жизни и считала, что то же учение пригодно для всякого времени и для всякого места. За границей, увлекшись социалистическими идеями, я вступила в первый революционный кружок, в котором участвовала моя сестра Лидия. Его организация была весьма слабая: каждый член мог приступить к деятельности когда угодно и в какой угодно форме. Деятельность же состояла в пропаганде идей социализма, в радужной надежде, что народ в силу бедности и своего социального положения уже социалист, что достаточно одного слова, чтоб он воспринял социалистические идеи. То, что мы называли тогда социальной революцией, имело скорее характер мирного переворота, т. е. мы думали, что меньшинство, враждебное социализму, видя невозможность борьбы, принуждено будет уступить большинству, сознавшему свои интересы, так что о пролитии крови не было и речи. Я оставалась за границей почти четыре года. Я отличалась всегда некоторым консерватизмом в том смысле, что принимала решения небыстро, но, раз приняв их, отступала уже с трудом. Поэтому, когда весной 1874 года кружок почти весь отправился в Россию, я осталась за границей, чтоб продолжать изучение медицины. {{P|383|1}} Моя сестра и другие члены сообщества кончили свою карьеру весьма бедственно. Два-три месяца работы на фабриках в качестве работниц и рабочих повлекли двух- и трехлетнее предварительное заключение, а затем суд, который приговорил некоторых из них на каторгу, а других — в Сибирь на поселение и житье. Когда они находились в тюрьме, то сделали призыв: мне предложили явиться в Россию с целью поддержать дело кружка. Так как я получила уже достаточно медицинских знаний и думала, что получение звания доктора медицины и хирургии будет удовлетворять только тщеславию, то и отправилась в Россию. Тут мне пришлось на первых же порах испытать кризис: движение в народ уже потерпело поражение. Тем не менее я нашла достаточное количество людей, которые казались мне симпатичными, которым я доверяла и с которыми сошлась. Вместе с ними я участвовала в выработке той программы, которая известна под названием программы народников. Я отправилась в деревню. Программа народников, как суду известно, имела цели, конечно, не разрешенные законом, потому что выставляла своей задачей передачу всей земли в руки крестьянской общины. Но прежде чем это совершится, та роль, которую должны были играть революционеры, живя в народе, должна была заключаться в том, что во всех государствах называется не иначе как культурной деятельностью. Таким образом, и я явилась в деревню с вполне революционными задачами, но по тому, как я вела себя по отношению к крестьянам, как я действовала, я думаю, я не подверглась бы никакому преследованию нигде, кроме России, и даже считалась бы небесполезным членом общества. Я поступила в земство как фельдшерица. В очень скором времени против меня составилась целая лига, во главе которой стояли предводитель дворянства и исправник, а в хвосте — урядник, волостной писарь и т. п. Про меня распространяли всевозможные слухи: и то, что я беспаспортная, тогда как я жила по собственному виду, и то, что диплом у меня фальшивый, и пр. Когда крестьяне не хотели идти на невыгод-{{P|384|1}}ную сделку с помещиком, говорили, что виновата я; когда волостной сход уменьшал жалованье писарю, утверждали, что виновата в этом опять-таки я. Производились негласные и гласные дознания; приезжал исправник; некоторые крестьяне были арестованы; при допросе фигурировало мое имя; было два доноса губернатору, и только благодаря хлопотам, которые принял на себя председатель земской управы, я была оставлена в покое. Вокруг меня образовалась полицейско-шпионская атмосфера: меня стали бояться. Крестьяне обходили задворками, чтоб прийти ко мне в дом… Вот эти-то обстоятельства и привели меня к вопросу: что я могу делать при данных условиях? Скажу откровенно: я поселилась в деревне в таком возрасте, когда грубых ошибок в смысле нетактичности я не могла делать; в том возрасте, когда люди делаются более терпимыми, более внимательными к чужим взглядам. Я хотела изучить почву, узнать, что думает сам крестьянин, чего он желает. Я видела, что против меня нет никаких фактов, что меня преследуют, собственно, за дух, за направление: подозревали, что не может быть, чтоб человек, не лишенный образования, поселился в деревне без каких-нибудь самых ужасных целей. Таким образом, я была лишена возможности даже физического сближения с народом и не могла не только делать что-нибудь, но даже сноситься с ним по поводу самых обыденных целей. Тогда я задумалась: не делала ли я каких-нибудь ошибок, которых могла бы избежать, переехав в другую местность и повторив опыт? Мне было тяжело расстаться с теми планами, которые у меня были. Четыре года я училась медицине и свыклась с мыслью, что буду работать среди крестьян. Размышляя на эту тему и собирая сведения о других лицах, я убедилась, что дело не в моей личности и не в условиях данной местности, а в общих условиях, точнее, в том, что в России нет политической свободы. До этого момента мои задачи были общественно-альтруистические: они не затрагивали моих личных {{P|384|1}} интересов. Теперь мне в первый раз пришлось на самой себе испытать неудобство нашего образа правления. Еще раньше не раз я получала предложения от общества „Земля и воля“ вступить в него и действовать среди интеллигенции. Но, в силу того что я крепко держалась за принятое решение, я не принимала этих предложений и держалась за деревню до последней крайности. Таким образом, не легкомысленное отношение, а горькая необходимость заставила меня отказаться от первоначальных взглядов и вступить на другой путь. В то время начали появляться отдельные мнения, что элемент политический должен играть известную роль в задачах революционной партии. В обществе „Земля и воля“ образовались две категории лиц, которые тянули в разные стороны. Когда я покончила с деревней, я заявила обществу „Земля и воля“, что в настоящее время я считаю себя свободной. В то время мне предстояло одно из двух: или сделать шаг назад, ехать за границу и сделаться доктором, но уже не для крестьян, а для лиц богатых, чего я не хотела, или — что я и предпочла — употребить энергию и силы на то, чтобы сломить то препятствие, о которое разбились мои желания. Поступив в общество „Земля и воля“, я получила приглашение на Воронежский съезд, на котором партия еще не разделилась, но более или менее определенно было высказано, кто чего держится. Одни говорили, что надо действовать по-прежнему, т. е. жить в деревне и организовать восстание народа в какой-нибудь определенной местности, другие считали, что надо жить в городах и направить свою деятельность против правительственной власти. Из Воронежа я поехала в Петербург, где вскоре общество „Земля и воля“ распалось, и мне было предложено сделаться членом Исполнительного комитета партии „Народная воля“, на что я и изъявила свое согласие. Моя предыдущая жизнь привела меня к убеждению, что единственный путь, которым данный порядок может быть изменен, есть путь насильственный. Мирным путем я идти не могла: печать, как известно, {{P|386|1}} у нас не свободна, так что думать о распространении идей посредством печатного слова невозможно. Если бы какой-нибудь орган общества указал мне другой путь, кроме насилия, быть может, я бы его выбрала, по крайней мере испробовала бы. Но я не видела протеста ни в земстве, ни в суде, ни в каких-либо корпорациях; не было воздействия и литературы в смысле изменения той жизни, которою мы живем, — так что я считала, что единственный выход из того положения, в котором мы находимся, заключается в насильственной деятельности. Раз приняв это положение, я пошла этим путем до конца. Я всегда требовала от личности, как от других, так, конечно, и от себя, последовательности и согласия слова с делом, и мне казалось, что, если я теоретически признала, что лишь насильственным путем можно что-нибудь сделать, я обязана принимать и непосредственное участие в насильственных действиях, которые будут предприняты той организацией, к которой я примкнула. К этому меня принуждало очень многое. Я не могла бы со спокойной совестью привлекать других к участию в насильственных действиях, если б я сама не участвовала в них: только личное участие давало мне право обращаться с различными предложениями к другим лицам. Собственно говоря, организация „Народная воля“ предпочитала употреблять меня на другие цели — на пропаганду среди интеллигенции, но я хотела и требовала себе другой роли: я знала, что и суд всегда обратит внимание на то, принимала ли я непосредственное участие в деле, и то общественное мнение, которому одному дают возможность свободно выражаться, обрушивается всегда с наибольшей силой на тех, кто принимает непосредственное участие в насильственных действиях, так что я считала прямо подлостью толкать других на тот путь, на который сама не шла бы. Вот объяснение той „кровожадности“, которая должна казаться такой страшной и непонятной и которая выразилась в тех действиях, одно перечисление которых показалось бы суду циничным, если бы оно не вытекало из таких мотивов, которые во всяком случае, мне кажется, не бесчестны. {{P|387|1}} В программе, по которой я действовала, самой существенной стороной, имевшей для меня наибольшее значение, было уничтожение абсолютистского образа правления. Собственно, я не придаю практического значения тому, стоит ли у нас в программе республика или конституционная монархия. Я думаю, можно мечтать и о республике, но что воплотится в жизнь лишь та форма государственного устройства, к которой общество окажется подготовленным, так что вопрос этот не имеет для меня особенного значения. Я считаю самым главным, самым существенным, чтоб явились такие условия, при которых личность имела бы возможность всесторонне развивать свои силы и всецело отдавать их на пользу общества. И мне кажется, что при наших порядках таких условий не существует». Когда я кончила, председатель мягко спросил: — Вы сказали все, что хотели? — Да, — ответила я. И никакие силы земные не помогли бы мне говорить еще, — так велико было мое волнение и усталость. Сочувственные взгляды, рукопожатия и приветствия товарищей и защитников по окончании речи и в последовавший перерыв удостоверили, что речь произвела впечатление. Министр юстиции Набоков, присутствовавший на этом заседании и заметивший, что присяжный поверенный Леонтьев стенографировал речь, обратился к нему после заседания с просьбой дать ему копию с нее. Последний долг был исполнен, и великий покой сошел в мою душу. Говорят, такое блаженное состояние просветленного успокоения бывает перед смертью. Прошлое с его жгучими переживаниями от картин созидания и разрушения общественных идеалов и целей, с его волнующими впечатлениями от противоположных типов людей, то изумляющих мужеством, то повергающих в отчаяние позорной трусостью, все, что было пережито в жизни в калейдоскопе великодушного и гнусного, — все отошло куда-то вдаль. Завеса безвозвратного опустилась над трагедией, изжитой до последнего акта. Да! Прошлое отошло, а будущее, грозное будущее с его отрывом от жизни и людей не наступило. Это {{P|388|1}} была передышка, когда полный событиями тревожный период жизни завершился, а мертвый период грядущего еще не развернулся даже в предчувствии. И я дышала легко. Цикл служения идее со всеми воспоминаниями, отправляющими его, был завершен, как цикл жизни является завершенным для человека, который умирает. А разве я не умирала? Разве гражданская смерть для человека, отдавшегося общественной деятельности, не то же, что смерть физическая для человека частной жизни? И как он, умирая, может чувствовать блаженное успокоение, так чувствовала его и я, оглядываясь назад и сознавая, что все усилия сделаны, все возможное совершено, что если я брала от общества и от жизни, то и отдала обществу и жизни все, что только могла дать. Я изжила все духовные и физические силы: больше не оставалось ничего — исчезла даже и воля к жизни. И в то время как меня охватывало чувство освобождения от долга перед родиной, перед обществом, партией, я делалась только человеком, дочерью моей матери, сестрой моей сестры, которые одни остались у меня среди общественного разорения. Я чувствовала себя как тяжелораненый. Над ним угрозою долго стоял нож хирурга. Но вот операция сделана, она кончена; он снят с операционного стола, наркоз прошел, и он отдыхает в чистой, прохладной, белой постели. У него отрезана рука, у него отрезана нога, но все тревоги и опасения позади, сейчас боли нет, и он счастлив, не постигая глубины несчастья, которое ему предстоит и вот-вот постучится к нему в дверь. Приговор гласил: смертная казнь через повешение мне и семи товарищам — между ними шести офицерам, судившимся со мной. После суда произошло следующее. Ко мне в камеру пришел смотритель дома предварительного заключения, морской офицер в отставке. — Военные, приговоренные к смертной казни, решили подать прошение о помиловании, — сказал он. — Но барон Штромберг колеблется и просил узнать ваше мнение, как поступить ему: должен ли он ввиду жела-{{P|389|1}}ния товарищей тоже подать прошение или, не примыкая к ним, воздержаться от этого? — Скажите Штромбергу, — ответила я, — что никогда я не посоветую другим делать то, чего ни при каких условиях не сделала бы сама. Смотритель с укором глядел мне в лицо. — Какая вы жестокая! — промолвил он<ref>К смертной казни были приговорены: Фигнер, Ашенбреннер, Похитонов, Рогачев, Штромберг, Тихонович, Ювачев, Волкенштейн. Казнены двое — Штромберг и Рогачев. Остальные заключены в Шлиссельбургскую крепость. Подробнее см.: том II настоящего издания.</ref>. ==== 2. Десять дней ==== В воскресенье после суда ко мне приходили мать и сестра. Я не подозревала, что вижу их в последний раз. {{poemx1|| В надежде увидаться снова Ушла… не оглянулась мать! Сестра ж осталась у порога, Чтоб взгляд еще прощальный дать.}} Жутко было стоять под этим долгим, скорбным взглядом. Знала ли она или только предчувствовала, что это свидание последнее?.. Еще минута — и я не выдержала бы; но дверь захлопнулась, и навсегда. В понедельник около 1 часа я кончила завтрак — мне прислали рябчика, грушу «дюшес» и коробку конфет. Вбежала надзирательница со словами: «За вами приехали!» В десять минут сборы были кончены; карета увозила меня в Петропавловскую крепость. Там я очутилась снова в № 43. Очень хотелось пить. — Заварите, пожалуйста, чаю, — обратилась я к дежурному, — выньте из моих вещей коробку с конфетами. В коридоре стихло; жандармы не возвращались; в ожидании я прилегла на койку и заснула крепко и сладко. Кажется, никогда еще я не спала так в заключении, так крепко, так сладко. Быть может, мне снилось, что я опять с матерью и, ласкаясь к ней, говорю, как это бывало не раз: «Ма-{{P|390|1}}мочка! Какая вы интересная: право, влюбиться можно!» — или я видела, что сестра принесла мне букет чайных роз, еще более нежных и благоуханных, чем прежние?.. Загремел замок, и, прежде чем я успела вскочить, в камере стоял толстый, грубый офицер Яковлев в сопровождении жандарма и крепостного солдата. Не дав мне опомниться, он начал читать документ, бывший в его руке. Я ничего не понимала, не могла понять: сладкий сон сковывал мое тело и мое сознание. Что такое? Какие-то слова, странное бессвязное перечисление предметов: «Коты, платок из холста в 1 аршин 2 вершка… жестяная кружка… 3000 шпицрутенов…» Ничего не понимаю! — Подождите одну минуту, — закрывая глаза рукой, сказала я. — Я спала и не могу проснуться; придите немного погодя. Через четверть часа офицер вошел снова, снова прочел бумагу. Я поняла. — Пройдите в другую камеру, — сказал жандарм. Эта была пустая камера рядом, в ней обыкновенно меня обыскивала женщина, приходившая специально для этого. Она и теперь была тут. На мне было изящное, ловко сшитое платье из тонкого синего сукна. Его привезла мне мать во время суда. Я сняла его и все до нитки, что было на мне; сняла образок, которым меня благословила мать. На койке лежала куча какого-то тряпья. Женщина накинула на меня рубаху крестьянского покроя из грубого, еще не мытого, серого холста и такой же платок в 1 аршин 2 вершка; обернула ноги в холщовые портянки и придвинула неуклюжие, непомерно большие коты, подала юбку из серого солдатского сукна. Я с удивлением смотрела на эту юбку: она была вся изъедена не молью, а какой-то большой прожорливой гусеницей, прогрызшей десятки длинных полукруглых дорожек. Потом она дала серый суконный халат с желтым тузом на спине. Подкладка была пропитана грязью, салом и потом: по-видимому, кто-то раньше долго носил его. Плечи халата спускались далеко вниз, а рукава закрывали кисть {{P|391|1}} руки. Вероятно, эту одежду сменили бы на новую, если бы я стала протестовать. Но я не протестовала: я была в чужой воле и предпочитала молчать. Уродливая метаморфоза совершилась, и я вернулась в № 43 преображенной Сандрильоной. Перемена была так крута, контраст так силен, что я готова была хохотать дико, неестественно — хохотать над собой, над синим платьем, над рябчиком и над «дюшес». В камере также произошло изменение: хотя то не был дворец золотой рыбки, превращенный в избушку с разбитым корытом, но все же должно было действовать на воображение. Два тюфяка, всегда лежавшие на койке, исчезли; их заменил мешок с соломой; из двух подушек осталась {{P|392|1}} одна; вместо одеяла появился кусок старой байки, а на столе белая глиняная кружка превратилась в жестяную. Она была измята, точно исковеркана нарочно; вся в ржавчине, по краям она была зазубрена: по утрам, когда вместо чая мне подавали в ней кипяток с черным хлебом-солью, приходилось искать безопасного места, чтоб не поранить губ. С переменой обстановки пришел конец просветленному спокойствию, дававшему такую отраду в предшествовавшие дни. Мысль сделала лихорадочный скачок и стала работать возбужденно. Я думала теперь не о себе и не о настоящем, не о моих близких и не о том, что меня ожидает. Мысль почему-то обратилась к судьбам революционных движений вообще, на Западе и у нас, к преемственности идей, к их перебросу из одной страны в другую. Сцены из времен, давно прошедших, лица, давно почившие, воскресали в памяти, и воображение работало, как никогда. Книг у меня не было, да я бы и не могла в эти дни сосредоточить внимание на чем-либо постороннем. Мне дали только евангелие. Когда-то в детстве я увлекалась им; теперь оно не отвечало настроению. Первые дни я не притронулась к его страницам; потом, когда я передумала все свое и возбуждение упало, я читала слова, фразы, но их смысл и значение не вскрывались; чтение было механическое — я просто стала переводить текст сначала на французский, потом на немецкий языки. В Петропавловской крепости по субботам доктор Вильмс обыкновенно обходил всех заключенных. Явился он в субботу и теперь. Он шел по коридору со смотрителем Лесником и весело разговаривал. Басистый смех его разносился глухо по длинному пустому коридору и еще гудел, когда жандарм отпер мою камеру. Смех резко оборвался, когда он увидел меня; старое, суровое лицо с грубыми чертами лица вытянулось: почти два года он посещал меня и теперь в первый раз встретил в преображенном виде. Немного отвернув лицо, он спросил: «Как здоровье?» Странный вопрос, обращенный к человеку, приговоренному к смерти. {{P|393|1}} — Ничего, — ответила я. На восьмой день вечером я услышала в коридоре шум отпираемых и запираемых дверей. Очевидно, кто-то обходил камеры. Отперли и мою. Старый генерал, комендант крепости, вошел со смотрителем-офицером и прочей свитой. Подняв бумагу, которую он держал в руке, нарочито громко и раздельно он произнес: «Государь император всемилостивейше повелел смертную казнь заменить вам каторгой без срока». Думала ли, ожидала ли, что меня казнят? Готовилась ли к этому? Нет, я не думала. Казнили Перовскую после 1 марта, и эта первая казнь женщины, кажется, произвела на всех удручающее впечатление. Тогда казнь женщины еще не сделалась «бытовым явлением», и после казни Перовской прошло трехлетие. Но если б приговор остался в силе, я умерла бы с полным самообладанием: по настроению я была готова к смерти. Едва ли я была бы одушевлена энтузиазмом: все мои силы были изжиты, и я просто смерть быструю на эшафоте предпочла бы медленному умиранию, неизбежность которого ясно сознавала в то время. Так прошли десять дней до 12 октября 1884 года, когда меня увезли — я не знала куда. Это был Шлиссельбург. Там, в Шлиссельбурге, началась потусторонняя жизнь моя, та еще не изведанная мной жизнь человека, лишенного всех прав, прав гражданских, но, можно сказать, и человеческих прав. {{P|394|1}} === Примечания === {{Примечания}} <nowiki>[[Категория:Очерки]] [[Категория:Мемуары]] [[Категория:Вера Николаевна Фигнер]] [[Категория:Литература 1922 года]]</nowiki> eg5mxjq3s48gzvhmyzr0nfr5ldhmlw8 Любо, братцы, любо (из фильма «Александр Пархоменко») 0 1203870 5729948 5632011 2026-07-13T13:17:56Z Butko 139 removed [[Category:Песни]]; added [[Category:Песни из кинофильмов]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729948 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = народная песня | НАЗВАНИЕ = «И покрылось поле...» | ЧАСТЬ = | ПОДЗАГОЛОВОК = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | СОДЕРЖАНИЕ = | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1942 | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = <!-- Для отображения заполните ЯЗЫКОРИГИНАЛА --> | ИСТОЧНИК = Стенограмма варианта песни из фильма «[[w:Александр Пархоменко (фильм)|Александр Пархоменко]]». | ДРУГОЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИДАННЫЕ = Q4271721 | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-балльной шкале --> | ЛИЦЕНЗИЯ =RusGov | СТИЛЬ = | РЕДАКЦИИ = Любо, братцы, любо (песня) | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = }} {{v| И покрылось поле И покрылось поле Сотнями порубанных, пострелянных людей Любо, братцы, любо. Любо, братцы, жить. С нашим атаманом не приходится тужить. Любо, братцы, любо. Любо, братцы, жить. С нашим атаманом не приходится тужить. А первая пуля А первая пуля А первая пуля попала в меня Любо, братцы, любо... А вторая пуля А вторая пуля А вторая пуля сразила коня Любо, братцы, любо... }} == Ссылки == * [https://www.youtube.com/watch?v=vNob3bttDxo Видеофрагмент исполнения] из фильма «[[w:Александр Пархоменко (фильм)|Александр Пархоменко]]». Youtube {{PD-anon-old}} [[Категория:Казачьи песни]] [[Категория:Русская поэзия]] [[Категория:Песни из кинофильмов]] shgk97153ggkmk4rwocn1b601h9ilyi Речь Г. А. Гершуни на суде/1904 (ВТ) 0 1207122 5729855 5710161 2026-07-13T12:06:27Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1904 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729855 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = [[Григорий Андреевич Гершуни]] | НАЗВАНИЕ = Речь Г. А. Гершуни на суде | ЧАСТЬ = | ПОДЗАГОЛОВОК = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | СОДЕРЖАНИЕ = | ДАТАСОЗДАНИЯ = февраль 1904 года | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 5 мая 1904 года | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = газете «Революционная Россия» | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = Речь Г. А. Гершуни | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = <!-- Для отображения заполните ЯЗЫКОРИГИНАЛА --> | ИСТОЧНИК = {{статья|автор=Г. А. Гершуни|заглавие=Речь Г. А. Гершуни|оригинал=|ссылка=https://viewer.rusneb.ru/ru/000200_000018_RU_NLR_PER_B_2302993_1904_46?page=3&rotate=0&theme=white|ответственный=|издание=«Революционная Россия»|тип=|место=|год=1904|том=|номер=46|страницы=3—7|issn=}} | ДРУГОЕ = Речь была написана Г. А. Гершуни для произнесения на процессе Боевой организации эсеров, который проходил с 18 по 25 февраля 1904 года в военно-окружном суде Санкт-Петербурга. | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИДАННЫЕ = <!-- id элемента темы --> | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 3 | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old-70 | СТИЛЬ = text | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = }} == Речь Г. А. Гершуни<ref>Речь эта предназначалась тов. Г. А. Гершуни на суде, но, по слухам, не могла быть им произнесена целиком.</ref> == Во избежание недоразумений, я считаю необходимым раньше всего выяснить позицию, на которой я буду стоять. На ваш вопрос, признаю ли я себя виновным в предъявленных обвинениях, я ответить ничего не могу, так как вопроса о виновности здесь вообще не может быть: как всякий общественный деятель, всегда ​руководящийся​ в своих поступках не личными мотивами, а требованиями долга и интересами общественного блага, я считаю свою деятельность выполнением лежащей на нас гражданской обязанности, а не преступлением. Равным образом, я затрудняюсь что-либо ответить на вопрос, признаю ли за собою фактическую сторону тех деяний, которые мне вами приписываются. Затрудняюсь ответить ​потому​, что ​вследствие​ совершенно своеобразного способа, по которому в России ведётся политический ​процесс​, нам остаётся только одно: дабы не делаться участником юридической комедии, устраиваемой жандармами под видом предварительного следствия, и дабы выразить против этой ​комедии свой ​протест​, отказаться от дачи показаний, что мной и было выполнено. Судебное следствие здесь на «суде», является не чем иным, как повторением ​жандармского​ дознания. Фактически мы лишены какой бы то ни было возможности восстановления истинной подкладки дела по той простой причине, что как бы ни были дики и ​бессмысленны​ инсинуации и ​оговоры​, мы ничего им противопоставить не можем: всякого свидетеля, которого мы бы пригласили сюда, мы этим самым предаём в руки жандармов. Вот почему в числе 49 свидетелей, вызванных по делу, обвинительной властью вызваны 49 же, а нами ни одного. Это во-первых. Во-вторых, и это ​самое​ главное, нас судят​ исключительным судом, по исключительным законам. Вся процедура является лишь необходимой для власти ​формальностью, исход которой заранее предопределён и пред​решён​. Такая система суда очень удобна в смысле быстроты, простоты и обеспеченности приговора в духе, нужном администрации. Но какое же моральное значение может иметь этот суд и этот приговор '''''для ​нас'''''​? Никакого. Как политические​ деятели, мы с большим трепетом ожидали бы морального приговора действительного суда — судей-​представителей​ общественной совести. При настоящих же условиях здесь нет ни подсудимых, ни судей. Здесь представители двух общественных течений: мы — ​борющегося​ за свои права трудового народа, противников современного социального и политического строя; вы — ​охранителей этого строя. '''''Здесь''''' физическая сила на вашей стороне и «победа» за вами ​обеспечена. И если я ​всё-таки​ ​перед​ вами говорю, то не для того, чтобы себя защищать, а для того, чтобы хоть несколько сорвать​ завесу, которою правительство так тщательно ​окутывает​ страдающую Россию; для того, чтобы ясно раскрыть ​перед​ вами сущность разыгрывающейся борьбы. Я знаю, вам неприятно ​будет слушать. Но если вы находите в себе достаточно мужества, чтобы посылать людей на виселицу — сумейте же и выслушать их. Вам слушать ​всё​ же легче, ​чем​ нам, при окружающем нас здесь леденящем равнодушии​ и враждебности, говорить. В своём акте обвинительная​ власть, как это обыкновенно бывает в политических процессах, представила дело в очень оригинальном виде. Для неё ​всё ясно, просто и доказано. И самым ценным доказательством​ ​служат​, конечно, ​оговоры​ предателей. Я не буду на этом останавливаться. Ни один процесс не проходить без этой язвы: живуч Иуда. Когда люди решают во что бы то ни стало спасаться, они стремглав ​летят​ по наклонной плоскости, а услужливая рука жандармов и их прокуроров достаточно облегчает это падение. Но они ​могут​ быть спокойны: я не буду вырывать у них соломинки, за которую они хватаются, хотя они соткали её из лжи и грязи. Жандармы, очевидно, ждут, чтобы мы начали эти показания​ опровергать и тем раскрыли то, что осталось для них скрытым. Напрасно: мы не так наивны. Люди честные ​знают​ цену ​оговорам​, а до других нам нет дела. Для революционеров же да послужить это уроком, как твёрдо нужно закаливать себя против жандармских ухищрений. Качура стойко встретил и смертный приговор, и почти ​годич​ное​ заключение в Шлиссельбурге, но в конце концов попал в предательски расставленную жандармами ловушку, а, попав, стал игрушкой в их руках. Итак, ни на выяснении фактической стороны, ни на опровержении лживых ​оговоров​ я останавливаться не буду, так как ​всё​ это лишено​ всякого общественного значения, а меня, как ​политического​ деятеля, может интересовать только общественная сторона дела. Обвинительная власть, очевидно, ​смотрит​ совсем наоборот. У неё общественная сторона дела, как элемент для неё лишний, совершенно отсутствует. Она даже не сочла нужным, исписав 49 ​страниц​ обвинительного акта, поместить или хоть оговориться о заявлении ​принципиального​ характера, сделанном мною в объяснении ​мотивов​ своей деятельности, как члена Партии социалистов-революционеров. Конечно, для того, чтобы иметь основания человека повесить, ​все​ эти объяснения совершенно ​лишни​ и только напрасно затягивают дело. Но, быть может, они не совсем лишены интереса для тех, кто хочет хоть ​некоторое указание получить, почему и во имя чего же ведётся революционная​ борьба, с каждым днём обостряющаяся и поглощающая​ ​всё​ больше и больше жертв? Потому что, ​согласитесь​, неужели же действительно настолько соблазнительна перспектива быть вами «судимым» и настолько заманчиво удовольствие быть повешенным, чтобы одно это было ​достаточным мотивом для вступления на путь революционной ​борьбы? Не возникает ли невольно вопрос: не имеется ли тут наличности и других мотивов? Если ваши криминалисты исходят из положения, что всякое деяние является ​результатом комплекса общественных условий, среди которых данная личность жила, развивалась и действовала, то ​неужели политические деятели являются в России неведомо откуда и почему, точно ветром принесённые? А если не так, то посмотрим, кто мы и что нас принесло сюда. Всякому, кто не только ​наблюдает​ жизнь, «ковыряя в носу», кто не ​смотрит​ на свою родину, как на ​гостиницу​, в которой он старается занять удобный номер, а на народ, как на случайных ​коридорных​ сожителей, приходится при ​вступлении​ в практическую жизнь решать вопрос, каким ​образом он будет ​содействовать​ этому народу в его борьбе против невыразимой нищеты, тьмы, подавленности и гнёта. Разно решают для себя этот вопрос. Моя личная жизнь сложилась так, что в ранней молодости я «уцелел» от того, что на вашем языке называется заблуждением. Мне приходилось вращаться в среде, от которой я ​усвоил​ взгляд «благоразумных» людей, что раньше надо учиться, узнать жизнь, занять определённое положение, а потом уже заниматься общественными делами. Мне казалось, что не ​жертвуя​ своей личной жизнью, а на так называемой легальной почве можно истинно служить народу, можно, хотя и медленно​, но прочно строить совместно с ним здание его ​будущего​ блага. Я очутился при хороших условиях, и нашим культурно-просветительным начинаниям сопутствовал ​значительный внешний успех. Но ​чем​ шире развёртывалась наша просветительная деятельность, ​чем​ ближе я воочию сталкивался с истинными нуждами народа и с теми ​условиями​, при которых нам разрешается эти нужды уменьшать, я ​всё​ более и более убеждался, что мы очень дурно и лицемерно можем служить этому народу, если не желаем ​всту​​пать​ в конфликт с правительственной властью. Я не буду уже говорить о тех невероятных мытарствах, среди ко​торых​ приходится постоянно жить легальному ​общественному деятелю, о тех тяжёлых компромиссах, в которые ему постоянно приходится вступать со своей совестью и ​убеждениями​, — это отравляет его личную жизнь, и я могу это обойти. ​Самое​ угнетающее то, что при всём добросовестном отношении к делу, при всей энергии, которую в него ​вкладываешь​, легальный деятель, для которого общественная деятельность​ не игра и не пустое времяпрепровождение, неизбежно​ приходит к заключению, что всё то, что он делает​, есть не то, что должен делать, и что единственный виновник этого — современный политический строй. В ужасающих бедствиях, гнетущих трудовой народ, виновато не одно правительство. Но одно оно виновато в том, что стало каменной стеной между народом и теми, кто считает своей обязанностью и целью своей жизни истинное служение ему. Одно оно виновато в том, что легальные деятели лишены возможности нести рабочему классу истинное знание​, что заставляет этих деятелей обманывать его и лицемерить пред ним, что лучших людей вовсе не допускает к нему. И всё​ же, как ни тягостно такое состояние​, я, как и многие другие, тянул эту несчастную лямку, ограничиваясь лишь одним сочувствием и незначительными услугами революционному делу. Не знаю, долго ли тянулось бы для меня такое положение при других условиях, но одно событие в 1900 г. для меня, как и многих других, положило конец ​всем​ сомнениям и колебаниям. Я говорю о «Временных правилах», точно чудовище павловских времён​ придавивших Россию. Дело тут не в том, что ​сту​дентов​ сдавали в солдаты, а в том, что в этих правилах, как в капле воды, ярко отражались всё​ бесправие, весь произвол, весь гнёт России. Для всех с зловещей очевидностью ясно стало полнейшее отсутствие каких бы то ни было гарантий существования. Мало того. Несмотря на всеобщее негодование России и Европы, несмотря на ​несогласие ​некоторых​ министров, несмотря на ропот самой ​армии, эти правила ​всё-таки были применены. Для русских ​граждан это было настоящим {{langi|la|memento mori}} в самом грозном смысле этого слова. Это означало, во-первых, что самая дикая, самая шальная мера может обрушиться на страну, если только того ​захочет​ кто-нибудь, в данный момент ​примо​стившийся​ к власти. ​Это​ означало во-вторых, что у страны нет никаких «законных» способов этим шальным мерам противодействовать. При таком правопорядке вся культурная​ созидательная работа оказывается выстроенной на почве, которая каждую минуту может её поглотить. Я считал, что режим, при котором судьба 130-миллионного населения находится в такой полной зависимости от случайностей и капризов отдельных лиц, не может быть поддерживаем​, хотя бы и пассивно, честным и сознательным гражданином. Я считал, что настал момент, когда каждый​ должен составить себе ясное представление о '''''конечных''''' результатах той общественной деятельности, которой он отдался, что при настоящих условиях возможно одно из двух: способствовать или укреплению этого строя, или его падению, но что преступно занимать нейтральное положение и оставаться холодным зрителем борьбы двух течений. Я оставил и материально обеспеченное положение, и внешне хорошо наладившуюся культурную деятельность, и личные связи и привязанности, словом, всё то, что мы называем «личным благом», но что на самом деле является благом за счёт​ других, — и ушёл к тем, которые в основу своей деятельности кладут только один мотив — благо общее. Могу вас уверить — не с лёгким сердцем, не по легкомыслию или причуде оставляют «мирные поля». Нужно бесповоротно убедиться в полной бесполезности при современных​ условиях культурной деятельности, этого беспрестанного​ вливания ​свежего​ вина в старые мехи, нужно пройти сквозь строй существующего режима, немилосердно ​сбивающего​ своими шпицрутенами ​всякие иллюзии относительно совместимости истинных нужд трудового народа с нуждами и целями этого режима; нужно всё​ это пережить для того, чтобы властный голос восставшего в нас '''''стыда''''' и '''''совести''''' заставил, наконец, стать в определённые отношения​ к жизненным требованиям. Для меня этот момент настал в 1900 году. Так как и раньше мои ​симпатии были на стороне социалистов-революционеров, то естественно, что я примкнул к их организации. Тогда объединённой русской партии ещё не было; были отдельные организации с различными оттенками в программах. Обвинительная власть очень своеобразно освещает революционную деятельность​ вообще и деятельность Партии​ социалистов-революционеров в частности. Оказывается, мы просто смутьяны, мятежники, подстрекатели, только ищущие, как бы ввести в беду трудовой народ, враги общественного блага, зачинщики убийств полезных государственных деятелей, самоотверженно ​охраняющих народ от революционеров — его губителей​ и пр. Такое освещение очень старо и в настоящее время вряд ли уже нуждается в подробном доказательстве его лживости. Дело обстоит гораздо проще. ​Всё зависит от того, как смотреть на рабочий народ и как к нему относиться. Для одних — это безличная, чуждая масса, нечто вроде немых статистов на сцене яркого и интересного «лицедейства». Всё внимание обращено на пёструю игру персонажей, о статистах же просто не думают. Для других — это падаль, на которую набрасываются с алчной жадностью, добыча, которую рвут на куски, заботясь только о том, чтобы как можно больше себе урвать, «научно» оправдывая свои действия тем, что самой природой предопределено, чтобы сотни миллионов пребывали в каторжном труде, лишенные даже куска хлеба и самых необходимых условий человеческого существования, для того, чтобы единицы избранных могли наслаждаться за счёт их трудов всеми благами жизни. Для третьих, наконец, трудовой народ — это единственная общественная святыня, которой они хотят служить и посвятить все силы, не с целью извлечения выгоды для себя, а потому, что только трудовой народ, когда он выйдет из состояния невежества и подавленности, может воплотить в жизнь её высшие цели свободы, равенства и справедливости. Эти третьи признают, что необходимо восстановить собственность трудящихся классов. Вас это, вероятно, удивит. Вы слышали, что социалисты требуют уничтожение собственности. Нет, социалисты требуют, чтобы всякому принадлежал продукт его труда, за необходимыми общественными вычетами, и чтобы были созданы такие условия, при которых меньшинство не могло бы захватить в свою пользу собственность большинства. Как этого достигнуть — это уже другой вопрос, и останавливаться на этом незачем. Замечу только, что мы полагаем, что не путём декретов, не путём каких-либо заговоров, а только при развитии самосознания трудового народа, только им самим может быть проведён в жизнь разумный и справедливый социальный строй. В настоящее время мы от этого в России ещё ​далеки​ и не о ​проведении​ ​социалистического​ строя идёт пока речь. Ни для кого не тайна то потрясающее состояние полной ​экономической разорённости​, которое переживает Россия. Оставляя в стороне те зловещие виды, которые угрожают стране не при таком состоянии в будущем, — и переживаемая действительность такова, что она может отравить существование​ и не особенно чутких к чужому горю натур. Стоит только присмотреться к систематическому голоданию десятков миллионов крестьян, к свирепствующим в связи с голоданием болезням, ко всем​​ ужасам полного истощения крестьянского хозяйства, чтобы с убийственной очевидностью понять, что каждый день промедления с радикальной помощью не только увеличивает будущее бедствие, но в прямом смысле стоит тысяч жизней. Ведомо ли вам, что в одной Казанской губернии зарегистрировано 27.000 ​цинготных​ больных, и это ещё губерния не из худших? ​Все​ эти ​глубокие​ язвы, ​подготовлявшиеся​ ​ненормаль​ными​ условиями целых столетий, не в один день, конечно, могут быть изменены и улучшены. Но путь, по которому должно начаться это изменение, должен быть указан без промедления. Это, конечно, с одной стороны, увеличение площади крестьянских земель, уменьшение налогов и проч. А с другой — возможно более высокий ​подъём​ умственного развития и общественной самодеятельности для подготовления возможности перехода к более рациональному хозяйству. Это требование не социалистическое и не революционное. Этого требуют самые насущные, самые неотложные нужды страны. И неотложность этих требований уже настолько вошла в сознание людей самих различных ​миросозерцаний​ и направлений​, что к кому бы само правительство не обратилось с этими вопросами, оно получает один и тот же ответ. Немногим лучше положение городских рабочих, являющихся совершенно беспомощными и бесправными в их борьбе с предпринимателями и вынужденных ​вследствие​ этого влачить ​самое​ жалкое, ​самое​ ничтожное существование. Но, верное своей «исторической» традиции устраивать счастье народа сверху, помимо его личного участия, правительство не хочет понять, что страна с 130-​ти​ миллионным населением, с крайне запутанными и осложнёнными интересами, так или иначе вошедшая в общий круговорот ​капиталистиче​ского​ хозяйства и международной ​конкуренции​, страна с значительными духовными запросами не может уже нормально развиваться при режиме, приноровленном и сложившемся при совершенно других условиях. Только политические куртизаны​ и невежды могут уверять, что в настоящее время возможно процветание или хотя бы существование страны без самого усиленного напряжения её самодеятельности и всех духовных сил. Вот где начало разрыва между интересами правительства, отстаивающего свой {{langi|la|status quo}}, и самыми животрепещущими, насущнейшими интересами страны, т. е. трудовых её слоёв. Рационально поставленное народное образование, широкая общественная самодеятельность, свобода слова, печати и совести, и неприкосновенность личности — без этих, всеми признанных элементарными, данных неизбежно идёт к гибели страна, при них также неизбежно погибнет абсолютизм. ​И здесь же начало разрыва между сознательными элементами страны и правительством, разрыва ​всё​ более и более ​увеличивающегося​. У нас, социалистов-​революционеров, исходная точка разрыва ​несколько​ иная, и требования наши, конечно, не исчерпываются требованиями политического характера. Как партия трудового народа, мы ставим своей задачей развитие его классового самосознания и руководительство​ в его организованной борьбе за политическое и экономическое освобождение. Но нам говорят, что от этой борьбы до «жестоких ​насилий​» ещё очень ​далеко​. Совершенно верно​. Террор и не составляет органического элемента деятельности партии, и для того, чтобы понять его возникновение и значение, необходимо проследить, '''''как''''' и '''''когда''''' партия признала неизбежным его применение. Когда с ростом промышленности в 90-х годах образовалось рабочее движение, оно носило на первых порах крайне широкий и почти исключительно экономический характер. Несмотря на это, правительственные преследования были до того жестоки, что за участие в стачке, за невинные ​кружковые​ занятия политической экономией — людей ссылали в Восточную Сибирь. Под влиянием требований жизни, движение быстро принимало политический характер и всё более расширялось и на другие слои — молодёжь, крестьянство и интеллигенцию. Чтобы усмирить начавшееся в конце 90-х ​гг​. широкое ​брожение​ среди молодёжи, правительство не остановилось ​перед​ временными правилами. Я уже упоминал о них. ​Все​ ​роптали, ​все​ кричали, ​все​ возмущались; возмущались, пожалуй, и вы, как военные, но кто обратил внимание на ​все​ эти крики и возмущения? Правила применялись. Правительство как будто нарочно хотело показать стране, что ему ​безразличны​ её мнения о его мероприятиях, и что оно плюёт на ​все​ её заявления. Последовал выстрел Карповича, и этот выстрел сделал то, чего не могли сделать мирные ​заявления​ различных общественных слоёв​. Вместе с ​Боголеповым​ были убиты и временные правила. Но кто же виноват в убийстве Боголепова? Карпович ли, который пришёл после того, как ​все​ потеряли всякую ​надежду​ на возможность какими-либо мирными​ средствами остановить применение этих чудовищных правил, или правительство, которое​ вызывающе игнорирует всякие заявления? Когда молодёжь​ заявляет свой протест на улице, её избивают нагайками. Когда интеллигенция письменно протестует против зверств полиций, её рассылают по провинции. ​Общественные учреждения, ​поднимающие свой ​голос​ по ​животрепещущим​ вопросам в духе, несогласном с правительством, закрывают, о периодических органах уже и говорить нечего. Рабочих, демонстрирующих 1-го мая, подвергают телесному наказанию в участках. Политические арестованные​ подвергаются издевательствам и избиениям. При ​уличных​ столкновениях стреляют в безоружную толпу; крестьянские волнения усмиряются самыми дикими экзекуциями. Малейший протест, малейшее заявление о злоупотреблениях правительственной власти влечёт за собою самые ​жестокие преследования. Когда правительство созвало сельских хозяев​, предлагая им высказаться по вопросу о народном хозяйстве, и когда последние в робких и сдержанных формах выражают своё мнение, их ссылают, подвергают различным гонениям и проч. Спрашивается, какими же способами ​располагают​ русские граждане для заявления о своих нуждах? Никакими. Никакое заявление не допускается​, да и нужды​ не признаются, пока они не утверждены начальством. Зато граждане обязываются беспрекословно исполнять самые дикие​ начальственные предписания, выносить безропотно всё​, что исходит от власть имущих сфер. Если вспомнить, что весь этот произвол, всё это поругание самых элементарных, неприкосновенных человеческих прав​ протекает на общем фоне народного разорения и самого беззастенчивого​ грабежа трудовых слоёв шайками эксплуататоров, умело пользующихся бесправием рабочего класса, то станет​ понятной та яростная ненависть, которая накипает у всех сознательных людей против этого режима​. ​Благо​ тем, которые при всех этих бедствиях могут, подобно Пилату, умыть руки — меня​, мол, это не касается​, меня не трогают — или тем, которые ухитряются из этих бедствий извлечь для себя выгоду. Но что же делать тем, для которых слёзы​ трудового народа не вода, а счастье и достоинство родины — не пустые​ слова? Что делать им, чтобы остановить поток этой всесокрушающей реакций? Тут речь идёт​ уже не об изменении строя, а об ограждении страны от неслыханных ​насилий​ и гнёта, о необходимости общественной самозащиты и самообороны. Этот основной жизненный инстинкт неизбежно должен проявляться во всяком здоровом общественном организме. Когда правительство ставит страну в условия, при которых становится невозможной никакая нормальная общественная деятельность, когда оно превращает жизнь в какой-то хаос, в котором неистовствуют дикие​, необузданные причуды власть имущих, эта жизнь становится нестерпимой для всякого мало-мальски сознательного человека. Вас, «​счастливо​ дошедших до степеней известных», вероятно, эти вопросы не смущают. Вы ​далеки​ от них. Но не закрывайте же глаз на то, что происходить вокруг вас. Здесь, под ​Ямбургом​, трое пустили себе пулю в лоб, потому что жить стало невмоготу​ при этих адских общественных условиях; люди вешались, горло себе ​перерезывали​ под их тяжестью. Если такая реакция разыгрывается в эпоху, когда не успели развиться и достаточно окрепнуть ​сознатель​ные​ жизненные элементы страны, она может на время заглушить и придавить проявления жизни. Так было в 40-х и 80-х годах. Но в эпоху значительного общественного подъёма, какой застали последние годы, удары реакций могут встретить покорность отчаяния только в отдельных лицах. В целом же неизбежен неумолимый отпор, при котором с фатальной необходимостью «угол отражения оказывается равным углу падения». Те, которые сталкивались с революционной средой, знают, как быстро под влиянием правительственных ​репрессий​, росло в ней сознание необходимости резкого отпора, как люди рвались в открытый бой, и как вопрос о ​неизбежности​ террора с очевидной ясностью выдвинулся для всех. Соц.-рев. партия не могла игнорировать требований, поставленных ходом событий, отстраниться от их решения и предоставить вопрос такой громадной общественной важности на ​произвол случайностей. Знакомые с господствующим​ в революционной среде настроением хорошо ​знают​, сколько усилий должна была приложить организация, чтобы убедить решившихся во что бы то ни стало идти на террор — оставаться в общей революционной деятельности, знают, с каким трудом организациям удалось сдерживать общее возбуждение и что тут ни для отдельных членов, ни для революционных организаций не могла даже и представиться надобность в том, чтобы кого-либо стараться привлекать к этому. И ​Григорьев​, и ​Качура​ могли бы порассказать, сколько труда стоило им добиться санкций Боевой организации, и как долго и настойчиво их уговаривали отказаться от принятого ими решения. Но эту деталь, как несущественную, я обойду. Повторяю, партия до последней возможности оттягивала момент выступления на путь террористической борьбы и только под давлением нестерпимых правительственных насилий​ над трудовым народом и интеллигенцией нашла себя вынужденной на насилие ответить насилием. А когда борьба эта с выстрелом ​Балмашёва​ началась, правительство, вместо того, чтобы честно вдуматься в причины, её вызвавшие, ограничивается исканием личной воли подстрекателей, сообщников и проч. Во всём​ оно видит только случайности. Рабочие и крестьянские волнения, студенческие беспорядки, брожение в обществе, выстрелы, наконец, всё это случайности. Нет, М. ​Гг​., это молодая Россия стучится в крышку гроба, это с шумом от её ударов выскакивают заржавленные гвозди. Я немного могу добавить специально о себе. ​Все​ ​ошеломляющие​ условия русской действительности в одинаковой ​сте​пе​ни​ действовали и на меня, и — ещё в большей — на еврейский народ, к которому я принадлежу. ​Все​ удары существующего режима обрушиваются на него с удесятерённой силой. Если правительство полагает, что своими специальными преследованиями, угнетениями​ и унижениями евреев оно выработает себе признательных и покорных подданных, оно горько ошибается. Но у еврейского трудового народа в его освободительной борьбе нет задач, отличных от задач русского народа, так как мы признаём существование только двух наций — нации эксплуататоров и нации эксплуатируемых. Вступив на путь революционной борьбы, я занимался, главным​ образом, общепартийной работой, направленной на массовую деятельность. Если бы жандармская власть не выделила из нашего дела всего, что не относится к террористической деятельности, вы бы видели, что последняя занимала у нас совершенно особое место. Начатые обо мне в различных городах дознания о пропаганде среди народных учителей, рабочих и молодёжи лучше лживых оговоров осветили бы характер моей деятельности, как члена Партии социалистов-революционеров. Ставя своей задачей развитие классового ​самосознания​ трудового народа и руководительство в его борьбе за экономическое​ и политическое его освобождение, Партия социалистов-революционеров эту борьбу ведёт и будет, конечно, вести при всех условиях. Но в то время, как во всём цивилизованном​ мире эта борьба давно признана необходимым элементом общественной жизни и вследствие этого ведётся культурными средствами, своеобразные условия русской действительности предъявляют ей ​другие​ требования. В полной власти правительства — эти условия изменить и тем самым уничтожить почву неестественного способа борьбы. Но пока оно этого не делает, пока оно, наоборот, всё​​ обостряет эти условия, оно​ одно и виновато во всех последствиях. Я начал свою общественную деятельность с народных чтений и школ. Современная действительность скоро убедила меня, что, оставаясь на легальной почве, мы больше азбуки народу не можем дать. Желая выполнить свою обязанность ​перед​ ним без лицемерия и компромиссов, я перешёл на революционную почву. И здесь нам недолго удалось оставаться​ на одной подготовительной организационной работе и повседневной борьбе. Обстоятельства вынудили выходить на решительные боевые действия. Эти два, казалось бы, крайние потока, легальной и революционной деятельности, являются фатально связанными и неизбежно, при современных условиях, вытекающими один из другого. В деятельности своей я руководствовался только сознанием своего долга и интересами трудового народа, и долг свой перед ним считаю честно выполненным, ни в чём себя не упрекаю и верю, что и он, поняв, не упрекнёт​ меня. Я знаю, что дорога отсюда ведёт​ прямо на виселицу, и ни о каком снисхождении у вас не прошу. С того момента, когда меня в Киеве заковали по рукам и ногам в кандалы, я каждый день ждал конца. Прошло 9 месяцев. Пора. Кончайте своё дело. Какой бы тайной правительство нас не окружало — смерти оно не скроет. И то, что для меня, как для личности, прозвучит надгробным звоном, для дела свободы, за которое мы бились, будет набатом среди той келейности и внешней тишины, которую стараются искусственно устроить. Пусть ясно станет всем​, способным задумываться над участью истерзанной родины, '''''чего''''' стоит современный режим. И, быть может, когда они увидят, что одних этот режим​ ведёт на эшафот, они поймут, что другим в такое время преступно стоять, сложа руки, вдали от дела. Думаете ли вы, что победителями отсюда уходите вы, пред​ставители​ существующего строя? Физическая победа за вами, о да! Но разве мы о физической борьбе мечтали? М. Гг., победителями сегодня останутся здесь те, на чьей стороне окажутся симпатия, а побеждёнными те, на чьей стороне будут проклятия сознательных элементов страны. Более мне​ говорить вам нечего. Прибавлю только вот что: вы будете обсуждать различные вопросы о нашей виновности​, степени участия и проч. ​Всё это нужно для ваших формальностей. Я предложил бы вам обсудить ещё один вопрос, решение которого могло бы пригодиться вам для будущего: каким образом случилось, что те, которые так пламенно, так искренно хотят служить народу​, те, которые для себя лично готовы примириться с какими угодно условиями​, лишь бы их не разъединяли с народом, очутились в положении самых опасных людей. Каким образом случилось, что современные условия могут предоставить им только тюрьму, ссылку, каторгу и виселицу? Это самый важный​ и самый существенный вопрос. И для того, чтобы ясно представить себе всю его важность, ответьте стране, от которой нас отрывают, и которая вправе требовать ответа: ​чем​ были бы ​все​ те, которыми наполняются политические тюрьмы, которых ссылают в Сибирь, на каторгу, на эшафот, чем были бы они в любой стране цивилизованного мира? Были бы они и там, как вы именуете, «тяжкими государственными преступниками», или же их жизнь, при тех же одушевляющих их идеалах, развернулась бы так, что они оказались бы общепризнанными, полезными общественными деятелями? Ответ на этот вопрос интересовал бы нас очень. Ответы же ваши на все другие я заранее знаю. == Примечания == {{примечания}} [[Категория:Документы по истории революционного движения в Российской империи]] [[Категория:Григорий Андреевич Гершуни]] [[Категория:Публикации в газете «Революционная Россия»]] [[Категория:Газетные публикации 1904 года]] 3arveqgn4n00uyga8g57mnue3tkmo71 Прощальное письмо Г. А. Гершуни к товарищам/1904 (ВТ) 0 1207169 5729853 5710160 2026-07-13T12:05:57Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1904 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729853 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = [[Григорий Андреевич Гершуни]] | НАЗВАНИЕ =Прощальное письмо Г. А. Гершуни к товарищам | ЧАСТЬ = | ПОДЗАГОЛОВОК = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | СОДЕРЖАНИЕ = | ДАТАСОЗДАНИЯ =февраль 1904 | ДАТАПУБЛИКАЦИИ =1 апреля 1904 года | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ =газете «Революционная Россия» | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = Письмо Г. А. Гершуни к товарищам | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = <!-- Для отображения заполните ЯЗЫКОРИГИНАЛА --> | ИСТОЧНИК ={{статья|автор=Г. А. Гершуни|заглавие=Письмо Г. А. Гершуни к товарищам|оригинал=|ссылка=https://viewer.rusneb.ru/ru/000200_000018_RU_NLR_PER_B_2302993_1904_44?page=24&rotate=0&theme=white|ответственный=|издание=«Революционная Россия»|тип=|место=|год=1904|том=|номер=44|страницы=24|issn=}} | ДРУГОЕ =прощальное письмо к товарищам по партии эсеров было написано Гершуни после вынесения ему смертного приговора на процессе Боевой организации эсеров в феврале 1904 года. | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИДАННЫЕ = <!-- id элемента темы --> | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО =3 | ЛИЦЕНЗИЯ =PD-old-70 | СТИЛЬ = text | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = }} == Прощальное письмо Г. А. Гершуни к товарищам == Дорогие, незабвенные друзья и товарищи! Как бы мне хотелось передать вам свой последний привет и чувства беспредельной любви и привязанности! Вы понимаете, как тяжело быть вырванным из поля битвы в такое горячее, бурное время! Но я чувствовал себя спокойно и легко переносил вынужденное бездействие, так как верил и верю, что дело, за которое мы бьёмся, стоит прочно, и места выбывающих не остаются незамещёнными. Но на мою долю выпали удары, которых я и не ожидал, и не заслужил. Вы знаете, что исход дела для меня лично был ясен ещё до ареста и уже не оставлял никаких сомнений, когда меня в Киеве заковали в ручные и ножные кандалы. Но я чувствовал себя удивительно хорошо. В Петербург я ехал, точно на праздник. Я мечтал, что буду участвовать вместе с другими в большом процессе, который взволновал бы и разбудил бы всех спящих. Но меня изолировали от товарищей, с которыми работал всё время, и поставили вместе с предателями, хуже — с клеветниками. Жандармерия, ничего за всё время не открывшая по делу Боевой организаций, подстроила клевету Григорьева, изломала и обманула Качуру, и на их показаниях воздвигла всё дело. И мне пришлось не столько стоять на принципиальной почве, сколько разрушать клевету и инсинуации. Какая тоска и пытка говорить перед этими равнодушными, ничего не понимающими людьми, перед этой залой, наполненной жандармами! Из всего процесса с очевидностью выяснилось одно: правительство готово временно примириться с существованием всех других течений, но решило направить все свои удары, чтобы раздавить Партию социалистов-революционеров. И обвинительный акт, и прокурор требовали смертной казни за одну принадлежность к партии. Вам предстоят тяжёлые утраты и упорная борьба, но, конечно, не перед страхом наказаний отступят русские революционеры. Вера в это дала мне возможность выслушать спокойно смертный приговор. Сознаюсь вам, я не думал, что умирать так легко. Много тяжёлого пришлось нам за всё это время пережить, благодаря тому, что жандармы теперь начали пользоваться совершенно новым орудием — партийной полемикой. Видя их ликование, их восторг, с грустью убеждаешься в неизмеримом вреде внутренних раздоров. Наша общая к вам просьба: приложите все силы к тому, чтобы вырвать у жандармов это орудие и чтобы в переживаемый важный момент не разъединять не только революционных рядов, но даже оппозиционных. Чувствовал я себя всё время хорошо и бодро. Много думал о вас, друзья, и не могу вам не сказать теперь, что ваше тёплое, хорошее отношение, ваше доверие дало мне много счастливых минут. Не упрекайте меня, что я отказался подчиниться решению, переданному мне Х., уехать за границу; я не мог поступить иначе: вы знаете, что я восставал против бегства молодёжи за границу; мой отъезд было бы дурным примером для других. Знаю, что моя казнь будет для вас тяжёлым ударом, но верю, что для дела она не будет бесполезной. Тяжело было умирать революционерам 70-80 годов — они были одиноки. Мы дышим одной грудью с пролетариатом и крестьянством, и в наше время легче умирать. Не знаю, ошибаюсь ли, но я почему-то глубоко верю в близость нашей победы, в близость торжества свободы и интересов трудового народа. Великие дела правды и справедливости совершит тогда этот народ. И в виду этих грядущих великих дел разве можно сказать, что человеческая жизнь — слишком большая жертва? Я, по крайней мере, считаю, что моя жизни сложилась счастливо, и мне не в чем упрекать судьбу. Всем товарищам-революционерам тёплый привет и лучшие пожелания успеха. Друзей горячо обнимаю. Любил вас всех и люблю беспредельно. Много силы я черпал в близости к вам, много черпаю и теперь в воспоминаниях о вас. Всей душой с нашим делом и с вами. Ваш Григорий. P.S.… Нужно ли вам говорить, что рассказы Григорьева и Качуры лживы и вынуждены жандармами?… Печатайте статьи, чтобы отказывались от показаний: убедился на опыте в громадном значении этого… [[Категория:Документы по истории революционного движения в Российской империи]] [[Категория:Григорий Андреевич Гершуни]] [[Категория:Публикации в газете «Революционная Россия»]] [[Категория:Газетные публикации 1904 года]] 5gijr9vjsbsllynsfyst9y5tffyvll2 Аравийское восстание и его перспективы (Крымский) 0 1207467 5729954 5663148 2026-07-13T14:10:09Z Lanhiaze 23205 оформление, орфография 5729954 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ=Аравийское восстание и его перспективы | АВТОР =[[Автор:Агафангел Ефимович Крымский|А. Крымский]] | ДАТАПУБЛИКАЦИИ=1916 | ИСТОЧНИК= Проблемы Великой России, 1916, № 10. — Москва, 1916. — СС. 4—9. | ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire | СТИЛЬ=text }}__NOTOC____NOEDITSECTION__ == Аравийское восстание и его перспективы == В самом начале июня 1916 года телеграммы, под заглавием «Восстание в Аравии», широко оповестили, что шейх Хосейн, шериф святого города Мекки в Аравии, отложился от турецкого султана, отверг его верховные «халифские» права над всеми правоверными и овладел также Таифом (городком вблизи к югу от Мекки, о существовании которого большая часть читателей едва и подозревала до того времени; это, собственно, летняя резиденция того же шерифа). Другой священный город Медина, в котором находится гробница пророка Мохаммеда, осажден, — гласили телеграммы, — окрестными бедуинами, действующими согласно с мекканским шерифом, и близок к падению. Телеграммы добавляли, что шериф Мекки, этой великой и главной мусульманской святыни, уже давно был недоволен младотурецкой политикой и находил Энвера-бея и других нынешних турецких заправил людьми, ведущими ислам к гибели. Одновременно сообщалось об антитурецком движении в другой аравийской области, в Йемене, к югу от свв. городов; к концу июня пришли сведения, что йеменский шейх Яхья овладал пунктами на красноморском побережье между Йеменом и Хиджазом (тою областью, где лежат Мекка и Медина), поюжнее хиджазского города Джиды, служащего гаванью для Мекки. Могут ли иметь события в Аравии известное влияние на ход нынешней мировой войны? Если да, то какое? Газетами высказывались надежды самые блестящие; авторы статей толковали об арабском халифате, об отнятии сана халифа у султанов Турции, находили, что Турция, для подавления восстания, должна будет оттянуть часть своих военных сил в Аравию и этим, так или иначе, обессилить себя на фронтах… Благоразумие требует, чтобы мы не слишком переоценивали значение событий, разыгравшихся в свв. городах и в Йемене. Конечно, не зачем думать, что Порта с совершенным равнодушием встретит аравийские осложнения; но было бы иллюзией полагать, что ей непременно надо будет отвлечь в Аравию свои военные силы, по крайней мере сколько-нибудь значительные. С чрезвычайной осторожностью приходится также учитывать возможность замены в мусульманском мире халифата турецкого халифатом арабским. Большинство ближайшего к нам мусульманского мира — это турко-татары, и можно ручаться, что никто из татар или турок не переменит своего воззрения на турецкого султана потому лишь, что произошло против него восстание в святых местах. Лишний раз вспомнится ходячая пословица: «В святых городах чорт живет» — и только. Вообразим, что греческий христианско-вселенский патриарх у высшей христианской святыни, гроба Господня в Иерусалиме, дерзнул бы объявить низложенным кого-нибудь из православных государей, например России. С чем, кроме иронической улыбки, встречена была бы русскими подобная выходка? Турки отнесутся к выходке мекканского шерифа с еще большим презрением. Значение турецкого султана для мусульманского мира основывается вовсе не на твердости его религиозных {{razr2|прав}}, а на реальном соотношении сил. Из всех мусульманских правоверных (соннитских) государств Турция была до сих пор единственным, к которому, без крупных ограничений, можно было применить эпитет «независимое», — и весь духовный авторитет султана имеет свой подлинный корень {{razr2|исключительно}} в этом обстоительстве. Правда, существует басня, довольно позднего происхождения ({{R|18}} в.), теперь впрочем общепринятая, будто последний потомок аббасидских багдадских халифов передал свои духовные права над мусульманским миром султану Селиму {{R|1}} Грозному в 1517 году при завоевании им Египта. Но ведь всегда продолжали существовать на свете другие, подлинные потомки самого пророка Мохаммеда, которые во всяком случае имели и имеют больше прав притязать на халифство, чем султан-турок; и если мусульманский мир, зная это, до сих пор все же не считался с ними, а видел «повелителя правоверных» только в лице османского султана, то это значит, что всем {{razr2|хотелось}} считать своим духовным главою именно османского султана, сильного владыку, а никого другого. Например, весь мусульманский мир превосходно до сих пор знал и знает, что существуют на свете султаны мароккские, что они потомки пророка Мохаммеда, что они носят оффициальный титул халифов и повелителей правоверных, что они, эти мароккские халифы, не перестают указывать на незаконность присвоения халифских титулов и прав турецким султаном. Всем это известно, — а душа тянется к султану турецкому!… И нет никаких оснований думать, что турок переменит свой взгляд на султана оттого, что анафему, произносившуюся до сих пор на османского повелителя шерифом Мароккским, произнес теперь шериф мекканский, бунтовщик. А если вдобавок, турок прочитает в газетах, что пособниками бунтовщика-шерифа явились такие люди, как бедуины, разбойники, заведомые нечестивцы, грабители паломнических караванов, то он может испытать по отношению к восставшему даже чувство гадливости. Совершенно иной вопрос: как должна отнестись к восстанию в Мекке народность {{razr2|арабская}}, талантливая, прославившаяся культурой нация, ненавидящая турок? Но при решении этого вопроса надо отличать арабов от Аравии: понятия эти не совпадают. Всех на свете арабов — около 45 миллионов, но их главная страна вовсе не Аравия, и не в Аравии живет их подавляющее большинство. Арабская жизнь национальная, культурная, экономическая, протекает в старых цивилизованных не-аравийских странах: в Египте (в гг. Каир, Александрия), в Сирии (Бейрут, Дамаск), в Месопотамии (Багдад, Мосул), в северной Африке (Алжир, Марокко). А Аравия, этот огромный полуостров, отрезанный пустынями от всей Азии, представляет собою по большей части опять-таки лишь колоссальную пустыню. По величине полуостров составит приблизительно ¼ Европы, а населения — хорошо, если окажется миллионов пятнадцать, притом очень разрозненного пространственно. Восставшие Хиджаз и Йемен — это только западная полоса Аравии, вдоль Красного моря. Внутренность Аравии — плоскогорие {{razr2|Неджд}}. Частью это травянистая степь, частью — жгучие пески. Она до того отрезана от всего мира, что представляет собою самое неисследованное место на всем земном шаре. — «Нам получше известна карта луны, чем центральной Аравии!» — жалуется один английский исследователь, много лет живущий в Аравии. Кочевые («бедуинские») племена, населяющие Неджд, ведут под управлением своих старшин («шейхов») образ жизни даже не средневековый, а еще более древний, архаически патриархальный. Глубокий индифферентизм по всяким вопросам религии составляет характерную черту этих разбойников-номадов. Пророк Мохаммед в {{R|7}} веке постоянно жаловался на бедуинскую глухоту к его проповеди, — и дело ни на чуточку не изменилось до настоящего времени. Доныне удобнейшим предметом бедуинских грабежей остаются паломнические караваны, двигающиеся сквозь пустынную страну из Месопотамии в Мекку и Медину для поклонения высшим мусульманским святыням. В {{R|18}} веке основалось в Неджде так-называемое «ваххабитское» государство, продолжающее существовать до сих пор и основанное при содействии особого религиозного (реформаторскаго) принципа. Как религия, ваххабизм сразу же восстал против паломничества к свв. местам, объявляя пилигримство за идолопоклонство. Этой точкой зрения грабительские нападения на паломников узакониваются, освящаются: бедуинский грабеж, при помощи священной ваххабистской идеи, превращается в «богоугодное» дело. В начале прошлого столетия ваххабисты, налетая, как коршуны, подвергли жесточайшему разорению и хищению неприкосновеннейшие места своих мусульманских толков: шиитскую святыню Кербелу вблизи Багдада (1801), соннитскую Мекку и Медину (1803—1804). Гробница пророка Мохаммеда, гробницы его родных не были пощажены. Спрашивается: если бы нынешние военные события начали развиваться вблизи средней Аравии (что довольно сомнительно), на чью сторону стали бы хищные бедуины Неджда? Ответ прост: на их помощь с одинаковым успехом могла бы рассчитывать каждая сторона, которая лучше могла бы гарантировать хищникам добычу. Допустим, что арабы Неджда (в частности главный государь Шаммарский) пойдут теперь вместе с мекканским шерифом; — без малейшего колебания они затем отхлынут в турецкую сторону, если успех обнаружится на той стороне. Вероятнее думать, что центральная Аравия совсем не будет затронута текущими событиями. А если бы случилось иначе, то во всяком случае нельзя ждать из Неджда крупных сил: участие в борьбе принять могли бы только ближайшие племена, и если бы число воинов оттуда достигло 40.000 человек, то и это считалось бы очень крупным количеством. Для Турции это не страшно. Крайне мало осложнений для Турция предстоит и на востоке Аравийского полуострова, со стороны Персидского залива и Индийского океана, по той простой причине, что там Турция почти и не имеет действительных владений. Там две области: Бахрейн и Оман. {{razr2|Бахрейн}} лежит по аравийской стороне Персидского залива. Страна эта бесплодная, малолюдная, и главную экономическую ценность составляют здесь знаменитые жемчужные ловли на прибрежных Бахрейнских островах. Номинально в Бахрейне признается турецкое владычество, но местные шейхи крайне мало сообразуются с настроениями своего сюзерена, турецкого султана. Выделяется, не очень далеко от Басры, т. е. от Месопотамии, гавань Ковейт, но от его шейха Порта и в довоенные времена ничего не могла требовать, так что и терять ей нечего. Симпатии же здесь, безусловно, на стороне англичан. Другая восточно-аравийская область, {{razr2|Оман}}, выходит за пределы Персидского залива и омывается водами уж Индийского океана. Здесь про власть турецкого султана и помину нет, и не было. Фактические хозяева здесь — англичане, но область составляет владение секты хариджитов, демократической секты, которая управляется своим собственным имамом (в г. Маскате) и принципиально отрицает чьи бы то ни было наследственные или благодатные права на халифство. Халифские притязания турецкого султана, понятно, не признаются Оманом, но и за мекканским шерифом Оман не пойдет. Итак, задавшись вопросом о размерах, какие может принять в Аравии начавшееся антитурецкое движение, мы почти с безошибочностью можем утверждать, что средняя и восточная Аравия останутся от этого движения совершенно в стороне. События, по-видимому, ограничатся на полуострове пределами той невыносимо жгучей полосы Красного моря, где они начались и где они для турок далеко не новинка. Иначе сказать, восстание разыграется на западно-аравийском побережье, тянущемся вдоль Красного моря от Синая до выхода в Индийский океан, в областях: Хиджаз — на севере и Йемен на юге, или, как говорилось в греко-римские времена — в Аравии Каменистой и Аравии Счастливой. Классическая терминология — чрезвычайно удачна: она метко выражает разницу между Хиджазом и Йеменом в топографическом и экономическом отношении. Этнографически обе области тоже несходны: арабы-хиджазцы и арабы-йеменцы исстари смотрели друг на друга, как на два различных племени. По своим идейным настроениям Хиджаз и Йемен тоже разнятся, и антитурецкие движения в Хиджазе и Йемене всегда развивались независимо одно от другого. Под турецкую власть они тоже попали в разные времена. Хиджаз, с его свв. городами, завоеван султаном Селимом {{R|1}} Грозным в 1517 году (одновременно с Сирией и Египтом), и в продолжение 400 лет турки владели этими местами сравнительно прочно, по крайней мере до 19-го столетия. Йемен же, хоть также был завоеван Селимом Грозным, но в 17-м веке освободился, и вновь попал под турецкую власть только в 19-м веке, во второй его половине (1872). До того времени в Йемене властвовали шейхи-имамы очень старой еретической династии, из секты зейдитов, шиитской, не соннитской, и, доныне, несмотря на сорокалетнее господство здесь османов, еретический Йемен крайне непрочно связан с правоверной Османской империей. Из названных обеих западно-аравийских областей в экономическом отношении безмерно богаче и ценнее, конечно, {{razr2|Йемен}}, «Счастливая Аравия», земля легендарной «царицы Савской»; с Йеменом тесно соединена область Хадрамаут, выходящая в сторону Индийского океана. Некогда, во времена вавилонской культуры, Счастливая Аравия была высокоцивилизованная, цветущая страна, окутанная в представлении народов востока дымкой волшебного романтизма. Библия для доказательства величия Соломонова ({{R|10}} век до Р. Х.) заставляет царицу Савскую явиться к Соломону во всей славе своей и состязаться с ним в мудрости; и Иисус Христос вспоминал царицу Савскую в своих притчах (Еванг. Луки, {{R|11}}, 31). Главный местный продукт, который из Йемена поставлялся на весь древний мир и служил всюду для богослужений, это был ладан. Вместе с тем Йемен был складочным местом пряностей и иных индийских товаров, которые уж отсюда развозились караванами на север: в Египет, в Сирию и далее. Во времена Римской империи, объединившей мир, корабли с индийскими товарами направились прямо в Египет, к одной из египетских гаваней Красного моря, — и с тех пор торговое значение и богатство Йемена пало. Во времена арабского халифата, т. е. после {{R|7}} века, Йемен был совсем второстепенная область и никогда больше не выдвигался; большей частью, однако, в силу отдаленности своей от крупных переднеазиатских столиц, он мог вести независимое политическое существование, со своими местными династиями. В настоящее время культура ладанного дерева заглохла и очень ограничена, но страна продолжает сохранять свою плодоносность и, в хороших руках, не турецких, могла бы дать многое. Прежде всего ценно здесь присутствие воды. С нашей точки зрения Йемен, положим, очень безводен, но сравнительно с остальною Аравией это орошеннейшая страна. Здесь есть даже реки, которые продолжают течь и летом и бывают даже судоходны; остальная Аравия знает речки, текущие только зимой, т. е. в дождливую пору года. Исстари унаследована здесь в Йемене и система искусственного орошения: через колодцы, водоемы, дождевые цистерны. Главное богатство края теперь кофе, лучший в мире. Его возделывают или им торгуют особенно у Мохи («мокко»), Ходейды, Адена, Макаллы в Хадрамауте и других портов, связанных подъездными путями с городами внутренними; так, Ходейда — порт г. Санаа (резиденции турецкого паши) и лежащей между ними Манахи, главного кофейного складочного места. Вывозится из Йемена и аравийская камедь (гумми-арабик). Многие растения и деревья, привезенные из Индии, прекрасно здесь акклиматизируются. Богатые виды обещает табаководство. Растет в Йемене и пшеница, которая в других местах Аравии появляется разве как предмет роскоши. Ощущается в экономических отношениях здесь сильное влияние Англии, которая тут сильна и политическим влиянием. Англия здесь имеет свои укрепленные пункты, она сторожит проливный выход в Индийский океан, и местные жители чувствуют к ней огромное почтение. Прорытие Суэсского канала, которое позволило Турции наложить руку на Йемен (сухим путем отправка солдат в Йемен и их прокормление затруднительны), вместе с тем содействовало здесь и усилению Англии: канал попал в заведывание англичан, и Красное море заперто было англичанами и с сквера и с юга. До русско-турецкой войны 1877—1878 годов турки могли быть уверены в дружбе и сочувствии Англии. С начала 1880-х годов, когда англичане заняли Египет, всякие противотурецкие движения в Йемене были для англичан лишь приятны, особенно в {{R|20}} веке. Йемен волнуется часто, и всегда молва утверждает, что со стороны англичан смутьянам оказывается поддержка. Ни в ком не вызывало сомнения сочувствие англичан йеменскому восстанию во время недавней балканской войны. Немедленно справиться с йеменским восстанием Порта не может: она лишена возможности послать сюда, для укрощения этой отдаленной страны, военные силы. Однако, и особенных тревог йеменские события туркам не принесут. Порте просто придется ждать дальнейшего течения дел. И если бы, паче чаяния, военное счастье в борьбе с Россией и ее союзниками вдруг оказалось на стороне Турции, то с Йеменом она затем управилась бы легко, как это уже было после балканской войны. Будут ли антитурецкие действия арабов в Йемене согласованы с действиями арабов в другой восставшей западно-аравийской области, в соседнем Хиджазе, этого предвидеть покамест невозможно. В Йемене найдется достаточное количество своих собственных претендентов на халифство, отыщется довольно своих собственных «имамов» и священно-родовитых «шейхов», чтобы не пойти по указке Хиджаза и, в частности, под руководством мекканского шерифа. Соседние географически, Хиджаз и Йемен историческою жизнью бывали всегда чрезвычайно разобщены, и не раз в истории приходилось видать даже взаимную антипатию между обеими областями. Мы отмечали, что йеменцы и хиджазцы искони были склонны считать себя даже за две разных народности; это отчасти поддерживалось и разницею в самом языке обеих областей; там два разных арабских наречия. А что такое представляет собою {{razr2|Хиджаз}}, та область, которая наиболее приковывает теперь собою всеобщее внимание своим восстанием и которая важна для всего мусульманского мира своими священными городами Меккой и Мединой? Правду сказать, кроме этих двух святых городов с их гаванями Джиддой и Янбу, больше ничего в Хиджазе, этой «Каменистой Аравии» в сущности и нет ценного. Страна бедная, подлинная «Каменистая Аравия». Та часть населения, которая ведет образ жизни бедуинский, ничем не отличается по своему внутреннему облику от бедуинов Неджда, т. е. оказывается разбойничьим элементом, всегда готовым пограбить паломнические караваны, или по крайней мере взять с них окуп за пропуск. Городская часть населения Хиджаза, особенно обитатели свв. городов, живет тоже грабежом паломников, только иным, полюбовным, т. е. обирают пилигримов так, как это умеют люди делать во всех святых местах в мире. Ощипываются богомольцы при самом посещении святынь, ощипываются они и погонщиками или собственниками верблюдов, причем слышат ссылку на то, что верблюжатники в свою очередь обязаны выплатить колоссальные налоги в пользу шерифа. По богатству ставят шерифа выше султана. У паломников давно уж сложилась пословица: «В обоих заповедных городах чорт живет» («Аль-хараман — фи хима ш-шайтан»). Так как в Мекку доступ европейцам строго воспрещен, то здесь процветает торговля невольниками: в других местах европейцы работорговлю отменили и строго преследуют, а здесь ничего поделать не могут. Продаваемые — обыкновенно негры, по религии мусульмане; цена одной головы — рублей сто и меньше. В управлении Хиджазом установилась при турках двойственность: есть власти арабские, и есть власти турецкие. Медина управляется советом шейхов («мюшесхет»), притязающих на происхождение от сподвижников пророка Мохаммеда; в Мекке резидирует пресловутый великий шериф, из потомков самого Мохаммеда (летом он переезжает в горный городок Таиф, невдали от Мекки). Шериф получает инвеституру свою от султана, а наряду с ним, для контроля над ним, живет в Мекке турецкий генерал-губернатор (валий). Оба правителя, арабский и турецкий, исстари находятся в постоянной, нескончаемой вражде. Симпатии народа, конечно, на стороне шерифа, потому что, каковы бы ни были его вымогательства, он все же свой, единоплеменник и что-нибудь доброе сделает; а со стороны турецких властей хиджазцам приходится видеть только дурное. Лет десять тому назад в окрестностях Джидды отыскался источник; для безводного города это было бы благо. Но тогдашний валий Ахмед Редиф-паша преспокойно распорядился завалить источник щебнем и камнями, потому что эта вода послужила бы подрывом для его дождевых цистерн, доставляющих наш огромный доход. Арабы народ вообще очень умный и талантливый, и среди шерифов мекканских не раз оказывались большие умницы. Нынешний шериф Хосейн — очень тонкая личность. Человек, полный гордого сознания, что он — араб, потомок основателя ислама, от природы стоящий выше турок, он с изумительной ловкостью умел всегда ладить с турецкими заправилами. Во времена султана Абдул-Хамида он еще не правитель Мекки, жил долго в Константинополе, состоял в ежедневных отношениях с главными сановниками Йылдыз-киоска, — и превосходно присмотрелся к людям. Когда состоялась младотурецкая революция, Хосейн очень искусно сошелся с новыми хозяевами положения, и, утвержденный вскоре на мекканском шерифстве, он считался ставленником младотурок и верным их приверженцем. Свои арабы тоже считали его хорошим сторонником арабской идеи — и, как видно из нынешнего момента, не ошиблись. Судя по всем признакам, он нанес туркам удар врасплох. Военно-гражданская власть османов поддерживалась в Хиджазе солдатскими гарнизонами. Считалось в Порте вполне достаточным иметь в разных местах Каменистой Аравии солдат 20.000, чтобы держать страну в должном повиновении. Очень возможно, что во время нынешней войны, когда турецкие войска имеют достаточно работы и на балканском полуострове и, особенно, в Малой Азии, гарнизоны в Хиджазе были значительно ослаблены и уведены на позиции. По крайней мере, известия о ходе восстания мекканского шерифа против турок в Мекке, Медине и Таифе упоминают лишь о каких-нибудь 2.000 турецких солдат, с которыми пришлось иметь дело сторонникам шерифа. Подвоз новых турецких сил в Хиджаз, с севера через Сирию, теперь затруднен. Железная дорога, которая проведена по Хиджазу от Сирии (кстати сказать, дорога омерзительной постройки, наполовину испорченная муравьями-термитами), теперь разобрана восставшими. А пешком продвинуться теперь по накаленному хиджазскому побережью, полторы тысячи верст, без еды и без воды, дело очень тяжелое. Поднимая восстание против Турции, мекканский шериф обращается ко всей арабской нации и рассчитывает на ее объединение в общем воссоздании арабского халифата. Если на помощь арабов полуострова (кроме, быть может, Йемена) надежда, как мы видели, слаба, то это не значит, что с таким же равнодушием могут отнестись к мекканским событиям арабы прочих стран. Иметь в виду нужно прежде всего Египет (занятый англичанами) и Сирию, потом Месопотамию. Бедная экономически, Каменистая Аравия зависит от ввоза из двух соседних стран: {{razr2|Египта}} и {{razr2|Сирии}}, с которыми она тесно связана и географически. Исстари и вплоть до недавних времен все три страны составляли всегда одно неделимое целое: какой государь владел Египтом, тот владел и Сирией (по крайней мере, южной Сирией, с Палестиною) и владел также Хиджазом. Не пускаясь в воспоминания поры египетско-ассирийской или греко-римской, напомним, что во всяком случае так дело всегда бывало в мусульманский период: династия ихшидов в {{R|10}} веке, фатымидов в {{R|10}}—{{R|12}} веках, династия Саладина в {{R|12}}—{{R|13}} веках, мамлюки в {{R|13}}—{{R|16}} веках — все они, сверх Египта, были обладателями и Сирии и свв. городов. Турки-османы, которые в начале {{R|16}} в. сменили здесь мамлюков, отняли у них все три области одновременно. Когда в 19-м веке Египет получил известную самостоятельность под властью своих первых хедивов, он тоже прихватил было к себе и Сирию, и Мекку с Мединой; лишь сила европейских держав в 1841 году расстроила это триединство, оставивши за хедивом только Египет и возвративши Турции Сирию с Хиджазом. Однако, внедренное веками и поддерживаемое экономическими отношениями сознание своей триединой общности не искоренилось у арабского населения этих трех стран, и тесный обмен идей между ними не прекращался. Содействовало этой общности и то обстоятельство, что Египет, с тех пор как в нем водворились англичане и установили свободу печати, сделался арабским Пьемонтом: в странах, оставшихся под властью Турции, свирепствовала самая дикая цензура, и Египет явился арабским литературным центром и местом независимой арабской прессы. Настроение арабов нисколько не изменилось и после того, как в Турции объявлена была младотурками в 1908 году конституция с парламентом. Давшие представителей в турецкий парламент Сирия и Хиджаз продолжали чувствовать свою живую связь с Египтом; а когда в 1910 году египетский хедив совершил путешествие в Мекку, народные массы в Хиджазе восторженно толковали о нем, как о будущем арабском халифе. Правда, образовавшаяся тогда же конспиративная лига «Арабская родина» в своих прокламациях рисовала другой тип арабского халифата, составленный из земель, которые должны оторваться от Турции, с границами от Месопотамии до Суэса (значит, без Египта) и от моря Средиземного до Индийского океана; столицей этого арабского халифата, мечталось, будет тот город Хиджаза, где имел свою столицу сам основатель ислама. И вот, наконец, наступил вожделенный для арабских националистов момент, когда арабский халифат громко провозглашен, с оружием в руках. Нельзя считать особенно благоприятным то обстоятельство, что восстание началось не где, как в святом городе, и под священным знаменем мусульманской религии. Это обстоятельство может, вместо объединения, внести в среду арабов даже разъединение. Арабов-претендентов на халифство найдется ведь много. Если мекканский шериф провозглашает халифом себя, то немало арабов, вероятно даже большинство их, предпочли бы видеть в этом сане другое лицо, именно хедива египетского (отдаленного султана марокского, имамов йеменских и др. мы оставляем в стороне)… Но, к счастью для арабской нации, у арабов есть и в народных массах то сознание, которого лишены прочие жители востока: уменье понимать национальность вне сферы религии. Для турка-неинтеллигента национализм отождествляется с религией. Турок-азербейджанец, исповедывающий шиитство, считает себя персом и ожесточенно ненавидит одноязычного с ним турка-османа, соннита по религии. Греки считают турецко-подданных православных, говорящих по-турецки, за чистых греков и титулуют их «Έλληνες βαρβαρόφωνα», «Έλληνες τουρκόφωνα» («эллины варвароязычные», «эллины туркоязычные»), и, наоборот, если родной язык человека — греческий, а религия — ислам, то это для грека уж не грек. Пример — остров Крит, где и мусульмане и христиане говорят только по-гречески, но считают себя людьми разных наций: одни — турками, другие — греками. Для арабов напротив: критерий национальной принадлежности сперва есть язык, а потом уж вероисповедное совпадение. Араб-христианин с гордостью величает себя арабом, высоко ценит старо-арабскую литературу, тщеславно позволяет себе думать, что в говорах арабов-христиан язык гораздо ближе к идеальному классическому типу, чем в говорах арабов-мусульман. Равным образом араб-мусульманин считает араба-христианина за члена своей нации, а к турку, верному собрату по мусульманству, относится с чрезвычайной отчужденностью и презрением, как к существу низшей расы, варвару, чуть животному. — «Араб ест, пока насытится, турок жрет, пока лопнет», говорит общеизвестная арабская пословица… И вот в этой-то общей всем арабам высокомерной ненависти к туркам и лежит залог того, что арабы культурных областей, под какими бы разными знаменами ни восстали, в конце-концов сумеют не разъединиться из-за этих религиозных знамен, а объединиться в своих действиях ради достижения национального идеала. Турки превосходно понимают эту опасность. Ни Сирия, ни Месопотамия еще не примкнули к Аравийскому восстанию, а уже турецкое правительство производит там прямо массовые казни, заранее стараясь истребить наиболее неблагонадежных представителей турконенавистнической арабской национальности. И не будет ничего неожиданного, если вскоре дойдут до нас известия, что арабское восстание из Хиджаза перекинулось и севернее. В каком именно порядке будет далее подвигаться арабская революция, предсказывать это было бы, конечно, вещь крайне рискованная. Если судить по аналогии прежних лет, то можно предположить, что даже прежде чем из всего Хиджаза будут турки изгнаны, за оружие могут взяться чрезвычайно беспокойные, свободолюбивые хауранские друзы в каменистой, малодоступной Сирийской пустыне у Дамаска. Друзы исповедуют особую религию, враждебную правоверному исламу, и идти заодно с мекканским шерифом им, собственно, не подобало бы; однако, ненависть к туркам и разбойничья любовь к свободе, несомненно, позволит друзам без угрызений совести действовать совместно с прочими восставшими арабами. Далее восстание может распространиться по всей горной области Сирии, т. е. и Ливану, и Антиливану, где живут частью те же друзы, частью разные другие сектанты мусульманского происхождения, частью (в очень большом количестве) горцы-христиане, совершенно не имеющие той робости и страха, какими вообще отличается христианское население в подчиненных туркам странах. У всех горцев есть оружие, и более чем полувековое существование Ливанской автономии сильно укрепило врожденную их арабскую гордость и чутье независимости. Всюду в этих местах огромные успехи сделала европейская цивилизация через школы, основанные французами, американцами, англичанами, частью даже русскими. В случае успеха горцы могут овладеть и городами торгового побережья (Бейрут, Триполи и др.). Само по себе, городское население не рискнет подняться: городские арабы Сирии это люди мирные, спокойные, трусливые, и боязнь поголовной резни со стороны турецкого правительства заставит их терпеливо ждать разрешения событий. Быть может, какую-нибудь помощь сирийскому восстанию сумеет оказать средиземный флот французов и англичан. При намечающемся успехе арабского восстания заволнуется и Месопотамия с Багдадом, куда направляются и русские войска, и англо-индийские… Все это вполне вероятно. Да только, повторяем, крайне рискованная вещь — пророчествовать заранее, теперь же. Но если бы действительно оказалось, что нынешнее аравийское восстание разрастется в отпадение всех арабских стран от Турции и в создание арабской державы, то цивилизованный мир мог бы с облегчением вздохнуть и задушевно приветствовать новый арабский халифат. Умная, талантливая, старокультурная, интеллигентная арабская нация поведет ислам согласно с духом европейского прогресса, и воспоминание о тех временах, когда во главе ислама стояла малодаровитая и грубо некультурная турецкая нация, будет представляться тяжелым кошмаром. [[Категория:Публицистика Агафангела Ефимовича Крымского]] [[Категория:Публикации в журнале «Проблемы великой России»]] [[Категория:Журнальные публикации 1916 года]] [[Категория:Арабы]] [[Категория:Османская империя]] ipiy1przcmss3w37j05ebd90zacrh7u Шаблон:БСЭ1/Авторы 10 1212323 5730109 5729539 2026-07-14T05:22:04Z Wlbw68 37914 5730109 wikitext text/x-wiki {{#switch:{{{1}}} |И. Абрамов = [[Автор:Исай Викторович Абрамов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Абрамов = [[Автор:Фёдор Иванович Абрамов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] | А. Абрикосов | А. А. = [[Автор:Алексей Иванович Абрикосов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Абросимов = [[Автор:Михаил Алексеевич Абросимов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Авдусин = [[Автор:Павел Павлович Авдусин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Аверкиева = [[Автор:Юлия Павловна Аверкиева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Аверьев |А. Аверьев = [[Автор:Виктор Николаевич Аверьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Агульник = [[Автор:Мордух Абрамович Агульник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Адамчук = [[Автор:Владимир Андреевич Адамчук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Александров | Александров Г. Ф. = [[Автор:Георгий Фёдорович Александров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Александров = [[Автор:Павел Сергеевич Александров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Алексеев/лингвистика = [[Автор:Василий Михайлович Алексеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Алексеев = [[Автор:Владимир Кузьмич Алексеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Алехин | В. Алёхин = [[Автор:Василий Васильевич Алехин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Алпатов = [[Автор:Владимир Владимирович Алпатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Алпатов = [[Автор:Михаил Владимирович Алпатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Алперс = [[Автор:Борис Владимирович Алперс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Альтгаузен = [[Автор:Николай Фёдорович Альтгаузен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Альтман = [[Автор:Владимир Владимирович Альтман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Ананьев = [[Автор:Борис Герасимович Ананьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Андреев = [[Автор:Николай Николаевич Андреев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Андреев/литература = [[Автор:Николай Петрович Андреев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Аникст = [[Автор:Александр Абрамович Аникст|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Аничков = [[Автор:Николай Николаевич Аничков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Анохин = [[Автор:Пётр Кузьмич Анохин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Анощенко = [[Автор:Николай Дмитриевич Анощенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Антипов-Каратаев = [[Автор:Иван Николаевич Антипов-Каратаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Антонова = [[Автор:Валентина Ивановна Антонова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Аранович = [[Автор:Давид Михайлович Аранович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Аргунов = [[Автор:Николай Емельянович Аргунов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Арекелян = [[Автор:Арташес Аркадьевич Аракелян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Арский = [[Автор:Игорь Владимирович Арский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Артамонов = [[Автор:Михаил Илларионович Артамонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Артоболевский = [[Автор:Иван Иванович Артоболевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Архангельский = [[Автор:Николай Андреевич Архангельский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Аршавский = [[Автор:Илья Аркадьевич Аршавский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Аршаруни = [[Автор:Аршалуис Михайлович Аршаруни|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Аскеров = [[Автор:Александр Александрович Аскеров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Асмус = [[Автор:Валентин Фердинандович Асмус|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Астапович = [[Автор:Игорь Станиславович Астапович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Астахов = [[Автор:Константин Васильевич Астахов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Бальзак = [[Автор:Софья Семёновна Бальзак|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Банк = [[Автор:Алиса Владимировна Банк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Баранников = [[Автор:Алексей Петрович Баранников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Барон = [[Автор:Лазарь Израилевич Барон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Барон = [[Автор:Михаил Аркадьевич Барон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Барсуков = [[Автор:Александр Николаевич Барсуков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Бархаш = [[Автор:Исаак Меерович Бархаш|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Баскин = [[Автор:Марк Петрович Баскин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Батищев = [[Автор:Степан Петрович Батищев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Баумгарт = [[Автор:Карл Карлович Баумгарт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Бахарев = [[Автор:Александр Арсентьевич Бахарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Бахтин = [[Автор:Александр Николаевич Бахтин (генерал)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Баштан = [[Автор:Фёдор Андреевич Баштан|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Бахрушин = [[Автор:Сергей Владимирович Бахрушин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Белицер = [[Автор:Вера Николаевна Белицер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Белкин = [[Автор:Павел Васильевич Белкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Белов = [[Автор:Константин Петрович Белов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Белов = [[Автор:Фёдор Иванович Белов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Белькинд = [[Автор:Лев Давидович Белькинд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Бельская = [[Автор:Татьяна Николаевна Бельская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Беляев = [[Автор:Виктор Михайлович Беляев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Беляев |Евг. Беляев = [[Автор:Евгений Александрович Беляев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Лев Семёнович Берг|Л. С. Берг|Л. Берг = [[Автор:Лев Семёнович Берг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Бердоносов = [[Автор:Михаил Владимирович Бердоносов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Березов | П. Берёзов = [[Автор:Павел Иванович Берёзов |{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Берестнев = [[Автор:Владимир Фёдорович Берестнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ян Антонович Берзин|Я. Берзин = [[Автор:Ян Антонович Берзин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Беритов = [[Автор:Иван Соломонович Беритов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Беркенгейм = [[Автор:Борис Моисеевич Беркенгейм|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Берлянд = [[Автор:Елена Семёновна Берлянд-Чёрная|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Бернадинер = [[Автор:Бер Моисеевич Бернадинер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Бернандт = [[Автор:Григорий Борисович Бернандт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Бернштейн = [[Автор:Самуил Борисович Бернштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Бертельс | Е. Б./лингвистика= [[Автор:Евгений Эдуардович Бертельс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Берцинский = [[Автор:Семён Моисеевич Берцинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Бессмертный = [[Автор:Борис Семёнович Бессмертный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Билибин = [[Автор:Александр Фёдорович Билибин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Бирштейн = [[Автор:Яков Авадьевич Бирштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Благовещенский = [[Автор:Андрей Васильевич Благовещенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Близняк = [[Автор:Евгений Варфоломеевич Близняк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Блюменфельд = [[Автор:Виктор Михайлович Блюменфельд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Бляхер = [[Автор:Леонид Яковлевич Бляхер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Бобринский = [[Автор:Николай Алексеевич Бобринский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Богданов = [[Автор:Алексей Алексеевич Богданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Богданов = [[Автор:Борис Алексеевич Богданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Боголюбов = [[Автор:Александр Николаевич Боголюбов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Боголюбский = [[Автор:Сергей Николаевич Боголюбский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Богоров = [[Автор:Вениамин Григорьевич Богоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Богоявленский = [[Автор:Сергей Константинович Богоявленский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Богуславская = [[Автор:Евгения Яковлевна Бугославская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Боднарский = [[Автор:Митрофан Степанович Боднарский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Болдырев = [[Автор:Николай Иванович Болдырев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Болтинский = [[Автор:Василий Николаевич Болтинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Бончковский = [[Автор:Вячеслав Францевич Бончковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Борисяк = [[Автор:Алексей Алексеевич Борисяк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Ботвинкин = [[Автор:Олег Константинович Ботвинкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Бочкарёв = [[Автор:Валентин Николаевич Бочкарёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Брагинский = [[Автор:Иосиф Самуилович Брагинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Брадис = [[Автор:Владимир Модестович Брадис|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. М. Браудо = [[Автор:Евгений Максимович Браудо|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Брейтбург = [[Автор:Абрам Моисеевич Брейтбург|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Бриткин = [[Автор:Алексей Сергеевич Бриткин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Бродский = [[Автор:Николай Леонтьевич Бродский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Бронштейн = [[Автор:Вениамин Борисович Бронштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Бронштейн = [[Автор:Илья Николаевич Бронштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Брускин = [[Автор:Яков Моисеевич Брускин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Брюсов = [[Автор:Александр Яковлевич Брюсов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Будагян = [[Автор:Фаддей Ервандович Будагян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Будников = [[Автор:Пётр Петрович Будников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Будницкий = [[Автор:Иосиф Моисеевич Будницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Булатов = [[Автор:Сергей Яковлевич Булатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Бурче = [[Автор:Фёдор Яковлевич Бурче|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Бугославский = [[Автор:Сергей Алексеевич Бугославский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Бункин = [[Автор:Николай Александрович Бункин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Бухгейм = [[Автор:Александр Николаевич Бухгейм|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Бухина = [[Автор:Вера Анатольевна Бухина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Быстров = [[Автор:Алексей Петрович Быстров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Л. Быховская|C. Быховская = [[Автор:Софья Львовна Быховская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Бычков = [[Автор:Лев Николаевич Бычков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Сергей Иванович Вавилов|С. Вавилов|С. В. = [[Автор:Сергей Иванович Вавилов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Вагнер = [[Автор:Виктор Владимирович Вагнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Вайндрах |Г. В. = [[Автор:Григорий Моисеевич Вайндрах|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Вайнштейн = [[Автор:Осип Львович Вайнштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |З. Василькова = [[Автор:Зинаида Григорьевна Василькова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Василевич = [[Автор:Глафира Макарьевна Василевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Василенко = [[Автор:Виктор Михайлович Василенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Васильев = [[Автор:Сергей Фёдорович Васильев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Вассерберг = [[Автор:Виктор Эммануилович Вассерберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Васютин = [[Автор:Василий Филиппович Васютин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. В-ий |А. В. = [[Автор:Алексей Макарович Васютинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Вебер = [[Автор:Борис Георгиевич Вебер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Веймарн = [[Автор:Борис Владимирович Веймарн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Вейнгартен = [[Автор:Соломон Михайлович Вейнгартен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Вейс = [[Автор:Всеволод Карлович Вейс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Вейсберг = [[Автор:Григорий Петрович Вейсберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Веселовский = [[Автор:Степан Борисович Веселовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Васецкий = [[Автор:Григорий Степанович Васецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Виденек = [[Автор:Иван Иванович Виденек|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Визе = [[Автор:Владимир Юльевич Визе|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Виленкин = [[Автор:Борис Владимирович Виленкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Виленкин = [[Автор:Виталий Яковлевич Виленкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Виноградов = [[Автор:Виктор Владимирович Виноградов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Виноградов = [[Автор:Константин Яковлевич Виноградов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Винокур = [[Автор:Григорий Осипович Винокур|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Вишнев = [[Автор:Сергей Михайлович Вишнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Владимирский = [[Автор:Василий Васильевич Владимирский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Вовси = [[Автор:Мирон Семёнович Вовси|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Войцицкий = [[Автор:Владимир Тимофеевич Войцицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Волгин = [[Автор:Вячеслав Петрович Волгин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Волков = [[Автор:Анатолий Андреевич Волков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Волькенштейн = [[Автор:Михаил Владимирович Волькенштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Вольская = [[Автор:Вера Николаевна Вольская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Воронцов-Вельяминов = [[Автор:Борис Александрович Воронцов-Вельяминов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Воронцов-Вельяминов = [[Автор:Павел Алексеевич Воронцов-Вельяминов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Вотчал = [[Автор:Борис Евгеньевич Вотчал|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Вуйович = [[Автор:Воислав Вуйович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Вукс = [[Автор:Максим Филиппович Вукс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Вул = [[Автор:Бенцион Моисеевич Вул|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Выропаев = [[Автор:Борис Николаевич Выропаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Вышинский = [[Автор:Андрей Януарьевич Вышинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Вышинский = [[Автор:Пётр Евстафьевич Вышинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Вяткин = [[Автор:Михаил Порфирьевич Вяткин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Габинский = [[Автор:Яков Осипович Габинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Гайнуллин | = [[Автор:Мидхат Фазлыевич Гайнуллин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Гайсинович | = [[Автор:Абба Евсеевич Гайсинович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. М. Галаган |А. Галаган = [[Автор:Александр Михайлович Галаган|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Галактионов | Галактионов М. Р. = [[Автор:Михаил Романович Галактионов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Галицкий = [[Автор:Лев Николаевич Галицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Галкин = [[Автор:Илья Саввич Галкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Гальперин = [[Автор:Лев Ефимович Гальперин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Гальперин = [[Автор:Соломон Ильич Гальперин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Гарелин |Н. Г. |Н. Г-н = [[Автор:Николай Фёдорович Гарелин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Гейликман = [[Автор:Тевье Борисович Гейликман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Гейман | В. Гейман | = [[Автор:Борис Яковлевич Гейман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Геласимова = [[Автор:Антонина Николаевна Геласимова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Геллер = [[Автор:Самуил Юльевич Геллер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Гиляровский = [[Автор:Василий Алексеевич Гиляровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Гинецинский = [[Автор:Александр Григорьевич Гинецинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Гинзбург = [[Автор:Семён Львович Гинзбург|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Гептнер = [[Автор:Владимир Георгиевич Гептнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Гершензон = [[Автор:Наталья Михайловна Гершензон-Чегодаева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Гершензон = [[Автор:Сергей Михайлович Гершензон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Гессен = [[Автор:Борис Михайлович Гессен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Гиляревский = [[Автор:Сергей Александрович Гиляревский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Гинодман = [[Автор:Доба Менделевна Гинодман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Гиппиус = [[Автор:Евгений Владимирович Гиппиус|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Гиринис = [[Автор:Сергей Владимирович Гиринис|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Глаголев = [[Автор:Нил Александрович Глаголев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Гладштейн = [[Автор:Рахиль Моисеевна Гладштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Глек = [[Автор:Тимофей Павлович Глек|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Гливенко = [[Автор:Валерий Иванович Гливенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Глоцер = [[Автор:Лев Моисеевич Глоцер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Глух = [[Автор:Михаил Александрович Глух|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Глухов = [[Автор:Михаил Михайлович Глухов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Глушаков = [[Автор:Пётр Иванович Глушаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Говорухин = [[Автор:Василий Сергеевич Говорухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Годнев = [[Автор:Тихон Николаевич Годнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Гойхбарг = [[Автор:Александр Григорьевич Гойхбарг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Голенкин = [[Автор:Михаил Ильич Голенкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Голунский = [[Автор:Сергей Александрович Голунский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Голубев = [[Автор:Борис Александрович Голубев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Гольдберг = [[Автор:Георгий Александрович Гольдберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Гольдфайль|Л. Г. = [[Автор:Леонид Густавович Гольдфайль|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Гольст = [[Автор:Леопольд Леопольдович Гольст|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Гольц = [[Автор:Екатерина Павловна Гольц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Гопнер = [[Автор:Серафима Ильинична Гопнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Горбов = [[Автор:Всеволод Александрович Горбов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Горелик = [[Автор:Габриэль Симонович Горелик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Горелик = [[Автор:Яков Маркович Горелик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Гориневская = [[Автор:Валентина Валентиновна Гориневская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Горкич = [[Автор:Милан Миланович Горкич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Горлачёв = [[Автор:Яков Дмитриевич Горлачёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Горфин = [[Автор:Давид Владимирович Горфин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Готалов-Готлиб = [[Автор:Артур Генрихович Готлиб|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Готье = [[Автор:Юрий Владимирович Готье|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Граков = [[Автор:Борис Николаевич Граков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Гракин = [[Автор:Иван Алексеевич Гракин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Гранде = [[Автор:Бенцион Меерович Гранде|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Гребенев = [[Автор:Алексей Иванович Гребенев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Греков = [[Автор:Борис Дмитриевич Греков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Гречишников = [[Автор:Владимир Константинович Гречишников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Гриб = [[Автор:Владимир Романович Гриб|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. А. Григорьев = [[Автор:Андрей Александрович Григорьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Гришко = [[Автор:Николай Николаевич Гришко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Гроссман = [[Автор:Леонид Петрович Гроссман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Губер = [[Автор:Александр Андреевич Губер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Гудзий = [[Автор:Николай Каллиникович Гудзий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Гуковский = [[Автор:Матвей Александрович Гуковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Гурвич = [[Автор:Георгий Семёнович Гурвич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Гурвич = [[Автор:Леопольд Ильич Гурвич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Гуревич = [[Автор:Григорий Маркович Гуревич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ш. Гуревич = [[Автор:Шолом Израилевич Гуревич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Гурштейн = [[Автор:Арон Шефтелевич Гурштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Гурьянов = [[Автор:Евгений Васильевич Гурьянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Гурьянова = [[Автор:Евпраксия Фёдоровна Гурьянова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Гуссейнов = [[Автор:Гейдар Наджаф оглы Гусейнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Гущин = [[Автор:Александр Сергеевич Гущин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Давиденков = [[Автор:Сергей Николаевич Давиденков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Данилевич = [[Автор:Лев Васильевич Данилевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Данилевский = [[Автор:Виктор Васильевич Данилевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Данилов = [[Автор:Сергей Сергеевич Данилов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Данциг = [[Автор:Борис Моисеевич Данциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Данциг = [[Автор:Наум Моисеевич Данциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Де-Лазари = [[Автор:Александр Николаевич Де-Лазари|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Дебец = [[Автор:Георгий Францевич Дебец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Деборин = [[Автор:Абрам Моисеевич Деборин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Деборин = [[Автор:Григорий Абрамович Деборин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Делоне = [[Автор:Борис Николаевич Делоне|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Дембовский = [[Автор:Ян Дембовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Дементьев = [[Автор:Георгий Петрович Дементьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Демидович | В. Демидович = [[Автор:Борис Павлович Демидович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Демьянов/музыка = [[Автор:Николай Иванович Демьянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Демьянов/химия = [[Автор:Николай Яковлевич Демьянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Денике = [[Автор:Борис Петрович Денике|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Денисов = [[Автор:Андрей Иванович Денисов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Денисова = [[Автор:Лидия Фёдоровна Денисова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Державин = [[Автор:Алексей Никитич Державин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Державин = [[Автор:Константин Николаевич Державин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Державин = [[Автор:Николай Севастьянович Державин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Джалиль = [[Автор:Муса Джалиль|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Джанашиа = [[Автор:Симон Николаевич Джанашиа|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Джервис | М. В. Джервис = [[Автор:Михаил Владимирович Джервис-Бродский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Дик = [[Автор:Николай Евгеньевич Дик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Диканский = [[Автор:Матвей Григорьевич Диканский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Дмитриев = [[Автор:Сергей Сергеевич Дмитриев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Добиаш-Рождественская = [[Автор:Ольга Антоновна Добиаш-Рождественская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Добров = [[Автор:Александр Семёнович Добров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Добровольский = [[Автор:Алексей Дмитриевич Добровольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Добровольский = [[Автор:Виктор Васильевич Добровольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Добротворский = [[Автор:Николай Митрофанович Добротворский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Добротин = [[Автор:Николай Алексеевич Добротин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Добрынин = [[Автор:Борис Фёдорович Добрынин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Добрынин = [[Автор:Николай Фёдорович Добрынин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Дорофеев = [[Автор:Сергей Васильевич Дорофеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Древинг = [[Автор:Елизавета Фёдоровна Древинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Дробинский = [[Автор:Александр Иосифович Дробинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Дробинский = [[Автор:Константин Николаевич Дробинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Дроздовская = [[Автор:Екатерина Александровна Дроздовская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Дружинин = [[Автор:Николай Михайлович Дружинин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Дубнов = [[Автор:Яков Семёнович Дубнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Дульский = [[Автор:Пётр Максимилианович Дульский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Дурденевский = [[Автор:Всеволод Николаевич Дурденевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Дурманов = [[Автор:Николай Дмитриевич Дурманов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Дынник = [[Автор:Михаил Александрович Дынник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Евтихиев = [[Автор:Иван Иванович Евтихиев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Еголин = [[Автор:Александр Михайлович Еголин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Егоршин = [[Автор:Василий Петрович Егоршин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Ежиков | М. Ежиков = [[Автор:Иван Иванович Ежиков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Еленевская = [[Автор:Екатерина Васильевна Еленевская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Еленевский = [[Автор:Ричард Аполлинариевич Еленевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Ефремов = [[Автор:Виктор Васильевич Ефремов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Жадовский = [[Автор:Анатолий Есперович Жадовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Жвирблянский = [[Автор:Юлий Маркович Жвирблянский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Жданко = [[Автор:Татьяна Александровна Жданко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Жданов = [[Автор:Герман Степанович Жданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Жебрак = [[Автор:Моисей Харитонович Жебрак|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Живов = [[Автор:Марк Семёнович Живов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Жидков= [[Автор:Герман Васильевич Жидков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Жирмунский |М. Ж.= [[Автор:Михаил Матвеевич Жирмунский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Жирмунский= [[Автор:Семён Савельевич Жирмунский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Жмуйда= [[Автор:Виктор Борисович Жмуйда|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Жолквер = [[Автор:Александр Ефимович Жолквер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Жук = [[Автор:Сергей Яковлевич Жук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Жуков = [[Автор:Михаил Михайлович Жуков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Жураковский = [[Автор:Геннадий Евгеньевич Жураковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Заблудовский = [[Автор:Михаил Давидович Заблудовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Заборовский = [[Автор:Александр Игнатьевич Заборовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Загорчик = [[Автор:Матвей Михайлович Загорчик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Зарянов = [[Автор:Иван Михеевич Зарянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Заславский = [[Автор:Давид Иосифович Заславский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Захаров = [[Автор:Евгений Евгеньевич Захаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Захваткин = [[Автор:Алексей Алексеевич Захваткин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Захер = [[Автор:Яков Михайлович Захер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Защук = [[Автор:Сергей Леонидович Защук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Збарский = [[Автор:Борис Ильич Збарский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Звавич = [[Автор:Исаак Семёнович Звавич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Зеленина = [[Автор:Клавдия Алексеевна Зеленина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Зелинский = [[Автор:Корнелий Люцианович Зелинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Зельин = [[Автор:Константин Константинович Зельин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Земец = [[Автор:Анна Александровна Земец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Зенкевич = [[Автор:Лев Александрович Зенкевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Зимин = [[Автор:Пётр Николаевич Зимин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Зинич = [[Автор:Стефан Иосифович Зинич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Золотарев = [[Автор:Александр Михайлович Золотарёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Зотов = [[Автор:Алексей Иванович Зотов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Зоркий = [[Автор:Марк Соломонович Зоркий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Зубов = [[Автор:Николай Николаевич Зубов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Зутис = [[Автор:Ян Яковлевич Зутис|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Иванов = [[Автор:Иван Маркелович Иванов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Иванова = [[Автор:Александра Николаевна Иванова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Ивановский = [[Автор:Борис Александрович Ивановский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Ивановский |Вл. Ивановский = [[Автор:Владимир Николаевич Ивановский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Иващенко = [[Автор:Александр Фёдорович Иващенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Иверонова = [[Автор:Валентина Ивановна Иверонова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Ивинг = [[Автор:Виктор Петрович Ивинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Игнатов = [[Автор:Сергей Сергеевич Игнатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Извеков = [[Автор:Борис Иванович Извеков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Ильин = [[Автор:Борис Владимирович Ильин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Ильин = [[Автор:Модест Михайлович Ильин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Ильичев = [[Автор:Леонид Фёдорович Ильичёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Иоффе = [[Автор:Абрам Фёдорович Иоффе|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Исакович = [[Автор:Ефим Абрамович Исакович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Исаченко = [[Автор:Борис Лаврентьевич Исаченко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Истомин = [[Автор:Александр Васильевич Истомин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Кабачник = [[Автор:Мартин Израилевич Кабачник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Кабо = [[Автор:Рафаил Михайлович Кабо|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Каврайский = [[Автор:Владимир Владимирович Каврайский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Каган |В. К./математика = [[Автор:Вениамин Фёдорович Каган|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Кагаров = [[Автор:Евгений Георгиевич Кагаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Каганов = [[Автор:Всеволод Михайлович Каганов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Казаков = [[Автор:Георгий Александрович Казаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. К-ий = [[Автор:Исаак Абрамович Казарновский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Калабухов = [[Автор:Николай Иванович Калабухов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. А. Каменецкий |В. Каменецкий |В. Км. |В. К./география = [[Автор:Владимир Александрович Каменецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Каменский = [[Автор:Григорий Николаевич Каменский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Каминский = [[Автор:Лев Семёнович Каминский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Каммари = [[Автор:Михаил Давидович Каммари|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Камшилов = [[Автор:Михаил Михайлович Камшилов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Канасков = [[Автор:Давид Романович Канасков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Капелюшников = [[Автор:Матвей Алкунович Капелюшников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Капица = [[Автор:Пётр Леонидович Капица|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Каплан = [[Автор:Аркадий Владимирович Каплан|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Капустинский = [[Автор:Анатолий Фёдорович Капустинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Капцов = [[Автор:Николай Александрович Капцов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Караваев = [[Автор:Николай Михайлович Караваев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Кара-Мурза = [[Автор:Георгий Сергеевич Кара-Мурза|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Карасева = [[Автор:Лидия Ефимовна Карасёва|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Карбышев = [[Автор:Дмитрий Михайлович Карбышев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Карев = [[Автор:Николай Афанасьевич Карев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Карева = [[Автор:Мария Павловна Карева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Карелин = [[Автор:Дмитрий Борисович Карелин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Карлик = [[Автор:Лев Наумович Карлик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Карпов |Вл. Карпов = [[Автор:Владимир Порфирьевич Карпов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Каррыев = [[Автор:Баймухамед Аталиевич Каррыев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Касаткин = [[Автор:Андрей Георгиевич Касаткин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Касрадзе = [[Автор:Константин Михайлович Касрадзе-Панасян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Катренко = [[Автор:Дмитрий Алексеевич Катренко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Кафенгауз = [[Автор:Бернгард Борисович Кафенгауз|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Кафенгауз = [[Автор:Лев Борисович Кафенгауз|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Кацнельсон = [[Автор:Соломон Давидович Кацнельсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Кашкин = [[Автор:Иван Александрович Кашкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Кекилов = [[Автор:Аман Кекилович Кекилов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Келдыш = [[Автор:Юрий Всеволодович Келдыш|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Келлер = [[Автор:Борис Александрович Келлер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Кефели = [[Автор:Тамара Яковлевна Кефели|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Кикодзе |В. Кикодзе = [[Автор:Баграт Иосифович Кикодзе|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Кикодзе = [[Автор:Платон Иосифович Кикодзе|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Кипшидзе = [[Автор:Давид Семёнович Кипшидзе|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Кириллов = [[Автор:Николай Иванович Кириллов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Киселев = [[Автор:Григорий Леонидович Киселёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Киселёв = [[Автор:Михаил Сергеевич Киселёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Киселев | Н. Киселёв = [[Автор:Николай Николаевич Киселёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Киселев = [[Автор:Сергей Петрович Киселёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Клеман = [[Автор:Михаил Карлович Клеман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Клемин = [[Автор:Иван Александрович Клемин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Кленова = [[Автор:Мария Васильевна Клёнова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Клевенский = [[Автор:Митрофан Михайлович Клевенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Клейнер = [[Автор:Исидор Михайлович Клейнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Клинковштейн = [[Автор:Илья Михайлович Клинковштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Клюшникова = [[Автор:Екатерина Степановна Клюшникова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Кобылина = [[Автор:Мария Михайловна Кобылина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Ковалев = [[Автор:Сергей Иванович Ковалёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Коваленко = [[Автор:Борис Игнатьевич Коваленко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Ковальчик = [[Автор:Евгения Ивановна Ковальчик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Коган = [[Автор:Арон Яковлевич Коган|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. С. Коган |П. Коган = [[Автор:Пётр Семёнович Коган|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Кожевников = [[Автор:Александр Владимирович Кожевников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Кожевников = [[Автор:Фёдор Иванович Кожевников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Кожин = [[Автор:Николай Александрович Кожин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Козловский = [[Автор:Давид Евстафьевич Козловский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Козо-Полянский = [[Автор:Борис Михайлович Козо-Полянский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Козьмин = [[Автор:Борис Павлович Козьмин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Кокиев = [[Автор:Георгий Александрович Кокиев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Колмогоров = [[Автор:Андрей Николаевич Колмогоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Комарницкий = [[Автор:Николай Александрович Комарницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Кон = [[Автор:Феликс Яковлевич Кон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Конради = [[Автор:Георгий Павлович Конради|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Константинов |Н. А. Константинов = [[Автор:Николай Александрович Константинов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Кончаловский = [[Автор:Дмитрий Петрович Кончаловский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Копелев = [[Автор:Лев Зиновьевич Копелев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Копченова = [[Автор:Екатерина Васильевна Копченова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Копытин = [[Автор:Леонид Алексеевич Копытин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Коренман = [[Автор:Израиль Миронович Коренман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Королев |Ф. Королёв = [[Автор:Фёдор Андреевич Королёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Коростовцев = [[Автор:Михаил Александрович Коростовцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Коротков = [[Автор:Иван Иванович Коротков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Корчагин = [[Автор:Вячеслав Викторович Корчагин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Коршун = [[Автор:Алексей Алексеевич Коршун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Косвен = [[Автор:Марк Осипович Косвен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Космодемьянский = [[Автор:Аркадий Александрович Космодемьянский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Костржевский = [[Автор:Стефан Францевич Костржевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Х. Коштоянц = [[Автор:Хачатур Седракович Коштоянц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Кравков = [[Автор:Сергей Васильевич Кравков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Кравцев = [[Автор:Георгий Георгиевич Кравцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Краснов = [[Автор:Михаил Леонидович Краснов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Красногорская = [[Автор:Лидия Ивановна Красногорская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Краснокутский = [[Автор:Василий Александрович Краснокутский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Красносельская = [[Автор:Татьяна Абрамовна Красносельская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Крастин = [[Автор:Иван Андреевич Крастин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Крашенинников = [[Автор:Алексей Алексеевич Крашенинников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Кренке = [[Автор:Николай Петрович Кренке|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Кречетович = [[Автор:Лев Мельхиседекович Кречетович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Криницкий = [[Автор:Александр Иванович Криницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Крисс = [[Автор:Анатолий Евсеевич Крисс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Кроль = [[Автор:Михаил Борисович Кроль|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Крейцер = [[Автор:Борис Александрович Крейцер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Кружков = [[Автор:Виктор Алексеевич Кружков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] | Кружков В. С. = [[Автор:Владимир Семёнович Кружков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Крупская = [[Автор:Надежда Константиновна Крупская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Крывелев = [[Автор:Иосиф Аронович Крывелёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Кубаркин = [[Автор:Леонтий Владимирович Кубаркин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. В. Кубицкий|А. Кубицкий = [[Автор:Александр Владиславович Кубицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Кузмак = [[Автор:Евсей Маркович Кузмак|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Кузнецов = [[Автор:Константин Алексеевич Кузнецов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Кузнецов |И. Кузнецов/энтомология = [[Автор:Николай Яковлевич Кузнецов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Кузнецов = [[Автор:Пётр Саввич Кузнецов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Кузнецов = [[Автор:Сергей Иванович Кузнецов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Кулаковский = [[Автор:Лев Владимирович Кулаковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Куличенко = [[Автор:Василий Федосеевич Куличенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Кульбацкий = [[Автор:Константин Ефимович Кульбацкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Кульков = [[Автор:Александр Ефимович Кульков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Кун = [[Автор:Николай Альбертович Кун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Куницкий = [[Автор:Ростислав Владимирович Куницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Курсанов = [[Автор:Лев Иванович Курсанов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Курский = [[Автор:Владимир Иванович Курский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Кусикьян = [[Автор:Иосиф Карпович Кусикьян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Кюнер = [[Автор:Николай Васильевич Кюнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. М. Лавровский = [[Автор:Владимир Михайлович Лавровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Лагунов = [[Автор:Георгий Леонтьевич Лагунов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Лазарев = [[Автор:Виктор Никитич Лазарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Лайнер = [[Автор:Владимир Ильич Лайнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Ландсберг = [[Автор:Григорий Самуилович Ландсберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Лапин = [[Автор:Марк Михайлович Лапин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Лебедев = [[Автор:Владимир Иванович Лебедев (историк)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Лебедев = [[Автор:Дмитрий Дмитриевич Лебедев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Левик = [[Автор:Борис Вениаминович Левик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Левин = [[Автор:Иосиф Давыдович Левин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Левинсон-Лессинг = [[Автор:Владимир Францевич Левинсон-Лессинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Левинштейн = [[Автор:Израиль Ионасович Левинштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Левицкий = [[Автор:Николай Арсеньевич Левицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Левшин = [[Автор:Вадим Леонидович Лёвшин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Леонардов = [[Автор:Борис Константинович Леонардов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Леонов = [[Автор:Александр Кузьмич Леонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Леонов = [[Автор:Борис Максимович Леонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Леонов = [[Автор:Михаил Андреевич Леонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Леонтович = [[Автор:Михаил Александрович Леонтович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Леонтьев = [[Автор:Алексей Николаевич Леонтьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Лепинь = [[Автор:Лидия Карловна Лепинь|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Лепский = [[Автор:Семён Семёнович Лепский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Лесник = [[Автор:Самуил Маркович Лесник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Лесников = [[Автор:Михаил Павлович Лесников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Летавет = [[Автор:Август Андреевич Летавет|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Ливанская = [[Автор:Фаня Владимировна Ливанская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Линде = [[Автор:Владимир Владимирович Линде|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Липецкер = [[Автор:Михаил Семёнович Липецкер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Лившиц = [[Автор:Наталия Наумовна Лившиц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Линчевский = [[Автор:Вадим Павлович Линчевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Липшиц = [[Автор:Сергей Юльевич Липшиц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Лихарев = [[Автор:Борис Константинович Лихарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Ложечкин = [[Автор:Михаил Павлович Ложечкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Лозовецкий = [[Автор:Владимир Степанович Лозовецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Лозовский = [[Автор:Соломон Абрамович Лозовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Лойцянский = [[Автор:Лев Герасимович Лойцянский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Э. Локшин = [[Автор:Эфраим Юдович Локшин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Сергей Алексеевич Лопашев|С. Л. = [[Автор:Сергей Алексеевич Лопашев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Лужецкая = [[Автор:Алла Николаевна Лужецкая|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Лукашова |Е. Лукашева = [[Автор:Евгения Николаевна Лукашова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Лукомский = [[Автор:Владислав Крескентьевич Лукомский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Лукомский = [[Автор:Илья Генрихович Лукомский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Лукомский = [[Автор:Сергей Меерович Лукомский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Лунц = [[Автор:Альберт Максимович Лунц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Лунц = [[Автор:Ефим Борисович Лунц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Лурия = [[Автор:Александр Романович Лурия|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Лурье = [[Автор:Анатолий Исакович Лурье|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Луцкий = [[Автор:Владимир Борисович Луцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Львов = [[Автор:Николай Александрович Львов (ботаник)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Львов/театр = [[Автор:Николай Александрович Иванович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Ляхницкий = [[Автор:Валериан Евгеньевич Ляхницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Ляховский = [[Автор:Александр Илларионович Ляховский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Лященко = [[Автор:Пётр Иванович Лященко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Магидович = [[Автор:Иосиф Петрович Магидович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Мазарович = [[Автор:Александр Николаевич Мазарович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Майер |В. И. Майер = [[Автор:Владимир Иванович Майер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Макеев = [[Автор:Павел Семёнович Макеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Максимов = [[Автор:Александр Николаевич Максимов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Максимов = [[Автор:Николай Александрович Максимов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Малицкая = [[Автор:Ксения Михайловна Малицкая|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Малкин = [[Автор:Марк Моисеевич Малкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Малышев = [[Автор:Михаил Петрович Малышев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Маляров = [[Автор:Константин Лукич Маляров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Мариенбах = [[Автор:Лев Михайлович Мариенбах|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Марков |П. А. Марков | П. М./театр = [[Автор:Павел Александрович Марков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Марков/геология = [[Автор:Пётр Николаевич Марков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Маркова = [[Автор:Раиса Ивановна Маркова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Маркузон = [[Автор:Фёдор Давидович Маркузон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Маркушевич = [[Автор:Алексей Иванович Маркушевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Мартынов = [[Автор:Иван Иванович Мартынов (музыковед)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Марцинковский = [[Автор:Борис Израилевич Марцинковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Матвеев = [[Автор:Борис Степанович Матвеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Маца = [[Автор:Иван Людвигович Маца|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Мачинский = [[Автор:Алексей Владимирович Мачинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Машкин = [[Автор:Николай Александрович Машкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Медынский = [[Автор:Евгений Николаевич Медынский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Мейер/микология = [[Автор:Елена Игнатьевна Мейер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Мейер = [[Автор:Елизавета Александровна Мейер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Мейер = [[Автор:Константин Игнатьевич Мейер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Меликов = [[Автор:Владимир Арсеньевич Меликов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Мельников = [[Автор:Игорь Александрович Мельников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Мамонтова = [[Автор:Лидия Ивановна Мамонтова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Менделева = [[Автор:Юлия Ароновна Менделева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Менжинский = [[Автор:Евгений Александрович Менжинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Меницкий = [[Автор:Иван Антонович Меницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Мендельсон = [[Автор:Лев Абрамович Мендельсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Меншуткин = [[Автор:Борис Николаевич Меншуткин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Метёлкин = [[Автор:Анатолий Иванович Метёлкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Мещеряков = [[Автор:Николай Леонидович Мещеряков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Мигаловский = [[Автор:Константин Александрович Мигаловский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Миллер = [[Автор:Борис Всеволодович Миллер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Миллер = [[Автор:Валентин Фридрихович Миллер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Минаев = [[Автор:Владислав Николаевич Минаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Мирский = [[Автор:Дмитрий Петрович Святополк-Мирский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Мирчинк = [[Автор:Георгий Фёдорович Мирчинк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Митин М. Б. = [[Автор:Марк Борисович Митин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Михайлов = [[Автор:Александр Александрович Михайлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Михайлов = [[Автор:Фёдор Михайлович Михайлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Михальчи = [[Автор:Дмитрий Евгеньевич Михальчи|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Мишулин = [[Автор:Александр Васильевич Мишулин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Мнева = [[Автор:Надежда Евгеньевна Мнёва|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Мовшенсон = [[Автор:Александр Григорьевич Мовшенсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Моисеев = [[Автор:Сергей Никандрович Моисеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Молок = [[Автор:Александр Иванович Молок|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Молчанова = [[Автор:Ольга Павловна Молчанова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Моргунов = [[Автор:Николай Сергеевич Моргунов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Мордвинов = [[Автор:Василий Константинович Мордвинов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Мороховец = [[Автор:Евгений Андреевич Мороховец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Мотылева = [[Автор:Тамара Лазаревна Мотылёва|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Мочалов В. Д. = [[Автор:Василий Дмитриевич Мочалов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ш. Мошковский |Ш. Машковский = [[Автор:Шабсай Давидович Мошковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Сергей Дмитриевич Мстиславский|С. Д. Мстиславский |С. Мстиславский = [[Автор:Сергей Дмитриевич Мстиславский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Муратов = [[Автор:Михаил Владимирович Муратов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Мысовский = [[Автор:Лев Владимирович Мысовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Мышкин = [[Автор:Николай Филиппович Мышкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Настюков = [[Автор:Александр Михайлович Настюков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Невежина = [[Автор:Вера Михайловна Невежина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Недошивин = [[Автор:Герман Александрович Недошивин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |З. Неедлы = [[Автор:Зденек Неедлы|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Н-ов = [[Автор:Николай Васильевич Нелидов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Немыцкий = [[Автор:Виктор Владимирович Немыцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Нестурх = [[Автор:Михаил Фёдорович Нестурх|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Нестьев = [[Автор:Израиль Владимирович Нестьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Неустроев | Н. Неустроев = [[Автор:Владимир Петрович Неустроев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Н-а = [[Автор:Милица Васильевна Нечкина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Никитин = [[Автор:Николай Павлович Никитин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Никифоров = [[Автор:Борис Матвеевич Никифоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Николаев = [[Автор:Михаил Петрович Николаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Николаев = [[Автор:Олег Владимирович Николаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Н-ий|В. Н.|В. Никольский = [[Автор:Владимир Капитонович Никольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Никольский = [[Автор:Константин Вячеславович Никольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Никольский = [[Автор:Николай Михайлович Никольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Никонов = [[Автор:Владимир Андреевич Никонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Новикова = [[Автор:Анна Михайловна Новикова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Новицкий = [[Автор:Георгий Андреевич Новицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Нович = [[Автор:Иоанн Савельевич Нович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Новоспасский = [[Автор:Александр Фёдорович Новоспасский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Нусинов = [[Автор:Исаак Маркович Нусинов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Образцов = [[Автор:Владимир Николаевич Образцов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Обручев = [[Автор:Владимир Афанасьевич Обручев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Овчинников = [[Автор:Александр Михайлович Овчинников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Огнев |Б. О. = [[Автор:Борис Владимирович Огнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Огнёв | С. И. Огнев |С. О. = [[Автор:Сергей Иванович Огнёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Оголевец = [[Автор:Георгий Степанович Оголевец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Ойфебах = [[Автор:Марк Ильич Ойфебах|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Окнов = [[Автор:Михаил Григорьевич Окнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Окунев = [[Автор:Леопольд Яковлевич Окунев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Олещук = [[Автор:Фёдор Несторович Олещук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Ольденбург = [[Автор:Сергей Фёдорович Ольденбург|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Опарин = [[Автор:Александр Иванович Опарин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Орлов = [[Автор:Борис Павлович Орлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Орлов = [[Автор:Сергей Владимирович Орлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Осадчий =[[Автор:Пётр Семёнович Осадчий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Осипов =[[Автор:Александр Михайлович Осипов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Осницкая =[[Автор:Галина Алексеевна Осницкая|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Оснос =[[Автор:Юрий Александрович Оснос|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Островитянов =[[Автор:Константин Васильевич Островитянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Павлов = [[Автор:Михаил Александрович Павлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Павловский = [[Автор:Евгений Никанорович Павловский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Пазухин = [[Автор:Василий Александрович Пазухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Пальмбах = [[Автор:Александр Адольфович Пальмбах|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Панов = [[Автор:Дмитрий Юрьевич Панов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Парамонов = [[Автор:Александр Александрович Парамонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Паренаго = [[Автор:Павел Петрович Паренаго|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Парийский = [[Автор:Николай Николаевич Парийский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Партигул = [[Автор:Соломон Пинкасович Партигул|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Пассек = [[Автор:Татьяна Сергеевна Пассек|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Пашков = [[Автор:Анатолий Игнатьевич Пашков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Певзнер = [[Автор:Лея Мироновна Певзнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Певзнер = [[Автор:Мануил Исаакович Певзнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Первушин = [[Автор:Сергей Алексеевич Первушин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Перетерский = [[Автор:Иван Сергеевич Перетерский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Перцев = [[Автор:Владимир Николаевич Перцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Песков = [[Автор:Николай Петрович Песков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Петров = [[Автор:Сергей Гаврилович Петров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Петровский = [[Автор:Владимир Алексеевич Петровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Петрокас = [[Автор:Леонид Венедиктович Петрокас|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Пидгайный = [[Автор:Леонид Ерофеевич Пидгайный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Пик = [[Автор:Вильгельм Пик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Пиков = [[Автор:Василий Иванович Пиков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Первухин = [[Автор:Михаил Георгиевич Первухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Перевалов = [[Автор:Викторин Александрович Перевалов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Петров = [[Автор:Александр Ильич Петров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. К. Пиксанов|Н. Пиксанов = [[Автор:Николай Кирьякович Пиксанов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Писарев = [[Автор:Иннокентий Юльевич Писарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Писаревский = [[Автор:Дмитрий Сергеевич Писаревский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Пильник = [[Автор:Михаил Ефремович Пильник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Пичета = [[Автор:Владимир Иванович Пичета|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Плисецкий= [[Автор:Марк Соломонович Плисецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Плотников = [[Автор:Кирилл Никанорович Плотников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Побле= [[Автор:Дмитрий Иосифович Побле|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Погребной= [[Автор:Лаврентий Иванович Погребной|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Поддубский= [[Автор:Иван Васильевич Поддубский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Подорожный= [[Автор:Николай Емельянович Подорожный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Позин| В. И. Позин| В. П.| В. П-ин = [[Автор:Владимир Иванович Позин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Познер = [[Автор:Виктор Маркович Познер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Покалюк = [[Автор:Карл Иосифович Покалюк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Покровский = [[Автор:Константин Доримедонтович Покровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Н. Покровский = [[Автор:Михаил Николаевич Покровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Полак = [[Автор:Иосиф Фёдорович Полак|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Половинкин = [[Автор:Александр Александрович Половинкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Поляков = [[Автор:Григорий Петрович Поляков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Пономарев = [[Автор:Павел Дмитриевич Пономарёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Понтрягин = [[Автор:Лев Семёнович Понтрягин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Попов = [[Автор:Владимир Александрович Попов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Попов = [[Автор:Константин Михайлович Попов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Попов = [[Автор:Николай Владимирович Попов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Попов = [[Автор:Павел Николаевич Попов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Попова/музыка = [[Автор:Татьяна Васильевна Попова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Попова = [[Автор:Татьяна Григорьевна Попова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Поршнев = [[Автор:Борис Фёдорович Поршнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Поспелов П. Н. = [[Автор:Пётр Николаевич Поспелов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Потемкин = [[Автор:Фёдор Васильевич Потёмкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Прасолов = [[Автор:Леонид Иванович Прасолов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Предводителев = [[Автор:Александр Саввич Предводителев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Преображенский = [[Автор:Борис Сергеевич Преображенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Преображенский = [[Автор:Николай Алексеевич Преображенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Пригоровский = [[Автор:Георгий Михайлович Пригоровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Приоров = [[Автор:Николай Николаевич Приоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Пробст = [[Автор:Абрам Ефимович Пробст|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Прунцов = [[Автор:Василий Васильевич Прунцов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Пуришев = [[Автор:Борис Иванович Пуришев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Путинцев = [[Автор:Фёдор Максимович Путинцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Пучков = [[Автор:Александр Сергеевич Пучков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Пышнов = [[Автор:Владимир Сергеевич Пышнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Пятигорский = [[Автор:Моисей Гдальевич Пятигорский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Пятышева = [[Автор:Наталья Валентиновна Пятышева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Радванский = [[Автор:Владимир Донатович Радванский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Радек = [[Автор:Карл Бернгардович Радек|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Радциг = [[Автор:Александр Александрович Радциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Радциг = [[Автор:Николай Иванович Радциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Радциг = [[Автор:Сергей Иванович Радциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Р. = [[Автор:Сергей Иванович Раевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Раздорский = [[Автор:Владимир Фёдорович Раздорский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Разенков = [[Автор:Иван Петрович Разенков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Раимов = [[Автор:Риф Мухсинович Раимов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Райко = [[Автор:Николай Васильевич Райко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Райхинштейн = [[Автор:Михаил Наумович Райхинштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Ракитников = [[Автор:Андрей Николаевич Ракитников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Раковский = [[Автор:Адам Владиславович Раковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Рамзаев = [[Автор:Дмитрий Александрович Рамзаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Ранович = [[Автор:Абрам Борисович Ранович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Рапопорт = [[Автор:Яков Львович Рапопорт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Рау = [[Автор:Фёдор Андреевич Рау|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Рафалович = [[Автор:Иосиф Маркович Рафалович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Рафалькес = [[Автор:Соломон Борисович Рафалькес|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Рахманов = [[Автор:Виктор Александрович Рахманов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Редер = [[Автор:Дмитрий Григорьевич Редер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Резцова = [[Автор:Мария Васильевна Резцова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Рейхард|А. Рейхарт = [[Автор:Александр Юльевич Рейхардт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Ренчицкий = [[Автор:Пётр Николаевич Ренчицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Рихтер = [[Автор:Гавриил Дмитриевич Рихтер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Ровнов = [[Автор:Алексей Сергеевич Ровнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Рогаль-Левицкий = [[Автор:Дмитрий Романович Рогаль-Левицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Рогинская = [[Автор:Фрида Соломоновна Рогинская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Родов = [[Автор:Яков Иосифович Родов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Розенбаум = [[Автор:Натан Давидович Розенбаум|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Розенберг = [[Автор:Давид Иохелевич Розенберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Розенталь = [[Автор:Марк Моисеевич Розенталь|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Розенштейн = [[Автор:Лазарь Ильич Розенштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Розенштейн/медицина = [[Автор:Лев Маркович Розенштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Рокицкий = [[Автор:Пётр Фомич Рокицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Романовский = [[Автор:Всеволод Иванович Романовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Ростоцкий = [[Автор:Болеслав Норберт Иосифович Ростоцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Ростоцкий = [[Автор:Иосиф Болеславович Ростоцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Ротерт = [[Автор:Павел Павлович Роттерт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Ротштейн = [[Автор:Фёдор Аронович Ротштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. И. Рубин = [[Автор:Исаак Ильич Рубин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Рубинштейн = [[Автор:Николай Леонидович Рубинштейн (1897—1963)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Рубинштейн/(1902—1952) = [[Автор:Николай Леонидович Рубинштейн (1902—1952)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Ругг = [[Автор:Вениамин Маврикиевич Ругг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Рудных = [[Автор:Семён Павлович Рудных|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Румянцев = [[Автор:Алексей Всеволодович Румянцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Рыбникова = [[Автор:Мария Александровна Рыбникова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Рывкинд = [[Автор:Александр Васильевич Рывкинд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Рыжков = [[Автор:Виталий Леонидович Рыжков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Рытиков = [[Автор:Николай Александрович Рытиков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Рытов = [[Автор:Сергей Михайлович Рытов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Савинский = [[Автор:Дмитрий Васильевич Савинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Савич = [[Автор:Александр Антонович Савич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Самойло|А. С. = [[Автор:Александр Сергеевич Самойло|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Самойлов|А. С. = [[Автор:Александр Филиппович Самойлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Санжеев = [[Автор:Гарма Данцаранович Санжеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Санина = [[Автор:Александра Васильевна Санина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Санталов = [[Автор:Арсений Алексеевич Санталов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Сахаров = [[Автор:Пётр Васильевич Сахаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Свирин = [[Автор:Алексей Николаевич Свирин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Севин = [[Автор:Сергей Иванович Севин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Семёнов/стратонавт = [[Автор:Виктор Александрович Семёнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Семенов |В. Семёнов = [[Автор:Виктор Фёдорович Семёнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Семенов-Тян-Шанский |В. Семёнов-Тян-Шанский |В. Семёнов Тян-Шанский = [[Автор:Вениамин Петрович Семёнов-Тян-Шанский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Семенченко = [[Автор:Владимир Ксенофонтович Семенченко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Сергеев = [[Автор:Михаил Алексеевич Сергеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Сергеев/химик = [[Автор:Пётр Гаврилович Сергеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Сергеев/инженер = [[Автор:Пётр Сергеевич Сергеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Сергиевский = [[Автор:Максим Владимирович Сергиевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Серейский = [[Автор:Александр Самойлович Серейский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Серейский = [[Автор:Марк Яковлевич Серейский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Сивков = [[Автор:Константин Васильевич Сивков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Сидоров = [[Автор:Алексей Алексеевич Сидоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Сидорова = [[Автор:Вера Александровна Сидорова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. И. Силищенский|М. Силищенский = [[Автор:Митрофан Иванович Силищенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Симкин = [[Автор:Соломон Маркович Симкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Синев = [[Автор:Пётр Иванович Синев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Синельников = [[Автор:Николай Александрович Синельников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Ситковский = [[Автор:Евгений Петрович Ситковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Сказкин|С. С. = [[Автор:Сергей Данилович Сказкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Скачков = [[Автор:Иван Иванович Скачков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Скрябин = [[Автор:Константин Иванович Скрябин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Скундина = [[Автор:Мария Генриховна Скундина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Славин = [[Автор:Владимир Ильич Славин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. В. Славин = [[Автор:Самуил Венедиктович Славин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Сливкер = [[Автор:Борис Юльевич Сливкер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Слоневский = [[Автор:Сигизмунд Иванович Слоневский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Смирнов = [[Автор:Александр Иванович Смирнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Смирнов = [[Автор:Василий Степанович Смирнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Смирнов = [[Автор:Николай Александрович Смирнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Смирнский = [[Автор:Василий Иванович Смирнский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Сморгонский = [[Автор:Леонид Михайлович Сморгонский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Смышляков = [[Автор:Василий Иванович Смышляков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Соболев = [[Автор:Николай Иванович Соболев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Соболев = [[Автор:Юрий Васильевич Соболев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. С-ль |С. Соболь = [[Автор:Самуил Львович Соболь|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Советкин = [[Автор:Фёдор Фролович Советкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Советов = [[Автор:Сергей Александрович Советов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Соколов = [[Автор:Иван Сергеевич Соколов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Соколов = [[Автор:Николай Сергеевич Соколов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |З. П. Соловьев = [[Автор:Зиновий Петрович Соловьёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Соловьёва = [[Автор:Валентина Александровна Соловьёва|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Сольский = [[Автор:Дмитрий Антонович Сольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Сперанский = [[Автор:Александр Николаевич Сперанский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Сперанский = [[Автор:Георгий Несторович Сперанский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Спиваковский = [[Автор:Александр Онисимович Спиваковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Спиру = [[Автор:Василий Львович Спиру|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Спрыгина = [[Автор:Людмила Ивановна Спрыгина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Сретенский = [[Автор:Леонид Николаевич Сретенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Стайковский = [[Автор:Аркадий Павлович Стайковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Сталин = [[Автор:Иосиф Виссарионович Сталин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Стальный = [[Автор:Вениамин Александрович Стальный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Станков = [[Автор:Сергей Сергеевич Станков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Станчинский = [[Автор:Владимир Владимирович Станчинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Старицина = [[Автор:Павла Павловна Старицина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Стекольников = [[Автор:Илья Самуилович Стекольников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Степанов = [[Автор:Вячеслав Васильевич Степанов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ц. Степанян = [[Автор:Цолак Александрович Степанян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. С. = [[Автор:Оскар Августович Степун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Стоклицкая-Терешкович = [[Автор:Вера Вениаминовна Стоклицкая-Терешкович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Страментов = [[Автор:Андрей Евгеньевич Страментов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Страхов = [[Автор:Николай Михайлович Страхов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Страшун = [[Автор:Илья Давыдович Страшун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Стрелков = [[Автор:Пётр Георгиевич Стрелков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Стрелецкий = [[Автор:Николай Станиславович Стрелецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Стрельчук = [[Автор:Иван Васильевич Стрельчук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Струмилин = [[Автор:Станислав Густавович Струмилин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Струминский = [[Автор:Василий Яковлевич Струминский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Субботин = [[Автор:Михаил Фёдорович Субботин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Суворов = [[Автор:Сергей Георгиевич Суворов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Сукачев = [[Автор:Владимир Николаевич Сукачёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Сулейкин = [[Автор:Дмитрий Александрович Сулейкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Сумароков = [[Автор:Виктор Павлович Сумароков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Суслов = [[Автор:Сергей Петрович Суслов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Сухарев = [[Автор:Владимир Иванович Сухарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Сушкин = [[Автор:Гавриил Григорьевич Сушкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Сушкин = [[Автор:Пётр Петрович Сушкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Сыроечковский = [[Автор:Борис Евгеньевич Сыроечковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Сыромятников = [[Автор:Борис Иванович Сыромятников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Сысин = [[Автор:Алексей Николаевич Сысин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Сычевская = [[Автор:Валентина Ивановна Сычевская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Евг. Тагер = [[Автор:Евгений Борисович Тагер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Тайц = [[Автор:Михаил Юрьевич Тайц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Тапельзон = [[Автор:Самуил Львович Тапельзон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Тарасевич = [[Автор:Лев Александрович Тарасевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Тарасенков |Ан. Тарасенков = [[Автор:Анатолий Кузьмич Тарасенков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Тарасов = [[Автор:Всеволод Вячеславович Тарасов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Тарасов = [[Автор:Николай Иванович Тарасов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Тареев|Е. Т. = [[Автор:Евгений Михайлович Тареев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Тереношкин = [[Автор:Алексей Иванович Тереножкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Тарле = [[Автор:Евгений Викторович Тарле|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Таубман = [[Автор:Аркадий Борисович Таубман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Теплов = [[Автор:Борис Михайлович Теплов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Терентьев = [[Автор:Александр Петрович Терентьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Терентьев = [[Автор:Фёдор Александрович Терентьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Терновец = [[Автор:Борис Николаевич Терновец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Тимирязев = [[Автор:Аркадий Климентьевич Тимирязев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Тимирязев = [[Автор:Климент Аркадьевич Тимирязев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Тимофеев = [[Автор:Леонид Иванович Тимофеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Тихов = [[Автор:Гавриил Адрианович Тихов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Тихомирнов = [[Автор:Герман Александрович Тихомирнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Тихомиров = [[Автор:Евгений Иванович Тихомиров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Тихомиров = [[Автор:Михаил Николаевич Тихомиров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Тишбейн = [[Автор:Роман Робертович Тишбейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Токарев = [[Автор:Сергей Александрович Токарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Токмалаев = [[Автор:Савва Фёдорович Токмалаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Толчинский, А. А.|А. Т-ский = [[Автор:Анатолий Абрамович Толчинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Точильников = [[Автор:Гирш Моисеевич Точильников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Трайнин = [[Автор:Арон Наумович Трайнин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Транковский = [[Автор:Даниил Александрович Транковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Трахтенберг = [[Автор:Орест Владимирович Трахтенберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Трахтман = [[Автор:Яков Наумович Трахтман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Третьяков = [[Автор:Григорий Михайлович Третьяков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Т. = [[Автор:Мария Лазаревна Тронская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Троцкий = [[Автор:Иосиф Моисеевич Тронский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Трояновский = [[Автор:Александр Антонович Трояновский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Трубин = [[Автор:Константин Георгиевич Трубин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Трухин = [[Автор:Фёдор Иванович Трухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Трушлевич = [[Автор:Виктор Иванович Трушлевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Тудоровский = [[Автор:Александр Илларионович Тудоровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ш. Турецкий = [[Автор:Шамай Яковлевич Турецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Туркин = [[Автор:Владимир Константинович Туркин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Тутыхин = [[Автор:Борис Алексеевич Тутыхин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Тюляев = [[Автор:Семён Иванович Тюляев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Угрюмов = [[Автор:Павел Григорьевич Угрюмов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Удальцов = [[Автор:Иван Дмитриевич Удальцов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Уманский = [[Автор:Яков Семёнович Уманский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Уразов = [[Автор:Георгий Григорьевич Уразов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Усков = [[Автор:Борис Николаевич Усков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Ухтомский = [[Автор:Алексей Алексеевич Ухтомский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Фабелинский = [[Автор:Иммануил Лазаревич Фабелинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Фатуев = [[Автор:Роман Максимович Фатуев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Фёдоров = [[Автор:Владимир Григорьевич Фёдоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Федоров-Давыдов |А. Фёдоров-Давыдов = [[Автор:Алексей Александрович Фёдоров-Давыдов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Федорович = [[Автор:Борис Александрович Федорович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Федченко = [[Автор:Борис Алексеевич Федченко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Фейгель = [[Автор:Иосиф Исаакович Фейгель|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Фесенко = [[Автор:Прокопий Ильич Фесенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Фесенков = [[Автор:Василий Григорьевич Фесенков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Фигурнов = [[Автор:Пётр Константинович Фигурнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Филатов = [[Автор:Владимир Петрович Филатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Филимонов = [[Автор:Иван Николаевич Филимонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Филин = [[Автор:Федот Петрович Филин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Филиппов = [[Автор:Михаил Иванович Филиппов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Филоненко-Бородич = [[Автор:Михаил Митрофанович Филоненко-Бородич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Ф—ко = [[Автор:Юрий Александрович Филипченко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Флинт = [[Автор:Евгений Евгеньевич Флинт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Флорин = [[Автор:Вильгельм Флорин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Фомичев = [[Автор:Андрей Петрович Фомичев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Фомина = [[Автор:Вера Александровна Фомина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Франк |Г. Ф. = [[Автор:Глеб Михайлович Франк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Францов = [[Автор:Юрий Павлович Францев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Фрейман |А. Ф./лингвистика = [[Автор:Александр Арнольдович Фрейман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Фридман = [[Автор:Александр Александрович Фридман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Фриш = [[Автор:Сергей Эдуардович Фриш|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Фролов = [[Автор:Нил Спиридонович Фролов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Фронштейн |Р. Ф./медицина = [[Автор:Рихард Михайлович Фронштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Н. Фрумкин |А. Ф. = [[Автор:Александр Наумович Фрумкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Фрумов = [[Автор:Соломон Абрамович Фрумов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Хайкин = [[Автор:Семён Эммануилович Хайкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Халфин = [[Автор:Александр Менделевич Халфин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Хачатуров = [[Автор:Тигран Сергеевич Хачатуров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Хвойник |Игн. Хвойник = [[Автор:Игнатий Ефимович Хвойник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Хвостов = [[Автор:Владимир Михайлович Хвостов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Хибарин = [[Автор:Иван Николаевич Хибарин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Хинчин = [[Автор:Александр Яковлевич Хинчин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Холин = [[Автор:Сергей Сергеевич Холин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Холодный = [[Автор:Николай Григорьевич Холодный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Храмой = [[Автор:Александр Владимирович Храмой|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Хромов = [[Автор:Павел Алексеевич Хромов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Хромов = [[Автор:Сергей Петрович Хромов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Хухрина = [[Автор:Екатерина Владимировна Хухрина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Цейтлин = [[Автор:Александр Григорьевич Цейтлин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Цейтлин = [[Автор:Василий Михайлович Цейтлин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Церевитинов = [[Автор:Фёдор Васильевич Церевитинов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Цицин = [[Автор:Николай Васильевич Цицин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Цшохер = [[Автор:Вольдемар Оскарович Цшохер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Цыпкин | М. С. Цыпкин = [[Автор:Михаил Семёнович Цыпкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Чаадаева = [[Автор:Ольга Нестеровна Чаадаева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Чебоксаров = [[Автор:Николай Николаевич Чебоксаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Чегодаев = [[Автор:Андрей Дмитриевич Чегодаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Чельцов = [[Автор:Всеволод Сергеевич Чельцов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Чельцов = [[Автор:Михаил Александрович Чельцов-Бебутов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Чемоданов|Н. Ч. = [[Автор:Николай Сергеевич Чемоданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Чемоданов = [[Автор:Сергей Михайлович Чемоданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Черданцев = [[Автор:Глеб Никанорович Черданцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Черемных = [[Автор:Павел Семёнович Черемных|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. М. Черемухин|А. Черемухин|А. Ч. = [[Автор:Алексей Михайлович Черёмухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Черенков = [[Автор:Павел Алексеевич Черенков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Черенович = [[Автор:Станислав Янович Черенович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Черников = [[Автор:Павел Акимович Черников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Чернов = [[Автор:Александр Александрович Чернов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Чернов = [[Автор:Филарет Филаретович Чернов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Черномордик = [[Автор:Ефим Яковлевич Черномордик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Четвериков = [[Автор:Сергей Дмитриевич Четвериков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Чехов = [[Автор:Николай Владимирович Чехов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Чирвинский = [[Автор:Пётр Николаевич Чирвинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Чистов = [[Автор:Борис Николаевич Чистов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Чорба = [[Автор:Николай Григорьевич Чорба|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Чичеров = [[Автор:Владимир Иванович Чичеров|{{#titleparts:{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}|1|1}}]] |А. Е. Чичибабин|А. Чичибабин|А. Ч./Чичибабин = [[Автор:Алексей Евгеньевич Чичибабин|{{#titleparts:{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}|1|1}}]] |Е. Шаблиовский = [[Автор:Евгений Степанович Шаблиовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Шайн = [[Автор:Григорий Абрамович Шайн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шапиро/лингвистика = [[Автор:Абрам Борисович Шапиро|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шапиро = [[Автор:Александр Яковлевич Шапиро|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Шапиро = [[Автор:Гавриил Семёнович Шапиро|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Шапошников = [[Автор:Владимир Николаевич Шапошников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Шатский = [[Автор:Николай Сергеевич Шатский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Шафранов = [[Автор:Борис Владимирович Шафранов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Шахназаров = [[Автор:Мушег Мосесович Шахназаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Ш.|Е. Шварцман = [[Автор:Евсей Манасеевич Шварцман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Шведский = [[Автор:Иосиф Евсеевич Шведский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Шеварев = [[Автор:Пётр Алексеевич Шеварёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шейнберг = [[Автор:Александр Ефимович Шейнберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Шекун = [[Автор:Олимпиада Алексеевна Шекун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Гергард Густавович Шенберг|Г. Г. Шенберг = [[Автор:Гергард Густавович Шенберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шенк = [[Автор:Алексей Константинович Шенк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Щерба = [[Автор:Лев Владимирович Щерба|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шестаков = [[Автор:Андрей Васильевич Шестаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Шибанов = [[Автор:Николай Владимирович Шибанов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Шийк = [[Автор:Андрей Александрович Шийк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Шиллинг = [[Автор:Евгений Михайлович Шиллинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Шилов = [[Автор:Николай Иванович Шилов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Шифринсон = [[Автор:Борис Львович Шифринсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Шкварников = [[Автор:Пётр Климентьевич Шкварников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Шлапоберский |В. Ш. = [[Автор:Василий Яковлевич Шлапоберский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Шляхтер = [[Автор:Яков Израилевич Шляхтер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Шмальгаузен = [[Автор:Иван Иванович Шмальгаузен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Шмидт = [[Автор:Георгий Александрович Шмидт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Шмидт|Дж. А. Шмидт|Дж. Шмидт = [[Автор:Джемс Альфредович Шмидт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Шмидт = [[Автор:Отто Юльевич Шмидт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Шмырев = [[Автор:Валериан Иванович Шмырёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Шнеерсон = [[Автор:Григорий Михайлович Шнеерсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Шницер = [[Автор:Соломон Соломонович Шницер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Шокальский = [[Автор:Юлий Михайлович Шокальский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Шокин = [[Автор:Иван Николаевич Шокин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Ш.|Р. Шор = [[Автор:Розалия Осиповна Шор|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Штаерман = [[Автор:Елена Михайловна Штаерман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Штейн = [[Автор:Виктор Морицович Штейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Штейнман = [[Автор:Рафаил Яковлевич Штейнман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Штейнпресс = [[Автор:Борис Соломонович Штейнпресс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Штернфельд = [[Автор:Ари Абрамович Штернфельд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Штокмар = [[Автор:Михаил Петрович Штокмар|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Штурм = [[Автор:Леонилла Дмитриевна Штурм|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шубников = [[Автор:Алексей Васильевич Шубников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Шулейкин. = [[Автор:Иван Дмитриевич Шулейкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Шульга-Нестеренко = [[Автор:Мария Ивановна Шульга-Нестеренко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Шунков = [[Автор:Виктор Иванович Шунков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |У. Шустер = [[Автор:Ура Абрамович Шустер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Шухгальтер = [[Автор:Лев Яковлевич Шухгальтер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Щапова = [[Автор:Татьяна Фёдоровна Щапова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Щербина = [[Автор:Владимир Родионович Щербина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Щукин = [[Автор:Иван Семёнович Щукин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Щукина = [[Автор:Мария Николаевна Щукина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шушаков = [[Автор:Андрей Семёнович Шушаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |З. Эвальд = [[Автор:Зинаида Викторовна Эвальд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |З. Эггерт = [[Автор:Зинаида Карловна Эггерт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Эдинг = [[Автор:Дмитрий Николаевич Эдинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Эйнис = [[Автор:Владимир Львович Эйнис|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Эйхенбаум = [[Автор:Борис Михайлович Эйхенбаум|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. В. Эпштейн|Г. Эпштейн = [[Автор:Герман Вениаминович Эпштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Эттингер = [[Автор:Павел Давыдович Эттингер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Юзефович = [[Автор:Иосиф Сигизмундович Юзефович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Юнович = [[Автор:Минна Марковна Юнович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Юрковский = [[Автор:Александр Моисеевич Юрковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Юшкевич = [[Автор:Адольф Павлович Юшкевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |З. Явич = [[Автор:Залкинд Моисеевич Явич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Яворская = [[Автор:Нина Викторовна Яворская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Якобсон = [[Автор:Пётр Васильевич Якобсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Яковкин = [[Автор:Авенир Александрович Яковкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Яковлев = [[Автор:Алексей Иванович Яковлев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Яковлев = [[Автор:Константин Павлович Яковлев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Яковлев = [[Автор:Николай Никифорович Яковлев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Якушкин = [[Автор:Иван Вячеславович Якушкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Ямушкин = [[Автор:Василий Петрович Ямушкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Яницкий = [[Автор:Николай Фёдорович Яницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Яновская = [[Автор:Софья Александровна Яновская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Ярустовский = [[Автор:Борис Михайлович Ярустовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Ярчевский = [[Автор:Пётр Григорьевич Ярчевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Яфаров = [[Автор:Бекер Арифович Яфаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}} }}<noinclude>{{doc-inline}} Возвращает вики-ссылку на страницу автора. Используется в [[:Шаблон:БСЭ1/Автор статьи в словнике]]. Вероятно стоит вынести сюда же список авторов из [[:Шаблон:БСЭ1/Автор]], чтобы не дублировать. Но там зачем-то используются точки. Принимает 1 параметр: инициалы автора. == См. также == * [[:Шаблон:БСЭ2/Авторы]] [[Категория:Шаблоны проектов]] </noinclude> lve6qww5newbos7h2zfxyls8po1l8x1 5730113 5730109 2026-07-14T06:11:49Z Wlbw68 37914 5730113 wikitext text/x-wiki {{#switch:{{{1}}} |И. Абрамов = [[Автор:Исай Викторович Абрамов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Абрамов = [[Автор:Фёдор Иванович Абрамов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] | А. Абрикосов | А. А. = [[Автор:Алексей Иванович Абрикосов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Абросимов = [[Автор:Михаил Алексеевич Абросимов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Авдусин = [[Автор:Павел Павлович Авдусин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Аверкиева = [[Автор:Юлия Павловна Аверкиева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Аверьев |А. Аверьев = [[Автор:Виктор Николаевич Аверьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Агульник = [[Автор:Мордух Абрамович Агульник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Адамчук = [[Автор:Владимир Андреевич Адамчук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Александров | Александров Г. Ф. = [[Автор:Георгий Фёдорович Александров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Александров = [[Автор:Павел Сергеевич Александров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Алексеев/лингвистика = [[Автор:Василий Михайлович Алексеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Алексеев = [[Автор:Владимир Кузьмич Алексеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Алехин | В. Алёхин = [[Автор:Василий Васильевич Алехин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Алпатов = [[Автор:Владимир Владимирович Алпатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Алпатов = [[Автор:Михаил Владимирович Алпатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Алперс = [[Автор:Борис Владимирович Алперс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Альтгаузен = [[Автор:Николай Фёдорович Альтгаузен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Альтман = [[Автор:Владимир Владимирович Альтман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Ананьев = [[Автор:Борис Герасимович Ананьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Андреев = [[Автор:Николай Николаевич Андреев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Андреев/литература = [[Автор:Николай Петрович Андреев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Аникст = [[Автор:Александр Абрамович Аникст|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Аничков = [[Автор:Николай Николаевич Аничков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Анохин = [[Автор:Пётр Кузьмич Анохин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Анощенко = [[Автор:Николай Дмитриевич Анощенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Антипов-Каратаев = [[Автор:Иван Николаевич Антипов-Каратаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Антонова = [[Автор:Валентина Ивановна Антонова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Аранович = [[Автор:Давид Михайлович Аранович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Аргунов = [[Автор:Николай Емельянович Аргунов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Арекелян = [[Автор:Арташес Аркадьевич Аракелян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Арский = [[Автор:Игорь Владимирович Арский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Артамонов = [[Автор:Михаил Илларионович Артамонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Артоболевский = [[Автор:Иван Иванович Артоболевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Архангельский = [[Автор:Николай Андреевич Архангельский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Аршавский = [[Автор:Илья Аркадьевич Аршавский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Аршаруни = [[Автор:Аршалуис Михайлович Аршаруни|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Аскеров = [[Автор:Александр Александрович Аскеров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Асмус = [[Автор:Валентин Фердинандович Асмус|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Астапович = [[Автор:Игорь Станиславович Астапович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Астахов = [[Автор:Константин Васильевич Астахов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Бальзак = [[Автор:Софья Семёновна Бальзак|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Банк = [[Автор:Алиса Владимировна Банк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Баранников = [[Автор:Алексей Петрович Баранников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Барон = [[Автор:Лазарь Израилевич Барон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Барон = [[Автор:Михаил Аркадьевич Барон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Барсуков = [[Автор:Александр Николаевич Барсуков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Бархаш = [[Автор:Исаак Меерович Бархаш|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Баскин = [[Автор:Марк Петрович Баскин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Батищев = [[Автор:Степан Петрович Батищев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Баумгарт = [[Автор:Карл Карлович Баумгарт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Бахарев = [[Автор:Александр Арсентьевич Бахарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Бахтин = [[Автор:Александр Николаевич Бахтин (генерал)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Баштан = [[Автор:Фёдор Андреевич Баштан|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Бахрушин = [[Автор:Сергей Владимирович Бахрушин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Белицер = [[Автор:Вера Николаевна Белицер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Белкин = [[Автор:Павел Васильевич Белкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Белов = [[Автор:Константин Петрович Белов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Белов = [[Автор:Фёдор Иванович Белов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Белькинд = [[Автор:Лев Давидович Белькинд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Бельская = [[Автор:Татьяна Николаевна Бельская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Беляев = [[Автор:Виктор Михайлович Беляев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Беляев |Евг. Беляев = [[Автор:Евгений Александрович Беляев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Лев Семёнович Берг|Л. С. Берг|Л. Берг = [[Автор:Лев Семёнович Берг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Бердоносов = [[Автор:Михаил Владимирович Бердоносов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Березов | П. Берёзов = [[Автор:Павел Иванович Берёзов |{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Берестнев = [[Автор:Владимир Фёдорович Берестнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ян Антонович Берзин|Я. Берзин = [[Автор:Ян Антонович Берзин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Беритов = [[Автор:Иван Соломонович Беритов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Беркенгейм = [[Автор:Борис Моисеевич Беркенгейм|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Берлянд = [[Автор:Елена Семёновна Берлянд-Чёрная|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Бернадинер = [[Автор:Бер Моисеевич Бернадинер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Бернандт = [[Автор:Григорий Борисович Бернандт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Бернштейн = [[Автор:Самуил Борисович Бернштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Бертельс | Е. Б./лингвистика= [[Автор:Евгений Эдуардович Бертельс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Берцинский = [[Автор:Семён Моисеевич Берцинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Бессмертный = [[Автор:Борис Семёнович Бессмертный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Билибин = [[Автор:Александр Фёдорович Билибин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Бирштейн = [[Автор:Яков Авадьевич Бирштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Благовещенский = [[Автор:Андрей Васильевич Благовещенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Близняк = [[Автор:Евгений Варфоломеевич Близняк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Блюменфельд = [[Автор:Виктор Михайлович Блюменфельд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Бляхер = [[Автор:Леонид Яковлевич Бляхер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Бобринский = [[Автор:Николай Алексеевич Бобринский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Богданов = [[Автор:Алексей Алексеевич Богданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Богданов = [[Автор:Борис Алексеевич Богданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Боголюбов = [[Автор:Александр Николаевич Боголюбов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Боголюбский = [[Автор:Сергей Николаевич Боголюбский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Богоров = [[Автор:Вениамин Григорьевич Богоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Богоявленский = [[Автор:Сергей Константинович Богоявленский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Богуславская = [[Автор:Евгения Яковлевна Бугославская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Боднарский = [[Автор:Митрофан Степанович Боднарский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Болдырев = [[Автор:Николай Иванович Болдырев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Болтинский = [[Автор:Василий Николаевич Болтинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Бончковский = [[Автор:Вячеслав Францевич Бончковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Борисяк = [[Автор:Алексей Алексеевич Борисяк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Ботвинкин = [[Автор:Олег Константинович Ботвинкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Бочкарёв = [[Автор:Валентин Николаевич Бочкарёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Брагинский = [[Автор:Иосиф Самуилович Брагинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Брадис = [[Автор:Владимир Модестович Брадис|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. М. Браудо = [[Автор:Евгений Максимович Браудо|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Брейтбург = [[Автор:Абрам Моисеевич Брейтбург|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Бриткин = [[Автор:Алексей Сергеевич Бриткин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Бродский = [[Автор:Николай Леонтьевич Бродский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Бронштейн = [[Автор:Вениамин Борисович Бронштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Бронштейн = [[Автор:Илья Николаевич Бронштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Брускин = [[Автор:Яков Моисеевич Брускин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Брюсов = [[Автор:Александр Яковлевич Брюсов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Будагян = [[Автор:Фаддей Ервандович Будагян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Будников = [[Автор:Пётр Петрович Будников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Будницкий = [[Автор:Иосиф Моисеевич Будницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Булатов = [[Автор:Сергей Яковлевич Булатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Бурче = [[Автор:Фёдор Яковлевич Бурче|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Бугославский = [[Автор:Сергей Алексеевич Бугославский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Бункин = [[Автор:Николай Александрович Бункин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Бухгейм = [[Автор:Александр Николаевич Бухгейм|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Бухина = [[Автор:Вера Анатольевна Бухина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Быстров = [[Автор:Алексей Петрович Быстров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Л. Быховская|C. Быховская = [[Автор:Софья Львовна Быховская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Бычков = [[Автор:Лев Николаевич Бычков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Сергей Иванович Вавилов|С. Вавилов|С. В. = [[Автор:Сергей Иванович Вавилов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Вагнер = [[Автор:Виктор Владимирович Вагнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Вайндрах |Г. В. = [[Автор:Григорий Моисеевич Вайндрах|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Вайнштейн = [[Автор:Осип Львович Вайнштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |З. Василькова = [[Автор:Зинаида Григорьевна Василькова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Василевич = [[Автор:Глафира Макарьевна Василевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Василенко = [[Автор:Виктор Михайлович Василенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Васильев = [[Автор:Сергей Фёдорович Васильев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Вассерберг = [[Автор:Виктор Эммануилович Вассерберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Васютин = [[Автор:Василий Филиппович Васютин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. В-ий |А. В. = [[Автор:Алексей Макарович Васютинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Вебер = [[Автор:Борис Георгиевич Вебер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Веймарн = [[Автор:Борис Владимирович Веймарн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Вейнгартен = [[Автор:Соломон Михайлович Вейнгартен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Вейс = [[Автор:Всеволод Карлович Вейс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Вейсберг = [[Автор:Григорий Петрович Вейсберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Веселовский = [[Автор:Степан Борисович Веселовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Васецкий = [[Автор:Григорий Степанович Васецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Виденек = [[Автор:Иван Иванович Виденек|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Визе = [[Автор:Владимир Юльевич Визе|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Виленкин = [[Автор:Борис Владимирович Виленкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Виленкин = [[Автор:Виталий Яковлевич Виленкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Виноградов = [[Автор:Виктор Владимирович Виноградов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Виноградов = [[Автор:Константин Яковлевич Виноградов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Винокур = [[Автор:Григорий Осипович Винокур|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Вишнев = [[Автор:Сергей Михайлович Вишнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Владимирский = [[Автор:Василий Васильевич Владимирский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Вовси = [[Автор:Мирон Семёнович Вовси|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Войцицкий = [[Автор:Владимир Тимофеевич Войцицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Волгин = [[Автор:Вячеслав Петрович Волгин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Волков = [[Автор:Анатолий Андреевич Волков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Волькенштейн = [[Автор:Михаил Владимирович Волькенштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Вольская = [[Автор:Вера Николаевна Вольская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Воронцов-Вельяминов = [[Автор:Борис Александрович Воронцов-Вельяминов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Воронцов-Вельяминов = [[Автор:Павел Алексеевич Воронцов-Вельяминов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Вотчал = [[Автор:Борис Евгеньевич Вотчал|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Вуйович = [[Автор:Воислав Вуйович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Вукс = [[Автор:Максим Филиппович Вукс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Вул = [[Автор:Бенцион Моисеевич Вул|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Выропаев = [[Автор:Борис Николаевич Выропаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Вышинский = [[Автор:Андрей Януарьевич Вышинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Вышинский = [[Автор:Пётр Евстафьевич Вышинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Вяткин = [[Автор:Михаил Порфирьевич Вяткин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Габинский = [[Автор:Яков Осипович Габинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Гайнуллин | = [[Автор:Мидхат Фазлыевич Гайнуллин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Гайсинович | = [[Автор:Абба Евсеевич Гайсинович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. М. Галаган |А. Галаган = [[Автор:Александр Михайлович Галаган|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Галактионов | Галактионов М. Р. = [[Автор:Михаил Романович Галактионов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Галицкий = [[Автор:Лев Николаевич Галицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Галкин = [[Автор:Илья Саввич Галкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Гальперин = [[Автор:Лев Ефимович Гальперин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Гальперин = [[Автор:Соломон Ильич Гальперин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Гарелин |Н. Г. |Н. Г-н = [[Автор:Николай Фёдорович Гарелин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Гейликман = [[Автор:Тевье Борисович Гейликман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Гейман | В. Гейман | = [[Автор:Борис Яковлевич Гейман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Геласимова = [[Автор:Антонина Николаевна Геласимова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Геллер = [[Автор:Самуил Юльевич Геллер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Гиляровский = [[Автор:Василий Алексеевич Гиляровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Гинецинский = [[Автор:Александр Григорьевич Гинецинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Гинзбург = [[Автор:Семён Львович Гинзбург|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Гептнер = [[Автор:Владимир Георгиевич Гептнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Гершензон = [[Автор:Наталья Михайловна Гершензон-Чегодаева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Гершензон = [[Автор:Сергей Михайлович Гершензон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Гессен = [[Автор:Борис Михайлович Гессен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Гиляревский = [[Автор:Сергей Александрович Гиляревский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Гинодман = [[Автор:Доба Менделевна Гинодман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Гиппиус = [[Автор:Евгений Владимирович Гиппиус|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Гиринис = [[Автор:Сергей Владимирович Гиринис|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Глаголев = [[Автор:Нил Александрович Глаголев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Гладштейн = [[Автор:Рахиль Моисеевна Гладштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Глек = [[Автор:Тимофей Павлович Глек|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Гливенко = [[Автор:Валерий Иванович Гливенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Глоцер = [[Автор:Лев Моисеевич Глоцер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Глух = [[Автор:Михаил Александрович Глух|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Глухов = [[Автор:Михаил Михайлович Глухов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Глушаков = [[Автор:Пётр Иванович Глушаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Говорухин = [[Автор:Василий Сергеевич Говорухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Годнев = [[Автор:Тихон Николаевич Годнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Гойхбарг = [[Автор:Александр Григорьевич Гойхбарг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Голенкин = [[Автор:Михаил Ильич Голенкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Голунский = [[Автор:Сергей Александрович Голунский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Голубев = [[Автор:Борис Александрович Голубев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Гольдберг = [[Автор:Георгий Александрович Гольдберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Гольдфайль|Л. Г. = [[Автор:Леонид Густавович Гольдфайль|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Гольст = [[Автор:Леопольд Леопольдович Гольст|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Гольц = [[Автор:Екатерина Павловна Гольц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Гопнер = [[Автор:Серафима Ильинична Гопнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Горбов = [[Автор:Всеволод Александрович Горбов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Горелик = [[Автор:Габриэль Симонович Горелик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Горелик = [[Автор:Яков Маркович Горелик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Гориневская = [[Автор:Валентина Валентиновна Гориневская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Горкич = [[Автор:Милан Миланович Горкич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Горлачёв = [[Автор:Яков Дмитриевич Горлачёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Горфин = [[Автор:Давид Владимирович Горфин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Готалов-Готлиб = [[Автор:Артур Генрихович Готлиб|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Готье = [[Автор:Юрий Владимирович Готье|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Граков = [[Автор:Борис Николаевич Граков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Гракин = [[Автор:Иван Алексеевич Гракин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Гранде = [[Автор:Бенцион Меерович Гранде|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Гребенев = [[Автор:Алексей Иванович Гребенев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Греков = [[Автор:Борис Дмитриевич Греков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Гречишников = [[Автор:Владимир Константинович Гречишников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Гриб = [[Автор:Владимир Романович Гриб|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. А. Григорьев = [[Автор:Андрей Александрович Григорьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Гришко = [[Автор:Николай Николаевич Гришко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Гроссман = [[Автор:Леонид Петрович Гроссман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Губер = [[Автор:Александр Андреевич Губер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Гудзий = [[Автор:Николай Каллиникович Гудзий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Гуковский = [[Автор:Матвей Александрович Гуковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Гурвич = [[Автор:Георгий Семёнович Гурвич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Гурвич = [[Автор:Леопольд Ильич Гурвич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Гуревич = [[Автор:Григорий Маркович Гуревич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ш. Гуревич = [[Автор:Шолом Израилевич Гуревич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Гурштейн = [[Автор:Арон Шефтелевич Гурштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Гурьянов = [[Автор:Евгений Васильевич Гурьянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Гурьянова = [[Автор:Евпраксия Фёдоровна Гурьянова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Гуссейнов = [[Автор:Гейдар Наджаф оглы Гусейнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Гущин = [[Автор:Александр Сергеевич Гущин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Давиденков = [[Автор:Сергей Николаевич Давиденков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Данилевич = [[Автор:Лев Васильевич Данилевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Данилевский = [[Автор:Виктор Васильевич Данилевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Данилов = [[Автор:Сергей Сергеевич Данилов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Данциг = [[Автор:Борис Моисеевич Данциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Данциг = [[Автор:Наум Моисеевич Данциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Де-Лазари = [[Автор:Александр Николаевич Де-Лазари|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Дебец = [[Автор:Георгий Францевич Дебец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Деборин = [[Автор:Абрам Моисеевич Деборин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Деборин = [[Автор:Григорий Абрамович Деборин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Делоне = [[Автор:Борис Николаевич Делоне|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Дембовский = [[Автор:Ян Дембовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Дементьев = [[Автор:Георгий Петрович Дементьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Демидович | В. Демидович = [[Автор:Борис Павлович Демидович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Демьянов/музыка = [[Автор:Николай Иванович Демьянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Демьянов/химия = [[Автор:Николай Яковлевич Демьянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Денике = [[Автор:Борис Петрович Денике|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Денисов = [[Автор:Андрей Иванович Денисов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Денисова = [[Автор:Лидия Фёдоровна Денисова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Державин = [[Автор:Алексей Никитич Державин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Державин = [[Автор:Константин Николаевич Державин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Державин = [[Автор:Николай Севастьянович Державин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Джалиль = [[Автор:Муса Джалиль|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Джанашиа = [[Автор:Симон Николаевич Джанашиа|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Джервис | М. В. Джервис = [[Автор:Михаил Владимирович Джервис-Бродский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Дик = [[Автор:Николай Евгеньевич Дик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Диканский = [[Автор:Матвей Григорьевич Диканский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Дмитриев = [[Автор:Сергей Сергеевич Дмитриев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Добиаш-Рождественская = [[Автор:Ольга Антоновна Добиаш-Рождественская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Добров = [[Автор:Александр Семёнович Добров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Добровольский = [[Автор:Алексей Дмитриевич Добровольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Добровольский = [[Автор:Виктор Васильевич Добровольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Добротворский = [[Автор:Николай Митрофанович Добротворский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Добротин = [[Автор:Николай Алексеевич Добротин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Добрынин = [[Автор:Борис Фёдорович Добрынин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Добрынин = [[Автор:Николай Фёдорович Добрынин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Дорофеев = [[Автор:Сергей Васильевич Дорофеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Древинг = [[Автор:Елизавета Фёдоровна Древинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Дробинский = [[Автор:Александр Иосифович Дробинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Дробинский = [[Автор:Константин Николаевич Дробинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Дроздовская = [[Автор:Екатерина Александровна Дроздовская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Дружинин = [[Автор:Николай Михайлович Дружинин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Дубнов = [[Автор:Яков Семёнович Дубнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Дульский = [[Автор:Пётр Максимилианович Дульский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Дурденевский = [[Автор:Всеволод Николаевич Дурденевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Дурманов = [[Автор:Николай Дмитриевич Дурманов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Дынник = [[Автор:Михаил Александрович Дынник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Евтихиев = [[Автор:Иван Иванович Евтихиев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Еголин = [[Автор:Александр Михайлович Еголин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Егоршин = [[Автор:Василий Петрович Егоршин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Ежиков | М. Ежиков = [[Автор:Иван Иванович Ежиков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Еленевская = [[Автор:Екатерина Васильевна Еленевская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Еленевский = [[Автор:Ричард Аполлинариевич Еленевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Ефремов = [[Автор:Виктор Васильевич Ефремов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Жадовский = [[Автор:Анатолий Есперович Жадовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Жвирблянский = [[Автор:Юлий Маркович Жвирблянский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Жданко = [[Автор:Татьяна Александровна Жданко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Жданов = [[Автор:Герман Степанович Жданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Жебрак = [[Автор:Моисей Харитонович Жебрак|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Живов = [[Автор:Марк Семёнович Живов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Жидков= [[Автор:Герман Васильевич Жидков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Жирмунский |М. Ж.= [[Автор:Михаил Матвеевич Жирмунский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Жирмунский= [[Автор:Семён Савельевич Жирмунский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Жмуйда= [[Автор:Виктор Борисович Жмуйда|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Жолквер = [[Автор:Александр Ефимович Жолквер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Жук = [[Автор:Сергей Яковлевич Жук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Жуков = [[Автор:Михаил Михайлович Жуков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Жураковский = [[Автор:Геннадий Евгеньевич Жураковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Заблудовский = [[Автор:Михаил Давидович Заблудовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Заборовский = [[Автор:Александр Игнатьевич Заборовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Загорчик = [[Автор:Матвей Михайлович Загорчик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Зарянов = [[Автор:Иван Михеевич Зарянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Заславский = [[Автор:Давид Иосифович Заславский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Захаров = [[Автор:Евгений Евгеньевич Захаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Захваткин = [[Автор:Алексей Алексеевич Захваткин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Захер = [[Автор:Яков Михайлович Захер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Защук = [[Автор:Сергей Леонидович Защук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Збарский = [[Автор:Борис Ильич Збарский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Звавич = [[Автор:Исаак Семёнович Звавич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Зеленина = [[Автор:Клавдия Алексеевна Зеленина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Зелинский = [[Автор:Корнелий Люцианович Зелинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Зельин = [[Автор:Константин Константинович Зельин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Земец = [[Автор:Анна Александровна Земец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Зенкевич = [[Автор:Лев Александрович Зенкевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Зимин = [[Автор:Пётр Николаевич Зимин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Зинич = [[Автор:Стефан Иосифович Зинич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Золотарев = [[Автор:Александр Михайлович Золотарёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Зотов = [[Автор:Алексей Иванович Зотов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Зоркий = [[Автор:Марк Соломонович Зоркий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Зубов = [[Автор:Николай Николаевич Зубов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Зутис = [[Автор:Ян Яковлевич Зутис|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Иванов = [[Автор:Иван Маркелович Иванов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Иванова = [[Автор:Александра Николаевна Иванова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Ивановский = [[Автор:Борис Александрович Ивановский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Ивановский |Вл. Ивановский = [[Автор:Владимир Николаевич Ивановский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Иващенко = [[Автор:Александр Фёдорович Иващенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Иверонова = [[Автор:Валентина Ивановна Иверонова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Ивинг = [[Автор:Виктор Петрович Ивинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Игнатов = [[Автор:Сергей Сергеевич Игнатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Извеков = [[Автор:Борис Иванович Извеков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Ильин = [[Автор:Борис Владимирович Ильин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Ильин = [[Автор:Модест Михайлович Ильин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Ильичев = [[Автор:Леонид Фёдорович Ильичёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Иоффе = [[Автор:Абрам Фёдорович Иоффе|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Исакович = [[Автор:Ефим Абрамович Исакович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Исаченко = [[Автор:Борис Лаврентьевич Исаченко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Истомин = [[Автор:Александр Васильевич Истомин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Кабачник = [[Автор:Мартин Израилевич Кабачник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Кабо = [[Автор:Рафаил Михайлович Кабо|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Каврайский = [[Автор:Владимир Владимирович Каврайский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Каган |В. К./математика = [[Автор:Вениамин Фёдорович Каган|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Кагаров = [[Автор:Евгений Георгиевич Кагаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Каганов = [[Автор:Всеволод Михайлович Каганов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Казаков = [[Автор:Георгий Александрович Казаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. К-ий = [[Автор:Исаак Абрамович Казарновский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Калабухов = [[Автор:Николай Иванович Калабухов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. А. Каменецкий |В. Каменецкий |В. Км. |В. К./география = [[Автор:Владимир Александрович Каменецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Каменский = [[Автор:Григорий Николаевич Каменский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Каминский = [[Автор:Лев Семёнович Каминский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Каммари = [[Автор:Михаил Давидович Каммари|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Камшилов = [[Автор:Михаил Михайлович Камшилов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Канасков = [[Автор:Давид Романович Канасков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Капелюшников = [[Автор:Матвей Алкунович Капелюшников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Капица = [[Автор:Пётр Леонидович Капица|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Каплан = [[Автор:Аркадий Владимирович Каплан|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Капустинский = [[Автор:Анатолий Фёдорович Капустинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Капцов = [[Автор:Николай Александрович Капцов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Караваев = [[Автор:Николай Михайлович Караваев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Кара-Мурза = [[Автор:Георгий Сергеевич Кара-Мурза|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Карасева = [[Автор:Лидия Ефимовна Карасёва|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Карбышев = [[Автор:Дмитрий Михайлович Карбышев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Карев = [[Автор:Николай Афанасьевич Карев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Карева = [[Автор:Мария Павловна Карева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Карелин = [[Автор:Дмитрий Борисович Карелин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Карлик = [[Автор:Лев Наумович Карлик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Карпов |Вл. Карпов = [[Автор:Владимир Порфирьевич Карпов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Каррыев = [[Автор:Баймухамед Аталиевич Каррыев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Касаткин = [[Автор:Андрей Георгиевич Касаткин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Касрадзе = [[Автор:Константин Михайлович Касрадзе-Панасян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Катренко = [[Автор:Дмитрий Алексеевич Катренко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Кафенгауз = [[Автор:Бернгард Борисович Кафенгауз|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Кафенгауз = [[Автор:Лев Борисович Кафенгауз|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Кацнельсон = [[Автор:Соломон Давидович Кацнельсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Кашкин = [[Автор:Иван Александрович Кашкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Кекилов = [[Автор:Аман Кекилович Кекилов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Келдыш = [[Автор:Юрий Всеволодович Келдыш|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Келлер = [[Автор:Борис Александрович Келлер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Кефели = [[Автор:Тамара Яковлевна Кефели|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Кикодзе |В. Кикодзе = [[Автор:Баграт Иосифович Кикодзе|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Кикодзе = [[Автор:Платон Иосифович Кикодзе|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Кипшидзе = [[Автор:Давид Семёнович Кипшидзе|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Кириллов = [[Автор:Николай Иванович Кириллов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Киселев = [[Автор:Григорий Леонидович Киселёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Киселёв = [[Автор:Михаил Сергеевич Киселёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Киселев | Н. Киселёв = [[Автор:Николай Николаевич Киселёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Киселев = [[Автор:Сергей Петрович Киселёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Клеман = [[Автор:Михаил Карлович Клеман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Клемин = [[Автор:Иван Александрович Клемин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Кленова = [[Автор:Мария Васильевна Клёнова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Клевенский = [[Автор:Митрофан Михайлович Клевенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Клейнер = [[Автор:Исидор Михайлович Клейнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Клинковштейн = [[Автор:Илья Михайлович Клинковштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Клюшникова = [[Автор:Екатерина Степановна Клюшникова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Кобылина = [[Автор:Мария Михайловна Кобылина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Ковалев = [[Автор:Сергей Иванович Ковалёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Коваленко = [[Автор:Борис Игнатьевич Коваленко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Ковальчик = [[Автор:Евгения Ивановна Ковальчик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Коган = [[Автор:Арон Яковлевич Коган|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. С. Коган |П. Коган = [[Автор:Пётр Семёнович Коган|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Кожевников = [[Автор:Александр Владимирович Кожевников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Кожевников = [[Автор:Фёдор Иванович Кожевников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Кожин = [[Автор:Николай Александрович Кожин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Козловский = [[Автор:Давид Евстафьевич Козловский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Козо-Полянский = [[Автор:Борис Михайлович Козо-Полянский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Козьмин = [[Автор:Борис Павлович Козьмин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Кокиев = [[Автор:Георгий Александрович Кокиев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Колмогоров = [[Автор:Андрей Николаевич Колмогоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Комарницкий = [[Автор:Николай Александрович Комарницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Кон = [[Автор:Феликс Яковлевич Кон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Конради = [[Автор:Георгий Павлович Конради|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Константинов |Н. А. Константинов = [[Автор:Николай Александрович Константинов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Кончаловский = [[Автор:Дмитрий Петрович Кончаловский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Копелев = [[Автор:Лев Зиновьевич Копелев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Копченова = [[Автор:Екатерина Васильевна Копченова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Копытин = [[Автор:Леонид Алексеевич Копытин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Коренман = [[Автор:Израиль Миронович Коренман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Королев |Ф. Королёв = [[Автор:Фёдор Андреевич Королёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Коростовцев = [[Автор:Михаил Александрович Коростовцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Коротков = [[Автор:Иван Иванович Коротков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Корчагин = [[Автор:Вячеслав Викторович Корчагин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Коршун = [[Автор:Алексей Алексеевич Коршун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Косвен = [[Автор:Марк Осипович Косвен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Космодемьянский = [[Автор:Аркадий Александрович Космодемьянский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Костржевский = [[Автор:Стефан Францевич Костржевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Х. Коштоянц = [[Автор:Хачатур Седракович Коштоянц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Кравков = [[Автор:Сергей Васильевич Кравков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Кравцев = [[Автор:Георгий Георгиевич Кравцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Краснов = [[Автор:Михаил Леонидович Краснов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Красногорская = [[Автор:Лидия Ивановна Красногорская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Краснокутский = [[Автор:Василий Александрович Краснокутский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Красносельская = [[Автор:Татьяна Абрамовна Красносельская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Крастин = [[Автор:Иван Андреевич Крастин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Крашенинников = [[Автор:Алексей Алексеевич Крашенинников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Кренке = [[Автор:Николай Петрович Кренке|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Кречетович = [[Автор:Лев Мельхиседекович Кречетович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Криницкий = [[Автор:Александр Иванович Криницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Крисс = [[Автор:Анатолий Евсеевич Крисс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Кроль = [[Автор:Михаил Борисович Кроль|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Крейцер = [[Автор:Борис Александрович Крейцер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Кружков = [[Автор:Виктор Алексеевич Кружков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] | Кружков В. С. = [[Автор:Владимир Семёнович Кружков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Крупская = [[Автор:Надежда Константиновна Крупская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Крывелев = [[Автор:Иосиф Аронович Крывелёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Кубаркин = [[Автор:Леонтий Владимирович Кубаркин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. В. Кубицкий|А. Кубицкий = [[Автор:Александр Владиславович Кубицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Кузмак = [[Автор:Евсей Маркович Кузмак|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Кузнецов = [[Автор:Константин Алексеевич Кузнецов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Кузнецов |И. Кузнецов/энтомология = [[Автор:Николай Яковлевич Кузнецов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Кузнецов = [[Автор:Пётр Саввич Кузнецов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Кузнецов = [[Автор:Сергей Иванович Кузнецов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Кулаковский = [[Автор:Лев Владимирович Кулаковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Куличенко = [[Автор:Василий Федосеевич Куличенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Кульбацкий = [[Автор:Константин Ефимович Кульбацкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Кульков = [[Автор:Александр Ефимович Кульков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Кун = [[Автор:Николай Альбертович Кун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Куницкий = [[Автор:Ростислав Владимирович Куницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Курсанов = [[Автор:Лев Иванович Курсанов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Курский = [[Автор:Владимир Иванович Курский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Кусикьян = [[Автор:Иосиф Карпович Кусикьян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Кюнер = [[Автор:Николай Васильевич Кюнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. М. Лавровский = [[Автор:Владимир Михайлович Лавровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Лагунов = [[Автор:Георгий Леонтьевич Лагунов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Лазарев = [[Автор:Виктор Никитич Лазарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Лайнер = [[Автор:Владимир Ильич Лайнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Ландсберг = [[Автор:Григорий Самуилович Ландсберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Лапин = [[Автор:Марк Михайлович Лапин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Лебедев = [[Автор:Владимир Иванович Лебедев (историк)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Лебедев = [[Автор:Дмитрий Дмитриевич Лебедев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Левик = [[Автор:Борис Вениаминович Левик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Левин = [[Автор:Иосиф Давыдович Левин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Левинсон-Лессинг = [[Автор:Владимир Францевич Левинсон-Лессинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Левинштейн = [[Автор:Израиль Ионасович Левинштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Левицкий = [[Автор:Николай Арсеньевич Левицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Левшин = [[Автор:Вадим Леонидович Лёвшин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Леонардов = [[Автор:Борис Константинович Леонардов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Леонов = [[Автор:Александр Кузьмич Леонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Леонов = [[Автор:Борис Максимович Леонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Леонов = [[Автор:Михаил Андреевич Леонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Леонтович = [[Автор:Михаил Александрович Леонтович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Леонтьев = [[Автор:Алексей Николаевич Леонтьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Лепинь = [[Автор:Лидия Карловна Лепинь|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Лепский = [[Автор:Семён Семёнович Лепский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Лесник = [[Автор:Самуил Маркович Лесник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Лесников = [[Автор:Михаил Павлович Лесников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Летавет = [[Автор:Август Андреевич Летавет|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Ливанская = [[Автор:Фаня Владимировна Ливанская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Линде = [[Автор:Владимир Владимирович Линде|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Липецкер = [[Автор:Михаил Семёнович Липецкер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Лившиц = [[Автор:Наталия Наумовна Лившиц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Линчевский = [[Автор:Вадим Павлович Линчевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Липшиц = [[Автор:Сергей Юльевич Липшиц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Лихарев = [[Автор:Борис Константинович Лихарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Ложечкин = [[Автор:Михаил Павлович Ложечкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Лозовецкий = [[Автор:Владимир Степанович Лозовецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Лозовский = [[Автор:Соломон Абрамович Лозовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Лойцянский = [[Автор:Лев Герасимович Лойцянский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Э. Локшин = [[Автор:Эфраим Юдович Локшин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Сергей Алексеевич Лопашев|С. Л. = [[Автор:Сергей Алексеевич Лопашев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Лужецкая = [[Автор:Алла Николаевна Лужецкая|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Лукашова |Е. Лукашева = [[Автор:Евгения Николаевна Лукашова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Лукомский = [[Автор:Владислав Крескентьевич Лукомский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Лукомский = [[Автор:Илья Генрихович Лукомский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Лукомский = [[Автор:Сергей Меерович Лукомский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Лунц = [[Автор:Альберт Максимович Лунц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Лунц = [[Автор:Ефим Борисович Лунц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Лурия = [[Автор:Александр Романович Лурия|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Лурье = [[Автор:Анатолий Исакович Лурье|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Луцкий = [[Автор:Владимир Борисович Луцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Львов = [[Автор:Николай Александрович Львов (ботаник)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Львов/театр = [[Автор:Николай Иванович Львов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Ляхницкий = [[Автор:Валериан Евгеньевич Ляхницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Ляховский = [[Автор:Александр Илларионович Ляховский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Лященко = [[Автор:Пётр Иванович Лященко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Магидович = [[Автор:Иосиф Петрович Магидович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Мазарович = [[Автор:Александр Николаевич Мазарович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Майер |В. И. Майер = [[Автор:Владимир Иванович Майер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Макеев = [[Автор:Павел Семёнович Макеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Максимов = [[Автор:Александр Николаевич Максимов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Максимов = [[Автор:Николай Александрович Максимов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Малицкая = [[Автор:Ксения Михайловна Малицкая|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Малкин = [[Автор:Марк Моисеевич Малкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Малышев = [[Автор:Михаил Петрович Малышев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Маляров = [[Автор:Константин Лукич Маляров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Мариенбах = [[Автор:Лев Михайлович Мариенбах|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Марков |П. А. Марков | П. М./театр = [[Автор:Павел Александрович Марков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Марков/геология = [[Автор:Пётр Николаевич Марков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Маркова = [[Автор:Раиса Ивановна Маркова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Маркузон = [[Автор:Фёдор Давидович Маркузон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Маркушевич = [[Автор:Алексей Иванович Маркушевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Мартынов = [[Автор:Иван Иванович Мартынов (музыковед)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Марцинковский = [[Автор:Борис Израилевич Марцинковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Матвеев = [[Автор:Борис Степанович Матвеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Маца = [[Автор:Иван Людвигович Маца|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Мачинский = [[Автор:Алексей Владимирович Мачинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Машкин = [[Автор:Николай Александрович Машкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Медынский = [[Автор:Евгений Николаевич Медынский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Мейер/микология = [[Автор:Елена Игнатьевна Мейер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Мейер = [[Автор:Елизавета Александровна Мейер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Мейер = [[Автор:Константин Игнатьевич Мейер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Меликов = [[Автор:Владимир Арсеньевич Меликов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Мельников = [[Автор:Игорь Александрович Мельников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Мамонтова = [[Автор:Лидия Ивановна Мамонтова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Менделева = [[Автор:Юлия Ароновна Менделева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Менжинский = [[Автор:Евгений Александрович Менжинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Меницкий = [[Автор:Иван Антонович Меницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Мендельсон = [[Автор:Лев Абрамович Мендельсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Меншуткин = [[Автор:Борис Николаевич Меншуткин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Метёлкин = [[Автор:Анатолий Иванович Метёлкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Мещеряков = [[Автор:Николай Леонидович Мещеряков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Мигаловский = [[Автор:Константин Александрович Мигаловский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Миллер = [[Автор:Борис Всеволодович Миллер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Миллер = [[Автор:Валентин Фридрихович Миллер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Минаев = [[Автор:Владислав Николаевич Минаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Мирский = [[Автор:Дмитрий Петрович Святополк-Мирский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Мирчинк = [[Автор:Георгий Фёдорович Мирчинк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Митин М. Б. = [[Автор:Марк Борисович Митин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Михайлов = [[Автор:Александр Александрович Михайлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Михайлов = [[Автор:Фёдор Михайлович Михайлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Михальчи = [[Автор:Дмитрий Евгеньевич Михальчи|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Мишулин = [[Автор:Александр Васильевич Мишулин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Мнева = [[Автор:Надежда Евгеньевна Мнёва|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Мовшенсон = [[Автор:Александр Григорьевич Мовшенсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Моисеев = [[Автор:Сергей Никандрович Моисеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Молок = [[Автор:Александр Иванович Молок|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Молчанова = [[Автор:Ольга Павловна Молчанова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Моргунов = [[Автор:Николай Сергеевич Моргунов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Мордвинов = [[Автор:Василий Константинович Мордвинов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Мороховец = [[Автор:Евгений Андреевич Мороховец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Мотылева = [[Автор:Тамара Лазаревна Мотылёва|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Мочалов В. Д. = [[Автор:Василий Дмитриевич Мочалов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ш. Мошковский |Ш. Машковский = [[Автор:Шабсай Давидович Мошковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Сергей Дмитриевич Мстиславский|С. Д. Мстиславский |С. Мстиславский = [[Автор:Сергей Дмитриевич Мстиславский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Муратов = [[Автор:Михаил Владимирович Муратов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Мысовский = [[Автор:Лев Владимирович Мысовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Мышкин = [[Автор:Николай Филиппович Мышкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Настюков = [[Автор:Александр Михайлович Настюков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Невежина = [[Автор:Вера Михайловна Невежина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Недошивин = [[Автор:Герман Александрович Недошивин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |З. Неедлы = [[Автор:Зденек Неедлы|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Н-ов = [[Автор:Николай Васильевич Нелидов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Немыцкий = [[Автор:Виктор Владимирович Немыцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Нестурх = [[Автор:Михаил Фёдорович Нестурх|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Нестьев = [[Автор:Израиль Владимирович Нестьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Неустроев | Н. Неустроев = [[Автор:Владимир Петрович Неустроев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Н-а = [[Автор:Милица Васильевна Нечкина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Никитин = [[Автор:Николай Павлович Никитин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Никифоров = [[Автор:Борис Матвеевич Никифоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Николаев = [[Автор:Михаил Петрович Николаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Николаев = [[Автор:Олег Владимирович Николаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Н-ий|В. Н.|В. Никольский = [[Автор:Владимир Капитонович Никольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Никольский = [[Автор:Константин Вячеславович Никольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Никольский = [[Автор:Николай Михайлович Никольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Никонов = [[Автор:Владимир Андреевич Никонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Новикова = [[Автор:Анна Михайловна Новикова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Новицкий = [[Автор:Георгий Андреевич Новицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Нович = [[Автор:Иоанн Савельевич Нович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Новоспасский = [[Автор:Александр Фёдорович Новоспасский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Нусинов = [[Автор:Исаак Маркович Нусинов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Образцов = [[Автор:Владимир Николаевич Образцов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Обручев = [[Автор:Владимир Афанасьевич Обручев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Овчинников = [[Автор:Александр Михайлович Овчинников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Огнев |Б. О. = [[Автор:Борис Владимирович Огнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Огнёв | С. И. Огнев |С. О. = [[Автор:Сергей Иванович Огнёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Оголевец = [[Автор:Георгий Степанович Оголевец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Ойфебах = [[Автор:Марк Ильич Ойфебах|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Окнов = [[Автор:Михаил Григорьевич Окнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Окунев = [[Автор:Леопольд Яковлевич Окунев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Олещук = [[Автор:Фёдор Несторович Олещук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Ольденбург = [[Автор:Сергей Фёдорович Ольденбург|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Опарин = [[Автор:Александр Иванович Опарин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Орлов = [[Автор:Борис Павлович Орлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Орлов = [[Автор:Сергей Владимирович Орлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Осадчий =[[Автор:Пётр Семёнович Осадчий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Осипов =[[Автор:Александр Михайлович Осипов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Осницкая =[[Автор:Галина Алексеевна Осницкая|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Оснос =[[Автор:Юрий Александрович Оснос|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Островитянов =[[Автор:Константин Васильевич Островитянов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Павлов = [[Автор:Михаил Александрович Павлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Павловский = [[Автор:Евгений Никанорович Павловский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Пазухин = [[Автор:Василий Александрович Пазухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Пальмбах = [[Автор:Александр Адольфович Пальмбах|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Панов = [[Автор:Дмитрий Юрьевич Панов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Парамонов = [[Автор:Александр Александрович Парамонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Паренаго = [[Автор:Павел Петрович Паренаго|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Парийский = [[Автор:Николай Николаевич Парийский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Партигул = [[Автор:Соломон Пинкасович Партигул|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Пассек = [[Автор:Татьяна Сергеевна Пассек|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Пашков = [[Автор:Анатолий Игнатьевич Пашков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Певзнер = [[Автор:Лея Мироновна Певзнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Певзнер = [[Автор:Мануил Исаакович Певзнер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Первушин = [[Автор:Сергей Алексеевич Первушин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Перетерский = [[Автор:Иван Сергеевич Перетерский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Перцев = [[Автор:Владимир Николаевич Перцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Песков = [[Автор:Николай Петрович Песков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Петров = [[Автор:Сергей Гаврилович Петров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Петровский = [[Автор:Владимир Алексеевич Петровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Петрокас = [[Автор:Леонид Венедиктович Петрокас|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Пидгайный = [[Автор:Леонид Ерофеевич Пидгайный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Пик = [[Автор:Вильгельм Пик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Пиков = [[Автор:Василий Иванович Пиков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Первухин = [[Автор:Михаил Георгиевич Первухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Перевалов = [[Автор:Викторин Александрович Перевалов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Петров = [[Автор:Александр Ильич Петров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. К. Пиксанов|Н. Пиксанов = [[Автор:Николай Кирьякович Пиксанов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Писарев = [[Автор:Иннокентий Юльевич Писарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Писаревский = [[Автор:Дмитрий Сергеевич Писаревский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Пильник = [[Автор:Михаил Ефремович Пильник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Пичета = [[Автор:Владимир Иванович Пичета|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Плисецкий= [[Автор:Марк Соломонович Плисецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Плотников = [[Автор:Кирилл Никанорович Плотников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Побле= [[Автор:Дмитрий Иосифович Побле|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Погребной= [[Автор:Лаврентий Иванович Погребной|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Поддубский= [[Автор:Иван Васильевич Поддубский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Подорожный= [[Автор:Николай Емельянович Подорожный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Позин| В. И. Позин| В. П.| В. П-ин = [[Автор:Владимир Иванович Позин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Познер = [[Автор:Виктор Маркович Познер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Покалюк = [[Автор:Карл Иосифович Покалюк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Покровский = [[Автор:Константин Доримедонтович Покровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Н. Покровский = [[Автор:Михаил Николаевич Покровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Полак = [[Автор:Иосиф Фёдорович Полак|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Половинкин = [[Автор:Александр Александрович Половинкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Поляков = [[Автор:Григорий Петрович Поляков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Пономарев = [[Автор:Павел Дмитриевич Пономарёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Понтрягин = [[Автор:Лев Семёнович Понтрягин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Попов = [[Автор:Владимир Александрович Попов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Попов = [[Автор:Константин Михайлович Попов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Попов = [[Автор:Николай Владимирович Попов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Попов = [[Автор:Павел Николаевич Попов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Попова/музыка = [[Автор:Татьяна Васильевна Попова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Попова = [[Автор:Татьяна Григорьевна Попова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Поршнев = [[Автор:Борис Фёдорович Поршнев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Поспелов П. Н. = [[Автор:Пётр Николаевич Поспелов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Потемкин = [[Автор:Фёдор Васильевич Потёмкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Прасолов = [[Автор:Леонид Иванович Прасолов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Предводителев = [[Автор:Александр Саввич Предводителев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Преображенский = [[Автор:Борис Сергеевич Преображенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Преображенский = [[Автор:Николай Алексеевич Преображенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Пригоровский = [[Автор:Георгий Михайлович Пригоровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Приоров = [[Автор:Николай Николаевич Приоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Пробст = [[Автор:Абрам Ефимович Пробст|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Прунцов = [[Автор:Василий Васильевич Прунцов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Пуришев = [[Автор:Борис Иванович Пуришев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Путинцев = [[Автор:Фёдор Максимович Путинцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Пучков = [[Автор:Александр Сергеевич Пучков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Пышнов = [[Автор:Владимир Сергеевич Пышнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Пятигорский = [[Автор:Моисей Гдальевич Пятигорский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Пятышева = [[Автор:Наталья Валентиновна Пятышева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Радванский = [[Автор:Владимир Донатович Радванский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Радек = [[Автор:Карл Бернгардович Радек|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Радциг = [[Автор:Александр Александрович Радциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Радциг = [[Автор:Николай Иванович Радциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Радциг = [[Автор:Сергей Иванович Радциг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Р. = [[Автор:Сергей Иванович Раевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Раздорский = [[Автор:Владимир Фёдорович Раздорский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Разенков = [[Автор:Иван Петрович Разенков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Раимов = [[Автор:Риф Мухсинович Раимов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Райко = [[Автор:Николай Васильевич Райко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Райхинштейн = [[Автор:Михаил Наумович Райхинштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Ракитников = [[Автор:Андрей Николаевич Ракитников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Раковский = [[Автор:Адам Владиславович Раковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Рамзаев = [[Автор:Дмитрий Александрович Рамзаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Ранович = [[Автор:Абрам Борисович Ранович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Рапопорт = [[Автор:Яков Львович Рапопорт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Рау = [[Автор:Фёдор Андреевич Рау|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Рафалович = [[Автор:Иосиф Маркович Рафалович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Рафалькес = [[Автор:Соломон Борисович Рафалькес|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Рахманов = [[Автор:Виктор Александрович Рахманов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Редер = [[Автор:Дмитрий Григорьевич Редер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Резцова = [[Автор:Мария Васильевна Резцова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Рейхард|А. Рейхарт = [[Автор:Александр Юльевич Рейхардт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Ренчицкий = [[Автор:Пётр Николаевич Ренчицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Рихтер = [[Автор:Гавриил Дмитриевич Рихтер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Ровнов = [[Автор:Алексей Сергеевич Ровнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Рогаль-Левицкий = [[Автор:Дмитрий Романович Рогаль-Левицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Рогинская = [[Автор:Фрида Соломоновна Рогинская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Родов = [[Автор:Яков Иосифович Родов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Розенбаум = [[Автор:Натан Давидович Розенбаум|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Розенберг = [[Автор:Давид Иохелевич Розенберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Розенталь = [[Автор:Марк Моисеевич Розенталь|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Розенштейн = [[Автор:Лазарь Ильич Розенштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Розенштейн/медицина = [[Автор:Лев Маркович Розенштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Рокицкий = [[Автор:Пётр Фомич Рокицкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Романовский = [[Автор:Всеволод Иванович Романовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Ростоцкий = [[Автор:Болеслав Норберт Иосифович Ростоцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Ростоцкий = [[Автор:Иосиф Болеславович Ростоцкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Ротерт = [[Автор:Павел Павлович Роттерт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Ротштейн = [[Автор:Фёдор Аронович Ротштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. И. Рубин = [[Автор:Исаак Ильич Рубин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Рубинштейн = [[Автор:Николай Леонидович Рубинштейн (1897—1963)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Рубинштейн/(1902—1952) = [[Автор:Николай Леонидович Рубинштейн (1902—1952)|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Ругг = [[Автор:Вениамин Маврикиевич Ругг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Рудных = [[Автор:Семён Павлович Рудных|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Румянцев = [[Автор:Алексей Всеволодович Румянцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Рыбникова = [[Автор:Мария Александровна Рыбникова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Рывкинд = [[Автор:Александр Васильевич Рывкинд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Рыжков = [[Автор:Виталий Леонидович Рыжков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Рытиков = [[Автор:Николай Александрович Рытиков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Рытов = [[Автор:Сергей Михайлович Рытов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Савинский = [[Автор:Дмитрий Васильевич Савинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Савич = [[Автор:Александр Антонович Савич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Самойло|А. С. = [[Автор:Александр Сергеевич Самойло|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Самойлов|А. С. = [[Автор:Александр Филиппович Самойлов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Санжеев = [[Автор:Гарма Данцаранович Санжеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Санина = [[Автор:Александра Васильевна Санина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Санталов = [[Автор:Арсений Алексеевич Санталов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Сахаров = [[Автор:Пётр Васильевич Сахаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Свирин = [[Автор:Алексей Николаевич Свирин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Севин = [[Автор:Сергей Иванович Севин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Семёнов/стратонавт = [[Автор:Виктор Александрович Семёнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Семенов |В. Семёнов = [[Автор:Виктор Фёдорович Семёнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Семенов-Тян-Шанский |В. Семёнов-Тян-Шанский |В. Семёнов Тян-Шанский = [[Автор:Вениамин Петрович Семёнов-Тян-Шанский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Семенченко = [[Автор:Владимир Ксенофонтович Семенченко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Сергеев = [[Автор:Михаил Алексеевич Сергеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Сергеев/химик = [[Автор:Пётр Гаврилович Сергеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Сергеев/инженер = [[Автор:Пётр Сергеевич Сергеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Сергиевский = [[Автор:Максим Владимирович Сергиевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Серейский = [[Автор:Александр Самойлович Серейский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Серейский = [[Автор:Марк Яковлевич Серейский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Сивков = [[Автор:Константин Васильевич Сивков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Сидоров = [[Автор:Алексей Алексеевич Сидоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Сидорова = [[Автор:Вера Александровна Сидорова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. И. Силищенский|М. Силищенский = [[Автор:Митрофан Иванович Силищенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Симкин = [[Автор:Соломон Маркович Симкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Синев = [[Автор:Пётр Иванович Синев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Синельников = [[Автор:Николай Александрович Синельников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Ситковский = [[Автор:Евгений Петрович Ситковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Сказкин|С. С. = [[Автор:Сергей Данилович Сказкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Скачков = [[Автор:Иван Иванович Скачков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Скрябин = [[Автор:Константин Иванович Скрябин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Скундина = [[Автор:Мария Генриховна Скундина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Славин = [[Автор:Владимир Ильич Славин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. В. Славин = [[Автор:Самуил Венедиктович Славин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Сливкер = [[Автор:Борис Юльевич Сливкер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Слоневский = [[Автор:Сигизмунд Иванович Слоневский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Смирнов = [[Автор:Александр Иванович Смирнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Смирнов = [[Автор:Василий Степанович Смирнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Смирнов = [[Автор:Николай Александрович Смирнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Смирнский = [[Автор:Василий Иванович Смирнский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Сморгонский = [[Автор:Леонид Михайлович Сморгонский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Смышляков = [[Автор:Василий Иванович Смышляков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Соболев = [[Автор:Николай Иванович Соболев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Соболев = [[Автор:Юрий Васильевич Соболев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. С-ль |С. Соболь = [[Автор:Самуил Львович Соболь|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Советкин = [[Автор:Фёдор Фролович Советкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Советов = [[Автор:Сергей Александрович Советов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Соколов = [[Автор:Иван Сергеевич Соколов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Соколов = [[Автор:Николай Сергеевич Соколов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |З. П. Соловьев = [[Автор:Зиновий Петрович Соловьёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Соловьёва = [[Автор:Валентина Александровна Соловьёва|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Сольский = [[Автор:Дмитрий Антонович Сольский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Сперанский = [[Автор:Александр Николаевич Сперанский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Сперанский = [[Автор:Георгий Несторович Сперанский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Спиваковский = [[Автор:Александр Онисимович Спиваковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Спиру = [[Автор:Василий Львович Спиру|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Спрыгина = [[Автор:Людмила Ивановна Спрыгина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Сретенский = [[Автор:Леонид Николаевич Сретенский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Стайковский = [[Автор:Аркадий Павлович Стайковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Сталин = [[Автор:Иосиф Виссарионович Сталин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Стальный = [[Автор:Вениамин Александрович Стальный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Станков = [[Автор:Сергей Сергеевич Станков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Станчинский = [[Автор:Владимир Владимирович Станчинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Старицина = [[Автор:Павла Павловна Старицина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Стекольников = [[Автор:Илья Самуилович Стекольников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Степанов = [[Автор:Вячеслав Васильевич Степанов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ц. Степанян = [[Автор:Цолак Александрович Степанян|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. С. = [[Автор:Оскар Августович Степун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Стоклицкая-Терешкович = [[Автор:Вера Вениаминовна Стоклицкая-Терешкович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Страментов = [[Автор:Андрей Евгеньевич Страментов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Страхов = [[Автор:Николай Михайлович Страхов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Страшун = [[Автор:Илья Давыдович Страшун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Стрелков = [[Автор:Пётр Георгиевич Стрелков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Стрелецкий = [[Автор:Николай Станиславович Стрелецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Стрельчук = [[Автор:Иван Васильевич Стрельчук|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Струмилин = [[Автор:Станислав Густавович Струмилин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Струминский = [[Автор:Василий Яковлевич Струминский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Субботин = [[Автор:Михаил Фёдорович Субботин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Суворов = [[Автор:Сергей Георгиевич Суворов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Сукачев = [[Автор:Владимир Николаевич Сукачёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Сулейкин = [[Автор:Дмитрий Александрович Сулейкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Сумароков = [[Автор:Виктор Павлович Сумароков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Суслов = [[Автор:Сергей Петрович Суслов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Сухарев = [[Автор:Владимир Иванович Сухарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Сушкин = [[Автор:Гавриил Григорьевич Сушкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Сушкин = [[Автор:Пётр Петрович Сушкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Сыроечковский = [[Автор:Борис Евгеньевич Сыроечковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Сыромятников = [[Автор:Борис Иванович Сыромятников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Сысин = [[Автор:Алексей Николаевич Сысин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Сычевская = [[Автор:Валентина Ивановна Сычевская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Евг. Тагер = [[Автор:Евгений Борисович Тагер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Тайц = [[Автор:Михаил Юрьевич Тайц|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Тапельзон = [[Автор:Самуил Львович Тапельзон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Тарасевич = [[Автор:Лев Александрович Тарасевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Тарасенков |Ан. Тарасенков = [[Автор:Анатолий Кузьмич Тарасенков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Тарасов = [[Автор:Всеволод Вячеславович Тарасов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Тарасов = [[Автор:Николай Иванович Тарасов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Тареев|Е. Т. = [[Автор:Евгений Михайлович Тареев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Тереношкин = [[Автор:Алексей Иванович Тереножкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Тарле = [[Автор:Евгений Викторович Тарле|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Таубман = [[Автор:Аркадий Борисович Таубман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Теплов = [[Автор:Борис Михайлович Теплов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Терентьев = [[Автор:Александр Петрович Терентьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Терентьев = [[Автор:Фёдор Александрович Терентьев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Терновец = [[Автор:Борис Николаевич Терновец|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Тимирязев = [[Автор:Аркадий Климентьевич Тимирязев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Тимирязев = [[Автор:Климент Аркадьевич Тимирязев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Тимофеев = [[Автор:Леонид Иванович Тимофеев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Тихов = [[Автор:Гавриил Адрианович Тихов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Тихомирнов = [[Автор:Герман Александрович Тихомирнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Тихомиров = [[Автор:Евгений Иванович Тихомиров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Тихомиров = [[Автор:Михаил Николаевич Тихомиров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Тишбейн = [[Автор:Роман Робертович Тишбейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Токарев = [[Автор:Сергей Александрович Токарев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Токмалаев = [[Автор:Савва Фёдорович Токмалаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Толчинский, А. А.|А. Т-ский = [[Автор:Анатолий Абрамович Толчинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Точильников = [[Автор:Гирш Моисеевич Точильников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Трайнин = [[Автор:Арон Наумович Трайнин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Транковский = [[Автор:Даниил Александрович Транковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Трахтенберг = [[Автор:Орест Владимирович Трахтенберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Трахтман = [[Автор:Яков Наумович Трахтман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Третьяков = [[Автор:Григорий Михайлович Третьяков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Т. = [[Автор:Мария Лазаревна Тронская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Троцкий = [[Автор:Иосиф Моисеевич Тронский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Трояновский = [[Автор:Александр Антонович Трояновский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Трубин = [[Автор:Константин Георгиевич Трубин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Трухин = [[Автор:Фёдор Иванович Трухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Трушлевич = [[Автор:Виктор Иванович Трушлевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Тудоровский = [[Автор:Александр Илларионович Тудоровский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ш. Турецкий = [[Автор:Шамай Яковлевич Турецкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Туркин = [[Автор:Владимир Константинович Туркин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Тутыхин = [[Автор:Борис Алексеевич Тутыхин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Тюляев = [[Автор:Семён Иванович Тюляев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Угрюмов = [[Автор:Павел Григорьевич Угрюмов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Удальцов = [[Автор:Иван Дмитриевич Удальцов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Уманский = [[Автор:Яков Семёнович Уманский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Уразов = [[Автор:Георгий Григорьевич Уразов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Усков = [[Автор:Борис Николаевич Усков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Ухтомский = [[Автор:Алексей Алексеевич Ухтомский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Фабелинский = [[Автор:Иммануил Лазаревич Фабелинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Фатуев = [[Автор:Роман Максимович Фатуев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Фёдоров = [[Автор:Владимир Григорьевич Фёдоров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Федоров-Давыдов |А. Фёдоров-Давыдов = [[Автор:Алексей Александрович Фёдоров-Давыдов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Федорович = [[Автор:Борис Александрович Федорович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Федченко = [[Автор:Борис Алексеевич Федченко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Фейгель = [[Автор:Иосиф Исаакович Фейгель|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Фесенко = [[Автор:Прокопий Ильич Фесенко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Фесенков = [[Автор:Василий Григорьевич Фесенков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Фигурнов = [[Автор:Пётр Константинович Фигурнов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Филатов = [[Автор:Владимир Петрович Филатов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Филимонов = [[Автор:Иван Николаевич Филимонов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Филин = [[Автор:Федот Петрович Филин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Филиппов = [[Автор:Михаил Иванович Филиппов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Филоненко-Бородич = [[Автор:Михаил Митрофанович Филоненко-Бородич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Ф—ко = [[Автор:Юрий Александрович Филипченко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Флинт = [[Автор:Евгений Евгеньевич Флинт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Флорин = [[Автор:Вильгельм Флорин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Фомичев = [[Автор:Андрей Петрович Фомичев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Фомина = [[Автор:Вера Александровна Фомина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Франк |Г. Ф. = [[Автор:Глеб Михайлович Франк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Францов = [[Автор:Юрий Павлович Францев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Фрейман |А. Ф./лингвистика = [[Автор:Александр Арнольдович Фрейман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Фридман = [[Автор:Александр Александрович Фридман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Фриш = [[Автор:Сергей Эдуардович Фриш|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Фролов = [[Автор:Нил Спиридонович Фролов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Фронштейн |Р. Ф./медицина = [[Автор:Рихард Михайлович Фронштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Н. Фрумкин |А. Ф. = [[Автор:Александр Наумович Фрумкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Фрумов = [[Автор:Соломон Абрамович Фрумов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Хайкин = [[Автор:Семён Эммануилович Хайкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Халфин = [[Автор:Александр Менделевич Халфин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Хачатуров = [[Автор:Тигран Сергеевич Хачатуров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Хвойник |Игн. Хвойник = [[Автор:Игнатий Ефимович Хвойник|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Хвостов = [[Автор:Владимир Михайлович Хвостов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Хибарин = [[Автор:Иван Николаевич Хибарин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Хинчин = [[Автор:Александр Яковлевич Хинчин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Холин = [[Автор:Сергей Сергеевич Холин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Холодный = [[Автор:Николай Григорьевич Холодный|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Храмой = [[Автор:Александр Владимирович Храмой|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Хромов = [[Автор:Павел Алексеевич Хромов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Хромов = [[Автор:Сергей Петрович Хромов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Хухрина = [[Автор:Екатерина Владимировна Хухрина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Цейтлин = [[Автор:Александр Григорьевич Цейтлин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Цейтлин = [[Автор:Василий Михайлович Цейтлин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Церевитинов = [[Автор:Фёдор Васильевич Церевитинов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Цицин = [[Автор:Николай Васильевич Цицин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Цшохер = [[Автор:Вольдемар Оскарович Цшохер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Цыпкин | М. С. Цыпкин = [[Автор:Михаил Семёнович Цыпкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Чаадаева = [[Автор:Ольга Нестеровна Чаадаева|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Чебоксаров = [[Автор:Николай Николаевич Чебоксаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Чегодаев = [[Автор:Андрей Дмитриевич Чегодаев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Чельцов = [[Автор:Всеволод Сергеевич Чельцов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Чельцов = [[Автор:Михаил Александрович Чельцов-Бебутов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Чемоданов|Н. Ч. = [[Автор:Николай Сергеевич Чемоданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Чемоданов = [[Автор:Сергей Михайлович Чемоданов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Черданцев = [[Автор:Глеб Никанорович Черданцев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Черемных = [[Автор:Павел Семёнович Черемных|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. М. Черемухин|А. Черемухин|А. Ч. = [[Автор:Алексей Михайлович Черёмухин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Черенков = [[Автор:Павел Алексеевич Черенков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Черенович = [[Автор:Станислав Янович Черенович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Черников = [[Автор:Павел Акимович Черников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Чернов = [[Автор:Александр Александрович Чернов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ф. Чернов = [[Автор:Филарет Филаретович Чернов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Черномордик = [[Автор:Ефим Яковлевич Черномордик|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Четвериков = [[Автор:Сергей Дмитриевич Четвериков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Чехов = [[Автор:Николай Владимирович Чехов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Чирвинский = [[Автор:Пётр Николаевич Чирвинский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Чистов = [[Автор:Борис Николаевич Чистов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Чорба = [[Автор:Николай Григорьевич Чорба|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Чичеров = [[Автор:Владимир Иванович Чичеров|{{#titleparts:{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}|1|1}}]] |А. Е. Чичибабин|А. Чичибабин|А. Ч./Чичибабин = [[Автор:Алексей Евгеньевич Чичибабин|{{#titleparts:{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}|1|1}}]] |Е. Шаблиовский = [[Автор:Евгений Степанович Шаблиовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Шайн = [[Автор:Григорий Абрамович Шайн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шапиро/лингвистика = [[Автор:Абрам Борисович Шапиро|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шапиро = [[Автор:Александр Яковлевич Шапиро|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Шапиро = [[Автор:Гавриил Семёнович Шапиро|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Шапошников = [[Автор:Владимир Николаевич Шапошников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Шатский = [[Автор:Николай Сергеевич Шатский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Шафранов = [[Автор:Борис Владимирович Шафранов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Шахназаров = [[Автор:Мушег Мосесович Шахназаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Ш.|Е. Шварцман = [[Автор:Евсей Манасеевич Шварцман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Шведский = [[Автор:Иосиф Евсеевич Шведский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Шеварев = [[Автор:Пётр Алексеевич Шеварёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шейнберг = [[Автор:Александр Ефимович Шейнберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Шекун = [[Автор:Олимпиада Алексеевна Шекун|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Гергард Густавович Шенберг|Г. Г. Шенберг = [[Автор:Гергард Густавович Шенберг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шенк = [[Автор:Алексей Константинович Шенк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Щерба = [[Автор:Лев Владимирович Щерба|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шестаков = [[Автор:Андрей Васильевич Шестаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Шибанов = [[Автор:Николай Владимирович Шибанов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Шийк = [[Автор:Андрей Александрович Шийк|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Шиллинг = [[Автор:Евгений Михайлович Шиллинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Шилов = [[Автор:Николай Иванович Шилов|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Шифринсон = [[Автор:Борис Львович Шифринсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Шкварников = [[Автор:Пётр Климентьевич Шкварников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Шлапоберский |В. Ш. = [[Автор:Василий Яковлевич Шлапоберский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Я. Шляхтер = [[Автор:Яков Израилевич Шляхтер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Шмальгаузен = [[Автор:Иван Иванович Шмальгаузен|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Шмидт = [[Автор:Георгий Александрович Шмидт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Шмидт|Дж. А. Шмидт|Дж. Шмидт = [[Автор:Джемс Альфредович Шмидт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |О. Шмидт = [[Автор:Отто Юльевич Шмидт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Шмырев = [[Автор:Валериан Иванович Шмырёв|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. Шнеерсон = [[Автор:Григорий Михайлович Шнеерсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Шницер = [[Автор:Соломон Соломонович Шницер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Ю. Шокальский = [[Автор:Юлий Михайлович Шокальский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Шокин = [[Автор:Иван Николаевич Шокин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Ш.|Р. Шор = [[Автор:Розалия Осиповна Шор|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Е. Штаерман = [[Автор:Елена Михайловна Штаерман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Штейн = [[Автор:Виктор Морицович Штейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Р. Штейнман = [[Автор:Рафаил Яковлевич Штейнман|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Штейнпресс = [[Автор:Борис Соломонович Штейнпресс|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Штернфельд = [[Автор:Ари Абрамович Штернфельд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Штокмар = [[Автор:Михаил Петрович Штокмар|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Штурм = [[Автор:Леонилла Дмитриевна Штурм|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шубников = [[Автор:Алексей Васильевич Шубников|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Шулейкин. = [[Автор:Иван Дмитриевич Шулейкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Шульга-Нестеренко = [[Автор:Мария Ивановна Шульга-Нестеренко|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Шунков = [[Автор:Виктор Иванович Шунков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |У. Шустер = [[Автор:Ура Абрамович Шустер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Л. Шухгальтер = [[Автор:Лев Яковлевич Шухгальтер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Т. Щапова = [[Автор:Татьяна Фёдоровна Щапова|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Щербина = [[Автор:Владимир Родионович Щербина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Щукин = [[Автор:Иван Семёнович Щукин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Щукина = [[Автор:Мария Николаевна Щукина|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Шушаков = [[Автор:Андрей Семёнович Шушаков|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |З. Эвальд = [[Автор:Зинаида Викторовна Эвальд|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |З. Эггерт = [[Автор:Зинаида Карловна Эггерт|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Д. Эдинг = [[Автор:Дмитрий Николаевич Эдинг|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Эйнис = [[Автор:Владимир Львович Эйнис|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Эйхенбаум = [[Автор:Борис Михайлович Эйхенбаум|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Г. В. Эпштейн|Г. Эпштейн = [[Автор:Герман Вениаминович Эпштейн|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Эттингер = [[Автор:Павел Давыдович Эттингер|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Юзефович = [[Автор:Иосиф Сигизмундович Юзефович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |М. Юнович = [[Автор:Минна Марковна Юнович|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Юрковский = [[Автор:Александр Моисеевич Юрковский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Юшкевич = [[Автор:Адольф Павлович Юшкевич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |З. Явич = [[Автор:Залкинд Моисеевич Явич|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Яворская = [[Автор:Нина Викторовна Яворская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Якобсон = [[Автор:Пётр Васильевич Якобсон|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Яковкин = [[Автор:Авенир Александрович Яковкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |А. Яковлев = [[Автор:Алексей Иванович Яковлев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |К. Яковлев = [[Автор:Константин Павлович Яковлев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Яковлев = [[Автор:Николай Никифорович Яковлев|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |И. Якушкин = [[Автор:Иван Вячеславович Якушкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |В. Ямушкин = [[Автор:Василий Петрович Ямушкин|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Н. Яницкий = [[Автор:Николай Фёдорович Яницкий|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |С. Яновская = [[Автор:Софья Александровна Яновская|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Ярустовский = [[Автор:Борис Михайлович Ярустовский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |П. Ярчевский = [[Автор:Пётр Григорьевич Ярчевский|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |Б. Яфаров = [[Автор:Бекер Арифович Яфаров|{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}}]] |{{#titleparts:{{{1}}}|1|1}} }}<noinclude>{{doc-inline}} Возвращает вики-ссылку на страницу автора. Используется в [[:Шаблон:БСЭ1/Автор статьи в словнике]]. Вероятно стоит вынести сюда же список авторов из [[:Шаблон:БСЭ1/Автор]], чтобы не дублировать. Но там зачем-то используются точки. Принимает 1 параметр: инициалы автора. == См. также == * [[:Шаблон:БСЭ2/Авторы]] [[Категория:Шаблоны проектов]] </noinclude> o9so980lyn7ocy9t1qbs92qjysgqg42 Расширение цехов Поронайского пищетреста/Советский Сахалин 1947, №121 0 1212648 5729854 5679311 2026-07-13T12:06:09Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1947 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729854 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = | НАЗВАНИЕ = Расширение цехов Поронайского пищетреста | СОДЕРЖАНИЕ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 21.06.1947 | ИСТОЧНИК = {{статья |автор= |заглавие= Расширение цехов Поронайского пищетреста|ссылка= https://morningislands.ru/file?objectId=17506&attributeId=1191&sn=1&fileName=1805044831.pdf|издание= Советский Сахалин|тип= газета|год= 1947|месяц= 6|день=21|номер= 121|страницы= 1}} | ДРУГОЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИДАННЫЕ = <!-- id элемента темы --> | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = 4 | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-old-70 | СТИЛЬ = text | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = }} <center><big>'''РАСШИРЕНИЕ ЦЕХОВ ПОРОНАЙСКОГО ПИЩЕТРЕСТА'''</big></center> Трест пищевой промышленности Поронайского района (директор т. Ворновицкий) ежемесячно перевыполняет план по выпуску продукции. Полумесячное задание июня трест выполнил на 110 процентов. В июне трест значительно расширил свои цехи. В скором времени начнет браговарение цех безалкогольных напитков. После переоборудования увеличил выпуск продукции колбасный цех. Если раньше он выпускал 3—4 тонны колбасных изделий, то теперь его производительность доведена до 15 тонн. Пищетрест ведет внеплановый лов рыбы. Добытые 4.5 тонны рыбы засаливаются и после переработки будут пущены в продажу населению района. Рабочие пищетреста добились высоких показателей в труде. Особенно добросовестно относятся к работе начальник колбасного цеха т. Ворфоломеев, рыбообработчица т. Пахоменко, слесарь по монтажу и установке емкости для браговарения т. Казанин. [[Категория:Публикации в газете «Советский Сахалин»]] [[Категория:Газетные публикации 1947 года]] te16ylraebcij1hm4ddlk9xm4sxfcpd Кризис европейского мира (Байков) 0 1221826 5729952 5726208 2026-07-13T13:46:57Z Lanhiaze 23205 added [[Category:Александр Львович Байков]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729952 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ=Кризис европейского мира | АВТОР =[[Автор:Александр Львович Байков|А. Л. Байков]] | ДАТАПУБЛИКАЦИИ=1916 | ИСТОЧНИК= Проблемы Великой России, 1916, № 1. — Москва, 1916. — СС. 2—6. | ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire | СТИЛЬ=text }}__NOTOC____NOEDITSECTION__ == Кризис европейского мира. == <p style="text-align:center">(Эпоха 1911—1914 годов).</p> Если война по существу своему противоречит мирному порядку международных отношений, то «великая война» переживаемой нами эпохи сообщила этому естественному контрасту кровавой борьбы и мирного сотрудничества народов значение неизмеримой по своим эффектам мировой катастрофы, властно подчинившей себе все многообразие международной жизни. И чем сильнее данный контраст, чем красочнее разность того, что есть и что было еще недавно, чем глубже захватывается действительность циклом событий, тем неожиданее вырастает перспектива новых отношений на привычном фоне минувшего. Но это, конечно, только иллюзия. Резкость контраста отождествляется с внезапностью хода вещей, и новое невольно чудится нам ударом грома среди безоблачного неба. Внезапность здесь чисто кажущаяся. То, что поразило нас своей неожиданностью, на самом деле давно созревало под покровом будней, под толщей мелких, ничтожных событий, усыплявших внимание общества. «Июльские дни» 1914 года завершили тот кризис европейского мира, который подготовлялся многими десятилетиями и в период 1911—1914 годов уже отобразил в себе яркие вспышки занимавшегося мирового пожара. Всеевропейская война была близкой и неизбежной. Многие это видели. Но человечество хотело и продолжало верить в возможность мира. Благородная иллюзия пацифистов! Мы далеки от намерения иронизировать над нею. Мир сам по себе слишком большая и, казалось бы, несомненная культурная ценность, чтобы человечество навсегда отказалось стремиться к его конечному торжеству. Всем нам памятны события 1911 года, — занятие итальянскими войсками Триполитании и Киренаики, война королевства с Оттоманской империей, неудача турецкого оружия и мир в Лозанне, закрепивший торжество победителя. Мы все следили с большим или меньшим интересом за перипетиями этой борьбы, не сознавая или, вернее, не достаточно сознавая той грозной, почти неизбежной опасности, которая таилась в развернувшейся панораме военных событий. Внимание общества дробилось в оценке различных частностей из летописи войны — блокады Ливийского побережья, берегов Красного моря, бомбардирования внешних фортов Дарданелл и закрытия турками проливов. Возбуждался вопросы о применении Лондонской морской декларации 1909 года к отдельным казусам войны, о своевременности более тщательного урегулирования минной борьбы и военной авиации. Все эти вопросы, попутно выдвигаемые различными инцидентами, так или иначе ставились и разрешались. Само собой разумеется, отмечалась и опасность итало-турецкой войны для интересов европейского мира. Но сознание этой опасности не породило интенсивной тревоги за будущее. Европа, в общем, оставалась спокойной, полагая, что вспыхнувший пожар не получит дальнейшего распространения. И действительно, европейской дипломатии удалось ограничить главный театр военных действий африканскою территорией. Пожар был, таким образом, локализован, но не надолго. В 1912 году пламя его перебросилось на Балканы, и новые события докончили разрушение последних устоев европейского мира. Ко времени «июльских дней» 1914 года Европа оказалась лицом к лицу с тем, что вскоре произошло и что должно было совершиться при наличности известных условий. На этих условиях нам хотелось бы сейчас остановиться. Но прежде отметим несколько знаменательных фактов из эпохи 1912—1913 годов. В октябре 1912 года «великие державы» решаются, по-видимому сознательно и энергично, приступить к проведению в европейской Турции различных административных реформ, обоснованных статьей 23-й Берлинского трактата. Цель этой коллективной меры, проектированной «европейским концертом» — обеспечить интересы местного населения и устранить тем самым возможность вооруженных выступлений со стороны балканских держав, импульсируемых хаотическим состоянием Турции. Почему же эта цель, как вскоре показали события, не привела к положительным результатам? Почему моральное осуждение «европейским концертом» попыток, клонящихся к нарушению мира, торжественно возвещенное державами в их коллективной ноте от 8 октября, оказалось лишенным всякой моральной силы? Почему ясно выраженное намерение не допустить изменения территориального «statu quo» в европейской Турции не перешло от слов к делу, не воплотилось в конкретные формы обеспечения гарантированного Европой порядка вещей на Балканах? Почему реформы, призванные утвердить целость Оттоманской империи и суверенитет султана, оказались громкой, но бессодержательной фразой, которая послужила скорее сигналом к войне, чем призывом к миру? Почему мир не был утвержден на Балканах? Почему державы, «великие» не только своей воинской мощью, но и высоко развитой культурой, державы «цивилизованные», как их принято называть, не разрешили возникшей перед ними задачи? Неужели они не сознавали, что от этого зависят судьбы не только Балкан, но и самой Европы? Но обратимся к дальнейшим событиям из эпохи балканских войн. «Европейский концерт» не предотвратил вооруженного столкновения «балканского блока» с Оттоманской империей. Пусть будет так. Но этим не исчерпывалась его дальнейшая роль на Балканах и по поводу балканских отношений. Перед ним вырастала другая, не менее важная и, пожалуй, еще более трудная, хотя и благодарная задача — по возможности скорее ликвидировать войну и ввести ход развивающихся политических событий в русло устойчивого компромисса, призванного заполнить пробелы и устранить недостатки Берлинского трактата. В этом направлении «великие державы» предпринимают ряд шагов. 17 января 1913 года они требуют, чтобы Порта уступила «союзникам» Адрианополь и предоставила самой Европе определить судьбу Эгейских островов. В случае дальнейшего упорства, Турции угрожает перенесение театра военных действий в ее азиатские владения и даже постановка вопроса о Константинополе. Этот шаг не оказался вполне безрезультатным. Под давлением предъявленных требований Турция идет на уступки. «Европейский концерт» воздействует и на «союзников», побуждая их сократить свои притязания и приступить к переговорам о мире. Посредничество «великих держав» приводит, таким образом, к Лондонской конференции, завершившейся подписанием трактата, призванного водворить мир на Балканах и успокоить Европу, встревоженную только-что пережитыми событиями. Можно было надеяться, что критический период приходит к концу и что смелое выступление «союзных» балканских держав увенчается справедливым разделом завоеванных турецких территорий. Но этой надежде не суждено было осуществиться. На фоне едва ликвидированной войны возникает болгаро-сербский конфликт, осложненный румыно-болгарскими пререканиями. «Союзники» не сумели поделить турецкого наследства. Старый спор болгар и сербов из-за размежевания территорий по национальностям, временно погашенный совместным выступлением против общего врага, вспыхнул с удвоенной силой, лишь только возник вопрос о реализации тучных плодов недавней победы над турками. С другой стороны, пользуясь наступившей смутой, Румыния, занявшая во время первой балканской войны выжидательное положение, все настойчивее требует от Болгарии уступки Силистрии, угрожая, в противном случае, оккупировать данную область вооруженною силой. Распадение балканского союза, в связи с неосторожным выступлением Болгарии против Сербии и Греции, облегчает Румынии эту задачу и открывает также возможность для Турции вернуть утраченный Адрианополь. Вторая балканская война сменяет первую, и новая ожесточенная распря, на этот раз славян между собою (к ним примкнули греки, румыны и турки) разрушает примирительную политику «европейского концерта». Подписанный в Лондоне 30 мая 1913 года мирный трактат не предотвратил второй балканской войны. События развивались независимо от предположений и предначертаний европейской дипломатии, бессильной остановить движение, вызванное глубоким «сдвигом» политических отношений на Балканах. «Союзники» (Болгария, Сербия, Черногория и Греция), враждебная Турция и нейтральная (в первую балканскую войну) Румыния, с одной стороны, принимают посредничество «великих держав» и даже к нему обращаются по собственной инициативе, с другой стороны — стремятся избегнуть вмешательства «европейского концерта» и самостоятельно разрешить назревшие вопросы. Так, уже 23 октября / 5 ноября 1912 года оттоманское правительство ходатайствует о «посредничестве»; 2 апреля 1913 года оно подчиняется условиям прелиминарного договора, выработанного «европейским концертом», а 3 мая выражает согласие на немедленное прекращение военных действий и участие в мирной Лондонской конференции. Вскоре, однако, 20 июля Порта отступает от принятых обязательств в отношении пограничной линии Энос—Мидия и утверждает свое господство над вторично занятым Адрианополем. Равным образом и «союзники», в эпоху первой балканской войны, пользуются посредничеством «великих держав» для закрепления плодов победы, но, вместе с тем, уклоняются ликвидировать внутренние несогласия членов союза соответственно директивам Европы. Правда, Болгария выражает готовность передать свой спор с Сербией на третейское разрешение России, обоснованное статьей 4-й секретного приложения к болгаро-сербскому союзному договору 1912 года, но этот акт благоразумной лояльности вскоре теряет свою значимость в виду вооруженного выступления Софии против Белграда. Точно также и Сербия, не отвергая в принципе русского арбитража, на деле обнаруживает медлительность и уклончивость, слишком опасные в момент крайнего возбуждения страстей в «союзной» Болгарии. Параллельно этому развивается и принимает все более угрожающие формы румыно-болгарский конфликт, возникший еще в период громких побед союзного оружия. Резкость конфликта, ясно выраженная лондонским протоколом 16/29 января 1913 года, не могла сгладиться положительными (но чисто внешними) эффектами петербургского протокола 26 апреля/9 мая. Румыно-болгарские пререкания из-за Силистрии, подобно сербо-болгарскому столкновению, разрешаются силой оружия. На обломках прежнего союза вырастает новая группировка балканских держав, в которой вчерашние друзья оказываются врагами, враги — друзьями. «Балканский вопрос» осложнялся все более очевидным распадом турецкой империи. После кратковременных успехов «Блистательной Порты» в период Крымской кампании, агония турецкой государственности развивалась ускоренным темпом. Торжественное провозглашение Турции на Парижском конгрессе 1856 года равноправным членом международного общения являлось льстивой фразой, бессильной задержать дальнейший развал и упадок некогда великой империи, обреченной на гибель. Статья 7-я трактата не отменила так-называемых «капитуляций», подчинивших внутренние дела Турции европейскому контролю. Берлинский трактат 1878 года, ликвидировавший русско-турецкую войну, хотя и помешал нам завершить конечное освобождение балканских народностей, не оказался, однако, спасительным для турецкой империи, которой оставалось лишь безнадежно бороться с ходом событий, подрывавших ее жизненные устои. Война Турции с Грецией в 1897 году, несмотря на успех турецкого оружия, не расширила и даже не упрочила турецкого владычества на Балканах. Вскоре развиваются дальнейшие факты: аннексия Боснии и Герцеговины австро-венгерской монархией в 1908 году, провозглашение независимости Болгарии, отторжение Триполитании и Киренаики в пользу Италии, окончательная потеря Крита, Эгейских островов, Македонии, Албании. Все эти факты, возникшие на политическом горизонте в период начала ХХ века, — служили показательным симптомом неизлечимости «больного человека». Разрешение «балканского вопроса» могло осуществиться различными путями: возрождением Турции, самодеятельностью балканских народностей, авторитетным вмешательством «европейского концерта» и, наконец, сепаратным выступлением одной или нескольких «великих держав», заинтересованных в ликвидации турецкого наследства. Самым естественным способом устроения Балкан при одновременном сохранении турецкого владычества явилось бы возрождение Турции на началах культуры и права, и дарование подчиненным империи народностям преимуществ автономии и самоуправления. Но этот путь внутренних реформ, намеченный еще Парижским трактатом, фактически был недоступен для государства, лишенного жизнеспособности. Гарантия неприкосновенности, принятая на себя Англией, Францией и Австрией особым договором от 15 апреля 1856 года, не могла обеспечить нормального развития турецкой государственности. Не спас Турцию и «младо-турецкий» переворот, игнорировавший национальную самобытность подвластных Турции народов. Старый принцип угнетения и насилия продолжал по-прежнему царствовать в новой «конституционной» Турции, культивируя процесс все возраставшего сепаратизма. В лоне одряхлевшей империи не зародилось, в нужный момент, той животворной общественности, которая одна могла бы совершить чудо исцеления и возрождения Турции. Но был и другой путь: разрешение «балканского вопроса» под девизом «Балканы — балканцам». К сожалению, свободное и полюбовное размежевание национальностей на Балканах представлялось не менее трудной задачей, чем упорядочение балканской жизни под гегемонией Турции. В своей речи, произнесенной 21 декабря 1912 года перед палатой депутатов, Пуанкаре намечает принципы грядущего разрешения восточного вопроса. Этот вопрос, «в течение веков остававшийся страшной загадкой», вопрос, по поводу коего державы молчаливо согласились всеми средствами избегать «радикальных и окончательных разрешений» — он «будет теперь с силой необходимости урегулирован в смысле, наиболее отвечающем французским идеям. Пусть Балканы принадлежат отныне балканским народностям: болгарам, грекам, сербам, черногорцам, албанцам». Вот, милостивые государи, восклицает председатель французского совета министров, «самое естественное и справедливое разрешение вопроса». Оно заключает в себе «наибольшие гарантии длительности и устойчивости». Этот взгляд разделяют и другие представители французской политической мысли. Так, по мнению Габриэля Ганото, формула «Балканы — балканцам» зиждется на неискоренимом убеждении народов, что они принадлежат самим себе». В пользу данной точки зрения решительно высказывается и Россия. В 1912 году она создает балканский союз, призванный подготовить грядущий раздел спорных провинций полуострова в случае невозможности дальнейшего сохранения «statu quo» на Балканах. Задуманный план был грандиозен. Он открывал перспективу балканской федерации, призывая враждующие народы к содружеству. Но события не оправдали возлагавшихся на него надежд и ожиданий. Искусственно созданный союз не выдержал горнила испытаний. Третий путь разрешения «балканского вопроса» — коллективная воля «европейского концерта». Соглашение России и Австрии в 1897 года, обновленное в 1903 году (так-называемая «Мюрцштегская программа» — название происходит от замка в окрестностях Вены, где состоялось свидание императоров Николая II и Франца-Иосифа) намечает линию поведения держав разработкой проекта умиротворения Македонии. Особая европейская финансовая комиссия и международная жандармерия (из итальянских, французских, английских, австрийских и русских вооруженных контингентов) призваны водворить мир и порядок в провинции, составлявшей очаг постоянных волнений. Данный проект не достиг своей цели, но лишь послужил, по справедливому отзыву Дрио, новым этапом для дальнейшего расчленения турецкой территории (как это и произошло в отношении Крита). Как бы то ни было, последующее одностороннее выступление Вены в деле присоединения Боснии и Герцеговины в 1908 году разрушило и без того неустойчивое единение России и австро-венгерской монархии на Балканах. Предложенный русским правительством созыв международного конгресса для пересмотра Берлинского трактата 1878 года не осуществился в виду отрицательного отношения к нему Австро-Венгрии. Не более удачным шагом является проект административных реформ в европейской Турции, возбужденный «европейским концертом» в октябре 1912 года. Совместное выступление «великих держав» не предупредило первой балканской войны и не устранило последующей распри «союзников», завершившейся Бухарестским договором 1913 года. Новый мир был лишь временным компромиссом, а не длительным разрешением «балканского вопроса» на основе справедливого разграничения интересов. В эпоху 1912—1913 годов ясно выразился неустранимый дуализм «европейского концерта». В критические моменты румыно-болгарских пререканий Россия стремится умерить требования Бухареста, и Франция оказывает ей в этом деле поддержку. Так, 10 января 1913 года Пуанкаре отмечает, что в болгарской аргументации против уступки Силистрии имеются «важные и внушительные возражения». Согласно отзыву румынского посланника в Париже от 20 января/2 февраля, вооруженное выступление Румынии до заключения турецко-балканского мира «было бы весьма плохо принято общественным мнением Европы». Аналогичной точки зрения придерживается и Великобритания. Наоборот, Германия и Австро-Венгрия (в этом смысле высказываются румынские представители границей) видимо принимают сторону Румынии и оказывают соответствующее воздействие на Болгарию. Двойственность европейской политики не могла не отразиться роковым образом на судьбах балканского вопроса, разрушившего в 1914 году мирный правопорядок Европы. «Европейский концерт», как коллективное целое, не мог разрешить настоящей проблемы потому, что этого целого на деле не существовало. Уже давно Европа представляла собою два враждующих, непримиримых лагеря, стоявших друг против друга и угрожавших всеобщим пожаром при малейшем неосторожном трении. Еще в 1879 году Германия и Австро-Венгрия заключили союз, направленный против России (в 1887 году к нему приступила Италия). В противовес германскому блоку в 1891 году возникает и утверждается «двойственный союз» России и Франции. В начале ХХ века он захватывает в свою орбиту Англию и превращается в «тройственное согласие». В этом процесс сближения Англии и Франции выдающееся значение принадлежит англо-французскому договору 1904 года, признавшему руководящую роль Англии в Египте и Франции в Марокко. Вместе с тем, Санкт-Петербургский договор 18 августа 1907 года, размежевавший «сферы интересов» России и Англии в Персии, полагает прочную основу для англо-русской дружбы. Постепенно подготовляется также сближение двух великих латинских держав, Франции и Италии, закрепленное Лондонским договором 1906 года, гарантировавшим независимость Абиссинии, ее территориальную неприкосновенность и принцип «открытых дверей». «Политическое равновесие» в Европе, поддерживаемое франко-русским союзом, не обладало, однако, надлежащей устойчивостью, вследствие неудержимого роста германизма и воинствующей мировой политики Берлина. Европейский концерт, как некий «синдикат интересов» мог успевать, по справедливому замечанию Дюпюи, лишь в той мере, в какой это соответствовало общим интересам его участников. Но в эпоху 1912—1914 годов интересы «великих держав» оказались в таком трагическом противоречии, что успешное разрешение балканского вопроса «европейским концертом», по-видимому, не представлялось возможным. Оставался еще один — четвертый и последний путь: выступление одной из двух групп великих держав Европы на балканской арене. В 1912 году перед Россией открывалась возможность более активной политики на Балканах при посредстве созданного ею болгаро-сербского. Но русская дипломатия (мы не станем входить в критическую оценку ее действий) не использовала этой возможности. Как бы то ни было, но путь «гегемонии» грозил войною при слишком очевидной разности интересов, разделявших державы. «Тройственное согласие» его чуждалось, не желая принимать на себя такой ответственности за исход такого мирового бедствия, как всеевропейская война. Политика России и Франции была изначально проникнута соображениями исключительно оборонительного характера. Обе державы по возможности поддерживали «statu quo» на Балканах, несмотря на многие его недостатки. Совершенно иную позицию заняли Германия и Австро-Венгрия. Для первой, Россия представлялась мощным препятствием на пути ее устремления к Ближнему Востоку и Индии, с рельсовым путем Берлин—Константинополь—Багдад. Естественное тяготение России к проливам, столь беспокоившее некогда Англию, являлось нежелательной для Германии линией пересечения ее ближневосточной политики; оно возбуждало опасения и неподдельное негодование германизма, мечтавшего властвовать над мусульманским востоком и угрожать им России и Англии. Эта мечта облеклась в конкретные формы после того, как миссии Сандерса удалось фактически завладеть Константинополем и загипнотизировать «младотурок» возвратом Египта в лоно Оттоманской империи. Вместе с Германией и Австро-Венгрия видит в Россия врага, торжество над которым упрочит целость двуединой монархии, расшатанной славянским сепаратизмом, и обеспечит гегемонию Вены на Балканах. Наряду с коллизией германизма со славянством, олицетворяемым Россией, не менее резко обнаруживается все возрастающее соперничество Берлина и Лондона на мировой экономической арене. Присоединение Англии к франко-русской ориентации завершает отмежевание германского вооруженного лагеря от государств «тройственного согласия» и сообщает архитектонике сложившегося соотношения «великодержавных» групп достаточную определенность и законченность. Итало-турецкая война 1911 года нанесла решительный, хотя и косвенный, удар неустойчивому положению вещей на Балканах. Уже давно наметившийся сдвиг междугосударственных отношений получил последний толок и обнаружил себя в 1912—1913 годах в кровавой борьбе балканских народов, создавшей резкий уклон в сторону «июльских дней» 1914 года, завершивших кризис европейского мира ультимативной нотой Австро-Венгрия по адресу Сербии и всеобщей великой войною. Германский лагерь к ней давно подготовился и на обломках международного правопорядка мечтал властно осуществить свой идеал переустройства Европы на началах гегемонии Берлина, воспетой немецкими социологами-дарвинистами. Будем верить, что этой мечте не суждено осуществиться, что культурные народы Европы найдут в себе силы отстоять свою национальную свободу перед лицом великой угрозы. Будем также надеяться — и к этой цели направим наши общие усилия по достижении мира — что грядущий международный строй, подлежащий серьезной переоценке, восстановит и умножит расхищенные войною культурные ценности, и обеспечит, и утвердит международное сотрудничество на началах мира и права. Вопрос о реальных гарантиях этого мирного правопорядка составит одну из важнейших проблем ближайшего будущего. К ее разрешению человечество должно себя подготовить во всеоружии минувшего опыта и доброй воли, направленной к творчеству и созиданию. [[Категория:Публикации в журнале «Проблемы великой России»]] [[Категория:Журнальные публикации 1916 года]] [[Категория:Публицистика о Первой мировой войне]] [[Категория:Балканские войны]] [[Категория:Александр Львович Байков]] 8hhgr14g8ec8hntqyku430kw6pfrgx5 Категория:Балканские войны 14 1221861 5729949 5711345 2026-07-13T13:34:54Z Butko 139 added [[Category:История Европы]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729949 wikitext text/x-wiki [[Категория:Войны по алфавиту]] [[Категория:История Европы]] d99ipjk44g581jygwsyy12eli3f7ljp Индекс:Макарова А. Русская поваренная книга.pdf 106 1222554 5729999 5729367 2026-07-13T18:01:51Z KleverI 1083 5729999 proofread-index text/x-wiki {{:MediaWiki:Proofreadpage_index_template |Type=book |Название=[[Русская поваренная книга (Макарова)|Русская поваренная книга, заключающая въ себѣ болѣе 700. правилъ приготовленія различныхъ блюдъ, скоромныхъ и постныхъ, простыхъ и праздничныхъ печеній; запасовъ въ прокъ; напитковъ и проч. : Съ подробнымъ указаніемъ выдачи для нихъ провизіи, мѣрою и вѣсомъ и практическими наставленіями какъ закупать, наиболѣе выгодно распредѣлять провизію и узнавать ея доброкачественность]] |Подзаголовок= |Автор=Макарова Анна |Переводчик= |Редактор= |Иллюстратор= |Год=1880 |Издатель=Типографія Э. Лисснеръ и Ю. Романъ |Место=Москва |Том= |Часть= |Издание= |Серия= |school= |Progress=C |Transclusion=yes |Compilation=false |Изображение=1 |Страницы=<pagelist 1="титул" 2="1" 307to319="highroman" 307="1" /> |Тома= |Примечания= |Содержание=<div style="max-height:650px;overflow-y:auto;overflow-x:hidden"><center style{{=}}"font-size:18pt">'''{{razr|Оглавление.}}'''</font></center> <center><hr style{{=}}"width:4em;height:2px;margin-top:12pt;margin-bottom:-12pt;background-color:black"></center> {{zagl|<big>Часть первая.</big>}} {{Dotted TOC||'''[[Русская поваренная книга (Макарова)/Общие наставления|1. Общие наставления]]'''|1|col3-width{{=}}6.5em}} <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:6pt">'''[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел I|ОТДЕЛ I]].'''</center> {{Dotted TOC||[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел I#Общие правила приготовления горячих мясных супов|Общие правила приготовления горячих мясных супов]]|10|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|№{{nbsp|1}}1.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел I#№1|Бульон чистый белый]]|13|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}2.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел I#№2|{{PatchWord|3.5em}} чистый красный]]|14|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}3.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел I#№3|{{PatchWord|3.5em}} с кореньями]]|16|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}4.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел I#№4|Весенний суп]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}5.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел I#№5|Суп жульен]]|17|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}6.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел I#№6|Красный суп из курицы и телятины]]|18|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}7.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел I#№7|Бульон с яйцами в мешочек и гренками]]|19|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}8.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел I#№8|Суп на скорую руку]]|20|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}9.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел I#№9|{{PatchWord|1.75em}} из курицы]]|21|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}10.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел I#№10|{{PatchWord|1.75em}} из курицы с цветной капустой]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}11.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел I#№11|{{PatchWord|1.75em}} с рисом]]|22|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}12.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел I#№12|{{PatchWord|1.75em}}{{PatchWord|0.75em}} перловой крупой]]|23|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}13.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел I#№13|{{PatchWord|1.75em}}{{PatchWord|0.75em}} манной крупой]]|24|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}14.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел I#№14|{{PatchWord|1.75em}}{{PatchWord|0.75em}} макаронами]]|25|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}15.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел I#№15|{{PatchWord|1.75em}}{{PatchWord|0.75em}} вермишелью]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}16.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел I#№16|{{PatchWord|1.75em}}{{PatchWord|0.75em}} клецками]]|26|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}17.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел I#№17|Лапша]]|27|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}18.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел I#№18|Суп-ушки]]|28|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}19.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел I#№19|{{PatchWord|1.75em}} из телятины с картофелем]]|29|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}20.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел I#№20|{{PatchWord|1.75em}}{{PatchWord|1.25em}} телятины]]|30|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}21.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел I#№21|Суп из баранины]]|31|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}22.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел I#№22|{{PatchWord|1.75em}}{{PatchWord|1.25em}} поросенка]]|32|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}23.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел I#№23|Ленивые щи]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}24.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел I#№24|Суп из молодого свекольника]]|33|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}25.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел I#№25|Щи зеленые с крапивой]]|34|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}26.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел I#№26|Зеленые щи из шпината]]|35|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}27.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел I#№27|Зеленые щи из щавеля]]|36|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}28.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел I#№28|Кислые щи, к ним кружки из каши]]|37|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}29.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел I#№29|Скоромная селянка]]|38|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}30.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел I#№30|Борщ]]|39|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}31.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел I#№31|Бураки]]|40|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}32.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел I#№32|Сборный борщ]]|41|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}33.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел I#№33|Потроха]]|42|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}34.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел I#№34|Рассольник из почек]]|43|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}35.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел I#№35|Суп с фрикадельками или фаршем]]|44|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}36.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел I#№36|Консоме]]|45|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}37.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел I#№37|Суп-пюре (протертый) из тетерева]]|46|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}38.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел I#№38|Раковый суп]]|47|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}38.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел I#№39|Суп на манер черепахового]]|49|col3-width{{=}}6.5em}} <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:6pt">[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел II|'''ОТДЕЛ II.'''<br><span style{{=}}"text-transform:uppercase">Горячие супы без мяса</span>.]]</center> {{Dotted TOC|№{{nbsp|1}}1.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел II#№1|Уха из стерлядей и разной рыбы]]|51|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}2.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел II#№2|{{PatchWord|1.5em}}{{PatchWord|1.25em}} мелкой рыбы]]|52|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}3.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел II#№3|Гороховый суп]]|53|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}4.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел II#№4|Пюре из сухого гороха]]|54|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}5.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел II#№5|{{PatchWord|2.5em}}{{PatchWord|1.25em}} риса]]|55|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}6.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел II#№6|Картофельное пюре на грибном бульоне]]|56|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}7.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел II#№7|Зеленые щи с грибами]]|57|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}8.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел II#№8|Зеленые щи с рыбой]]|58|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}9.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел II#№9|Суп из свежей капусты]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}10.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел II#№10|Щи из свежей капусты]]|59|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}11.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел II#№11|Селянка рыбная]]|60|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}12.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел II#№12|Бураки на рыбном бульоне]]|61|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}13.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел II#№13|Борщ с жареными карасями]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}14.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел II#№14|Кислые щи с головизной]]|62|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}15.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел II#№15|Грибные щи]]|63|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}16.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел II#№16|Грибной суп]]|64|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}17.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел II#№17|Суп из грибов с перловой крупой]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}18.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел II#№18|{{PatchWord|1.75em}}{{PatchWord|1.25em}} свежих грибов]]|65|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}19.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел II#№19|{{PatchWord|1.75em}} пюре с шампиньонами]]|66|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}20.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел II#№20|Суп с фрикадельками или фаршем]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}21.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел II#№21|Раковый суп]]|67|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}22.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел II#№22|Суп из вишни]]|68|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}23.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел II#№23|Суп из яблок с клецками]]|69|col3-width{{=}}6.5em}} <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:6pt">[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел III|'''ОТДЕЛ III.'''<br><span style{{=}}"text-transform:uppercase">Мясные жаркие или жареные мяса</span>.]]</center> {{Dotted TOC||[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел III#Общие правила|Общие правила]]|70|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|№{{nbsp|1}}1.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел III#№1|Жареная телятина]]|71|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}2.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел III#№2|{{PatchWord|4.25em}} говядина]]|72|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}3.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел III#№3|Бифштекс]]|73|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}4.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел III#№4|Французский бифштекс]]|74|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}5.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел III#№5|Ростбиф]]|75|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}6.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел III#№6|Жареная в горшке говядина]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}7.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел III#№7|{{PatchWord|4.25em}} баранина, шинкованная чесноком]]|76|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}8.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел III#№8|Фаршированный поросенок на вертеле]]|77|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}9.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел III#№9|Жареные тетерева со сливками]]|78|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}10.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел III#№10|Фаршированные цыплята]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}11.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел III#№11|Куропатки со сливками]]|79|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}12.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел III#№12|Жареный заяц]]|80|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}13.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел III#№13|Буженина]]|81|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}14.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел III#№14|Грудина жареная под красным соусом]]|82|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}15.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел III#№15|Баранина с перечным соусом]]|83|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}16.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел III#№16|Рубленный котлеты]]|84|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}17.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел III#№17|Отбивные свиные котлеты с острым соусом]]|85|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}18.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел III#№18|Отбивные телячьи котлеты]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}19.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел III#№19|Гусь, начиненный гречневой кашей или капустой]]|86|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}20.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел III#№20|Жареная пулярка]]|87|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}21.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел III#№21|Жареный гусь, начиненный яблоками]]|88|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}22.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел III#№22|Жареные цыплята]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}23.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел III#№23|Жареная утка]]|89|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}24.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел III#№24|Котлеты из мозгов]]|90|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}25.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел III#№25|Сосиски с кислой капустой]]|91|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}26.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел III#№26|Телячья печенка, жареная ломтиками]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}27.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел III#№27|Душеная телячья печенка]]|92|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}28.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел III#№28|Зразы с гречневой кашей по-польски]]|93|col3-width{{=}}6.5em}} <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:6pt">[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел IV|'''ОТДЕЛ IV.'''<br><span style{{=}}"text-transform:uppercase">Жаркие рыбные</span>.]]</center> {{Dotted TOC||[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел IV#Общие правила приготовления рыбных жарких|Общие правила приготовления рыбных жарких]]|95|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|№{{nbsp|1}}1.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел IV#№1|Мелкая жареная рыба]]|96|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}2.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел IV#№2|Жареная навага]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}3.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел IV#№3|Жареный лещ]]|97|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}4.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел IV#№4|Лещ, фаршированный кислой капустой]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}5.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел IV#№5|Караси в сметане]]|98|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}6.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел IV#№6|{{PatchWord|3.25em}} жареные]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}7.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел IV#№7|{{PatchWord|3.25em}} начиненные]]|99|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}8.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел IV#№8|Душеные пескари с шампиньонами]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}9.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел IV#№9|Фаршированная печеная щука]]|100|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}10.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел IV#№10|Жареные щуки]]|101|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}11.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел IV#№11|Душеная щука]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}12.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел IV#№12|Карпия фаршированная]]|102|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}13.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел IV#№13|Душеная треска]]|103|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}14.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел IV#№14|Жареная селедка]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}15.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел IV#№15|Селедка с картофелем]]|104|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}16.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел IV#№16|Жареный линь]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}17.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел IV#№17|Свежая осетрина, жареная и залитая яйцами]]|105|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}18.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел IV#№18|Осетрина под соусом]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}19.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел IV#№19|{{PatchWord|4.5em}} по-провансальски]]|106|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}20.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел IV#№20|Жареная лососина]]|107|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}21.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел IV#№21|Форель по-венециански]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}22.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел IV#№22|Семга под соусом]]|108|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}23.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел IV#№23|Лососина в папильотках]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}24.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел IV#№24|Угорь жареный под соусом]]|109|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}25.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел IV#№25|Стерлядь с шампиньонами]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}26.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел IV#№26|Фаршированный угорь]]|110|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}27.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел IV#№27|Котлеты из рыбы]]|111|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}28.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел IV#№28|{{PatchWord|4em}}{{PatchWord|1.25em}} судака]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}29.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел IV#№29|Осетровые котлеты в папильотках]]|112|col3-width{{=}}6.5em}} <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:6pt">[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел V|'''ОТДЕЛ V.'''<br><span style{{=}}"text-transform:uppercase">Салаты</span>.]]</center> {{Dotted TOC|№{{nbsp|1}}1.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел V#№1|Латук-салат]]|113|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}2.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел V#№2|Огурцы свежие]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}3.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел V#№3|Кочанный салат]]|114|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}4.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел V#№4|Капуста]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}5.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел V#№5|Салат из кислой капусты]]|115|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}6.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел V#№6|Маринованная свекла]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}7.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел V#№7|Цикорий]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}8.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел V#№8|Картофель в виде салата]]|116|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}9.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел V#№9|Сборный салат]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:6pt">[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VI|'''ОТДЕЛ VI.'''<br><span style{{=}}"text-transform:uppercase">Вареные мяса</span>.]]</center> {{Dotted TOC|№{{nbsp|1}}1.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VI#№1|Соус из говядины]]|117|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}2.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VI#№2|Говядина под соусом]]|118|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}3.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VI#№3|Соус из говядины]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}4.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VI#№4|Говяжий соус с рисом и сыром]]|119|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}5.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VI#№5|Соус из рубцов]]|120|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}6.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VI#№6|Гаше из говядины]]|121|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}7.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VI#№7|Соус из почек]]|122|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}8.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VI#№8|Телячья лопатка по-мещански]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}9.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VI#№9|Фрикасе из телятины]]|123|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}10.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VI#№10|Телячьи ножки]]|124|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}11.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VI#№11|Баранина под соусом с вином]]|125|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}12.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VI#№12|Рагу из баранины]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}13.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VI#№13|Фрикасе из баранины]]|126|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}14.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VI#№14|Соус из мозгов]]|127|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}15.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VI#№15|Телячье легкое под соусом]]|128|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}16.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VI#№16|Рагу из ветчины и телятины с жареным картофелем]]|129|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}17.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VI#№17|Курица с рисом]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}18.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VI#№18|Фрикасе из курицы]]|130|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}19.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VI#№19|Цыпляты под белым соусом]]|131|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}20.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VI#№20|Соус из цыплят]]|132|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}21.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VI#№21|Цыплята с немецким соусом]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}22.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VI#№22|{{PatchWord|4em}}{{PatchWord|1em}} бешамелью]]|133|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}23.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VI#№23|Сладкое мясо под соусом]]|134|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}24.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VI#№24|Куропатки с кислым соусом]]|135|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}25.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VI#№25|Соус из тетеревов]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}26.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VI#№26|Куропатки под соусом]]|136|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}27.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VI#№27|Утка под соусом]]|137|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}28.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VI#№28|Соус из потрохов]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}29.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VI#№29|Утка с репой]]|138|col3-width{{=}}6.5em}} <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:6pt">[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VII|'''ОТДЕЛ VII.'''<br><span style{{=}}"text-transform:uppercase">Горячие блюда из вареной рыбы</span>.]]</center> {{Dotted TOC|№{{nbsp|1}}1.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VII#№1|Разварная рыба]]|139|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}2.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VII#№2|Судак разварной]]|140|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}3.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VII#№3|Окуни вареные с маслом]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}4.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VII#№4|Линь под соусом]]|141|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}5.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VII#№5|Щука под соусом]]|142|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}6.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VII#№6|{{PatchWord|2.5em}} с картофелем по-немецки]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}7.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VII#№7|Лещи и карпы под соусом]]|143|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}8.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VII#№8|Фаршированная щука]]|144|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}9.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VII#№9|Треска с картофелем]]|145|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}10.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VII#№10|Лососина под соусом]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}11.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VII#№11|Угри под соусом]]|146|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}12.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VII#№12|Угорь под соусом, иначе приготовленный]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}13.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VII#№13|Осетрина под соусом]]|147|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}14.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VII#№14|{{PatchWord|4.5em}} с кисло-сладким соусом]]|148|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}15.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VII#№15|Форель]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}16.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VII#№16|{{PatchWord|4em}} с трюфелями]]|149|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}17.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VII#№17|Соус из стерляди]]|150|col3-width{{=}}6.5em}} <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:6pt">[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VIII|'''ОТДЕЛ VIII.'''<br><span style{{=}}"text-transform:uppercase">Холодные похлебки, скоромные и постные</span>.]]</center> {{Dotted TOC|№{{nbsp|1}}1.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VIII#№1|Окрошка мясная]]|151|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}2.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VIII#№2|{{PatchWord|4.5em}} скоромная, иначе приготовленная]]|152|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}3.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VIII#№3|Ботвинья]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}4.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VIII#№4|{{PatchWord|5em}} иначе приготовленная]]|153|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}5.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VIII#№5|Окрошка сборная, постная]]|154|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}6.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VIII#№6|Холодник из ягод]]|155|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}7.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел VIII#№7|{{PatchWord|4.5em}}{{PatchWord|1.25em}} риса]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:6pt">[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел IX|'''ОТДЕЛ IX.'''<br><span style{{=}}"text-transform:uppercase">Холодные мяса, заливные и галантины</span>.]]</center> {{Dotted TOC|№{{nbsp|1}}1.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел IX#№1|Студень]]|157|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}2.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел IX#№2|Разварная говядина]]|158|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}3.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел IX#№3|Холодная говядина]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}4.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел IX#№4|Винегрет]]|159|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}5.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел IX#№5|Сборный винегрет]]|160|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}6.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел IX#№6|Ветчина]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}7.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел IX#№7|Окорок ветчины печеный]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}8.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел IX#№8|Холодный язык в гратине]]|161|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}9.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел IX#№9|Ветчина обливная]]|162|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}10.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел IX#№10|Солонина с хреном и сметаной]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}11.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел IX#№11|Разварной поросенок]]|163|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}12.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел IX#№12|Заливное]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}13.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел IX#№13|Буженина]]|164|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}14.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел IX#№14|Заливной каплун или курица]]|165|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}15.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел IX#№15|Заливные рябчики]]|166|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}16.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел IX#№16|Телятина под галантином]]|167|col3-width{{=}}6.5em}} <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:6pt">[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел X|'''ОТДЕЛ X.'''<br><span style{{=}}"text-transform:uppercase">Холодная рыба</span>.]]</center> {{Dotted TOC|№{{nbsp|1}}1.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел X#№1|Заливной судак]]|169|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}2.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел X#№2|Винегрет]]|170|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}3.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел X#№3|{{PatchWord|5em}} из тельного]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}4.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел X#№4|Головизна холодная]]|171|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}5.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел X#№5|Судак под галантином]]|172|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}6.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел X#№6|Тельное]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}7.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел X#№7|Осетрина под галантином]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}8.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел X#№8|Сборный винегрет]]|173|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}9.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел X#№9|Белорыбица разварная]]|174|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}10.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел X#№10|Разварная осетрина]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}11.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел X#№11|{{PatchWord|5em}} белужина]]|175|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}12.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел X#№12|{{PatchWord|5em}} стерлядь]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}13.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел X#№13|Майонез из рыбы]]|176|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}14.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел X#№14|{{PatchWord|4em}}{{PatchWord|1.25em}} цельной вареной фаршированной рыбы]]|178|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC||[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел X#Прибавление|''Прибавление.'' Паштет на манер страсбургского]]|179|col3-width{{=}}6.5em}} <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:6pt">[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XI|'''ОТДЕЛ XI.'''<br><span style{{=}}"text-transform:uppercase">Пироги, пирожки, расстегаи, кулебяки и паштеты</span>.]]</center> {{Dotted TOC||[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XI#Общие правила|1. Общие правила]]|180|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC||[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XI#Приготовление разных родов теста|2. Приготовление разных родов теста]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC||[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XI#Тесто на дрожжах|{{nbsp|8}}а) Тесто на дрожжах]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC||[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XI#Тесто крутое или лапшаное|{{nbsp|8}}б) Тесто крутое или лапшаное]]|181|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC||[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XI#Слоеное тесто|{{nbsp|8}}в) Слоеное тесто]]|182|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC||[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XI#Заварное тесто|{{nbsp|8}}г) Заварное тесто]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC||[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XI#Правила приготовления пирогов|3. Правила приготовления пирогов, пирожков, кулебяк и пр.]]|183|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC||[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XI#Фарши или начинки для пирогов и пирожков|4. Фарши или начинки для пирогов и пирожков]]|186|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|№{{nbsp|1}}1.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XI#№1|Фарш или начинка из говядины]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}2.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XI#№2|Телячья начинка]]|187|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}3.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XI#№3|Начинка из гречневой каши]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}4.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XI#№4|{{PatchWord|4.25em}}{{PatchWord|1.25em}} телячьего или бараньего ливера]]|188|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}5.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XI#№5|{{PatchWord|4.25em}}{{PatchWord|1.25em}} домашней птицы для пирожков]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}6.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XI#№6|Начинка из рыбы]]|189|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}7.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XI#№7|{{PatchWord|4em}}{{PatchWord|1.25em}} визиги]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}8.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XI#№8|{{PatchWord|4em}}{{PatchWord|1.25em}} свежей капусты с яйцами]]|190|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}9.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XI#№9|{{PatchWord|4em}}{{PatchWord|1.25em}} кислой капусты]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}10.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XI#№10|{{PatchWord|4em}}{{PatchWord|1.25em}} моркови с яйцами]]|191|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}11.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XI#№11|{{PatchWord|4em}}{{PatchWord|1.25em}} риса с курицей для курника]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}12.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XI#№12|{{PatchWord|4em}}{{PatchWord|1.25em}} сушеных и свежих грибов]]|192|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}13.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XI#№13|{{PatchWord|4em}}{{PatchWord|1.25em}} шампиньонов для пирожков]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}14.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XI#№14|Паштет из дичи и печенки]]|193|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}15.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XI#№15|{{PatchWord|3.75em}} с курицей]]|194|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}16.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XI#№16|{{PatchWord|3.75em}} из лососины]]|195|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}17.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XI#№17|{{PatchWord|3.75em}}{{PatchWord|1.25em}} раков с {{comment|зелен.|зеленым}} горошком]]|196|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}18.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XI#№18|{{PatchWord|3.75em}} с рыбой]]|197|col3-width{{=}}6.5em}} <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:6pt">[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII|'''ОТДЕЛ XII.'''<br><span style{{=}}"text-transform:uppercase">Блины, оладьи и прочие мучные кушанья</span>.]]</center> {{Dotted TOC|№{{nbsp|3}}1.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№1|Гречневые блины]]|199|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}2.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№2|{{PatchWord|5em}}{{PatchWord|2.25em}} пополам с пшеничной мукой на молоке]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}3.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№3|Пшеничные блины]]|200|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}4.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№4|Молочные тонкие блины]]|201|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}5.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№5|Блины с говядиной]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}6.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№6|Блины с творогом]]|202|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}7.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№7|Каравай из блинов с яблоками]]|203|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}8.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№8|Блины в виде каравая]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}9.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№9|Скороспелые блины]]|204|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}10.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№10|Оладьи на опаре]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}11.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№11|{{PatchWord|3.5em}} из манных круп]]|205|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}12.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№12|Миндальные оладьи]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}13.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№13|Оладьи с яблоками]]|206|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}14.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№14|{{PatchWord|3.25em}} заварные]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}15.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№15|{{PatchWord|3.25em}} постные]]|207|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}16.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№16|{{PatchWord|3.25em}} из риса]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}17.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№17|Гренки из белого хлеба]]|208|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}18.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№18|Ватрушки]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}19.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№19|Вареники с творогом]]|209|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}20.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№20|Колдуны]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}21.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№21|Макароны]]|210|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}22.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№22|Лапшевник]]|211|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}23.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№23|Лапша с мясным фаршем и яйцами]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}24.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№24|Лазанки с маслом и луком]]|212|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}25.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№25|Сырники жареные]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}26.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№26|{{PatchWord|4.25em}} вареные]]|213|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}27.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№27|Клецки гречневые]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}28.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№28|Вареники с капустой (постные)]]|214|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}29.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№29|Пельмени с грибами и ветчиной]]|215|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}30.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№30|Колдуны с фаршем из телятины и селедки]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}31.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№31|Сальник из гречневых круп с печенкой]]|216|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}32.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№32|Драчена]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}33.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№33|Каравай]]|217|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}34.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№34|Хворост]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}35.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№35|Обыкновенные вафли]]|218|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}36.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№36|Рисовые вафли]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}37.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№37|Вафли на дрожжах, иначе приготовленные]]|219|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}38.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№38|Пышки обыкновенные]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}39.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№39|{{PatchWord|3.5em}} с запеченными яблоками]]|220|col3-width{{=}}6.5em}} <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:6pt">[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIII|'''ОТДЕЛ XIII.'''<br><span style{{=}}"text-transform:uppercase">Кушанья из яиц</span>.]]</center> {{Dotted TOC|№{{nbsp|3}}1.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIII#№1|Яичница с ветчиной]]|222|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}2.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIII#№2|Яичница с почками]]|223|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}3.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIII#№3|Яйца под соусом]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}4.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIII#№4|Яичница с сахаром]]|224|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}5.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIII#№5|Португальская яичница]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}6.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIII#№6|Выпускная яичница, или глазунья]]|225|col3-width{{=}}6.5em}} <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:6pt">[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIV|'''ОТДЕЛ XIV.'''<br><span style{{=}}"text-transform:uppercase">Каши</span>.]]</center> {{Dotted TOC|№{{nbsp|3}}1.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIV#№1|Белая каша]]|226|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}2.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIV#№2|Крутая гречневая каша]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}3.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIV#№3|Молочная рисовая каша]]|227|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}4.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIV#№4|Каша гречневая с жареным луком]]|228|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}5.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIV#№5|Каша-размазня]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}6.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIV#№6|Крутая ячневая каша]]|229|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}7.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIV#№7|Поджаренная каша с яйцами]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}8.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIV#№8|Рисовая каша с изюмом]]|230|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}9.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIV#№9|Пшенная каша]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}10.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIV#№10|Рис с миндальным молоком]]|231|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}11.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIV#№11|Каша из тыквы]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}12.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIV#№12|Каша манная на миндальном молоке]]|232|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}13.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIV#№13|{{PatchWord|2.5em}} рассыпчатая на грибном бульоне]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:6pt">[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XV|'''ОТДЕЛ XV.'''<br><span style{{=}}"text-transform:uppercase">Кушанья из зелени, овощей и грибов</span>.]]</center> {{Dotted TOC|№{{nbsp|1}}1.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XV#№1|Картофель с белым соусом]]|234|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}2.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XV#№2|Соус из кореньев]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}3.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XV#№3|Душеная капуста]]|235|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}4.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XV#№4|Спаржа в виде горошка]]|236|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}5.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XV#№5|Зеленый горошек]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}6.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XV#№6|Артишоки]]|237|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}7.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XV#№7|Зеленые турецкие бобы запросто]]|238|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}8.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XV#№8|Фаршированный кочан капусты]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}9.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XV#№9|Жареный картофель]]|239|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}10.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XV#№10|Цветная капуста с сабайоном]]|240|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}11.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XV#№11|Разварные коренья и зелень]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}12.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XV#№12|Молодой картофель]]|241|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}13.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XV#№13|Капуста на простой манер]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}14.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XV#№14|Репник]]|242|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}15.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XV#№15|Соус из шампиньонов]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}16.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XV#№16|Репа фаршированная]]|243|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}17.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XV#№17|Картофельный соус]]|244|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}18.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XV#№18|Соус из моркови]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}19.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XV#№19|{{PatchWord|2.25em}}{{PatchWord|1.25em}} шпината]]|245|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}20.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XV#№20|Жареные грибы]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}21.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XV#№21|Душеные грибы]]|246|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}22.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XV#№22|Картофельное пюре]]|247|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}23.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XV#№23|Сафой, или итальянская капуста]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}24.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XV#№24|Цветная капуста под соусом]]|248|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}25.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XV#№25|Фаршированная брюква]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}26.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XV#№26|Земляные груши]]|249|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}27.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XV#№27|Пастернак]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}28.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XV#№28|Пудинг картофельный с ветчиной]]|250|col3-width{{=}}6.5em}} <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:6pt">[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XVI|'''ОТДЕЛ XVI.'''<br><span style{{=}}"text-transform:uppercase">Кисели</span>.]]</center> {{Dotted TOC|№{{nbsp|1}}1.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XVI#№1|Клюквенный кисель]]|251|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}2.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XVI#№2|Овсяный кисель]]|252|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}3.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XVI#№3|Кисель из малины]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}4.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XVI#№4|Кисель яблочный]]|253|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}5.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XVI#№5|Миндальный кисель]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}6.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XVI#№6|Кисель из крыжовника]]|254|col3-width{{=}}6.5em}} <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:6pt">[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XVII|'''ОТДЕЛ XVII.'''<br><span style{{=}}"text-transform:uppercase">Пудинги, торты, сладкие пироги и мелкое пирожное</span>.]]</center> {{Dotted TOC|№{{nbsp|1}}1.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XVII#№1|Пудинг из белого хлеба]]|255|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}2.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XVII#№2|{{PatchWord|4.5em}}{{PatchWord|2em}}{{PatchWord|3.5em}}{{PatchWord|3.5em}} иначе приготовленный]]|256|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}3.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XVII#№3|{{PatchWord|4.5em}}{{PatchWord|2em}} сливок]]|257|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}4.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XVII#№4|{{PatchWord|4.5em}}{{PatchWord|2em}} рису]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}5.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XVII#№5|{{PatchWord|4.5em}}{{PatchWord|2em}} муки]]|258|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}6.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XVII#№6|Сладкий пирог]]|259|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}7.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XVII#№7|Торт с яблоками]]|260|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}8.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XVII#№8|{{PatchWord|2.5em}}{{PatchWord|1.75em}} вареньем]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}9.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XVII#№9|Яблочный воздушный пирог]]|261|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}10.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XVII#№10|Шарлот из яблок]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}11.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XVII#№11|Бисквиты]]|262|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}12.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XVII#№12|Пирожное с меренгой]]|263|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}13.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XVII#№13|Рассыпчатое пирожное]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}14.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XVII#№14|Трубочки на белом вине]]|264|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}15.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XVII#№15|Безе]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}16.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XVII#№16|Миндальное пирожное]]|265|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}17.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XVII#№17|Битые сливки с бисквитами]]|266|col3-width{{=}}6.5em}} <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:6pt">[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XVIII|'''ОТДЕЛ XVIII.'''<br><span style{{=}}"text-transform:uppercase">Кремы, бланманже, компоты, желе и мороженое</span>.]]</center> {{Dotted TOC|№{{nbsp|1}}1.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XVIII#№1|Крем]]|267|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}2.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XVIII#№2|Бланманже]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}3.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XVIII#№3|{{PatchWord|5.25em}} шоколадное]]|268|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}4.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XVIII#№4|{{PatchWord|5.25em}}{{PatchWord|6.25em}} постное]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}5.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XVIII#№5|Печеные яблоки]]|269|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}6.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XVIII#№6|Компот из яблок и чернослива]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}7.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XVIII#№7|{{PatchWord|4em}}{{PatchWord|2em}} ягод]]|270|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}8.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XVIII#№8|Желе из красного вина]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}9.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XVIII#№9|Апельсиновое желе]]|271|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}10.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XVIII#№10|Сливочное мороженое]]|272|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}11.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XVIII#№11|Малиновое мороженое]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:6pt">[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIX|'''ОТДЕЛ XIX.'''<br><span style{{=}}"text-transform:uppercase">Варенья и сиропы</span>.]]</center> {{Dotted TOC||[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIX#Общие правила|Общие правила]]|273|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|№{{nbsp|1}}1.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIX#№1|Брусника вареная в патоке или на сахаре]]|274|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}2.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIX#№2|Вишни в сахаре с косточками]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}3.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIX#№3|Малина]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}4.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIX#№4|Смородина]]|275|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}5.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIX#№5|Сироп вишневый]]|276|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}6.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIX#№6|{{PatchWord|3em}} малиновый]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:6pt">[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XX|'''ОТДЕЛ XX.'''<br><span style{{=}}"text-transform:uppercase">Куличи, бабы и хлеба</span>.]]</center> {{Dotted TOC||[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIX#Общие правила|Общие правила]]|277|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|№{{nbsp|1}}1.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XX#№1|Кулич]]|278|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}2.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XX#№2|Еще кулич]]|279|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}3.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XX#№3|Польская баба]]|280|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}4.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XX#№4|Ситный хлеб]]|281|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}5.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XX#№5|Кисло-сладкий хлеб]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}6.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XX#№6|Ржаной хлеб]]|282|col3-width{{=}}6.5em}} <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:6pt">[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XXI|'''ОТДЕЛ XXI.'''<br><span style{{=}}"text-transform:uppercase">Напитки</span>.]]</center> {{Dotted TOC|№{{nbsp|1}}1.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XXI#№1|Квас]]|284|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}2.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XXI#№2|Кислые щи]]|285|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}3.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XXI#№3|Морсы из плодов и ягод без сахара]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}4.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XXI#№4|Лимонный сок]]|286|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}5.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XXI#№5|Сок из крыжовника]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}6.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XXI#№6|Пунш]]|287|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}7.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XXI#№7|Глинтвейн]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}8.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XXI#№8|Шоколад]]|288|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}9.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XXI#№9|Наливки]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}10.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XXI#№10|Наливка из черной смородины]]|289|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}11.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XXI#№11|Шиповки]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:6pt">[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XXII|'''ОТДЕЛ XXII.'''<br><span style{{=}}"text-transform:uppercase">Запасы впрок</span>.]]</center> {{Dotted TOC|№{{nbsp|1}}1.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XXII#№1|Солонина]]|291|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}2.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XXII#№2|Провесная говядина]]|292|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}3.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XXII#№3|Соленые судаки и щуки]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}4.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XXII#№4|Маринованная рыба]]|293|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}5.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XXII#№5|Квашеные бураки]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}6.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XXII#№6|Кислая капуста]]|294|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}7.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XXII#№7|Огурцы соленые]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}8.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XXII#№8|Яблоки моченые]]|295|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}9.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XXII#№9|Брусника моченая]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}10.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XXII#№10|Рыжики]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}11.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XXII#№11|Грузди]]|296|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}12.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XXII#№12|Пикули]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}13.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XXII#№13|Сушение плодов]]|297|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}14.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XXII#№14|Чухонское, сливочное и русское масло]]|299|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}15.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XXII#№15|Творог и домашний сыр]]|300|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}16.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XXII#№16|Фритюр, или говяжий жир]]|301|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}17.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XXII#№17|Маленькие огурчики или корнишоны]]|302|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}18.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XXII#№18|Сушеные зеленые бобы]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}19.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XXII#№19|Зеленый горох]]|303|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}20.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XXII#№20|Щавель и шпинат]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}21.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XXII#№21|Сушеные грибы]]|304|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}22.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XXII#№22|Сушеные коренья и зелень]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC||[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XXII#Прибавление|''Прибавление.'' Пасха]]|305|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC||[[Русская поваренная книга (Макарова)/Оглавление|'''Оглавление''']]|I—XIII|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC||[[Русская поваренная книга (Макарова)/Опечатки|'''Опечатки''']]|XIII|col3-width{{=}}6.5em}}</div> |Источник=pdf |wikidata_item= |Header=__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> |Footer=<!-- --> <references /> </div> |Width= |Css= |Ключ= }} [[Категория:Русская поваренная книга (Макарова)]] cbjabkhcnapfdpgpd4ro1u10v222ugr Страница:Макарова А. Русская поваренная книга.pdf/315 104 1222731 5729998 5729365 2026-07-13T18:01:13Z KleverI 1083 5729998 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="KleverI" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{ВАР|{{Dotted TOC|№{{nbsp|1}}25.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII/ДО#№25|Сырники жареные]]|212|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}26.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII/ДО#№26|{{PatchWord|4.25em}} вареные]]|213|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}27.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII/ДО#№27|Клецки гречневыя]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}28.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII/ДО#№28|Вареники съ капустою (постные)]]|214|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}29.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII/ДО#№29|Пельмени съ грибами и ветчиною]]|215|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}30.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII/ДО#№30|Колдуны съ фаршемъ изъ телятины и селедки]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}31.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII/ДО#№31|Сальникъ изъ гречневыхъ крупъ съ печенкою]]|216|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}32.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII/ДО#№32|Драчена]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}33.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII/ДО#№33|Каравай]]|217|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}34.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII/ДО#№34|Хворостъ]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}35.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII/ДО#№35|Обыкновенныя вафли]]|218|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}36.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII/ДО#№36|Рисовыя вафли]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}37.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII/ДО#№37|Вафли на дрожжахъ, иначе приготовленныя]]|219|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}38.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII/ДО#№38|Пышки обыкновенныя]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}39.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII/ДО#№39|{{PatchWord|3.5em}} съ запечеными яблоками]]|220|col3-width{{=}}6.5em}} <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:6pt">[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIII/ДО|'''ОТДѢЛЪ XIII.'''<br><span style{{=}}"text-transform:uppercase">Кушанья изъ яицъ</span>.]]</center> {{Dotted TOC|№{{nbsp|3}}1.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIII/ДО#№1|Яичница съ ветчиною]]|222|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}2.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIII/ДО#№2|Яичница съ почками]]|223|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}3.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIII/ДО#№3|Яйца подъ соусомъ]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}4.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIII/ДО#№4|Яичница съ сахаромъ]]|224|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}5.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIII/ДО#№5|Португальская яичница]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}6.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIII/ДО#№6|Выпускная яичница или глазница]]|225|col3-width{{=}}6.5em}} <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:6pt">[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIV/ДО|'''ОТДѢЛЪ XIV.'''<br><span style{{=}}"text-transform:uppercase">Каши</span>.]]</center> {{Dotted TOC|№{{nbsp|3}}1.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIV/ДО#№1|Бѣлая каша]]|226|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}2.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIV/ДО#№2|Крутая гречневая каша]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}3.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIV/ДО#№3|Молочная рисовая каша]]|227|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}4.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIV/ДО#№4|Каша гречневая съ жаренымъ лукомъ]]|228|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}5.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIV/ДО#№5|Каша-размазня]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}6.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIV/ДО#№6|Крутая яшная каша]]|229|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}7.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIV/ДО#№7|{{опечатка|Паджаренная|Поджаренная|О1|nocat=}} каша съ яйцами]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}8.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIV/ДО#№8|Рисовая каша съ изюмомъ]]|230|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}9.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIV/ДО#№9|Пшенная каша]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}10.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIV/ДО#№10|Рисъ съ миндальнымъ молокомъ]]|231|col3-width{{=}}6.5em}} |{{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}25.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№25|Сырники жареные]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}26.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№26|{{PatchWord|4.25em}} вареные]]|213|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}27.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№27|Клецки гречневые]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}28.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№28|Вареники с капустой (постные)]]|214|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}29.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№29|Пельмени с грибами и ветчиной]]|215|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}30.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№30|Колдуны с фаршем из телятины и селедки]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}31.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№31|Сальник из гречневых круп с печенкой]]|216|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}32.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№32|Драчена]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}33.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№33|Каравай]]|217|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}34.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№34|Хворост]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}35.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№35|Обыкновенные вафли]]|218|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}36.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№36|Рисовые вафли]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}37.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№37|Вафли на дрожжах, иначе приготовленные]]|219|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}38.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№38|Пышки обыкновенные]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}39.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XII#№39|{{PatchWord|3.5em}} с запеченными яблоками]]|220|col3-width{{=}}6.5em}} <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:6pt">[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIII|'''ОТДЕЛ XIII.'''<br><span style{{=}}"text-transform:uppercase">Кушанья из яиц</span>.]]</center> {{Dotted TOC|№{{nbsp|3}}1.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIII#№1|Яичница с ветчиной]]|222|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}2.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIII#№2|Яичница с почками]]|223|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}3.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIII#№3|Яйца под соусом]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}4.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIII#№4|Яичница с сахаром]]|224|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}5.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIII#№5|Португальская яичница]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}6.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIII#№6|Выпускная яичница, или глазунья]]|225|col3-width{{=}}6.5em}} <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:6pt">[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIV|'''ОТДЕЛ XIV.'''<br><span style{{=}}"text-transform:uppercase">Каши</span>.]]</center> {{Dotted TOC|№{{nbsp|3}}1.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIV#№1|Белая каша]]|226|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}2.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIV#№2|Крутая гречневая каша]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}3.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIV#№3|Молочная рисовая каша]]|227|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}4.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIV#№4|Каша гречневая с жареным луком]]|228|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}5.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIV#№5|Каша-размазня]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}6.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIV#№6|Крутая ячневая каша]]|229|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}7.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIV#№7|{{опечатка|Паджаренная|Поджаренная|О1|nocat=}} каша с яйцами]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}8.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIV#№8|Рисовая каша с изюмом]]|230|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}9.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIV#№9|Пшенная каша]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}10.|[[Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIV#№10|Рис с миндальным молоком]]|231|col3-width{{=}}6.5em}}}}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> gnwas38o7a0skq3zoaf8i9k4r4diqg1 Русская поваренная книга (Макарова)/Отдел XIV 0 1222909 5729996 5714699 2026-07-13T17:59:22Z KleverI 1083 5729996 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ = Русская поваренная книга, заключающая в себе более 700 правил приготовления различных блюд, скоромных и постных, простых и праздничных печений; запасов впрок; напитков и проч. | АВТОР = Макарова А. | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1880 год | ЧАСТЬ = Отдел XIV. Каши | ПРЕДЫДУЩИЙ = [[../Отдел XIII|Отдел XIII]] | СЛЕДУЮЩИЙ = [[../Отдел XV|Отдел XV]] | КАЧЕСТВО = | СТИЛЬ= text }} {{Dotted TOC|№{{nbsp|3}}1.|[[#№1|Белая каша]]|226|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}2.|[[#№2|Крутая гречневая каша]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}3.|[[#№3|Молочная рисовая каша]]|227|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}4.|[[#№4|Каша гречневая с жареным луком]]|228|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}5.|[[#№5|Каша-размазня]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}6.|[[#№6|Крутая ячневая каша]]|229|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}7.|[[#№7|Поджаренная каша с яйцами]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}8.|[[#№8|Рисовая каша с изюмом]]|230|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|3}}9.|[[#№9|Пшенная каша]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}10.|[[#№10|Рис с миндальным молоком]]|231|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}11.|[[#№11|Каша из тыквы]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}12.|[[#№12|Каша манная на миндальном молоке]]|232|col3-width{{=}}6.5em}} {{Dotted TOC|„{{nbsp|1}}13.|[[#№13|{{PatchWord|2.5em}} рассыпчатая на грибном бульоне]]|—|col3-width{{=}}6.5em}} <center><hr style="width:4em;height:2px;margin-top:12pt;margin-bottom:12pt;background-color:black"></center> <pages index="Макарова А. Русская поваренная книга.pdf" from=227 to=234 /> [[Категория:Русская поваренная книга (Макарова)|*]] 62l2uclnm1nmi03dgfm72x44x9pvdsv Два пути внешней политики России (Байков) 0 1223161 5729953 5726210 2026-07-13T13:47:28Z Lanhiaze 23205 added [[Category:Александр Львович Байков]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729953 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ=Два пути внешней политики России | АВТОР =[[Автор:Александр Львович Байков|А. Байков]] | ДАТАПУБЛИКАЦИИ=1916 | ИСТОЧНИК= Проблемы Великой России, 1916, № 14. — Москва, 1916. — СС. 2—5. | ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire | СТИЛЬ=text }}__NOTOC____NOEDITSECTION__ == Два пути внешней политики России. == Приступить к оценке принципов будущей внешней политики России сейчас, пока еще длится война, — задача не только трудно разрешимая, по сложности связанных с нею вопросов, но и совершенно бесплодная, рассматривать будущее сквозь ослепительные вспышки неугасающего доселе мирового пожара. Нужно отрешиться от гипноза войны, от волнующего душу трагизма современной действительности, чтобы спокойно созерцать и оценивать то мирное будущее, которым рано или поздно, на долгое или краткое время, но все же завершится переживаемая ныне гигантская борьба народов. Бунтующий поток событий войдет в свое русло, прежнее или новое, и какое именно — это другой вопрос, но линия берегов замкнет его воды и определит направление. Неясность будущего не освобождает нас от обязанности сознательно отнестись к его возможным перспективам. Мы должны знать чего желать, чем жить, на что надеяться? Этот вопрос не является преждевременным и излишним, так как то или иное разрешение его в сознании русского общества — само по себе фактор грядущих событий. Две России в двояком аспекте возможностей предстоят перед нами: Россия воинствующая, Россия борющаяся не только за целость и независимость государства, но и за власть над другими народами и, в другом плане и образе, Россия, отстаивающая до последней черты свое государственное бытие и национальную культуру вне всяких, явных или замаскированных, стремлений к гегемонии и господству. Два абстрактные линии поведения, две противоположности, полярные в своих крайних выводах и чертах, замыкают все поле зрения реальных возможностей, раскрывающихся для Россия. Которая из них должна стать лозунгом нашей политики? Стремиться к гегемонии над другими народами в праве лишь то государство, которое в состоянии дать им хлеб земной и небесный, лишь та нация, которая сама в себе заключает избыток духовных и материальных ценностей, лишь тот народ, который действительно воодушевлен идеей вселенского служения, который хочет взять власть, чтобы насытить ею ближних и дальних и не только хочет, но и воистину может. В этом плане контрасты двух идеальных пределов преодолеваются синтезом высшей социальной правды, устроящей многообразие общественных отношений человечества. Под этим углом зрения, правильно понятый империализм, как выражение организационного мирового принципа, обретает основу и оправдание. Пусть будет так, но подобной державы среди «великих» и «малых» государств всех частей света пока еще не существует. К этой миссии не призваны ни Англия, ни Франция, ни Россия, ни, менее всего, Германия, хотя она и претендует на мировое господство во имя счастья и благоденствия человечества. Служение идеалам национального самоопределения составляет обязанность держав, которые вступили в борьбу с германизмом, чтобы себя и других спасти от реальной угрозы порабощения. Символ свободы стал девизом войны, нравственным импульсом, освещающим и оправдывающим великие народные жертвы. Этим намечаются пределы вооруженной борьбы и принципы, которыми должны вдохновляться державы «согласия» в последующий период мирного международного оборота, прерванного событиями военного времени. Поскольку речь идет о России, — перед нею три ближайших задания: в итоге войны Россия должна отдать, взять и сохранить. Она должна отдать полякам Польшу. Это не только в наших интересах, но и прямой долг по адресу единокровного нам народа, достаточно пострадавшего в прошлом и настоящем. Но Польша должна быть отдана, вернее, возвращена, именно полякам, не немцам. Государственность Польши, связанная с Россией, должна сохранить свою независимость от германской империи, и это — в интересах самих поляков, ибо тевтонское иго угрожало и угрожает полякам совершенным подавлением их национальной культуры. Славянская Россия никогда не являлась реальной угрозой для польской культурной самобытности, даже в наиболее тяжелые годы зависимости поляков от русской власти. Другое, не менее важное задание — «проливы». В границах возможности, подчиненной ходу военных событий, Россия должна стремиться завладеть Константинополем, проливами и территориальной полосой по южному побережью Черного моря, непосредственно связанной с Кавказом. Мотивы, побуждающие нас к этому, достаточно понятны — Константинополь нам важен и нужен не для господства над Балканами, но для действительного обладания ключами от Черного моря, обеспечивающими свободу сообщения со Средиземным. Наконец, Россия должна сохранить в неприкосновенности все свои земли, исторически связанные с ее государственным целым. Исключение могут составить лишь незначительные «исправления границ», целесообразность коих, в известных случаях, не подлежит серьезному оспариванию. Утверждая государственность Польши и освобождаясь тем самым от тяжкого, векового гнета «польского вопроса», мы поступим хорошо, если будем воздерживаться (по окончании войны) от слишком активной политики на Балканах. Идея балканского блока в духе союза 1912 года под гегемонией России не лишена ореола величия, но путь к нему пересечен военными осложнениями, слишком опасными для успехов нашего внутреннего культурного роста и развития. Необходимо также — в вопросе о проливах — не упускать из виду, что Россия не единственное государство, прилегающее к Черному морю, а потому свободное пользование этими важными артериями международного оборота составляет жизненный принцип для всех заинтересованных в нем народов. Таковы, с нашей точки зрения, основные и ближайшие задания русской политики в цикле прочих вопросов, связанных с общей ликвидацией войны и устроением будущего мирного международного правопорядка. При оценке этих вопросов, непосредственно затрагивающих взаимоотношение союзников, следует подчеркнуть, что война велась и ведется общими усилиями. Это общее дело, преследующее общую цель. Победа Германии создала бы угрозу всему противогерманскому блоку. Каждый союзник вносит то, чем он обладает сам и что отсутствует у другого. Пользуясь техникой Франции, Англии и Японии, Россия отдает своих людей. Их жизнь и кровь не менее ценны, чем пушки, ружья и снаряды, получаемые с запада и востока. Если Америка обогащается сейчас за счет России — это понятно и допустимо. С.-А. С. Штаты страна нейтральная, посторонняя распре. Она в праве извлекать все те выгоды, которые связаны с ее нейтралитетом. В ином положении находятся союзники. Всякий русский успех на восточном театре войны означает успех и на западном. Победа требует общего фронта и тыла, затраты общих усилий и соответственной расплаты за них. Русские военные займы не должны, при данных условиях, служить источником обогащения для наших союзников. Это не коммерческая операция, но целесообразное соединение и разделение труда между сотрудниками, братски протягивающими руку помощи друг другу в нужный момент. Из этого следует, что все затраты, совершенные во время и на нужды войны, должны распределиться между всеми союзниками, с ответствующим учетом особенностей местных театров войны. Не менее важно утверждение союзных отношений на разумных и прочных устоях. Окончание войны откроет новую эру, новую серию жизненных заданий, к которым наша внешняя политика должна отнестись с особой осторожностью, диктуемой правильно понятыми национальными интересами. В плане экономики Россия прежде всего нуждается в изыскании рынков для сбыта своего сырья, что необходимо для оздоровления русской валюты, в надлежащем обеспечении обильного притока иностранных капиталов, для энергичного подъема производительных сил нашей родины, и, наконец, в правильной постановке ввоза заграничных товаров, применительно к условиям русского рынка и требованиям отечественного производства. Эти три основные потребности нашей экономики должны получить самое решительное признание союзников, должны встретить со стороны последних реальное сочувствие законным нуждам и интересам России. Союзники не могут не понять, что русское общественное мнение, освобожденное от кошмара текущей войны, естественно станет объективно оценивать ту экономическую политику, которой будут руководствоваться державы «согласия» по адресу России. Мы сражались вместе не для того, чтобы перейти от одной экономической зависимости к другой такого же типа. Само собой, разумеется, что Англия, Франция, и другие союзные нам державы могут и будут учитывать в своих отношениях к России коммерческую выгоду, но эта коммерческая выгода не должна носить характера односторонней эксплоатации. Во всяком случае Россия должна сохранить за собой свободу оценки, не принимая обязательств, угрожающих подчинением русских интересов иностранным. По поводу русско-японских отношений нам хотелось бы отметить, что всецело признавая крайнюю важность их дальнейшего развития и упрочения, мы должны и здесь — не исключая проблемы размежевания «сфер влияния» и прочих вопросов дальневосточной политики — исходить из аналогичного принципа равноправия великих союзных держав противогерманской коалиции. Создание исключительных привилегий, ставящих Россию в подчиненное положение крайне опасно. Но что особенно недопустимо — это ограничение России в стратегическом оборудовании ее восточных границ. Каковы бы ни были наши отношения с Японией, мы не можем отказаться от таких прав, которые бесспорно принадлежат всякому суверенному государству. Путь парижского трактата 1856 года, запретивший России оборону Черного моря, — слишком опасный, чтобы рекомендовать его в отношении нашей восточной окраины. Дружба России с Японией, основанная на правильной оценке взаимных интересов, не нуждается в таких приемах, которые могли бы лишь дискредитировать столь успешно налаженные отношения двух великих империй. Само собой, разумеется, что наряду с развитием союзных отношений мы должны закрепить тесную экономическую связь с нейтральными державами. Необходимо расширить круг государств, которые могли бы обеспечить обслуживание интересов русского народного богатства иностранными рынками, капиталами и товарами. Это особенно приложимо к Америке — помещение избытка капиталов С.-А. С. Штатов в русские предприятия дало бы могучий толчок развитию нашего отечественного производства. Крайне трудной задачей является установление разумного «modus vivendi» с Германией. В этом вопросе нам следует исходить из ясного сознания, что отмежеваться китайской стеной от соседней страны, куда мы издавна помещали наш хлебный экспорт, составлявший основу экономического благосостояния России, — не представится ни возможным, ни, тем более, целесообразным. Стремясь к равномерному распределению русского вывоза по различным странам, мы должны считаться с тем фактом, что Германия служит для нас ближайшим крупным рынком, игнорировать который не в наших интересах. Тоже следует сказать и по поводу ввоза германских товаров в Россию. Далекие от мысли покровительствовать прежней практике наводнения немецкими фабрикатами русского рынка, мы все же должны признать, что без многого нам трудно будет обойтись и что наличность известных экономических противовесов необходима сама по себе для устранения нежелательных явлений монополизации нашего рынка одним каким-либо государством. Справедливость этого соображения достаточно подтверждается отрицательными эффектами минувшей экономической зависимости России от Германии. Переходя к оценке международного общения, мы должны помнить, что будущее России не всецело в ее руках. Наша родина лишь часть другого, более великого целого, и, как часть, неизбежно испытывает на себе те определяющие влияния и воздействия, которые связаны с его жизнью. Мы говорим о той сложной системе зависимостей, которая отображает в себе международное общение. Великая война глубоко расшатала его устои. Вера в мирную непрерывную эволюцию народов, в неуклонное приближение государств к идеалам всемирного братства, — эта вера, под влиянием катастрофы 1914 года и последующих событий, потерпела такое же крушение, какое в свое время пережила идеология исторической школы юристов о естественном, свободном от внутренних потрясений росте правового национального уклада. Принципы борьбы и катастрофических сдвигов, потрясающих основы государственного и международного союзов, по-видимому ближе отвечают реальной действительности, чем уподобление общественной эволюции росту и развитию организма. Рассчитанный на мирные отношения международный правопорядок минувшей эпохи, закрывавший глаза на возможность в ближайшем будущем мировых войн, потерпел несомненное крушение. Осторожные постановления Гаагских конференций 1899 года и 1907 года о третейском суде, посредничестве, следственных комиссиях, как мерах предупреждения войны, оказались бессильными перед давно назревшей катастрофой. Тем не менее, идея международной кооперации, идея мирного сотрудничества народов, легшая в основу тех начинаний, которые связаны с трудами Гаагских конференций, — заключала в себе здоровое зерно, обещавшее в будущем богатые всходы. Успехи цивилизации всегда постулируют сотрудничество народов. Если война вскрывает факт разности интересов борющихся держав, то явления мира, не менее реальные, чем война, свидетельствуют об устойчивости их общих интересов. Международное общение, временно задержанное и подавленное текущей войной, продолжает существовать и будет развиваться, как необходимое условие социального прогресса. Пусть идеалы вечного мира пока мечта, — мир не теряет от этого своей ценности. Пусть организация международного общения, хотя бы в духе проектов Лоримера и Дюплесси, не осуществима в ближайшем будущем, человечество не перестанет нуждаться в упорядочении международного оборота, в укреплении и усовершенствовании правовых устоев международного строя. Под этим углом зрения следует с величайшей осторожностью отнестись к трудам Парижской экономической конференции держав «согласия», не умаляя ее несомненных достоинств, не закрывая глаз на ее действительные недостатки. Конференция предусматривает ряд мер, организующих тесную экономическую связь между союзниками на время войны и после ее завершения. Это вполне правильная позиция. Единение Франции, Англии, России и других держав, дерзнувших поднять перчатку, брошенную Германией, — не случайная встреча на перекрестке. Их частные пути слились в одну широкую дорогу; ее нужно расчистить, сделать удобной для совместного движения. Планомерная согласованность экономических директив, призванных организовать сплоченную, устойчивую союзную группу, достаточно сильную, чтобы противостоять натиску германизма, не должна, однако, носить характера зафиксированных на продолжительное время враждебных выступлений против Германии. Подвергать ее систематическому бойкоту на время войны — мера необходимая. Но продолжать эту линию поведения в плоскости последующего периода мира едва ли желательно. Это значило бы собирать горючие материалы для нового мирового пожара, еще более ужасного чем теперешний. В недрах союза его участники могут создавать комплекс правоотношений, более или менее расширяющих те права, которыми обычно наделяются иностранцы. Внутри себя союз может и должен договорным путем ослабить железное кольцо протекционизма, устанавливая систему особых благоприятствований для населения подлежащих стран, особое общее гражданство для членов союза. Данными преимуществами немцы, конечно, пользоваться не будут, — ссылка на "условие наибольшего благоприятствования» здесь совершенно недопустима. Но этим не обосновывается отрицание за немцами тех общегражданских прав, которые уже давно находятся под покровительством международного правопорядка. Подобная практика, узаконяя длительную систему взаимных репрессалий, несомненно сопровождалась бы опасными симптомами общего регресса международных отношений. Необходимо, при этом, отметить, что наряду с политической и экономической группировкой держав, создающей на международной арене отдельные, обособленные друг от друга жизненные центры, с более или менее ярко выраженным антагонизмом, на протяжении 19 и 20 веков постепенно слагались и крепли так-называемые международные административные союзы (почтовый, телеграфный и множество других), призванные обслуживать различные социально-культурные интересы. В этом плане, центробежные тенденции союзов первого типа уступают место центростремительным импульсам, объединяющим множество цивилизованных государств в одно культурное целое. Будущее положение Германии в данной области определится не только удельным весом ее творческих сил и способностей, но и тем, пожелает ли Германия отказаться от своей, создавшей ей столько врагов, агрессивной политики, начавшейся с принудительного присоединения Шлезвига и Эльзас-Лотарингии и кончившейся после бесконечного бряцания оружием Бисмарка и Вильгельма II нынешним мировым пожаром. Само собой разумеется, что только при отказе от этой агрессивности как в области общей, так и в области экономической политики, державы согласия смогут отменить большинство репрессивных мер, намеченных Парижской конференцией. В своей внешней политике Россия более чем когда-либо должна стремиться к синтезу трех элементов — разумного национального эгоизма, верности союзникам и признания высших принципов международного общения, объединяющих враждующие державы в рабочую семью народов. Внутри себя мы должны посвятить все наши силы быстрому и могучему расцвету народной мощи, памятуя, что в культурном росте народов — залог их славного будущего. К нему пусть стремится Россия, обогащенная всем опытом прошлого. Война похоронит не мало иллюзий, но и утвердит ту истину, что развитие народного богатства как материального, так и духовного, — необходимый рычаг для успехов внешней политики. Перед Россией великое, необозримое поле деятельности — разработка природных богатств, таящихся в ее могучем теле. Мы распашем ее необозримые пространства и семенами культуры оплодотворим ее тучную почву. Мы разроем ее бездонные недра и извлечем скрытые в них сокровища. Мы разбудим веками спавший народный гений и призовем его к великому творчеству, к строительству России, воистину царственной, сильной и славной. Это наш путь — прямой народный путь. С него не собьют нас ни опьянение победой, ни горькие испытания преходящих разочарований и неизбежных жизненных невзгод. [[Категория:Публикации в журнале «Проблемы великой России»]] [[Категория:Журнальные публикации 1916 года]] [[Категория:Публицистика о Первой мировой войне]] [[Категория:Александр Львович Байков]] 7r3vdszwrgkvzesq61mxexaptzpexxx Категория:Песни из кинофильмов 14 1223517 5729947 5720358 2026-07-13T13:17:05Z Butko 139 added [[Category:Кинематограф]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729947 wikitext text/x-wiki [[Категория:Песни]] [[Категория:Кинематограф]] afjc89c0wez6la48148u5j811a0ec3w На конгрессе ориенталистов (Агаев) 0 1224195 5729861 5728879 2026-07-13T12:08:15Z Butko 139 added [[Category:Газетные публикации 1892 года]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729861 wikitext text/x-wiki {{Искажение текста|Представлено только начало текста из № 308}} {{Отексте |НАЗВАНИЕ = На конгрессе ориенталистов |АВТОР = [[Ахмед-бек Агаев]] (1869—1939) |СОДЕРЖАНИЕ = |ДАТАПУБЛИКАЦИИ = «Кавказ», 19 ноября 1892, № 308, с. 2—3; 20 ноября 1892, № 309, с. 2—3 |ИСТОЧНИК = Национальная парламентская библиотека Грузии [https://dspace.nplg.gov.ge/handle/1234/337983] & [https://dspace.nplg.gov.ge/handle/1234/337985] |ДРУГОЕ = |СТИЛЬ = text |КАЧЕСТВО = 3 }}__NOEDITSECTION__ === На конгрессе ориенталистов === === I === Приглашенный принять участие в конгрессе ориенталистов, собиравшемся в Лондоне от 5-го сентября по 12-е, я оставил Париж в субботу, 3-го числа вечером и прибыл в Лондон на другой день утром. Первое впечатление Лондона в воскресный день было совершенное разочарование: на громадном расстоянии от станции Виктория (Victoria station) до Эрльс-Керта (Earl's Court) нигде ни одного признака той жизни, энергии и движения, о которых я так часто слышал. Странные улицы с их еще странными для домами были так пусты, что если-бы я не имел пред глазами кучера да не видал кое-где молодых служанок в чистых, как снег, белых колпаках с такими-же передниками, коих одни чистили ступени входных дверей, а другие карабкались в витрины выступающих балконов с тряпками в руках — я бы, пожалуй, подумал, что попал в какое-то заколдованное царство. Переодевшись наскоро, я вышел с целью употребить этот свободный от конгресса день для осмотра города; к счастью я попал на самую оживленную улицу города Пикадилли (Piccadilly) и мое первое впечатление стало мало по-малу сглаживаться. Вот и Гайд-парк (Hyde-Park) — вообразишь себя дома в Шуше, где нибудь в Топ-Хане или на Армянском бульваре около старого каземата, вот и группы армянских или татарских бездельников, собравшихся вокруг какого-нибудь ашиха и дервиша, поющего фантастические приключения Туман-хана или оды в честь Алия; подхожу: оратор в приличном гражданском костюм читает библию и объясняет её толпе; в нескольких шагах, в другой толпе, молодой человек рассуждает с одним стариком о теории Мальтуса; в третьей, разгоряченный, тощий и хриплый мужчина, с виду еврей из Уайт-Чапеля (White Chapel), детально описывает рабочим все социальные несправедливости, которые они претерпевают от общества; а там еще далее группа женщин, мужчин и детей поют и читают громким голосом псалмы. Я поспешил выйти из этого лабиринта противоречий и как раз при выходе из парка был свидетелем новгого зрелища. Громадная толпа с развевающимися флагами, носящими надписи: «Аге you saved» (спасены-ли вы?) и «The Society of abstinence» (общество трезвости) направлялась к парку; это сальвационисты, т.е. воины Армии Спасения и члены общества воздержания от крепких напитков и курения. Маленькие дети, которые сопровождают их, карабкаются на верхи омнибусов и нахально требуют денег для поддержания их «Sacred Society» (священного общества). Пораженному зрителю остается только воскликнуть, вместе с Сарду в одной из его известной драме: quel pays! На другой день конгресс был официально открыт в здании лондонского университета речью действительного президента Макса Мюллера; чтение этой речи продолжалось более четырех часов и многие находят её введение слишком длинным, а похвалы, посвященные графу Йоркскому и шведскому королю Оскару, покровителям ориенталистов, чересчур утрированными. Как-бы то не было, после этого введения знаменитый профессор санскритского языка в оксфордском университете почел нужным объяснить причины распадения ориенталистов на два враждебные лагеря. Как известно, в этом году в Европе заседают два конгресса ориенталистов: один в Лиссабоне, а другой в Лондоне; французы не принимают официального участия в этом последнем. По словам г. Мюллера, причина этого кроется в следующем: в продолжение предыдущего конгресса в Стокгольме не было получено ни от одного государства или учреждения приглашения для собрания следующего; поэтому конгресс решил было уполномочить своего президента назначить особый комитет из членов конгресса, которому и поручить окончательный выбор места будущего конгресса; как я узнал впоследствии, большинство членов этого комитета состояло из немцев. Французские ориенталисты, во главе которых стоял г. de-Rozny, увидав этом немецкую интригу и желание исключать французов из почетных мест на международных конгрессах, протестовали, основываясь на одном постановлении 1878 года, против права конгресса назначать какой-бы то не было комитет для решения специальных, касающихся всего конгресса вопросов. Г. Макс Мюллер отрицал обязательную силу этого постановления, говоря, что оно было разбработано только французами без всякого участия других ориенталистов. Как-бы то не было, после закрытия стокгольмского конгресса комитет, получив приглашение лондонского азиатского общества заседать в 1892 в Лодоне, принял его. Французы, конечно, протестовали снова против решения комитета и отказались ехать в Лондон; но зато они принимают официальное участие в Лиссабоне, где португальцы, враждующие с англичанами, вздумали иметь в этом-же году свой собственный конгресс<ref> Первый международный конгресс ориенталистов собрался в Париже в 1873 году и тогда-же сочинены были „статуты“, долженствовавшие служить руководством на будущее время. При этом основатели конгрессов особенно заботились о том, чтобы деятельность их оставалась совершенно свободной и не связанной никакой правительственной поддержкой, никаким международно признанным, постоянным официальным учреждением. Второй конгресс собрался в Лондоне в 1874 г. На третьем конгрессе в Петербурге в 1876 г. русское правительство любезно предлагало свои услуги для облегчения организации конгрессов, но заметив в среде членов их нерасположение к какому-бы то ни было государственному покровительству и учреждению постоянного органа, оно взяло назад свое предложение, и распорядилось новым изданием первоначальных статутов. С тех пор собирались следующие конгрессы: четвертый — во Флоренции в 1878 г., пятый — в Берлине в 1881 г., шестой — в Лейдене в 1883 г., седьмой — в Вене в 1886 г., восьмой — в Стокгольме и в Христиании в 1889 году; на этом последнем произошел раскол между собравшимися учеными, вызванный главным образом новым предложением создать официально признанную постоянную организацию для конгрессов; восьмой конгресс разошелся, ничего не решив и не назначив даже места будущего собрания, но избрал комиссию из четырех лиц, в которую вошли представители Швеции, Голландии и Австрии под председательством оксфордского профессора обангличанившегося немца, известного санскритолога Макса Мюллера. Вскоре после того многие ориенталисты, в том числе несколько французских ученых, бывших основателями первых конгрессов, а также английский путешественник и издатель журнала „Asiatic Review“ д-р Лейтнер, решили собрать в Лондоне в 1891 г. девятый конгресс, который и состоялся при значительном стечении членов, среди которых были и официальные представители многих держав. Собрание это постановило созвать на 1892 год в Лиссабоне десятый конгресс, председательство на котором принял португальский король и на который почти все державы также назначили официальных представителей (недавно газеты сообщали, что по случаю холеры лиссабонский конгресс отложен до будущего года). Между тем комиссия, назначенная стокгольмским конгресом, не признавала правильности этих собраний и созвала другой „девятый“ конгресс в настоящем году в Лондон; из-за этого титула „девятый“ чуть не начался судебный процесс между д-р Лейтнером и Максом Мюллером; многия державы, в том числе Россия, Франция и даже Германия воздержались от присылки своих официальных представителей, и вообще членов на нем меньше от всех стран, кроме Германии. Этот конгресс созывает на 1894 год в Женеве другой „девятый“ конгресс ориенталистов. Таким образом, ученые востоководы разделились на партии и враждуют между собой, и мы видим любопытное явление, одновременное существование двух девятых и двух десятых конгрессов. Одна серия конгрессов, лейтнеровская, заключает в себе преимущественно лингвистов практиков и путешественников и пользуется сочувствием во Франции и отчасти либеральной партии Англии; другая, мюллеровская, напротив, состоит преимущественно из ученых теоретиков и поддерживается главным образом Германией и английскими консерваторами. Во всяком случае, разделение ориенталистов, явление весьма печальное и, надо надеяться, что оно так или иначе ему будет скоро положен конец. — Ред. </ref>. Далее Макс Мюллер рассматривает цель самого конгресса; по его словам, она состоит в сближении востока с западом сначала путем научно-интелектуальным, а потом уже практически-материальным; сближенин это, пл мнению орптора, вещь весьма возможная, раз обе стороны убедятся, что вся разница между ними есть плод маленьких недоразумений традиции и истории; замечу, кстати, что идея г. Макса Мюллера вполне согласуется с выраженной мной в последней статье моев в «Кавказе». «Солнце восходит на востоке, продолжает далее г. Мюллер, и идет к западу безпрерывным движением; можеть-ли и мог-лн быть какой-нибудь прерыв в ходе человеческой расы от востока к западу». Верно, что Средиземное море с Черным и Каспийским, с одной стороны, и Уральские горы, с другой, служат физическими пределами между двумя частями света; но теже самые пункты не принадлежать-ли им обеим, не соединяют-ли их в одно общее, сделав из них одну единицу, математически нераздельную? В наши дарвиновские дни может-ли кто-нибудь сомневаться в единстве человеческой расы, в тождественности её происхождения? В гомеровския времена греки по національной гордости и как-бы для собственного утешения называли персов варварами, тогда как, по мнению знаменитого ориенталиста, «персы говорили тогда языком, весьма сходным с греческим (зендский язык) и исповедовали религию, гораздо более чистую и возвышенную, чем греческая». Римляне, наследники греков, переняли у них этот предрассудок, а европейцы, в свою очередь, наследники римлян, продолжают его. Цель-же ориенталистов состоит в том, чтоб показать, что в доисторические времена не было никакого разрыва между востоком и западом и что элементы, которые в наши дни разделяют два континента, служили тогда узлами единства; так, относительно языка новейшие открытия показали что великие народы древности, как греки и персы, не только в доисторические времена, но даже в историческую древность понимали друг друга и состояли между собой в весьма близких отношениях. То-же самое можно сказать и о всех арийских народностях. Г. Мюллер разумеет под словом ариец, не тот или иной физический тип, обусловленный видом черепа, цвета лица и т. п., а просто жителя известной страны, где говорили на известном языке. Страна-же эта, по свидетельствованию старых авторитетов и по новым антропологическим исследованиям, находилась где-нибудь в Азии; в Азии-же она не могла быть ни в Сибири, ни в Китае, ни на юге Индии, ни в Малой Азии; остается одно Иранское плоскогорье. Что касается семитов, то мнение, что их колыбель была Армения или Германия давно отброшено; новые исследования профессоров Гюди (Guidi) и Спренгepa (Sprenger) доказали, что колыбель эта лежала, где-нибудь между Аравией и нижним течением Ефрата; с другой стороны доктор Гаммель (Hammel) профессор Шмидт (Schmidt) неопровержимо установили, что семиты в древности жили в соседстве с арийцами и их язык представлял большое сходство с арийским. Существуют также другие соображения в пользу этой теории. Первые языки, происходившие из общего типического языка арийцев, были санскритский в Индии и зендский в Мидии: оба эти языка принимают свою окончательную родовую форму за 2000 лет до Р. Х.; греческий язык следует непосредственно за ними. Эти первые отделившиеся от общего языка диалекты называются прото-арийскими. Если принять во внимание, что для распадения общего латинского языка на французский, итальянский и т. п. и для их дифференциации, весьма ничтожной въ сравнении с дифференциацией, создавшейся между прото-арийскими языками, как, например, между санскритским и греческим, нужно было целых 1000 лет, то смело можно сказать, что типический арийский язык в полной целости своей существовал за 5000 лет до Р. Х., но этот вполне образовавшийся язык, в свою очередь, долженъ был потребовать для своего образования много тысяч лет, ибо в эту эпоху (5000 лет до Р. Х.) общий типически-арийский язык уже настолько совершен, что в нем можно проследить все основные родовые качества прото-арийских языков, столь богатых своими грамматическими приемами! Основываясь на работах Бругмана (Brugmann), Коллитца (Collitz) и Фикка (Fick), г. Мюллер ставит начало образования типически-арийского языка на десять тысяч лет до Р. Х. Тоже самое можно сказать о начале образования общего типически-семитского языка. При такой древности обоих языков и близости жительства тех, которые говорили на них, никакой серьезный ориенталист не осмелится отрицать возможности их общего происхождения и единства двух рас. Г. Мюллер верит глубоко, что будущие исследования подтвердят эти взгляды. Вопрос-же о самомъ происхождении этого общего языка нисколько не интересует оратора; только люди праздные могут задаваться разрешением подобных вопросов, так как они не разрешимы. Но это нисколько не колеблет самой теории о происхождении родовых языков; здесь тоже, что с теорией Дарвина о происхождении видов; в наши дни кто может отрицать суть этой теории, а между тем, на чем основана она? На предварительном существований особой протоплазмы, совершенно неизвестного происхождения. Достаточно, что мы знаем, что некогда человечество говорило на одном близком языке и что впоследствии он подразделился на разные разветвления, характеристические особенности каждого из которых зависели от климатических и топографических и др. условий того пункта арийского или семитского мира, где данное племя жило. Но даже эти позднейшие времена, когда человечество распалось на разные народности, говорящие разными диалектами, оно не забыло единства своего происхождения и сношения между отдельными его частями были весьма тесные; об этом свидетельствует быстрота, с которой распространялись всякие новые изобретения в древнем мире. Возьмем, например, азбуку. Изобретение её не было чем-нибудь внезапным, а, напротив, как и всякое другое великое открытие, оно было результатом постепенного прогресса человека; опираясь на исследования виконта де-Руже и на некоторых показаниях древних писателей, как-то: Платона, Плутарха, Галлея, надо отказаться от давнишнего предания, которое приписывало изобретение азбуки финикианам и предоставить первую честь этого величайшего открытия ''египтянам''. Из Египта азбука быстро распространилась в Финикию, в Грецию, в Индию... Изменения её у разных народностей зависят от фонетических особенностей их языков, а также от ошибок, допущенных переписчиками. Ту же быстроту мы замечаем в распространении клинописи; изобретение её приписывается одному народу спорного происхождения, известному под именем суммерийцев или аккадийцев; некоторые думают, что народ этот жил на берегах Персидского залива; это удивительное открытие быстро распространилось от востока к западу в Персию, в Армению, в Вавилонию, в Ассирию и т. д. Собрание надписей, найденных недавно в ''Тель-оль-Амаре'', в Египте, представляет нечто в роде дипломатической переписки между царем египетским и царями Вавилонии, Сирии и Палестины; они написаны клинообразными знаками, что свидетельствует о знакомстве египтян с этими буквами за 1000 лет раньше похода Александра Македонского; еще более любопытно недавно найденное письмо одного египетского фараона, к другому соседнему царю. В этом письме перечислены некоторые города, коих имена почти те-же, что в наши дни: Sîdîm (Сидон), Bîrûta (Бейрут) Uru’salim (Ерусалим). Не менее тесно взаимное влияние древних народов в области искусства, литературы и религии. Г. Мюллеръ обратил внимание на вазы, найденные в Микене и до того сходные с теми, которые г. Флиндер Петри открыл в Египте, что можно-бы смело предполагать, что они вышли из рук одного и того же работника; эти вазы приписывают эпохе 1500 и 1100 годами Р. Х. В некоторых египетских надписях эпохи царствования Рамзеса ІІ-го (1400 г. до Р. Х.) имена малоазийских городов упоминаются часто. Евреи переняли многих из своих богов, как, напр., Риммон, Небо и Син, у вавилонцев. В древнеиндийской священной книге Веда часто попадается вавилонское слово Mânâ, обозначающее известную меру золота. С другой стороны, в вавилонских надписях, открытых профессором Сейсом (Seyce) и относящихся к 3000 г. до Р. Х. встречается слово Синду, обозначающее известный коммерческий путь к востоку. Единственно возможное толкование — допустить, что это слово обозначало реку Индус. Самая индийская азбука по происхождению семитская и первое введение её в Индию произошло немного ранее Александра Великого, а именно, при Дарие, который отправил в Индию несколько научных экспедиций под начальством Скилакса. Индия в свою очередь, после сформирования буддизма, начинает влиять на другие страны; её миссионеры вводят буддизм в Китае в начале ІІІ-го столетия до Р. Х.; древние писатели, как Климент Александрийский, свидетельствуют о присутствии этих миссионеров в 60—80 годах до Р. Х. в Бактирии, а новейшие исследования г. Дармстетера показали, что буддийские миссионеры работали уже во 2-м столетии до Р. Х. в западной Персии, а имя Гаутама, основателя буддизма, упоминается уже в Зенд-Авесте. Наконец, наступает эпоха Александра Великого и Селевкидов, эпоха, которую оратор окрестил именем «Великого Слияния народов». {{примечания|title=}} [[Категория:Статьи Ахмед-бека Агаева]] [[Категория:Публикации в газете «Кавказ»]] [[Категория:Газетные публикации 1892 года]] d3zu0x7okqzlfs9i8awgvha4b6jhewc Тайная доктрина (Блаватская; Рерих)/Том 1/Ч. 2/Отд. 7 0 1225395 5729957 5726882 2026-07-13T14:34:11Z Vladis13 49438 5729957 wikitext text/x-wiki {{Тайная доктрина (Блаватская; Рерих) | том = 1 | часть = 2 | станца = | шлока = | отдел = 7 | глава = }} === ОТДЕЛ VII === {{heading|44|ДНИ И НОЧИ БРАМЫ}} Таковы наименования, данные Периодам, называемым Манвантарой (Ману-антара или между двумя Ману) и Пралайей или Растворением; одно относится к активным Периодам Вселенной; другое – к временам относительного и полного Покоя её, всё равно, наступают ли они в конце Дня, Века или Жизни Брамы. Эти Периоды, следующие один за другим в правильной последовательности, называются также Малой и Великой Кальпами,'' Minor'' и ''Mahâ-Kalpas'', хотя точно говоря, Маха-Кальпа не есть День, но целая Жизнь или Век Брамы, ибо в «''Brahmâ Vaivarta''» сказано: «Хронологи исчисляют Кальпу по Жизни Брамы. Малые Кальпы, как Самварта и остальные, – многочисленны». Строго говоря, они бесконечны; ибо они никогда не имели начала, или другими словами, никогда не было ''первой'' Кальпы, так же как никогда не будет'' последней'' – в Вечности. Одна Парардха или половина существования Брамы, в обычном понимании этой меры времени, уже протекла в настоящей Великой Кальпе; название последней Кальпы было Падма или Кальпа Золотого Лотоса. Настоящая есть Кальпа Вараха<ref>В буддийских эзотерических традициях существует любопытное сведение. Экзотерическая или аллегорическая биография Готамы Будды указывает, что этот великий Мудрец умер от несварения желудка, после вкушения «свинины и риса». Действительно, очень прозаическая кончина, в которой очень мало элемента торжественности! Это объясняется как аллегорический намёк на то, что Он был рождён в Кальпе «Вепря» или Вараха Кальпе, в которой Вишну принял образ этого зверя, чтобы поднять Землю из «Вод Пространства». Так как брамины происходят прямо от Брамы и, так сказать, как бы отождествляются с Ним, и так как, в то же время, они являются смертельными врагами Будды и Буддизма, то получается любопытный, аллегорический намёк и сочетание. Браманизм «Вепря» или Вараха Кальпы уничтожил религию Будды в Индии, смел её с лица страны. Потому сказано, что Будда, который отождествляется с Его Философией, умер от последствия вкушения мяса дикой свиньи. Сама мысль, что тот, кто установил самое суровое вегетарианство и уважение к животной жизни, даже отказываясь есть яйца, как носителей зародышей жизни, умер от несварения мяса, есть нелепое противоречие, вызвавшее недоумение многих востоковедов. Во всяком случае, настоящее объяснение раскрывает аллегорию и объясняет всё остальное. Вараха не простой вепрь, но первоначально понимался, как допотопный и полуводяной зверь, «любящий игры в воде». (Вайю Пурана.)</ref>, Кальпа Воплощения «Вепря» или Аватара. Одно условие должно быть особенно отмечено учёным, изучающим религию индусов в ''Пуранах''. Никогда не следует принимать встречаемые там утверждения буквально и только в одном смысле; и особенно те, которые относятся к Манвантарам или Кальпам, должны быть поняты во многих смыслах. Так эти Века относятся в одних и тех же выражениях, как к Большим, так и к Малым Периодам, к Маха-Кальпам и к Меньшим Циклам. Матсья, или Аватар-Рыба, был до Вараха или Аватара-Вепря; потому аллегории должны относиться как к Падме, так и к настоящей Манвантаре, а также к Малым Циклам, имевшим место со времени нового появления нашей Цепи Миров и Земли. А так как Матсья – Аватар Вишну и Потоп Вайвасваты правильно связываются с событием, происшедшим на нашей Земле в течение этого Круга, то, очевидно, если оно может относиться к до-космическим событиям, до-космическим, в смысле нашего Космоса или Солнечной Системы, то, в данном случае, оно имеет отношение к далёкому геологическому периоду. Даже Эзотерическая Философия не может претендовать на иное знание, кроме знания путём аналогического вывода из того, что произошло перед новым появлением нашей Солнечной Системы и до последней Маха-Пралайи. Но она определённо учит, что после первого геологического перемещения оси Земли, которое закончилось потоплением в глубинах морей всего Второго Материка с его первобытными расами – из этих очередных Материков или «Земель» Атлантида была четвёртым – произошло другое смещение в силу того, что ось заняла свой прежний градус уклона так же быстро, как изменила его перед этим. Воистину, Земля была ещё раз поднята из Вод – как наверху, так и внизу, и ''vice versa''. В те дни «Боги» ходили по Земле; Боги, не люди, как мы знаем их сейчас, говорят предания. Во втором томе будет указано, что исчисление Периодов в эзотерическом Индуизме относится как к великому космическому, так и к малым земным событиям и катаклизмам; то же может быть доказано и относительно имён. Например, имя «Юдиштира» – первого Короля Шаков (''Shaka''), открывающего эру Кали Юги, которая должна продолжаться 432 000 лет, есть имя настоящего Короля, жившего за 3102 года до Р. Хр. – и оно же относится и к Великому Потопу, во время первого погружения Атлантиды. Он «Юдиштхира<ref>Согласно полковнику Уильфорду, «Великая Война закончилась в 1370 г. до Р. Хр».. («''Asiatic Researches''». XI, 116) По Бэнтлею в 575 г. до Р. Хр.!!! Можно надеяться, что ещё до конца этого столетия Эпопея Махабхараты будет провозглашена современной войнам великого Наполеона!</ref>, рождённый немедленно после потопа на горе о ста вершинах, на конце мира,'' за пределы которого никто не может выступить''»<ref>См. «''Royal Asiat. Soc''.» IX, 364.</ref>. Мы не знаем ни об одном «потопе» за 3102 г. до Р. Хр., ибо даже потоп времени Ноя по иудео-христианской хронологии имел место за 2349 лет до Р. Хр. Это относится к эзотерическому подразделению времени и к тайне, объяснённой в ином месте, и потому это может быть, сейчас, оставлено в стороне. Достаточно отметить при этом, что все усилия воображения Уильфордов, Бэнтлеев и других, стремившихся стать Эдипами эзотерической индусской Хронологии, потерпели крушение. Никакое вычисление Четырёх Веков или Манвантар не было ещё разгадано нашими наиболее учеными востоковедами, которые потому и разрубили Гордиев узел, провозгласив все это «вымыслами браминского мозга». Да будет так, и да пребудут в мире великие учёные! Этот «вымысел» даётся в конце Комментариев к Станце II Антропогенезиса во втором томе, с эзотерическими добавлениями. Посмотрим, однако, каковы были эти три вида Пралай и каково ''народное'' верование по этому вопросу. На этот раз оно сходится с Эзотеризмом. О Пралайе, перед которой протекли четырнадцать Манвантар, со столькими же их Руководителями и Ману, в конце которой происходит временное Растворение Брамы, в ''Вишну Пуране'' сказано в сжатых словах: {{ТП-цитата|«В конце Тысячи Периодов Четырёх Веков, составляющих День Брамы, Земля почти истощена. Вечный (''Avyaya'') Вишну принимает тогда аспект Рудры, Разрушителя, [Шивы] и объединяет все свои творения с собою. Он вступает в Семь Лучей Солнца и выпивает все Воды Планеты; испаряя всю влагу, он иссушает таким образом всю Землю. Океаны и реки, потоки и малые ручьи – все испаряются. Насыщенные этою изобильною влагою Семь Солнечных Лучей, в силу расширения, становятся Семью Солнцами и, в конце концов, воспламеняют весь Мир. Хари, Разрушитель всего сущего, который есть Пламень Времени, Калагни, сжигает, наконец, Землю. Тогда Рудра, становясь Джанарданой, выдыхает облака и дождь»<ref>Кн. VI, гл. 3.</ref>.}} Существуют много видов Пралайи, но в древних индусских книгах особенно упомянуты три главных периода. Первая из них, как доказывает Уильсон, называется Наимиттика<ref>В Веданте'' Nyâya, Nimitta'', откуда ''Naimittika'' переводится как деятельная Причина, когда она противопоставляется Упадане, физической или материальной Причине. В Философии Санкья, Прадхана есть Причина, подчинённая Браме или, вернее, Брама сам, будучи Причиной, выше Прадханы. Потому перевод «''Incidental''» как – Случайная, не точен и следовало бы перевести, согласно указанию некоторых учёных, «Идеальная» Причина; даже «Истинная Причина» было бы лучше.</ref>, «Временная или случайная», происходящая из-за промежутков между Днями Брамы; это есть уничтожение всех тварей, всего живущего и имеющего форму, но не субстанции, которая остаётся ''in status quo'' до Новой Зари после этой Ночи. Вторая называется Пракритика и случается в конце Века или Жизни Брамы, когда всё существующее растворяется в Первичный Элемент для нового образования в конце этой более длительной ночи. Третья, Атиантика, не касается Миров или Вселенной, но лишь Индивидуальностей некоторых людей. Таким образом, это есть Индивидуальная Пралайа или Нирвана, по достижении которой нет более возможности нового существования, нет более нового воплощения, как только после Маха-Пралайи. Ночь последней – продолжающаяся 311&nbsp;040&nbsp;000&nbsp;000&nbsp;000&nbsp;лет, с возможностью быть почти удвоенной для счастливого Дживанмукта, достигающего Нирваны в ранний период Манвантары – достаточно длинна, чтобы считаться вечной, если и не бесконечной.'' Бхагават Пурана''<ref>XII, IV, 35.</ref> говорит о четвёртом виде Пралайи, Нитья или Беспрерывного Растворения, и объясняет её как изменение, которое неуловимо и непрерывно совершается в этой Вселенной во всём, от планеты до атома. Это – рост и увядание, жизнь и смерть. Когда наступает Маха-Пралайа, обитатели Свар-Локи, Верхней Сферы, встревоженные воспламенением, ищут убежища у «Питрисов, своих Прародителей, у Ману, Семи Риши, у различных степеней Небесных Духов и Богов в Махар-Локе». «Когда последнее место также захватывается пламенем, то все вышеупомянутые Существа, в свою очередь, переселяются из Махар-Локи в Джана-Локу» в своих тончайших формах, предназначенных к воплощению с теми же свойствами, как их прежние, при наступлении обновления мира в начале следующей Кальпы».<ref>''Вайю Пурана''.</ref> {{ТП-цитата|«Тучи, мощные и грозные рождают громы и наполняют всё Пространство. [''Nabhas – tala'' ]. Низвергая потоки вод, тучи эти тушат ужасные огни… и потоки эти льются беспрерывно на протяжении Ста [божественных] Лет и затопляют весь Мир [Солнечную Систему]. Проливаясь каплями, величиною в игральную кость, эти ливни покрывают Землю и наполняют Срединную Область, [''Bhûvo-loka'' ] и затопляют Небеса. Отныне Мир окутан мраком; и когда всё одушевлённое и неодушевленное погибло, тучи продолжают низвергать свои Воды… и Ночь Брамы верховно воцаряется над пространством опустошения».<ref>Уильсон, ''Вишну Пурана,'' I, 3.</ref>}} Это то, что мы называем в Эзотерической Доктрине Солнечной Пралайей. Когда Воды достигают области Семи Риши, и Мир, наша Солнечная Система, становится одним Океаном, они останавливаются. Дыхание Вишну становится мощным Вихрем, дующим ещё Сто Божественных Лет пока не разгонятся все тучи. Тогда Вихрь вновь поглощается; и ТО, {{ТП-цитата|«Из чего всё сотворено, Господь, которым всё существует, Он Непостижимый и Безначальный, Начало Вселенной, отдыхает во сне на Шеша [Змий Вечности] среди Бездны. Творец [(?) Адикрит] Хари почиет на Океане [Пространства] в образе Брамы – прославляемый Санака<ref>Главный Кумара или Девственный Бог, Дхиан-Коган, который отказывается творить. Прототип Арх. Михаила, тоже отказывающегося создавать.</ref> и Святыми [Сиддха] в Джана-Локе и созерцаемый святыми обитателями Брама-Локи, стремящихся к конечному освобождению – погружённый в мистический сон, небесное олицетворение своих собственных иллюзий… это и есть Растворение. [(?) Пратисанчара], называемое Случайным, потому что Хари есть его Случайная [Идеальная] Причина<ref>См. заключительные строки в отделе – «Хаос; Теос; Космос».</ref>. Когда Вселенский Дух пробуждается, Вселенная возрождается; когда Он смыкает очи, всё падает на ложе мистического сна. Так же, как тысяча Великих Веков составляют один День Брамы [в оригинале сказано, что Падмаиони то же, что и Абджаиони, т. е., «Рождённый из Лотоса», не Брама], так и Ночь Его заключает такой же период… Пробуждаясь в конце Ночи, Нерождённый… вновь созидает Вселенную».<ref>''Там же'', IV.</ref>}} Это есть «Случайная» Пралайя; что же есть тогда Растворение (Пракритика) Элементов? Парашара следующим образом описывает это Майтрейе: {{ТП-цитата|«Когда в силу бесплодности и огня, все Миры и все Ады [Патала] иссушились…<ref>Подобное будущее вряд ли согласуется с христианской теологией, предпочитающей вечный ад для своих последователей.</ref>, тогда начинается стихийное разложение. Сначала Воды поглощают свойство Земли (которое есть зачаток запаха), и Земля, лишённая этого свойства, идёт к разрушению… и соединяется с Водою… Когда Вселенная, таким образом, затопляется волнами водяной Стихии, её зачаточный аромат поглощается Стихией Огня. И сами Воды уничтожаются… и сливаются с Огнем; и вся Вселенная наполняется (эфирным) Пламенем, которое… постепенно распространяется по всему Миру. И в то время, как Пространство есть [один] Пламень… Стихия Ветра захватывает основное свойство или форму, которое есть Причина Света, и когда это изъято [пралина], всё превращается в природу Воздуха. Когда зачаток формы уничтожен и Огонь [(?) Вибхавасу] лишён своего рудимента, Воздух тушит Огонь и распространяется… в Пространстве, лишённом Света, когда Огонь сливается с Воздухом. Тогда Воздух, сопровождаемый Звуком, источником Эфира, распространяется во всех десяти областях… до тех пор, пока Эфир не овладеет Прикосновением [(?) Спарша, Сцепление – Осязание], его рудиментарным свойством, через потерю которого Воздух уничтожается, а Эфир [(?) Кха] остаётся не изменённым; без Формы, Вкуса, Осязания [Спарша] и Обоняния он существует [не] воплощённым [мурттимат] и протяжённым и наполняет всё Пространство. Эфир [Акаша], характерное свойство и основа которого есть Звук [ «Слово»], один существует, занимая всю пустоту Пространства (или, вернее, занимая всё вместилище Пространства). Тогда Начало [Нуменон?], Элементов [Бхутади] поглощает Звук [коллективного Демиурга]; и [сонмы Дхиан-Коганов] и все [существующие] Элементы<ref>Термин «Элементы» должен быть понят как означающий не только видимые и физические стихии, но также то, что Св. Павел называет Элементами – Духовные, Разумные Силы – Ангелы и Демоны в их манвантарической форме.</ref>, все, одновременно, погружаются в своё первоначало. Этот Первичный Элемент есть Сознание, соединённое со Свойством Тьмы [Тамаса, вернее, Духовная Тьма], и сам поглощается [дезинтегрируется] Махатом [Вселенский Разум], характерное свойство которого есть Разум [Буддхи]; и Земля и Махат суть внутренние и внешние пределы Вселенной. Таким образом, как [в начале] существовали семь форм Природы (Пракрити), считая от Махата до Земли, так… ''эти семь'' последовательно вновь входят одна в другую.<ref>Когда это описание будет правильно понято востоковедами в его эзотерическом значении, тогда будет ясно, что космическое соотношение Элементов – Мира может лучше пояснить соотношения физических сил, чем те, которые нам известны сейчас. Во всяком случае, теософы увидят, что Пракрити имеет ''7 форм'' или начал, «считая от Махата до Земли». «Воды» означают здесь мистическую «Матерь», Лоно Отвлечённой Природы, в котором зарождается Проявленная Вселенная. Семь «Зон» относятся к Семи Отделам этой Вселенной или Нуменам Сил, которые вызывают её к Бытию. Всё это аллегория.</ref>}} {{ТП-цитата|Яйцо Брамы (Сарва-Мандала) растворяется в окружающих его Водах с их семью зонами (двипа), семью океанами, семью областями и их горами. Водная оболочка испивается Огнём: Слой (стратум) Огня поглощается стратумом Воздуха; Воздух сливается с Эфиром [Акашей], Первичный Элемент [Бхутади, начало или, вернее, ''причина'' Первичного Элемента], пожирает Эфир и (сам) уничтожается Разумом [Махат, Великий Всемирный Разум], который, вместе со всеми этими захватывается Природою [Пракрити] и исчезает. Эта Пракрити, по существу, та же, будет ли она разъединена или нет; только то, что разъединено, под конец теряется или поглощается в нераздельном. Также и Дух [Пумс] единый, чистый, нерушимый, вечный, вездесущий есть частица того Высочайшего Духа, который есть Всё. Этот Дух [Сарвеша], который иной, нежели (воплощенный) Дух и который не имеет ни атрибутов имени, ни вида, [наман и джати или рупа, следовательно, скорее тело, нежели вид] или тому подобного… [остаётся] как (единое) Существование [Сатта]. Природа [Пракрити] и Дух [Пуруша] и оба претворяются [в конце концов] в Высочайший Дух».<ref>''Вишну Пурана''. Кн. VI, гл. 4. Ошибки Уильсона исправлены и термины подлинника поставлены в скобках.</ref>}} Это окончательная Пралайя<ref>Так как это Маха, Великая, или так называемая Окончательная Пралайя, которая описывается здесь, то всё вновь поглощается Первичным Единым Элементом. «Сами Боги, Брама и всё остальное» исчезает, как сказано, во время этой длительной «Ночи».</ref> – Смерть Космоса; после которой Дух его покоится в Нирване или в ТОМ, для чего нет ни Дня, ни Ночи. Все другие Пралайи периодичны и следуют за Манвантарами в правильной последовательности, подобно тому как ночь следует за днём для каждого человеческого существа, для животного и растения. Цикл Создания Жизней Космоса завершился; энергия Проявленного «Слова» имеет своё нарастание, кульминационную точку и убывание, как и все временные явления, как бы длительна ни была их продолжительность. Эта Творящая Сила Вечна в своей нуменальности; как феноменальное проявление, в своих аспектах, она имеет начало и потому должна иметь конец. В течение этого промежутка, она имеет свои Периоды Деятельности и Периоды Покоя. Это и есть Дни и Ночи Брамы. Но Браман-Нумен никогда не отдыхает, ибо ОНО никогда не изменяется, но всегда ''есть'', хотя нельзя сказать о Нём, что Оно где-либо пребывает. Еврейские каббалисты чувствовали необходимость этой ''неизменности'' в вечном беспредельном Божестве и потому прилагали ту же мысль и к антропоморфическому Богу. Представление это поэтично и очень уместно в этом применении. В'' Зохаре'' мы читаем следующее: {{ТП-цитата|«Когда Моисей бодрствовал на Горе Синае в Общении с Божеством, скрытым от глаз его облаком, внезапно великий страх обуял его и он вопросил: «Господи, где Ты?… почил ли Ты, О, Господи?»… И Дух отвечал ему: «Я никогда не сплю; если бы Я почил хотя на миг,'' ранее Моего времени'', всё творение обрушилось бы в прах в единое мгновение».}} «Ранее Моего Времени» весьма многозначительно. Это показывает, что Бог Моисея был лишь временным заместителем, подобно Браме Мужского Начала, Заместителю и Аспекту ТОГО, что непреходяще и что потому не может участвовать в Днях или Ночах, и не может иметь никакого касания ни к деятельности, ни к распадению. В то время, как восточные оккультисты имеют семь способов толкования, евреи имеют лишь четыре; именно – истинно-мистическое, аллегорическое, моральное и буквальное или ''Pashut''. Последнее является ключом экзотерических церквей и потому не заслуживает обсуждения. Приводим несколько фраз, которые, если их прочесть посредством первого или мистического ключа, являют тождественность основ построения каждого Писания. Они даны в прекрасном труде Исаака Мейера о Каббале, которую он, видимо, хорошо изучил. Цитируем дословно: {{ТП-цитата|«''B’rēshīth barah elohim eth hashama’yim v’eth haa’retz'', то есть, «Вначале Бог(и) создал небеса и землю»; (что означает) Шесть [Сефиротов созидания]<ref>«Строители» в Станцах.</ref>, над которым стоит ''B’rēshīth'','' все они принадлежат Низу''. Оно создало шестерых (и) на них стоит (существует) всё Сущее. И эти зависят от ''семи форм Черепа'', вплоть до Достоинства всех Достоинств. А вторая «Земля» не входит в расчёт, потому было сказано: «И от неё (этой Земли), подпавшей проклятию, оно произошло…» Она (Земля) была без формы и пуста; и тьма была над ликом Бездны и Дух Элохимов… дышал [''m’reaché’pheth'', т. е. носился, высиживал, двигался…] над водами». Тринадцать зависят от тринадцати (форм) самого высокого Достоинства. Шесть тысяч лет висят (относятся) в первых шести словах. Седьмая (тысяча,'' millenium'') над нею [проклятой Землею] есть то, что сильно само Собою. И всё было совершенно опустошено в течение двенадцати часов [один… день…]. На тринадцатый, Оно [Божество] восстановит их… и всё будет возобновлено как прежде; и все эти шесть будут продолжаться».<ref>Из «Сифра ди-Цениута», с. I, §16 et seq., как это переведено в ''Каббале'' Мейера, 232–3.</ref>}} «Сефироты Созидания» суть Шесть Дхиан-Коганов или Ману, или Праджапати, синтезированные седьмым ''B’rēshīth''». Первой Эманацией или Логосом, которые потому именуются Строителями Низшей или Физической Вселенной; все они принадлежат Низу (Подножию). Эти Шестеро [[Файл:Tetragrammaton_s_ciframi.png]], естество которых заимствовано от ''Седьмого'', являются Упадхи или Основою или Основным Камнем, на котором объективная Вселенная построена; Они Нумены всего Сущего. Следовательно, они одновременно и Силы Природы; Семь Ангелов Присутствия; Шестой и Седьмой Принципы в Человеке; духовно-психо-физические Сферы Семеричной Цепи, Коренные Расы и т. д. Они все «зависят от Семи Форм Черепа» вплоть до самого Высшего. «''Вторая'' Земля» не принимается в расчёт», потому что это не Земля, но Хаос или Бездна Пространства, в котором покоится Парадигматическая Вселенная или прообраз Вселенной в Мыслеоснове Сверх-Души, носящейся над ним. Термин «Проклятие» вводит в большое заблуждение, ибо он просто означает Судьбу или Предопределение или ''тот рок, который'' выявил её в объективное состояние. Это показано тем, что под «Проклятием» Земли описывается «её бесформенность и пустота», в безднах которой «Дыхание» Элохимов, или коллективных Логосов, произвело или, так сказать, отобразило первую Божественную Мысль того, что ''должно было быть''. Этот процесс повторяется после каждой Пралайи перед началом новой Манвантары или Периода сознательного, индивидуального Бытия. «Тринадцать зависят от тринадцати форм» – это относится к тринадцати Периодам, олицетворенным тринадцатью Ману, с Сваямбхува четырнадцатым – 13, вместо 14, есть добавочное сокрытие – эти четырнадцать Ману царствуют на протяжении срока Маха-Юги, одного Дня Брамы. Эти тринадцать-четырнадцать форм объективной Вселенной зависят от тринадцати-четырнадцати парадигматических, идеальных Форм. Смысл «Шести тысяч Лет», что «висят в шести первых Словах», надо опять искать в Мудрости Индии. Они относятся к первичным шести (семи) «Царям Эдома», которые олицетворяют Миры или Сферы нашей Цепи в течение Первого Круга, так же как и первобытное человечество этого же Круга. Они суть семеричная, до-адамическая Первая Коренная Раса или те, кто существовали до Третьей,'' Разделившейся'' Расы. Так как они были Тенями и не обладали разумом, ибо они ещё не вкусили плода от Древа Познания, они не могли видеть Парзуфима или «Лик не мог зреть Лика»; то есть первобытные люди были «несознательны». «Потому первичные (семь) Цари умерли», т. е. были уничтожены<ref>Сравни «Сифра ди-Цениута».</ref>. Но кто же были эти Цари? Эти Цари суть «Семь Риши, некоторые (второстепенные) божества, Индра (Шакра), Ману и Цари, его сыновья (которые) создаются и ''погибают в один период''», как говорит нам ''Вишну Пурана''<ref>Кн. I, гл. 3.</ref>. Ибо «седьмая тысяча», которая не есть тысячелетие экзотерического христианства, но тысячелетие Антропогенезиса, представляет одновременно и «Седьмой Период Творения», период физического человека по ''Вишну Пурана'', и Седьмой Принцип, как макрокосмический, так и микрокосмический; а также Пралайю после Седьмого Периода, Ночь, соответствующую по длительности Дню Брамы. «Всё было совершенно опустошено в течение двенадцати часов». На Тринадцатый (дважды шесть и синтез) всё будет восстановлено и «шестеро будут пребывать». Так автор'' Каббалы'' совершенно справедливо замечает: {{ТП-цитата|«Задолго до его (Ибн Гебироля) времени… много веков до христианской эры, в Центральной Азии существовала «Религия Мудрости», обрывки которой впоследствии ещё существовали среди учёных древнего Египта, среди древних китайцев, индусов и т. д. [И что]'' Каббала'', весьма вероятно, пришла из арийских источников, через Центральную Азию, Персию, Индию, и Месопотамию, ибо из Ура и Харана пришёл Авраам и многие другие в Палестину».С<ref>тр. 219, 221.</ref>}} Таково было также твёрдое убеждение Ч.В. Кинга, автора ''«The Gnostics and Their Remains»''. Вамадэва Моделиар описывает грядущую Ночь очень поэтично. Хотя это уже приведено в ''«Разоблачённой Изиде»'', но оно заслуживает повторения: {{ТП-цитата|«Странные шумы несутся со всех сторон… Это предвестники Ночи Брамы;'' сумерки подымаются на горизонте'', и Солнце заходит за тринадцатый градус Макара [десятый знак Зодиака], и уже более не достигнет знака Мина [Знак Рыб в Зодиаке]. Гуру в пагодах, назначенные следить за Рашичакрамом [Зодиаком], могут теперь разбить свой астрономический круг и инструменты, ибо отныне они бесполезны.}} {{ТП-цитата|Постепенно свет угасает, тепло уменьшается, необитаемые места умножаются на Земле, воздух становится всё более и более разряжённым, источники вод иссякают, мощные реки видят иссыхание волн своих, океан обнажает свое песчаное дно, и растения умирают. Люди и животные уменьшаются в росте ежедневно. Жизнь и движение теряют свою силу; планеты едва движутся в пространстве: они угасают одна за другой, подобно лампе, которую рука Чокры [слуги] забыла наполнить. Сурья [Солнце] мерцает и потухает; материя идёт к Растворению [Пралайа], и Брама вновь погружается в ''Dyaus'', Непроявленного Бога, и, исполнив свою задачу, – засыпает. Прошёл ещё один День, наступила Ночь – и она будет длиться до будущей Зари.}} {{ТП-цитата|И вот снова входят в Золотое Яйцо Его Мысль, семена всего, что существует, как говорит нам Божественный Ману. Во время Его мирного покоя, одушевлённые существа, одарённые началами действия, прекращают свои функции, и всякое чувство [Манас] засыпает. Когда все они поглощены Высшею Душою, эта Душа всех существ спит в полном покое до Дня, когда она вновь принимает свою форму и снова пробуждается из своей начальной тьмы».<ref>см. ''Jacolliot, «Les Fils de Dieu» и «l’Inde des Brahmes»'', стр. 230.</ref>}} Так как Сатья Юга всегда первая в серии Четырёх Веков или Юг, то Кали Юга всегда последняя. Сейчас Кали Юга верховно властвует в Индии и видимо совпадает с Кали Югой Западного Века. Во всяком случае, любопытно отметить, каким пророком, почти во всём, оказался писавший'' Вишну Пурану'', когда он предсказывал Майтрейе некоторые тёмные влияния и преступления этой Кали Юги. Ибо, сказав, что «варвары» будут властвовать на берегах Инда, Чандрабхага и в Кашмире, он добавляет: {{ТП-цитата|«Будут современные монархи, царствующие на Земле, царями грубого духа, нрава жестокого и преданные лжи и злу. Они будут умерщвлять женщин, и детей, и коров; они будут захватывать имущества своих подданных [или, по другому переводу, ''будут захватывать чужих жён'' ]; власть их будет ограничена… жизнь кратка, желания ненасытны… Люди разных стран, смешиваясь с ними, последуют их примеру; и варвары будут сильны [в Индии], покровительствуемые принцами, тогда как чистые племена будут заброшены; народ будет погибать [или, как говорит комментатор: «''Mlechchha'' будут посередине, а арийцы на конце»]<ref>Если это не пророчество, то что же иное?</ref>. Богатство и благочестие будут уменьшаться день за днём, пока весь мир не будет развращён… Лишь имущество будет давать положение; богатство будет единственным источником почитания и преданности; страсть будет единственною связью между полами; ложь будет единственным средством успеха в тяжбе; женщины будут лишь предметом чувственного наслаждения… [Внешний облик будет ''единственным отличием разных ступеней жизни'']; нечестность (''anyâya'') будет [общим] средством существования; слабость – поводом к зависимости; угроза и самомнение заменят знание; щедрость будет называться [благочестием]; богач будет считаться чистым; обоюдное согласие заменит брак; тонкие одежды будут достоинством… сильнейший будет властвовать… народ, не будучи в состоянии выносить тяжести налогов [кхарабхара], будет спасаться в долины… Так, в Кали Юге разложение будет неукоснительно протекать, пока человеческая раса не приблизится к своему уничтожению [Пралайи]. Когда… конец Кали Юги будет совсем близок, часть того божественного Существа, который существует в силу своей собственной духовной природы [Калки Аватара]… сойдёт на Землю… одарённый восемью сверх-человеческими способностями… Он восстановит справедливость (праведность) на Земле, и умы тех, кто будут жить в конце Кали Юги, пробудятся и станут так же прозрачны, как хрусталь. Люди, которые будут так преображены… явятся'' семенами человеческих существ'' и дадут рождение расе, которая будет следовать законам Века Крита [или Века Чистоты]. Как сказано: «Когда Солнце и Луна, и [лунный астеризм] Тишья и планета Юпитер будут в одном доме, тогда Крита [или Сатья] Век вернется…».<ref>''Вишну Пурана'', перев. Уильсона. Кн. IV, гл. XXIV.</ref>}} Две Личности: Дэвапи, расы Куру и Мару [Мору] из рода Икшваку, продолжают жить на протяжении Четырёх Веков, обитая в Калапа [Шамбала]<ref>В'' Матсья Пуране'' сказано Катапа.</ref>. Они вернутся сюда в начале Века Крита<ref>''Вишну Пурана'', там же.</ref>. Мару [Мору]<ref>Макс Мюллер переводит имя это, как Мориа из династии Мориа, к которой принадлежал Чандрагупта. (См. «''Историю Древней Санскритской Литературы''».) В ''Матсья Пуране'', гл. СС XXII говорится о династии десяти Мориа или ''Maurya''. В той же самой главе утверждается, что Мориа будут царствовать в Индии, после восстановления расы Кшатриев, через несколько тысячелетий. Только эта власть будет чисто духовной и «не от мира сего». Это будет царством будущего Аватара. Полковник Тод полагает, что Имя Мориа или ''Maurya'' есть искажение Мори, Раджпутанского племени, и комментатор на Махавансо считает, что некоторые раджи заимствовали свое имя'' Maurya'' от их города, называемого Мори или, согласно проф. Макс Мюллеру, – Morya-Nâgara, что более верно с подлинником ''Махавансо''. Санскритская Энциклопедия ''Vâchaspattya'', как нам сообщает наш Брат Деван Бахадур Р. Рагунат Рао из Мадраса, помещает Катапа [Калапа] в северной стороне Гималаев, т. е. в Тибете. То же самое утверждается в ''Бхагавата Пуране'', Сканда XII.</ref>, Сын Шигры, силою Йоги продолжает жить… Он… восстановит расу Кшатриев Солнечной Династии.<ref>Там же, гл. IV. ''Вайю Пурана'' гласит, что Мору восстановит Кшатриев в Девятнадцатой грядущей Юге. (См. «''Five Years of Theosophy''», 483, статья «''The Mosyas and Koothoomi''».)</ref> Правильно это или нет, что касается до последнего пророчества, но «блага» Кали Юги описаны хорошо и превосходно согласуются даже с тем, что слышно и видно в Европе и других цивилизованных и христианских странах, в расцвете XIX столетия и на заре XX века нашей великой «Эры Просвещения». {{примечания|title=}} 2dvec8zmptolcn1kqvherpmt81h6ftw Файл:Td1 pic1.png 6 1225434 5729974 5726936 2026-07-13T15:28:37Z Vladis13 49438 5729974 wikitext text/x-wiki == Краткое описание == {{Изображение | Описание = илл. из [[Тайная доктрина (Блаватская; Рерих)]] | Автор = [[Автор:Елена Петровна Блаватская|Елена Петровна Блаватская]] | Время создания = до 1893 | Источник = https://ru.teopedia.org/lib/Файл:Td1_pic1.png | Лицензия = }} == Лицензирование == {{PD-Russia-expired}} m08g7aiad7qaayhyuqomw0xa2g84qf3 Тайная доктрина (Блаватская; Рерих)/Том 2/Ч. 1/Ст. 5/Шл. 18 0 1226338 5729964 5729261 2026-07-13T14:48:30Z Vladis13 49438 5729964 wikitext text/x-wiki {{Тайная доктрина (Блаватская; Рерих) | том = 2 | часть = 1 | станца = 5 | шлока = 18 | отдел = | глава = }} <center>'''СТАНЦА V'''</center> {{ТП-цитата2|'''18.''' ПЕРВЫЕ<ref>Первая Раса.</ref> БЫЛИ СЫНАМИ ЙОГИ. СЫНЫ ИХ СТАЛИ ПОТОМСТВОМ ЖЕЛТОГО ОТЦА И БЕЛОЙ МАТЕРИ.}} В позднейших Комментариях эта фраза переводится так: {{ТП-цитата2|«Сыны Солнца и Луны, питомцы Эфира [или «Ветра»] (а)…… Они были тени Теней Владык (b). Они [тени] умножились. Духи Земли одели их. Солнечные Лха согрели их [т. е. сохранили Жизненный Огонь в нарождающихся физических формах]. Дыхания имели жизнь, но не имели понимания. Они не имели еще своего Огня и Воды» (с).}} ''а)'' Вспомним в связи с этим ''Tabula Smaragdina'' Гермеса, эзотерическое значение которой имело семь ключей. Астрохимическое значение хорошо известно изучающим, антропологическое может быть дано теперь. «Единая Вещь», упомянутая в ней, есть Человек. Сказано: {{ТП-цитата2|«Отец этой Одной и Единственной Вещи есть Солнце; Матерь ее – Луна; Ветер носит ее в лоне своем, и Пестунья ее ярая (''Spirituous'') Земля».}} В оккультной передаче этого же места добавлено: «И ''Духовный'' Огонь является ее Наставником (Гуру)». Огонь этот есть Высшее Я, Духовное ''Ego'', или то, что, будучи полно Танха или желания жизни, вечно перевоплощается под влиянием своих низших личных Я, меняясь с каждым рождением. Странный закон Природы, что на этом плане высшая (Духовная) Природа должна находиться, так сказать, в рабстве у низшей. Если только ''Ego'' не найдет прибежища в Атмане, ВСЕСУЩЕМ-ДУХЕ, и не сольется вполне с его естеством, личное ''Ego'' может привести к печальному концу. Это не может быть вполне понято, если только сам изучающий не ознакомится с тайной эволюции, происходящей по трем линиям – Духовной, Психической и Физической. То, что устремляет к эволюции и ускоряет ее, т. е., понуждает рост и развитие человека к совершенствованию, есть ''(а)'' Монада или то, что действует в ней бессознательно через Силу, присущую и самосущую; и ''(b)'' низшее Астральное Тело или же ''Личное'' Я. Первая, будет ли она заключена в растительном или же животном теле, одарена этой Силой и, в действительности, сама есть эта Сила. Благодаря ее тождественности со Все-Силою, которая, как сказано, присуща Монаде, она всемогуща на Арупа или плане бесформенном. На нашем плане, в силу того, что естество ее слишком чисто, она остается всепотенциальной, но индивидуально становится бездеятельной. Например, лучи Солнца, которые способствуют росту растений, не избирают то или другое растение, чтобы излучать свет на него. Выдерните с корнем растение и пересадите его в такое место, где солнечный луч не может достигать его, и последний не последует за ним. Так же точно и с Атманом; если только Высшее Я или ''Ego'' не подымается к своему Солнцу – Монаде – Низшее ''Ego'' или ''Личное'' Я возьмет верх во всех случаях. Ибо, именно, это ''Ego'' с его яростным себялюбием и животным желанием жить безрассудной жизнью (Танха) и является «создателем храма», как называет его Будда в ''Дхаммапада''<ref>Стихи 153–154.</ref>. Отсюда и выражение – Духи Земли облекли тени и распространили их. К этим «Духам» временно принадлежат человеческие Астральные Самости и, именно, они дают или слагают физический храм человека для пребывания в нем Монады и ее сознательного принципа Манаса. Но «Солнечные» Лха или Духи согревают Тени. Дословно и физически это есть истина; также и метафизически или же на плане психическом и духовном, верно, что лишь Атман согревает Внутреннего Человека; т. е., освещает его Лучом Божественной Жизни, и только он один может передать Внутреннему Человеку или же Перевоплощающемуся ''Ego'' его бессмертие. Таким образом, мы увидим, что для первых трех Коренных Рас и половины Четвертой, до ее срединной или поворотной точки, именно, Астральные Тени «Прародителей», Лунных Питри, являются формирующими силами в Расах, которые строят и постепенно направляют эволюцию физической формы к совершенству – и это совершается за счет пропорциональной утраты Духовности. Затем, от этой поворотной точки Высшее ''Ego'' или Воплощающийся Принцип, ''Nous'' или Разум, начинает царствовать над Животным ''Ego'' и руководить им во всех случаях, когда последний не влечет его книзу. Короче говоря, Духовность находится на восходящей дуге, и животная или физическая сторона только тогда препятствует ее неуклонному продвижению по тропе ее эволюции, когда себялюбие Личности настолько сильно заразило внутреннего, истинного Человека своим смертоносным ''микробом'', что верхнее притяжение утратило всю свою силу над мыслящим разумным человеком. Говоря по правде, в настоящий период нашей человеческой эволюции порок и злоба являются ''анормальными, неестественными'' проявлениями – по крайней мере, они должны были бы быть такими. Тот факт, что человечество никогда не было более себялюбиво и порочно, нежели сейчас – цивилизованные народы успешно возвели себялюбие в этическое понятие, а порок в искусство – является еще одним добавочным доказательством исключительной природы этого феномена. Вся схема заключается в халдейской ''Книге Чисел'' и даже ''Зохаре'', если только понять смысл апокалипсических намеков. Сначала Эйн-Соф, «Сокровенное из Сокровенного», затем Точка, Сефира и последующие Сефироты, затем Ацилатический Мир, ''Мир Эманаций'', дающий рождение трем другим Мирам – первый, Бриатический Мир, называемый Престолом, Обитель чистых духов; второй, ''Мир Образования'' или Иециратический, Обитель Ангелов, которые рождают Третий или ''Мир Действия'', Азиатический Мир, который есть Земля или ''наш'' Мир; однако, об этом Мире, называемом также Клифот, содержащем (шесть других) Сфер, {{lang|he|םילגלג}} и Материю, говорится, что он есть место пребывания «Князя Тьмы». Это сказано во всей ясности: ибо Метатрон, Ангел Второго Бриатического Мира, первого обитаемого Мира, означает Вестник, {{lang|grc|˝Αγγελος}}, Ангел, называемый великим Учителем; и под его началом находятся Ангелы Третьего Мира и Мира Иециратического, десять и семь классов их составляют Сефироты<ref>Они символизированы в Треугольнике Пифагора, десять черточек внутри его и семь точек Треугольника и Квадрата.</ref>, о которых сказано, что: {{ТП-цитата2|«Они населяют или оживляют этот мир, как основные ''(сущности и) разумы'', и ''корреляторы их'' и логические ''противоположения'' обитают в третьем населенном мире, называемом Азиатическим».}} Эти «противоположения» называются «Оболочками», {{lang|he|תופילק}}, или Демонами<ref>Отсюда каббалистическое название «Оболочек», данное Астральной форме, Телу, называемому Кама Рупа, и которое сбрасывается Высшими Ангелами, находящимися в форме Высшего Манаса, когда последний направляется в Дэвачан, и покидает свои останки.</ref>, населяющими семь обителей, именуемых Шеба Хахалот, последние являются просто семью Зонами нашей Планеты»<ref>''«Royal Masonic Cyclopaedia», Mackenzie,'' стр. 409–411.</ref>. В ''Каббале'' Князь их именуется Самаэлем, Ангелом Смерти, он же является и Змием Обольстителем, Сатаною; но этот Сатана, также и Люцифер, Прекрасный Ангел Света, Носитель Света и Жизни, «Душа», отчужденная на время от Святых, других Ангелов в ''ожидании срока'', когда они спустятся на Землю, чтобы, в свою очередь, воплотиться. ''Книга Мудрости'' учит, что: {{ТП-цитата2|«Все Души (Монады) предсуществуют в Мирах Эманаций»<ref>VIII, 20.</ref>.}} И ''Зохар'' учит, что в «Душе» находится ''истинный человек'', т. е., ''Ego'' и сознательное ''Я есмь'', Манас. Иосиф Флавий, повторяя верование ессеян, говорит: {{ТП-цитата2|«(Души) спускаются из чистого воздуха, чтобы стать ''прикованными к телам''»<ref>''«De Bell. Jud.»,'' II. 12.</ref>.}} Также Филон утверждает: {{ТП-цитата2|«Воздух был полон (Душ), и что те, кто ближе всего к Земле, спускаясь, чтобы быть привязанными к смертным телам, возвращаются к телам, преисполненные жаждой жить в них»<ref>''«De Gignat.»,'' стр. 222с; ''«De Somniis»,'' стр. 455d; которые свидетельствуют, что ессеяне верили в перевоплощения на Земле, как и сам Иисус, факт, который мы можем доказать, именно на основании Нового Завета.</ref>.}} Ибо в человеческой форме и через нее они могут стать ''прогрессирующими'' Существами, тогда как природа Ангелов совершенно ''непреходяща'' (неподвержена превращению); потому Человек обладает потенциальностью превосходящей способности Ангелов. Потому в Индии Посвященные говорят, что именно брамин, дважды-рожденный, управляет Богами и Дэвами; и Апостол Павел, повторял в своих ''Посланиях к Коринфянам:'' {{ТП-цитата2|«Разве не знаете, что мы (Посвященные) будем судить ангелов»<ref>I, VI, 3.</ref>.}} Наконец, во всех древних Писаниях и Космогониях указано, что изначала человек эволюционировал, как ''светящаяся, бесплотная форма'', поверх которой, подобно расплавленной бронзе, вливаемой в модель ваятеля, была построена физическая форма его тела, посредством и из низших форм и типов животной земной жизни. ''Зохар'' утверждает: {{ТП-цитата2|«Душа и ''Форма'', спускаясь на Землю, обличаются в земное одеяние».}} Его протопластическое тело не было создано из той же материи, из которой сделаны наши смертные оболочки. {{ТП-цитата2|«Когда Адам пребывал в саду Эдема, он носил небесное одеяние, одеяние небесного света… ''свет от того света, которым пользовались в саду Эдема''<ref>''Зохар'', II, 229b.</ref>. Человек (Небесный Адам) был ''создан'' десятью Сефиротами Иециратического Мира: и Семь Ангелов еще более низкого Мира своею ''взаимною мощью'' породили Земного Адама. Самаэль пал первым и затем, ''обольстив'' (?) человека, стал также причиною его падения».}} ''b)'' Фраза – «они были тенями Теней Владык» – т. е., Прародители создали человека из своих собственных Астральных Тел – поясняет всеобщее верование. На Востоке утверждают, что «Дэвы не отбрасывают теней» и это является верным признаком ''благого, святого Духа.'' ''c)'' Почему не имели они «еще своего Огня или Воды?»<ref>Тем не менее, это подтверждается, как мы уже доказали, Эзотеризмом Книги ''Бытия''. Не только там животные созданы после «Адама из Праха», но указано на растительность ''в'' Земле, прежде чем были сотворены небеса и земля. «И всякий полевой кустарник, которого еще не было на Земле» (2, ст. 5). Потому, если мы не примем оккультного объяснения, которое указывает, что в этом Четвертом Круге Планета была покрыта растительностью, и Первое (Астральное) Человечество было создано прежде, чем что-либо могло расти и развиваться на ней, что же может это означать? Просто, что трава находилась в почве Планеты, прежде чем эта Планета была создана. И, тем не менее смысл стиха 6, гласящего: «но пар поднимался с земли и орошал все лицо земли», прежде чем пошел дождь и вследствие чего деревья и остальное начало произрастать, достаточно ясен. Это показывает также в какой геологический период это произошло и дальше, что предполагается под «небом» и «землею». Это означало, что небесный свод и земная сушь, ''покрытая корою'', отделилась и освободилась от своих паров и выделений. Кроме того, изучающий должен иметь в виду, что так как Адам Кадмон, Двуполое Существо в Книге ''Бытия'', гл. 1, не есть физическое человеческое существо, но Воинство Элохимов, в числе которых находился сам Иегова – то из этого следует, что сами животные, упомянутые в этой главе, как «созданные» раньше человека, по мертвой букве текста, не были животными, но знаками зодиака и другими небесными телами.</ref>. Потому, что то, чем является Водород в отношении элементов и газов на объективном плане, тем самым Нумен его является в мире умственных или субъективных феноменов; ибо его тройственная, латентная природа отображается в его трех активных эманациях из трех высших принципов в человеке, именно, Духа, Души и Ума или Атмы, Буддхи и Манаса. Это есть духовная и также материальная человеческая основа. Рудиментарный человек, будучи питомцем «Воздуха» или «Ветра», становится позднее совершенным человеком; когда, при развитии «Духовного Огня», Нумена «Трех в одном», в его Я, он приобретает из своего Внутреннего Я или Наставника, Мудрость Самосознания, которой он не обладает вначале. Таким образом и здесь Божественный Дух символизирован Солнцем или Огнем; Божественная Душа Водою и Луною, и оба стоят, как Отец и Матерь Пневмы, Человеческой Души или Разума, явленной в символе Ветра или Воздуха, ибо Пневма означает «Дыхание». Потому на ''Смарагдовой Таблице'', искаженной руками христиан: {{ТП-цитата2|«Высший согласуется с Низшим, и Низший с Высшим, чтобы выполнить эту, поистине, чудесную работу – (которая есть Человек)».}} Ибо Тайная Работа Чирама, или Царя Хирама в ''Каббале'', «единая по существу, но троичная в аспектах», есть Всемирный Посредник или Философский Камень. Завершение Тайной Работы есть Духовный Совершенный Человек – на одном конце линии; сочетание трех Элементов есть Оккультный Растворитель в «Мировой Душе», Космическая Душа или Астральный Свет, – на другом; и на материальном плане это есть Водород в его отношении к другим газам. ''То On'', поистине; Единый, «которого никто не видел, кроме Сына»; эта фраза одинаково приложима как к метафизическому и к физическому Космосу, так и к духовному и материальному Человеку. Ибо как может последний понять ''То On'', «Единого Отца», если его Манас, «Сын», не станет (как) «Один с Отцом» и через это слияние не получит озарение от божественного «Наставника» или Учителя – Атма-Буддхи? Как гласит Комментарий: {{ТП-цитата2|«Если ты хочешь постичь ВТОРИЧНОЕ [Творение, называемое так], о Лану, ты должен сначала изучить его отношение к ПЕРВИЧНОМУ»<ref>''Книга Дзиан,'' III, 19.</ref>.}} Первые Расы имели Три Элемента, но не имели ''Живого'' Огня. Почему? Потому что: «Мы говорим ''четыре'' Элемента, Сын Мой, но должны были бы сказать три», говорит Гермес Трисмегист. В «Первичном Круге» или Творении то, что обозначено, как [[Файл:Epb td2 koren.jpg|30px]] означает «Корень», так же как и во Вторичном. Таким образом, в Алхимии или западном Герметизме – вариант на Восточный Эзотеризм – мы находим: {| align=center cellspacing=7 |- | Х || [[Файл:Epb td2 koren.jpg]] || Х |- | Сера || Flamma || Spiritus |- | Ртуть || Natura || Aqua |- | Соль || Mater || Sanguis |} И все эти три группы суть четверицы, завершенные своим Корнем, Огнем. Дух, за пределами Проявленной Природы, есть Огненное ДЫХАНИЕ в своем абсолютном Единстве. В Проявленной Вселенной это есть Центральное Духовное Солнце, электрический Огонь всей Жизни. В нашей Системе это есть видимое Солнце, Дух Природы, земной Бог. И на Земле, внутри и вокруг ее, огненный дух ее – Воздух, флюидический Огонь; Вода – жидкий Огонь; Земля - плотный Огонь. Все есть Огонь – ''Ignis'' в своем ультимативном составе или 1, корень которого в наших представлениях есть 0 (ноль), Все-Сущее в Природе и ее Разум. ''«Pro-Metor»'' есть Божественный Огонь. Он есть Создатель, Разрушитель и Охранитель. Все первоначальные имена Богов связаны с Огнем от арийского Агни до еврейского Бога, который есть «Огонь поядающий». В Индии, в различных наречиях, Бог именуется, как Еашур, Эсур, Исвур и Ишвара по-санскритски, но это, прежде всего, имя Шивы-Разрушителя. Три главных ведических Бога суть Агни ''(Ignis),'' Ваю и Сурья – Огонь, Воздух и Солнце, три оккультные степени Огня. У евреев אזא (Аза) означает «озаренный» и אשא (Аша) есть «Огонь». В Оккультизме выражение «возжечь Огонь» является синонимом вызывания одной из трех великих Огненных Сил или «призывания Бога». По-санскритски корень Уш есть Огонь или тепло; и египетское слово Озирис, как это доказывает Шеллинг, является составным словом из первоначальных – Аиш и Аср, что означает «Огнезаклинатель». Аесар на древнем этрусском языке означало Бог, будучи, может быть, производным словом от Асура из ''Вед''. Ишвара является таким же аналогичным термином, по предположению д-ра Кинили, который в доказательство этого приводит выдержки из ''Бхагават Гиты:'' {{ТП-цитата2|«Ишвара пребывает в каждом смертном существе и посредством своих сверхъестественных сил приводит в движение все сущее, которое восходит на колесе времени».}} Истинно, он есть Создатель и Разрушитель. {{ТП-цитата2|«Примитивному Огню приписывалась неутолимая жажда пожирания. Максим Тирский рассказывает, что древние персы бросали в огонь горючие вещества, восклицая – ''Пожри, о Владыка!'' На ирландском языке ''easam'', или ''asam'', означает ''делать'' или ''создавать.'' (И) ''Aesar'' было также именем одного из древнейших ирландских богов: буквальное значение этого слова – «зажечь огонь<ref>''Kenealy, «The Book of God»,'' стр. 114, 115.</ref>.}} Христиане каббалисты и символисты, искавшие ''Пэмандр'', – наиболее выдающимися среди них был Франциск де Тур, епископ Эрский, в 16-ом столетии – делят элементы следующим образом: ''Четыре Элемента, образовавшиеся из божественных Субстанций и Духи Солей Природы представлены как:'' {| align="center" cellspacing=7 |- | [[Файл:Epb td2 koren.jpg]] || Св. Матвей || Ангел-Человек || Вода (Иисус-Христос, <br>Ангел-Человек, Михаил) |- | {{lang|grc|Α-Ω}} || Св. Марк || Лев || Огонь |- | {{lang|grc|Ε-Υ}} || Св. Лука || Телец || Земля |- | {{lang|grc|Ι-Ο}} || Св. Иоанн || Орел || Воздух<ref>Тем, кто хотел бы узнать, какое имеет отношение Водород к воздуху или окислотворению, отвечаем, изучите сначала азбуку Оккультной Алхимии. В своем желании, однако, отождествить пророчески Пэмандр, «Уста тайны», со Св. Иоанном Крестителем, христианские символисты отождествили, таким образом, и семь Кабир'ов и ассирийских Быков с еврейскими Херувимами и Апостолами. Больше того, будучи вынуждены провести границу между ''четырьмя'' и ''тремя'' – ибо последние были ''Падшими'' Ангелами; и кроме того, «чтобы избежать необходимость связать их с «Семью Духами Лика», Архангелами, они бесцеремонно выбросили все, что им не хотелось признать. Отсюда искажение в порядке Стихий, для того, чтобы они соответствовали порядку Евангелий и чтобы отождествить Человека-Ангела с Христом. У халдеев и египтян – от которых Моисей заимствовал ''Chrub'' (Керубы в их животной форме) – и у офитов, у всех этих народов Ангелы, Планеты и Стихии изображались мистически и алхимически в символах созвездий: созвездие Льва (Михаил); Тельца (Уриэль); Дракона (Рафаил); Орла (Гавриил); Медведицы (Тот-Саваоф); Пса (Эратаоф); Мула (Уриэль или Тантабаоф), все они имеют качественное значение.</ref> |} H ''The Quintessence,'' {{lang|grc|Ή ΦΛΟΞ}}, ''Flamma-Virgo'' (Девственное Масло), ''Flamma Durissima, Virgo, Lucis Æterna Mater.'' Первая Раса людей, следовательно, была просто подобиями, Астральными Двойниками своих Отцов, которые были пионерами или наиболее продвинувшимися Сущностями с предыдущей, хотя и более ''низкой'', Сферы, оболочкой которой сейчас является наша Луна. Но даже эта оболочка всепотенциальна, ибо Луна, породив нашу Землю, свой ''призрак'', привлеченная магнитным сродством, пыталась создать ее первых обитателей, пред-человеческих чудовищ. Чтобы убедиться в этом, изучающий должен снова обратиться к халдейским Фрагментам и прочесть утверждения Берозия. Берозий, как он сам говорит, получил свои сведения от Эа, муже-женственного Божества Мудрости. Тогда как Боги были зарождены в андрогинном Лоне этой Мудрости (Свабхават, Матерь-Пространство), отображение ее на Земле стало женщиной Оморока, которая есть Тхаваттх халдеев (или Тхалаттх) греческая Тхаласса, Глубь или Море, что эзотерически и даже экзотерически есть ''Луна''. Именно Луна (Оморока) возглавляла чудовищное творение неописуемых существ, которых уничтожили Дхиани<ref>См. ''«Hibbert Lectures»,'' 1887, стр. 370 ''et seq.''</ref>. Закон эволюции заставил Лунных Отцов пройти в их монадическом состоянии через все формы жизни и существования на этой нашей Планете; но в конце Третьей Расы они уже были людьми в своей божественной природе и потому были призваны сделаться создателями форм, предназначенных стать храмами менее продвинутых Монад, которым пришел черед воплотиться. Эти «Формы» называются «Сынами Йоги», ибо Йога – единение с Брамою, экзотерически – есть высочайшее состояние пассивного, беспредельного Божества, ибо оно содержит все божественные энергии и является сущностью Брамы, который, по преданию, создает в своем качестве Брамы все сущее через Мощь Йоги. Брама, Вишну и Шива являются самыми мощными энергиями Бога, Брамы (бесполого), гласит текст ''Пуран''. Здесь Йога то же, что и Дхиана, слово, которое также является синонимом Йоги в тибетском тексте, где «Сыны Йоги» именуются «Сынами Дхиана» или же того абстрактного созерцания, в силу которого Дхиани-Будды создают своих небесных сыновей Дхиани-Бодхисаттв. {{ТП-цитата2|«Все существа в мире имеют каждый высшего над собою. Этот высший, внутренняя радость которого заключается ''в передаче им своих эманаций'', не может передать их, пока они не выкажут почитания [т. е., созерцания, как это делается во время Йоги]»<ref>''«Sepher M’bo Sha-arim»,'' в конце, перевод. Ис. Мейером ''Qabbalah'', ст. 110.</ref>.}} {{примечания|title=}} hln005c1u3rt6zbv6ihw5r1huy8s7zo 5729965 5729964 2026-07-13T14:52:45Z Vladis13 49438 5729965 wikitext text/x-wiki {{Тайная доктрина (Блаватская; Рерих) | том = 2 | часть = 1 | станца = 5 | шлока = 18 | отдел = | глава = }} <center>'''СТАНЦА V'''</center> {{ТП-цитата2|'''18.''' ПЕРВЫЕ<ref>Первая Раса.</ref> БЫЛИ СЫНАМИ ЙОГИ. СЫНЫ ИХ СТАЛИ ПОТОМСТВОМ ЖЕЛТОГО ОТЦА И БЕЛОЙ МАТЕРИ.}} В позднейших Комментариях эта фраза переводится так: {{ТП-цитата2|«Сыны Солнца и Луны, питомцы Эфира [или «Ветра»] (а)…… Они были тени Теней Владык (b). Они [тени] умножились. Духи Земли одели их. Солнечные Лха согрели их [т. е. сохранили Жизненный Огонь в нарождающихся физических формах]. Дыхания имели жизнь, но не имели понимания. Они не имели еще своего Огня и Воды» (с).}} ''а)'' Вспомним в связи с этим ''Tabula Smaragdina'' Гермеса, эзотерическое значение которой имело семь ключей. Астрохимическое значение хорошо известно изучающим, антропологическое может быть дано теперь. «Единая Вещь», упомянутая в ней, есть Человек. Сказано: {{ТП-цитата2|«Отец этой Одной и Единственной Вещи есть Солнце; Матерь ее – Луна; Ветер носит ее в лоне своем, и Пестунья ее ярая (''Spirituous'') Земля».}} В оккультной передаче этого же места добавлено: «И ''Духовный'' Огонь является ее Наставником (Гуру)». Огонь этот есть Высшее Я, Духовное ''Ego'', или то, что, будучи полно Танха или желания жизни, вечно перевоплощается под влиянием своих низших личных Я, меняясь с каждым рождением. Странный закон Природы, что на этом плане высшая (Духовная) Природа должна находиться, так сказать, в рабстве у низшей. Если только ''Ego'' не найдет прибежища в Атмане, ВСЕСУЩЕМ-ДУХЕ, и не сольется вполне с его естеством, личное ''Ego'' может привести к печальному концу. Это не может быть вполне понято, если только сам изучающий не ознакомится с тайной эволюции, происходящей по трем линиям – Духовной, Психической и Физической. То, что устремляет к эволюции и ускоряет ее, т. е., понуждает рост и развитие человека к совершенствованию, есть ''(а)'' Монада или то, что действует в ней бессознательно через Силу, присущую и самосущую; и ''(b)'' низшее Астральное Тело или же ''Личное'' Я. Первая, будет ли она заключена в растительном или же животном теле, одарена этой Силой и, в действительности, сама есть эта Сила. Благодаря ее тождественности со Все-Силою, которая, как сказано, присуща Монаде, она всемогуща на Арупа или плане бесформенном. На нашем плане, в силу того, что естество ее слишком чисто, она остается всепотенциальной, но индивидуально становится бездеятельной. Например, лучи Солнца, которые способствуют росту растений, не избирают то или другое растение, чтобы излучать свет на него. Выдерните с корнем растение и пересадите его в такое место, где солнечный луч не может достигать его, и последний не последует за ним. Так же точно и с Атманом; если только Высшее Я или ''Ego'' не подымается к своему Солнцу – Монаде – Низшее ''Ego'' или ''Личное'' Я возьмет верх во всех случаях. Ибо, именно, это ''Ego'' с его яростным себялюбием и животным желанием жить безрассудной жизнью (Танха) и является «создателем храма», как называет его Будда в ''Дхаммапада''<ref>Стихи 153–154.</ref>. Отсюда и выражение – Духи Земли облекли тени и распространили их. К этим «Духам» временно принадлежат человеческие Астральные Самости и, именно, они дают или слагают физический храм человека для пребывания в нем Монады и ее сознательного принципа Манаса. Но «Солнечные» Лха или Духи согревают Тени. Дословно и физически это есть истина; также и метафизически или же на плане психическом и духовном, верно, что лишь Атман согревает Внутреннего Человека; т. е., освещает его Лучом Божественной Жизни, и только он один может передать Внутреннему Человеку или же Перевоплощающемуся ''Ego'' его бессмертие. Таким образом, мы увидим, что для первых трех Коренных Рас и половины Четвертой, до ее срединной или поворотной точки, именно, Астральные Тени «Прародителей», Лунных Питри, являются формирующими силами в Расах, которые строят и постепенно направляют эволюцию физической формы к совершенству – и это совершается за счет пропорциональной утраты Духовности. Затем, от этой поворотной точки Высшее ''Ego'' или Воплощающийся Принцип, ''Nous'' или Разум, начинает царствовать над Животным ''Ego'' и руководить им во всех случаях, когда последний не влечет его книзу. Короче говоря, Духовность находится на восходящей дуге, и животная или физическая сторона только тогда препятствует ее неуклонному продвижению по тропе ее эволюции, когда себялюбие Личности настолько сильно заразило внутреннего, истинного Человека своим смертоносным ''микробом'', что верхнее притяжение утратило всю свою силу над мыслящим разумным человеком. Говоря по правде, в настоящий период нашей человеческой эволюции порок и злоба являются ''анормальными, неестественными'' проявлениями – по крайней мере, они должны были бы быть такими. Тот факт, что человечество никогда не было более себялюбиво и порочно, нежели сейчас – цивилизованные народы успешно возвели себялюбие в этическое понятие, а порок в искусство – является еще одним добавочным доказательством исключительной природы этого феномена. Вся схема заключается в халдейской ''Книге Чисел'' и даже ''Зохаре'', если только понять смысл апокалипсических намеков. Сначала Эйн-Соф, «Сокровенное из Сокровенного», затем Точка, Сефира и последующие Сефироты, затем Ацилатический Мир, ''Мир Эманаций'', дающий рождение трем другим Мирам – первый, Бриатический Мир, называемый Престолом, Обитель чистых духов; второй, ''Мир Образования'' или Иециратический, Обитель Ангелов, которые рождают Третий или ''Мир Действия'', Азиатический Мир, который есть Земля или ''наш'' Мир; однако, об этом Мире, называемом также Клифот, содержащем (шесть других) Сфер, {{lang|he|םילגלג}} и Материю, говорится, что он есть место пребывания «Князя Тьмы». Это сказано во всей ясности: ибо Метатрон, Ангел Второго Бриатического Мира, первого обитаемого Мира, означает Вестник, {{lang|grc|Άγγελος}}, Ангел, называемый великим Учителем; и под его началом находятся Ангелы Третьего Мира и Мира Иециратического, десять и семь классов их составляют Сефироты<ref>Они символизированы в Треугольнике Пифагора, десять черточек внутри его и семь точек Треугольника и Квадрата.</ref>, о которых сказано, что: {{ТП-цитата2|«Они населяют или оживляют этот мир, как основные ''(сущности и) разумы'', и ''корреляторы их'' и логические ''противоположения'' обитают в третьем населенном мире, называемом Азиатическим».}} Эти «противоположения» называются «Оболочками», {{lang|he|תופילק}}, или Демонами<ref>Отсюда каббалистическое название «Оболочек», данное Астральной форме, Телу, называемому Кама Рупа, и которое сбрасывается Высшими Ангелами, находящимися в форме Высшего Манаса, когда последний направляется в Дэвачан, и покидает свои останки.</ref>, населяющими семь обителей, именуемых Шеба Хахалот, последние являются просто семью Зонами нашей Планеты»<ref>''«Royal Masonic Cyclopaedia», Mackenzie,'' стр. 409–411.</ref>. В ''Каббале'' Князь их именуется Самаэлем, Ангелом Смерти, он же является и Змием Обольстителем, Сатаною; но этот Сатана, также и Люцифер, Прекрасный Ангел Света, Носитель Света и Жизни, «Душа», отчужденная на время от Святых, других Ангелов в ''ожидании срока'', когда они спустятся на Землю, чтобы, в свою очередь, воплотиться. ''Книга Мудрости'' учит, что: {{ТП-цитата2|«Все Души (Монады) предсуществуют в Мирах Эманаций»<ref>VIII, 20.</ref>.}} И ''Зохар'' учит, что в «Душе» находится ''истинный человек'', т. е., ''Ego'' и сознательное ''Я есмь'', Манас. Иосиф Флавий, повторяя верование ессеян, говорит: {{ТП-цитата2|«(Души) спускаются из чистого воздуха, чтобы стать ''прикованными к телам''»<ref>''«De Bell. Jud.»,'' II. 12.</ref>.}} Также Филон утверждает: {{ТП-цитата2|«Воздух был полон (Душ), и что те, кто ближе всего к Земле, спускаясь, чтобы быть привязанными к смертным телам, возвращаются к телам, преисполненные жаждой жить в них»<ref>''«De Gignat.»,'' стр. 222с; ''«De Somniis»,'' стр. 455d; которые свидетельствуют, что ессеяне верили в перевоплощения на Земле, как и сам Иисус, факт, который мы можем доказать, именно на основании Нового Завета.</ref>.}} Ибо в человеческой форме и через нее они могут стать ''прогрессирующими'' Существами, тогда как природа Ангелов совершенно ''непреходяща'' (неподвержена превращению); потому Человек обладает потенциальностью превосходящей способности Ангелов. Потому в Индии Посвященные говорят, что именно брамин, дважды-рожденный, управляет Богами и Дэвами; и Апостол Павел, повторял в своих ''Посланиях к Коринфянам:'' {{ТП-цитата2|«Разве не знаете, что мы (Посвященные) будем судить ангелов»<ref>I, VI, 3.</ref>.}} Наконец, во всех древних Писаниях и Космогониях указано, что изначала человек эволюционировал, как ''светящаяся, бесплотная форма'', поверх которой, подобно расплавленной бронзе, вливаемой в модель ваятеля, была построена физическая форма его тела, посредством и из низших форм и типов животной земной жизни. ''Зохар'' утверждает: {{ТП-цитата2|«Душа и ''Форма'', спускаясь на Землю, обличаются в земное одеяние».}} Его протопластическое тело не было создано из той же материи, из которой сделаны наши смертные оболочки. {{ТП-цитата2|«Когда Адам пребывал в саду Эдема, он носил небесное одеяние, одеяние небесного света… ''свет от того света, которым пользовались в саду Эдема''<ref>''Зохар'', II, 229b.</ref>. Человек (Небесный Адам) был ''создан'' десятью Сефиротами Иециратического Мира: и Семь Ангелов еще более низкого Мира своею ''взаимною мощью'' породили Земного Адама. Самаэль пал первым и затем, ''обольстив'' (?) человека, стал также причиною его падения».}} ''b)'' Фраза – «они были тенями Теней Владык» – т. е., Прародители создали человека из своих собственных Астральных Тел – поясняет всеобщее верование. На Востоке утверждают, что «Дэвы не отбрасывают теней» и это является верным признаком ''благого, святого Духа.'' ''c)'' Почему не имели они «еще своего Огня или Воды?»<ref>Тем не менее, это подтверждается, как мы уже доказали, Эзотеризмом Книги ''Бытия''. Не только там животные созданы после «Адама из Праха», но указано на растительность ''в'' Земле, прежде чем были сотворены небеса и земля. «И всякий полевой кустарник, которого еще не было на Земле» (2, ст. 5). Потому, если мы не примем оккультного объяснения, которое указывает, что в этом Четвертом Круге Планета была покрыта растительностью, и Первое (Астральное) Человечество было создано прежде, чем что-либо могло расти и развиваться на ней, что же может это означать? Просто, что трава находилась в почве Планеты, прежде чем эта Планета была создана. И, тем не менее смысл стиха 6, гласящего: «но пар поднимался с земли и орошал все лицо земли», прежде чем пошел дождь и вследствие чего деревья и остальное начало произрастать, достаточно ясен. Это показывает также в какой геологический период это произошло и дальше, что предполагается под «небом» и «землею». Это означало, что небесный свод и земная сушь, ''покрытая корою'', отделилась и освободилась от своих паров и выделений. Кроме того, изучающий должен иметь в виду, что так как Адам Кадмон, Двуполое Существо в Книге ''Бытия'', гл. 1, не есть физическое человеческое существо, но Воинство Элохимов, в числе которых находился сам Иегова – то из этого следует, что сами животные, упомянутые в этой главе, как «созданные» раньше человека, по мертвой букве текста, не были животными, но знаками зодиака и другими небесными телами.</ref>. Потому, что то, чем является Водород в отношении элементов и газов на объективном плане, тем самым Нумен его является в мире умственных или субъективных феноменов; ибо его тройственная, латентная природа отображается в его трех активных эманациях из трех высших принципов в человеке, именно, Духа, Души и Ума или Атмы, Буддхи и Манаса. Это есть духовная и также материальная человеческая основа. Рудиментарный человек, будучи питомцем «Воздуха» или «Ветра», становится позднее совершенным человеком; когда, при развитии «Духовного Огня», Нумена «Трех в одном», в его Я, он приобретает из своего Внутреннего Я или Наставника, Мудрость Самосознания, которой он не обладает вначале. Таким образом и здесь Божественный Дух символизирован Солнцем или Огнем; Божественная Душа Водою и Луною, и оба стоят, как Отец и Матерь Пневмы, Человеческой Души или Разума, явленной в символе Ветра или Воздуха, ибо Пневма означает «Дыхание». Потому на ''Смарагдовой Таблице'', искаженной руками христиан: {{ТП-цитата2|«Высший согласуется с Низшим, и Низший с Высшим, чтобы выполнить эту, поистине, чудесную работу – (которая есть Человек)».}} Ибо Тайная Работа Чирама, или Царя Хирама в ''Каббале'', «единая по существу, но троичная в аспектах», есть Всемирный Посредник или Философский Камень. Завершение Тайной Работы есть Духовный Совершенный Человек – на одном конце линии; сочетание трех Элементов есть Оккультный Растворитель в «Мировой Душе», Космическая Душа или Астральный Свет, – на другом; и на материальном плане это есть Водород в его отношении к другим газам. ''То On'', поистине; Единый, «которого никто не видел, кроме Сына»; эта фраза одинаково приложима как к метафизическому и к физическому Космосу, так и к духовному и материальному Человеку. Ибо как может последний понять ''То On'', «Единого Отца», если его Манас, «Сын», не станет (как) «Один с Отцом» и через это слияние не получит озарение от божественного «Наставника» или Учителя – Атма-Буддхи? Как гласит Комментарий: {{ТП-цитата2|«Если ты хочешь постичь ВТОРИЧНОЕ [Творение, называемое так], о Лану, ты должен сначала изучить его отношение к ПЕРВИЧНОМУ»<ref>''Книга Дзиан,'' III, 19.</ref>.}} Первые Расы имели Три Элемента, но не имели ''Живого'' Огня. Почему? Потому что: «Мы говорим ''четыре'' Элемента, Сын Мой, но должны были бы сказать три», говорит Гермес Трисмегист. В «Первичном Круге» или Творении то, что обозначено, как [[Файл:Epb td2 koren.jpg|30px]] означает «Корень», так же как и во Вторичном. Таким образом, в Алхимии или западном Герметизме – вариант на Восточный Эзотеризм – мы находим: {| align=center cellspacing=7 |- | Х || [[Файл:Epb td2 koren.jpg]] || Х |- | Сера || Flamma || Spiritus |- | Ртуть || Natura || Aqua |- | Соль || Mater || Sanguis |} И все эти три группы суть четверицы, завершенные своим Корнем, Огнем. Дух, за пределами Проявленной Природы, есть Огненное ДЫХАНИЕ в своем абсолютном Единстве. В Проявленной Вселенной это есть Центральное Духовное Солнце, электрический Огонь всей Жизни. В нашей Системе это есть видимое Солнце, Дух Природы, земной Бог. И на Земле, внутри и вокруг ее, огненный дух ее – Воздух, флюидический Огонь; Вода – жидкий Огонь; Земля - плотный Огонь. Все есть Огонь – ''Ignis'' в своем ультимативном составе или 1, корень которого в наших представлениях есть 0 (ноль), Все-Сущее в Природе и ее Разум. ''«Pro-Metor»'' есть Божественный Огонь. Он есть Создатель, Разрушитель и Охранитель. Все первоначальные имена Богов связаны с Огнем от арийского Агни до еврейского Бога, который есть «Огонь поядающий». В Индии, в различных наречиях, Бог именуется, как Еашур, Эсур, Исвур и Ишвара по-санскритски, но это, прежде всего, имя Шивы-Разрушителя. Три главных ведических Бога суть Агни ''(Ignis),'' Ваю и Сурья – Огонь, Воздух и Солнце, три оккультные степени Огня. У евреев אזא (Аза) означает «озаренный» и אשא (Аша) есть «Огонь». В Оккультизме выражение «возжечь Огонь» является синонимом вызывания одной из трех великих Огненных Сил или «призывания Бога». По-санскритски корень Уш есть Огонь или тепло; и египетское слово Озирис, как это доказывает Шеллинг, является составным словом из первоначальных – Аиш и Аср, что означает «Огнезаклинатель». Аесар на древнем этрусском языке означало Бог, будучи, может быть, производным словом от Асура из ''Вед''. Ишвара является таким же аналогичным термином, по предположению д-ра Кинили, который в доказательство этого приводит выдержки из ''Бхагават Гиты:'' {{ТП-цитата2|«Ишвара пребывает в каждом смертном существе и посредством своих сверхъестественных сил приводит в движение все сущее, которое восходит на колесе времени».}} Истинно, он есть Создатель и Разрушитель. {{ТП-цитата2|«Примитивному Огню приписывалась неутолимая жажда пожирания. Максим Тирский рассказывает, что древние персы бросали в огонь горючие вещества, восклицая – ''Пожри, о Владыка!'' На ирландском языке ''easam'', или ''asam'', означает ''делать'' или ''создавать.'' (И) ''Aesar'' было также именем одного из древнейших ирландских богов: буквальное значение этого слова – «зажечь огонь<ref>''Kenealy, «The Book of God»,'' стр. 114, 115.</ref>.}} Христиане каббалисты и символисты, искавшие ''Пэмандр'', – наиболее выдающимися среди них был Франциск де Тур, епископ Эрский, в 16-ом столетии – делят элементы следующим образом: ''Четыре Элемента, образовавшиеся из божественных Субстанций и Духи Солей Природы представлены как:'' {| align="center" cellspacing=7 |- | [[Файл:Epb td2 koren.jpg]] || Св. Матвей || Ангел-Человек || Вода (Иисус-Христос, <br>Ангел-Человек, Михаил) |- | {{lang|grc|Α-Ω}} || Св. Марк || Лев || Огонь |- | {{lang|grc|Ε-Υ}} || Св. Лука || Телец || Земля |- | {{lang|grc|Ι-Ο}} || Св. Иоанн || Орел || Воздух<ref>Тем, кто хотел бы узнать, какое имеет отношение Водород к воздуху или окислотворению, отвечаем, изучите сначала азбуку Оккультной Алхимии. В своем желании, однако, отождествить пророчески Пэмандр, «Уста тайны», со Св. Иоанном Крестителем, христианские символисты отождествили, таким образом, и семь Кабир'ов и ассирийских Быков с еврейскими Херувимами и Апостолами. Больше того, будучи вынуждены провести границу между ''четырьмя'' и ''тремя'' – ибо последние были ''Падшими'' Ангелами; и кроме того, «чтобы избежать необходимость связать их с «Семью Духами Лика», Архангелами, они бесцеремонно выбросили все, что им не хотелось признать. Отсюда искажение в порядке Стихий, для того, чтобы они соответствовали порядку Евангелий и чтобы отождествить Человека-Ангела с Христом. У халдеев и египтян – от которых Моисей заимствовал ''Chrub'' (Керубы в их животной форме) – и у офитов, у всех этих народов Ангелы, Планеты и Стихии изображались мистически и алхимически в символах созвездий: созвездие Льва (Михаил); Тельца (Уриэль); Дракона (Рафаил); Орла (Гавриил); Медведицы (Тот-Саваоф); Пса (Эратаоф); Мула (Уриэль или Тантабаоф), все они имеют качественное значение.</ref> |} H ''The Quintessence,'' {{lang|grc|Ή ΦΛΟΞ}}, ''Flamma-Virgo'' (Девственное Масло), ''Flamma Durissima, Virgo, Lucis Æterna Mater.'' Первая Раса людей, следовательно, была просто подобиями, Астральными Двойниками своих Отцов, которые были пионерами или наиболее продвинувшимися Сущностями с предыдущей, хотя и более ''низкой'', Сферы, оболочкой которой сейчас является наша Луна. Но даже эта оболочка всепотенциальна, ибо Луна, породив нашу Землю, свой ''призрак'', привлеченная магнитным сродством, пыталась создать ее первых обитателей, пред-человеческих чудовищ. Чтобы убедиться в этом, изучающий должен снова обратиться к халдейским Фрагментам и прочесть утверждения Берозия. Берозий, как он сам говорит, получил свои сведения от Эа, муже-женственного Божества Мудрости. Тогда как Боги были зарождены в андрогинном Лоне этой Мудрости (Свабхават, Матерь-Пространство), отображение ее на Земле стало женщиной Оморока, которая есть Тхаваттх халдеев (или Тхалаттх) греческая Тхаласса, Глубь или Море, что эзотерически и даже экзотерически есть ''Луна''. Именно Луна (Оморока) возглавляла чудовищное творение неописуемых существ, которых уничтожили Дхиани<ref>См. ''«Hibbert Lectures»,'' 1887, стр. 370 ''et seq.''</ref>. Закон эволюции заставил Лунных Отцов пройти в их монадическом состоянии через все формы жизни и существования на этой нашей Планете; но в конце Третьей Расы они уже были людьми в своей божественной природе и потому были призваны сделаться создателями форм, предназначенных стать храмами менее продвинутых Монад, которым пришел черед воплотиться. Эти «Формы» называются «Сынами Йоги», ибо Йога – единение с Брамою, экзотерически – есть высочайшее состояние пассивного, беспредельного Божества, ибо оно содержит все божественные энергии и является сущностью Брамы, который, по преданию, создает в своем качестве Брамы все сущее через Мощь Йоги. Брама, Вишну и Шива являются самыми мощными энергиями Бога, Брамы (бесполого), гласит текст ''Пуран''. Здесь Йога то же, что и Дхиана, слово, которое также является синонимом Йоги в тибетском тексте, где «Сыны Йоги» именуются «Сынами Дхиана» или же того абстрактного созерцания, в силу которого Дхиани-Будды создают своих небесных сыновей Дхиани-Бодхисаттв. {{ТП-цитата2|«Все существа в мире имеют каждый высшего над собою. Этот высший, внутренняя радость которого заключается ''в передаче им своих эманаций'', не может передать их, пока они не выкажут почитания [т. е., созерцания, как это делается во время Йоги]»<ref>''«Sepher M’bo Sha-arim»,'' в конце, перевод. Ис. Мейером ''Qabbalah'', ст. 110.</ref>.}} {{примечания|title=}} 0uibtqsangm8lmowujl300v5yja5wzc 5729968 5729965 2026-07-13T15:02:22Z Vladis13 49438 5729968 wikitext text/x-wiki {{Тайная доктрина (Блаватская; Рерих) | том = 2 | часть = 1 | станца = 5 | шлока = 18 | отдел = | глава = }} <center>'''СТАНЦА V'''</center> {{ТП-цитата2|'''18.''' ПЕРВЫЕ<ref>Первая Раса.</ref> БЫЛИ СЫНАМИ ЙОГИ. СЫНЫ ИХ СТАЛИ ПОТОМСТВОМ ЖЕЛТОГО ОТЦА И БЕЛОЙ МАТЕРИ.}} В позднейших Комментариях эта фраза переводится так: {{ТП-цитата2|«Сыны Солнца и Луны, питомцы Эфира [или «Ветра»] (а)…… Они были тени Теней Владык (b). Они [тени] умножились. Духи Земли одели их. Солнечные Лха согрели их [т. е. сохранили Жизненный Огонь в нарождающихся физических формах]. Дыхания имели жизнь, но не имели понимания. Они не имели еще своего Огня и Воды» (с).}} ''а)'' Вспомним в связи с этим ''Tabula Smaragdina'' Гермеса, эзотерическое значение которой имело семь ключей. Астрохимическое значение хорошо известно изучающим, антропологическое может быть дано теперь. «Единая Вещь», упомянутая в ней, есть Человек. Сказано: {{ТП-цитата2|«Отец этой Одной и Единственной Вещи есть Солнце; Матерь ее – Луна; Ветер носит ее в лоне своем, и Пестунья ее ярая (''Spirituous'') Земля».}} В оккультной передаче этого же места добавлено: «И ''Духовный'' Огонь является ее Наставником (Гуру)». Огонь этот есть Высшее Я, Духовное ''Ego'', или то, что, будучи полно Танха или желания жизни, вечно перевоплощается под влиянием своих низших личных Я, меняясь с каждым рождением. Странный закон Природы, что на этом плане высшая (Духовная) Природа должна находиться, так сказать, в рабстве у низшей. Если только ''Ego'' не найдет прибежища в Атмане, ВСЕСУЩЕМ-ДУХЕ, и не сольется вполне с его естеством, личное ''Ego'' может привести к печальному концу. Это не может быть вполне понято, если только сам изучающий не ознакомится с тайной эволюции, происходящей по трем линиям – Духовной, Психической и Физической. То, что устремляет к эволюции и ускоряет ее, т. е., понуждает рост и развитие человека к совершенствованию, есть ''(а)'' Монада или то, что действует в ней бессознательно через Силу, присущую и самосущую; и ''(b)'' низшее Астральное Тело или же ''Личное'' Я. Первая, будет ли она заключена в растительном или же животном теле, одарена этой Силой и, в действительности, сама есть эта Сила. Благодаря ее тождественности со Все-Силою, которая, как сказано, присуща Монаде, она всемогуща на Арупа или плане бесформенном. На нашем плане, в силу того, что естество ее слишком чисто, она остается всепотенциальной, но индивидуально становится бездеятельной. Например, лучи Солнца, которые способствуют росту растений, не избирают то или другое растение, чтобы излучать свет на него. Выдерните с корнем растение и пересадите его в такое место, где солнечный луч не может достигать его, и последний не последует за ним. Так же точно и с Атманом; если только Высшее Я или ''Ego'' не подымается к своему Солнцу – Монаде – Низшее ''Ego'' или ''Личное'' Я возьмет верх во всех случаях. Ибо, именно, это ''Ego'' с его яростным себялюбием и животным желанием жить безрассудной жизнью (Танха) и является «создателем храма», как называет его Будда в ''Дхаммапада''<ref>Стихи 153–154.</ref>. Отсюда и выражение – Духи Земли облекли тени и распространили их. К этим «Духам» временно принадлежат человеческие Астральные Самости и, именно, они дают или слагают физический храм человека для пребывания в нем Монады и ее сознательного принципа Манаса. Но «Солнечные» Лха или Духи согревают Тени. Дословно и физически это есть истина; также и метафизически или же на плане психическом и духовном, верно, что лишь Атман согревает Внутреннего Человека; т. е., освещает его Лучом Божественной Жизни, и только он один может передать Внутреннему Человеку или же Перевоплощающемуся ''Ego'' его бессмертие. Таким образом, мы увидим, что для первых трех Коренных Рас и половины Четвертой, до ее срединной или поворотной точки, именно, Астральные Тени «Прародителей», Лунных Питри, являются формирующими силами в Расах, которые строят и постепенно направляют эволюцию физической формы к совершенству – и это совершается за счет пропорциональной утраты Духовности. Затем, от этой поворотной точки Высшее ''Ego'' или Воплощающийся Принцип, ''Nous'' или Разум, начинает царствовать над Животным ''Ego'' и руководить им во всех случаях, когда последний не влечет его книзу. Короче говоря, Духовность находится на восходящей дуге, и животная или физическая сторона только тогда препятствует ее неуклонному продвижению по тропе ее эволюции, когда себялюбие Личности настолько сильно заразило внутреннего, истинного Человека своим смертоносным ''микробом'', что верхнее притяжение утратило всю свою силу над мыслящим разумным человеком. Говоря по правде, в настоящий период нашей человеческой эволюции порок и злоба являются ''анормальными, неестественными'' проявлениями – по крайней мере, они должны были бы быть такими. Тот факт, что человечество никогда не было более себялюбиво и порочно, нежели сейчас – цивилизованные народы успешно возвели себялюбие в этическое понятие, а порок в искусство – является еще одним добавочным доказательством исключительной природы этого феномена. Вся схема заключается в халдейской ''Книге Чисел'' и даже ''Зохаре'', если только понять смысл апокалипсических намеков. Сначала Эйн-Соф, «Сокровенное из Сокровенного», затем Точка, Сефира и последующие Сефироты, затем Ацилатический Мир, ''Мир Эманаций'', дающий рождение трем другим Мирам – первый, Бриатический Мир, называемый Престолом, Обитель чистых духов; второй, ''Мир Образования'' или Иециратический, Обитель Ангелов, которые рождают Третий или ''Мир Действия'', Азиатический Мир, который есть Земля или ''наш'' Мир; однако, об этом Мире, называемом также Клифот, содержащем (шесть других) Сфер, {{lang|he|גלגלים}} и Материю, говорится, что он есть место пребывания «Князя Тьмы». Это сказано во всей ясности: ибо Метатрон, Ангел Второго Бриатического Мира, первого обитаемого Мира, означает Вестник, {{lang|grc|Άγγελος}}, Ангел, называемый великим Учителем; и под его началом находятся Ангелы Третьего Мира и Мира Иециратического, десять и семь классов их составляют Сефироты<ref>Они символизированы в Треугольнике Пифагора, десять черточек внутри его и семь точек Треугольника и Квадрата.</ref>, о которых сказано, что: {{ТП-цитата2|«Они населяют или оживляют этот мир, как основные ''(сущности и) разумы'', и ''корреляторы их'' и логические ''противоположения'' обитают в третьем населенном мире, называемом Азиатическим».}} Эти «противоположения» называются «Оболочками», {{lang|he|קליפות}}, или Демонами<ref>Отсюда каббалистическое название «Оболочек», данное Астральной форме, Телу, называемому Кама Рупа, и которое сбрасывается Высшими Ангелами, находящимися в форме Высшего Манаса, когда последний направляется в Дэвачан, и покидает свои останки.</ref>, населяющими семь обителей, именуемых Шеба Хахалот, последние являются просто семью Зонами нашей Планеты»<ref>''«Royal Masonic Cyclopaedia», Mackenzie,'' стр. 409–411.</ref>. В ''Каббале'' Князь их именуется Самаэлем, Ангелом Смерти, он же является и Змием Обольстителем, Сатаною; но этот Сатана, также и Люцифер, Прекрасный Ангел Света, Носитель Света и Жизни, «Душа», отчужденная на время от Святых, других Ангелов в ''ожидании срока'', когда они спустятся на Землю, чтобы, в свою очередь, воплотиться. ''Книга Мудрости'' учит, что: {{ТП-цитата2|«Все Души (Монады) предсуществуют в Мирах Эманаций»<ref>VIII, 20.</ref>.}} И ''Зохар'' учит, что в «Душе» находится ''истинный человек'', т. е., ''Ego'' и сознательное ''Я есмь'', Манас. Иосиф Флавий, повторяя верование ессеян, говорит: {{ТП-цитата2|«(Души) спускаются из чистого воздуха, чтобы стать ''прикованными к телам''»<ref>''«De Bell. Jud.»,'' II. 12.</ref>.}} Также Филон утверждает: {{ТП-цитата2|«Воздух был полон (Душ), и что те, кто ближе всего к Земле, спускаясь, чтобы быть привязанными к смертным телам, возвращаются к телам, преисполненные жаждой жить в них»<ref>''«De Gignat.»,'' стр. 222с; ''«De Somniis»,'' стр. 455d; которые свидетельствуют, что ессеяне верили в перевоплощения на Земле, как и сам Иисус, факт, который мы можем доказать, именно на основании Нового Завета.</ref>.}} Ибо в человеческой форме и через нее они могут стать ''прогрессирующими'' Существами, тогда как природа Ангелов совершенно ''непреходяща'' (неподвержена превращению); потому Человек обладает потенциальностью превосходящей способности Ангелов. Потому в Индии Посвященные говорят, что именно брамин, дважды-рожденный, управляет Богами и Дэвами; и Апостол Павел, повторял в своих ''Посланиях к Коринфянам:'' {{ТП-цитата2|«Разве не знаете, что мы (Посвященные) будем судить ангелов»<ref>I, VI, 3.</ref>.}} Наконец, во всех древних Писаниях и Космогониях указано, что изначала человек эволюционировал, как ''светящаяся, бесплотная форма'', поверх которой, подобно расплавленной бронзе, вливаемой в модель ваятеля, была построена физическая форма его тела, посредством и из низших форм и типов животной земной жизни. ''Зохар'' утверждает: {{ТП-цитата2|«Душа и ''Форма'', спускаясь на Землю, обличаются в земное одеяние».}} Его протопластическое тело не было создано из той же материи, из которой сделаны наши смертные оболочки. {{ТП-цитата2|«Когда Адам пребывал в саду Эдема, он носил небесное одеяние, одеяние небесного света… ''свет от того света, которым пользовались в саду Эдема''<ref>''Зохар'', II, 229b.</ref>. Человек (Небесный Адам) был ''создан'' десятью Сефиротами Иециратического Мира: и Семь Ангелов еще более низкого Мира своею ''взаимною мощью'' породили Земного Адама. Самаэль пал первым и затем, ''обольстив'' (?) человека, стал также причиною его падения».}} ''b)'' Фраза – «они были тенями Теней Владык» – т. е., Прародители создали человека из своих собственных Астральных Тел – поясняет всеобщее верование. На Востоке утверждают, что «Дэвы не отбрасывают теней» и это является верным признаком ''благого, святого Духа.'' ''c)'' Почему не имели они «еще своего Огня или Воды?»<ref>Тем не менее, это подтверждается, как мы уже доказали, Эзотеризмом Книги ''Бытия''. Не только там животные созданы после «Адама из Праха», но указано на растительность ''в'' Земле, прежде чем были сотворены небеса и земля. «И всякий полевой кустарник, которого еще не было на Земле» (2, ст. 5). Потому, если мы не примем оккультного объяснения, которое указывает, что в этом Четвертом Круге Планета была покрыта растительностью, и Первое (Астральное) Человечество было создано прежде, чем что-либо могло расти и развиваться на ней, что же может это означать? Просто, что трава находилась в почве Планеты, прежде чем эта Планета была создана. И, тем не менее смысл стиха 6, гласящего: «но пар поднимался с земли и орошал все лицо земли», прежде чем пошел дождь и вследствие чего деревья и остальное начало произрастать, достаточно ясен. Это показывает также в какой геологический период это произошло и дальше, что предполагается под «небом» и «землею». Это означало, что небесный свод и земная сушь, ''покрытая корою'', отделилась и освободилась от своих паров и выделений. Кроме того, изучающий должен иметь в виду, что так как Адам Кадмон, Двуполое Существо в Книге ''Бытия'', гл. 1, не есть физическое человеческое существо, но Воинство Элохимов, в числе которых находился сам Иегова – то из этого следует, что сами животные, упомянутые в этой главе, как «созданные» раньше человека, по мертвой букве текста, не были животными, но знаками зодиака и другими небесными телами.</ref>. Потому, что то, чем является Водород в отношении элементов и газов на объективном плане, тем самым Нумен его является в мире умственных или субъективных феноменов; ибо его тройственная, латентная природа отображается в его трех активных эманациях из трех высших принципов в человеке, именно, Духа, Души и Ума или Атмы, Буддхи и Манаса. Это есть духовная и также материальная человеческая основа. Рудиментарный человек, будучи питомцем «Воздуха» или «Ветра», становится позднее совершенным человеком; когда, при развитии «Духовного Огня», Нумена «Трех в одном», в его Я, он приобретает из своего Внутреннего Я или Наставника, Мудрость Самосознания, которой он не обладает вначале. Таким образом и здесь Божественный Дух символизирован Солнцем или Огнем; Божественная Душа Водою и Луною, и оба стоят, как Отец и Матерь Пневмы, Человеческой Души или Разума, явленной в символе Ветра или Воздуха, ибо Пневма означает «Дыхание». Потому на ''Смарагдовой Таблице'', искаженной руками христиан: {{ТП-цитата2|«Высший согласуется с Низшим, и Низший с Высшим, чтобы выполнить эту, поистине, чудесную работу – (которая есть Человек)».}} Ибо Тайная Работа Чирама, или Царя Хирама в ''Каббале'', «единая по существу, но троичная в аспектах», есть Всемирный Посредник или Философский Камень. Завершение Тайной Работы есть Духовный Совершенный Человек – на одном конце линии; сочетание трех Элементов есть Оккультный Растворитель в «Мировой Душе», Космическая Душа или Астральный Свет, – на другом; и на материальном плане это есть Водород в его отношении к другим газам. ''То On'', поистине; Единый, «которого никто не видел, кроме Сына»; эта фраза одинаково приложима как к метафизическому и к физическому Космосу, так и к духовному и материальному Человеку. Ибо как может последний понять ''То On'', «Единого Отца», если его Манас, «Сын», не станет (как) «Один с Отцом» и через это слияние не получит озарение от божественного «Наставника» или Учителя – Атма-Буддхи? Как гласит Комментарий: {{ТП-цитата2|«Если ты хочешь постичь ВТОРИЧНОЕ [Творение, называемое так], о Лану, ты должен сначала изучить его отношение к ПЕРВИЧНОМУ»<ref>''Книга Дзиан,'' III, 19.</ref>.}} Первые Расы имели Три Элемента, но не имели ''Живого'' Огня. Почему? Потому что: «Мы говорим ''четыре'' Элемента, Сын Мой, но должны были бы сказать три», говорит Гермес Трисмегист. В «Первичном Круге» или Творении то, что обозначено, как [[Файл:Epb td2 koren.jpg|30px]] означает «Корень», так же как и во Вторичном. Таким образом, в Алхимии или западном Герметизме – вариант на Восточный Эзотеризм – мы находим: {| align=center cellspacing=7 |- | Х || [[Файл:Epb td2 koren.jpg]] || Х |- | Сера || Flamma || Spiritus |- | Ртуть || Natura || Aqua |- | Соль || Mater || Sanguis |} И все эти три группы суть четверицы, завершенные своим Корнем, Огнем. Дух, за пределами Проявленной Природы, есть Огненное ДЫХАНИЕ в своем абсолютном Единстве. В Проявленной Вселенной это есть Центральное Духовное Солнце, электрический Огонь всей Жизни. В нашей Системе это есть видимое Солнце, Дух Природы, земной Бог. И на Земле, внутри и вокруг ее, огненный дух ее – Воздух, флюидический Огонь; Вода – жидкий Огонь; Земля - плотный Огонь. Все есть Огонь – ''Ignis'' в своем ультимативном составе или 1, корень которого в наших представлениях есть 0 (ноль), Все-Сущее в Природе и ее Разум. ''«Pro-Metor»'' есть Божественный Огонь. Он есть Создатель, Разрушитель и Охранитель. Все первоначальные имена Богов связаны с Огнем от арийского Агни до еврейского Бога, который есть «Огонь поядающий». В Индии, в различных наречиях, Бог именуется, как Еашур, Эсур, Исвур и Ишвара по-санскритски, но это, прежде всего, имя Шивы-Разрушителя. Три главных ведических Бога суть Агни ''(Ignis),'' Ваю и Сурья – Огонь, Воздух и Солнце, три оккультные степени Огня. У евреев אזא (Аза) означает «озаренный» и אשא (Аша) есть «Огонь». В Оккультизме выражение «возжечь Огонь» является синонимом вызывания одной из трех великих Огненных Сил или «призывания Бога». По-санскритски корень Уш есть Огонь или тепло; и египетское слово Озирис, как это доказывает Шеллинг, является составным словом из первоначальных – Аиш и Аср, что означает «Огнезаклинатель». Аесар на древнем этрусском языке означало Бог, будучи, может быть, производным словом от Асура из ''Вед''. Ишвара является таким же аналогичным термином, по предположению д-ра Кинили, который в доказательство этого приводит выдержки из ''Бхагават Гиты:'' {{ТП-цитата2|«Ишвара пребывает в каждом смертном существе и посредством своих сверхъестественных сил приводит в движение все сущее, которое восходит на колесе времени».}} Истинно, он есть Создатель и Разрушитель. {{ТП-цитата2|«Примитивному Огню приписывалась неутолимая жажда пожирания. Максим Тирский рассказывает, что древние персы бросали в огонь горючие вещества, восклицая – ''Пожри, о Владыка!'' На ирландском языке ''easam'', или ''asam'', означает ''делать'' или ''создавать.'' (И) ''Aesar'' было также именем одного из древнейших ирландских богов: буквальное значение этого слова – «зажечь огонь<ref>''Kenealy, «The Book of God»,'' стр. 114, 115.</ref>.}} Христиане каббалисты и символисты, искавшие ''Пэмандр'', – наиболее выдающимися среди них был Франциск де Тур, епископ Эрский, в 16-ом столетии – делят элементы следующим образом: ''Четыре Элемента, образовавшиеся из божественных Субстанций и Духи Солей Природы представлены как:'' {| align="center" cellspacing=7 |- | [[Файл:Epb td2 koren.jpg]] || Св. Матвей || Ангел-Человек || Вода (Иисус-Христос, <br>Ангел-Человек, Михаил) |- | {{lang|grc|Α-Ω}} || Св. Марк || Лев || Огонь |- | {{lang|grc|Ε-Υ}} || Св. Лука || Телец || Земля |- | {{lang|grc|Ι-Ο}} || Св. Иоанн || Орел || Воздух<ref>Тем, кто хотел бы узнать, какое имеет отношение Водород к воздуху или окислотворению, отвечаем, изучите сначала азбуку Оккультной Алхимии. В своем желании, однако, отождествить пророчески Пэмандр, «Уста тайны», со Св. Иоанном Крестителем, христианские символисты отождествили, таким образом, и семь Кабир'ов и ассирийских Быков с еврейскими Херувимами и Апостолами. Больше того, будучи вынуждены провести границу между ''четырьмя'' и ''тремя'' – ибо последние были ''Падшими'' Ангелами; и кроме того, «чтобы избежать необходимость связать их с «Семью Духами Лика», Архангелами, они бесцеремонно выбросили все, что им не хотелось признать. Отсюда искажение в порядке Стихий, для того, чтобы они соответствовали порядку Евангелий и чтобы отождествить Человека-Ангела с Христом. У халдеев и египтян – от которых Моисей заимствовал ''Chrub'' (Керубы в их животной форме) – и у офитов, у всех этих народов Ангелы, Планеты и Стихии изображались мистически и алхимически в символах созвездий: созвездие Льва (Михаил); Тельца (Уриэль); Дракона (Рафаил); Орла (Гавриил); Медведицы (Тот-Саваоф); Пса (Эратаоф); Мула (Уриэль или Тантабаоф), все они имеют качественное значение.</ref> |} H ''The Quintessence,'' {{lang|grc|Ή ΦΛΟΞ}}, ''Flamma-Virgo'' (Девственное Масло), ''Flamma Durissima, Virgo, Lucis Æterna Mater.'' Первая Раса людей, следовательно, была просто подобиями, Астральными Двойниками своих Отцов, которые были пионерами или наиболее продвинувшимися Сущностями с предыдущей, хотя и более ''низкой'', Сферы, оболочкой которой сейчас является наша Луна. Но даже эта оболочка всепотенциальна, ибо Луна, породив нашу Землю, свой ''призрак'', привлеченная магнитным сродством, пыталась создать ее первых обитателей, пред-человеческих чудовищ. Чтобы убедиться в этом, изучающий должен снова обратиться к халдейским Фрагментам и прочесть утверждения Берозия. Берозий, как он сам говорит, получил свои сведения от Эа, муже-женственного Божества Мудрости. Тогда как Боги были зарождены в андрогинном Лоне этой Мудрости (Свабхават, Матерь-Пространство), отображение ее на Земле стало женщиной Оморока, которая есть Тхаваттх халдеев (или Тхалаттх) греческая Тхаласса, Глубь или Море, что эзотерически и даже экзотерически есть ''Луна''. Именно Луна (Оморока) возглавляла чудовищное творение неописуемых существ, которых уничтожили Дхиани<ref>См. ''«Hibbert Lectures»,'' 1887, стр. 370 ''et seq.''</ref>. Закон эволюции заставил Лунных Отцов пройти в их монадическом состоянии через все формы жизни и существования на этой нашей Планете; но в конце Третьей Расы они уже были людьми в своей божественной природе и потому были призваны сделаться создателями форм, предназначенных стать храмами менее продвинутых Монад, которым пришел черед воплотиться. Эти «Формы» называются «Сынами Йоги», ибо Йога – единение с Брамою, экзотерически – есть высочайшее состояние пассивного, беспредельного Божества, ибо оно содержит все божественные энергии и является сущностью Брамы, который, по преданию, создает в своем качестве Брамы все сущее через Мощь Йоги. Брама, Вишну и Шива являются самыми мощными энергиями Бога, Брамы (бесполого), гласит текст ''Пуран''. Здесь Йога то же, что и Дхиана, слово, которое также является синонимом Йоги в тибетском тексте, где «Сыны Йоги» именуются «Сынами Дхиана» или же того абстрактного созерцания, в силу которого Дхиани-Будды создают своих небесных сыновей Дхиани-Бодхисаттв. {{ТП-цитата2|«Все существа в мире имеют каждый высшего над собою. Этот высший, внутренняя радость которого заключается ''в передаче им своих эманаций'', не может передать их, пока они не выкажут почитания [т. е., созерцания, как это делается во время Йоги]»<ref>''«Sepher M’bo Sha-arim»,'' в конце, перевод. Ис. Мейером ''Qabbalah'', ст. 110.</ref>.}} {{примечания|title=}} 7atwj43wirz4iq0trxtdepnl8rz0aqp Тайная доктрина (Блаватская; Рерих)/Том 2/Ч. 2/Отд. 11/A 0 1226359 5729973 5729282 2026-07-13T15:25:39Z Vladis13 49438 5729973 wikitext text/x-wiki {{Тайная доктрина (Блаватская; Рерих) | том = 2 | часть = 2 | станца = | шлока = | отдел = 11 | глава = A }} === Отдел XI === <center><big>А</big></center> {{heading|45|Саптапарна}} Таково имя, даваемое человеку по Оккультной терминологии. Оно означает, как это объяснено в ином месте, растение о семи листьях, и это наименование имеет большое значение в буддийских легендах. Тот же смысл имело оно, но под маскою, и в греческих мифах. Т или {{fs|120%|{{lang|grc|Τ}}}} (Тау), форма которого взята с числа 7 и греческой буквы {{lang|grc|Г}} (Гамма), было, как сказано в последнем Отделе, символом жизни и Жизни Вечной; земной жизни, ибо {{lang|grc|Г}} (Гамма) есть символ Земли (Геа)<ref name="ftn375">Отсюда Посвященные в Греции называли ''Тау –'' {{lang|grc|Γαιήιος}}, «сын Геи, возникший из Земли», подобно Титиосу в ''Одиссее''. (VII, 324).</ref>, и Жизни Вечной, ибо цифра 7 есть символ той же жизни, ''связанной с'' Божественной Жизнью, этот двойной глиф выражен в геометрических фигурах следующим образом: [[Файл:Треугольник над квадратом.png|center]] <center>''<small>Треугольник и Квадрат, символ Семеричного Человека</small>''</center> Итак, число ''шесть'' рассматривалось в древних мистериях, как эмблема ''физической'' Природы. Ибо шесть есть изображение шести измерений всех тел – ''шести'' направлений, которые составляют их форму, именно, четыре направления, распространяющиеся на четыре части света – Север, Юг, Восток и Запад, и на два направления в вышину и толщину, отвечающих Зениту и Надиру. Потому, тогда как Шестиричность прилагалась Мудрецами к ''физическому'' человеку, Семеричность была для них символом этого человека ''плюс'' его бессмертная Душа<ref name="ftn376">Рагон, ''«0rthodoxie Maconnique»'' и т. д., стр. 432, 433.</ref>. Ж. М. Рагон дает очень хорошую иллюстрацию этой «иероглифической шестиричности», как называет он наш двойной равнобедренный треугольник. {{ТП-цитата2|«Иероглифическая шестиричность есть символ сочетания ''философских трех'' огней и ''трех'' вод, откуда происходит рождение элементов всего сущего»<ref name="ftn377">Там же, стр. 433, примечание.</ref>.}} Та же мысль заключается в индусском двойном равнобедренном треугольнике. Хотя в этой стране он называется знаком Вишну, но, в действительности, он есть символ Троичности или Тримурти. Ибо, даже в экзотерической передаче, нижний треугольник, {{fs|120%|▽}} вершиною вниз, есть символ Вишну, Бога Влажного Принципа и Воды, ибо Нараяна является движущим Принципом в Нара или Водах<ref name="ftn378">См. «''Махабхарата'', III, 189, 3, где Вишну говорит: «Я дал имя Нара воде в древние времена и потому меня именуют Нараяна, ибо вода всегда была обителью, в которой Я двигался (Аяна)». Именно, в лоно Вод или Хаоса, «Влажного Начала» греков и Гермеса, бросается первое семя Вселенной. «Дух Божий» носится над темными водами Пространства»; потому Фалес делает его изначальным элементом и предшествующим Огню, который был еще сокрытым в этом Духе.</ref>, тогда как треугольник, вершиною вверх, {{fs|120%|△}} есть Шива, Принцип Огня, символизированный тройным пламенем в его руке<ref name="ftn379">См. Бронзовую статую Трипурантака Шивы – «Махадева, разрушающий Трипурасура» в Музее, находящемся в ''India House'' в Лондоне;</ref>. Именно эти два переплетающиеся треугольника, ошибочно называемые «Соломоновою печатью», – являющиеся также эмблемой нашего Общества, – образуют, одновременно, Семеричность и Троичность и составляют, таким образом, Декаду. С какой бы стороны ни рассматривать этот знак {{fs|130%|✡}}, все десять чисел заключаются в нем. Ибо с точкою в середине или в центре {{fs|130%|🔯︎}}, он есть ''семеричный'' знак или Семеричность; его треугольники указывают на число три или Троичность; два треугольника указывают на присутствие Двоичности; треугольники с центральной точкой, общей им обоим, дают Четверичность; шесть концов есть Шестиричность; центральная же точка является Единицей; Пятиричность получается из комбинации, состоящей из двух треугольников, четного числа и грех сторон в каждом треугольнике, первого нечетного числа. Вот почему Пифагор и древние посвятили число ''шесть'' Венере, ибо: {{ТП-цитата2|«Сочетание двух полов и разделение материи по троичностям необходимы для развития зарождающей мощи, этого плодородного свойства и стремления к размножению, врожденному во всех телах»<ref name="ftn380">Рагон, там же, стр. 433; примечание.</ref>.}} Вера в «Создателей» или же в олицетворенные Силы Природы, на самом деле, не есть политеизм, но философская необходимость. Земля, подобно всем другим планетам нашей системы, имеет Семь Логосов – Лучей, исходящих из Единого «Луча-Отца» – Протогоноса или же Проявленного Логоса, кто жертвует свою Сущность (или «Плоть», Вселенную), чтобы Мир мог жить и каждая тварь имела бы в нем свое сознательное бытие. Число 3 и 4 отвечают соответственно мужскому и женскому началу, Духу и Материи, и сочетание их есть эмблема Жизни Вечной в Духе на ее восходящей дуге и в Материи, как вечно воскрешающий Элемент – через порождение и размножение. Духовная мужская линия вертикальна | ; дифференцированная линия материи — горизонтальна; вместе они составляют крест +. 3 невидимо; 4 находится на плане объективного познавания. Вот почему вся Материя Вселенной, будучи анализирована наукою до ее ультиматов, может быть сведена лишь к четырем Элементам – Углероду, Кислороду, Азоту и Водороду; также, почему три первоначала, нумены четырех, или градации Духа или Силы, остались для точной науки ''terra incognita,'' и лишь теориями и простыми наименованиями. Служители ее сначала должны уверовать в первичные причины и изучить их, прежде чем они смогут надеяться измерить глубину Природы и ознакомиться с потенциальностями следствий. Таким образом, в то время, как ученые Запада пользовались и пользуются еще в своих занятиях лишь четверичностью или материей, Восточные Оккультисты и ученики их, великие алхимики всего мира, имеют всю Семеричность, как объект изучения<ref name="ftn381">Некоторые ученые брамины протестуют против нашего семеричного деления. Они так же правы со своей точки зрения, как и мы с нашей. Оставляя в стороне три ''аспекта'' или ''дополнительные принципы,'' они принимают лишь четыре Упадхи или Основы, включая ''Ego –'' отображение Логоса в Карана Шарире – и даже «строго говоря – ..... лишь три Упадхи». Для чисто теоретической и метафизической философии или для целей созерцания эти три Упадхи могут быть достаточными, как они явлены в системе Тарака Йоги; но для ''практического оккультного учения'' наша семеричная система является наилучшей и наиболее легкой. Впрочем, это дело школы и выбора.</ref>. Как говорят алхимики: {{ТП-цитата2|«Когда Три и Четыре целуют друг друга, Квадрат присоединяет свою срединную природу к природе Треугольника [или Троичности, то есть, грань одной из его плоскостей становится среднею гранью другой] и образует Куб; тогда только он [развернутый Куб] становится вместилищем и числом Жизни, Отцом-Матерью Семью».}} Следующая диаграмма, может быть, поможет изучающему понять эти параллелизмы. <small> {| align=center !style="text-align:center;"| ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ ПРИНЦИПЫ | !style="text-align:center;"| ПРИНЦИПЫ ФИЗИЧЕСКОЙ ПРИРОДЫ |- valign=top | 7. Атма. <br>6. Буддхи. <br>5. Манас. |style="text-align:center; line-height:1;"| <center>{{fs|500%|△}}</center> | |- valign=top | 4. Кама Рупа; принцип животного желания, которое в течение жизни яро горит в Материи и заканчивается пресыщением; он неотделим от животного существования. |style="text-align:center;"| ВОДОРОД | Самый легкий из всех газов; он горит в Кислороде, выделяя сильнейший жар из любого вещества в состоянии горения, и образует воду, наиболее устойчивый из составов; Водород широко входит во все органические составы. |- valign=top | 3. Линга Шарира; инертный носитель или форма, по которой строится тело; носитель Жизни. Он рассеивается очень скоро после разложения тела. |style="text-align:center;"| АЗОТ | Инертный газ; носитель, с которым смешивается Кислород для применения последнего к животному дыханию. Он также широко входит во все органические вещества. |- valign=top | 2. Прана; Жизнь, активная сила, производящая все жизненные феномены, |style="text-align:center; padding-left:2em; padding-right:2em;"| КИСЛОРОД | Газ, поддерживающий горение; газ, дающий жизнь, деятельный химический посредник во всей органической жизни. |- valign=top | 1. Грубая материя тела; субстанция, образованная и изваянная поверх Линга Шарира (Чхая) воздействием Праны. |style="text-align:center;"| УГЛЕРОД | Материал для горения,'' par excellence,'' основа всех органических веществ, (химический) элемент, который образует самое большое разнообразие составов. |} </small> Нас учат, что все примитивные формы органической жизни выявляются также в семеричных группах чисел. От минералов или «мягких камней, которые отвердели», пользуясь языком Станц, за которыми последовали «твердые растения, ставшие мягкими», являющиеся продуктами минералов, ибо «из недр камня рождается растительность»<ref name="ftn382">''Комментарии,'' Книга IX, 19.</ref>, и так до человека – все первоначальные образцы всех царств Природы, начинают свое существование, как эфирообразные, прозрачные оболочки. Это, конечно, имеет место лишь при самом зачатии жизни. Со следующим периодом они уже уплотняются и в ''седьмом'' уже начинают разделяться на виды, ''все, за исключением человека,'' первого из млекопитающихся животных<ref name="ftn383">''Protista –'' не животные. Просим читателя иметь в виду, что, когда мы говорим о «животных», то подразумеваем лишь млекопитающихся. ''Crustacea'' или раковидные, рыбы и пресмыкающиеся современны человеку и многие из них даже предшествовали ''физическому'' человеку в этом Круге. Все они были двуполыми до эпохи млекопитающихся в заключительной части Вторичного или Мезозойского Периода, ''но, все же, ближе к Палеозойскому, нежели к периоду Кэнозойскому.'' Малые сумчатые животные современны огромным пресмыкающимся чудовищам Вторичной Эпохи.</ref> в Четвертом Круге. Вергилий, посвященный более или менее в Эзотерическую Философию, как каждый поэт древности, воспевал эволюцию в следующих словах: {{poemx1|| Principio coelum ac terras camposque liquentes Lucentemque globum Lunae, Titaniaque astra ''Spiritus'' intus alit, totamque infusa per artus ''Mens'' agitat molem et magno se corpore miscet. Inde hominum pecudumque genus vitaeque volantun Et quae marmoreo fert monstra sub aequore pontus<ref name="ftn384">''Энеиды'' VI, 725–729. «Сначала [Божественный] Дух внутри поддерживает небеса, землю и водные равнины, орбиту луны и блистающие звезды и [Вечный] Разум, рассеянный во всех частях [Природы], направляет все необъятное строение и смешивается с обширным телом [Вселенной]. Затем происходит раса ''людей и зверей, жизненное начало'' летающих пород и чудовища, которых Океан выращивает под своей гладкой кристальной поверхностью». «Все происходит из Эфира и из его семи природ» – говорят алхимики. Наука знает их лишь в их поверхностных следствиях.</ref>. }} «Сначала возникло Три или Треугольник». Это выражение имеет глубокое значение в Оккультизме и факт этот подтверждается в минералогии, ботанике и даже в геологии, – как это было доказано в Отделе «Хронология Браминов» – составным числом семь, ибо три и четыре заключаются в нем. Соль, будучи растворенной, доказывает это. Ибо, когда ее молекулы, группируясь вместе, начинают отлагаться в форме кристаллов, то первая форма, которую они принимают, есть форма треугольников, маленьких пирамид и конусов. Это есть форма Огня, откуда и слово «Пирамис»; тогда как вторая геометрическая форма в ''проявленной'' Природе есть квадрат или Куб, 4 и 6; ибо, как говорит Энфильд, «частицы земли имеют форму кубов, частицы же огня пирамидальны» – истинно так. Пирамидальную форму имеют сосны – наиболее примитивное дерево после папоротникового периода. Таким образом, два противоположения в космической Природе – огонь и вода, жар и холод – начинают свои метрографические проявления, одно через трехмерную систему, другое через шестимерную систему. Ибо звездообразные кристаллы снега, если рассмотреть их под микроскопом, все, без исключения, являют форму двойной или тройной шестиконечной звездочки с центральным нуклеем, подобно крошечной звездочке внутри большей. Дарвин, доказывая, что жители морского берега находятся под сильным влиянием приливов, говорит: {{ТП-цитата2|«Наиболее древние прародители в царстве позвоночных.... очевидно, были группою морских животных.... Животные, живущие приблизительно в ''среднем'' уровне прилива или в ''среднем'' уровне низкой воды, проходят через полный цикл изменений приливов в течение двух недель.... Установлен таинственный факт, что среди высших и теперь земных позвоночных.... многие нормальные и ненормальные процессы протекают в течение одной или нескольких недель [семеричностей).... такие, как процесс беременности у млекопитающихся, продолжительность лихорадок»<ref name="ftn385">Сравни ''«Descent of Man»,'' стр. 164.</ref>.}} {{ТП-цитата2|«Голубиные яйца высиживаются в две недели [или 14 дней]; куриные в три недели, утиные в четыре, гусиные в пять, а яйца страуса в семь»<ref name="ftn386">''Bartlett, «Land and Water».''</ref>.}} Это число тесно связано с Луною, Оккультное влияние которой постоянно проявляется в семеричных периодах. Именно Луна является руководителем Оккультной стороны земной Природы, тогда как Солнце есть регулятор и фактор проявленной жизни. Эта истина всегда была самоочевидна для Ясновидцев и Адептов. Яков Бемэ, настаивая на основной доктрине семи свойств вечной Матери Природы, доказал этим, что сам он был великим Оккультистом. Но вернемся к обсуждению семеричности в древнем религиозном символизме. К метрологическому ключу еврейского символизма, который путем чисел открывает геометрические отношения Круга (Единого-Божества) к Квадрату, Кубу, Треугольнику, так же как и все интегральные эманации божественного плана, к этому ключу может быть добавлен и теогонический ключ. Этот ключ объясняет, что Ной, Патриарх Потопа, в одном аспекте является заместителем Божества (Вселенского Творящего Закона) с целью образования нашей Земли, ее населения и вообще распространения на ней жизни. Итак, имея в виду семеричность подразделения в божественных Иерархиях, как в космическом построении, так и в человеческом, изучающий легко поймет, что ''Jah-Noah'' стоит во главе и является синтезом низшей Космической Четверичности. Верхняя Сефиротная Троичность {{fs|120%|△}} – левым женственным углом которого является Иегова-Бина (Ум) – выявляет Четверичность {{fs|120%|□}}. Последняя символизирует собою Небесного Человека, бесполого Адама Кадмона, рассматриваемого, как Природа в ее абстрактности, и становится снова семеричностью, выявляя из себя добавочные три принципа, низшую земную или проявленную физическую Природу, Материю и нашу Землю – седьмой принцип, будучи Малкут, «Невестою Небесного Человека», – образуя, таким образом, вместе с высшею Триадою или Кэтер, Венцом, полное число Сефиротного Древа – 10, Совокупность в Единстве или Вселенную. Отделенные от высшей Троичности, низшие созидающие Сефироты составляют число семь. Вышесказанное не имеет прямого касания к нашей теме, хотя оно является необходимым напоминанием для облегчения усвоения того, что следует за этим. Рассматриваемый вопрос имеет в виду доказать, что ''Jah- Noah'' или Иегова еврейской ''Библии, ''предполагаемый Творец нашей Земли, человека и всего, что на ней, есть: ''a)'' Низшая Семеричность, Элохим Созидающий – в его космическом аспекте. ''b)'' Тетраграмматон или Адам Кадмон, «Небесный Человек» о четырех буквах – в его теогоническом и каббалистическом аспекте. ''c)'' Ной – в его космическом характере тождественен индусскосому Шишта, человеческому Семени, оставленному для населения Земли от предыдущего творения или Манвантары, как это выражено в ''Пуранах,'' или же от допотопного периода, как это аллегорически изложено в ''Библии.'' Но будет ли библейский Бог-Творец Четверичностью (Тетраграмматон) или Троичностью, он не есть Вселенское 10, если только он не слит с Эйн-Соф'ом (как Брама с Парабраманом), но семеричность, одна из многих семеричностей Вселенской Семеричности. Для объяснения вопроса, рассматриваемого нами сейчас, его положение и статус, как Ноя, могут быть лучше всего явлены, если мы поместим 3, {{fs|120%|△}} и 4 {{fs|120%|□}} на параллельных линиях с космическими и человеческими принципами. Для чего мы пользуемся старой, знакомой классификацией. Таким образом: <small> {| align=center !style="text-align:center;"| ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ИЛИ ПРИНЦИПЫ ! !style="text-align:center;"|КОСМИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ИЛИ ПРИНЦИПЫ |- valign=top | 1. Вселенский Дух (Атма). <br>2. Духовная Душа (Буддхи). <br>3. Человеческая Душа. Ум (Манас) |style="text-align:center; line-height:1;"| {{fs|400%|△}} <br>Троичный Аспект Божества | 1. Непроявленный Логос. <br>2. Вселенская<ref name="ftn387">Философия Адвайты рассматривает это, как высшую Троицу, или, вернее, как Троичный аспект Чинматра (Парабрамана); которую они объясняют, как «Простую Потенциальность Праджны», мощь или способность, порождающую постижение; Чидакашам, бесконечное поле или план Космического Сознания: и Асат (Мулапракрити) или Недифференцированная Материя, (См. «Личный и Безличный Бог» в ''«Пяти Годах Теософии»,'' стр. 203).</ref> Латентная Мыслеоснова. <br>3. Вселенский (или Космический) Деятельный<ref name="ftn388">Так как Дифференцированная Материя существует в Солнечной Системе – воздержимся от затрагивания всего Космоса – в семи различных состояниях, и Праджна или способность к постижению тоже существует в семи различных аспектах, соответствующих семи состояниям Материи, то в силу необходимости должны существовать семь состояний сознания в человеке; и согласно большему или меньшему развитию этих состояний, создавались религиозные и философские системы.</ref> Разум. |- valign=top | || || |- valign=top | |style="text-align:center; line-height:1;"| {{fs|400%|□}} | |- valign=top | 4. Животная Душа (Кама-Рупа). <br>5. Астральное Тело (Линга Шарира) | <center>Дух Земли, Иегова<ref name="ftn389">Представленный, как ревнивый, гневный, ярый и вечно деятельный Бог, мстительный, и благожелательный лишь к своему «избранному-народу», когда он умилостивлен ими.</ref>, Ной</center> | 4. Космическая (Хаотичная) Энергия. <br>5. Астральная Идеация, отражающая земные вещи. |- valign=top | || || |- valign=top |6. Субстанция Жизни (Прана). <br>7. Тело (Стхула Шарира). | width=200px| <center>Пространство, содержащее Жизнь – Воды Потопа. Гора Арарат<ref name="ftn390">Ной и его три Сына являются коллективным символом этой Четверицы во многих и разнообразных применениях, ибо Хам есть Хаотическое Начало.</ref>.</center> |6. Жизненная субстанция или Энергия. <br>7. Земля. |} </small> Как к добавочному доказательству этого утверждения, пусть читатель обратится к каббалистическим трудам. {{ТП-цитата2|1=''«Арарат – гора сошествия'' = {{lang|he|רר-י-רה}}, ''Хор-Иаред. Hatho'' выводит это из слова ''Arath'' = {{lang|he|תרא}}. Издатель Моисея ''Cherenensis'' говорит: «Этим, говорят они, обозначается ''первое место сошествия'' [ковчега] ''(«Anal.»'' Бриана, том. IV, стр. 5, 6, 15). Под словом ''«Berge» гора,'' Норк подразумевает ''Арарат: ''״{{lang|he|טררא}}, ибо {{lang|he|תרא}} (т. е., ''Арарат'' вместо ''Arath'' – ''земля,'' что есть ''арамейское удваивание)».'' Здесь ясно, что Норк и ''Hatho'' пользуются тем же эквивалентом в ''Arath,'' {{lang|he|טרא}}, в смысле Земли»<ref name="ftn391">''«Source of Measures»,'' стр. 65. Автор поясняет: «Заметьте, что на еврейском языке ''Иаред,'' отец Еноха, явлен, как ''«гора сошествия»,'' и сказано, что она та же, что и вершина ''Арарат,'' на которой покоится кубическое построение ''Ноя'' или основание измерения. ''Иаред'' по еврейски есть {{lang|he|רר-י}}. Производные слова от этого корня тождественны с производными от ''Арарат,'' от ''acre,'' от ''земли.'' Еврейское {{lang|he|רר-י}} на ''английской языке буквально'' есть ''YRD;'' следовательно, в ''Иареде (Yared)'' можно найти ''буквально'' наше английское слово ''yard'' [ярд], (а также {{lang|he|רר-י}}, ибо ''Jah'' или ''Jehovah есть жезл).'' Достойно замечания, что сын ''Иареда,'' т. е., ''Енох,'' жил 365 лет; и о нем сказано комментаторами раввинами, что им был открыт годовой период в 365 дней, таким образом, вновь соединяя величины ''времени'' и ''расстояния;'' т. е., ''время года'' спустилось соответственно через ''yard'' или ''Иареда,'' который, ''таким образом, явился его отцом'' через ''Еноха;'' действительно, 1296 = ''yard'' (или ''Jared)'' X 4 = 5184, это есть характерная величина солнечного дня в ''третях. ''Который, как сказано, может быть назван ''численно родителем'' солнечного года (там же). Впрочем, это лишь по астрономическим и числовым каббалистическим методам. Эзотерически, Иаред есть Третья Раса, а Енох Четвертая – но так как он взят живым, то он олицетворяет также Избранных, спасенных в Четвертой Расе, тогда как Ной от начала относится к Пятой – семья, спасенная из Вод, вечно и ''физически.''</ref>.}} Таким образом. Ной является символом, как коренного Ману, так и Семенного-Ману, или же Мощи, давшей развитие Планетной Цепи и нашей Земле, и Коренной Пятой Расе, которая была спасена, тогда как последние под-расы Четвертой, Расы Вайвасвата Ману, погибли, при чем число ''семь,'' как будет видно, появляется на каждом шагу. Именно Ной, как заместитель Иеговы, представляет семеричное Воинство Элохима и, таким образом, является Отцом или Творцом (Сохранителем) всей животной жизни. Отсюда следующие стихи из ''Книги Бытия;'' «И всякого скота чистого возьми по семи мужского [3] и женского [4] пола, также и из птиц небесных по семи»<ref name="ftn392">VII, 2, 3.</ref> и так далее, за которыми следуют все периоды по семи дней и остальное. {{примечания|title=}} c6skyvzbgxtlk1l6az6c489pcnngyht Тайная доктрина (Блаватская; Рерих)/Том 2/Ч. 2/Отд. 8/A 0 1226374 5730035 5729297 2026-07-13T20:23:49Z Vladis13 49438 5730035 wikitext text/x-wiki {{Тайная доктрина (Блаватская; Рерих) | том = 2 | часть = 2 | станца = | шлока = | отдел = 8 | глава = A }} === Отдел VIII === {{heading|5|A}} {{heading|45|Крест и круг}} В умах древних философов нечто божественное и таинственное всегда было связано с формою круга. Древний мир, последовательный в своем символизме и своих пантеистических интуициях, соединяя видимую и невидимую Бесконечность воедино, изображал Божество, так же как и его внешний Покров – посредством круга. Слияние двух в единство, и имя ''Theos'' безразлично даваемое обоим, тем самым объяснено и становится, таким образом, еще более ''научным'' и философским. Этимологическое определение Платоном слова ''Theos'' (θεός) было уже дано в другом месте. В его «''Cratylus''» он производит его от глагола ''the-ein ''(θέειν), «двигаться», как это подсказано движением небесных тел, которое он связывает с Божеством. Согласно Эзотерической философии, это Божество, во время своих «Ночей» и своих «Дней», или же Циклов Покоя и Деятельности, есть «Вечное Непрестанное Движение», «Вечно-Становящееся», так же как и «вечное Мировое Настоящее и Вечно-Сущее». Последнее есть основная абстракция; первое есть единственно возможное представление в человеческом уме, если он не связывает это Божество с каким-либо образом или формою. Это есть вечная, никогда непрекращающаяся Эволюция, возвращающаяся спиралями, в своем непрерывном процессе продвижения на протяжении эонов времен, к своему изначальному состоянию – Абсолютному Единству. Лишь меньших Богов наделяли символическими атрибутами Высших. Таким образом, Бог Шу, олицетворение Бога Ра, который появляется, как «Большая Кошка из Бассейна Персея в Ан»<ref name="ftn257">См. ''Книгу Мертвых,'' XVII, 45, 47.</ref>, часто изображался на египетских памятниках, сидящим и держащим крест, символ четырех частей Света или Стихий, присоединенный к кругу. В весьма научном труде ''«The Natural Genesis»,'' Джеральда Мэсси, под заглавием ''«Typology of the Cross»,'' можно найти больше сведений о кресте и круге, нежели в каком-либо ином из известных нам трудов. Тому, кто пожелал бы иметь доказательства о древности креста, мы указываем на эти два тома. Автор говорит: {{ТП-цитата2|1=«Круг и крест неделимы .... ''Crux Ansata'' соединяет круг и крест о четырех углах. В силу этого происхождения круг и крест временами заменяли друг друга. Например, Чакра или Диск Вишну есть круг. Наименование это указывает на вращение, кругообразное движение, периодичность, колесо времени. Бог пользуется им, как оружием, устремляемым на врага. Так и Тор бросает свое оружие Филфот, в форме четырехстороннего креста [Свастика] и символа четырех сторон Света. Таким образом, крест есть эквивалент круга года. Эмблема колеса соединяет крест и круг воедино, как это показывает иероглифический знак и узел Анкх [[Файл:Ankh krug krest.svg|25px]]<ref name="ftn1291">''Ор. Cit.,'' 421, 422.</ref>.}} Также двоякий глиф был священным лишь для Посвященного, но не в глазах профана. Ибо Рауль Рошетт доказывает, что<ref name="ftn1292">«''De la Croix Ansee, Memoires de l'Academie des Sciences»,'' таблица 2, ''Nr'' 8, 9, также 16, 2, стр. 320; приведено в ''«Natural Genesis»,'' стр. 423.</ref>: {{ТП-цитата2|«Знак {{fs|150%|♀}} появляется на ''оборотной стороне'' финикийской монеты с изображением Овна на лицевой стороне.... Тот же знак, иногда называемый Зеркалом Венеры, потому что он был символом размножения, употреблялся для обозначения задних помещений ценных жеребых кобыл, коринфской и других прекрасных лошадиных пород».}} Это доказывает, что уже в ту отдаленную эпоху крест стал символом человеческого зарождения, и ''божественное'' происхождение креста и круга начало погружаться в забвение. Другая форма креста дана из ''«Journal of the Royal Asiatic Society»<ref name="ftn1293">''Том XVIII, стр. 393, табл. 4; Инман, рис. 38; Джеральд Мэсси, ор. cit; там же, стр. 422.''</ref>: {{ТП-цитата2|«На каждом из четырех углов помещается четверть дуги овального изгиба и когда эти четыре соединены, они образуют овал: таким образом, фигура соединяет крест с кругом вокруг него в четырех частях, соответствующих четырем углам креста. Четыре сегмента отвечают четырем ножкам креста Свастики и Филфота Тора. Четырехлистный цветок Лотоса Будды также фигурирует в центре этого креста, лотос, будучи египетским и индусским символом четырех частей Света. Четыре четвертушки дуг, соединенные вместе, образуют эллипс, и эллипс также изображен на каждом конце креста. Таким образом, эллипс обозначает путь земли.... Сэр Д. Симпсон зарисовал следующее изображение воспроизведенное здесь, [[Файл:Krest_put_zemli.svg|20px]] как крест двух равноденствий и двух солнцестояний, помещенный в фигуре, изображающей путь Земли. Та же овальная или лодкообразная фигура появляется иногда в индусских рисунках с семью ступенями на каждом конце, как форма или вид Меру». }} Таков астрономический аспект этого двойного глифа. Впрочем, имеется еще шесть аспектов, и можно попытаться объяснить несколько из них. Тема эта так обширна, что она одна потребовала бы многочисленных томов. Но наиболее любопытным из этих египетских символов креста и круга, о которых говорилось в вышеприведенном труде, является тот, который получает свое полное объяснение и окончательную окраску, благодаря арийским символам того же порядка. Автор говорит: {{ТП-цитата2|1=«Четырех-конечный Крест есть ничто иное, как крест четырех частей света, но знак креста не всегда прост<ref name="ftn1294">Конечно, нет; ибо весьма часто имеются символы, ''которые символизируют другие символы'' и, эти, в свою очередь, употребляются в идеографах.</ref>. Этот символ получил развитие от определенного начала и, впоследствии, был принят для выражения различных представлений. Наиболее священный крест египтян тот, который держали в руках их Боги, Фараоны и мумии умерших, есть Анкх {{fs|150%|☥}}, знак жизни, живого, клятвы, завета..... Верхушка его есть иероглиф ''Ru'' {{fs|150%|𓂋}}, поставленный вертикально над крестом Тау. ''Ru'' означает дверь, врата, рот место выхода. Оно обозначает ''месторождение в'' северной части небес, откуда Солнце вновь рождается. Следовательно, ''Ru знака Анкх есть женский символ месторождения и представляет собою Север.'' Именно в ''северной части'' Богиня Семи Звезд, называемая «Матерью Кругообращений», дала рождение времени в ранний цикл года. Первый знак этого изначального круга и цикла, совершаемого в небе, есть самая ранняя форма Креста-Анкх [[Файл:Ankh krug krest.svg|25px]], простая петля, совмещающая в одном изображении и крест и круг. Эту петлю или узел носили впереди древнейшей зародительницы, ''Тифона Большой Медведицы,'' ибо ее ''Ark'' (Ковчег), идеограф одного ''периода, окончания и определенного времени,'' должен был обозначать одно кругообращение. Следовательно, это изображало круг, описываемый в северном небе Большою Медведицею и обозначавший самый ранний год времени; из этого факта мы заключаем, что петля или ''Ru'' Севера представляет эту часть света, как месторождение времени, когда она изображается, как ''Ru'' символа Анкх. Действительно, это может быть доказано. Узел есть ''Ark'' или ''Rek,'' символ исчисления. ''Ru'' креста-Анкх продолжился в критском ''R ''Ω и в ''Ro,'' P<ref name="ftn1295">Буква Р славянского и русского алфавита (Кириллица) соответствует латинскому П ''(Р).''</ref> коптов. ''Ro'' было перенесено в греческий крест {{fs|150%|⳩}} который составлен из ''Chi'' или ''R-k..... Rek'' или ''Ark'' (ковчег) был по этой причине знаком всеначала ''(Arche),'' и ''Ark-tie'' (узел ковчега) есть крест Севера, задняя сторона неба»<ref name="ftn1296">Там же, стр. 423;</ref>.}} Но это, опять-таки, вполне астрономично и фаллично. В Индии Пуранические повествования придают всему вопросу совершенно иную окраску. Не уничтожая вышесказанного объяснения, они раскрывают часть тайн с помощью астрономического ключа и дают, таким образом, более метафизическое представление. Узел Анкх [[Файл:Ankh krug krest.svg|25px]] не принадлежит исключительно Египту. Он существует под названием Паша, веревки, которую четверорукий Шива держит в своей правой задней руке<ref name="ftn1297">См. ''«Индусский Пантеон»'' Мура, таблица XIII.</ref>. Махадева изображен в положении аскета, как Махайог, с его третьим глазом [[Файл:Oval_s_krugom_vertikal.svg|15px]], который и есть ''«Ru ''[[Файл:Oval_s_krugom_horizont.svg|30px]], помещенный вертикально на кресте Тау» в другой форме. {{rfloat|Pasha_uzel.png|size=60}} Паша держится в руке, и таким образом, что первый палец и рука вблизи большого пальца образуют крест или петлю и перекрещивание. Наши востоковеды хотели бы, чтобы это означало веревку для связывания упорствующих грешников, потому что Кали, супруга Шивы, имеет тот же атрибут! Здесь Паша имеет двоякий смысл, так же как и Трисула Шивы и все прочие божественные атрибуты. Это двоякое значение, конечно, заключается в Шиве, ибо Рудра имеет то же значение, что и египетский крест в его космическом и мистическом значении. В руке Шивы Паша становится лингам и йони. Шива, как уже сказано, есть имя неизвестное в ''Ведах.'' Рудра появляется впервые лишь в ''Белой Яджур Веде,'' как Великий Бог Махадева, символ которого есть Лингам. В ''Риг-Веде'' он именуется Рудра, «рыкающий», одновременно, благодетельное и вредоносное Божество, Целитель и Разрушитель. В ''Вишну Пуране'' он Бог, который вышел из головы Брамы и разъединился на мужское и женское начало, он же отец Рудр или Марутов, половина которых лучезарна и благостна, остальные черны и свирепы. В ''Ведах'' он есть Божественное ''Ego,'' стремящееся вернуться в свое чистое божественное состояние и, в то же время, это Божественное ''Ego ''заключено в земную форму, ярые страсти которого делают из него «рыкающего» и «грозного». Это ясно показано в ''Брихадаранияка Упанишаде,'' где Рудры, потомки Рудры, Бога Огня, называются «десятью жизненными дыханиями ''(прана,'' жизнь) с сердцем ''(манас),'' как одиннадцатым»<ref name="ftn265">См. ''«Индусский Классический Словарь»'' Даусона, ''sub voce'' Рудра.</ref>, тогда как в образе Шивы, он есть ''разрушитель'' этой жизни. Брама называет его Рудрой и дает ему еще семь других имен, означающих семь форм проявления, и также и семь сил природы, которые разрушают лишь, чтобы воссоздать или возродить. Следовательно, крестообразный узел или Паша в руке Шивы, когда он изображен в виде аскета, Махайога, не имеет фаллического значения и, действительно, нужно иметь воображение, сильно склонное к этому направлению, чтобы найти подобный смысл даже в астрономическом символе. Как эмблема «дверей, врат, рта, места выхода», она скорее означает «узкие врата», ведущие в Царство Божие, нежели «месторождение» в смысле физиологическом. Это, действительно, крест и круг и ''Crux Ansata,'' но это крест, на котором должны быть распяты все страсти людские, прежде чем Йог сможет переступить через порог «Тесных Врат», узкий круг, расширяющийся в бесконечный круг, как только Внутренний Человек переступит порог. Что же касается до семи таинственных Риши созвездия Большой Медведицы, то, если Египет посвятил их «самой древней родительнице» Тифону, Индия с древнейших времен соединяла эти символы с циклами Времени и Циклами Юг, и Саптарши тесно связаны с нашей настоящей эпохой – темной Кали-Югой<ref name="ftn266">Описана в ''«Миссии Евреев»'' Маркиза Сент-Ив д'Альвейдера, иерофанта и лидера большого общества французских каббалистов, как Золотой Век!</ref>. Великий Круг Времени, который фантазия индусов изображала в виде дельфина или шишумара, имеет крест, помещенный на нем природою в его подразделении и распределении звезд и созвездий. В ''Бхагавата Пуране'' сказано<ref name="ftn267">Том XXIII.</ref>: {{ТП-цитата2|«''На конце хвоста этого животного, голова которого обращена к югу, а тело изображено в форме кольца [круга],'' помещается Дхрува [прежняя полярная звезда]; ''вдоль его хвоста'' расположены Праджапати, Агни, Индра, Дхарма и т. д., а ''поперек его бедер –'' семь Риши»<ref name="ftn268">Переведено с французского перевода Бюрнуфа и приведено Фитцэдуардом Холлом в ''Вишну Пуране, в'' переводе Уильсона, II, 307.</ref>.}} Итак, это есть первый и самый ранний крест и круг, образованный Божеством, в его символе Вишны, Вечного Круга Бесконечного Времени, Кала, на плане которого крестообразно лежат все Боги, создания и твари, рожденные в Пространстве и Времени – и которые, как утверждает это Философия, все умирают во время Махапралайи. Пока что, именно, эти семь Риши отмечают время и продолжительность событий в нашем семеричном Жизне-Цикле. Они так же таинственны, как и их предполагаемые жены Плеяды, из которых только одна – та, которая прячется – оказалась добродетельной. Плеяды или Криттика являются кормилицами Карттикеи, Бога Войны (Марса западных язычников), именуемого Водителем Небесных Армий или, вернее, Сиддх – Сиддха-сена (в переводе – Йоги на Небесах и святые Мудрецы на Земле) – что делает Карттикея тождественным Михаилу, «Водителю Небесных Воинств», и подобно ему девственным Кумаром<ref name="ftn269">Тем более, что ему приписывается поражение Трипурасура и Титана Тарака. Михаил есть Победитель дракона, а Индра и Карттикея часто отождествляются.</ref>. Воистину, он есть Гуха, «Таинственный», в той же мере как и Саптарши и Криттика, семь Риши и Плеяды, ибо объяснение их во всей их совокупности раскрывает Адепту самые великие тайны Оккультной Природы. Один пункт заслуживает упоминания в этом вопросе креста и круга, ибо он имеет тесное отношение к элементам Огня и Воды, играющим столь значительную роль в символизме креста и круга. Подобно Марсу, которого Овидий изображает как рожденного лишь его матерью Юноной без участия отца, или же подобно Аватарам (например, Кришне) – на Западе как и на Востоке – Карттикея рождается еще более чудесным образом, не будучи зачатым ни отцом, ни матерью, но из семени Рудра-Шивы, брошенного в Огонь (Агни) и затем воспринятого Водою (Гангом). Таким образом, он рожден от Огня и Воды – «мальчик, блистающий, как Солнце, и прекрасный, как Луна». Потому он именуется Агнибху (сын Агни) и Гангапутра (Сын Ганга). Добавьте к этому тот факт, что Криттика, его кормилица, как это доказывает ''Матсья Пурана,'' возглавляется Агни или, согласно подлинным словам – «Семь Риши находятся на той же линии, что и блистающий Агни», следовательно, «Криттика имеет синонимом Агнея»<ref name="ftn270">Там же, IV. стр. 235.</ref> – и связь эту легко проследить. Итак, именно Риши отмечают время и периоды Кали Юги, века греха и горя. Как говорит ''Бхагавата Пурана:'' {{ТП-цитата2|«Когда великолепие Вишну, называемого Кришна, удалилось на небо, тогда век Кали, во время которого люди услаждаются грехами, овладел миром...}} {{ТП-цитата2|Когда семь Риши находились в Магха, Век Кали, заключающий в себе 1200 [божественных] лет [432,000 обычных лет], начался; и когда из Магха они достигнут Пурвашадха, тогда этот век Кали достигнет своего развития под Нанда его наследниками»<ref name="ftn271">''Op. cit,,'' XII, II, 26–32; приведено в ''Вишну Пуране.'' Перев. Уильсона, IV, 230. Нанда был первым буддийским Правителем Чандрагупта, против которого все брамины восстали, он был из Династии Мориа и прадедом Ашоки. Это одно из мест, несуществующих в ранних Пуранических Манускриптах. Они были добавлены Вайшнавами, которые, в силу своей сектантской злобы, были почти такими же большими исказителями, как и христианские отцы.</ref>.}} Это есть (полный) оборот Риши – {{ТП-цитата2|«Когда две первые звезды семи Риши (Большой Медведицы) подымутся на небе и некоторый лунный астеризм будет виден ночью на равном расстоянии между ними, тогда семь Риши останутся неподвижными в этом сочетании в течение ста лет»,}} – как один ненавистник Нанды заставляет сказать Парашару. По мнению Бентлея это представление получило начало среди астрономов для того, чтобы выявить значение прецессии равноденствий. {{ТП-цитата2|«Оно основывалось на представлении воображаемой линии или большего круга, проходящего через полюсы эклиптики и начала, установленного Магха, круг этот должен был отрезать некоторые звезды от Большой Медведицы... Так как семь звезд Большой Медведицы назывались Риши, то такой предположенный круг был назван линией Риши; и будучи неизменно связанным с началом лунного астеризма Магха, возможно было вычислить прецессию, принимая за указание градус и т. д. любого подвижного лунного дома, разрезанного этою линией или кругом»<ref name="ftn272">''Historical View of the Hindu Astronomy.'' стр. 65, приведено Уильсоном, ''op. cit.,'' стр. 233.</ref>.}} Существовало и, по-видимому, и поныне существует бесконечный спор относительно хронологии индусов. Тем не менее, имеется пункт, который мог бы помочь определить – хотя бы приблизительно – эпоху, когда начался символизм семи Риши и их связь с Плеядами. Когда Карттикея был передан Богами на попечение Криттика, их было лишь шесть, отсюда Карттикея изображается с ''шестью'' головами; но когда поэтическое воображение ранних арийских символистов сделало из них супруг семи Риши, их стало семь. Имена их даны, они следующие: Амба, Дула, Нитатуи, Абраянти, Магхаянти, Варшаянти и Чупуника. Имеются еще группы имен, впрочем, все они разнятся. Во всяком Случае, Семь Риши показаны, как вступившие в брачный союз с Криттик'ами до исчезновения седьмой Плеяды. Иначе, как могли индусские астрономы говорить о звезде, которую никто не может видеть без помощи самого сильного телескопа? Может быть, в, силу этого, в каждом таком случае большинство событий, описанных в индусских аллегориях, определяется, как «весьма недавний вымысел и, несомненно, в ''пределах'' христианской эры». Древнейшие санскритские Манускрипты по астрономии начинают свою серию Накшатра, двадцати семи лунных астеризмов, знаком Криттика, и потому едва ли можно установить их давность раньше, чем 2780 лет до Р. Хр. Так утверждает «Ведический Календарь», признанный даже востоковедами, хотя они выпутываются из затруднения, говоря, что упомянутый Календарь ''не доказывает,'' что индусы знали что-либо по астрономии в ту эпоху, и уверяют своих читателей, что, несмотря на Календарь, индусские пандиты могли приобрести свое знание о лунных домах, возглавляемых Криттик'ами, от финикиян и т. д. Как бы то ни было, но Плеяды являются центральной группой в системе звездной символики. Они помещаются в шее созвездия Тельца, рассматриваемого Мэдлером и другими астрономами, как ''центральная группа'' системы Млечного Пути, а в ''Каббале'' и Восточном Эзотеризме, как ''звездная семеричность,'' рожденная от первой, проявленной стороны верхнего Треугольника, скрытого △. Эта проявленная сторона есть Телец, символ Одного (цифра 1) или первой буквы еврейского алфавита, Алеф '''{{lang|he|א}}'''«Телец» или «Бык», синтез которого равняется Десяти (10) или ''Yod ('''{{lang|he|י}}''')'', что есть совершенная буква и число. Плеяды (в особенности Альцион) рассматриваются, таким образом, даже в астрономии, как центральная точка, вокруг которой вращается ''наша Вселенная неподвижных звезд'', как фокус, из которого и в котором Божественное Дыхание, Движение, непрестанно действует на протяжении Манвантары. Следовательно, в звездных символах Оккультной Философии, именно этот круг, со звездным крестом на его плоскости, играет наиболее выдающуюся роль. Тайная Доктрина учит, что все во Вселенной, так же как и сама Вселенная, образуется («создается»), в течение ее периодических проявлений в пределах феноменального Мира – ускоренным Движением, приведенным в действие Дыханием Вечно-Непознаваемой Мощи – непознаваемой для настоящего человечества, во всяком случае. Символ Духа и Бессмертия всюду изображался кругом; отсюда змий, закусывающий свой хвост, представляет Круг Мудрости в Беспредельности; так же как и астрономический крест – крест в круге – и шар с двумя крылами, добавленными к нему, который стал затем священным скарабеем египтян; само наименование его подсказывает тайную мысль, связанную с ним. Действительно, в египетских Папирусах скарабей называется Кхопиррон и Кхопри, от глагола ''кхопрон, ''«становиться» и, таким образом, он стал символом и эмблемой человеческой жизни и последовательных «становлений» человека через различные странствования и метампсихозисы или перевоплощения освобожденной души. Этот мистический символ ясно показывает, что египтяне верили в перевоплощение и последовательные жизни и существования Бессмертной Сущности. Но так как это было Эзотерической доктриной, которая открывалась кандидатам жрецами-Иерофантами и царями-Посвященными лишь во время Мистерий, то она сохранялась в тайне. Бесплотные Разумы (Планетные Духи или Силы созидающие) всегда изображались в форме кругов. В примитивной философии Иерофантов эти ''невидимые'' круги были причинами, прообразами и строителями всех небесных глобусов, которые являлись их ''видимыми'' телами или покровами, и душами которых они состояли. Конечно, в древности это было универсальным учением<ref name="ftn273">См. ''Иезекиил,'' 1.</ref>. Как говорит Прокл: {{ТП-цитата2|«Прежде математических чисел существуют ''само-движущие'' числа; прежде явных цифр – живые цифры и, прежде чем создать материальные миры, ''которые движутся по кругу,'' Мощь Творящая создала ''невидимые'' круги»<ref name="ftn274">Евклид, «''In Quint. Lib.»''</ref>.}} «''Deus enim et circulus est''», говорит Фересид в своем гимне, обращенном к Юпитеру. Это было герметической аксиомой, и Пифагор предписывал подобное кругообразное положение во время часов созерцания. «Созерцающий должен насколько возможно приблизиться к форме совершенного круга», наставляет Тайная Книга. Нума старался ввести тот же обычай среди своего народа, как говорит ''Pierius'' своим читателям. И Плиний утверждает: {{ТП-цитата2|«Во время нашего преклонения, мы сворачиваем, так сказать, наше тело кольцеобразно – ''totum corpus circumagimur''»<ref name="ftn275">Богиня Башт или Пашт изображалась с головою кошки. Это животное почиталось священным в Египте по нескольким причинам. Она была символом Луны, «Оком Озириса» или «Солнца» в течение ночи. Кошка была также посвящена Сокхиту. Одна из мистических причин была та, что она сворачивалась в круг во время сна. Это положение предписывалось для оккультных и магнетических целей, чтобы урегулировать известным образом циркуляцию жизненного флюида, которым кошка особо одарена. «Девять жизней кошки» есть народная поговорка, основанная на основательных физиологических и оккультных причинах. Джеральд Мэсси приводит этому даже астрономическую причину, которая может быть найдена в Томе I, стр. 375 настоящего труда. «Кошка видела солнце, отражая его ночью в своем глазу [была оком ночи], когда оно не было видимо людьми, [ибо как Луна отражает свет Солнца, так же предполагалось, что кошка отражала его, вследствие своих фосфорицирующих глаз]. На это ''мы могли'' бы сказать, что Луна ''отображает'' солнечный свет, потому что мы имеем ''зеркала. ''У них глаз кошки ''был'' таким зеркалом (''«Luniolatry Ancient and Modern»,'' стр. 2).</ref>.}} Видение пророка Иезекиила ярко напоминает нам этот мистицизм круга, когда он увидел «бурный ветер и вот на землю по одному ''колесу,'' по усмотрению их ''казалось,'' будто колесо находилось в колесе» – «ибо дух животных ''был'' в колесах»<ref name="ftn276">''Иезекиил,'' I, 4, 15, 16, 20.</ref>. ''«[Дух]'' кружится на ходу своем и.... возвращается ветер на круги свои», – говорит Соломон<ref name="ftn277">''Экклезиаст,'' I, 6.</ref>, которого в английском переводе заставляют говорить о «ветре», тогда как в оригинальном тексте это относится, как к ''духу,'' так и к ''солнцу.'' Но ''Зохар,'' единственный правильный толкователь каббалистического Проповедника, в объяснение этого стиха, являющегося, может быть, довольно туманным и трудным для понимания, говорит: {{ТП-цитата2|«3десь как бы говорится, что солнце движется кругообразно, тогда как это относится к Духу ''под солнцем,'' называемому Святым Духом, который движется кругообразно по направлению к двум сторонам, чтобы им [Ему и солнцу] ''соединиться в одной и той же Сущности»''»<ref>Фол. 87, столб. 346.</ref>.}} Браманическое «Золотое Яйцо», из которого выявляется Брама, Творящее Божество, есть «Круг с Центральной Точкой» Пифагора, и его подходящий символ. В Тайной Доктрине скрытое Единство – будет ли оно изображать Парабрамана или «Великую Крайность» Конфуция или же Божество, сокрытое Пта, «Вечный Свет», или же, наконец, еврейское Эйн-Соф, всегда изображается, как круг или «нуль» (абсолютное Ничто, ибо оно бесконечно и являет собою Все); тогда как проявленный Бог (в своих Делах) обозначается, как Диаметр этого Круга. Символизм основной идеи становится, таким образом, очевидным; прямая линия проходящая через центр круга, имеет в геометрическом смысле длину, но не широту или толщину; это воображаемый женский символ, пересекающий вечность и покоящийся на плане существования ''феноменального мира.'' Он имеет ''измерения,'' тогда как его круг не имеет его или же, пользуясь алгебраическим выражением, это есть величина уравнения. Другой способ символизирования этой идеи мы находим в священной Декаде Пифагора, которая в двойном числе Десяти (единица и круг или нуль) дает синтез Всесущего, проявляющегося в Слове или Зарождающей Мощи Творения. {{примечания|title=}} lnedsnmyuydbylybxsn36le4aywp754 Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/500 104 1226407 5729987 5729373 2026-07-13T17:32:04Z Lanhiaze 23205 оформление 5729987 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>за то, что при обыске у меня нашли дневники и записи, рисующие наш поход в неприглядном виде. Об этом подробнее рассказано мною в [[Цусима (Новиков-Прибой)/Книга I|первой книге]] «Цусимы». Стр. 218. Все письма нашего командира, которые он посылал с пути своей родной сестре, Софии Викторовне Востросаблиной, дышали безнад{{ё}}жностью. Он не верил в успех похода 2‑й эскадры. Но в одном из них, датированном 5 января 1905 года, он написал в шутливом тоне: «Наш бывший морской агент Иван Иванович Номото, которого ты видела у меня на „Славянке“, теперь командует крейсером и сражается против нас. Вот было бы недурно этого шельмеца забрать в плен…» Юнг ошибся: капитан 1‑го ранга Номото командовал не крейсером, а броненосцем «Асахи». И нужно было так случиться, что Николай Викторович сам попал в плен, попал вместе со своим судном именно к Номото. Стр. 219. Если бы остатки русской эскадры после дневного боя 14 мая не стремились прорваться на север, то значительно уменьшилось бы торжество противника. Об этом любопытные строки имеются в книге «[[Великое сражение Японского моря (Семёнов)/1911 (ДО)|Великое сражение Японского моря]]», перевод В. Л. Сем{{ё}}нова, изд. Вольфа, 1911 г., стр. 29−30: {{абзац}} «План действия на 28‑е (15‑е) был приблизительно тот же, что и для предыдущего дня…» {{абзац}} «Счастье благоприятствовало нашим разведчикам, и скоро стали получаться известия, что там-то одно судно, там-то два, а там-то несколько идут вместе, так что военные действия, обещавшие быть такой тяж{{ё}}лой работой, на самом деле оказались очень л{{ё}}гким делом…» {{абзац}} «Наша эскадра ожидала движения подходившего неприятеля, который как бы сам ш{{ё}}л в поставленные нами для него сети…» Стр. 254. Вот что показал старший офицер Блохин в следственной комиссии: «Достойно замечания то обстоятельство, что в миноносец, который был неподвижен, в каких-нибудь тридцати саженях от неподвижного же крейсера, попали только по шестому выстрелу из современной шестидюймовой пушки Кане, снабж{{ё}}нной оптическим прицелом Переп{{ё}}лкина». («Русско-японская война», книга 3‑я, выпуск {{R|4}}, стр. 425.) Стр. 261. В показании капитана 2‑го ранга Сем{{ё}}нова, какое он давал следственной комиссии, имеются такие строчки: «Я пополз обратно и, добравшись до дивана, л{{ё}}г на него в полном изнеможении». Стр. 272. В цитированной раньше книге «Русско-японская война», на стр. 431 по поводу бунта имеется скромное признание старшего офицера Блохина: «Я должен был спуститься с мостика и, не брезгуя никакими средствами, заставил людей вернуться в погреб». Стр. 272. Командир Лебедев умер в больнице в Сасебо. Стр. 278. Разгром 2‑й эскадры в корне поколебал доверие русского народа к царю, но сам царь, однако, и после этого не изменил своего отношения к адмиралу-неудачнику, не лишил Рожественского своего прежнего расположения. Об этом говорит следующая телеграмма, посланная цар{{ё}}м через четыре дня после боя: «Токио. Генерал-адъютанту Рожественскому. От души благодарю вас и всех чинов эскадры, которые честно исполнили свой долг<noinclude><!-- --> <references /> <center>499</center> </div></noinclude> 93pkkjj141l3p9x9vdym55vk7wq3ci6 Путь к городу Сталино (Калинин) 0 1226479 5730131 5729544 2026-07-14T06:54:01Z Butko 139 Перемещение из [[Category:Калинин]] в [[Category:Анатолий Вениаминович Калинин]] с помощью «[[c:Help:Gadget-Cat-a-lot/ru|Cat-a-lot]]» 5730131 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = Ан. Калинин | НАЗВАНИЕ = Путь к городу Сталино | ЧАСТЬ = | ПОДЗАГОЛОВОК = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | СОДЕРЖАНИЕ = | ДАТАСОЗДАНИЯ = 1943 | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1943 | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = <!-- Для отображения заполните ЯЗЫКОРИГИНАЛА --> | ИСТОЧНИК = {{Источник|Komsomolskaya-Pravda-77-1943-09-09-all.pdf|Комсомольская правда 1943 № 213 (5615)}} | ДРУГОЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИДАННЫЕ = <!-- id элемента темы --> | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-балльной шкале --> | ЛИЦЕНЗИЯ = Комсомольская правда | СТИЛЬ = text | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = }} <pages index="Komsomolskaya-Pravda-77-1943-09-09-all.pdf" from=3 to=3 fromsection="Путь_к_городу_Сталино" tosection="Путь_к_городу_Сталино" /> </div> [[Категория:Донбасская операция (1943)]] [[Категория:Торез]] [[Категория:Зугрэс]] [[Категория:Харцызск]] [[Категория:Макеевка]] [[Категория:Донецк]] [[Категория:Анатолий Вениаминович Калинин]] [[Категория:Публикации в газете «Комсомольская правда» 1943 года]] 7zbt13r1lqdsodqj7k6y4c6nn7cg46e 5730132 5730131 2026-07-14T06:54:12Z Butko 139 5730132 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = [[Анатолий Вениаминович Калинин|Ан. Калинин]] | НАЗВАНИЕ = Путь к городу Сталино | ЧАСТЬ = | ПОДЗАГОЛОВОК = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | СОДЕРЖАНИЕ = | ДАТАСОЗДАНИЯ = 1943 | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1943 | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = <!-- Для отображения заполните ЯЗЫКОРИГИНАЛА --> | ИСТОЧНИК = {{Источник|Komsomolskaya-Pravda-77-1943-09-09-all.pdf|Комсомольская правда 1943 № 213 (5615)}} | ДРУГОЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИДАННЫЕ = <!-- id элемента темы --> | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-балльной шкале --> | ЛИЦЕНЗИЯ = Комсомольская правда | СТИЛЬ = text | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = }} <pages index="Komsomolskaya-Pravda-77-1943-09-09-all.pdf" from=3 to=3 fromsection="Путь_к_городу_Сталино" tosection="Путь_к_городу_Сталино" /> </div> [[Категория:Донбасская операция (1943)]] [[Категория:Торез]] [[Категория:Зугрэс]] [[Категория:Харцызск]] [[Категория:Макеевка]] [[Категория:Донецк]] [[Категория:Калинин]] [[Категория:Публикации в газете «Комсомольская правда» 1943 года]] o3t7049r6ivzkppsiy5mofuhwdv6gru 5730137 5730132 2026-07-14T07:17:49Z Butko 139 Перемещение из [[Category:Калинин]] в [[Category:Анатолий Вениаминович Калинин]] с помощью «[[c:Help:Gadget-Cat-a-lot/ru|Cat-a-lot]]» 5730137 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = [[Анатолий Вениаминович Калинин|Ан. Калинин]] | НАЗВАНИЕ = Путь к городу Сталино | ЧАСТЬ = | ПОДЗАГОЛОВОК = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | СОДЕРЖАНИЕ = | ДАТАСОЗДАНИЯ = 1943 | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1943 | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = <!-- Для отображения заполните ЯЗЫКОРИГИНАЛА --> | ИСТОЧНИК = {{Источник|Komsomolskaya-Pravda-77-1943-09-09-all.pdf|Комсомольская правда 1943 № 213 (5615)}} | ДРУГОЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИДАННЫЕ = <!-- id элемента темы --> | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-балльной шкале --> | ЛИЦЕНЗИЯ = Комсомольская правда | СТИЛЬ = text | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = }} <pages index="Komsomolskaya-Pravda-77-1943-09-09-all.pdf" from=3 to=3 fromsection="Путь_к_городу_Сталино" tosection="Путь_к_городу_Сталино" /> </div> [[Категория:Донбасская операция (1943)]] [[Категория:Торез]] [[Категория:Зугрэс]] [[Категория:Харцызск]] [[Категория:Макеевка]] [[Категория:Донецк]] [[Категория:Анатолий Вениаминович Калинин]] [[Категория:Публикации в газете «Комсомольская правда» 1943 года]] 03sedejxm8gk5x6niddhq994gyin6e1 В срыве программы виновато руководство 0 1226486 5729915 5729542 2026-07-13T12:33:40Z Butko 139 added [[Category:Артёмуголь]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729915 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НЕТ_АВТОРА = [[ТАСС]] | НАЗВАНИЕ = В срыве программы виновато руководств | ЧАСТЬ = | ПОДЗАГОЛОВОК = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | СОДЕРЖАНИЕ = Известия/1930/№61 3 марта | ДАТАСОЗДАНИЯ = | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 3 марта 1930 г. | ИСТОЧНИК = {{статья|заглавие=В срыве программы виновато руководств|ссылка=https://yandex.ru/archive/catalog/5d11efcf-2d0d-4b9a-b0fa-5fc82ca13f3e/4?center=431+1426|издание=[[Известия (газета)|Известия]]|тип=газета|год=1930|месяц=3|число=3|номер=61|страницы=4}} | ДРУГОЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ОГЛАВЛЕНИЕ = | КАЧЕСТВО = | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ЛИЦЕНЗИЯ = PD-Russia-1996 | СТИЛЬ = text | ИЗОБРАЖЕНИЕ = }}__NOEDITSECTION__ <pages index="1930. В срыве программы виновато руководство.jpg" from="1930. В срыве программы виновато руководство.jpg" to="1930. В срыве программы виновато руководство.jpg" /> </div> [[Категория:Публикации в газете «Известия» 1930 года]] [[Категория:Новости ТАСС 1930 года| 03-03]] [[Категория:Бахмут]] [[Категория:Артёмуголь]] 410q2hkktkzp7sc37s247jk4tqpuwa0 Категория:Газетные публикации 1897 года 14 1226524 5729829 2026-07-13T12:01:35Z Butko 139 Новая: «{{Газетные публикации по годам|1897}}» 5729829 wikitext text/x-wiki {{Газетные публикации по годам|1897}} l8nxqms5ho07tp4dighqnu2ejcsixak Категория:Газетные публикации 1898 года 14 1226525 5729830 2026-07-13T12:01:41Z Butko 139 Новая: «{{Газетные публикации по годам|1898}}» 5729830 wikitext text/x-wiki {{Газетные публикации по годам|1898}} 8h4hhr4x0gssmkna7bkl1cn9tzmnhp1 Категория:Газетные публикации 1947 года 14 1226526 5729856 2026-07-13T12:06:41Z Butko 139 Новая: «{{Газетные публикации по годам|1947}}» 5729856 wikitext text/x-wiki {{Газетные публикации по годам|1947}} jdxelkrhun9byscrg5soir2a3seagqg Категория:Газетные публикации 1888 года 14 1226527 5729874 2026-07-13T12:10:45Z Butko 139 Новая: «{{Газетные публикации по годам|1888}}» 5729874 wikitext text/x-wiki {{Газетные публикации по годам|1888}} 9ghgiyjtf1jixfs02lfsz1axp7o1uq4 Категория:Артёмуголь 14 1226528 5729917 2026-07-13T12:34:28Z Butko 139 Новая: «[[Категория:Угольная промышленность]] [[Категория:Донбасс]]» 5729917 wikitext text/x-wiki [[Категория:Угольная промышленность]] [[Категория:Донбасс]] pzv3vcdsja16i9qhkai0n59v06x8kcv 5729918 5729917 2026-07-13T12:34:41Z Butko 139 added [[Category:Организации СССР]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5729918 wikitext text/x-wiki [[Категория:Угольная промышленность]] [[Категория:Донбасс]] [[Категория:Организации СССР]] ayn1w9bb7zhcry4yoaeohid321hhwj2 5729920 5729918 2026-07-13T12:35:56Z Butko 139 Копирование из [[Category:Организации СССР]] в [[Category:Организации по алфавиту|категорию Организации по алфавиту]] с помощью «[[c:Help:Gadget-Cat-a-lot/ru|Cat-a-lot]]» 5729920 wikitext text/x-wiki [[Категория:Угольная промышленность]] [[Категория:Донбасс]] [[Категория:Организации СССР]] [[Категория:Организации по алфавиту]] su5duhc1pmlxbsp71j1a1ljt0sbyxvd Категория:Владимир Леонидович Дуров 14 1226529 5729928 2026-07-13T12:47:17Z Butko 139 Новая: «[[Категория:Дуров]]» 5729928 wikitext text/x-wiki [[Категория:Дуров]] mk3sacrcvy2qjl63awdv4k7fgbsqrey Категория:Дуров 14 1226530 5729929 2026-07-13T12:47:35Z Butko 139 Новая: «[[Категория:Фамилии по алфавиту]]» 5729929 wikitext text/x-wiki [[Категория:Фамилии по алфавиту]] 5t226ciw0ox6jmcs990yyp9sfiybpt7 Категория:ВЭ:Техника 14 1226531 5729937 2026-07-13T12:56:21Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 Новая: «[[Категория:Военная энциклопедия (Сытин, 1911—1915)]] [[Категория:Техника|* ВЭС]]» 5729937 wikitext text/x-wiki [[Категория:Военная энциклопедия (Сытин, 1911—1915)]] [[Категория:Техника|* ВЭС]] rmrmt47ju271dizxvqwodw7fldrgs8e 5729938 5729937 2026-07-13T12:57:03Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 5729938 wikitext text/x-wiki [[Категория:Военная энциклопедия (Сытин, 1911—1915)]] [[Категория:Техника| ]] cyodpc3x9r34rlhjp1mnuhxgjscnoh2 Категория:ВЭ:Право 14 1226532 5729944 2026-07-13T13:02:42Z Schekinov Alexey Victorovich 3291 Новая: «[[Категория:Военная энциклопедия (Сытин, 1911—1915)]] [[Категория:Право| ]]» 5729944 wikitext text/x-wiki [[Категория:Военная энциклопедия (Сытин, 1911—1915)]] [[Категория:Право| ]] 52necshhu82hxnzxa9y4j7536wly1gw Автор:Александр Львович Байков 102 1226533 5729950 2026-07-13T13:44:15Z Lanhiaze 23205 Страница автора 5729950 wikitext text/x-wiki {{Обавторе | ФАМИЛИЯ = Байков | ИМЕНА = Александр Львович | ВАРИАНТЫИМЁН = | ОПИСАНИЕ = | ДРУГОЕ = | ДАТАРОЖДЕНИЯ = | МЕСТОРОЖДЕНИЯ = | ДАТАСМЕРТИ = | МЕСТОСМЕРТИ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИСКЛАД = | ВИКИЛИВРУ = | ЭСБЕ = | Google = }} == Труды == * [[Кризис европейского мира (Байков)|Кризис европейского мира]] ''1916'' * [[Два пути внешней политики России (Байков)|Два пути внешней политики России]] ''1916'' {{АП|ГОД=1943|ВОВ=|ГОДРЕАБИЛИТАЦИИ=}} n628e5ezvbz17dwj9l2arnzs6d2azrm 5729955 5729950 2026-07-13T14:22:37Z Lanhiaze 23205 5729955 wikitext text/x-wiki {{Обавторе | ФАМИЛИЯ = Байков | ИМЕНА = Александр Львович | ВАРИАНТЫИМЁН = | ОПИСАНИЕ = | ДРУГОЕ = | ДАТАРОЖДЕНИЯ = | МЕСТОРОЖДЕНИЯ = | ДАТАСМЕРТИ = | МЕСТОСМЕРТИ = | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИСКЛАД = | ВИКИЛИВРУ = | ЭСБЕ = | Google = }} == Труды == * [[Кризис европейского мира (Байков)|Кризис европейского мира]] ''1916'' * [[Два пути внешней политики России (Байков)|Два пути внешней политики России]] ''1916'' {{АП|ГОД=1943|ВОВ=|ГОДРЕАБИЛИТАЦИИ=}} {{PD-author-RusEmpire}} 3zvcbv2j1vhh47vzgkktnke5tx2vvoc Категория:Александр Львович Байков 14 1226534 5729951 2026-07-13T13:46:32Z Lanhiaze 23205 Новая категория 5729951 wikitext text/x-wiki [[Категория:Категории авторов|Байков, Александр Львович]] lha55ydqlz0sctp9wrmjqahkgqhihgr Файл:Tetragrammaton s ciframi.png 6 1226535 5729956 2026-07-13T14:25:15Z Vladis13 49438 == Краткое описание == {{Изображение | Описание = илл. из [[Тайная доктрина (Блаватская; Рерих)]] | Автор = [[Автор:Елена Петровна Блаватская|Елена Петровна Блаватская]] | Время создания = до 1893 | Источник = https://ru.teopedia.org/lib/Файл:Tetragrammaton_s_ciframi.png | Лицензия = }} == Лицензирование == {{PD-Russia-expired}} 5729956 wikitext text/x-wiki == Краткое описание == {{Изображение | Описание = илл. из [[Тайная доктрина (Блаватская; Рерих)]] | Автор = [[Автор:Елена Петровна Блаватская|Елена Петровна Блаватская]] | Время создания = до 1893 | Источник = https://ru.teopedia.org/lib/Файл:Tetragrammaton_s_ciframi.png | Лицензия = }} == Лицензирование == {{PD-Russia-expired}} oor6jmxeglnrz38p4ozx2ue11fn51jz Файл:ТД-1-550 - Кадуцей.jpg 6 1226536 5729958 2026-07-13T14:36:26Z Vladis13 49438 == Краткое описание == {{Изображение | Описание = илл. из [[Тайная доктрина (Блаватская; Рерих)]] | Автор = [[Автор:Елена Петровна Блаватская|Елена Петровна Блаватская]] | Время создания = до 1893 | Источник = https://ru.teopedia.org/lib/Файл:ТД-1-550_-_Кадуцей.jpg | Лицензия = }} == Лицензирование == {{PD-Russia-expired}} 5729958 wikitext text/x-wiki == Краткое описание == {{Изображение | Описание = илл. из [[Тайная доктрина (Блаватская; Рерих)]] | Автор = [[Автор:Елена Петровна Блаватская|Елена Петровна Блаватская]] | Время создания = до 1893 | Источник = https://ru.teopedia.org/lib/Файл:ТД-1-550_-_Кадуцей.jpg | Лицензия = }} == Лицензирование == {{PD-Russia-expired}} lsrj8tavsgv2w8lbgzc0vyumog3uzk6 Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/244 104 1226537 5729959 2026-07-13T14:36:32Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5729959 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>таких новейших судов, как «Олег», «Аврора» и «Жемчуг», уш{{ё}}л от нас, скрылся в зюйд-вестовой четверти. Мы пытались за ним гнаться. Не наша вина, если мы на сво{{ё}}м старике от него отстали. А искать его, мне кажется, было бы бесполезно. — Ид{{ё}}м во Владивосток! — раздались голоса офицеров. — Иного пути нам нет! — подхватили другие. На этом предложении, поговорив немного, остановнились все. В первом часу ночи взяли высоту Полярной звезды. Вычисления показали, что крейсер находится на сорок пять миль севернее Корейского пролива. Значит, «Дмитрий Донской» вышел уже в широкую часть Японского моря, держа курс теперь норд-ост 23°. Одно лишь беспокоило многих — за кормою двигались три миноносца, и не было уверенности, что это свои. Во всяком случае, за ними следили, держа наготове пушки. Медленно проходила ночь, напряж{{ё}}нная, угрожающая неожиданными бедствиями. Где-то в пространстве несколько раз пытались переговариваться по беспроволочному телеграфу японцы. Но сейчас же станция крейсера, впутываясь в их разговор, сбивала их, и те замолкали. Наступающий рассвет пробудил у всех надежду на лучший исход. Миноносцы, державшиеся за кормой, оказались русскими. Их было два: «Бедовый» и «Грозный». С мостика и палубы смотрели назад, на эти дымившие маленькие суда, с такой любовью, словно они были родные дети крейсера. Остроглазый и суетной сигнальщик, обрадовавшись, докладывал старшему офицеру: — Они самые, ваше высокоблагородие. Я их ночью ещ{{ё}} признал. Выходит — напрасно сомневались. Блохин сдвинул фуражку на затылок, обнажив большой лоб, и по своей постоянной привычке произн{{ё}}с: — Н-да! Потом поморщил мясистый нос и, повернувшись к командиру, заговорил, растягивая фразы: — Я вс{{ё}}-таки утверждаю, Иван Николаевич, что за нами ночью шли три корабля, а теперь осталось только два. Куда, однако, исчез третий? Командир быстро ответил:<noinclude><!-- --> <references /> <center>243</center> </div></noinclude> 1cmwxuf7wpwfk6v3i8496lf3t8760ix Файл:Krest i 5 krugov.png 6 1226538 5729960 2026-07-13T14:39:38Z Vladis13 49438 == Краткое описание == {{Изображение | Описание = илл. из [[Тайная доктрина (Блаватская; Рерих)]] | Автор = [[Автор:Елена Петровна Блаватская|Елена Петровна Блаватская]] | Время создания = до 1893 | Источник = == Краткое описание == {{Изображение | Описание = илл. из [[Тайная доктрина (Блаватская; Рерих)]] | Автор = [[Автор:Елена Петровна Блаватская|Елена Петровна Блаватская]] | Время создания = до 1893 | Источник = https://ru.teopedia.org/lib/Файл:Kr... 5729960 wikitext text/x-wiki == Краткое описание == {{Изображение | Описание = илл. из [[Тайная доктрина (Блаватская; Рерих)]] | Автор = [[Автор:Елена Петровна Блаватская|Елена Петровна Блаватская]] | Время создания = до 1893 | Источник = == Краткое описание == {{Изображение | Описание = илл. из [[Тайная доктрина (Блаватская; Рерих)]] | Автор = [[Автор:Елена Петровна Блаватская|Елена Петровна Блаватская]] | Время создания = до 1893 | Источник = https://ru.teopedia.org/lib/Файл:Krest_i_5_krugov.png | Лицензия = }} == Лицензирование == {{PD-Russia-expired}} | Лицензия = }} == Лицензирование == {{PD-Russia-expired}} 2a7aebknr4x3v2umb1n082o5qdpmryh Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/245 104 1226539 5729961 2026-07-13T14:41:18Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5729961 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{nop}} — Это меня мало интересует. Важно то, что противника пока нигде не видно. Может быть, добер{{ё}}мся до Владивостока. С востока, со стороны японских островов, ширился и разливался рассвет. Небо было спокойное. Тихо зыбилось море, розовея на гребнях. Вдали на горизонте увидели еле заметный дымок. Чей это ш{{ё}}л корабль? Вскоре «Бедовый» семафором передал на крейсер депешу, полученную им по беспроволочному телеграфу: «Уменьшить ход для присоединения „Буйного“ и снятия адмирала». {{heading|24|4. Штаб мечтает о плене|id=t4}} Накануне вечером, когда адмирал Рожественский находился уже на «Буйном», Баранов получил приказ разыскать флагманский корабль и снять с него штаб. Это означало, что нужно спасти остальных членов штаба, оставшихся на погибающем корабле. Но Баранов такой приказ понял по-другому, полагая, что с «Суворова» никого ещ{{ё}} не сняли. Конечно, «Бедовый» не наш{{ё}}л флагманского корабля и вс{{ё}} крутился около л{{ё}}гких крейсеров, стараясь держаться подальше от поля сражения. И вдруг теперь, 15 мая утром, получилась такая загадочная телеграмма — снять адмирала! А главное, в ней ничего не говорилось, какого адмирала: Рожественского или Небогатова? А может быть, Ф{{ё}}лькерзама? От такой неожиданности командир «Бедового» только крякнул. Что будет, если это окажется сам командующий? И на какое судно он захочет пересесть? Баранов забегал по мостику, засуетился, восклицая: — Вот тебе раз! Вот так сюрприз! Хорошо было бы, если бы это оказался Небогатов или Ф{{ё}}лькерзам. Ну, а как тот? О, нет, нет! Дай бог, чтобы это был другой адмирал, но только не Рожественский!.. Крейсер «Дмитрий Донской» и миноносцы «Бедовый» и «Грозный» постепенно сближались с «Буйным». В это время командир Коломейцев спустился в свою каюту к адмиралу: — Ваше превосходительство, разрешите доложить вам, что на вверенном мне миноносце машина повреждена, котлы, питавщиеся забортной водой, обросли со-<noinclude><!-- --> <references /> <center>244</center> </div></noinclude> cbbfkpc6u9a9698j5w4fa1jlkdx3ebs Файл:Epb td2 koren.jpg 6 1226540 5729962 2026-07-13T14:42:04Z Vladis13 49438 == Краткое описание == {{Изображение | Описание = илл. из [[Тайная доктрина (Блаватская; Рерих)]] | Автор = [[Автор:Елена Петровна Блаватская|Елена Петровна Блаватская]] | Время создания = до 1893 | Источник = https://ru.teopedia.org/lib/Файл:Epb_td2_koren.jpg | Лицензия = }} == Лицензирование == {{PD-Russia-expired}} 5729962 wikitext text/x-wiki == Краткое описание == {{Изображение | Описание = илл. из [[Тайная доктрина (Блаватская; Рерих)]] | Автор = [[Автор:Елена Петровна Блаватская|Елена Петровна Блаватская]] | Время создания = до 1893 | Источник = https://ru.teopedia.org/lib/Файл:Epb_td2_koren.jpg | Лицензия = }} == Лицензирование == {{PD-Russia-expired}} fsojzo472r1q9mtiunrhuzbwv3ms1j8 Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/246 104 1226541 5729963 2026-07-13T14:47:40Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5729963 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>лью, уголь на исходе. При таких условиях я ни до какого нашего порта дойти не могу. А потому я решил предложить вам, не пожелаете ли вы перейти на «Донской»? Адмирал, слушая командира, отв{{ё}}л ч{{ё}}рные глаза в сторону, словно боялся встретиться с его взглядом, и тихо спросил: — При н{{ё}}м ведь есть и миноносцы? — Так точно, ваше превосходительство, — «Бедовый» и «Грозный», — отчеканил Коломейцев. Адмирал что-то соображал и не сразу промолвил: — Нет, я лучше перейду на «Бедовый», если, конечно, на н{{ё}}м вс{{ё}} исправно и достаточно имеется угля. — Есть! Коломейцев вышел из каюты и поднялся на мостик. С «Буйного», когда подошли к «Бедовому» совсем близко, спросили голосом: — Сколько у вас имеется угля и какой можете развить ход? На мостике «Бедового» появился вызванный инженер-механик Ильютович. Это был невзрачный человек, низенький, коренастый, с большим носом, с т{{ё}}мно-рыжими усами, свисающими вниз, как две сосульки. Обыкновенно он быстро сходился с людьми, любил побалагурить, играя при этом легкомысленными глазами. Но теперь он был мрачен и, разговаривая с ненавистным командиром, смотрел вниз, словно заинтересовался его начищенными ботинками. Баранов, посоветовавшись с ним, зычно крикнул на «Буйный»: — Угля имею сорок девять тонн! Для экономического хода хватит его на двое суток! Могу дать и полный ход — двадцать пять узлов! С «Буйного» снова спросили: — Во сколько времени можете достигнуть Владивостока? — В полтора суток, — ответил Баранов. Такие же вопросы задавали и «Грозному» и также получили удовлетворительные ответы. Но штабные чины во главе с адмиралом почему-то вс{{ё}}-таки решили пересесть на миноносец «Бедовый». Все четыре судна стояли с застопоренными машинами, покачиваясь на м{{ё}}ртвой зыби. Крейсер «Донской» получил по семафору при-<noinclude><!-- --> <references /> <center>245</center> </div></noinclude> syi3mm0avq2ep20p03llixqagrd6ulc Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/247 104 1226542 5729966 2026-07-13T14:55:58Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5729966 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>каз спустить шлюпки. Баркас и гребной катер моментально очутились на воде. Катер пристал к правому борту «Буйного» для снятия адмирала и его помощников. Но прош{{ё}}л целый час, прежде чем вынесли командующего наверх. Тем временем баркас, приставая к противоположному борту, занялся переправой на крейсер ослябской команды, сильно переполнившей миноносец. Баранов вс{{ё}} время находился на мостике своего миноносца и взволнованно приставлял к глазам бинокль. Вид у командира был крайне растерянный. В девять часов катер под взмахами в{{ё}}сел начал приближаться к борту «Бедового». Теперь никаких сомнений не было: перевозили самого Рожественского, который лежал на носилках. Его трудно было бы узнать, но вместе с ним находились чины его штаба: флаг-капитан капитан 1‑го ранга Клапье-де-Колонг, флагманский штурман полковник Филипповский — тот и другой с повязками на голове, заведующий военно-морским отделом капитан 2‑го ранга Сем{{ё}}нов, старший флаг-офицер лейтенант Кржижановский и другие. Баранов, спустившись с мостика, помчался к трапу с такой поспешностью, как будто за ним гнались с ножом. Лицо его то бледнело, то покрывалось красными пятнами, а губы, силясь что-то сказать, судорожно кривились. Он ясно отдавал себе отч{{ё}}т: если раньше Рожественский ему покровительствовал, то вчерашняя его проделка едва ли будет прощена. Ведь он так изменнически покинул своего командующего и считал его уже м{{ё}}ртвым. А на самом деле адмирал оказался жив и смотрит с носилок прямо на него в упор сверлящим ч{{ё}}рным глазом. Гребцы пошабашили, крючковые зацепились за трап. Мичман Гернет, управлявший катером, обратился к адмиралу: — Ваше превосходительство, не будет ли каких приказаний на «Донской»? На это Рожественский ответил тв{{ё}}рдо и решительно: — Идти во Владивосток. Выскочивший на палубу лейтенант Леонтьев сказал команде, приготовившейся принять носилки: — Осторожнее, братцы, ведь это адмирал! Баранов расправил свою атласную бороду на две половины и, набрав полную грудь воздуха, весь вытянул-<noinclude><!-- --> <references /> <center>246</center> </div></noinclude> bzokisu1qfgfjpepqgpzyf0aw268fdv Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/248 104 1226543 5729967 2026-07-13T14:59:19Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5729967 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>ся. Правая рука его, поднятая к козырьку фуражки, вздрагивала, глаза налились животным страхом. Однако опасения его оказались напрасными. В другое время, при других условиях, несмотря на свою изнемож{{ё}}нность от ран, адмирал, конечно, разгромил бы такого командира, который не выполнил боевого приказа. Но в данный момент это не входило в его расч{{ё}}ты. Очутившись на палубе, Рожественский прямо с носилок протянул руку командиру и ласково сказал: — Как нас раскатали! Умил{{ё}}нный такой неожиданной милостью, Баранов начал целовать руки своего начальника, расстилаясь перед ним льстивым говором: — Да, да, ваше превосходительство, раскатали. Но я до безумия рад, ваше превосходительство, что хоть вы остались живы… Тут же стояли матросы, хмуро поглядывая на адмирала. Всего лишь сутки назад, если бы он прибыл на палубу миноносца, все пришли бы в состояние того оцепенения, какое бывает при виде сумасшедшего, вооруж{{ё}}нного топором. А теперь, после сражения, он, убежавший от остатков разбитой эскадры, сразу превратился в ничтожество. Его рассматривали с любопытством и в то же время с огорчением, словно удивляясь, как до сих пор они могли идти за таким бездарным командующим. Адмирал поздоровался с командой, и на его приветствие вяло и разнобойно, как будто люди разучились отвечать высшему начальству, раздались голоса: — Здравия желаем, ваше …гитество! Рожественского снесли на ют, сняли с носилок и усадили на парусиновую койку. А когда начали спускать по узкому трапу вниз, Баранов закричал на матросов, желавших оказать помощь: — Не сметь! Не сметь прикасаться к его превосходительству! Я сам спущу его превосходительство. Внизу, на палубе, адмирал встал на ноги и, поддерживаемый командиром, вош{{ё}}л в его каюту и ул{{ё}}гся на койку. С «Донского» немедленно был вызван младший врач Тржемеский для ухода за Рожественским. «Бедовый» пош{{ё}}л на север, подняв сигнал: «Гроз-<noinclude><!-- --> <references /> <center>247</center> </div></noinclude> jklz98hsw1rdf356lz4vqvolhdi2gv5 Файл:Знак Воды.png 6 1226544 5729969 2026-07-13T15:05:12Z Vladis13 49438 == Краткое описание == {{Изображение | Описание = илл. из [[Тайная доктрина (Блаватская; Рерих)]] | Автор = [[Автор:Елена Петровна Блаватская|Елена Петровна Блаватская]] | Время создания = до 1893 | Источник = https://ru.teopedia.org/lib/Файл:Знак_Воды.png | Лицензия = }} == Лицензирование == {{PD-Russia-expired}} 5729969 wikitext text/x-wiki == Краткое описание == {{Изображение | Описание = илл. из [[Тайная доктрина (Блаватская; Рерих)]] | Автор = [[Автор:Елена Петровна Блаватская|Елена Петровна Блаватская]] | Время создания = до 1893 | Источник = https://ru.teopedia.org/lib/Файл:Знак_Воды.png | Лицензия = }} == Лицензирование == {{PD-Russia-expired}} hkjlw5ufy8xzq29coeokvu9xwad3vm0 Файл:Треугольник над квадратом.png 6 1226545 5729970 2026-07-13T15:07:42Z Vladis13 49438 == Краткое описание == {{Изображение | Описание = илл. из [[Тайная доктрина (Блаватская; Рерих)]] | Автор = [[Автор:Елена Петровна Блаватская|Елена Петровна Блаватская]] | Время создания = до 1893 | Источник = https://ru.teopedia.org/lib/Файл:Треугольник_над_квадратом.png | Лицензия = }} == Лицензирование == {{PD-Russia-expired}} 5729970 wikitext text/x-wiki == Краткое описание == {{Изображение | Описание = илл. из [[Тайная доктрина (Блаватская; Рерих)]] | Автор = [[Автор:Елена Петровна Блаватская|Елена Петровна Блаватская]] | Время создания = до 1893 | Источник = https://ru.teopedia.org/lib/Файл:Треугольник_над_квадратом.png | Лицензия = }} == Лицензирование == {{PD-Russia-expired}} m5r1wiw099w7a7qt5krt0kif7xmgljr Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/249 104 1226546 5729971 2026-07-13T15:07:54Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5729971 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>ный», следовать за мной!» Но командир этого миноносца, капитан 2‑го ранга Андржиевский, не подчинился сигналу, считая Баранова младше себя. Сейчас же был поднят второй сигнал: «Грозный», что случилось?» Андржиевский ответил: «Ничего». Но вс{{ё}}-таки дал ход впер{{ё}}д и, приблизившись к «Бедовому», спросил по семафору: «Какие и от кого имею приказания?» Ему по семафору же ответили: «Адмирал Рожественский на миноносце, ранен, большинство штаба также. Ид{{ё}}м во Владивосток, если хватит угля, в противном случае — в Посьет. Идите так, чтобы ваш дым не попадал на нас». Только после таких переговоров «Грозный» вступил в кильватер «Бедовому» и держался от него на почтительном расстоянии. «Донской» и «Буйный» остались на месте. С миноносца продолжали перевозить ослябцев на крейсер. Но скоро пришлось отказаться от этой операции: на горизонте заметили подозрительные дымки. «Донской» поднял шлюпки, дал ход впер{{ё}}д и, сопровождаемый «Буйным», направился к северу. Два наших миноносца, ушедших впер{{ё}}д, едва были видны. За ними нельзя было поспеть. С появлением штаба на «Бедовом» сейчас же кто-то спросил: — Имеется ли на миноносце белый флаг? Впоследствии так и не выяснили, кто первый произн{{ё}}с эту фразу. Командир Баранов приписывал е{{ё}} флагманскому штурману, мичман О’Бриен-де-Ласси — флаг-капитану, а сигнальщик Михайленко и вестовой Балахонцев — самому Рожественскому. Возможно, что все трое, занятые одной и той же мыслью, поставили один и тот же вопрос в разное время. Баранов и Филипповский встретились как два старых знакомых: ученик и учитель. Ведь первый когда-то брал у второго уроки по штурманскому делу. На мостике миноносца между ними произош{{ё}}л разговор относительно белого флага. Тут же находился мичман О’Бриен-де-Ласси, юноша лет двадцати, изящно сложенный, с девичьи нежным лицом, с аристократическими манерами. Этот офицер плохо знал морское дело. Но он был богат и происходил, по его словам, из ирландского королевского рода.<noinclude><!-- --> <references /> <center>248</center> </div></noinclude> 73d91yfnnuit6owkxpxlr8avsf5n3fz Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/250 104 1226547 5729972 2026-07-13T15:10:57Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5729972 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{nop}} Командир, услышав о белом флаге, сначала не понимал, в ч{{ё}}м тут дело, но полковник Филипповский объяснил ему: — Будучи ещ{{ё}} на «Буйном», штаб решил в случае встречи с японцами сдаться без боя, чтобы сохранить жизнь адмирала. — Ах, вот как! — воскликнул Баранов и, нежно погладив обеими руками по атласной бороде, приятно заулыбался, как будто получил весть о повышении его в следующий чин. Белого флага на миноносце не оказалось. Мичман О’Бриен-де-Ласси предложил заменить таковой салфеткой или простын{{ё}}й. Но командир Баранов отверг и то и другое, авторитетно заявив: — Лучше всего подойд{{ё}}т для этой цели скатерть. О’Бриен-де-Ласси принял такое решение с л{{ё}}гкостью беззаботного юноши и, молодо сияя голубыми глазами из-за густых ресниц, сейчас же приказал сигнальщику Сибиреву: — Сбегай в кают-компанию, возьми там белую скатерть и приготовь из не{{ё}} парламент{{ё}}рский флаг. — Неужели будем сдаваться, ваше благородие? — удивл{{ё}}нно спросил сигнальщик. Мичман улыбнулся пунцовыми губами. — Адмирал приказал приготовить на всякий случай. Вскоре слух о приготовлениях к сдаче миноносца проник в команду. Матросы волновались, спорили между собою: одни верили таким слухам, другие — нет. Боцман Чудаков, стройный и порывистый парень с русыми усами, показывая крепкие кулаки, угрожал: — Я морду разобью за подобные разговоры! Ему посоветовали: — Прочисти хорошенько уши и сходи на командирский мостик. Некоторые из команды резонно ставили вопрос: — Кому же будем сдаваться, если неприятеля совсем даже не видать? И правда, на первый взгляд казалось, что вс{{ё}} шло ладно, горизонт был чист и свободен. Наивные люди могли думать, что таким образом они достигнут конечной цели. Но они не знали, что наверху, на командир-<noinclude><!-- --> <references /> <center>249</center> </div></noinclude> dk4j8c5l610pixvod1tsixdycee58er Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/251 104 1226548 5729977 2026-07-13T15:36:16Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5729977 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>ском мостике, были приняты все меры к тому, чтобы встретиться с японцами. Флагманский штурман, полковник Филипповский, пров{{ё}}л по морской карте черту вблизи острова Дажелет, оставляя его справа. Таким курсом должны были идти оба миноносца. Мичман Демчинский высказал сво{{ё}} предположение: — На этом острове может оказаться сигнальная станция. Нас заметят японцы и пошлют за нами погоню. И робко добавил: — Не уклониться ли нам больше в сторону от острова? Полковник Филипповский недовольно нахмурил брови и возразил: — Если идти иначе, то у нас не хватит угля. Поэтому я выбираю кратчайший путь. Мичман Демчинский вынужден был согласиться с ним: — Да, этого обстоятельства я не принял во внимание. Штабные чины и командир, посоветовавшись между собою, продолжали действовать в определ{{ё}}нном направлении. Прежде всего призвали судового механика Ильютовича и, расспросив его, какой будет самый экономический ход, приказали прекратить пары в двух котлах. А затем, вместо того, чтобы скорее удалиться из неприятельской зоны, удрать от грозящей опасности, в машину было отдано новое распоряжение — убавить ход до двенадцати узлов. Видимо, адмиралу и его штабным чинам очень не хотелось попасть во Владивосток. Об этой скрытой мысли их догадывался исполняющий обязанности минного офицера лейтенант Вечеслов и очень волновался. Это был любимый командою начальник, передовой человек, талантливый начинающий беллетрист. Ни к одному офицеру командир не относился с такой ненавистью, как к Вечеслову, за его человеческое отношение к матросам и частые беседы с ними на темы, стоящие вне военно-служебных интересов. Широкоплечий, чуть повыше среднего роста, с крупными чертами лица в здоровом загаре, он теперь бродил по миноносцу с таким видом, как будто потерял в жизни что-то самое драгоценное. При-<noinclude><!-- --> <references /> <center>250</center> </div></noinclude> cfuhuk2eqlf2hkb62jsjoc8rronjw15 Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/252 104 1226549 5729978 2026-07-13T15:38:58Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5729978 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>слушиваясь к разговору штабных, он сам расспрашивал их: что заставило адмирала перейти на «Бедовый»? От них он узнал, что «Буйный» был неисправен и не имел угля. Но почему же они не избрали для себя миноносец «Грозный»? На последний вопрос ни Филипновский, ни Клалье-де-Колонг, ни другие не могли ответить откровенно. Вечеслов, встретившись с механиком Ильютовичем, намекнул ему о своих догадках: — Меня удивляет одно обстоятельство. Наш командир изменил Рожественскому самым наглейшим образом. Он ни разу не подош{{ё}}л к флагманскому кораблю. Об этом адмирал не мог не знать. И вс{{ё}}-таки, как я слышал от штабных, он сам пожелал пересесть именно на «Бедовый». Что это значит? Ильютович сумрачно ответил: — А это значит, что Баранов для задуманной цели оказался самый подходящий командир. Но мы с вами, по-видимому, влипнем в нехорошую историю. И вся беда наша в том, что мы ничего не можем поделать. Они увидели машиниста самостоятельного управления Попова, стоявшего около них, и прекратили разговор. До обеда ничего ве изменилось. Оба миноносца продолжали продвигаться впер{{ё}}д двенадцатиузловым ходом, держа курс норд-ост 23°. Горизонт по-прежнему был чист. Японцы точно провалились — ни одного признака их близкого присутствия. Лейтенанты Кржижановский и Леонтьев от непривычного плавания на миноносце страдали морской болезнью. Остальные разошлись спать. Здоровье адмирала не вызывало никаких опасений: по сообщению доктора, температура у него была тридцать семь с половиной. После полудня лейтенант Вечеслов вступил на вахту. До тр{{ё}}х часов он тоскливо стоял на мостике, пока сигнальщик не доложил ему, что за кормою показались дымки. Вахтенный начальник сейчас же распорядился сообщить об этом командиру. На «Бедовом» вс{{ё}} пришло в движение. Штабные чины и судовые офицеры спешили на мостик. Бинокли и подзорные трубы были направлены туда, откуда, как два небольших облака, приближались дымки, постепенно вырастая. Какую тайну скрывала даль? Пока никто не мог е{{ё}} разгадать.<noinclude><!-- --> <references /> <center>251</center> </div></noinclude> o6bwi2ioreudi98fr3m6saoja6n6h0u Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/253 104 1226550 5729979 2026-07-13T15:44:02Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5729979 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{heading|24|5. Команда «Буйного» перебирается на крейсер|id=t5}} «Дмитрий Донской» и «Буйный» шли вместе во Владивосток. Миноносец держался на левом траверзе своего попутчика в пяти кабельтовых. Потом стал отставать от крейсера. Машина на «Буйном», разладившись, грохотала всеми своими частями, пар начал падать. Машинная команда выбивалась из последних сил, чтобы держать сто тридцать оборотов вместо тр{{ё}}хсот пятидесяти. Командир Коломейцев, всегда подтянутый и стройный, теперь стоял на мостике согнувшись, подавленный бременем безотрадных дум. За пережитые сутки, без сна, в беспрерывной напряж{{ё}}нности, точ{{ё}}ное лицо его потеряло свежесть, осунулось, тонкий нос заострился. От всего видимого пространства, залитого солнечным блеском, от моря, плавно зыбившегося под полуденным небом, веяло тишиной и миром, но душа была в смятении. Серые глаза впивались в уходящий крейсер. Что делать дальше? Остаться в море на одиноком миноносце, который превратился в инвалида, — это значит обречь себя и всех своих подчин{{ё}}нных на бесплодную жертву. Нет, надо принять решительные меры. Командир вызвал на мостик инженер-механика, поручика Даниленко, и, подавляя внутреннее волнение, заговорил сухо, тоном властного начальника: — Думаете ли вы, поручик, что при таком состоянии механизмов, даже имея достаточно угля, мы можем дойти до Владивостока? Для ясности я поставлю вопрос иначе: стоит ли нам задерживать «Донского» для принятия угля или это будет бесцельная проволочка времени? Я прошу вас дать мне на это точный ответ. Даниленко, неумытый, потный, с чумазым лицом, в засаленной куртке, утомл{{ё}}нно посмотрел на командира. — Сомневаюсь, господин капитан второго ранга, чтобы машина без переборки движущихся частей выдержала. Что же касается котлов, то они уже начали сдавать. Один из них, номер четв{{ё}}ртый, пришлось вывести, так как он сильно пот{{ё}}к по швам парового коллектора. Получив такой ответ, командир немедленно распорядился созвать военный совет. На н{{ё}}м участвовали все<noinclude><!-- --> <references /> <center>252</center> </div></noinclude> 2yx8w2ydyqkrt8fgf9e8ofcn6z5iktc Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/254 104 1226551 5729980 2026-07-13T15:52:21Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5729980 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>офицеры — свои и ослябские. После недолгих обсуждений пришли к единогласному решению, сурово гласившему в своей заключительной части, что всем людям нужно переправиться на «Донской», а миноносец, чтобы он не достался неприятелю, следует пустить ко дну. Минуты две спустя хлестнул всех отрывистый выкрик командира: — Поднять сигнал «Терплю бедствие!» Под грустные взоры офицеров и команды два флага «З. Б.», разв{{ё}}ртываясь на тонком фале, понеслись вверх, к вершине фок-мачты. В этих цветных полотнищах, реющих в синем воздухе, был приговор миноносцу, последний безмолвный призыв к удалявшемуся спутнику. Все молчали… Командир нервно щипал русую бородку. Лицо его стало неподвижным и ж{{ё}}стким. «Донской» повернул обратно и, постепенно уменьшая ход, остановился, «Буйный» пристал к его борту. После коротких переговоров Коломейцева с капитаном 1‑го ранга Лебедевым началась переправа людей с миноносца на крейсер. Это произошло в начале двенадцатого часа. Миноносец опустел. На н{{ё}}м остались только три человека: командир Коломейцев, лейтенант Вурм и кондуктор Тюлькин. Они должны были приготовить его к взрыву. Крейсер спустил катер, чтобы потом взять этих людей обратно к себе на борт, и отош{{ё}}л на некоторое расстояние. Но взрыв не удался. Тогда, чтобы не терять времени, решили потопить миноносец снарядами. Командир со своими помощниками перебрался на «Донской». Комендоры зарядили шестидюймовое орудие. Оба корабля стояли неподвижно, на полтора кабельтовых друг от друга. Раздался первый выстрел. Мимо! Второй и третий раз рявкнула пушка. «Буйный» продолжал оставаться целым и невредимым. Среди команды слышался говор: — Эх, горе-комендоры! — Ведь плевком можно достать, а из орудия не попадают! `· — Да, словно кто заколдовал миноносец. — Глаза, что ли, косые у комендоров? Командир Лебедев, наблюдавший с мостика за стрельбой, чувствовал себя неловко, нервничал и, нако-<noinclude><!-- --> <references /> <center>253</center> </div></noinclude> lmgat2fglyyb5px0azbbl7qo98q09tl 5729981 5729980 2026-07-13T15:52:39Z Lanhiaze 23205 пунктуация 5729981 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>офицеры — свои и ослябские. После недолгих обсуждений пришли к единогласному решению, сурово гласившему в своей заключительной части, что всем людям нужно переправиться на «Донской», а миноносец, чтобы он не достался неприятелю, следует пустить ко дну. Минуты две спустя хлестнул всех отрывистый выкрик командира: — Поднять сигнал «Терплю бедствие!» Под грустные взоры офицеров и команды два флага «З. Б.», разв{{ё}}ртываясь на тонком фале, понеслись вверх, к вершине фок-мачты. В этих цветных полотнищах, реющих в синем воздухе, был приговор миноносцу, последний безмолвный призыв к удалявшемуся спутнику. Все молчали… Командир нервно щипал русую бородку. Лицо его стало неподвижным и ж{{ё}}стким. «Донской» повернул обратно и, постепенно уменьшая ход, остановился, «Буйный» пристал к его борту. После коротких переговоров Коломейцева с капитаном 1‑го ранга Лебедевым началась переправа людей с миноносца на крейсер. Это произошло в начале двенадцатого часа. Миноносец опустел. На н{{ё}}м остались только три человека: командир Коломейцев, лейтенант Вурм и кондуктор Тюлькин. Они должны были приготовить его к взрыву. Крейсер спустил катер, чтобы потом взять этих людей обратно к себе на борт, и отош{{ё}}л на некоторое расстояние. Но взрыв не удался. Тогда, чтобы не терять времени, решили потопить миноносец снарядами. Командир со своими помощниками перебрался на «Донской». Комендоры зарядили шестидюймовое орудие. Оба корабля стояли неподвижно, на полтора кабельтовых друг от друга. Раздался первый выстрел. Мимо! Второй и третий раз рявкнула пушка. «Буйный» продолжал оставаться целым и невредимым. Среди команды слышался говор: — Эх, горе-комендоры! — Ведь плевком можно достать, а из орудия не попадают! — Да, словно кто заколдовал миноносец. — Глаза, что ли, косые у комендоров? Командир Лебедев, наблюдавший с мостика за стрельбой, чувствовал себя неловко, нервничал и, нако-<noinclude><!-- --> <references /> <center>253</center> </div></noinclude> p7si6korouzq1q3nggpqkdxvjajli9q Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/255 104 1226552 5729983 2026-07-13T16:06:01Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5729983 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>нец, когда промахнулись четв{{ё}}ртый и пятый раз, сердито воскликнул: — Безобразие! Позор! Какое-то проклятие висит над нашим флотом! Вс{{ё}} это результат того, что мы занимались не тем, чем нужно. Старший офицер Блохин пояснил: — Я неоднократно спорил с нашими специалистами, доказывал им, что они неправильно обучают свою команду… Командир перебил его: — Дело не в отдельных специалистах. Надо смотреть глубже. Вся организация службы в нашем флоте ни к черту не годится. Шестым и седьмым выстрелом задели миноносец и только восьмым попали основательно в его носовую часть. «Буйный» медленно стал погружаться носом, а потом вдруг стал «на-попа», винтами кверху, и с поднятыми кормовым и стеньговым флагами быстро уш{{ё}}л в воду. Получилось впечатление, будто он, не желая больше мучиться, нарочно нырнул ко дну<ref>Вот что показал старший офицер Блохин в следственной комиссии: «Достойно замечания то обстоятельство, что в миноносец, который был неподвижен, в каких-нибудь тридцати саженях от неподвижного же крейсера, попали только по шестому выстрелу из современной шестидюймовой пушки Кане, снабж{{ё}}нной оптическим прицелом Переп{{ё}}лкина». («Русско-японская война», книга 3‑я, выпуск {{R|4}}, стр. 425.)</ref>. После генерального сражения эта стрельба по миноносцу как-то сразу открыла многим глаза. Незначительный случай вскрывал всю сущность нашего отсталого флота, где люди занимались больше парадами, а не боевой подготовкой. Белым дн{{ё}}м мы не могли попасть с одного выстрела в предмет, находившийся на таком близком расстоянии и стоявший неподвижно. Таковы были артиллеристы из школы, созданной Рожественским, из школы, на которой этот адмирал сделал себе блестящую карьеру. Как же можно было ночью разбивать и топить японские миноносцы, развивавшие ход до двадцатй пяти узлов, или наносить вред их крупным кораблям, проходившим мимо в сорока кабельтовых? Мы даром разбрасывали снаряды. «Дмитрий Донской», оставшись один, снова тронулся на север. Если бы он не провозился так долго с «Бедовым» и «Буйным», потратив на них за две остановки около пяти часов времени, то, может быть, ему и удалось бы ускользнуть от неприятеля. Но эта вынужденная задержка решила его участь по-иному. Ещ{{ё}} с утра на горизонте показались неприятельские миноносцы, которые, однако, скоро скрылись. Надо бы-<noinclude><!-- --> <references /> <center>254</center> </div></noinclude> cacvn4vnivgtpwrxqehjlhz5b7qach3 Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/256 104 1226553 5729984 2026-07-13T16:10:56Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5729984 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>ло полагать, что они вызовут погоню за русским крейсером. Но «Донскому» ничего не оставалось, как продолжать сво{{ё}} плавание. Солнце снижалось с полуденной высоты. На крейсере давно все пообедали и отдохнули. Кончалось и чаепитие. В судовой колокол пробили четыре склянки. Впереди, на два румба левее курса, открылся гористый и почти недоступный для судов остров Дажелет, от которого до Владивостока около четыр{{ё}}хсот миль. Кругом ничего подозрительного не было. На корабле водворилась та умиротвор{{ё}}нность, которую никому не хотелось нарушать. Даже приказания, исходившие со стороны начальствующих лиц, отдавались тихим и ласковым голосом. Казалось, люди на время забыли о прежней своей розни и теперь представляли одну дружную семью, объедин{{ё}}нную общим желанием — скорее пристать к родному берегу. Среди матросов зата{{ё}}нная мечта прорывалась в отдельных фразах: — Если до ночи не встретимся с японцами, то можно сказать — остались живы и невредимы. — Эх, только бы попасть на родину! Упаду на землю, обниму е{{ё}} и расцелую, как мать родную! А двумя часами позже у многих заныло сердце. Справа заметили несколько дымков. Сейчас же мичман Вилькен полез на фор-стеньгу, где была прикреплена бочка для наблюдателя. Неизвестные суда приближались. На «Донском» вся верхняя палуба заполнилась людьми. Офицеры с мостика нетерпеливо обращались к наблюдателю, поднимая лица вверх и спрашивая: — Ну, как там, что видно? — Похоже на наши корабли. — Может быть, это отряд Энквиста? — Ничего определ{{ё}}нного нельзя сказать. На дальнейшие вопросы продолжали ещ{{ё}} некоторое время получать сбивчивые ответы, пока наконец не услышали с фор-стеньги выкрик, тревожно-торопливый: — Японские, японские суда!.. Эти слова произн{{ё}}с мичман Вилькен по-мальчишески визгливо, но они прозвучали ва корабле, как эхо приближающейся грозы. По всей палубе зашевелились люди, глухо загудел сдержанный говор. Некоторые матросы с недоумением переглядывались, как бы молча спрашивая:<noinclude><!-- --> <references /> <center>255</center> </div></noinclude> m0bwt79pv4lfiseamtbbpmhzxq80rmj Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/257 104 1226554 5729986 2026-07-13T17:29:44Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5729986 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>чья судьба решится в первую очередь? Ослябская команда, побывавшая уже в воде, зябко вздрагивала. Командир Лебедев, отойдя на крыло мостика, запрокинул голову и, вытянув тощую шею, крикнул наблюдателю сиплым, словно с перепоя, голосом: — Мичман Вилькен! Неужели это японские суда? А вы в этом уверены? — Да, да, уверен! Точно могу сказать: четыре крейсера и три миноносца! По распоряжению командира изменили курс влево, но неприятельские суда уже заметили «Донского» и, повернув «все вдруг», погнались за ним. Скоро на левой раковине заметили ещ{{ё}} два тр{{ё}}хтрубных крейсера. Дали знать в машину, чтобы развивали самый большой ход. Машинная команда и механики, понимая всю серь{{ё}}зность положения, старались без всякого понукания. В топки подливали масло, усиливая этим горение и лучше удерживая пар на должной высоте. К сожалению, двойной кот{{ё}}л № 5, испортившийся ещ{{ё}} накануне вчерашнего боя, бездействовал. «Донской» лишь на короткое время мог увеличить ход, но скоро начал сдавать. Расстояние между ним и неприятельскими судами хотя медленно, но вс{{ё}} же уменьшалось. Неизбежность боя была для всех очевидна. На мостике ещ{{ё}} раз собрали совет. Нужно было торопиться; поэтому присутствовало на н{{ё}}м немного лиц: сам командир Лебедев, капитан 2‑го ранга Блохин, лейтенанты Старк, Гирс, Дурново и спас{{ё}}нный с «Осляби» флагманский штурман, подполковник Осипов. Был поставлен вопрос: как при данных условиях должен будет поступить «Донской»? Некоторые офицеры отвечали на это неопредел{{ё}}нно: — Едва ли мы сможем причинить хоть какой-нибудь вред противнику, у которого шесть крейсеров и несколько миноносцев. — Прид{{ё}}тся сражаться, если не можем поступить иначе. И угрюмо посматривали на командира, ожидая от него спасения. Откровеннее всех был подполковник Осипов. Большая сивая борода его взлохматилась, на лбу, как длинные гусеницы, зашевелились глубокие морщины. Он заметал-<noinclude><!-- --> <references /> <center>256</center> </div></noinclude> nj9xv573oicr7ncx9l3w3milbuypikb Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/258 104 1226555 5729988 2026-07-13T17:34:01Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5729988 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>ся по мостику, округляя голубые глаза и с жаром выкрикивая: — Я полагаю — нам нельзя сражаться с такими превосходными силами противника! По своему безумию это было бы равносильно тому, как если бы мы вздумали зубами перегрызть якорный канат. В самом деле — на что нам надеяться? Сегодня, чтобы потопить свой миноносец, пришлось выпустить в него восемь снарядов на таком близком расстоянии. Разве это не показательный факт нашей беспомощности? Вчера все видели, как японцы громили нашу эскадру, которая находилась в гораздо лучших условиях. Неужели изношенный и хилый «Донской» может оказать врагу серь{{ё}}зное сопротивление? Нас утопят в какие-нибудь десять минут. Кто же имеет право взять на себя страшную ответственность за те восемьсот жизней, которые находятся на борту крейсера?.. Командир не дослушал его до конца и, подойдя к старшему офицеру, шепнул на ухо: — По моему мнению, совет надо распустить. Блохин сейчас же сурово распорядился: — Прошу господ офицеров лишних с мостика удалиться и приготовиться занять свои места, когда будет пробита боевая тревога. Лебедев, приказав направить судно на Дажелет, сообщил остальным о сво{{ё}}м решении: — Если исход неравного боя будет для нас роковым, то я разобью крейсер о прибрежные скалы. {{heading|24|6. Флагман не оправдал царских надежд|id=t6}} «Бедовый» и «Грозный», не прибавляя хода, продолжали свой путь тем же курсом. Неизвестные суда, гнавшиеся за ними, шли гораздо стремительнее их. Справа впереди обрисовался остров Дажелет. На мостике «Бедового» офицеры, разговаривая, обменивались мнениями: — Это догоняют нас какие-нибудь наши отставшие крейсеры. — Ну да! Отбились вчера от эскадры и теперь торопятся!<noinclude><!-- --> <references /> <center>257</center> </div></noinclude> t6nz44tbbx8ancqjgdxf3k2s29jykje Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/259 104 1226556 5729989 2026-07-13T17:37:43Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5729989 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{nop}} — Никаких сомнений в этом нет. В пользу такого предположения говорит тот факт, что они идут с нами одним курсом. Лейтенант Вечеслов угрюмо заметил: — А вдруг окажутся японские? Но его сейчас же опровергнул полковник Филипповский: — Японские попарно не ходят, а всегда вчетвером. Лейтенант Вечеслов не унимался: — Надо бы на всякий случай развести пары и в остальных двух котлах. Но против этого возразил командир: — Зачем же это делать раньше времени? Подожд{{ё}}м, выясним, чьи это суда. Если окажутся наши крейсеры, тем лучше будет для нас. А развести пары мы всегда успеем. К адмиралу спускались Клапье-де-Колонг и Баранов и о ч{{ё}}м-то с ним беседовали. За кормою определились два одномачтовых судна. Немного погодя можно было точно сказать, что гонятся миноносцы. Передний из них был тр{{ё}}хтрубный, а задний — четыр{{ё}}хтрубный. С «Грозного» было передано по семафору: «Миноносцы неприятельские». На «Бедовом» и на этот раз машина работала только под двумя котлами. Инженер-механик по своему почину увеличил ход. Приближался ответственный момент. Чины штаба и командир миноносца забеспокоились. Как им замаскировать перед другими сво{{ё}} намерение? И началась какая-то нелепая игра. Вызвали на мостик инженер-механика Ильютовича и приказали ему: — Разводите пары в остальных котлах! Но через две минуты флаг-капитан Клапье-де-Колонг это распоряжение отменил. Командир Баранов вызвал кочегарного старшину Воробь{{ё}}ва и начал допрашивать его: — Через сколько времени можно будет развести пары в остальных двух котлах? — Минут через сорок, ваше высокоблагородие. — Почему так долго? Ведь вода в них горячая? — Никак нет. Успела остыть.<noinclude><!-- --> <references /> <center>258</center> </div></noinclude> 6vpoxbukz5wttoug3w7vc1z61n8rdsg Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/260 104 1226557 5729990 2026-07-13T17:43:01Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5729990 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{nop}} Командир придумал новый вопрос: — А сколько у нас угля? — Угля у нас ещ{{ё}} много, ваше высокоблагородие. Хватит нам вполне. — А ты сходи в угольные ямы и узнай. Да хорошенько сообрази. Потом доложишь мне. Слышишь? — Есть! — ответил Воробь{{ё}}в и, озадаченный таким распоряжением командира, отправился в угольные ямы. На палубе, перед тем как спускаться в люк, он увидел машиниста Попова и, кивнув головою на мостик, забормотал: — Они там наводят тень на ясный день. Говорили бы прямо: не хотим, мол, больше сражаться. А мне эта война и подавно не нужна. — Я уже давно заметил, как они поджимают хвосты, — промолвил Попов. — Но это будет номер, если мы без боя сдадимся! Ахнет вся Россия, когда узнает обо вс{{ё}}м. Тем временем по распоряжению начальства сигнальщики приготовили белый парламент{{ё}}рский флаг (скатерть) и флаг Красного Креста, пристопорив их к фалам. На мостике между командиром и штабными чинами ш{{ё}}л разговор, торопливый, с оттенком растерянности. — Наш «Бедовый» — только госпитальное судно, — говорил Баранов, оглядывая всех с таким выражением на бородатом лице, как бы прося у них ещ{{ё}} раз подтверждения этой нелепой мысли. — Да, да, совершенно верно, — вторил ему полковник Филипповский, сутулясь и кивая головой, обмотанной бинтом. Он был спокойнее других, но почему-то часто срывал с толстого носа пенсне, наскоро протирал платочком ст{{ё}}кла и опять приставлял их к т{{ё}}мно-карим, немного навыкате глазам. — Конечно, на н{{ё}}м столько раненых! — соглашался флаг-капитан Клапье-де-Колонг, недовольно хмуря ч{{ё}}рные густые брови. — А главное, сам командующий эскадрой вышел из строя, — заявил флагманский мин{{ё}}р, лейтенант Леонтьев. В их суждениях были и лицемерие и ложь, но они продолжали приводить всякие доказательства в пользу выдвинутого положения, словно хотели убедить и друг<noinclude><!-- --> <references /> <center>259</center> </div></noinclude> 5pjfko7yg1feen2zweel95ds0pqruu0 Страница:Макарова А. Русская поваренная книга.pdf/229 104 1226558 5729991 2026-07-13T17:47:15Z KleverI 1083 /* Не вычитана */ Новая: «{{ВАР|{{nop}} <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:12pt">{{якорь|№4}}'''{{xl|№ 4. Каша гречневая съ жаренымъ лукомъ.}}'''</center> Насыпать 1 {{comment|ф.|фунт}} гречневой крупы въ горшокъ такой величины, чтобы было немного болѣе половины горшка, положить 1 {{comment|чайн.|чайную}} ложку соли и влить кип...» 5729991 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="KleverI" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{ВАР|{{nop}} <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:12pt">{{якорь|№4}}'''{{xl|№ 4. Каша гречневая съ жаренымъ лукомъ.}}'''</center> Насыпать 1 {{comment|ф.|фунт}} гречневой крупы въ горшокъ такой величины, чтобы было немного болѣе половины горшка, положить 1 {{comment|чайн.|чайную}} ложку соли и влить кипятку, чтобы покрылъ крупу, вымѣшать и еще влить кипятку, опять вымѣшать и продолжать это до тѣхъ поръ, пока горшокъ не сдѣлается полонъ. Тогда поставить его въ печь, и когда послѣдняя протопится, подвинуть горшокъ какъ можно подальше, а потомъ, когда будутъ закрывать трубу, перевернуть горшокъ дномъ вверхъ и оставить такъ до обѣда. Къ этой кашѣ можно подавать лукъ, приготовленный слѣдующимъ образомъ: изрѣзать нѣсколько луковицъ ломтями, положить на сковороду, налить масла и держать на огнѣ, помѣшивая, чтобы лукъ не пригорѣлъ; когда онъ сдѣлается мягокъ, сложить его въ горшечекъ, накрыть и поставить въ {{comment|вольный духъ|Жар в печи после прекращения топки}}. Подаютъ также грибы, приготовленные, вмѣсто коровьяго масла, на постномъ, и прибавляютъ немного луку, жаренаго вышесказаннымъ образомъ. <center class{{=}}"prov">Провизія:</center> <center style{{=}}"font-size:-1"> {{(!}}width{{=}}100% border{{=}}1 cellspacing{{=}}0 cellpadding{{=}}0 style{{=}}"border-collapse:collapse" {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recLeft"{{!}}<p class{{=}}"recLine">Гречневыхъ крупъ 1 фунтъ.</p> <p class{{=}}"recLine">Соли 1 {{comment|чайн.|чайную}} ложку.</p> <p class{{=}}"recLine">Луку отъ 2 до 3 {{comment|гол.|головок}}</p> {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recRight"{{!}}<p class{{=}}"recLine">Масла четверть фунта.</p> <p class{{=}}"recLine">Грибовъ отъ 3 до 4 штукъ.</p> {{!)}} </center> <center><hr style{{=}}"width:4em;height:2px;margin-top:12pt;margin-bottom:12pt;background-color:black"></center> <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:12pt">{{якорь|№5}}'''{{xl|№ 5. Каша-размазня.}}'''</center> Вскипятить въ кастрюлѣ 3 стакана воды, положить 1 чайную ложку соли, засыпать гречневою крупою, чтобы вышла |{{nop}} <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:12pt">{{якорь|№4}}'''{{xl|№ 4. Каша гречневая с жареным луком.}}'''</center> Насыпать 1 {{comment|ф.|фунт}} гречневой крупы в горшок такой величины, чтобы было немного более половины горшка, положить 1 {{comment|чайн.|чайную}} ложку соли и влить кипяток, чтобы покрыл крупу, вымешать и еще влить кипяток, опять вымешать и продолжать это до тех пор, пока горшок не сделается полным. Тогда поставить его в печь, и когда последняя протопится, подвинуть горшок как можно подальше, а потом, когда будут закрывать трубу, перевернуть горшок дном вверх и оставить так до обеда. К этой каше можно подавать лук, приготовленный следующим образом: изрезать несколько луковиц ломтями, положить на сковороду, налить масла и держать на огне, помешивая, чтобы лук не пригорел; когда он сделается мягким, сложить его в горшочек, накрыть и поставить в {{comment|вольный дух|Жар в печи после прекращения топки}}. Подают также грибы, приготовленные, вместо коровьего масла, на постном, и прибавляют немного лука, жареного вышесказанным образом. <center class{{=}}"prov">Провизия:</center> <center style{{=}}"font-size:-1"> {{(!}}width{{=}}100% border{{=}}1 cellspacing{{=}}0 cellpadding{{=}}0 style{{=}}"border-collapse:collapse" {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recLeft"{{!}}<p class{{=}}"recLine">Гречневых круп 1 фунт.</p> <p class{{=}}"recLine">Соли 1 {{comment|чайн.|чайную}} ложку.</p> <p class{{=}}"recLine">Лука от 2 до 3 {{comment|гол.|головок}}</p> {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recRight"{{!}}<p class{{=}}"recLine">Масла четверть фунта.</p> <p class{{=}}"recLine">Грибов от 3 до 4 штук.</p> {{!)}} </center> <center><hr style{{=}}"width:4em;height:2px;margin-top:12pt;margin-bottom:12pt;background-color:black"></center> <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:12pt">{{якорь|№5}}'''{{xl|№ 5. Каша-размазня.}}'''</center> Вскипятить в кастрюле 3 стакана воды, положить 1 чайную ложку соли, засыпать гречневой крупой, чтобы вышла}}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> gtmivgj98wby8ueaap9tl9qa23hsq07 Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/261 104 1226559 5729992 2026-07-13T17:52:52Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5729992 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>друга и самих себя в своей правоте. И никто на это не возразил, что, согласно международному праву, госпитальное судно, в противоположность боевым кораблям, должно иметь особую окраску и другие отличительные знаки. Об этом заранее сообщают противнику. А в данном случае боевой миноносец считали за госпитальное судно только на основании того, что на н{{ё}}м находилось несколько человек раненых. С такой логикой можно было бы любой крейсер, любой броненосец поставить под защиту Красного Креста — на каких судах наших не было раненых? А между тем неприятель не ждал… Имея ход почти в два раза быстрее, чем «Бедовый», он с каждой минутой приближался. Теперь уже невооруж{{ё}}нным глазом можно было видеть, что гонятся японские миноносцы. На мостик ещ{{ё}} раз был вызван инженер-механик Ильютович. — Владимир Владимирович, во сколько времени будут готовы пары? — спросил командир. — Через полчаса, — ответил Ильютович. Флаг-капитан Клапье-де-Колонг сказал: — Разводите же скорее пары! Ильютович пош{{ё}}л было, но его снова окликнули: — Нет, постойте. Не надо! Инженер-механик стал боком к начальству и, повернув к нему лишь голову, вдруг сбычился. Бронзовое лицо его, черноглазое, с ястребиным носом, шевеля свисающими усами, вздулось и помрачнело. Он уставился на Клапье-де-Колонга угрожающим взглядом и, выдержав небольшую паузу, громко крикнул: — Как — не надо? — Хорошо, разводите, — чуть слышно пролепетал флаг-капитан. На юте безучастно стояли флаг-офицер, лейтенант Кржижановский, врач Тржемеский и волонт{{ё}}р Максимов. Потом из кают-компании вылез наверх капитан 2‑го ранга Сем{{ё}}нов и, хромая на правую ногу, заковылял по направлению к мостику. Этот маленький и круглый человек, или, как его прозвали моряки, «Ходячий пузырь», был самый ловкий и хитрый офицер во флоте. Из всякого пакостного дела он мог выйти сухим, как гусь из воды. Кают-компания на миноносце была так мала, а гово-<noinclude><!-- --> <references /> <center>260</center> </div></noinclude> tfv3enyihm51hqy0ag55w0k3871yimb Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/262 104 1226560 5729993 2026-07-13T17:56:53Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5729993 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>рили в ней офицеры так много о подготовляемой сдаче судна, что нельзя было их не услышать. Вс{{ё}} это было ему известно. Но тогда он молчал. И разве не ему принадлежала идея, возникшая ещ{{ё}} на «Буйном», превратить боевой корабль в госпитальное судно? А теперь, когда замыслы его коллег по штабу и самого адмирала осуществлялись на практике и когда у обеих мачт уже стояли сигнальщики с приготовленными флагами, он обращался к каждому встречному человеку и возмущ{{ё}}нно кричал: — Что такое? Почему не да{{ё}}м полного хода? То же самое Сем{{ё}}нов повторял, приблизившись к мостику, и потрясал руками, как акт{{ё}}р, желая обратить на себя внимание. Таким образом его невиновность в сдаче в плен была обеспечена. Назад, к корме, не смущаясь своим штаб-офицерским чином, он пополз на четвереньках, как бы совсем изнемогая, и скрылся в кают-компании<ref></ref>. «Грозный» догнал «Бедового» и, зайдя на его правый траверз, спросил по семафору: — Что будем делать? — Сколько можете дать ходу? — в свою очередь, спросил «Бедовый». — Двадцать три узла. — Идите во Владивосток. — Почему уходить, а не принять бой? На последний вопрос «Грозный» не дождался ответа. Японские миноносцы приблизились на расстояние выстрела. «Грозный», пробив боевую тревогу, начал развивать полный ход. На «Бедовом» комендоры, не дожидаясь распоряжения начальства, разошлись по орудиям. Но сейчас же залилась дудка, и вслед за ней раздался голос боцмана Чудакова: — Чехлы с орудий не снимать! С мостика спустились на палубу штабные чины. Лейтенант Леонтьев, бегая от одной пушки к другой, начал кричать на комендоров: — Не сметь этого делать! Ни одного выстрела! Разве вы не понимаете, что мы спасаем жизнь адмирала? — Как же это так, ваше благородие? Японцы потопят нас, как щенят…<noinclude><!-- --> <references /> <center>261</center> </div></noinclude> kpofu7p2m9w6n695a40iks59srh6okb 5729994 5729993 2026-07-13T17:57:30Z Lanhiaze 23205 оформление 5729994 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>рили в ней офицеры так много о подготовляемой сдаче судна, что нельзя было их не услышать. Вс{{ё}} это было ему известно. Но тогда он молчал. И разве не ему принадлежала идея, возникшая ещ{{ё}} на «Буйном», превратить боевой корабль в госпитальное судно? А теперь, когда замыслы его коллег по штабу и самого адмирала осуществлялись на практике и когда у обеих мачт уже стояли сигнальщики с приготовленными флагами, он обращался к каждому встречному человеку и возмущ{{ё}}нно кричал: — Что такое? Почему не да{{ё}}м полного хода? То же самое Сем{{ё}}нов повторял, приблизившись к мостику, и потрясал руками, как акт{{ё}}р, желая обратить на себя внимание. Таким образом его невиновность в сдаче в плен была обеспечена. Назад, к корме, не смущаясь своим штаб-офицерским чином, он пополз на четвереньках, как бы совсем изнемогая, и скрылся в кают-компании<ref>В показании капитана 2‑го ранга Сем{{ё}}нова, какое он давал следственной комиссии, имеются такие строчки: «Я пополз обратно и, добравшись до дивана, л{{ё}}г на него в полном изнеможении».</ref>. «Грозный» догнал «Бедового» и, зайдя на его правый траверз, спросил по семафору: — Что будем делать? — Сколько можете дать ходу? — в свою очередь, спросил «Бедовый». — Двадцать три узла. — Идите во Владивосток. — Почему уходить, а не принять бой? На последний вопрос «Грозный» не дождался ответа. Японские миноносцы приблизились на расстояние выстрела. «Грозный», пробив боевую тревогу, начал развивать полный ход. На «Бедовом» комендоры, не дожидаясь распоряжения начальства, разошлись по орудиям. Но сейчас же залилась дудка, и вслед за ней раздался голос боцмана Чудакова: — Чехлы с орудий не снимать! С мостика спустились на палубу штабные чины. Лейтенант Леонтьев, бегая от одной пушки к другой, начал кричать на комендоров: — Не сметь этого делать! Ни одного выстрела! Разве вы не понимаете, что мы спасаем жизнь адмирала? — Как же это так, ваше благородие? Японцы потопят нас, как щенят…<noinclude><!-- --> <references /> <center>261</center> </div></noinclude> 57p462af3zhd2bxedn1cna018bhutub Страница:Макарова А. Русская поваренная книга.pdf/230 104 1226561 5729995 2026-07-13T17:58:33Z KleverI 1083 /* Не вычитана */ Новая: «{{ВАР|жидкая каша, варить {{frac|1|2}} часа, выложить на блюдо, подать съ масломъ или молокомъ. <center class{{=}}"prov">Провизія:</center> <center style{{=}}"font-size:-1"> {{(!}}width{{=}}100% border{{=}}1 cellspacing{{=}}0 cellpadding{{=}}0 style{{=}}"border-collapse:collapse" {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recLeft"{{!}}<p class{{=}}"recLine">Соли 1 чайную ложку.</p> {{!}}...» 5729995 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="KleverI" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{ВАР|жидкая каша, варить {{frac|1|2}} часа, выложить на блюдо, подать съ масломъ или молокомъ. <center class{{=}}"prov">Провизія:</center> <center style{{=}}"font-size:-1"> {{(!}}width{{=}}100% border{{=}}1 cellspacing{{=}}0 cellpadding{{=}}0 style{{=}}"border-collapse:collapse" {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recLeft"{{!}}<p class{{=}}"recLine">Соли 1 чайную ложку.</p> {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recRight"{{!}}<p class{{=}}"recLine">Крупъ гречневыхъ {{frac|3|4}} {{comment|ф.|фунта}}</p> {{!)}} </center> <small class{{=}}"note">''Примѣчаніе.'' Эту кашу можно приготовлять и съ [[w:Снеток|снятками]], фунтъ которыхъ нужно отварить въ водѣ вмѣстѣ съ крупами.</small> <center><hr style{{=}}"width:4em;height:2px;margin-top:12pt;margin-bottom:12pt;background-color:black"></center> <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:12pt">{{якорь|№6}}'''{{xl|№ 6. Крутая яшная каша.}}'''</center> Вскипятить 8 стакановъ воды съ чайною ложкою соли, всыпать 2 фунта яшной крупы, хорошенько размѣшать, закрыть горшокъ крышкой, чтобъ она упрѣла, поставить въ печь на 5 часовъ. Когда каша зарумянится, вынуть, подать въ горшкѣ, съ масломъ или молокомъ. <center class{{=}}"prov">Провизія:</center> <center style{{=}}"font-size:-1"> {{(!}}width{{=}}100% border{{=}}1 cellspacing{{=}}0 cellpadding{{=}}0 style{{=}}"border-collapse:collapse" {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recLeft"{{!}}<p class{{=}}"recLine">Яшной крупы 2 {{comment|ф.|фунта}}</p> <p class{{=}}"recLine">2 бутылки молока.</p> {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recRight"{{!}}<p class{{=}}"recLine">{{frac|1|2}} {{comment|ф.|фунта}} чухонскаго масла.</p> <p class{{=}}"recLine">1 чайную ложку соли.</p> {{!)}} </center> <center><hr style{{=}}"width:4em;height:2px;margin-top:12pt;margin-bottom:12pt;background-color:black"></center> <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:12pt">{{якорь|№7}}'''{{xl|№ 7. Поджаренная каша съ яйцами.}}'''</center> Взять вчерашнюю кашу, выложить ее въ миску, размять, чтобы не было комковъ; мелко изрубить крутыхъ яицъ, смѣшать съ кашею, положить масла, посолить, размѣшать {{опечатка|хорошенко|хорошенько|О1}}; вбить 2 яйца, размѣшать, сдѣлать лепешки, распустить на глубокой сковородкѣ 2 ложки масла, выложить |жидкая каша, варить {{frac|1|2}} часа, выложить на блюдо, подать с маслом или молоком. <center class{{=}}"prov">Провизия:</center> <center style{{=}}"font-size:-1"> {{(!}}width{{=}}100% border{{=}}1 cellspacing{{=}}0 cellpadding{{=}}0 style{{=}}"border-collapse:collapse" {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recLeft"{{!}}<p class{{=}}"recLine">Соли 1 чайную ложку.</p> {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recRight"{{!}}<p class{{=}}"recLine">Круп гречневых {{frac|3|4}} {{comment|ф.|фунта}}</p> {{!)}} </center> <small class{{=}}"note">''Примечание.'' Эту кашу можно приготовлять и со [[w:Снеток|снетками]], фунт которых нужно отварить в воде вместе с крупами.</small> <center><hr style{{=}}"width:4em;height:2px;margin-top:12pt;margin-bottom:12pt;background-color:black"></center> <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:12pt">{{якорь|№6}}'''{{xl|№ 6. Крутая ячневая каша.}}'''</center> Вскипятить 8 стаканов воды с чайной ложкой соли, всыпать 2 фунта ячневой крупы, хорошенько размешать, закрыть горшок крышкой, чтобы она упрела, поставить в печь на 5 часов. Когда каша зарумянится, вынуть, подать в горшке, с маслом или молоком. <center class{{=}}"prov">Провизия:</center> <center style{{=}}"font-size:-1"> {{(!}}width{{=}}100% border{{=}}1 cellspacing{{=}}0 cellpadding{{=}}0 style{{=}}"border-collapse:collapse" {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recLeft"{{!}}<p class{{=}}"recLine">Ячневой крупы 2 {{comment|ф.|фунта}}</p> <p class{{=}}"recLine">2 бутылки молока.</p> {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recRight"{{!}}<p class{{=}}"recLine">{{frac|1|2}} {{comment|ф.|фунта}} чухонского масла.</p> <p class{{=}}"recLine">1 чайную ложку соли.</p> {{!)}} </center> <center><hr style{{=}}"width:4em;height:2px;margin-top:12pt;margin-bottom:12pt;background-color:black"></center> <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:12pt">{{якорь|№7}}'''{{xl|№ 7. Поджаренная каша с яйцами.}}'''</center> Взять вчерашнюю кашу, выложить ее в миску, размять, чтобы не было комков; мелко изрубить крутых яиц, смешать с кашей, положить масла, посолить, размешать {{опечатка|хорошенко|хорошенько|О1}}; вбить 2 яйца, размешать, сделать лепешки, распустить на глубокой сковородке 2 ложки масла, выложить}}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> fowjpyv3p8uegiyxvhmbuk5luexjpyt 5729997 5729995 2026-07-13T18:00:22Z KleverI 1083 5729997 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="KleverI" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{ВАР|жидкая каша, варить {{frac|1|2}} часа, выложить на блюдо, подать съ масломъ или молокомъ. <center class{{=}}"prov">Провизія:</center> <center style{{=}}"font-size:-1"> {{(!}}width{{=}}100% border{{=}}1 cellspacing{{=}}0 cellpadding{{=}}0 style{{=}}"border-collapse:collapse" {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recLeft"{{!}}<p class{{=}}"recLine">Соли 1 чайную ложку.</p> {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recRight"{{!}}<p class{{=}}"recLine">Крупъ гречневыхъ {{frac|3|4}} {{comment|ф.|фунта}}</p> {{!)}} </center> <small class{{=}}"note">''Примѣчаніе.'' Эту кашу можно приготовлять и съ [[w:Снеток|снятками]], фунтъ которыхъ нужно отварить въ водѣ вмѣстѣ съ крупами.</small> <center><hr style{{=}}"width:4em;height:2px;margin-top:12pt;margin-bottom:12pt;background-color:black"></center> <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:12pt">{{якорь|№6}}'''{{xl|№ 6. Крутая яшная каша.}}'''</center> Вскипятить 8 стакановъ воды съ чайною ложкою соли, всыпать 2 фунта [[w:Ячневая крупа|яшной крупы]], хорошенько размѣшать, закрыть горшокъ крышкой, чтобъ она упрѣла, поставить въ печь на 5 часовъ. Когда каша зарумянится, вынуть, подать въ горшкѣ, съ масломъ или молокомъ. <center class{{=}}"prov">Провизія:</center> <center style{{=}}"font-size:-1"> {{(!}}width{{=}}100% border{{=}}1 cellspacing{{=}}0 cellpadding{{=}}0 style{{=}}"border-collapse:collapse" {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recLeft"{{!}}<p class{{=}}"recLine">Яшной крупы 2 {{comment|ф.|фунта}}</p> <p class{{=}}"recLine">2 бутылки молока.</p> {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recRight"{{!}}<p class{{=}}"recLine">{{frac|1|2}} {{comment|ф.|фунта}} чухонскаго масла.</p> <p class{{=}}"recLine">1 чайную ложку соли.</p> {{!)}} </center> <center><hr style{{=}}"width:4em;height:2px;margin-top:12pt;margin-bottom:12pt;background-color:black"></center> <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:12pt">{{якорь|№7}}'''{{xl|№ 7. Поджаренная каша съ яйцами.}}'''</center> Взять вчерашнюю кашу, выложить ее въ миску, размять, чтобы не было комковъ; мелко изрубить крутыхъ яицъ, смѣшать съ кашею, положить масла, посолить, размѣшать {{опечатка|хорошенко|хорошенько|О1}}; вбить 2 яйца, размѣшать, сдѣлать лепешки, распустить на глубокой сковородкѣ 2 ложки масла, выложить |жидкая каша, варить {{frac|1|2}} часа, выложить на блюдо, подать с маслом или молоком. <center class{{=}}"prov">Провизия:</center> <center style{{=}}"font-size:-1"> {{(!}}width{{=}}100% border{{=}}1 cellspacing{{=}}0 cellpadding{{=}}0 style{{=}}"border-collapse:collapse" {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recLeft"{{!}}<p class{{=}}"recLine">Соли 1 чайную ложку.</p> {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recRight"{{!}}<p class{{=}}"recLine">Круп гречневых {{frac|3|4}} {{comment|ф.|фунта}}</p> {{!)}} </center> <small class{{=}}"note">''Примечание.'' Эту кашу можно приготовлять и со [[w:Снеток|снетками]], фунт которых нужно отварить в воде вместе с крупами.</small> <center><hr style{{=}}"width:4em;height:2px;margin-top:12pt;margin-bottom:12pt;background-color:black"></center> <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:12pt">{{якорь|№6}}'''{{xl|№ 6. Крутая ячневая каша.}}'''</center> Вскипятить 8 стаканов воды с чайной ложкой соли, всыпать 2 фунта [[w:Ячневая крупа|ячневой крупы]], хорошенько размешать, закрыть горшок крышкой, чтобы она упрела, поставить в печь на 5 часов. Когда каша зарумянится, вынуть, подать в горшке, с маслом или молоком. <center class{{=}}"prov">Провизия:</center> <center style{{=}}"font-size:-1"> {{(!}}width{{=}}100% border{{=}}1 cellspacing{{=}}0 cellpadding{{=}}0 style{{=}}"border-collapse:collapse" {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recLeft"{{!}}<p class{{=}}"recLine">Ячневой крупы 2 {{comment|ф.|фунта}}</p> <p class{{=}}"recLine">2 бутылки молока.</p> {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recRight"{{!}}<p class{{=}}"recLine">{{frac|1|2}} {{comment|ф.|фунта}} чухонского масла.</p> <p class{{=}}"recLine">1 чайную ложку соли.</p> {{!)}} </center> <center><hr style{{=}}"width:4em;height:2px;margin-top:12pt;margin-bottom:12pt;background-color:black"></center> <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:12pt">{{якорь|№7}}'''{{xl|№ 7. Поджаренная каша с яйцами.}}'''</center> Взять вчерашнюю кашу, выложить ее в миску, размять, чтобы не было комков; мелко изрубить крутых яиц, смешать с кашей, положить масла, посолить, размешать {{опечатка|хорошенко|хорошенько|О1}}; вбить 2 яйца, размешать, сделать лепешки, распустить на глубокой сковородке 2 ложки масла, выложить}}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> qnfs4kj3kay331th2zyuysim9si1jml Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/263 104 1226562 5730000 2026-07-13T18:02:03Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5730000 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{nop}} — Не имеют права: наш миноносец — госпитальное судно. Полковник Филипповский уговаривал матросов более ласково: — Братцы, мы спасаем адмирала, а он для России стоит дороже, чем миноносец. Клапье-де-Колонг добавил: — Миноносец — пустяк: можно новый построить, а вот адмирала такого не найд{{ё}}шь. В это время хотели было поднять флаги, но флаг-капитан, спохватившись, послал лейтенанта Леонтьева доложить адмиралу. Сопровождаемый мичманом Цвет-Колядинским, Леонтьев побежал вниз и, скоро вернувшись, сообщил: — Адмирал согласился. Моментально взвились: на фок-мачте — белый флаг (скатерть), на грот-мачте — флаг Красного Креста. Затем подняли сигнал: «Имею раненых». «Грозный» уходил под полными парами. За ним погнался двухтрубный миноносец «Качеро». Между ними завязалась перестрелка. Другой японский миноносец, «Сазанами», четыр{{ё}}хтрубный, открыл огонь по «Бедовому». Это произошло в 3 часа 25 минут по левую сторону острова Дажелет, в пяти-шести милях от него. Неприятельские снаряды падали возле миноносца, делая недол{{ё}}т или перел{{ё}}т. На мостике «Бедового» все всполошились. Мичман О’Бриен-де-Ласси побежал в кочегарку сжечь сигнальные книги, карты и секретные документы. Баранов приказал застопорить машину, поднять шары до места, а потом скомандовал: — Кормовой флаг спустить! Лейтенант Леонтьев и сигнальщик Тончук бросились на ют, и андреевский флаг, висевший на флагштоке, моментально исчез. Баранов спрятался за котельный кожух и, присев на корточки, закричал: — Проклятье! Зачем они стреляют, косоглазые варвары?! Разве не видят наших флагов? Потом бросился к сигнальному фалу и начал давать сиренные гудки, как бы прося пощады у противника. «Грозный», отбиваясь от «Качеро», уходил вс{{ё}} дальше и дальше.<noinclude><!-- --> <references /> <center>262</center> </div></noinclude> cj6wb1leptlrtmoplrst2qgz94o7bvl Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/264 104 1226563 5730001 2026-07-13T18:13:52Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5730001 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{nop}} «Сазанами», наконец, замолчал. Он приближался к «Бедовому» очень осторожно, а потом начал огибать его с криками: — Банзай! Банзай! Инженер-механик Ильютович, приказав в машине приготовить ручники у клинкетов холодильника, явился к флаг-капитану и сказал: — Разрешите утопить миноносец? Через десять минут он будет на дне. Клапье-де-Колонг ухватился за голову: — Что вы говорите?! Разве вы хотите утопить адмирала? Доктор сказал, что его нельзя трогать. Спустя некоторое время к «Бедовому» пристала японская шлюпка. В этот момент почти весь экипаж миноносца находился на верхней палубе. Командир Баранов, разгладив атласную бороду, стоял у трапа, впереди всех, вытянувшись, словно на смотру. Японский офицер, как потом узнали, — командир миноносца «Сазанами», капитан-лейтенант Айба, поднявшись на палубу, вдруг выхватил тесак из ножен. Первое впечатление было, что он, оголтевший от счастья, сейчас начн{{ё}}т рубить головы пленникам, поэтому многие вздрогнули, другие в ужасе раскрыли глаза. Но он пробежал мимо людей, направляясь к радиорубке, и прежде всего перерезал провода. А тем временем японские матросы кинулись на корму и подняли на флагштоке флаг Восходящего солнца. После этого капитан-лейтенант Айба приказал всем собраться во фронт и объявил на английском языке: — Командир здесь — я! Штабные офицеры стали ему объяснять, почему сдался «Бедовый». Тут же находился и капитан 2‑го ранга Сем{{ё}}нов. Ему почему-то сразу стало легче: он стоял прямо, приободрившись, и даже пытался разговаривать с противником на японском языке. Капитан-лейтенант Айба слушал и много раз переспрашивал наших офицеров. Каково же было его удивление, когда он узнал, что вместе с судовыми офицерами попался к нему в плен и сам командующий эскадрой, вице-адмирал, генерал-адъютант Рожественский со своим штабом. Маленький и юркий, похожий на подростка, японский офицер оскалил редкие зубы и, радуясь, втянул в себя воздух с таким шумом, словно схлебнул с блюдца горячий чай. На его<noinclude><!-- --> <references /> <center>263</center> </div></noinclude> t5msqk0v7m2f7fjmbqjjktwztbuaw1s Страница:Макарова А. Русская поваренная книга.pdf/231 104 1226564 5730002 2026-07-13T18:14:21Z KleverI 1083 /* Не вычитана */ Новая: «{{ВАР|кашу и держать на огнѣ пока не зарумянится; при жареніи почаще поворачивать. <center class{{=}}"prov">Провизія:</center> <center style{{=}}"font-size:-1"> {{(!}}width{{=}}100% border{{=}}1 cellspacing{{=}}0 cellpadding{{=}}0 style{{=}}"border-collapse:collapse" {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recLeft"{{!}}<p class{{=}}"recLine">Каши.</p> <p class{{=}}"recLine">Яицъ 5.</p> {{!...» 5730002 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="KleverI" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{ВАР|кашу и держать на огнѣ пока не зарумянится; при жареніи почаще поворачивать. <center class{{=}}"prov">Провизія:</center> <center style{{=}}"font-size:-1"> {{(!}}width{{=}}100% border{{=}}1 cellspacing{{=}}0 cellpadding{{=}}0 style{{=}}"border-collapse:collapse" {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recLeft"{{!}}<p class{{=}}"recLine">Каши.</p> <p class{{=}}"recLine">Яицъ 5.</p> {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recRight"{{!}}<p class{{=}}"recLine">Масла четверть до трехъ осьмушекъ.</p> <p class{{=}}"recLine">Соли 1 {{comment|чайн.|чайную}} ложку.</p> {{!)}} </center> <center><hr style{{=}}"width:4em;height:2px;margin-top:12pt;margin-bottom:12pt;background-color:black"></center> <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:12pt">{{якорь|№8}}'''{{xl|№ 8. Рисовая каша съ изюмомъ.}}'''</center> Варить, какъ варится простая рисовая каша (см. [[#227|стр.&nbsp;227]]), и когда поспѣетъ, смѣшать ее съ изюмомъ, сахаромъ и чухонскимъ масломъ, потомъ вымазать форму масломъ, обсыпать тертымъ хлѣбомъ, выложить кашу и поставить въ печь, чтобы запеклась. <center class{{=}}"prov">Провизія:</center> <center style{{=}}"font-size:-1"> {{(!}}width{{=}}100% border{{=}}1 cellspacing{{=}}0 cellpadding{{=}}0 style{{=}}"border-collapse:collapse" {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recLeft"{{!}}<p class{{=}}"recLine">Рису {{frac|1|2}} {{comment|ф.|фунта}}</p> <p class{{=}}"recLine">Изюму {{comment|пол.|половину}} {{comment|ф.|фунта}}</p> <p class{{=}}"recLine">Сухарей, 3.</p> {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recRight"{{!}}<p class{{=}}"recLine">3 ложки чухонскаго масла.</p> <p class{{=}}"recLine">Сахару 4 {{comment|лож.|ложки}}</p> <p class{{=}}"recLine">1 ложку {{comment|чайн.|чайную}} соли.</p> {{!)}} </center> <center><hr style{{=}}"width:4em;height:2px;margin-top:12pt;margin-bottom:12pt;background-color:black"></center> <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:12pt">{{якорь|№9}}'''{{xl|№ 9. Пшеная каша.}}'''</center> Вскипятить 1 {{comment|бут.|бутылку}} свѣжаго хорошаго молока, всыпать въ него {{frac|1|2}} {{comment|ф.|фунта}} пшеныхъ крупъ и 1 {{comment|чайн.|чайную}} ложку соли, передъ отпускомъ вбить 1 яйцо и, мѣшая безпрестанно, чтобы крупа не [[wikt:ссесться|ссѣлась]] комками, положить 1 {{comment|столов.|столовую}} ложку масла. Подается или съ чухонскимъ масломъ, или сахаромъ, мелкой {{опечатка|корицой|корицей|О1}} и сливками. |кашу и держать на огне пока не зарумянится; при жарении почаще поворачивать. <center class{{=}}"prov">Провизия:</center> <center style{{=}}"font-size:-1"> {{(!}}width{{=}}100% border{{=}}1 cellspacing{{=}}0 cellpadding{{=}}0 style{{=}}"border-collapse:collapse" {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recLeft"{{!}}<p class{{=}}"recLine">Каши.</p> <p class{{=}}"recLine">Яиц 5.</p> {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recRight"{{!}}<p class{{=}}"recLine">Масла от четверти до трех восьмых.</p> <p class{{=}}"recLine">Соли 1 {{comment|чайн.|чайную}} ложку.</p> {{!)}} </center> <center><hr style{{=}}"width:4em;height:2px;margin-top:12pt;margin-bottom:12pt;background-color:black"></center> <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:12pt">{{якорь|№8}}'''{{xl|№ 8. Рисовая каша с изюмом.}}'''</center> Варить, как варится простая рисовая каша (см. [[#227|стр.&nbsp;227]]), и когда поспеет, смешать ее с изюмом, сахаром и чухонским маслом, потом вымазать форму маслом, обсыпать тертым хлебом, выложить кашу и поставить в печь, чтобы запеклась. <center class{{=}}"prov">Провизия:</center> <center style{{=}}"font-size:-1"> {{(!}}width{{=}}100% border{{=}}1 cellspacing{{=}}0 cellpadding{{=}}0 style{{=}}"border-collapse:collapse" {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recLeft"{{!}}<p class{{=}}"recLine">Риса {{frac|1|2}} {{comment|ф.|фунта}}</p> <p class{{=}}"recLine">Изюма {{comment|пол.|половину}} {{comment|ф.|фунта}}</p> <p class{{=}}"recLine">Сухарей, 3.</p> {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recRight"{{!}}<p class{{=}}"recLine">3 ложки чухонского масла.</p> <p class{{=}}"recLine">Сахара 4 {{comment|лож.|ложки}}</p> <p class{{=}}"recLine">1 ложку {{comment|чайн.|чайную}} соли.</p> {{!)}} </center> <center><hr style{{=}}"width:4em;height:2px;margin-top:12pt;margin-bottom:12pt;background-color:black"></center> <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:12pt">{{якорь|№9}}'''{{xl|№ 9. Пшенная каша.}}'''</center> Вскипятить 1 {{comment|бут.|бутылку}} свежего хорошего молока, всыпать в него {{frac|1|2}} {{comment|ф.|фунта}} пшенных круп и 1 {{comment|чайн.|чайную}} ложку соли, перед отпуском вбить 1 яйцо и, мешая беспрестанно, чтобы крупа не [[wikt:ссесться|сселась]] комками, положить 1 {{comment|столов.|столовую}} ложку масла. Подается или с чухонским маслом, или с сахаром, мелкой {{опечатка|корицой|корицей|О1}} и сливками.}}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> mk0ir27zc84skywyzqruxg36lhb5fdm Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/265 104 1226565 5730003 2026-07-13T18:18:57Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5730003 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>ж{{ё}}лтом, аккуратно выбритом лице с ч{{ё}}рными раскосыми глазами появилось выражение и торжества и растерянности, как будто случилось нечто такое, чего он не мог представить даже в своей фантазии. Он закивал головою и, задыхаясь, сказал: — Я возьму адмирала с собою на миноносец «Сазанами». Штабные офицеры начали уговаривать его: — Мы все просим оставить адмирала на «Бедовом». Он тяжело ранен. Он умр{{ё}}т, если вы его возьм{{ё}}те. Согласились на том, что вместо адмирала на «Сазанами» переправятся четыре судовых офицера в качестве заложников. — А где лежит ваш адмирал? — осведомился японский офицер. — Он в командирской каюте. Но врач говорит, что его нельзя беспокоить. — О, нет, нет, я не буду беспокоить адмирала. Я только взгляну на него. Японский офицер быстро посеменил к кормовому люку и спустился по трапу вниз. С волнением открыл указанную дверь. Адмирал, л{{ё}}жа на койке, устало посмотрел на незнакомое лицо, не выразив ни удивления, ни беспокойства. Молча встретились их взгляды. Дверь тихо закрылась. Капитан-лейтенант Айба, торжествуя, осторожно зашагал от каюты на цыпочках, словно охотник, внезапно открывший крупную добычу. Через несколько минут Рожественский, узнав от флаг-капитана, что четыр{{ё}}х судовых офицеров берут на японский миноносец в качестве заложников, приказал призвать их к нему. Когда они пришли в каюту, он сидел на койке, свесив ноги, в одной ночной рубашке, поникший, с мертвенно-бледным лицом и обгорелой бородой. Забинтованная голова его медленно поднялась и слабо закачалась, ч{{ё}}рные глаза налились слезами. Скривив рот, он обрывающимся голосом произн{{ё}}с: — Бедные, бедные вы мои… Жестокий, бессердечный, никогда не знавший жалости к другим, адмирал вдруг заплакал. Это было так же невероятно, как было бы невероятно увидеть плачущим мат{{ё}}рого волка среди маленьких собачек, на которых раньше он наводил только ужас. Офицеры смотрели на<noinclude><!-- --> <references /> <center>264</center> </div></noinclude> qu1u6jfnwnptyq1quaf9l48vitx8ivz Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/266 104 1226566 5730004 2026-07-13T18:23:20Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5730004 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>своего начальника молча. Прощаясь с ними, он каждого из них расцеловал. Вскоре японская шлюпка направилась к «Сазанами», увозя своего офицера и четыр{{ё}}х заложников. {{heading|24|7. Молодая отвага старого крейсера|id=t7}} Японские суда продолжали гнаться за «Донским». Теперь выяснилось, что первый удар обрушится на него со стороны левых двух крейсеров, — они сближались с ним быстрее, чем правые. Смертельная угроза, повисшая над преследуемым корабл{{ё}}м, вс{{ё}} усиливалась. Только тьма могла бы дать ему возможность избежать страшных бедствий, но, пока она наступит, будет уже поздно. Прошлую ночь люди с нетерпением ждали желанного рассвета, а теперь враждебно косились на солнце, которое скатывалось к горизонту так медленно, словно оно находилось в союзе с японцами. Командир Лебедев послал минного офицера в минный погреб, чтобы он на всякий случай приготовил корабль к взрыву. Две сотни ослябской команды с их офицерами погнали в жилую палубу. Они знали, что может произойти при гибели насел{{ё}}нного корабля; они, случайно уцелевшие, пережили ужас и на «Буйном», когда под огн{{ё}}м неприятеля спасали с флагманского броненосца адмирала с его штабом. За что, за чьи преступления их подвергают ещ{{ё}} раз жесточайшим пыткам? Бледные и посеревшие, еле передвигая одеревеневшие, как у ревматиков, ноги и часто оглядываясь, без надежды в застывших глазах, они спускались по трапам вниз, в отвед{{ё}}нное им помещение, как в мертвецкую. Старший офицер Блохин обош{{ё}}л своей неуклюже-тяж{{ё}}лой походкой палубы, отдавая последние распоряжения о приготовлении корабля к бою, и вернулся на мостик. В это время два крейсера слева — «Отава» и «Нийтака» — приблизились кабельтовых на сорок и открыли огонь по «Донскому». Это было в половийе седьмого, как раз в тот момент, когда закатывалось солнце. Там, на дал{{ё}}кой родине, оно теперь светило с полуденной высоты, разливая горячий блеск на весеннюю землю, при-<noinclude><!-- --> <references /> <center>265</center> </div></noinclude> agerirwm9wjybm4ck3r05ve452ax5mr Страница:Макарова А. Русская поваренная книга.pdf/232 104 1226567 5730005 2026-07-13T18:25:47Z KleverI 1083 /* Не вычитана */ Новая: «{{ВАР|{{nop}} <center class{{=}}"prov">Провизія:</center> <center style{{=}}"font-size:-1"> {{(!}}width{{=}}100% border{{=}}1 cellspacing{{=}}0 cellpadding{{=}}0 style{{=}}"border-collapse:collapse" {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recLeft"{{!}}<p class{{=}}"recLine">Пшеныхъ крупъ {{frac|1|2}} {{comment|ф.|фунта}}</p> <p class{{=}}"recLine">1 бутылку молока.</p> <p class{{=}}"recLine">1 чайную ложку соли.</...» 5730005 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="KleverI" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{ВАР|{{nop}} <center class{{=}}"prov">Провизія:</center> <center style{{=}}"font-size:-1"> {{(!}}width{{=}}100% border{{=}}1 cellspacing{{=}}0 cellpadding{{=}}0 style{{=}}"border-collapse:collapse" {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recLeft"{{!}}<p class{{=}}"recLine">Пшеныхъ крупъ {{frac|1|2}} {{comment|ф.|фунта}}</p> <p class{{=}}"recLine">1 бутылку молока.</p> <p class{{=}}"recLine">1 чайную ложку соли.</p> <p class{{=}}"recLine">{{frac|1|4}} {{comment|ф.|фунта}} чухонскаго масла,</p> <p class{{=}}"recLine" style{{=}}"text-indent:0em;text-align:center">или</p> <p class{{=}}"recLine">1 чайную ложку толченой корицы.</p> {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recRight"{{!}}<p class{{=}}"recLine">4 столовыя ложки мелкаго сахару.</p> <p class{{=}}"recLine">1 бутылку сливокъ.</p> <p class{{=}}"recLine">(1 яйцо и 1 ложку {{comment|чухонск.|чухонского}} масла).</p> {{!)}} </center> <center><hr style{{=}}"width:4em;height:2px;margin-top:12pt;margin-bottom:12pt;background-color:black"></center> <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:12pt">{{якорь|№10}}'''{{xl|№ 10. Рисъ съ миндальнымъ молокомъ.}}'''</center> Разварить полтора {{comment|стак.|стакана}} рису въ соленой водѣ, откинуть на рѣшето и подавать съ миндальнымъ молокомъ, приготовленнымъ изъ четверти {{comment|ф.|фунта}} сладкаго, 5 зеренъ горькаго миндалю и {{frac|1|2}} {{comment|стак.|стакана}} сахару. <center class{{=}}"prov">Провизія:</center> <center style{{=}}"font-size:-1"> {{(!}}width{{=}}100% border{{=}}1 cellspacing{{=}}0 cellpadding{{=}}0 style{{=}}"border-collapse:collapse" {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recLeft"{{!}}<p class{{=}}"recLine">Рису полтора {{comment|ст.|стакана}}</p> <p class{{=}}"recLine">Сахару {{frac|1|2}} {{comment|стак.|стакана}}</p> {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recRight"{{!}}<p class{{=}}"recLine">Миндалю горькаго 5 {{comment|зер.|зерен}}</p> <p class{{=}}"recLine">Миндалю сладкаго четверть {{comment|ф.|фунта}}</p> {{!)}} </center> <center><hr style{{=}}"width:4em;height:2px;margin-top:12pt;margin-bottom:12pt;background-color:black"></center> <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:12pt">{{якорь|№11}}'''{{xl|№11. Каша изъ тыквы.}}'''</center> Вырѣзать середину у тыквы, срѣзать кожу и, разрѣзавъ на мелкіе куски, варить въ водѣ; когда сдѣлается мягкою, откинуть на рѣшето. Распустить въ кастрюлѣ 2 ложки масла, развести 2 {{comment|бут.|бутылками}} сливокъ или цѣльнаго молока, положить {{frac|1|1|2}} ложки сахару, {{frac|1|2}} ложки муки и тыкву, посолить и варить, мѣшая, пока тыква совершенно не разварится. |{{nop}} <center class{{=}}"prov">Провизия:</center> <center style{{=}}"font-size:-1"> {{(!}}width{{=}}100% border{{=}}1 cellspacing{{=}}0 cellpadding{{=}}0 style{{=}}"border-collapse:collapse" {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recLeft"{{!}}<p class{{=}}"recLine">Пшенных круп {{frac|1|2}} {{comment|ф.|фунта}}</p> <p class{{=}}"recLine">1 бутылку молока.</p> <p class{{=}}"recLine">1 чайную ложку соли.</p> <p class{{=}}"recLine">{{frac|1|4}} {{comment|ф.|фунта}} чухонского масла,</p> <p class{{=}}"recLine" style{{=}}"text-indent:0em;text-align:center">или</p> <p class{{=}}"recLine">1 чайную ложку толченой корицы.</p> {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recRight"{{!}}<p class{{=}}"recLine">4 столовые ложки мелкого сахара.</p> <p class{{=}}"recLine">1 бутылку сливок.</p> <p class{{=}}"recLine">(1 яйцо и 1 ложку {{comment|чухонск.|чухонского}} масла).</p> {{!)}} </center> <center><hr style{{=}}"width:4em;height:2px;margin-top:12pt;margin-bottom:12pt;background-color:black"></center> <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:12pt">{{якорь|№10}}'''{{xl|№ 10. Рис с миндальным молоком.}}'''</center> Разварить полтора {{comment|стак.|стакана}} риса в соленой воде, откинуть на решето и подавать с миндальным молоком, приготовленным из четверти {{comment|ф.|фунта}} сладкого, 5&nbsp;зерен горького миндаля и {{frac|1|2}} {{comment|стак.|стакана}} сахара. <center class{{=}}"prov">Провизия:</center> <center style{{=}}"font-size:-1"> {{(!}}width{{=}}100% border{{=}}1 cellspacing{{=}}0 cellpadding{{=}}0 style{{=}}"border-collapse:collapse" {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recLeft"{{!}}<p class{{=}}"recLine">Риса полтора {{comment|ст.|стакана}}</p> <p class{{=}}"recLine">Сахара {{frac|1|2}} {{comment|стак.|стакана}}</p> {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recRight"{{!}}<p class{{=}}"recLine">Миндаля горького 5 {{comment|зер.|зерен}}</p> <p class{{=}}"recLine">Миндаля сладкого четверть {{comment|ф.|фунта}}</p> {{!)}} </center> <center><hr style{{=}}"width:4em;height:2px;margin-top:12pt;margin-bottom:12pt;background-color:black"></center> <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:12pt">{{якорь|№11}}'''{{xl|№11. Каша из тыквы.}}'''</center> Вырезать середину у тыквы, срезать кожу и, разрезав на мелкие куски, варить в воде; когда сделается мягкой, откинуть на решето. Распустить в кастрюле 2 ложки масла, развести 2 {{comment|бут.|бутылками}} сливок или цельного молока, положить {{frac|1|1|2}} ложки сахара, {{frac|1|2}} ложки муки и тыкву, посолить и варить, мешая, пока тыква совершенно не разварится.}}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> bdfclqilp1twii14yq854o1ixb9pp78 Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/267 104 1226568 5730006 2026-07-13T18:28:50Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5730006 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>нося людям радость. А здесь, в этих чужих водах, — о, скорее бы догорели его последние лучи, заливающие крейсер багровым светом! Командир Лебедев, не обращая внимания на стрельбу противника, привалился к поручням мостика, согнулся над ними и о ч{{ё}}м-то задумался. — Иван Николаевич, разрешите пробить боевую тревогу? — сумрачно глядя в согнутую спину своего начальника, промолвил старший офицер. Командир не пошевельнулся и молчал, как будто ничего не слышал. Блохин удивл{{ё}}нно пожал широкими плечами, поправил флотскую фуражку на голове и ещ{{ё}} раз обратился к нему, заговорив более громко и уже официальным тоном: — Господин капитан первого ранга, разрешите пробить боевую тревогу? Командир повернулся на зов и выпрямился. Лицо у него было бледное, заплаканное. Сл{{ё}}зы, застрявшие на усах и бороде, загорелись от заката, как рубины. Он пожал руку своему помощнику и сказал: — Если со мною что-нибудь случится, позаботьтесь о моих двух маленьких девочках… Больше он ничего не сказал. На несколько минут, захваченный воспоминаниями о дал{{ё}}кой семье, этот храбрый человек перестал быть военным командиром. Это был просто страдающий отец, оторванный от любимых детей и обреч{{ё}}нный, как и тысячи других жизней, на жертву преступно затеянной войне. По распоряжению старшего офицера заголосил горнист, загремел барабанщик, подгоняя людей к местам, назначенным по боевому расписавию. На всех тр{{ё}}х мачтах взвились стеньговые флаги, «Донской» загремел орудиями левого борта. До острова Дажелет оставалось приблизительно миль двадцать. Японцы скоро пристрелялись и начали накрывать цель. Раздались взрывы на верхней палубе, появились разрушения в надстройках. То в одном месте, то в другом вспыхивали пожары, но с ними успешно справлялись. «Донской», по распоряжению командира, часто менял курс в ту или другую сторону. Благодаря такому ма-<noinclude><!-- --> <references /> <center>266</center> </div></noinclude> ax8d39djkg6ia9bigm5619iu3d527qs Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/268 104 1226569 5730007 2026-07-13T18:32:07Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5730007 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>н{{ё}}вру японцы сбивались с пристрелки, действие их огня уменьшалось. Но через некоторое время подоспели ещ{{ё}} четыре корабля, которые находились справа, и, несмотря на большое расстояние, тоже открыли по нашему крейсеру стрельбу. Как после узнали, это был отряд адмирала Уриу, состоявший из крейсеров «Нанива», «Токачихо», «Акаси» и «Цусима». Таким образом, «Донской» очутился под перекр{{ё}}стным огн{{ё}}м. Положение его сразу ухудшилось, разрушение корабля пошло быстрее, число убитых и раненых увеличивалось. Постепенно одна за другой, выходя из строя, замолкали пушки. Никакая храбрость не могла уже спасти крейсер от гибели. Единственный был выход, да и то слабый, — это скорее достигнуть острова. Облитый заревом заката, Дажелет, надвигаясь, вырастал и ширился, как будто морское дно начало выпирать его из своих недр. До него было более десяти миль, но казалось, что он возвышается над поверхностью воды рядом, очаровывая людей своим величественным спокойствием, обещая им жизнь, избавление от мук. Но что произойд{{ё}}т с экипажем, когда корабль со всего разбегу ударится о прибрежные скалы? На чью долю выпадет счастливый жребий спасения? Что бы ни случилось, командир Лебедев тв{{ё}}рд в сво{{ё}}м прежнем решении. Вместе с другими офицерами и матросами он стоял в боевой рубке, высокий, тощий, с блуждающими огоньками в сухих глазах, весь охваченный какой-то зловещей торжественностью, как человек, который сделал важное открытие. Он придумал великолепный ман{{ё}}вр — прежде всего нужно попасть в теневую полосу, далеко протянувшуюся от острова к востоку: там ночь наступит быстрее, чем в другом месте, и если он успеет добраться туда, то сразу же лишит японцев меткости стрельбы. А потом это судно круто поверн{{ё}}т влево, к гранитным скалам, чтобы у подножия их покончить расч{{ё}}ты с жизнью и разбитой развалиной погрузиться в пучину. В боевой распорядок вносила большой кавардак ослябская команда, которую трудно было держать в повиновении. Не успевшая ещ{{ё}} оправиться от вчерашней катастрофы, она была совершенно деморализована и представляла собою полусумасшедшую толпу. Первый же сна-<noinclude><!-- --> <references /> <center>267</center> </div></noinclude> 1wns3aj7piu269hxw1y2i773poece86 Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/269 104 1226570 5730009 2026-07-13T18:35:50Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5730009 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>ряд, попавший в офицерскую каюту с левого борта, вызвал в жилой палубе панику. Люди ахнули, шарахнулись от места взрыва в носовую часть судна. Вместо того, чтобы начать тушить возникший пожар, они с дикими воплями бросились к выходным трапам. Ослябцев начали загонять обратно, пуская в ход кулаки и обливая водой из шлангов пожарных помп. Но несколько человек из них вс{{ё}} же прорвались на верхнюю палубу. Сначала они заметались по ней, как одержимые, а потом один за другим выбросились в море, вскипающее от взрыва снарядов, — выбросились на явную смерть. Капитан 2‑го ранга Коломейцев и на чужом судне не оставался без дела. Он сам напросился помогать трюмно-пожарному дивизиону. Загорелись шестидюймовые патроны. Кост{{ё}}р полыхал ярким пламенем, разбрасывая по сторонам латунные осколки. Унтер-офицер, стоявший с пипкой от шланга, свалился м{{ё}}ртвым. Тогда Коломейцев схватил пипку и направил тугую струю воды на огонь. Бывший командир «Буйного» работал до тех пор, пока сам не получил осколка в бок навылет. Не отставали от командира и его матросы, заменяя выбывающих из строя людей. Старший офицер находился на палубе, когда к нему подлетел один из матросов и, захл{{ё}}бываясь словами, доложил: — Ваше высокоблагородие… вас командир просит. Блохин немедленно поднялся на мостик и, заглянув в исковерканную и полуразрушенную рубку, на мгновение остолбенел. Вся палуба в ней блестела свежей кровью. Лейтенант Дурново, привалившись к стенке, сидел неподвижно, согнутый, словно о ч{{ё}}м-то задумался, но у него с фуражкой был снес{{ё}}н череп и жутко розовел застывающий мозг. Рулевой квартирмейстер Поляков свернулся калачиком у нактоуза. Лейтенант Гирс валялся с распоротым животом. Над этими мертвецами, стиснув от боли зубы, возвышался один лишь командир Лебедев, едва удерживаясь за ручки штурвала. У него оказалась сквозная рана в бедре с переломом кости. Кроме того, вс{{ё}} его тело было поранено мелкими осколками. Он стоял на одной ноге и пытался удержать крейсер на курсе, сам не подозревая того, что рулевой привод разбит и что судно неуклонно катится вправо. Увидев старшего офи-<noinclude><!-- --> <references /> <center>268</center> </div></noinclude> 40f8pzva4zsdl8zbili488ppswffthq Страница:Макарова А. Русская поваренная книга.pdf/233 104 1226571 5730010 2026-07-13T18:38:15Z KleverI 1083 /* Не вычитана */ Новая: «{{ВАР|{{nop}} <center class{{=}}"prov">Провизія:</center> <center style{{=}}"font-size:-1"> {{(!}}width{{=}}100% border{{=}}1 cellspacing{{=}}0 cellpadding{{=}}0 style{{=}}"border-collapse:collapse" {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recLeft"{{!}}<p class{{=}}"recLine">Тыквы фунта 2.</p> <p class{{=}}"recLine">{{frac|1|2}} ложки мука.</p> <p class{{=}}"recLine">{{frac|1|1|2}} ложки мелкаго сахару.</p> {{!}}width{{=}}5...» 5730010 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="KleverI" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{ВАР|{{nop}} <center class{{=}}"prov">Провизія:</center> <center style{{=}}"font-size:-1"> {{(!}}width{{=}}100% border{{=}}1 cellspacing{{=}}0 cellpadding{{=}}0 style{{=}}"border-collapse:collapse" {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recLeft"{{!}}<p class{{=}}"recLine">Тыквы фунта 2.</p> <p class{{=}}"recLine">{{frac|1|2}} ложки мука.</p> <p class{{=}}"recLine">{{frac|1|1|2}} ложки мелкаго сахару.</p> {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recRight"{{!}}<p class{{=}}"recLine">2 бутылки сливокъ или молока.</p> <p class{{=}}"recLine">2 ложки масла.</p> {{!)}} </center> <center><hr style{{=}}"width:4em;height:2px;margin-top:12pt;margin-bottom:12pt;background-color:black"></center> <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:12pt">{{якорь|№12}}{{xl|'''№ 12. Каша манная на миндальномъ молокѣ''' (постная).}}</center> Истолочь {{frac|1|8}} {{comment|ф.|фунта}} сладкаго миндалю, прибавить 3 штуки горькаго, подливая воды, сдѣлать молоко. Взять 1 ложку сахару, 1 стаканъ манной крупы, немного соли, налить {{frac|2|1|2}} стаканами воды, варить, мѣшая, пока каша сдѣлается густою, подливая понемногу миндальное молоко. Подать, посыпавъ сахаромъ. <center class{{=}}"prov">Провизія:</center> <center style{{=}}"font-size:-1"> {{(!}}width{{=}}100% border{{=}}1 cellspacing{{=}}0 cellpadding{{=}}0 style{{=}}"border-collapse:collapse" {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recLeft"{{!}}<p class{{=}}"recLine">{{frac|1|4}} {{comment|ф.|фунта}} сладкаго миндалю.</p> <p class{{=}}"recLine">3 штуки {{comment|горьк.|горького}} миндалю.</p> <p class{{=}}"recLine">1 стаканъ манной крупы.</p> {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recRight"{{!}}<p class{{=}}"recLine">1 ложку сахару.</p> <p class{{=}}"recLine">Соли.</p> {{!)}} </center> <center><hr style{{=}}"width:4em;height:2px;margin-top:12pt;margin-bottom:12pt;background-color:black"></center> <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:12pt">{{якорь|№13}}'''{{xl|№ 13. Каша разсыпчатая на грибномъ бульонѣ.}}'''</center> Перетереть {{frac|1|1|2}} стакана смоленской или гречневой крупы съ 1 яйцомъ, высушить и просѣять чрезъ рѣшето. Сварить въ солевой водѣ 5 сушеныхъ грибовъ съ 3 зернами {{comment|англійск.|английского}} перца, {{frac|1|2}} моркови, {{frac|1|2}} петрушки и {{frac|1|2}}&nbsp;силлерея, вынуть грибы, изрубить, бульонъ же процѣдить. Взять {{frac|2|1|2}} {{перенос|ста|кана}} |{{nop}} <center class{{=}}"prov">Провизия:</center> <center style{{=}}"font-size:-1"> {{(!}}width{{=}}100% border{{=}}1 cellspacing{{=}}0 cellpadding{{=}}0 style{{=}}"border-collapse:collapse" {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recLeft"{{!}}<p class{{=}}"recLine">Тыквы фунта 2.</p> <p class{{=}}"recLine">{{frac|1|2}} ложки мука.</p> <p class{{=}}"recLine">{{frac|1|1|2}} ложки мелкого сахара.</p> {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recRight"{{!}}<p class{{=}}"recLine">2 бутылки сливок или молока.</p> <p class{{=}}"recLine">2 ложки масла.</p> {{!)}} </center> <center><hr style{{=}}"width:4em;height:2px;margin-top:12pt;margin-bottom:12pt;background-color:black"></center> <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:12pt">{{якорь|№12}}{{xl|'''№ 12. Каша манная на миндальном молоке''' (постная).}}</center> Истолочь {{frac|1|8}} {{comment|ф.|фунта}} сладкого миндаля, прибавить 3 штуки горького, подливая воды, сделать молоко. Взять 1 ложку сахара, 1 стакан манной крупы, немного соли, залить {{frac|2|1|2}} стаканами воды, варить, мешая, пока каша не сделается густой, подливая понемногу миндальное молоко. Подать, посыпав сахаром. <center class{{=}}"prov">Провизия:</center> <center style{{=}}"font-size:-1"> {{(!}}width{{=}}100% border{{=}}1 cellspacing{{=}}0 cellpadding{{=}}0 style{{=}}"border-collapse:collapse" {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recLeft"{{!}}<p class{{=}}"recLine">{{frac|1|4}} {{comment|ф.|фунта}} сладкого миндаля.</p> <p class{{=}}"recLine">3 штуки {{comment|горьк.|горького}} миндаля.</p> <p class{{=}}"recLine">1 стакан манной крупы.</p> {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recRight"{{!}}<p class{{=}}"recLine">1 ложку сахара.</p> <p class{{=}}"recLine">Соли.</p> {{!)}} </center> <center><hr style{{=}}"width:4em;height:2px;margin-top:12pt;margin-bottom:12pt;background-color:black"></center> <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:12pt">{{якорь|№13}}'''{{xl|№ 13. Каша рассыпчатая на грибном бульоне.}}'''</center> Перетереть {{frac|1|1|2}} стакана смоленской или гречневой крупы с 1 яйцом, высушить и просеять через решето. Сварить в солевой воде 5 сушеных грибов с 3 зернами {{comment|английск.|английского}} перца, {{frac|1|2}} моркови, {{frac|1|2}} петрушки и {{frac|1|2}}&nbsp;сельдерея, вынуть грибы, изрубить, бульон же процедить. Взять {{frac|2|1|2}} {{перенос|ста|кана}}}}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> jlzxoem5e4ejjgakk5uv3wxhzvdpxzo 5730014 5730010 2026-07-13T18:44:46Z KleverI 1083 5730014 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="KleverI" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{ВАР|{{nop}} <center class{{=}}"prov">Провизія:</center> <center style{{=}}"font-size:-1"> {{(!}}width{{=}}100% border{{=}}1 cellspacing{{=}}0 cellpadding{{=}}0 style{{=}}"border-collapse:collapse" {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recLeft"{{!}}<p class{{=}}"recLine">Тыквы фунта 2.</p> <p class{{=}}"recLine">{{frac|1|2}} ложки мука.</p> <p class{{=}}"recLine">{{frac|1|1|2}} ложки мелкаго сахару.</p> {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recRight"{{!}}<p class{{=}}"recLine">2 бутылки сливокъ или молока.</p> <p class{{=}}"recLine">2 ложки масла.</p> {{!)}} </center> <center><hr style{{=}}"width:4em;height:2px;margin-top:12pt;margin-bottom:12pt;background-color:black"></center> <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:12pt">{{якорь|№12}}{{xl|'''№ 12. Каша манная на миндальномъ молокѣ''' (постная).}}</center> Истолочь {{frac|1|8}} {{comment|ф.|фунта}} сладкаго миндалю, прибавить 3 штуки горькаго, подливая воды, сдѣлать молоко. Взять 1 ложку сахару, 1 стаканъ манной крупы, немного соли, налить {{frac|2|1|2}} стаканами воды, варить, мѣшая, пока каша сдѣлается густою, подливая понемногу миндальное молоко. Подать, посыпавъ сахаромъ. <center class{{=}}"prov">Провизія:</center> <center style{{=}}"font-size:-1"> {{(!}}width{{=}}100% border{{=}}1 cellspacing{{=}}0 cellpadding{{=}}0 style{{=}}"border-collapse:collapse" {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recLeft"{{!}}<p class{{=}}"recLine">{{frac|1|4}} {{comment|ф.|фунта}} сладкаго миндалю.</p> <p class{{=}}"recLine">3 штуки {{comment|горьк.|горького}} миндалю.</p> <p class{{=}}"recLine">1 стаканъ манной крупы.</p> {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recRight"{{!}}<p class{{=}}"recLine">1 ложку сахару.</p> <p class{{=}}"recLine">Соли.</p> {{!)}} </center> <center><hr style{{=}}"width:4em;height:2px;margin-top:12pt;margin-bottom:12pt;background-color:black"></center> <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:12pt">{{якорь|№13}}'''{{xl|№ 13. Каша разсыпчатая на грибномъ бульонѣ.}}'''</center> Перетереть {{frac|1|1|2}} стакана смоленской или гречневой крупы съ 1 яйцомъ, высушить и просѣять чрезъ рѣшето. Сварить въ солевой водѣ 5 сушеныхъ грибовъ съ 3 зернами {{comment|англійск.|английского}} перца, {{frac|1|2}} моркови, {{frac|1|2}} петрушки и {{frac|1|2}}&nbsp;силлерея, вынуть грибы, изрубить, бульонъ же процѣдить. Взять {{frac|2|1|2}}&nbsp;{{перенос|ста|кана}} |{{nop}} <center class{{=}}"prov">Провизия:</center> <center style{{=}}"font-size:-1"> {{(!}}width{{=}}100% border{{=}}1 cellspacing{{=}}0 cellpadding{{=}}0 style{{=}}"border-collapse:collapse" {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recLeft"{{!}}<p class{{=}}"recLine">Тыквы фунта 2.</p> <p class{{=}}"recLine">{{frac|1|2}} ложки мука.</p> <p class{{=}}"recLine">{{frac|1|1|2}} ложки мелкого сахара.</p> {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recRight"{{!}}<p class{{=}}"recLine">2 бутылки сливок или молока.</p> <p class{{=}}"recLine">2 ложки масла.</p> {{!)}} </center> <center><hr style{{=}}"width:4em;height:2px;margin-top:12pt;margin-bottom:12pt;background-color:black"></center> <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:12pt">{{якорь|№12}}{{xl|'''№ 12. Каша манная на миндальном молоке''' (постная).}}</center> Истолочь {{frac|1|8}} {{comment|ф.|фунта}} сладкого миндаля, прибавить 3 штуки горького, подливая воды, сделать молоко. Взять 1 ложку сахара, 1 стакан манной крупы, немного соли, залить {{frac|2|1|2}} стаканами воды, варить, мешая, пока каша не сделается густой, подливая понемногу миндальное молоко. Подать, посыпав сахаром. <center class{{=}}"prov">Провизия:</center> <center style{{=}}"font-size:-1"> {{(!}}width{{=}}100% border{{=}}1 cellspacing{{=}}0 cellpadding{{=}}0 style{{=}}"border-collapse:collapse" {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recLeft"{{!}}<p class{{=}}"recLine">{{frac|1|4}} {{comment|ф.|фунта}} сладкого миндаля.</p> <p class{{=}}"recLine">3 штуки {{comment|горьк.|горького}} миндаля.</p> <p class{{=}}"recLine">1 стакан манной крупы.</p> {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recRight"{{!}}<p class{{=}}"recLine">1 ложку сахара.</p> <p class{{=}}"recLine">Соли.</p> {{!)}} </center> <center><hr style{{=}}"width:4em;height:2px;margin-top:12pt;margin-bottom:12pt;background-color:black"></center> <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:12pt">{{якорь|№13}}'''{{xl|№ 13. Каша рассыпчатая на грибном бульоне.}}'''</center> Перетереть {{frac|1|1|2}} стакана смоленской или гречневой крупы с 1 яйцом, высушить и просеять через решето. Сварить в солевой воде 5 сушеных грибов с 3 зернами {{comment|английск.|английского}} перца, {{frac|1|2}} моркови, {{frac|1|2}} петрушки и {{frac|1|2}}&nbsp;сельдерея, вынуть грибы, изрубить, бульон же процедить. Взять {{frac|2|1|2}} {{перенос|ста|кана}}}}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> nirx3c5zu0fjddwps9fl58pmbhel6zk 5730017 5730014 2026-07-13T18:46:16Z KleverI 1083 5730017 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="KleverI" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{ВАР|{{nop}} <center class{{=}}"prov">Провизія:</center> <center style{{=}}"font-size:-1"> {{(!}}width{{=}}100% border{{=}}1 cellspacing{{=}}0 cellpadding{{=}}0 style{{=}}"border-collapse:collapse" {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recLeft"{{!}}<p class{{=}}"recLine">Тыквы фунта 2.</p> <p class{{=}}"recLine">{{frac|1|2}} ложки мука.</p> <p class{{=}}"recLine">{{frac|1|1|2}} ложки мелкаго сахару.</p> {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recRight"{{!}}<p class{{=}}"recLine">2 бутылки сливокъ или молока.</p> <p class{{=}}"recLine">2 ложки масла.</p> {{!)}} </center> <center><hr style{{=}}"width:4em;height:2px;margin-top:12pt;margin-bottom:12pt;background-color:black"></center> <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:12pt">{{якорь|№12}}{{xl|'''№ 12. Каша манная на миндальномъ молокѣ''' (постная).}}</center> Истолочь {{frac|1|8}} {{comment|ф.|фунта}} сладкаго миндалю, прибавить 3 штуки горькаго, подливая воды, сдѣлать молоко. Взять 1 ложку сахару, 1 стаканъ манной крупы, немного соли, налить {{frac|2|1|2}} стаканами воды, варить, мѣшая, пока каша сдѣлается густою, подливая понемногу миндальное молоко. Подать, посыпавъ сахаромъ. <center class{{=}}"prov">Провизія:</center> <center style{{=}}"font-size:-1"> {{(!}}width{{=}}100% border{{=}}1 cellspacing{{=}}0 cellpadding{{=}}0 style{{=}}"border-collapse:collapse" {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recLeft"{{!}}<p class{{=}}"recLine">{{frac|1|4}} {{comment|ф.|фунта}} сладкаго миндалю.</p> <p class{{=}}"recLine">3 штуки {{comment|горьк.|горького}} миндалю.</p> <p class{{=}}"recLine">1 стаканъ манной крупы.</p> {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recRight"{{!}}<p class{{=}}"recLine">1 ложку сахару.</p> <p class{{=}}"recLine">Соли.</p> {{!)}} </center> <center><hr style{{=}}"width:4em;height:2px;margin-top:12pt;margin-bottom:12pt;background-color:black"></center> <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:12pt">{{якорь|№13}}'''{{xl|№ 13. Каша разсыпчатая на грибномъ бульонѣ.}}'''</center> Перетереть {{frac|1|1|2}} стакана смоленской или гречневой крупы съ 1 яйцомъ, высушить и просѣять чрезъ рѣшето. Сварить въ солевой водѣ 5 сушеныхъ грибовъ съ 3 зернами {{comment|англійск.|английского}} перца, {{frac|1|2}} моркови, {{frac|1|2}} петрушки и {{frac|1|2}}&nbsp;силлерея, вынуть грибы, изрубить, бульонъ же процѣдить. Взять {{перенос|{{frac|2|1|2}}&nbsp;ста|кана}} |{{nop}} <center class{{=}}"prov">Провизия:</center> <center style{{=}}"font-size:-1"> {{(!}}width{{=}}100% border{{=}}1 cellspacing{{=}}0 cellpadding{{=}}0 style{{=}}"border-collapse:collapse" {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recLeft"{{!}}<p class{{=}}"recLine">Тыквы фунта 2.</p> <p class{{=}}"recLine">{{frac|1|2}} ложки мука.</p> <p class{{=}}"recLine">{{frac|1|1|2}} ложки мелкого сахара.</p> {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recRight"{{!}}<p class{{=}}"recLine">2 бутылки сливок или молока.</p> <p class{{=}}"recLine">2 ложки масла.</p> {{!)}} </center> <center><hr style{{=}}"width:4em;height:2px;margin-top:12pt;margin-bottom:12pt;background-color:black"></center> <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:12pt">{{якорь|№12}}{{xl|'''№ 12. Каша манная на миндальном молоке''' (постная).}}</center> Истолочь {{frac|1|8}} {{comment|ф.|фунта}} сладкого миндаля, прибавить 3 штуки горького, подливая воды, сделать молоко. Взять 1 ложку сахара, 1 стакан манной крупы, немного соли, залить {{frac|2|1|2}} стаканами воды, варить, мешая, пока каша не сделается густой, подливая понемногу миндальное молоко. Подать, посыпав сахаром. <center class{{=}}"prov">Провизия:</center> <center style{{=}}"font-size:-1"> {{(!}}width{{=}}100% border{{=}}1 cellspacing{{=}}0 cellpadding{{=}}0 style{{=}}"border-collapse:collapse" {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recLeft"{{!}}<p class{{=}}"recLine">{{frac|1|4}} {{comment|ф.|фунта}} сладкого миндаля.</p> <p class{{=}}"recLine">3 штуки {{comment|горьк.|горького}} миндаля.</p> <p class{{=}}"recLine">1 стакан манной крупы.</p> {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recRight"{{!}}<p class{{=}}"recLine">1 ложку сахара.</p> <p class{{=}}"recLine">Соли.</p> {{!)}} </center> <center><hr style{{=}}"width:4em;height:2px;margin-top:12pt;margin-bottom:12pt;background-color:black"></center> <center style{{=}}"margin-top:12pt;margin-bottom:12pt">{{якорь|№13}}'''{{xl|№ 13. Каша рассыпчатая на грибном бульоне.}}'''</center> Перетереть {{frac|1|1|2}} стакана смоленской или гречневой крупы с 1 яйцом, высушить и просеять через решето. Сварить в солевой воде 5 сушеных грибов с 3 зернами {{comment|английск.|английского}} перца, {{frac|1|2}} моркови, {{frac|1|2}} петрушки и {{frac|1|2}}&nbsp;сельдерея, вынуть грибы, изрубить, бульон же процедить. Взять {{frac|2|1|2}} {{перенос|ста|кана}}}}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> flhxf9pwajqi8pkdxxvhbitt1nr3ivd Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/270 104 1226572 5730011 2026-07-13T18:39:15Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5730011 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>цера, он удивл{{ё}}нно поднял реющие брови и промолвил посиневшими губами: — Сдаю командование… — Я сейчас распоряжусь, чтобы перенесли вас, Иван Николаевич, в перевязочный пункт. — Не надо. Я здесь останусь. Старайтесь скорее попасть в тень острова. Судно не сдавайте. Лучше разбейте его… Старший офицер уложил Лебедева среди мертвецов в рубке, на палубу, смоченную кровью, и, повернувшись, приказал ординарцу вызвать доктора, а потом, не теряя ни минуты времени, спустился вниз. Управление корабл{{ё}}м, как и накануне, опять пришлось перенести на задний мостик, пользуясь для этого ручным штурвалом. Прежде чем судно поставили на прежний курс, оно описало большую циркуляцию. Это дало возможность правым четыр{{ё}}м крейсерам сразу приблизиться к нему. Потухала заря. Японцы, усиливая огонь, торопились засветло покончить с «Донским». Теперь стреляли по нему с двадцати пяти кабельтовых. Он отстреливался обоими бортами, но неприятельские снаряды разламывали его, рвали железо, портили приборы, дырявили корпус, калечили и уничтожали людей. Блохин, командуя судном, стоял, нахлобучив фуражку, на заднем мостике, тяж{{ё}}лый и застывший, как монумент. Серые немигающие глаза его отвердели, пристально вглядываясь впер{{ё}}д, в теневую полосу острова. Казалось, он собрал всю силу воли в один тугой узел, чтобы выдержать эти последние минуты, решающие судьбу. Рулевой, что-то крикнув, показал ему направо. Он повернул голову и увидел, как японский крейсер «Нанива», накренившись, вышел из строя. Вскоре возник пожар на крейсере «Отава», что ш{{ё}}л слева. Старший офицер промолвил, словно отвечая на свои мысли: — Н-да… Это сверх ожидания… Около него появился младший боцман с тревожным сообщением: — Ваше высокоблагородие! Ослябская команда сбесилась совсем. Офицеры ихние тоже. Бунтуют все. Никак не справиться с ними. Могут бед натворить. Блохин, не глядя на него, распорядился: — Усилить стражу над люками! Ни одного человека<noinclude><!-- --> <references /> <center>269</center> </div></noinclude> 5d1qtjz7hg869i8j550dzian2fnmkh7 Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/271 104 1226573 5730012 2026-07-13T18:42:38Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5730012 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>не выпускать из жилой палубы! Передай мичману Сенявскому и прапорщику Августовскому, что я приказываю им заняться этим делом. — Есть! В жилую палубу давно уже был послан священник Добровольский. На его обязанности лежало успокаивать людей. Широкий, чернобородый, с серебряным крестом на выпуклой груди, он сам пугливо озирался, видя вокруг себя не воображаемый, а действительный ад, насел{{ё}}нный сумасшедшими существами, стенающими призраками и полный орудийным грохотом. Священник что-то бормотал о «христолюбивом воинстве», но его никто не слушал. Вокруг лазарета, превращ{{ё}}нного в операционный пункт, где работал старший врач Герцог с фельдшерами, росла толпа раненых. Одни из них стояли, ожидая помощи, другие лежали, корчась от боли. Своим рваным и кровавым мясом, своими поломанными костями и ожогами, своими стонами и жалобами они только усиливали панику ослябцев. А тут ещ{{ё}} разорвались от неприятельского огня снаряды в беседке, только что поднятой из носового погреба наверх, и двенадцать человек свалились в жилую палубу трупами. Одно дело быть под обстрелом, имея в руках оружие или находясь при механизмах, способствующих обороне. Тут можно на время забыться, увлечься и, возбуждаясь, даже ринуться на какой-нибудь подвиг. Совсем в другом положении находилась ослябская команда, безоружная, насильно загнанная в закрытое, но слабо бронированное помещение. Что этим людям оставалось делать? Только ждать, чтобы повторились вчерашние жуткие события? Но это было сверх их сил. На корабле рвалось железо, полыхал огонь. Внизу, на маленькой площадке, ограниченной бортами и непроницаемыми переборками, отдел{{ё}}нной от суши просторами моря, ослябцы то ложились на палубу, то вскакивали, метались взад и впер{{ё}}д, кружились, как слепые, и несуразно размахивали руками, кому-то угрожая. Кто-то плакал, кто-то проклинал… Один сигнальщик с пеной на губах бился в эпилепсии. Комендор с красной нашивкой на рукаве, без фуражки, извивался на палубе и, держа в одной руке св{{ё}}рнутую парусиновую койку, а другой — размахивая, словно выгребая на воде, громко орал:<noinclude><!-- --> <references /> <center>270</center> </div></noinclude> r2ui6o0u51nvl31b384d1t5068pu978 Страница:Макарова А. Русская поваренная книга.pdf/234 104 1226574 5730013 2026-07-13T18:43:52Z KleverI 1083 /* Не вычитана */ Новая: «{{ВАР|{{перенос2|ста|кана}} этого бульона, всыпать протертую крупу; прибавить 2 ложки {{comment|чухонск.|чухонского}} или постнаго масла, поставить на большой огонь на 5 минутъ, потомъ на легкомъ огнѣ поварить 15 минутъ, затѣмъ положить грибы и еще 1 ложку масла, размѣшать и...» 5730013 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="KleverI" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{ВАР|{{перенос2|ста|кана}} этого бульона, всыпать протертую крупу; прибавить 2 ложки {{comment|чухонск.|чухонского}} или постнаго масла, поставить на большой огонь на 5 минутъ, потомъ на легкомъ огнѣ поварить 15 минутъ, затѣмъ положить грибы и еще 1 ложку масла, размѣшать и поставить въ печь. Подавать, выложивъ на блюдо. <center class{{=}}"prov">Провизія:</center> <center style{{=}}"font-size:-1"> {{(!}}width{{=}}100% border{{=}}1 cellspacing{{=}}0 cellpadding{{=}}0 style{{=}}"border-collapse:collapse" {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recLeft"{{!}}<p class{{=}}"recLine">{{frac|1|1|2}} стакана {{comment|гречнев.|гречневой}} или {{comment|смоленск.|смоленской}} крупы.</p> <p class{{=}}"recLine">5 сушеныхъ грибовъ.</p> <p class{{=}}"recLine">4 зерна {{comment|англійск.|английского}} перца.</p> {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recRight"{{!}}<p class{{=}}"recLine">1 яйцо, 1 {{comment|чайн.|чайную}} {{comment|л.|ложку}} соли.</p> <p class{{=}}"recLine">3 ложки {{comment|чухон.|чухонского}} масла.</p> <p class{{=}}"recLine">Кореньевъ по {{frac|1|2}} штукѣ.</p> {{!)}} </center> <center><hr style{{=}}"width:4em;height:2px;margin-top:12pt;margin-bottom:12pt;background-color:black"></center> |{{перенос2|ста|кана}} этого бульона, всыпать протертую крупу; прибавить 2 ложки {{comment|чухонск.|чухонского}} или постного масла, поставить на большой огонь на 5 минут, потом на легком огне поварить 15 минут, затем положить грибы и еще 1 ложку масла, размешать и поставить в печь. Подавать, выложив на блюдо. <center class{{=}}"prov">Провизия:</center> <center style{{=}}"font-size:-1"> {{(!}}width{{=}}100% border{{=}}1 cellspacing{{=}}0 cellpadding{{=}}0 style{{=}}"border-collapse:collapse" {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recLeft"{{!}}<p class{{=}}"recLine">{{frac|1|1|2}} стакана {{comment|гречнев.|гречневой}} или {{comment|смоленск.|смоленской}} крупы.</p> <p class{{=}}"recLine">5 сушеных грибов.</p> <p class{{=}}"recLine">4 зерна {{comment|английск.|английского}} перца.</p> {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recRight"{{!}}<p class{{=}}"recLine">1 яйцо, 1 {{comment|чайн.|чайную}} {{comment|л.|ложку}} соли.</p> <p class{{=}}"recLine">3 ложки {{comment|чухон.|чухонского}} масла.</p> <p class{{=}}"recLine">Кореньев по {{frac|1|2}} штуке.</p> {{!)}} </center> <center><hr style{{=}}"width:4em;height:2px;margin-top:12pt;margin-bottom:12pt;background-color:black"></center>}}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> 2g760qma32ih00bqnf1ve4an5pi7smb 5730015 5730013 2026-07-13T18:45:05Z KleverI 1083 5730015 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="KleverI" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{ВАР|{{перенос2|ста|кана}} этого бульона, всыпать протертую крупу; прибавить 2 ложки {{comment|чухонск.|чухонского}} или постнаго масла, поставить на большой огонь на 5 минутъ, потомъ на легкомъ огнѣ поварить 15 минутъ, затѣмъ положить грибы и еще 1 ложку масла, размѣшать и поставить въ печь. Подавать, выложивъ на блюдо. <center class{{=}}"prov">Провизія:</center> <center style{{=}}"font-size:-1"> {{(!}}width{{=}}100% border{{=}}1 cellspacing{{=}}0 cellpadding{{=}}0 style{{=}}"border-collapse:collapse" {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recLeft"{{!}}<p class{{=}}"recLine">{{frac|1|1|2}} стакана {{comment|гречнев.|гречневой}} или {{comment|смоленск.|смоленской}} крупы.</p> <p class{{=}}"recLine">5 сушеныхъ грибовъ.</p> <p class{{=}}"recLine">4 зерна {{comment|англійск.|английского}} перца.</p> {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recRight"{{!}}<p class{{=}}"recLine">1 яйцо, 1 {{comment|чайн.|чайную}} {{comment|л.|ложку}} соли.</p> <p class{{=}}"recLine">3 ложки {{comment|чухон.|чухонского}} масла.</p> <p class{{=}}"recLine">Кореньевъ по {{frac|1|2}} штукѣ.</p> {{!)}} </center> <center><hr style{{=}}"width:4em;height:2px;margin-top:12pt;margin-bottom:12pt;background-color:black"></center> |{{перенос2|ста|кана}} этого бульона, всыпать протертую крупу; прибавить 2 ложки {{comment|чухонск.|чухонского}} или постного масла, поставить на большой огонь на 5 минут, потом на легком огне поварить 15&nbsp;минут, затем положить грибы и еще 1 ложку масла, размешать и поставить в печь. Подавать, выложив на блюдо. <center class{{=}}"prov">Провизия:</center> <center style{{=}}"font-size:-1"> {{(!}}width{{=}}100% border{{=}}1 cellspacing{{=}}0 cellpadding{{=}}0 style{{=}}"border-collapse:collapse" {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recLeft"{{!}}<p class{{=}}"recLine">{{frac|1|1|2}} стакана {{comment|гречнев.|гречневой}} или {{comment|смоленск.|смоленской}} крупы.</p> <p class{{=}}"recLine">5 сушеных грибов.</p> <p class{{=}}"recLine">4 зерна {{comment|английск.|английского}} перца.</p> {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recRight"{{!}}<p class{{=}}"recLine">1 яйцо, 1 {{comment|чайн.|чайную}} {{comment|л.|ложку}} соли.</p> <p class{{=}}"recLine">3 ложки {{comment|чухон.|чухонского}} масла.</p> <p class{{=}}"recLine">Кореньев по {{frac|1|2}} штуке.</p> {{!)}} </center> <center><hr style{{=}}"width:4em;height:2px;margin-top:12pt;margin-bottom:12pt;background-color:black"></center>}}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> tpvzvyp0nmmjmih6eoiikmrut9bwjrg 5730018 5730015 2026-07-13T18:47:00Z KleverI 1083 5730018 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="KleverI" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{ВАР|{{frac|2|1|2}}&nbsp;{{перенос2|ста|кана}} этого бульона, всыпать протертую крупу; прибавить 2 ложки {{comment|чухонск.|чухонского}} или постнаго масла, поставить на большой огонь на 5 минутъ, потомъ на легкомъ огнѣ поварить 15 минутъ, затѣмъ положить грибы и еще 1 ложку масла, размѣшать и поставить въ печь. Подавать, выложивъ на блюдо. <center class{{=}}"prov">Провизія:</center> <center style{{=}}"font-size:-1"> {{(!}}width{{=}}100% border{{=}}1 cellspacing{{=}}0 cellpadding{{=}}0 style{{=}}"border-collapse:collapse" {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recLeft"{{!}}<p class{{=}}"recLine">{{frac|1|1|2}} стакана {{comment|гречнев.|гречневой}} или {{comment|смоленск.|смоленской}} крупы.</p> <p class{{=}}"recLine">5 сушеныхъ грибовъ.</p> <p class{{=}}"recLine">4 зерна {{comment|англійск.|английского}} перца.</p> {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recRight"{{!}}<p class{{=}}"recLine">1 яйцо, 1 {{comment|чайн.|чайную}} {{comment|л.|ложку}} соли.</p> <p class{{=}}"recLine">3 ложки {{comment|чухон.|чухонского}} масла.</p> <p class{{=}}"recLine">Кореньевъ по {{frac|1|2}} штукѣ.</p> {{!)}} </center> <center><hr style{{=}}"width:4em;height:2px;margin-top:12pt;margin-bottom:12pt;background-color:black"></center> |{{перенос2|ста|кана}} этого бульона, всыпать протертую крупу; прибавить 2 ложки {{comment|чухонск.|чухонского}} или постного масла, поставить на большой огонь на 5 минут, потом на легком огне поварить 15&nbsp;минут, затем положить грибы и еще 1 ложку масла, размешать и поставить в печь. Подавать, выложив на блюдо. <center class{{=}}"prov">Провизия:</center> <center style{{=}}"font-size:-1"> {{(!}}width{{=}}100% border{{=}}1 cellspacing{{=}}0 cellpadding{{=}}0 style{{=}}"border-collapse:collapse" {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recLeft"{{!}}<p class{{=}}"recLine">{{frac|1|1|2}} стакана {{comment|гречнев.|гречневой}} или {{comment|смоленск.|смоленской}} крупы.</p> <p class{{=}}"recLine">5 сушеных грибов.</p> <p class{{=}}"recLine">4 зерна {{comment|английск.|английского}} перца.</p> {{!}}width{{=}}50% valign{{=}}top class{{=}}"recRight"{{!}}<p class{{=}}"recLine">1 яйцо, 1 {{comment|чайн.|чайную}} {{comment|л.|ложку}} соли.</p> <p class{{=}}"recLine">3 ложки {{comment|чухон.|чухонского}} масла.</p> <p class{{=}}"recLine">Кореньев по {{frac|1|2}} штуке.</p> {{!)}} </center> <center><hr style{{=}}"width:4em;height:2px;margin-top:12pt;margin-bottom:12pt;background-color:black"></center>}}<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> kc1fnzl1f10y8lv99saetfpz96rq9ft Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/272 104 1226575 5730016 2026-07-13T18:46:12Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5730016 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{nop}} — Спасите!.. Тону!.. Спасите!.. Тут же на рундуке сидел матрос, из виска которого сочилась кровь, и он, бормоча, то раздевался догола, то снова одевался с торопливой озабоченностью. Некоторые спрятались по углам и, дрожа, молча ждали провала в бездну. Часть матросов, возглавляемая подполковником Осиповым и другими офицерами, напирала на трап, стремилась выскочить через форлюк, выкрикивая на разные голоса: — Почему нас держат здесь, как арестантов? — Нас нарочно хотят утопить! — Надо белый флаг поднять! С диким лицом, тряся сивой бородой, больше всех волновался подполковник Осипов и, обращаясь к мичману Сенявскому и прапоршику Августовскому, хрипел: — Я топиться второй раз не хочу! Я сам — штаб-офицер! Меня никто не смеет здесь задерживать!.. Но Сенявский и Августовский, стоявшие на страже у люка, были неумолимы. Им помогали удерживать толпу судовые матросы. Разорвался большой снаряд в жилой палубе и совершенно уничтожил кондукторскую кают-компанию. Против не{{ё}}, в правом борту, открылся зияющий пролом в две квадратных сажени. Этим взрывом человек шесть из ослябской команды было убито и около десяти ранено. Священник Добровольский стал на колени и закрыл руками лицо, словно хотел спрятаться от смерти. Но он сейчас же был смят ногами ошалелой толпы. Бурный поток человеческих тел, колыхаясь, с животным р{{ё}}вом направился к форлюку. Стоявшая около него стража была смята в одно мгновение. Паникой заразились и матросы своего крейсера, находившиеся в бомбовых погребах, и тоже полезли наверх. Те, кто успел выбраться из жилой палубы, очумело, с искаж{{ё}}нными лицами бегали тю судну, не зная, где искать спасения. Некоторые забрались на ростры. Прапорщик запаса Мамонтов спрятался в шкафчике, в котором обыкновенно хранились снаряды для первых выстрелов 47‑миллиметровой кормовой пушки. Это был редкий случай, когда обе стороны казались правы: бунтующие и усмиряющие. Ослябцы не могли больше выдерживать нарастающего ужаса: напряже-<noinclude><!-- --> <references /> <center>271</center> </div></noinclude> 0m3zvp8n4m14al50w7gtheg1jj7ymda Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/273 104 1226576 5730019 2026-07-13T18:53:10Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5730019 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>ние человеческих нервов имеет свой предел. Но и командующий состав не мог допустить бунта во время сражения, да ещ{{ё}} на корабле, который и без того изнемогал в неравном бою. Блохин, сойдя с мостика, немедленно мобилизовал офицеров, кондукторов и унтеров. Среди происходившего вокруг безумия он начал распоряжаться с тем удивительным каменным спокойствием, каким владеют смелые укротители зверей. И началось усмирение толпы под грохот своих пушек, под взрывы снарядов, в дыму и пламени разгорающихся пожаров. Били по лицу чем попало не только ослябских матросов, но и их офицеров. В них опять направили из шлангов сильные струи воды, в них стреляли из револьверов. Вс{{ё}} это походило скорее на бред, на кошмарный сон, чем на действительность. К счастью для Блохина, из жилой палубы успела вырваться только часть людей, а остальные застряли в люках, забив их своими телами. Так или иначе, но порядок на крейсере был навед{{ё}}н<ref>В цитированной раньше книге «Русско-японская война», на стр. 431 по поводу бунта имеется скромное признание старшего офицера Блохина: «Я должен был спуститься с мостика и, не брезгуя никакими средствами, заставил людей вернуться в погреб».</ref>. «Донской», весь избитый, с просачивающейся в трюмы водою, с креном в пять градусов, продолжал свой тяжкий путь. На н{{ё}}м мало осталось пушек, но он упорно отбивался от японцев. Передняя труба на н{{ё}}м была вся продырявлена осколками, а задняя оказалась развороченной снизу доверху. Тяга упала, ход уменьшился, но крейсер, словно обеспокоенный своею собственной судьбой, продолжал двигаться впер{{ё}}д, унося на себе трупы, кровь и боль, отчаяние и надежды всех, кто топтал его палубы. Избавление было в том, что японцы не поняли его ман{{ё}}вра и вовремя не преградили ему дорогу, — он вош{{ё}}л в теневую полосу. Сразу стало темно. Артиллерийский бой прекратился. С успехом были отбиты минные атаки, прич{{ё}}м на одном миноносце сбита дымовая труба. Быстро наступила ночь. «Донскому», которому удалось скрыться от врага, теперь не было надобности разбиваться о гранитные скалы. Он бросил якорь недалеко от восточной стороны Дажелета. Немедленно спустили случайно уцелевшие шлюпки — баркас № 2 и шест{{ё}}рку — и приступили к высадке экипажа на берег. Прежде всего постарались избавиться от ослябцев, продолжавших вносить на судне смятение. С ними вместе отправили командира Лебедева<ref>Командир Лебедев умер в больнице в Сасебо.</ref>. Потом стали перевозить раненых, которых было<noinclude><!-- --> <references /> <center>272</center> </div></noinclude> icoa0wflt166xw4249ocy5z14w5tmfo Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/274 104 1226577 5730020 2026-07-13T19:31:06Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5730020 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>более ста человек. Пользуясь носилками, койками и матрацами, их переносили на шлюпки в полной темноте. Они стонали и охали. К их боли присоединяла свою боль никому не нужная раненая свинья, давая о себе знать надрывным визгом откуда-то с палубы, окутанной мраком. Человек тридцать, воспользовавшись разбитым погребом, перепились. Они вели себя шумно и, никого не стесняясь, проклинали войну. Некоторых из них связали; другие, которым море теперь было нипоч{{ё}}м, бросились за борт и, горланя, вплавь добирались до берега. К рассвету на крейсере остались только убитые. Снова появились японские суда. Но «Дмитрий Донской», отвед{{ё}}нный за полторы мили в море, покоился на глубоком дне с открытыми кингстонами. Японцам достались в плен только люди. {{heading|24|8. Сасебо вместо Владивостока|id=t8}} «Грозный» нан{{ё}}с повреждения неприятельскому миноносцу и, отбившись от него, продолжал в одиночестве удаляться на север. Ему тоже пришлось пострадать. Один снаряд попал в борт около ватерлинии, сделал пробоину во втором командном помещении, разбил паровую трубу и убил строевого квартирмейстера Ф{{ё}}дорова. Пробоину немедленно заделали. Другим снарядом снесло прожектор. Два человека при этом поплатились жизнью: мичман Дофельт и подшкипер Рядов. Командиру Андржиевскому ранило обе руки, ноги и голову. Ночью «Грозный» ш{{ё}}л с закрытыми огнями. Больше никто уже не преследовал его. На второй день, 16 мая, далеко за полдень, вышел весь уголь. Стали бросать в топки деревянные вещи, разные поделки, паруса, собранную в ямах угольную пыль и лили смазочное масло, — жгли вс{{ё}}, что только могло гореть. Таким образом, хотя с трудом, но к вечеру добрались до острова Аскольд и, сделав по беспроволочному телеграфу позывные в свой порт, бросили якорь. Утром 17 мая, когда из Владивостока доставили уголь, миноносец переш{{ё}}л в Золотой Рог. Так же мог поступить и «Бедовый», но ни адмирал, ни чины его штаба почему-то не захотели попасть<noinclude><!-- --> <references /> <center>273</center> </div></noinclude> 6pfzv7woi35chb4voedc7np2bf9wuu8 Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/275 104 1226578 5730021 2026-07-13T19:34:04Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5730021 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>в отечественные воды. С того места, где он сдался, «Сазанами» взял его на буксир и пов{{ё}}л в Японию, как водят на аркане животных. Так двигались до ночи. Волнения на «Бедовом» улеглись. Людям нечего стало делать, все заботы сразу отпали, — ведь они теперь были только пленниками. Матросы собирались в жилой палубе и мирно обсуждали недавнее событие. Больше всего интересовал всех вопрос: почему это начальству так хотелось сдаться в плен? Толковали по-разному, пока не высказал свои соображения машинист самостоятельного управления Попов. Все воззрились на этого высокого и худого парня с матовой бледностью на вытянутом лице, со спокойной осенней грустью в карих глазах. Начитанный и по природе умный, всегда трезвый, он пользовался среди команды большим авторитетом. Все замолчали, когда услышали его глуховатый голос: — Неужели, братцы, вы не догадываетесь, какая тут махинация произошла? Допустим, что «Бедовый» наш приш{{ё}}л бы во Владивосток. А дальше что? Собралось бы на наш миноносец вс{{ё}} высшее начальство: и капитаны всех рангов, и адмиралы, и генералы. Каково смотреть им в глаза? И каждый из них начал бы обращаться к Рожественскому: «Ваше превосходительство, а где ваша эскадра?» А он и сам не знает, где, потому что бросил е{{ё}} и убежал с поля сражения. Пошло бы тут шушуканье: вон он, скажут, каков национальный герой! Но главное ещ{{ё}} не это. Какую телеграмму он должен был бы составить царю? «Ваше императорское величество, я со своим штабом благополучно прибыл на миноносце „Бедовый“ во Владивосток, где находятся остальные вверенные мне суда — пока о них мне ничего не известно». Рожественский — человек гордый и считал себя умнее всех на свете. Но японский адмирал Того взял да и размагнитил его. Удавиться можно от стыда! Вот он и решил ко многим своим преступлениям прибавить ещ{{ё}} одно: сдаться в плен. — Правильно подпущено! — крикнул кочегар Воробь{{ё}}в. С предположениями машиниста согласились и другие матросы. Попов добавил: — И вот теперь нашего адмирала, чинов его штаба,<noinclude><!-- --> <references /> <center>274</center> </div></noinclude> nueabeer3ai6peportttn55qkeu0nl0 Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/276 104 1226579 5730022 2026-07-13T19:37:09Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5730022 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>судовых офицеров и нас, грешных, японцы везут в сво{{ё}} отечество, как поросят в клетке. Кто-то со злобой сплюнул, кто-то сильно выругался. Из судового командного состава остался на «Бедовом» только командир, дав честное слово японскому офицеру, что он не причинит миноносцу никакого вреда. В кают-компании собрались все офицеры. У них шли свои разговоры: — Слава богу, кончились наши мучения. — Посмотрим, какова Япония. Флаг-капитан впал в уныние: — Так-то оно так, но что будет, когда верн{{ё}}мся в Россию? Мичман Демчинский тоже вздохнул: — Да, предстоят нам большие неприятности. Лейтенант Леонтьев, кокетничая красивыми зубами, возразил: — Чепуха! Мы спасали жизнь командующего эскадрой. А потом — подумаешь, какое значение имеет для России потеря одного миноносца, когда вся наша эскадра разгромлена! Его поддержал полковник Филипповский: — Будучи на «Суворове», мы честно сражались. Мы делали вс{{ё}}, что от нас зависело. А если нас обвинят, то вместе с нами должны будут сесть на скамью подсудимых и те, которые сейчас находятся в Петербурге под золотым шпицем Адмиралтейства. Зачем они послали такой сброд на войну? Бодрее всех держался командир Баранов, горячо доказывая другим: — Собственно говоря, миноносца я не сдавал. С того момента, как только на н{{ё}}м был поднят флаг Красного Креста, он стал госпитальным судном. Но японцы поступили с ним неправильно — взяли и секвестровали его. О, если бы я не был связан присутствием раненого адмирала, я бы показал противнику, как со мною сталкиваться! Один японский миноносец я потопил бы минами, а другой — артиллерией… В кают-компанию вбежал матрос и, обращаясь к командиру, крикнул: — Ваше высокоблагородие, буксир оборвался! Командир, вытягивая шею, переспросил:<noinclude><!-- --> <references /> <center>275</center> </div></noinclude> o5uf1f884n99i9nkde940nmmo6je9ts Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/277 104 1226580 5730023 2026-07-13T19:40:21Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5730023 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{nop}} — А может быть, кто из матросов перерубил его? — Никак нет, сам оборвался. И японский миноносец куда-то ушел. Совсем даже не видать его. Люди, сидевшие за столом в кают-компании, застыли на месте, словно услышали не то, что сообщил им матрос, а нечто более страшное — трюмы наполнились водою или вспыхнул пожар в бомбовых погребах. Но через минуту офицеры уже выскакивали из-за стола, бросались к трапу и быстро бежали по верхней палубе к мостику. Все были охвачены отчаянием: победители ушли от пленников! Каждый предлагал свой совет: — Надо прожекторы открыть! — Нет, лучше ракеты пустить! — Давайте скорее сиреной гудки! Но переполох оказался лишним: в темноте увидели силуэт «Сазанами». Он приближался к «Бедовому», чтобы снова взять его на буксир. Офицеры могли опять спуститься в кают-компанию и спокойно разговаривать. Этой ночью от зыби ещ{{ё}} несколько раз лопался буксир. Поэтому японцы сняли с «Бедового» часть команды и, переправив е{{ё}} на свой миноносец, заменили е{{ё}} своими матросами. Заложники были возвращены обратно. После этого русскому миноносцу предоставили идти собственными силами, приказав держаться в кильватер победителю. Дн{{ё}}м 16 мая встретились с японским крейсером «Акаси». Он взял «Бедового» на буксир и, сопровождаемый «Сазанами», пош{{ё}}л дальше. Адмирал Рожественский продолжал лежать на койке в командирской каюте. Лицо его осунулось, потемнело, глаза ввалились, как у мертвеца. Целыми часами он ни с кем не разговаривал, пребывая в сурово-молчаливом одиночестве, словно погруж{{ё}}нный в свои ч{{ё}}рные, как морская пучина, думы. Но иногда, д{{ё}}рнувшись, он вдруг вскакивал и, свесив ноги с койки, начинал скрежетать зубами. В такие минуты вестовой Балахонцев, ухаживавший за ним вместе с доктором, пугался его. Растр{{ё}}панный, оскаленный, с повязкой на голове, с остановившимся, как у безумца, взором, весь напряж{{ё}}нный, он словно намеревался куда-то ринуться и действительно был страшен. Какие мысли возникали в его потряс{{ё}}нном мозгу? Быть может, ему представлялись страшные утопленники? У острова Цусима тысячи погибло их по<noinclude><!-- --> <references /> <center>276</center> </div></noinclude> b1a7jzkhbgne5jkjl0da7ktqjrehzh3 Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/278 104 1226581 5730024 2026-07-13T19:47:45Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5730024 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>его вине. А может быть, в памяти ещ{{ё}} сохранилось то особое совещание, которое состоялось в Петергофском дворце 10 августа 1904 года под председательством самого царя. Да, именно тогда был сделан им величайший и непоправимый промах. Рожественский был слишком самоуверен и считал себя гениальным, но недооценил способностей своего противника. В совещании принимали участие высшие чины: два великих князя — Алексей Александрович и Александр Михайлович, управляющий морским министерством генерал-адъютант Авелан, военный министр генерал-адъютант Сахаров, министр иностранных дел граф Ламсдорф и командующий 2‑й эскадрой, тогда еш{{ё}} контр-адмирал, Рожественский. Был поставлен вопрос: своевременно ли посылать 2‑ю эскадру на Дальний Восток? Командующий высказался за немедленную отправку эскадры на войну. Но он встретил со стороны некоторых членов совещания веские возражения. Они доказывали, что, после того как 1‑я эскадра 28 июля сделала неудачную попытку прорваться из Порт-Артура сквозь японскую блокаду, обстановка там сильно изменилась. Прежде чем Рожественский прибудет туда, крепость наша неминуемо пад{{ё}}т, а вместе с нею погибнут и все имеющиеся там наши корабли. Значит, 2‑я эскадра должна будет рассчитывать только на свои силы. А в таком составе она была слишком слаба, чтобы разбить противника и овладеть Японским морем. Да и где найд{{ё}}т командующий для не{{ё}} базу? При таких условиях 2‑я эскадра будет обречена на уничтожение. Целесообразнее было бы оставить е{{ё}} на зиму в Балтийском море, заняться боевой е{{ё}} подготовкой, усилить е{{ё}} достраивающимися судами и, может быть, покупными — и уже весной послать е{{ё}} как грозную силу, которая решит участь войны. Но Рожественский, несмотря на такие возражения, упорно стоял на сво{{ё}}м — за немедленное отправление эскадры в дальневосточные воды. Он горячо и уверенно доказывал, что разобь{{ё}}т японцев. С ним согласился Авелан, а потом на его сторону склонился и царь. На этом заседании, быть может, особенно живо встал перед цар{{ё}}м незабываемый драматический эпизод из его путешествия в молодости на Восток. Тогда Япония встретила наследника русского престола негостеприимно: {{Перенос|какой-|то|дефис=}}<noinclude><!-- --> <references /> <center>277</center> </div></noinclude> igzparj0385yv71zw8cqo69zhjtmqvj Обсуждение:Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик, Равницкий; Фруг) 1 1226582 5730025 2026-07-13T19:49:18Z Maxim Leyenson 22570 /* здесь только первые два параграфа; и, главное, Фруг переводит процентов 15 книги */ новая тема 5730025 wikitext text/x-wiki == здесь только первые два параграфа; и, главное, Фруг переводит процентов 15 книги == * Здесь пока [кем-то загружены] только первые два параграфа книги на несколько сотен страниц; читатели могу подумать, что книга состоит из одной-двух страниц. * Важно [где-то] отметить, что эта книга Фруга -- лишь очень частичный (страниц 250?) перевод книги Bialik & Ravnitzky (которая занимвает более 900 страниц в издании мелким шрифтом.) Хорошо бы, что бы это кто-нибудь отметил в статье в Википедии. [[Участник:Maxim Leyenson|Maxim Leyenson]] ([[Обсуждение участника:Maxim Leyenson|обсуждение]]) 19:49, 13 июля 2026 (UTC) 72xs95u7shgkdoydyf4tqmm5gv2dzg8 5730040 5730025 2026-07-13T20:31:26Z Vladis13 49438 Vladis13 переименовал страницу [[Обсуждение:Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей]] в [[Обсуждение:Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик; Фруг)]]: согласно [[ВТ:Названия страниц]] 5730025 wikitext text/x-wiki == здесь только первые два параграфа; и, главное, Фруг переводит процентов 15 книги == * Здесь пока [кем-то загружены] только первые два параграфа книги на несколько сотен страниц; читатели могу подумать, что книга состоит из одной-двух страниц. * Важно [где-то] отметить, что эта книга Фруга -- лишь очень частичный (страниц 250?) перевод книги Bialik & Ravnitzky (которая занимвает более 900 страниц в издании мелким шрифтом.) Хорошо бы, что бы это кто-нибудь отметил в статье в Википедии. [[Участник:Maxim Leyenson|Maxim Leyenson]] ([[Обсуждение участника:Maxim Leyenson|обсуждение]]) 19:49, 13 июля 2026 (UTC) 72xs95u7shgkdoydyf4tqmm5gv2dzg8 5730057 5730040 2026-07-13T20:38:10Z Vladis13 49438 Vladis13 переименовал страницу [[Обсуждение:Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик; Фруг)]] в [[Обсуждение:Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик, Равницкий; Фруг)]] 5730025 wikitext text/x-wiki == здесь только первые два параграфа; и, главное, Фруг переводит процентов 15 книги == * Здесь пока [кем-то загружены] только первые два параграфа книги на несколько сотен страниц; читатели могу подумать, что книга состоит из одной-двух страниц. * Важно [где-то] отметить, что эта книга Фруга -- лишь очень частичный (страниц 250?) перевод книги Bialik & Ravnitzky (которая занимвает более 900 страниц в издании мелким шрифтом.) Хорошо бы, что бы это кто-нибудь отметил в статье в Википедии. [[Участник:Maxim Leyenson|Maxim Leyenson]] ([[Обсуждение участника:Maxim Leyenson|обсуждение]]) 19:49, 13 июля 2026 (UTC) 72xs95u7shgkdoydyf4tqmm5gv2dzg8 Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/501 104 1226583 5730026 2026-07-13T20:01:27Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5730026 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>в бою, за самоотверженную их службу России и мне. Волею всевышнего не суждено было увенчать ваш подвиг успехом, но беззазетным мужеством вашим отечество всегда будет гордиться. Желаю вам скорого выздоровления, и да утешит вас всех господь. Николай. 28 мая 1905 г.». Так за Цусиму Рожественского благодарил монарх, а вся страна проклинала. Но впоследствии, когда в 1906 году адмирал вернулся из плена в Россию, под давлением общественного мнения он был отдан под суд. На суде он держал себя рыцарем, страстно защищал своих помощников, всю вину брал на себя и признавался: {{абзац}} «Прежде чем переименовать здесь все собранные против меня улики, я считаю долгом установить, что, очнувшись от обморока, в котором я был перегружен на „Буйный“, я уже не впадал в беспамятство до сегодня. Свидетели, показывавшие, что я бредил, ошибались..» {{абзац}} И ещ{{ё}} он сказал в заключительном слове: {{абзац}} «Целым рядом свидетельских показаний неоспоримо установлено, что „Бедовый“ сдан потому, что так приказал адмирал, который в ту пору несомненно был в полном сознании…» {{абзац}} Он был оправдан. Его не могли осудить: он слишком много знал о закулисной стороне нашего флота, знал, будучи начальником Главного морского штаба, о разных т{{ё}}мных делах судостроения, в которых были замешаны и высочайшие особы. А ведь революция тогда не была ещ{{ё}} подавлена окончательно. Кроме того, сушествовала Дума. Вот почему обвинительная речь прокурора, генерала Вогака, в отношении Рожественского превратилась в защитительную. {{абзац}} Клапье-де-Колонга, Филипповского, Леонтьева и Баранова приговорили к увольнению со службы. Остальные офицеры были оправданы. {{абзац}} Кстати, нужно ещ{{ё}} упомянуть об исторической ощибке. Капитан 2‑го ранга Сем{{ё}}нов, вернувшись из плена, опубликовал в прогрессивной газете «Русь» свои записки «Расплата». Вскоре они вышли под тем же заглавием [[Расплата (Семёнов)|отдельной книгой]]. В этих записках он сетует на штабных чинов, говоря, что они вс{{ё}} скрывали от него и что он находился на корабле почти как пассажир. {{абзац}} Но тут Сем{{ё}}нов, как обычно, схитрил, чтобы придать своей книге характер объективности. Конечно, он знал обо всем больше чем нужно, ибо адмирал считал его своим другом. В дальнейшем он выгораживает и Рожественского, и штаб, и самого себя. Благодаря тому, что «Расплата» первоначально печаталась в «Руси», и все другие передовые газеты того времени отнеслись к Рожественскому более или менее снисходительно, считая его чуть ли не своим человеком, тогда как консервативная пресса, наоборот, яро нападала на него. А на самом деле это был на редкость реакционный адмирал. Когда эскадра стояла у Мадагаскара, вот что он писал своей жене в пнсьме от 20 февраля 1905 года, опубликованном впоследствии в журнале «Море» (1911 г., № 6, стр. 52): {{абзац}} «…а что за безобразия творятся у вас в Петербурге и в весях Европейской России. Миндальничанье во время войны до добра не довед{{ё}}т. Это именно пора, в которую следует держать вс{{ё}} в кулаках и кулаки самые — в полной готовности к действию, а у вас<noinclude><!-- --> <references /> <center>500</center> </div></noinclude> 1xki6x8fdtbwks1zvvw77vffrx9jt90 Файл:Krest put zemli.svg 6 1226584 5730027 2026-07-13T20:06:08Z Vladis13 49438 == Краткое описание == {{Изображение | Описание = илл. из [[Тайная доктрина (Блаватская; Рерих)]] | Автор = [[Автор:Елена Петровна Блаватская|Елена Петровна Блаватская]] | Время создания = до 1893 | Источник = https://ru.teopedia.org/lib/Файл:Krest_put_zemli.svg | Лицензия = }} == Лицензирование == {{PD-Russia-expired}} 5730027 wikitext text/x-wiki == Краткое описание == {{Изображение | Описание = илл. из [[Тайная доктрина (Блаватская; Рерих)]] | Автор = [[Автор:Елена Петровна Блаватская|Елена Петровна Блаватская]] | Время создания = до 1893 | Источник = https://ru.teopedia.org/lib/Файл:Krest_put_zemli.svg | Лицензия = }} == Лицензирование == {{PD-Russia-expired}} phhskyoa9a7cb964s6n1opab84a8h57 Файл:Oval s krugom vertikal.svg 6 1226585 5730028 2026-07-13T20:07:58Z Vladis13 49438 == Краткое описание == {{Изображение | Описание = илл. из [[Тайная доктрина (Блаватская; Рерих)]] | Автор = [[Автор:Елена Петровна Блаватская|Елена Петровна Блаватская]] | Время создания = до 1893 | Источник = https://ru.teopedia.org/lib/Файл:Oval_s_krugom_vertikal.svg | Лицензия = }} == Лицензирование == {{PD-Russia-expired}} 5730028 wikitext text/x-wiki == Краткое описание == {{Изображение | Описание = илл. из [[Тайная доктрина (Блаватская; Рерих)]] | Автор = [[Автор:Елена Петровна Блаватская|Елена Петровна Блаватская]] | Время создания = до 1893 | Источник = https://ru.teopedia.org/lib/Файл:Oval_s_krugom_vertikal.svg | Лицензия = }} == Лицензирование == {{PD-Russia-expired}} b6zimdwu6axvbuwzvaquq2f0armfoha Файл:Oval s krugom horizont.svg 6 1226586 5730029 2026-07-13T20:08:34Z Vladis13 49438 == Краткое описание == {{Изображение | Описание = илл. из [[Тайная доктрина (Блаватская; Рерих)]] | Автор = [[Автор:Елена Петровна Блаватская|Елена Петровна Блаватская]] | Время создания = до 1893 | Источник = https://ru.teopedia.org/lib/Файл:Oval_s_krugom_horizont.svg | Лицензия = }} == Лицензирование == {{PD-Russia-expired}} 5730029 wikitext text/x-wiki == Краткое описание == {{Изображение | Описание = илл. из [[Тайная доктрина (Блаватская; Рерих)]] | Автор = [[Автор:Елена Петровна Блаватская|Елена Петровна Блаватская]] | Время создания = до 1893 | Источник = https://ru.teopedia.org/lib/Файл:Oval_s_krugom_horizont.svg | Лицензия = }} == Лицензирование == {{PD-Russia-expired}} 20navns0z474xic0qjmpokxlu8ij5yy Файл:Pasha uzel.png 6 1226587 5730030 2026-07-13T20:09:59Z Vladis13 49438 == Краткое описание == {{Изображение | Описание = илл. из [[Тайная доктрина (Блаватская; Рерих)]] | Автор = [[Автор:Елена Петровна Блаватская|Елена Петровна Блаватская]] | Время создания = до 1893 | Источник = https://ru.teopedia.org/lib/Файл:Pasha.png | Лицензия = }} == Лицензирование == {{PD-Russia-expired}} 5730030 wikitext text/x-wiki == Краткое описание == {{Изображение | Описание = илл. из [[Тайная доктрина (Блаватская; Рерих)]] | Автор = [[Автор:Елена Петровна Блаватская|Елена Петровна Блаватская]] | Время создания = до 1893 | Источник = https://ru.teopedia.org/lib/Файл:Pasha.png | Лицензия = }} == Лицензирование == {{PD-Russia-expired}} 5povkimequvos3ieqfztlnw2w6yd3ln Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/502 104 1226588 5730031 2026-07-13T20:10:12Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5730031 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>все головы потеряли и бобы разводят. Теперь именно надо войском вс{{ё}} задушить и всем вольностям конец положить: запретить стачки самые благонамеренные и душить без милосердия главарей». {{абзац}} В отставке Рожественский безвыездно в{{ё}}л замкнутую жизнь в Петербурте и был привязан к своей квартире, как пугающийся ясного света филин к своему дуплу. «Я — ч{{ё}}рный ворон», — мрачно повторял адмирал слова сумасшедшего мельника из оперы «Русалка». Мания величия не покидала Рожественского, продолжавшего презирать людей, пока жизнь его внезапно не оборвалась. В ночь под 1 января 1910 года у него на квартире в тесном кругу готовилась традиционная пирушка. По-праздничному был сервирован стол, но бокал хозяина так и не поднялся навстречу новому году. За игрой в карты с гостями «ч{{ё}}рный ворон» Цусимы по-адмиральски разволновался, зад{{ё}}ргался, посинел и, свалившись со стула, сразу умер. Стр. 302. В ленинградском военно-морском архиве, фонд № 417, дело по описи № 81 — «Олдгамия», сохранился этот документ, который был представлен в главный морской штаб Трегубовым при донесении о плавании. Содержание его следующее: «Прапорщику Трегубову, командиру погибшего призового судна „Олдгамия“. Рапорт. Доношу Вашему благородию, что Ваше снаряжение считаю постыдным и преждевременным бегством от вверенных Вам людей, не согласующимся с долгом чести, а есть позорный инстинкт самосохранения, есть ни на ч{{ё}}м не основанное превышение власти, и, кроме того, не служащее на пользу и спасение людей в смысле некомпетенции прапорщика Зайончковского в морском деле и считаю его [приказ] одним из тех бессмысленных распоряжений, основанных на личных отношениях, неоднократно сделанных Вами. Прапорщик Владимир Потапов, 22 июня 1905 года». Стр. 316. Кроме «Орла», при 2‑й эскадре было ещ{{ё}} другое госпитальное судно «Кострома». Оно также одновременно было захвачено японским вспомогательным крейсером «Садо-Мару». Но через полмесяца оно было отпущено на основании правил Красного Креста в морской войне, установленных на Гаагской международной конференции. Эти правила японцами не были применены в отношении «Орла». Стр. 351. В английской газете «The Japan Daily Mail», издававшейся в Иокогаме, от 31 мая 1905 года было напечатано: «Крейсер Идзуми» (прежде «Эсмеральда», {{число|2950|тонн}}) был тяжело поврежд{{ё}}н и должен был покинуть поле сражения». Стр. 352. Впоследствии Н. Нозиков написал следующие книги: «Поход 2‑й эскадры Тихого океана», изд. Морского генерального штаба, 1914 г.; «На кораблях Крузенштерна», изд. «Молодой гвардии», 1930 г.; «Кругосветное путешествие „Литке“, изд. МТП, 1933 г. Стр. 375. Вот что сами японцы пишут о сражении с „Громким“: «Неприятель храбро сражался; когда нашим отрядом был сбит его флаг, он немедленно поднял его снова, затем он ловко выпустил мину, которую „Сирануи“ с трудом избежал; снаряды его ложились хорошо, и в „Сирануи“ попало свыше 20 штук, так что, не будучи в состоянии пользоваться правой машиной и рулевым при-<noinclude><!-- --> <references /> <center>501</center> </div></noinclude> 1kr7ij8sohl4zl3ny3whocsl5m0sw6b Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/279 104 1226589 5730032 2026-07-13T20:13:40Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5730032 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{Перенос2|какой-|то|дефис=}} самурай-фанатик ударил высокого гостя саблей по голове. Это покушение было тягчайшим оскорблением царской особы в стране Восходящего солнца. И теперь русскому императору, по-видимому, хотелось как можно скорее рассчитаться с микадо. Несколько месяцев спустя сказались результаты особого совещания: над эскадрой совершилась поистине египетская казнь, а тот, кому Россия вверила свою судьбу и на кого вся армия возлагала надежды, сам на миноносце «Бедовый» сдался в плен. Ещ{{ё}} недавно, 26 апреля, когда присоединились к нам небогатовские корабли, в приказе № 229 он провозгласил громкие слова: «Господь укрепил дух наш, помог одолеть тяготы похода, доселе беспримерного. Господь укрепит и десницу нашу, благословит исполнить завет государев и кровью смыть горький стыд родины…» Но вышло иначе: автор этого приказа как будто забыл о сво{{ё}}м обещании и только больше усилил «стыд родины». Как мог дойти до этого сам начальник эскадры, генерал-адъютант, вице-адмирал Рожественский? Он был тщеславен, и это тщеславие, как микроб, подточило его, подготовило ему гибель, заставив его броситься в дальневосточную авантюру. Принадлежа уже к свите его величества, он хотел подняться ещ{{ё}} выше, мечтал уже о лаврах победителя, а действительность свалила его, как ничтожество, и заклеймила позором. Что скажет теперь о н{{ё}}м царь, которого он так обесславил? Как начнут трепать его имя все газеты, которые заранее возносили его как национального героя? Какой ненавистью ответит ему вся страна и за бессмысленную гибель эскадры и за напрасные жертвы? Да, тут было о ч{{ё}}м задуматься. Казалось бы, такому заносчивому и с таким болезненным самолюбием адмиралу ничего не оставалось другого, как разбить голову о железную переборку. Но этого он не сделал… Гордость и унижение уживались в н{{ё}}м вместе. И это обнаружилось только перед лицом врага, как обнажается во время отлива дно морской отмели. Он валился на койку и, вздыхая, лежал на ней, мутный и притихший<ref>Разгром 2‑й эскадры в корне поколебал доверие русского народа к царю, но сам царь, однако, и после этого не изменил своего отношения к адмиралу-неудачнику, не лишил Рожественского своего прежнего расположения. Об этом говорит следующая телеграмма, посланная цар{{ё}}м через четыре дня после боя: «Токио. Генерал-адъютанту Рожественскому. От души благодарю вас и всех чинов эскадры, которые честно исполнили свой долг в бою, за самоотверженную их службу России и мне. Волею всевышнего не суждено было увенчать ваш подвиг успехом, но беззазетным мужеством вашим отечество всегда будет гордиться. Желаю вам скорого выздоровления, и да утешит вас всех господь. Николай. 28 мая 1905 г.». Так за Цусиму Рожественского благодарил монарх, а вся страна проклинала. Но впоследствии, когда в 1906 году адмирал вернулся из плена в Россию, под давлением общественного мнения он был отдан под суд. На суде он держал себя рыцарем, страстно защищал своих помощников, всю вину брал на себя и признавался: {{абзац}} «Прежде чем переименовать здесь все собранные против меня улики, я считаю долгом установить, что, очнувшись от обморока, в котором я был перегружен на „Буйный“, я уже не впадал в беспамятство до сегодня. Свидетели, показывавшие, что я бредил, ошибались..» {{абзац}} И ещ{{ё}} он сказал в заключительном слове: {{абзац}} «Целым рядом свидетельских показаний неоспоримо установлено, что „Бедовый“ сдан потому, что так приказал адмирал, который в ту пору несомненно был в полном сознании…» {{абзац}} Он был оправдан. Его не могли осудить: он слишком много знал о закулисной стороне нашего флота, знал, будучи начальником Главного морского штаба, о разных т{{ё}}мных делах судостроения, в которых были замешаны и высочайшие особы. А ведь революция тогда не была ещ{{ё}} подавлена окончательно. Кроме того, сушествовала Дума. Вот почему обвинительная речь прокурора, генерала Вогака, в отношении Рожественского превратилась в защитительную. {{абзац}} Клапье-де-Колонга, Филипповского, Леонтьева и Баранова приговорили к увольнению со службы. Остальные офицеры были оправданы. {{абзац}} Кстати, нужно ещ{{ё}} упомянуть об исторической ощибке. Капитан 2‑го ранга Сем{{ё}}нов, вернувшись из плена, опубликовал в прогрессивной газете «Русь» свои записки «Расплата». Вскоре они вышли под тем же заглавием [[Расплата (Семёнов)|отдельной книгой]]. В этих записках он сетует на штабных чинов, говоря, что они вс{{ё}} скрывали от него и что он находился на корабле почти как пассажир. {{абзац}} Но тут Сем{{ё}}нов, как обычно, схитрил, чтобы придать своей книге характер объективности. Конечно, он знал обо всем больше чем нужно, ибо адмирал считал его своим другом. В дальнейшем он выгораживает и Рожественского, и штаб, и самого себя. Благодаря тому, что «Расплата» первоначально печаталась в «Руси», и все другие передовые газеты того времени отнеслись к Рожественскому более или менее снисходительно, считая его чуть ли не своим человеком, тогда как консервативная пресса, наоборот, яро нападала на него. А на самом деле это был на редкость реакционный адмирал. Когда эскадра стояла у Мадагаскара, вот что он писал своей жене в пнсьме от 20 февраля 1905 года, опубликованном впоследствии в журнале «Море» (1911 г., № 6, стр. 52): {{абзац}} «…а что за безобразия творятся у вас в Петербурге и в весях Европейской России. Миндальничанье во время войны до добра не довед{{ё}}т. Это именно пора, в которую следует держать вс{{ё}} в кулаках и кулаки самые — в полной готовности к действию, а у вас все головы потеряли и бобы разводят. Теперь именно надо войском вс{{ё}} задушить и всем вольностям конец положить: запретить стачки самые благонамеренные и душить без милосердия главарей». {{абзац}} В отставке Рожественский безвыездно в{{ё}}л замкнутую жизнь в Петербурте и был привязан к своей квартире, как пугающийся ясного света филин к своему дуплу. «Я — ч{{ё}}рный ворон», — мрачно повторял адмирал слова сумасшедшего мельника из оперы «Русалка». Мания величия не покидала Рожественского, продолжавшего презирать людей, пока жизнь его внезапно не оборвалась. В ночь под 1 января 1910 года у него на квартире в тесном кругу готовилась традиционная пирушка. По-праздничному был сервирован стол, но бокал хозяина так и не поднялся навстречу новому году. За игрой в карты с гостями «ч{{ё}}рный ворон» Цусимы по-адмиральски разволновался, зад{{ё}}ргался, посинел и, свалившись со стула, сразу умер.</ref>. Утром 17 мая прибыли в японский порт Сасебо. Ещ{{ё}} издали увидели там свои броненосцы: «Император Николай {{R|1}}», «Адмирал Сенявин» и «Генерал-адмирал<noinclude><!-- --> <references /> <center>278</center> </div></noinclude> fegoavcx5yqp3b6rnfod7jyhgqpl7ey Файл:Ankh krug krest.svg 6 1226590 5730033 2026-07-13T20:17:31Z Vladis13 49438 == Краткое описание == {{Изображение | Описание = илл. из [[Тайная доктрина (Блаватская; Рерих)]] | Автор = [[Автор:Елена Петровна Блаватская|Елена Петровна Блаватская]] | Время создания = до 1893 | Источник = https://ru.teopedia.org/lib/Файл:Ankh_krug_krest.svg | Лицензия = }} == Лицензирование == {{PD-Russia-expired}} 5730033 wikitext text/x-wiki == Краткое описание == {{Изображение | Описание = илл. из [[Тайная доктрина (Блаватская; Рерих)]] | Автор = [[Автор:Елена Петровна Блаватская|Елена Петровна Блаватская]] | Время создания = до 1893 | Источник = https://ru.teopedia.org/lib/Файл:Ankh_krug_krest.svg | Лицензия = }} == Лицензирование == {{PD-Russia-expired}} 4f3ajau8q7qkssygtw0644t9xybm5yt Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/280 104 1226591 5730034 2026-07-13T20:20:30Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5730034 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>Апраксин». На них развевались флаги Восходящего солнца. Баранов, кивнув в их сторону головою, весело заявил: — Стало быть, не мы одни сдались. Потом он был занят только своими чемоданами, набитыми каз{{ё}}нным добром. Их было у него двенадцать штук, но этого количества ему не хватало. Пришлось ещ{{ё}} добавить четыре: два больщих и два маленьких. Затем он захватил судовую кассу в шесть тысяч фунтов стерлингов. Из такой большой суммы он ничего не хотел дать не только матросам, но и офицерам. Клапье-де-Колонг, узнав об этом, вежливо сказал Баранову: — Я предлагаю вам выдать офицерам по двадцать фунтов заимообразно. В России они вернут вам эти деньги. Баранов вспылил и, хотя «Бедовый» находился под японским флагом, неожиданно отрезал: — Здесь я командир! И никто не имеет права делать мне указаний. Я за вс{{ё}} отвечаю. Но потом почему-то раздумал и выдал каждому офицеру по двадцать фунтов. Настроение у Баранова, подогретое наживой, был отличное. Синевой пламенели круглые глаза. Как всегда, тшательно была расч{{ё}}сана хол{{ё}}ная борода. Казалось, в ней нет ни одного лишнего волоса. Покидая свой миноносец, он похлопал ладонью по его трубе, словно вещий Олег своего коня, и ласково промолвил: — Прощай, родной! Японцы, когда-то наградив Баранова орденом Восходящего солнца 4‑й степени, словно напер{{ё}}д знали, что он отплатит им за это с благодарностью. Вспомнил ли он в это время о сво{{ё}}м сыне? Ведь тот, мичман Баранов, высокий худощавый юноша, остался на погибаюшем корабле «Александр {{R|3}}» без надежды на спасение. При одной только мысли об этом должно было бы содрогнуться отцовское сердце. {{heading|45|9. Мы все умр{{ё}}м, но не сдадимся|id=t9}} В августе 1904 года, перед отходом 2‑й эскадры из Кронштадта, в блестящей кают-компании броненосца «Александр {{R|3}}» ж{{ё}}ны и родственники офицеров и от-<noinclude><!-- --> <references /> <center>279</center> </div></noinclude> 4feii967asgstv9ouivahddbmvfcr9s Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/281 104 1226592 5730037 2026-07-13T20:28:19Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5730037 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>борная штатская публика собрались на прощальный банкет. Проводы были торжественные. То и дело над роскошно сервированным столом, установленным батареей бутылок, яствами и цветами, поднимались бокалы шампанского с тостами во славу русского оружия. Горячи были напутственные речи гостей, пожелания победы над врагом и счастливого возвращения на родину. И в самый разгар шумных оваций неожиданно раздались мрачные слова. Восторженной публике ответил командир броненосца «Александр {{R|3}}», капитан 1‑го ранга Бухвостов: — Вы смотрите и думаете, как тут вс{{ё}} хорошо устроено. А я вам скажу, что тут совсем не вс{{ё}} хорошо. Вы желаете нам победы. Нечего и говорить, как мы е{{ё}} желаем. Но победы не будет!.. Я боюсь, что мы растеряем половину эскадры на пути, а если этого и не случится, то нас разобьют японцы: у них и флот исправнее, и моряки они настоящие. За одно я ручаюсь: мы все умр{{ё}}м, но не сдадимся… Бухвостов кончил. В кают-компании стало тихо, как в морге. Нарядная аудитория была ошеломлена. Мало того, что речь была траурная, но больше всего удручало присутствовавших то, что такую заупокойную русскому флоту произн{{ё}}с один из лучших морских командиров — кандидат в адмиралы. Не того ждали от Бухвостова, который недавно отпраздновал двухсотлетие Преображенского полка как потомок первого солдата-гвардейца. Слова командира оказались пророческими. Но они прозвучали не на всю страну, которая ничего не знала с неподготовленности своего флота, а только в тесных стенах кают-компании. Но верн{{ё}}мся к 14 мая. За «Суворовым» последующим мателотом был «Александр {{R|3}}». Флагманский корабль с самого начала боя подвергся таким повреждениям, что ему трудно было оправиться. Он вышел из строя. Эскадра, никем не управляемая, была предоставлена самой себе. И вот тогда-то на смену «Суворову» явился броненосец «Александр {{R|3}}», с именем которого навсегда останутся связанными наиболее жуткие воспоминания об<noinclude><!-- --> <references /> <center>280</center> </div></noinclude> 9tmvmbhedfboidqydpihn7tus7lp2cw Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей 0 1226593 5730039 2026-07-13T20:31:26Z Vladis13 49438 Vladis13 переименовал страницу [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей]] в [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик; Фруг)]]: согласно [[ВТ:Названия страниц]] 5730039 wikitext text/x-wiki #перенаправление [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик; Фруг)]] 1k27enhzy9vx3j44eu26e9x8izgt1g8 Обсуждение:Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей 1 1226594 5730041 2026-07-13T20:31:26Z Vladis13 49438 Vladis13 переименовал страницу [[Обсуждение:Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей]] в [[Обсуждение:Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик; Фруг)]]: согласно [[ВТ:Названия страниц]] 5730041 wikitext text/x-wiki #перенаправление [[Обсуждение:Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик; Фруг)]] dh8h9apzjhqc4irkrehci01h9pvbozj Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей/О притче 0 1226595 5730043 2026-07-13T20:31:26Z Vladis13 49438 Vladis13 переименовал страницу [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей/О притче]] в [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик; Фруг)/О притче]]: согласно [[ВТ:Названия страниц]] 5730043 wikitext text/x-wiki #перенаправление [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик; Фруг)/О притче]] h3ahuykfsz99qjyso1sk0op11rwrd5q Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей/О причте 0 1226596 5730045 2026-07-13T20:31:26Z Vladis13 49438 Vladis13 переименовал страницу [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей/О причте]] в [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик; Фруг)/О причте]]: согласно [[ВТ:Названия страниц]] 5730045 wikitext text/x-wiki #перенаправление [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик; Фруг)/О причте]] 98bxb3v7ek5fxc3py192opjxtzoq1l7 Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей/Сокращения 0 1226597 5730047 2026-07-13T20:31:26Z Vladis13 49438 Vladis13 переименовал страницу [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей/Сокращения]] в [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик; Фруг)/Сокращения]]: согласно [[ВТ:Названия страниц]] 5730047 wikitext text/x-wiki #перенаправление [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик; Фруг)/Сокращения]] jie1445shio3ayf45i4gutqjt7u4cw1 Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей/Сотворение мира и первые поколения 0 1226598 5730049 2026-07-13T20:31:26Z Vladis13 49438 Vladis13 переименовал страницу [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей/Сотворение мира и первые поколения]] в [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик; Фруг)/Сотворение мира и первые поколения]]: согласно [[ВТ:Названия страниц]] 5730049 wikitext text/x-wiki #перенаправление [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик; Фруг)/Сотворение мира и первые поколения]] mj5kqy2hv50lrnkstyypsya6u1ce435 Обсуждение:Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей/Сокращения 1 1226599 5730051 2026-07-13T20:31:26Z Vladis13 49438 Vladis13 переименовал страницу [[Обсуждение:Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей/Сокращения]] в [[Обсуждение:Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик; Фруг)/Сокращения]]: согласно [[ВТ:Названия страниц]] 5730051 wikitext text/x-wiki #перенаправление [[Обсуждение:Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик; Фруг)/Сокращения]] tqsylzpuya3pzgw26wnralmu7qqzce6 Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/282 104 1226600 5730052 2026-07-13T20:32:29Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5730052 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>ужасах Цусимы. После того как эскадра лишилась адмирала, он стал во главе боевой колонны и пов{{ё}}л е{{ё}} дальше. На этот броненосец обрушился весь огонь двенадцати японских кораблей. А он, приняв на себя всю тяжесть артиллерийского удара, ценою своей гибели спасал остальные наши суда. В безвыходной обстановке сражения он иногда даже проявлял инициативу, на какую только был способен, не раз прикрывал собою «Суворова» и пытался прорваться на север под хвостом неприятельской колонны. Однажды ему удалось воспользоваться туманом и временно вывести эскадру из-под огня. В продолжение нескольких часов он с выдающимся мужеством в{{ё}}л бой против подавляющих сил врага. К вечеру это была уже не война, а бойня. Броненосец «Александр {{R|3}}», как и другие корабли, не выдержал наконец неприятельского натиска. В шесть часов, сильно накренившись, он вышел из строя. Вид у него в это время был ужасный. С массою пробоин в бортах, с разрушенными верхними надстройками, он весь окутался ч{{ё}}рным дымом. Из проломов, из кучи разбитых частей вырывались фонтаны огня. Казалось, что огонь вот-вот добер{{ё}}тся до бомбовых погребов и крюйт-камер и корабль взлетит на воздух. Но броненосец через некоторое время оправился и, слабо отстреливаясь, снова вступил в боевую колонну. Это была последняя попытка оказать врагу сопротивление. Что происходило во время боя на его мостиках, в боевой рубке, в башнях и на палубах? Кто же именно был тем фактическим командующим, который так талантливо маневрировал в железных тисках японцев? Был ли это командир корабля, капитан 1‑го ранга Бухвостов, его старший офицер Племянников или под конец последний уцелевший в строю младший из мичманов? А может быть, когда никого из офицеров не осталось, корабль, а за ним и всю эскадру в{{ё}}л старший боцман или простой рулевой? Это навсегда останется тайной. Но поведение этого гордого корабля в самом ужасном морском бою, какой только знает история, у многих будет вызывать удивление. Броненосец, вступив снова в строй, переместился уже в середину колонны, а сво{{ё}} поч{{ё}}тное головное место уступил однотипному собрату «Бородино». Здесь, на но-<noinclude><!-- --> <references /> <center>281</center> </div></noinclude> inuv77qctx0eh57ssohw0wcvtce7rkv Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/283 104 1226601 5730053 2026-07-13T20:35:42Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5730053 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>вом месте, «Александр {{R|3}}» продержался ещ{{ё}} каких-нибудь двадцать — тридцать минут. Достаточно было ему подвергнуться ещ{{ё}} нескольким ударам крупнокалиберных снарядов, чтобы окончательно лишиться последних сил. На этот раз он выкатился влево. Очевидно, у него испортился рулевой привод, руль остался положенным на борт. От циркуляции получился сильный крен. Вода, разливаясь внутри броненосца, хлынула к накренившемуся борту, и сразу вс{{ё}} было кончено… С крейсеров «Адмирал Нахимов» и «Владимир Мономах», следовавших за броненосцем, видели, как он повалился набок, словно подрубленный дуб. Многие из его экипажа посыпались в море, другие, по мере того как переворачивалось судно, ползли по его днищу к килю. Потом он сразу перевернулся и около двух минут продолжал плавать в таком положении. К его огромному днищу, поросшему водорослями, прилипли люди. Полагая, что он ещ{{ё}} долго будет так держаться на поверхности моря, на него полезли и те, которые уже барахтались в волнах. Издали казалось, что это плыв{{ё}}т морское чудовище, распустив пряди водорослей и показывая рыжий хребет киля. Ползающие на н{{ё}}м люди были псхожи на крабов. Оставшиеся корабли, сражаясь с противником, шли дальше. Свободно гулял ветер, уносясь в новые края. Там, где был «Александр {{R|3}}», катились крупные волны, качая на своих хребтах всплывшие обломки дерева, немые признаки страшной драмы. И никто и никогда не расскажет, какие муки пережили люди на этом броненосце: из девятисот человек его экипажа не осталось в живых ни одного.<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> 2iyj7geuw93lje8lyat41uvic9b1bwh Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик; Фруг) 0 1226602 5730056 2026-07-13T20:38:10Z Vladis13 49438 Vladis13 переименовал страницу [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик; Фруг)]] в [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик, Равницкий; Фруг)]] 5730056 wikitext text/x-wiki #перенаправление [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик, Равницкий; Фруг)]] aqm26w80eebu3zmae4vqyvw8hf35rwy Обсуждение:Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик; Фруг) 1 1226603 5730058 2026-07-13T20:38:10Z Vladis13 49438 Vladis13 переименовал страницу [[Обсуждение:Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик; Фруг)]] в [[Обсуждение:Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик, Равницкий; Фруг)]] 5730058 wikitext text/x-wiki #перенаправление [[Обсуждение:Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик, Равницкий; Фруг)]] 4mnlq3zexjt9khlmltb3yp7sf5ejf08 Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик; Фруг)/О притче 0 1226604 5730060 2026-07-13T20:38:10Z Vladis13 49438 Vladis13 переименовал страницу [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик; Фруг)/О притче]] в [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик, Равницкий; Фруг)/О притче]] 5730060 wikitext text/x-wiki #перенаправление [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик, Равницкий; Фруг)/О притче]] d8pzxbk3bxtkidcjj0c93mvjyncccej Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик; Фруг)/О причте 0 1226605 5730062 2026-07-13T20:38:10Z Vladis13 49438 Vladis13 переименовал страницу [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик; Фруг)/О причте]] в [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик, Равницкий; Фруг)/О причте]] 5730062 wikitext text/x-wiki #перенаправление [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик, Равницкий; Фруг)/О причте]] jgfvkblaxuitcpcrx7qr52lap2cbu8c Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик; Фруг)/Сокращения 0 1226606 5730064 2026-07-13T20:38:11Z Vladis13 49438 Vladis13 переименовал страницу [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик; Фруг)/Сокращения]] в [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик, Равницкий; Фруг)/Сокращения]] 5730064 wikitext text/x-wiki #перенаправление [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик, Равницкий; Фруг)/Сокращения]] f70ii7lu4zs9loelnnzu8xiydwwdto6 Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик; Фруг)/Сотворение мира и первые поколения 0 1226607 5730066 2026-07-13T20:38:11Z Vladis13 49438 Vladis13 переименовал страницу [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик; Фруг)/Сотворение мира и первые поколения]] в [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик, Равницкий; Фруг)/Сотворение мира и первые поколения]] 5730066 wikitext text/x-wiki #перенаправление [[Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик, Равницкий; Фруг)/Сотворение мира и первые поколения]] jvxz7iqn3vfdcxqb5ma09lki9lur50j Обсуждение:Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик; Фруг)/Сокращения 1 1226608 5730068 2026-07-13T20:38:11Z Vladis13 49438 Vladis13 переименовал страницу [[Обсуждение:Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик; Фруг)/Сокращения]] в [[Обсуждение:Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик, Равницкий; Фруг)/Сокращения]] 5730068 wikitext text/x-wiki #перенаправление [[Обсуждение:Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей (Бялик, Равницкий; Фруг)/Сокращения]] lymarkwuw0fbb8p467ti5a40rscau7r Цусима (Новиков-Прибой)/Книга II/Часть III 0 1226609 5730071 2026-07-13T20:43:58Z Lanhiaze 23205 Создание из индекса 5730071 wikitext text/x-wiki {{Цусима (Новиков-Прибой)|Часть третья: Главная опора его величества|220—282}} <pages index="Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf" include="221-283" /> {{примечания|title=Примечания автора}} i6my19wrwm4sf17sbhprbwg08tg7adt Цусима (Новиков-Прибой)/ВТ:Ё/Книга II/Часть III 0 1226610 5730072 2026-07-13T20:44:00Z Lanhiaze 23205 Создание из индекса 5730072 wikitext text/x-wiki {{Цусима (Новиков-Прибой)|Часть третья: Главная опора его величества|220—282}} <pages index="Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf" include="221-283" /> {{примечания|title=Примечания автора}} i6my19wrwm4sf17sbhprbwg08tg7adt Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/284 104 1226611 5730081 2026-07-13T21:14:04Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5730081 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{nop}} {{heading|67|Часть четв{{ё}}ртая|mb=3em}} {{heading|26|Осколки эскадры}} {{heading|24|1. К чему приводит оплошность}} В ночь на 6 мая 1905 года, когда 2‑я эскадра проходила между островом Формоза и Филиппинами, на горизонте обозначились контуры неизвестного корабля. Он ш{{ё}}л без огней. Посланный к нему крейсер «Олег» выяснил, что это направляется в Японию с контрабандным грузом английский пароход «Олдгамия». На второй день русская команда, набранная с разных кораблей 2‑й эскадры, заменила англичан, которые были перевезены на наши транспорты. Начальствующий же состав «Олдгамии» попал на плавучий госпиталь «Ор{{ё}}л». Командир «Орла» капитан 2‑го ранга Лохматов и главный врач Мультановский, принимая пленников, переглядывались между собою и пожимали плечами, но ничего не могли поделать против распоряжения адмирала Рожественского. Оба они понимали, что с этого момента плавучий госпиталь был поставлен под угрозу японцев. Русские матросы в числе тридцати семи человек, очутившись на борту чужого корабля, вначале чувстиовали себя стеснительно и не знали, чем заняться. Их наскоро распределили в разные отделения по специальности. Боцман Гоцка, человек широкой кости, с круглым, слегка тронутым оспой лицом, любитель шутить при всяких обстоятельствах, весело понукал:<noinclude><!-- --> <references /> <center>283</center> </div></noinclude> 4j3n94tf3hvdkc4hta7vzboi9egb8nl Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/285 104 1226612 5730084 2026-07-13T21:52:34Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5730084 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{nop}} — Что вы, ребята, скисли? Щавелем, что ли, объелись? Или кораблей не видели? Живо принимайтесь за работу! Хозяева здесь теперь мы. Матросы с трудом свыкались с незнакомыми для них механизмами. Особенно долго не налаживалась работа в машинном отделении. Туда вызвали прапорщика по механической части Зайончковского. Нетв{{ё}}рдой, развинченной походкой он подош{{ё}}л к механизмам, с недоумением посмотрел на непонятные ему английские надписи и, постояв в нерешительности, махнул рукой: — Вы уж тут сами как-нибудь разбирайтесь! Машинист Кучеренко, бросив орлиный взгляд на удалявшегося прапорщика, буркнул: — Тоже офицер! А насч{{ё}}т английского языка ничего не смекает. Давайте вертеть сами. Машинисты долго приглядывались к разным приборам главной паровой машины. Наконец догадались, как управлять ею. Но аппарат по опреснению воды долго не могли привести в действие. Кучеренко неотступно возился с ним, как реб{{ё}}нок с непонятной игрушкой, и вс{{ё}}-таки добился своего. Показывая кочегарам пущенный аппарат, он радостно воскликнул: — Пошла Марфа за Якова! Вода будет! А тем временем прапорщик Потапов, прибывший на «Олдгамию» раньше других офицеров, распоряжался на палубе. Этот малорослый блондин мелкими шажками сновал по палубе и, прищуривая маленькие глазки, не без удивления останавливался перед сложными судовыми приспособлениями. Затем он приказал команде грузить уголь с транспорта «Курония». В разгаре этих работ на капитанский мостик к Потапову поднялись два прапорщика: впереди высокий черноглазый человек с хмурым лицом, за ним полнотелый улыбающийся блондин, пониже ростом. Потапов, обращаясь к первому, отрапортовал: — Русская команда распределена по специальности. Уголь грузим в ямы, но лучше было бы грузить на палубу. Погода свежеет. Боюсь — помешает она нам. — Одобряю, — сказал черноглазый офицер и повеселел. Это был вновь назначенный командир «Олдгамии» прапорщик по морской части Трегубов, только что при-<noinclude><!-- --> <references /> <center>284</center> </div></noinclude> t19t0iksc4hq8vpv1akrdpr4uxma3xa 5730087 5730084 2026-07-13T22:53:54Z Lanhiaze 23205 оформление 5730087 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{nop}} — Что вы, ребята, скисли? Щавелем, что ли, объелись? Или кораблей не видели? Живо принимайтесь за работу! Хозяева здесь теперь мы. Матросы с трудом свыкались с незнакомыми для них механизмами. Особенно долго не налаживалась работа в машинном отделении. Туда вызвали прапорщика по механической части Зайончковского. Нетв{{ё}}рдой, развинченной походкой он подош{{ё}}л к механизмам, с недоумением посмотрел на непонятные ему английские надписи и, постояв в нерешительности, махнул рукой: — Вы уж тут сами как-нибудь разбирайтесь! Машинист Кучеренко, бросив орлиный взгляд на удалявшегося прапорщика, буркнул: — Тоже офицер! А насч{{ё}}т английского языка ничего не смекает. Давайте вертеть сами. Машинисты долго приглядывались к разным приборам главной паровой машины. Наконец догадались, как управлять ею. Но аппарат по опреснению воды долго не могли привести в действие. Кучеренко неотступно возился с ним, как реб{{ё}}нок с непонятной игрушкой, и вс{{ё}}-таки добился своего. Показывая кочегарам пущенный аппарат, он радостно воскликнул: — Пошла Марфа за Якова! Вода будет! А тем временем прапорщик Потапов, прибывший на «Олдгамию» раньше других офицеров, распоряжался на палубе. Этот малорослый блондин мелкими шажками сновал по палубе и, прищуривая маленькие глазки, не без удивления останавливался перед сложными судовыми приспособлениями. Затем он приказал команде грузить уголь с транспорта «Курония». В разгаре этих работ на капитанский мостик к Потапову поднялись два прапорщика: впереди высокий черноглазый человек с хмурым лицом, за ним полнотелый улыбающийся блондин, пониже ростом. Потапов, обращаясь к первому, отрапортовал: — Русская команда распределена по специальности. Уголь грузим в ямы, но лучше было бы грузить на палубу. Погода свежеет. Боюсь — помешает она нам. — Одобряю, — сказал черноглазый офицер и повеселел. Это был вновь назначенный командир «Олдгамии» прапорщик по морской части Трегубов, только что при-<noinclude><!-- --> <references /> <center>284</center> </div></noinclude> ld4zc39543l6v320poqoxy29q4hh8lw Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/286 104 1226613 5730088 2026-07-13T22:57:04Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5730088 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>бывший с флагманского броненосца «Князь Суворов». Его полнотелый спутник, сделав шаг впер{{ё}}д, представился Потапову: — Прапорщик Лейман. Прибыл с броненосца «Александр Третий». С сего числа имею удовольствие быть вашим соплавателем. Назначен сюда старшим офицером. Для русских моряков началась новая жизнь на чужом корабле. Через два дня «Олдгамия», отделившись от эскадры, пошла своим курсом на Владивосток. Больше она не встречалась с русскими кораблями. Прошла ночь. Утром после побудки командир «Олдгамии», прапорщик Трегубов, приказал собрать команду на ют. При пасмурном небе дул очень свежий встречный ветер, заглушая слова начатой речи. Командиру пришлось повысить голос до выкрика. Стоящим сзади матросам показалось даже, что он кого-то ругает. А один из них, Леконцев, спросил своего соседа: — На кого это наш «горбач» так разорался? Трегубов выкрикивал: — Наша эскадра пошла через Корейский пролив во Владивосток. Туда же направляемся и мы. Но наш путь иной: вокруг Японии Тихим океаном в Охотское море. Мы должны в целости доставить этот пароход к своим берегам. Постарайтесь, ребята, в работе и зорко следите за горизонтом. Только не попадаться на глаза японцам. Помимо наград за отвагу, вы получите ещ{{ё}} и призовые деньги за привод судна с контрабандой… Командир уш{{ё}}л, ют опустел от людей. Трое суток свирепствовал шторм, доходивший до десяти баллов. Шумели волны, вырастая в белопенные бугры. Молнии с треском и грохотом рвали ч{{ё}}рные тучи. На океан обрушивались ливни дождя, казалось, вс{{ё}} небо задымилось от вспышек огня, но кто-то, незримый, сейчас же заливал их из гигантских шлангов, густо разбрызгивая струи воды. И среди этой разбушевавшейся стихии, качаясь и черпая бортами волны, шла одинокая «Олдгамия». Больше всех мучились кочегары, работая в закупоренной и душной преисподней. Многие из них, страдая морской болезнью, выбывали из строя. Они заменялись верхнепалубными матросами.<noinclude><!-- --> <references /> <center>285</center> </div></noinclude> 0ydysrlx508fq8zp86kr1m76xzvm76f Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/287 104 1226614 5730089 2026-07-13T23:00:22Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5730089 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{nop}} После полуночи 15 мая прошли мимо острова Аога. Погода улучшилась, ветер стих. На корабле наступило успокоение. Определили девиацию на все тридцать два румба. Матросы, отдыхая, разговаривали больше всего о 2‑й эскадре и по-разному гадали о ней. Но никто из них не знал, что в этот день осколки е{{ё}}, окруж{{ё}}нные превосходными силами противника, выдерживают второй день боя. Машинист Кучеренко, уверенный в себе человек, рассказывал своим товарищам: — На броненосце «Александр Третий» нас несколько человек было сверх комплекта. Я сам напросился на «Олдгамию». Уж очень мне хотелось узнать, какие устройства на английском судне. Строевой матрос Леконцев, низкорослый плотный парень, жаловался: — А я, когда узнал, что меня назначили на пароход, решил остаться на броненосце. Обращаюсь к начальству с просьбой — ни в какую. Я опять сво{{ё}} — хочу, мол, сражаться. А мне — по физиономии. Кровь изо рта и носа… Рулевой Шматков перед{{ё}}рнул узкими плечами и, согнув свою высокую и худую фигуру, сбалагурил: — Вот оно и выходит, как будто ты на войне побывал. Два дня стояла хорошая погода. Командир Трегубов перестал следить за горизонтом и занялся другими делами. Сутулясь, он корпел над отобранными у англичан документами. — Не верю я английскому капитану, — говорил он прапорщику Лейману. — Обманывает он. Груз, конечно, ш{{ё}}л в Японию, а не в Гонконг. Сто пятьдесят тысяч деревянных ящиков, а в каждом ящике по две пудовых железных банки с керосином. Я думаю, что ящиков у них будет поменьше. А под ними, вероятно, скрыт военный груз — орудия или снаряды. Обыскивая каюту бывшего английского капитана, он заглянул за шкаф и очень обрадовался. Наш{{ё}}лся документ, отчасти подтверждающий подозрения командира. Груз действительно был адресован в Японию. У Трегубова в этот день было хорошее настроение. Проходя по верхней палубе, не убранной и грязной, он только поморщился, но кричать на матросов, как обычно, не стал. Зато на следующий день, 16 мая, командир разош{{ё}}лся с утра. Сутуля свою высокую фигуру, он медленно обходил<noinclude><!-- --> <references /> <center>286</center> </div></noinclude> 9b1qgn5syo0wt6mvwm2qhokyjffmnut Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/288 104 1226615 5730090 2026-07-13T23:05:18Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5730090 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>верхнюю палубу и сердито вскидывал ч{{ё}}рные блестящие глаза на сопровождавших его прапорщиков — малорослого Потапова и полнотелого Леймана. — Смотреть противно, в какую навозную закуту превратили корабль. Удивляюсь на вас, господа. Как будто вы никогда в жизни не служили на судах. Прошу вас немедленно заняться чистотой и наведением порядка. Навстречу офицерам попался боцман Гоцка. На него и вылился весь гнев командира. Но тот нисколько не смутился и, весело глядя в лицо Трегубова, заговорил: — Осмелюсь доложить, ваше благородие, после шторма команда только что пришла в себя. Завтра же вс{{ё}} будет в порядке. А во Владивосток «Олдгамия» прид{{ё}}т выкрашенной и чистенькой, как именинница. Командир пригрозил боцману взысканием, если он не подтянет команду. — Есть, ваше благородие! Но и после этого упрямый боцман продолжал вс{{ё}} делать по-своему. У него были свои расч{{ё}}ты: не мучить преждевременно матросов. Их энергия и сила могут пригодиться для более ответственных моментов, какие в дальнем плавании неожиданно выпадают на долю моряков. На следующий день, прежде чем свистать команду на уборку, боцман появился на мостике. Но офицерам было не до него. Прислушиваясь к их разговору, он понял, что авралу не бывать. Лейман, показывая на море, обратился к командиру: — Андрей Сергеевич! Что-то температура воды начала резко падать, и цвет е{{ё}} на глазах меняется. А посмотрите, как заволакивается горизонт. Трегубов окинул взглядом свинцовую муть начинающего волноваться моря и, повернувшись к своему помощнику, поспешно заговорил: — Вот, вот, я этого ждал. Значит, мы находимся недалеко от Курильских островов. Течение проливов сказывается. Это и есть то, о ч{{ё}}м предупреждал меня флагманский штурман полковник Филипповский. Командир перев{{ё}}л взгляд на прапорщика Потапова: — Теперь внимательнее следите за изменением цвета воды и чаще измеряйте температуру. Старайтесь иметь обсервацию. По счислению мы будем выбирать пролив Фриза или Буссоля.<noinclude><!-- --> <references /> <center>287</center> </div></noinclude> 1k5nihb7xw889bl3sguo5i3thtr0pv5 Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/289 104 1226616 5730091 2026-07-13T23:10:54Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5730091 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{nop}} Старший офицер Лейман увидел боцмана и, сойдя с ним на палубу, приветливо заговорил: — Вот что, голубчик. Предупреди, чтобы все люди были на своих местах. Накажи впер{{ё}}дсмотрящему — пусть не зевает. Приближаемся к проливам. Погода портится, всем будет жарко. На мостике остались Трегубов, Потапов и рулевой Рекстен. Они с тревогой смотрели на надвигающуюся с горизонта мутную завесу. Туман, наплывая, сокращал видимость, дневной свет заметно тускнел. Вода из синеватой становилась мутно-свинцовой, температура е{{ё}} упала до шести градусов по Реомюру. Ночью тревога среди людей усилилась: наш{{ё}}л густой туман, и стало ещ{{ё}} холоднее, как будто корабль приближался к границам заполярья. Офицеры не спали. Утром 19 мая они собрались на мостике, с удивлением разглядывали друг друга. Бессонные лица их были землисто-бледными, веки припухли, и глаза стали какими-то слюдяными, бесцветными, словно выеденными за ночь туманом. Старший офицер стоял перед командиром на расстоянии протянутой руки и вс{{ё}}-таки плохо его видел. Он говорил: — Вот мы и в полосе вечных туманов, Андрей Сергеевич. Теперь пойд{{ё}}м без обсервации. Для определения своего места мы можем руководствоваться только компасом, лагом, принимая в расч{{ё}}т ещ{{ё}} местное течение. Сейчас же надо решить, каким проливом мы пойд{{ё}}м — Фриза или Буссоля? Командир надвинулся всей своей высокой фигурой на Леймана, чтобы лучше его разглядеть в тумане, и сказал: — Полковник Филипповский наказывал: куда ближе, туда и идите. А нам сейчас по счислению пролив Фриза ближе, чем Буссоля. И ошибки будет меньше. Распорядитесь взять курс на два градуса правее. Прошла ещ{{ё}} ночь. В четыре часа утра по счислению корабль должен был находиться на широте 42°58′ нордовой и долготе 143°32′ остовой. Командир Трегубов был уверен, что приблизился к проливу Фриза между островами Уруп и Итуруп Курильской гряды. Он распорядил-<noinclude><!-- --> <references /> <center>288</center> </div></noinclude> 6euo3dthh8nnxfi1wk6jhoxnaiu3um7 Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/290 104 1226617 5730092 2026-07-13T23:14:14Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5730092 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>ся лечь на курс норд-вест 17°, сделав общую поправку пять градусов. Туман густел. Людям с мостика ничего не было видно вокруг, кроме серой волнующейся мглы. Носовая и кормовая части корабля, окутанные туманом, пропали с глаз, словно растаяли. Казалось, что от всего судна остался только один мостик с тремя людьми и плыв{{ё}}т он с ними в таинственную неизвестность. Командир, старший офицер и рулевой походили теперь больше на воздухоплавателей, чем на моряков, и будто находились они не на мостике, а в гондоле воздушного шара, пробивающегося высоко над морем сквозь толщу густых облаков. Командир то поднимался на цыпочках, как это бывает с человеком, который ловчится взглянуть из-за простенка, то приседал на корточки, стараясь хоть что-нибудь разглядеть впереди, но серая, заволакивающая пелена была непроницаема. Такого густого и постоянного тумана нельзя больше встретить нигде на всем земном шаре. Это феноменальное явление природы объясняется тем, что у Курильской гряды сталкиваются два течения: т{{ё}}плое со стороны Японии, холодное со стороны Охотского моря. Если бы посмотреть на пароход со стороны, то он показался бы блуждающим призраком. В этом месиве водяных паров не было видно людей и не слышались их голоса. На верхней палубе было мертво. Командир, желая проверить, находится ли впер{{ё}}дсмотрящий на сво{{ё}}м посту, завопил, словно от боли, на отчаянно высокой ноте: — На баке! — Есть на баке, ваше благородие! — глухо послышалось в ответ с носовой палубы. — Не зевать! Зорко смотреть впер{{ё}}д! — Стараюсь, ваше благородие! А только ничего разглядеть невозможно. Такой густой туман, точно в мыльную пену окунулись. Впер{{ё}}д смотрящий матрос находился на самом носу судна, но казалось, что он перекликается с командиром из бездны. Временами, чтобы по глубине определить сво{{ё}} место, стопорили машину и бросали дип-лот, выпуская его до ста сажен. Морское дно оставалось недостигаемым. И лишь около восьми часов утра достали глубину пять-<noinclude><!-- --> <references /> <center>289</center> </div></noinclude> c69v44ckojpvxesjpqvxgvss3j1mhk5 Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/291 104 1226618 5730094 2026-07-13T23:26:05Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5730094 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>десят сажен. Уменьшили ход до малого. Начали давать свистки в надежде услышать эхо от берегов. Со стороны левого крамбола послышался отзвук, точно откликнулось другое судно. Это означало, что в этом направлении находится какая-то скала, отражающая звук свистков. Командир приказал взять курс правее на шесть градусов. Дали опять свистки, и эхо стало отходить к левому траверзу. Но странно было, что вместе с этим начала уменьшаться глубина и зыбь. Подул ветер, однако тумана он разогнать не мог. Только на короткое время в разрыве мглы показалось тусклое светящееся пятно вместо солнца. В этот момент моряки увидели над корабл{{ё}}м буревестников и чаек. Они реяли низко, а это служило признаком близости берегов. Но так продолжалось недолго. Снова накатился вал тумана, и совсем пропала какая-либо видимость. На мостике, где сошлись три строевых прапорщика, с каждой минутой нарастала тревога. Их очень беспокоили свистки своего парохода — вдруг услышат японцы, которые, наверно, блокируют проливы. Лучше бы пройти бесшумно, но с другой стороны была опасность налететь на скалы. Свистки продолжались, и эхо на них откликалось уже со всех сторон. Было такое впечатление, как будто «Олдгамия» окружена неприятельскими судами. Офицеры нервничали. Но вот от лотовых стали доноситься на мостик утешительные возгласы о результатах промера глубины моря: — Шестьдесят! — Восемьдесят! — Проносит! Командир снял фуражку, погладил самого себ по темно-русым волосам, как гладят мальчика по голове за хорошее поведение или сообразительность, и набожно перекрестился. Обернувшись к повеселевшим офицерам, он спокойно, с облегч{{ё}}нным вздохом промолвил: ` — Слава тебе, господи. Кажется, проскочили в Охотское море. Он надел фуражку и уверенным голосом скомандовал в машину: — Полный впер{{ё}}д!<noinclude><!-- --> <references /> <center>290</center> </div></noinclude> k72h42dgwlkm8e88dm5alipbxi1c132 Страница:Новиков-Прибой А. С., Т. 4, 1963.pdf/292 104 1226619 5730095 2026-07-13T23:34:46Z Lanhiaze 23205 /* Вычитана */ 5730095 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Lanhiaze" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>{{nop}} Сильнее заработали машины, и оживились люди на мостике. А старший офицер Лейман, стоящий с командиром, даже пошутил: — Ну вот, Андрей Сергеевич, как хорошо вс{{ё}} кончилось! Выходит, что зря волновались. Не так страшен ч{{ё}}рт, как его малюют. Но тут, резко перебивая шутки Леймана, раздался тревожный возглас впер{{ё}}дсмотрящего: — По носу слышу буруны! Сильно шумит! От этих слов люди на мостике оцепенели, затем командир, разражаясь руганью, приказал дать полный ход назад и положить лево руля. Пока этот приказ выполнялся, пароход продолжал идти впер{{ё}}д, навстречу своей гибели. Как ни густ был туман, но и офицеры с мостика могли теперь разглядеть пенящиеся буруны. Явственно доносились шумные всплески волн, бившихся в камнях. И тут же люди пошатнулись от толчка, судно заскрежетало днищем, проползая по шершавому, каменистому грунту, и остановилось. — Полный назад! — продолжал кричать командир в машину. Но корабль, накренившись на правый борт и приподняв нос, не повиновался воле людей. После некоторого замешательства, во время которого люди беспомощно метались по судну, были приняты меры для спасения «Олдгамии». Для осадки кормы начали наполнять балластную цистерну водой и для облегчения носа выкидывать за борт деревянные ящики с керосиновыми банками. В сторону кормы завезли два верпа — в тридцать и восемьдесят пудов, потом их выбирали леб{{ё}}дкой, и одновременно работала машина, давая полный задний ход. Но «Олдгамия» не двигалась с места. К полудню туман поредел. Слева обозначились скалы, покрытые снегом, возвышаясь перед судном, точно белые чудовища. Некоторые вершины гор достигали высоты более версты над уровнем моря. Подножия ут{{ё}}сов заросли кустарниками. Людям хотелось скорей освободить корабль из этой мрачной западни, и они без понукания старательно работали. В этом тяж{{ё}}лом аврале бок о бок с матросами трудились и офицеры и даже сам командир. Была надежда, что в четыре часа вечера пол-<noinclude><!-- --> <references /> <center>291</center> </div></noinclude> g00r3g9uofz3rm04xrxgb3b3q1t3lx3 Индекс:Komsomolskaya-Pravda-77-1943-09-11-all.pdf 106 1226620 5730115 2026-07-14T06:29:05Z Butko 139 Новая: «» 5730115 proofread-index text/x-wiki {{:MediaWiki:Proofreadpage_index_template |Type=journal |Название=Выпуск газеты "[[Комсомольская правда]]" за 11.09.1943 |Подзаголовок= |Автор= |Переводчик= |Редактор= |Иллюстратор= |Год=1943 |Издатель= |Место= |Том= |Часть= |Издание= |Серия= |school= |Progress=OCR |Transclusion=no |Compilation=false |Изображение=1 |Страницы=<pagelist /> |Тома= |Примечания={{Комсомольская правда}} |Содержание= |Источник=pdf |wikidata_item= |Header=__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> |Footer=<!-- --> <references /> </div> |Width= |Css= |Ключ= }} rtekrhhsl2oxvo6t14x59bpsdc5tuip 5730116 5730115 2026-07-14T06:29:21Z Butko 139 added [[Category:Индексы газеты «Комсомольская правда»]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5730116 proofread-index text/x-wiki {{:MediaWiki:Proofreadpage_index_template |Type=journal |Название=Выпуск газеты "[[Комсомольская правда]]" за 11.09.1943 |Подзаголовок= |Автор= |Переводчик= |Редактор= |Иллюстратор= |Год=1943 |Издатель= |Место= |Том= |Часть= |Издание= |Серия= |school= |Progress=OCR |Transclusion=no |Compilation=false |Изображение=1 |Страницы=<pagelist /> |Тома= |Примечания={{Комсомольская правда}} |Содержание= |Источник=pdf |wikidata_item= |Header=__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> |Footer=<!-- --> <references /> </div> |Width= |Css= |Ключ= }} [[Категория:Индексы газеты «Комсомольская правда»]] nm2noe3aln9as4divvqyzfhc2lt0nfk 5730117 5730116 2026-07-14T06:30:54Z Butko 139 5730117 proofread-index text/x-wiki {{:MediaWiki:Proofreadpage_index_template |Type=journal |Название=Выпуск газеты "[[Комсомольская правда]]" № 215 (5617) за 11.09.1943 |Подзаголовок= |Автор= |Переводчик= |Редактор= |Иллюстратор= |Год=1943 |Издатель= |Место= |Том= |Часть= |Издание= |Серия= |school= |Progress=OCR |Transclusion=no |Compilation=false |Изображение=1 |Страницы=<pagelist /> |Тома= |Примечания={{Комсомольская правда}} [https://yandex.ru/archive/catalog/73a2884a-71ff-4ddc-8e39-0a0270c7f304 В поиске Яндекса по архивам] |Содержание= |Источник=pdf |wikidata_item= |Header=__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> |Footer=<!-- --> <references /> </div> |Width= |Css= |Ключ= }} [[Категория:Индексы газеты «Комсомольская правда»]] k8hg6alfrrappixx61vt7i9prhor8cw 5730122 5730117 2026-07-14T06:34:33Z Butko 139 5730122 proofread-index text/x-wiki {{:MediaWiki:Proofreadpage_index_template |Type=journal |Название=Выпуск газеты "[[Комсомольская правда]]" № 215 (5617) за 11.09.1943 |Подзаголовок= |Автор= |Переводчик= |Редактор= |Иллюстратор= |Год=1943 |Издатель= |Место= |Том= |Часть= |Издание= |Серия= |school= |Progress=C |Transclusion=no |Compilation=false |Изображение=1 |Страницы=<pagelist /> |Тома= |Примечания={{Комсомольская правда}} [https://yandex.ru/archive/catalog/73a2884a-71ff-4ddc-8e39-0a0270c7f304 В поиске Яндекса по архивам] |Содержание= |Источник=pdf |wikidata_item= |Header=__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> |Footer=<!-- --> <references /> </div> |Width= |Css= |Ключ= }} [[Категория:Индексы газеты «Комсомольская правда»]] 3me546h9lv2yp0ufbd5tk030jjbio3s 5730128 5730122 2026-07-14T06:44:38Z Butko 139 5730128 proofread-index text/x-wiki {{:MediaWiki:Proofreadpage_index_template |Type=journal |Название=Выпуск газеты "[[Комсомольская правда]]" № 215 (5617) за 11.09.1943 |Подзаголовок= |Автор= |Переводчик= |Редактор= |Иллюстратор= |Год=1943 |Издатель= |Место= |Том= |Часть= |Издание= |Серия= |school= |Progress=C |Transclusion=no |Compilation=false |Изображение=1 |Страницы=<pagelist /> |Тома= |Примечания={{Комсомольская правда}} [https://yandex.ru/archive/catalog/73a2884a-71ff-4ddc-8e39-0a0270c7f304 В поиске Яндекса по архивам] |Содержание={{Dotted TOC||[[Азовское море (Захарченко)|Азовское море]]|2}} {{Dotted TOC||[[Мы вдохнем жизнь в потухшие и домны и мартены (Яблонская)|Мы вдохнем жизнь в потухшие и домны и мартены]]|2}} {{Dotted TOC||[[Новые направления (Жаров)|Новые направления]]|2}} {{Dotted TOC||[[В эти минуты (Крушинский)|В эти минуты]]|2}} {{Dotted TOC||[[Наши войска освободили город Мариуполь от немецких захватчиков|Наши войска освободили город Мариуполь от немецких захватчиков]]|2}} {{Dotted TOC||[[Город, в котором были немцы (Калинин)|Город, в котором были немцы]]|2}} |Источник=pdf |wikidata_item= |Header=__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"> |Footer=<!-- --> <references /> </div> |Width= |Css= |Ключ= }} [[Категория:Индексы газеты «Комсомольская правда»]] 28ulfxdn46cctt4mvfikuq142y1kypq Страница:Komsomolskaya-Pravda-77-1943-09-11-all.pdf/1 104 1226621 5730118 2026-07-14T06:31:47Z Butko 139 /* Не вычитана */ Новая: «ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН, СОЕДИНЯЙТЕСЬ! КОМСОМОЛЬСКАЯ ПРАВДА Орган Центрального и Московского Комитетов ВЛКСМ № 215 (5617) Суббота, 11 сентября 1943 г. ПРИКАЗ Верховного Главнокомандующего Генералу армии МАЛИНОВСКОМУ Генерал-полковнику ТОЛБУХИНУ Войска Юго-Западн...» 5730118 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="Butko" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН, СОЕДИНЯЙТЕСЬ! КОМСОМОЛЬСКАЯ ПРАВДА Орган Центрального и Московского Комитетов ВЛКСМ № 215 (5617) Суббота, 11 сентября 1943 г. ПРИКАЗ Верховного Главнокомандующего Генералу армии МАЛИНОВСКОМУ Генерал-полковнику ТОЛБУХИНУ Войска Юго-Западного фронта, продолжая успешное наступление, сегодня 10 сентября овладели городом БАРВЕНКОВО, городом и важнейшим железнодорожным узлом ЧАПЛИНО. Сегодня же войска Южного фронта стремительным ударом овладели важнейшим узлом железных дорог в Приазовьи — городом ВОЛНОВАХА и, наступая вдоль побережья Азовского моря, освободили от немецких захватчиков крупный центр металлургической промышленности юга-город и порт МАРИУПОЛЬ. Этот новый успех достигнут нашими войсками на юге в результате смелого маневра конных и механизированных соединений, прорвавшихся в тыл немецких войск. В боях за города МАРИУПОЛЬ, БАРВЕНКОВО, ВОЛНОВАХА и ЧАПЛИНО отличились донские казаки кавалеристы генерал-майора СЕЛИВАНОВА, танкисты генерал-лейтенанта танковых войск ПУШКИНА и генерал-лейтенанта РУССИЯНОВА, войска генерал-лейтенанта ЧУЙКОВА, генерал-лейтенанта ЛЕЛЮШЕНКО, генерал-лейтенанта ХОМЕНКО, лётчики генерал-лейтенанта авиации СУДЕЦ, генерал-лейтенанта авиации ХРЮКИНА, генерал-майора авиации ТУПИКОВА, моряки контр-адмирала ГОРШКОВА, высадившего десант западнее Мариуполя. Особенно отличились: 11 Гвардейская Донская кавалерийская дивизия полковника СЛАНОВА, 130 Таганрогская стрелковая дивизия полковника СЫЧЕВА, 221 стрелковая дивизия полковника БЛАЖЕВИЧ, 3 Гвардейская стрелковая дивизия генерал-майора ЦАЛИКОВА, 39 Гвардейская стрелковая дивизия полковника ЛЕЩИНИНА, 9 Гвардейская истребительная авиационная дивизия полковника ДЗУСОВА, 5 Гвардейская механизированная бригада полковника САФРОНОВА, 6 Гвардейская механизированная бригада попровника АРТЕМЕНКО, 12 мото-стрелковая бригада подполковника ЖАРОВА, 3 танковая бригада подполковника ДЕВЯТКО, 39 танковая бригада подполковника БЕСПАЛОВА, 31 Гвардейская отдельная танковая бригада генерал-майора танковых войск БУРДОВА, 65 танковая бригада полковника ШЕВЧЕНКО, 1890 отдельный самоходный легкий артиллерийский полк подполковника ГУРИНА, 517 отдельный танковый батальон капитана НЕСТЕРОВА. В ознаменование одержанной победы отличившимся в боях за освобождение городов МАРИУПОЛЬ, ВОЛНОВАХА, ЧАПЛИНО, БАРВЕНКОВО соединениям и частям присвоить наименования: «МАРИУПОЛЬСКИХ» 221-й стрелковой дивизии, 9-й Гвардейской истребительной авиационной дивизии. «ВОЛНОВАХСКИХ» 11-й Гвардейской Донской кавалерийской дивизии, 3-й Гвардейской стрелковой дивизии, 5-й Гвардейской механизированной бригаде, Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза И. СТАЛИН. 10 сентября 1943 года. Указ Президиума Верховного Совета СССР О награждении 1 отдельного учебного полка бронепоездов Красной Армии орденом Красного Знамени В ознаменование 25 годовщины 1 отдельного учебного полка бронепоездов, за выдающиеся успехи в подготовке бронепоездных кадров и боевые заслуги перед Родиной наградить- 1 отдельный учебный полк бронепоездов Красной Армии орденом Краснога Знамени. Председатель Президиума Верховного Совета СССР М. КАЛИНИН. Секретарь Президиума Верховного Совета СССР А. ГОРКИН. Москва, Кремль. 10 сентября 1943 г. Указ Президиума Верховного Совета СССР О награждении 130 Таганрогской стрелковой дивизии орденом Красного Знамени За образцовое выполнение боевых заданий Командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом доблесть и мужество наградить 130 Таганрогскую стрелковую дивизию орденом Красного Знамени. Председатель Президиума Верховного Совета СССР М. КАЛИНИН. Секретарь Президиума Верховного Совета СССР А. ГОРКИН. Москва, Кремль. 10 сентября 1943 г. Указ Президиума Верховного Совета СССР О награждении 10 стрелковой дивизии орденом Красного Знамени В ознаменование 25-летия 10 стрелковой дивизии и за боевые заслуги перед Родиной в дни Отечественной войны наградить 10 стрелковую дивизию орденом Красного Знамени. Председатель Президиума Верховного Совета СССР М. КАЛИНИН. Секретарь Президиума Верховного Совета СССР А. ГОРКИН. Москва, Кремль. 10 сентября 1943 г. ЦЕНА 20 КОП. 6-й Гвардейской механизированной бригаде, 12-й мото-стрелковой бригаде, 65-й танковой бригаде. «ЧАПЛИНСКИХ» 3-й танковой бригаде, 39-й танковой бригаде. «БАРВЕНКОВСКИХ» 31-й Гвардейской отдельной танковой бригаде, 1890-му отдельному самоходному лёгкому артиллерийскому полку, 517-му отдельному танковому батальону. Впредь эти соединения и части именовать: 221-я Маркупольская стрелковая дивизия, 9-я Гвардейская Мариупольская истребительная авиационная дивизия, 11-я Гвардейская Волновахская Донская кавалерийская дивизия, 3-я Гвардейская Волновахская стрелковая дивизия, 5-я Гвардейская Волновахская механизированная бригада, 6-я Гвардейская Волновахская механизированная бригада, 12-я Волновахская мото-стрелковая бригада, 65-я Волновахская танковая бригада, 3-я Чаплинская танковая бригада, 39-я Чаплинская танковая бригада, 39-я Гвардейская Барвенковская стрелковая дивизия, 31-я Гвардейская Барвенковская отдельная танковая бригада, 1890-й Барвенковский отдельный самоходный лёгкий артилперийский полк, 517-й Барвенковский отдельный танковый батальон. 130-ю Таганрогскую стрелковую дивизию, второй раз отличившуюся в боях с немецкими захватчиками, представить к награждению орденом КРАСНОГО ЗНАМЕНИ. Сегодня 10 сентября в 20 часов столица нашей Родины МОСКВА от имени Родины салютует нашим доблестным войскам, освободившим города МАРИУПОЛЬ, ВОЛНОВАХА, ЧАПЛИНО и БАРВЕНКОВО, — двенадцатью артиллерийскими залпами из ста двадцати четырёх орудий. За отличные боевые действия ОБ'ЯВЛЯЮ БЛАГОДАРНОСТЬ всем руководимым Вами войскам, участвовавшим в боях за МАРИУПОЛЬ, ВОЛНОВАХА, ЧАПЛИНО и БАРВЕНКОВО. Вечная слава героям, павшим в борьбе за свободу и независимость нашей Родины! Смерть немецким захватчикам! Указ Президиума Верховного Совета СССР О присвоении имени Алябьева 1 отдельному ордена Красного Знамени учебному полку бронепоездов Красной Армии Присвоить имя Алябьева 1 отдельному ордена Красного Знамени учебному полку бронепоездов Красной Армии. Председатель Президиума Верховного Совета СССР М. КАЛИНИН. Секретарь Президиума Верховного Совета СССР А. ГОРКИН. Москва, Кремль. 10 сентября 1943 г. Указ Президиума Верховного Совета СССР О награждении офицерского и сержантского состава 1 отдельного ордена Красного Знамени учебного полка бронепоездов Красной Армии имени Алябьева В ознаменование 25 годовщины 1 отдельного ордена Красного Знамени учебного и полка бронепоездов Красной Армии имени Алябьева, за выдающиеся успехи в подготовке кадров бронепоездных частей и боевые заслуги перед Родиной наградить: 1. Старшего лейтенанта Когана Исака Абрамовича. 2. Капитана Красавина Анатолия Григорьевича. ОРДЕНОМ КРАСНОЙ ЗВЕЗДЫ 3. Капитана Семенова Бориса Федоровича. 4. Военврача 2 ранга Суслова Петра Яковлевича. 1. Капитана Денисова Сергея Никитовича. 2. Капитана интендантской службы Егорова Бориса Семеновича. 5. Капитана интендантской службы Якушина Романа Яковлевича. 3. Майора Мысина Ивана Алексеевича. 1. Старшего сержанта Агапова Александра Яковлевича. 4. Инженер-капитана Реймана Александра Ивановича. 2. Старшего сержанта Васильева Ивана Александровича. 5. Майора Эсманского Константина Васильевича. 3. Старшего сержанта Корбана: Бориса Анисимовича. Председатель Президиума Верховного Совета СССР М. КАЛИНИН. Секретарь Президиума Верховного Совета СССР А. ГОРКИН. Москва, Кремль. 10 сентября 1943 г. Новый успех достигнут нашими войсками, наступающими на юге, освобождены Мариуполь, Волноваха, Чаплино и Барвенково. Родина славит героев! 39-й Гвардейской стрелковой дивизии, ОРДЕНОМ «ЗНАК ПОЧЕТА» МЕДАЛЬЮ «ЗА БОЕВЫЕ ЗАСЛУГИ» 4. Капитана Логинова Фёдора Федотовича. ПРИКАЗ Народного Комиссара Обороны 8 сентября 1943 г. № 269. г. Москва. 23 февраля 1943 года гвардии рядовой 254 Гвардейского стрелкового полка 56 Гвардейской стрелковой дивизии Александр Матвеевич Матросов, в решающую минуту боя с немецко-фашистскими захватчиками за дер. Чернушки, прорвавшись к вражескому ДЗОТ'у, закрыл своим телом амбразуру, пожертвовал собой и тем обеспечил успех наступающего подразделения. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 19 июня 1943 г. гвардии рядовому тов. Матросову посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Великий подвиг товарища Матросова должен служить примером воинской доблести и героизма для всех воинов Красной Армии. Для увековечения памяти Героя Советского Союза гвардии рядового Александра Матвеевича Матросова приказываю: 1. 254 Гвардейскому стрелковому полку 56 Гвардейской стрелковой дивизии присвоить наименование: «254 Гвардейский стрелковый полк имени Александра Матросова». 2. Героя Советского Союза гвардии рядового Александра Матвеевича Матросова зачислить навечно в списки 1-й роты 254 Гвардейского полка имени Александра Матросова. Народный Комиссар Обороны Маршал Советского Союза И. СТАЛИН. Рузаевка, Мордовской АССР Командиру 1-го отдельного ордена Красного Знамени учебного полка бронепоездов имени Алябьева Поздравляю офицерский, сержантский, рядовой и вольнонаёмный состав 1-го отдельного ордена Красного Знамени учебного полка бронепоездов имени Алябьева с 25 подовщиной, высокими правительственными наградами и желаю успехов в деле подготовки кадров бронепоездных частей Красной Армии. Народный Комиссар Обороны Маршал Советского Союза И. СТАЛИН. О присвоении воинских званий офицерскому составу Красной Армии ПОСТАНОВЛЕНИЕ СОВЕТА НАРОДНЫХ КОМИССАРОВ СОЮЗА ССР Совет Народных Комиссаров Союза ССР постановляет: Присвоить нижепоименованным лицам воинские звания, установленные Указом Президиума Верховного Совета СССР от 7 мая 1940 года: Звание ГЕНЕРАЛ-МАЙОРА ТАНКОВЫХ ВОЙСК Ахманову Алексею Осиповичу. Зазимка Андрею Владимировичу. Иванову Корнею Ивановичу. Короткову Виктору Васильевичу. Романову Ивану Константиновичу. Сытнику Владимиру Владимировичу. Скорнякову Константину Васильевичу. Шнейдер Борису Ивановичу. Председатель Совета Народных Комиссаров Союза ССР И. СТАЛИН. Управляющий Делами Совнаркома СССР Я. ЧАДАЕВ. Москва, Кремль. 10 сентября 1913 г. ОТ СОВЕТСКОГО ИНФОРМБЮРО Оперативная сводка за 10 сентября В течение 10 сентября наши войска вели успешное наступление на ПАВЛОГРАДСКОМ направлении и, продвинувшись вперёд от 20 до 40 километров, овладели городом БАРВЕНКОВО, городом и железнодорожным узлом ЧАПЛИНО, районным центром Харьковской области ПЕТРОВСКАЯ, районными центрами Днепропетровской области ПЕТРОПАВЛОВКА и МЕЖЕВАЯ, а также заняли свыше 140 других населённых пунктов, в том числе крупные населённые пункты ВЕРХНИЙ БИШКИН, ШЕБЕЛИНКА, ЧЕПЕЛЬ, ПРОТОПОПОВКА, ВЕЛИКАЯ КАМЫШЕВАХА, ЗАПАРОМАРЬЕВКА, АНДРЕЕВКА, СТЕПАНОВКА, СЛАВЯНКА, ВОЗНЕСЕНКА, ПРЕОБРАЖЕНКА, ТРОИЦКОЕ, НИКОЛАЕВНА, ФЕДОРОВКА, ПОДГОРОДНЕЕ, НОВО-ПАВЛОВКА и железнодорожные станции БРАГИНОВКА, ФУРСОВО, КИРПИЧЕВО, ДЕМУРИНО, ПРОСЯНАЯ. В районе западнее и юго-западнее СТАЛИНО (ДОНБАСС) наши войска, продолжая успешно развивать наступление, продвинулись вперёд от 10 до 20 километров и заняли город и железнодорожный узел ВОЛНОВАХА, город КРАСНОГОРОВКА, районный центр МАРЬИНКА, крупные населённые пункты АЛЕКСАНДРОВКА, АЛЕКСАНДРИНКА, НОВО-ТРОЙЦКОЕ, НИКОЛАЕВКА, БУГАС, ПЛАТОНОВКА, ДМИТРИЕВКА и железнодорожные станции ЕЛЕНОВСКИЙ КАРЬЕР, СТАРО-МИХАЙЛОВКА. Наши войска, наступающие вдоль побережья АЗОВСКОГО меря, сломили упорное сопротивление противника и овладели городом и портом МАРИУПОЛЬ. Севернее БРЯНСКА наши войска, преодолевая сопротивление противника, продвинулись вперёд от 5 до 10 километров и заняли более 80 населённых пунктов, в том числе: НЕМЕРИЧИ, ГУЛИЧИ, МАНИНО, УСОХИ, САВИНО, ВЕРБЕЖИЧИ, СУКРЕМЛЬ, КУЯВА, СУРЬ, УЛЕМЛЬ. Южное БРЯНСКА наши войска форсировали реку Десну, заняли на западном берегу Десны населённые пункты КАМЕНЬ, КРЫМСКИЙ БУГОР, РОЗОВКА и ведут бой за город МОВГОРОД-СЕВЕРСКИЙ. На ПРИЛУКСКОМ направлении наши войска продолжали наступление и, продвинувшись вперёд от 10 до 15 километров, заняли свыше 80 населённых пунктов, в том числе районный центр Сумской области ЛИПОВАЯ ДОЛИНА. В районе юго-западнее ХАРЬКОВА наши войска вели наступательные бои, в ходе которых улучшили свой позиции. На СМОЛЕНСКОМ направлении наши войска продолжали вести бои по улучшению занимаемых позиций. В течение 9 сентября наши войска на всех фронтах подбили и уничтожили 76 немецких танков. В воздушных боях и огнём занитной артиллерии сбито 24 самолёта противника. * * * На Павлоградском направлении наши войска, продолжая успешное наступление. овладели городом Барвенково, городом и железнодорожным узлом Чаплино (Днепропетровская область), районным центром Харьковской области Петровская, районными центрами Днепропетровской области Петропавловка и Межевая. На перегоне железной дороги Славянск-Барвенково наши войска захватили до 600 вагонов, из них 400 вагонов с зерном и продовольствием, десятки вагонов с боеприпасами, медикаментами, обКроме того, захвачены 12 паровозов, склад боеприпасов, склад с горючим, склад с инженерным имуществом, большое количество снарядов, мин, гранат и патронов. Советские танкисты, преследуя разгромленного противника, наносят ему тяжёлые потери. По неполным данным, за день боёв наши части истребили более двух тысяч немцев, подбили 30 танков и 8 самоходных орудий противника. Взято значительное число пленных. Войска Южного фронта сломили упорное сопротивление немцев на реке Кальмиус и после ожесточённых боёв заняли город и порт Мариуполь. (Продолжение на 2-й стр.).<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> 27adl23lmxq347adnktpibrquoyhjha Страница:Komsomolskaya-Pravda-77-1943-09-11-all.pdf/2 104 1226622 5730119 2026-07-14T06:32:42Z Butko 139 /* Не вычитана */ Новая: «ОТ СОВЕТСКОГО ИНФОРМБЮРО Окончание оперативной сводки за 10 сентября Западнее и юго-западнее Сталино части ных пунктов. На поле боя осталось до Н-ского соединения, развивая наступление, 600 вражеских трупов и 5 сгоревших стремительным ударом овладели городом и т...» 5730119 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="Butko" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>ОТ СОВЕТСКОГО ИНФОРМБЮРО Окончание оперативной сводки за 10 сентября Западнее и юго-западнее Сталино части ных пунктов. На поле боя осталось до Н-ского соединения, развивая наступление, 600 вражеских трупов и 5 сгоревших стремительным ударом овладели городом и танков. На другом участке наши подвижжелезнодорожным узлом Волноваха. Наши- ные отряды неотступно преследуют проми войсками заняты город Красногоровка, тивника, не давая ему возможности закреа также ряд других населённых пунктов и питься. Танкисты Н-ской бригады вышли железнодорожных станций. За день боёв в тыл отступающей немецкой колонне и уничтожено до 2.500 немецких солдат и разгромили батальон гитлеровцев. Захваофицеров. 8 тяжёлых танков. 38 орудий и чены трофеи и пленные. свыше 200 пулемётов. Нашими войсками * * только в районе одной железнодорожной Юго-западнее Харькова наши войска вестанции захвачено 14 немецких танков. 74 ли наступательные бои и заняли ряд опорссудия разных калибров, 160 пулемётов, ных пунктов. Бойцы Н-ского соединения более 1.500 винтовок и автоматов. 70 ав- отбили несколько ожесточённых контратак томашин, склад боеприпасов, склад зерна танков и мотопехоты противника. На поле и 146 вагонов с разными военными гру- боя осталось свыше 300 вражеских трузами. Взято в плен 300 солдат и офицеров пов. 12 разбитых немецких танков и 60 противника. автомашин. * Севернее Брянска наши войска продолжали наступление и заняли более 80 населённых пунктов. Продвигаясь вперёд, части Н-ского соединения истребили до 1.000 гитлеровцев и захватили 23 танка. 31 орудие, 62 вагона с военными грузами и несколько цистерн с горючим. Наступление советских войск было настолько стремительным, что на отдельных участках немпы даже не успели поставить минные поля. Наши бойцы захватили у дорог много штабелей мин. в Партизанский отряд, действующий в Могилевской области, ночью напал на крупный гарнизон противника. В ожесточённом бою партизаны убили и ранили свыше 200 немецких солдат и офицеров. В числе убитых командир немецкого полка. Взяты пленные. Захвачены документы штаба полка. 18 пулемётов, много пинтовок и автоматов. Партизаны этого же отряда разгромили автоколонну противника. Разбито 10 автомашин с боеприпасами и продовольствием. | Южнее Брянска наши войска вели бои за переправы и форсировали реку Десна. Захватив плацдарм на западном берегу реки, наши войска заняли несколько населённых пунктов и ведут бой за город Новгород-Северский. Бойцы II-ской части, окладев одним опорным пунктом противника, истребили две роты гитлеровцев. Наши подразделения вылавливают и берут в плен мелкие группы немецких солдат, рассеянных в лесах. * * * * На Прилукском направлении наши войска продолжали наступление. Противник спешно подбрасывает свежие резервы и контратаками пытается задержать продвижение советских частей. Бойцы Н-ского соединения отбили несколько вражеских контратак, а затем решительным ударом опрокинули немцев и заняли ряд населён- Пленный командир 168 полка 82 немецкой пехотной дивизии подполковник Вильгельм Матцмор рассказал: «Мой полк разгромлен и разбит. За несколько дней он потерял убитыми и ранеными 900 человек. Свыше 400 солдат и офицеров попали в плен. В августе я был в Берлине. Здесь я встретил полковника, моего друга и сослуживца. Он служил во Франции и недавно вместе с группой офицеров был отозван и получил назначение на Восточный фронт. Полковник заявил, что полный провал летней кампании на Востоке и успешное наступление русской армии вызвали растерянность и замешательство среди немецких офицеров. Некоторые офицеры берлинского гарнизона, с которыми мне пришлось беседовать, считают, что Германия зашла в тупик». Указ Президиума Верховного Совета СССР О награждении газеты Закавказского фронта «Боец РККА» орденом Красной Звезды В ознаменование 25 годовщины газеты Закавказского фронта «Боец РККА», за успешную работу по военному, политическому и культурному воспитанию личного состава войск фронта - наградить газету Закавказского фронта «Боец РККА» орденом Красной Звезды. Председатель Президиума Верховного Совета СССР М. КАЛИНИН. Секретарь Президиума Верховного Совета СССР А. ГОРКИН. Москва, Кремль. 10 сентября 1943 г. Указ Президиума Верховного Совета СССР Об утверждении нагрудного знака «Отличный тракторист» В целях поощрения особо отличившихся лиц рядового и сержантского состава тракторной службы Красной Армии Президиум Верховного Совета Союза Советских Социалистических Республик постановляет: 1. Утвердить для рядового и сержантского состава тракторной службы Красной Армия образец нагрудного знака «Отличный тракторист». 2. Утвердить положение о нагрудном знаке «Отличный тракторист». 3. Предоставить право награждения нагрудным знаком командирам ПОЛКОВ И соединений, командующим артиллерией армий и фронтов, начальтикам артиллерии военных округов и начальнику Главного артиллерийского управля Красной Армии. Председатель Президиума Верховного Совета СССР М. КАЛИНИН. Секретарь Президиума Верховного Совета СССР А. ГОРКИН. Москва, Кремль. 10 сентября 1943 г. ПОЛОЖЕНИЕ о нагрудном знаке «Отличный тракторист» 1. Нагрудный знак «Отличный тракторист» является наградой для особо отличившихся трактористов всех родов войск Красной Армии. боевой обстановке трактора и личного оружия; 2. Нагрудным знаком «Отличный тракторист» награждаются военнослужащие рядового и сержантского состава Красной Армии, систематически показывающие высокие образцы: вазкуация с поля боя машин, вооружения и трофейного имущества; экономного расходования горючих и смазочных материалов; отличного безаварийного вождения трактора при выполнении задания; изобретательства и рационализации, способствующих укреплению боеспособности тракторного парка Красной Армии. отличной работы по восстановлению трактора и поддержанию его в постоянной готовности к выполнению задания; бережного содержания и сбережения в 3. О награждении знаком «Отличный тракторист» об'является в приказе по части (соединению, армии, фронту и Главному артиллерийскому управлению Красной Армии) с занесением награды в красноармейскую книжку награждённого. ОПИСАНИЕ нагрудного знака «Отличный тракторист» Нагрудный знак изображает собой фигурный щит, наложенный на позолоченный дубовый венок, ветхи которого, перевятые лентой. выступают по бокам щита. изображение серпа и молота. По краю пластинка имеет белый эмалевый поясок с надписью, сделанной золотыми буквами. «Отличный тракторист». Поверхность щита покрыта рубиново-красной эмалью, а края изображены оксидированной полоской с симметрично расположенными на ней точками. В верхней части щита полоска переходит в витое украшение. Белый эмалевый поясок по краям имеет позолоченные ободки, а в нижней части пятиконечную звёздочку. В нижней части щита помещается позолоченное изображение трактора. В верхней части знака на щите наложена покрытая рубиново-красной эмалью круглая пластинка, в середине которой позолоченное Знак металлический, размер знака по вертикали 46 мм, по ширине 37 мм. На оборотной стороне знах имеет нарезной штифт с гайкой для прикрепления знака к одежде. Москва от имени Родины салютует доблестным войскам, освободившим города Мариуполь, Волноваха, Чаплино и Барвенково По приказу Верховного Главнокомандуюда щего Маршала Советского Союза товарища Сталина вчера, 10 сентября, столица нашей Родины Москва от имени Родины салютовала доблестным войскам, освободившим города Мариуполь, Волноваха, Чаплино и Барвенково. из 124 орудий. В течене 4 минут один за другим были произведены 12 залпов. Во время салюта высоко в небо взлетали сотни ярких разноцветных ракет. Салют Москвы транслировался по радио. Его слушала вся страна. Ровно в 20 часов грянул первый залп (ТАСС). ПЕРЕД НАЧАЛОМ УЧЕБНОГО ГОДА В ШКОЛАХ РАБОЧЕЙ МОЛОДЕЖИ ЛЕНИНГРАД, 10 сентября. (ТАСС). Начались испытания в школах рабочей молодёжи, которые создаются в этом году на крупных предприятиях города. Подростки, работающие на фабриках и заводах, будут продолжать своё образование по программе старших классов средней школы. Занятия будут проводиться без отрыва от производства три раза в неделю по три часа. Учебный год в школах рабочей молодёжи начнется 1 октября. 2 стр. «КОМСОМОЛЬСКАЯ ПРАВДА» 11 сентября 1943 г. УКРАИНА ЗОВЕТ-ВПЕРЕД! В районе Мариуполя НА АЗОВСКОМ МОРЕ. Бронскатеры контр-адмирала Горшкова выходят в боевую операцию в район Мернуполя. На снимке: краснофлотцы-артиллеристы в боевой готовности АЗОВСКОЕ МОРЕ Азовское море, солёная ширь, Простор голубым волнам, Москва и Ростов, Урал и Сибирь Вышли к твоим берегам. Рыбак надевает морской бушлат, Воду в ладони берёт. Вот и победа к тебе пришла Мы привели её. Сибирской пшеницей, уральским штыком, Московским упорством в бою, С Ростова, как сердце под башлыком, Несли мы победу свою. По пыльным дорогам, где ветер трубит, Победа, ты шла сюда. Мы вдохнем жизнь в потухшие и домны и мартены всего Ещё один металлургический центр вырван у фашистов. Мариупольский металлургический завод имени Серго Орджоникидзе (Азовсталь) детище сталинских пятилеток, краса Донбасса давал до войны сотни тысяч тонн кокса, чугуна и стали. Завод был оснащён самой передовой техникой, какой располагало металлургическое производство. Мы, маршупольцы, приносим свой низкий поклон и благодарность героям Мариупольских дивизий, всей Красной Армии, Верховному Главнокомандующему товарищу! Город, в котором были немцы От военного корреспондента «Комсомольской правды»- Над городом все ещё стелются дымы пожарищ. Простой перечень того, что сокгли и взорвали немцы перед отступлением из города Сталино, занял бы всю статью. Мы укажем только основные здания, разрушенные немцами, здания, которые служили украшением столицы Донбасса. Это в первую очередь Дом Советов в центре города, превращённый теперь в кирпичный коробок, выжженный внутри. Это Дворец пнонеров, индустриальный институт, Госбанк, здание угольного комбината, все постройки соцгородка, все конторы, за редким исключением, все школы города. Выжжен центр города. Разбит вокзал, разрушены окраины. Ничто из мало-мальски заметного, красивого, представляющего архитектурную ценность, не пощажено варварами. Немцы сжигали потому, что знали: ухолят навсегда, возврата больше нет, немцу Эйхману не сидеть больше в бургомистерском кресле, коменданту подполковнику Ленцу не истязать жертв в своём кабинете. А ведь ещё совсем недавно, 1 сентября, в издававшейся на немецкие деньги отвратительной газетёнке «Донецкий вестник» этот самый Ленц, обращаясь к населению города, писал: «С некоторых пор по городу стали ходить тревожные слухи о безнадёжном положении немецких войск на фронте и о том, что приход большевиков в Юзовку - это дело нескольких дней; усилившееся движение машин по улицам города рассматривается как явное отступление немецких частей, и не думается о многих других возможных для этого причинах. Прежде чем верить в эти недопустимые и явно панические слухи. каждый житель должен хорошенько поразмыслить и серьёзно отнестись к теперешнему положению». И дальше подполковник Левц выбалты- Сталину, вернувшим Советской Родине наш родной город. Обещаем в самые короткие сроки вдохнуть жизнь в потухшие домны и мартены Мариупольского завода. Отдадим все силы, знания, опыт, чтобы предприятия скорее вступили на службу й нашей Родине, нашей любимой Красной Армии. Фото Э. ЕВЗЕРИХИНА. (ТАСС). Мужеством нашим, опытом битв Кормили тебя города. Не горькой водою на берегу,Чтоб легче было итти, Мы горячью гнева, презреньем и врагу Поили тебя в пути. От поступи грозной дрожит земля, Бежит отступающий враг. Громами салюта у стен Кремля Грохочет твой каждый шаг. Всё громче шагов настроенный лад, Всё яростней сердце твоё! К Азовскому морю победа пришла Мы пришли её! Василий ЗАХАРЧЕНКО. Л. ЯБЛОНСКАЯ, начальник Доменстроя Мариупольского завода им. Серго Орджоникидзе, орденоносец. «Сейчас война. Бояться и удивляться тому, что фронт не является стабильным и от времени до времени изменяется его положение, не приходится». Вот как немцы старались подготовить население к своему предстоящему через несколько дней бегству из города. Жители города не были слепыми. Они хорошо видели все признаки поражения немцев, слышали победный орудийный гул наступающей Красной Армии и нетерпеливо ждали прихода её в город. Никого не могли обмануть уверения немецкого командования в том, что «город находится в надёжных руках германских войск». Для жителей города Сталино кончились чёрные дни, кончилась ночь, она сменилась днём, озарившим сожжённые, разрушенные, но полные радостной суеты кварталы многострадального города. То, что прожито, останется как воспоминание, как страшный сон, который больше не повторится. Да, это было похоже на дурной сон. И тем радостнее сегодня пробуждение людей. Хлопья гари ещё носятся в воздухе, как клочки этого сна. На 7-й линии толпа людей с одобрением наблюдает, как двое подростков срывают со стены дома № 20 вывеску на немецком языке. По-русски эта надпись гласит: «Дом терпимости». На главной улице города, на 1-й линии, догорает корпус индустриального института. В дни оккупации здесь помещался филиал германского акционерного общества «Восток». Это общество ведало эксплоатацией, или, проще говоря, грабежом советских областей, захваченных немецкими войсками. За спиной этого общества стояли крупнейшие немецкие фирмы. В городе проживало 140 немецких фабрикантов, заводников, финансистов, которые поставили себе задачей разбогатеть на крови и слезах населения оккупированного Донбасса. НОВЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ Сколько радости и волнения Каждый вечер приносит нам! Нынче новые направления Назывались по именам. Пишут там золотыми буквами: Древний Киев наш недалёк! Значит, рушится сила адская, Упираясь, ползёт назад... Направление Павлоградское Приближает к нам Павлоград. Он сынов дорогих со славою Стал к себе каждодневно ждать. За Черниговом и Полтавою Можно тень его увидать. Между Нежиным и Прилуками Путь жестоких боёв пролёг. В жаркой кузнице наступления За приказом куют приказ... Имя нового направления Приближает к победе нас. Александр ЖАРОВ. В ЭТИ МИНУТЫ Короткий и мощный удар артиллерийского залпа, кажется, потряс всю Москву. Всплеснулось целое море радости. Потоки людей устремились из переулков к широким улицам и площадям. Артиллерийские салюты вошли в быт третьего военного года. Те, кто не слышал ещё приказа Главнокомандующего, спрашивают других: что сегодня, какую новую победу подарила Красная Армия своей Отчизне и своей столице? кустарники и болота, через развалины эданий, через колючую проволоку, сквозь страх смерти. Знает ли он, что и в его честь сейчас сверкнул в московском небе луч ракеты? Знает ли, что вот в эту минуту мать смотрит на разноцветные огненные шары, медленно опускающиеся на город. И сердце её переполнено гордым чувстзом. Она могла бы сказать: вы видите, граждане, эти огни? Так знайте: и мой сыи в рядах Красной Армии громит немцев. Москва знает цену радости, вбо она пережила горькие дни тревоги. Осенью 1941 года не взлетали над Москвой праздничные огни. В гуле боевой стрельбы зениток, под чёрным небом, в котором сверкали только искры разрывов, москвичи таскали камни, сооружая укрепления. Тогда каждый боец засыпал и просыпался с мыслью: что в Москве? А сегодня в столице праздник и москвичи говорят друг другу: «Сегодня-Мариуполь. Да, да! Прекрасный город. Гордость Приазовья. И ещё Волноваха. Чаплино. Ещё город Барвенково». Этот город уже отбивали мы у немцев в прошлом году. Но в то время не было в наших руках ни Орла, ни Таганрога, ни Конотона, ни лаже Вязьмы. Мы не давали праздничных орудийных залпов, ибо только ещё подтачивали силы врага, а сегодня идёт изгнание его из пределов нашей Родины. Новый залп. И, как бы зародившись в громовом ударе, звенит, раскатывается хор детских голосов. Это московская детвора с высокой плоской крыши большого дома криком «ура» приветствует доблестные войска, освобождающие нашу Родину. Немцу не удалось обездолить наших детей - они вырастут гражданами великой, свободной и могучей советской державы. Миллионы людей слышат залпы артиллерийского салюта. Слтшит слесарь, который на своём станке обтачивал и пынфовал снаряды для фронта, слышит ткачиха, изготовившая красноармейцу гимнастёрку, и деночка, вышившая для него кисет. Залп! Россыпь разноцветных огней вспыхивает в небе. Пестрой путаницей летят огни вверх. Красные, зелёные, белые отблески скользят по краям одинокого облака. Страна знала высокие качества стали маркупольских домен. Отныне в предания войдёт храбрость Марнупольских дивизий. Знамёна их, знамёна дивизий Волновахских, Барзенковских. Чаплинских Москва ещё увидит на парадах. На полотнищах этих знамён не останется и следа от пыли и дыма боёв, а сверканье славы, добытой в этих боях, никогда не померкнет. В немом восхищении замерла Москва. фронтом тысячей видимых и незримых уз. Смотрит мать, торопливо смахнув слезу радости. Там в боях сын. Что с ним сейчас? Затих бой, он, должно быть, отрыл окопчик и лежит теперь, отдыхая и глядя в тёмное небо. Днём он шёл в атаку через Удар за ударом 12 залпов прозвучали над Москвой вечером 10 сентября 1943 года. когда с улиц и площадей расходились взволнованные люди, каждый, выражая свои чувства, мог бы сказать: я сделаю всё ради приближения часа окончательной победы над врагом. Наши войска освободили город Мариуполь от немецких захватчиков ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ. 10 сентября. (Спецкорр. ТАСС). Наступая вдоль побережья Азовского моря, наши войска освободили от немецких захватчиков крупный центр металлургической промышленности юга-город и порт Мариуполь. Под мощными ударами частей Красной Армии пал ещё один опорный пункт немцев на побережье Азовского моря. овладеть городом Мариуполь. 9 сентября в 14 часов началось сражение за город. Прорвав линию вражеской обороны, наши подразделения начали окружение города с севера. Немцы оказывали яростное сопротивление. При поздержке больших групп танков и самоходных пучек они предпринимали контратаку за контратакой. Наряду с Таганрогом Мариуполь имел большое оперативное значение для войск противника на юге. Через Мариупольский порт немцы поддерживали связь с Крымом доставляли часть военных грузов своим ьойскам на Кубани и в Донбассе. Мариуполь был также крупным опорным пунктом немецкого оборонительного рубежа по реке Кальмиус. Бои были настолько упорными, что отдельные позиции переходили дважды из рук в руки. Особенно ожесточенно противник сопротивлялся на рубеже, прилегающеч к городу. Весь день длился бой и затих лишь с наступлением темноты. Высокие обрывистые берега этой реки сами по себе являлись большим естественным препятствием. Долгое время немцы укрепляли правый берег Кальмиуса и превратили его в настоящую крепость. Здесь были вырыты окопы полного профиля, густо насыщенные огневыми точками пулемётными гнездами, артиллерийскими и миномётными батареями. На особо важных участках были построены дзоты, железобетонные доты и бронированные Эту небольшую передышку советские части непользовали для перегруппировки сил и ночью 9 сентября двинулись в решающую атаку. Под покровом темноты западнее Мариуполя был высажен десант моряков контр-адмирала Горшкова. Гитлеровцы, видимо, не ожидали такого маневра и не смогли противостоять натиску десантников. Одновременно с востока и с севера ношли на штурм города наземные части. Под ударами советских бойцов противник стал отступать. Утром наши подразделения ворвались в город. Начались бон. В результате 10-часовых уличных сражений сопротивление противника было сломлено. Наши войска полностью овладели городом и портом Мариуполь. После того, как наши войска овладели городом Сталино и целым рядом крупных населённых пунктов южнее и западнее Сталино. Н-ская дивизия получила приказ Но эти хищники не учли одного: они упустили на виду, что советская земля будет весьма неблагодарной почвой для их капиталистической деятельности. Немцы ни угрозами, ни запугиванием не смогли заставить русских людей тянуть для них лямку. Лопнув со своими затеями крупного масштаба, немецкие грабители занялись коллекционированием мехов, золотых вещей, вымогаемых у голодного населения под разными предлогами. Все 140 «пивильных» немцев (цивильными в Германии называют офицеров с чиновничьими погонами) усиленно заготавливали русское подсолнечное масло и в запаянных банках вагонами отправляли его в Германию. Для этих 140 трутней в городе, кроме домов терпимости, были открыты шестъ казино, где стояли карточные столы и рекой лилось французское вино. кивали их живыми. Сколько там похоронепо, кто там нашел себе смерть от руки фашистских палачей все эти подробности будут выяснены спецнальной комиссией по расследованию злодеяний гитлеровцев в Сталино. Эта же комиссия установит и фамилии четырех советских патриотов, повешенних пемцами на базарной площади, в центре города. Эта же комиссия подсчитает все материальные убытки, причинённые оккупантами столице Донбасса. А город и жители города Сталино в это время буквально умирали с голоду. Очень немногим из тех, кого немцы силой заставили работать на предприятиях выдавался скудный хлебный паек в 285 граммов в сутки. Этот хлеб выпекался из горелых высевок проса-плюс горькая крупно молотая кукуруза, плюс горелый ячмень. Если люди не умирали от голоча, то, поев такого хлеба, они начинали страдать тяжёлыми желудочными заболеваниями. Сейчас во всех освобождённых Красной Армией городах Донбасса такие комиссии уже приступили к работе. Тяжёлая ответственность выпала на плечи членов комиссии - шаг за шагом, день за днем установить и зарегистрировать все преступления гитлеровских палачей. Список этих преступлений будет неисчерпаем. Кровавая фантазия изуверов не имела границ. В городе Сталино немцы заживо сбрасывали людей в ствол шахты. В городе Ворошиловске эти бандиты в специально устроенных печах заживо сжигали советских людей. Какие ещё новые формы пыток гестаповцев над нашими людьми откроются в других освобождённых городах Донбасса? Из десятков тысяч оставшихся в городе жителей эти 285 граммов в сутки немецкого хлеба получали немногие сотни людей. остальные должны были умирать мучительной, голодной смертью. Это Это входило в чудовищный план фашистов заставить население Донбасса, и в первую очередь его неработающую часть. умирать. Если же люди отказывались умирать добровольно, то их с пуиктуальной немецкой методичностью умерщвляли насильно. Эти пытки не могли поколебать веры советских людей. Все, с кем пришлось встретиться в городе Сталино в эти первые радостные дни освобождения, в один голос говорят о мужественном поведения девушек города, которых немцы прямо на улицах хватали, бросали в машины и везли на зем ляные военные работы. Осыпаемые ударами солдат, девушки ехали в машинах и громко пели: «В бой за Родину, в бой за Сталина». И это продолжалось не раз и не два раза, а имело место буквально каждый день. Загляните в ствол шахты «Калиновка». Немцы сделали её страшной могилой убитых ими советских людей. Гестановцы либо расстреливали советских людей, а потом сбрасывали в ствол шахты, либо просто стал- Почами из своих убежищ, из старых, заброшенных шахт выходили партизаны и совершали нападения на оккупантов. В гороле раскатывались гулкие выстрелы. Город не сдавался. Город верил. Город вёл борьбу, и город победил! Ан. КАЛИНИН. г. Сталино.<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> s8lw32l8wqe1y7x5a50pfpv48kikc1c 5730127 5730119 2026-07-14T06:44:21Z Butko 139 5730127 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="Butko" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>ОТ СОВЕТСКОГО ИНФОРМБЮРО Окончание оперативной сводки за 10 сентября Западнее и юго-западнее Сталино части ных пунктов. На поле боя осталось до Н-ского соединения, развивая наступление, 600 вражеских трупов и 5 сгоревших стремительным ударом овладели городом и танков. На другом участке наши подвижжелезнодорожным узлом Волноваха. Наши- ные отряды неотступно преследуют проми войсками заняты город Красногоровка, тивника, не давая ему возможности закреа также ряд других населённых пунктов и питься. Танкисты Н-ской бригады вышли железнодорожных станций. За день боёв в тыл отступающей немецкой колонне и уничтожено до 2.500 немецких солдат и разгромили батальон гитлеровцев. Захваофицеров. 8 тяжёлых танков. 38 орудий и чены трофеи и пленные. свыше 200 пулемётов. Нашими войсками * * только в районе одной железнодорожной Юго-западнее Харькова наши войска вестанции захвачено 14 немецких танков. 74 ли наступательные бои и заняли ряд опорссудия разных калибров, 160 пулемётов, ных пунктов. Бойцы Н-ского соединения более 1.500 винтовок и автоматов. 70 ав- отбили несколько ожесточённых контратак томашин, склад боеприпасов, склад зерна танков и мотопехоты противника. На поле и 146 вагонов с разными военными гру- боя осталось свыше 300 вражеских трузами. Взято в плен 300 солдат и офицеров пов. 12 разбитых немецких танков и 60 противника. автомашин. * Севернее Брянска наши войска продолжали наступление и заняли более 80 населённых пунктов. Продвигаясь вперёд, части Н-ского соединения истребили до 1.000 гитлеровцев и захватили 23 танка. 31 орудие, 62 вагона с военными грузами и несколько цистерн с горючим. Наступление советских войск было настолько стремительным, что на отдельных участках немпы даже не успели поставить минные поля. Наши бойцы захватили у дорог много штабелей мин. в Партизанский отряд, действующий в Могилевской области, ночью напал на крупный гарнизон противника. В ожесточённом бою партизаны убили и ранили свыше 200 немецких солдат и офицеров. В числе убитых командир немецкого полка. Взяты пленные. Захвачены документы штаба полка. 18 пулемётов, много пинтовок и автоматов. Партизаны этого же отряда разгромили автоколонну противника. Разбито 10 автомашин с боеприпасами и продовольствием. | Южнее Брянска наши войска вели бои за переправы и форсировали реку Десна. Захватив плацдарм на западном берегу реки, наши войска заняли несколько населённых пунктов и ведут бой за город Новгород-Северский. Бойцы II-ской части, окладев одним опорным пунктом противника, истребили две роты гитлеровцев. Наши подразделения вылавливают и берут в плен мелкие группы немецких солдат, рассеянных в лесах. * * * * На Прилукском направлении наши войска продолжали наступление. Противник спешно подбрасывает свежие резервы и контратаками пытается задержать продвижение советских частей. Бойцы Н-ского соединения отбили несколько вражеских контратак, а затем решительным ударом опрокинули немцев и заняли ряд населён- Пленный командир 168 полка 82 немецкой пехотной дивизии подполковник Вильгельм Матцмор рассказал: «Мой полк разгромлен и разбит. За несколько дней он потерял убитыми и ранеными 900 человек. Свыше 400 солдат и офицеров попали в плен. В августе я был в Берлине. Здесь я встретил полковника, моего друга и сослуживца. Он служил во Франции и недавно вместе с группой офицеров был отозван и получил назначение на Восточный фронт. Полковник заявил, что полный провал летней кампании на Востоке и успешное наступление русской армии вызвали растерянность и замешательство среди немецких офицеров. Некоторые офицеры берлинского гарнизона, с которыми мне пришлось беседовать, считают, что Германия зашла в тупик». Указ Президиума Верховного Совета СССР О награждении газеты Закавказского фронта «Боец РККА» орденом Красной Звезды В ознаменование 25 годовщины газеты Закавказского фронта «Боец РККА», за успешную работу по военному, политическому и культурному воспитанию личного состава войск фронта - наградить газету Закавказского фронта «Боец РККА» орденом Красной Звезды. Председатель Президиума Верховного Совета СССР М. КАЛИНИН. Секретарь Президиума Верховного Совета СССР А. ГОРКИН. Москва, Кремль. 10 сентября 1943 г. Указ Президиума Верховного Совета СССР Об утверждении нагрудного знака «Отличный тракторист» В целях поощрения особо отличившихся лиц рядового и сержантского состава тракторной службы Красной Армии Президиум Верховного Совета Союза Советских Социалистических Республик постановляет: 1. Утвердить для рядового и сержантского состава тракторной службы Красной Армия образец нагрудного знака «Отличный тракторист». 2. Утвердить положение о нагрудном знаке «Отличный тракторист». 3. Предоставить право награждения нагрудным знаком командирам ПОЛКОВ И соединений, командующим артиллерией армий и фронтов, начальтикам артиллерии военных округов и начальнику Главного артиллерийского управля Красной Армии. Председатель Президиума Верховного Совета СССР М. КАЛИНИН. Секретарь Президиума Верховного Совета СССР А. ГОРКИН. Москва, Кремль. 10 сентября 1943 г. ПОЛОЖЕНИЕ о нагрудном знаке «Отличный тракторист» 1. Нагрудный знак «Отличный тракторист» является наградой для особо отличившихся трактористов всех родов войск Красной Армии. боевой обстановке трактора и личного оружия; 2. Нагрудным знаком «Отличный тракторист» награждаются военнослужащие рядового и сержантского состава Красной Армии, систематически показывающие высокие образцы: вазкуация с поля боя машин, вооружения и трофейного имущества; экономного расходования горючих и смазочных материалов; отличного безаварийного вождения трактора при выполнении задания; изобретательства и рационализации, способствующих укреплению боеспособности тракторного парка Красной Армии. отличной работы по восстановлению трактора и поддержанию его в постоянной готовности к выполнению задания; бережного содержания и сбережения в 3. О награждении знаком «Отличный тракторист» об'является в приказе по части (соединению, армии, фронту и Главному артиллерийскому управлению Красной Армии) с занесением награды в красноармейскую книжку награждённого. ОПИСАНИЕ нагрудного знака «Отличный тракторист» Нагрудный знак изображает собой фигурный щит, наложенный на позолоченный дубовый венок, ветхи которого, перевятые лентой. выступают по бокам щита. изображение серпа и молота. По краю пластинка имеет белый эмалевый поясок с надписью, сделанной золотыми буквами. «Отличный тракторист». Поверхность щита покрыта рубиново-красной эмалью, а края изображены оксидированной полоской с симметрично расположенными на ней точками. В верхней части щита полоска переходит в витое украшение. Белый эмалевый поясок по краям имеет позолоченные ободки, а в нижней части пятиконечную звёздочку. В нижней части щита помещается позолоченное изображение трактора. В верхней части знака на щите наложена покрытая рубиново-красной эмалью круглая пластинка, в середине которой позолоченное Знак металлический, размер знака по вертикали 46 мм, по ширине 37 мм. На оборотной стороне знах имеет нарезной штифт с гайкой для прикрепления знака к одежде. Москва от имени Родины салютует доблестным войскам, освободившим города Мариуполь, Волноваха, Чаплино и Барвенково По приказу Верховного Главнокомандуюда щего Маршала Советского Союза товарища Сталина вчера, 10 сентября, столица нашей Родины Москва от имени Родины салютовала доблестным войскам, освободившим города Мариуполь, Волноваха, Чаплино и Барвенково. из 124 орудий. В течене 4 минут один за другим были произведены 12 залпов. Во время салюта высоко в небо взлетали сотни ярких разноцветных ракет. Салют Москвы транслировался по радио. Его слушала вся страна. Ровно в 20 часов грянул первый залп (ТАСС). ПЕРЕД НАЧАЛОМ УЧЕБНОГО ГОДА В ШКОЛАХ РАБОЧЕЙ МОЛОДЕЖИ ЛЕНИНГРАД, 10 сентября. (ТАСС). Начались испытания в школах рабочей молодёжи, которые создаются в этом году на крупных предприятиях города. Подростки, работающие на фабриках и заводах, будут продолжать своё образование по программе старших классов средней школы. Занятия будут проводиться без отрыва от производства три раза в неделю по три часа. Учебный год в школах рабочей молодёжи начнется 1 октября. 2 стр. «КОМСОМОЛЬСКАЯ ПРАВДА» 11 сентября 1943 г. УКРАИНА ЗОВЕТ-ВПЕРЕД! В районе Мариуполя НА АЗОВСКОМ МОРЕ. Бронскатеры контр-адмирала Горшкова выходят в боевую операцию в район Мернуполя. На снимке: краснофлотцы-артиллеристы в боевой готовности АЗОВСКОЕ МОРЕ Азовское море, солёная ширь, Простор голубым волнам, Москва и Ростов, Урал и Сибирь Вышли к твоим берегам. Рыбак надевает морской бушлат, Воду в ладони берёт. Вот и победа к тебе пришла Мы привели её. Сибирской пшеницей, уральским штыком, Московским упорством в бою, С Ростова, как сердце под башлыком, Несли мы победу свою. По пыльным дорогам, где ветер трубит, Победа, ты шла сюда. Мы вдохнем жизнь в потухшие и домны и мартены всего Ещё один металлургический центр вырван у фашистов. Мариупольский металлургический завод имени Серго Орджоникидзе (Азовсталь) детище сталинских пятилеток, краса Донбасса давал до войны сотни тысяч тонн кокса, чугуна и стали. Завод был оснащён самой передовой техникой, какой располагало металлургическое производство. Мы, маршупольцы, приносим свой низкий поклон и благодарность героям Мариупольских дивизий, всей Красной Армии, Верховному Главнокомандующему товарищу! Город, в котором были немцы От военного корреспондента «Комсомольской правды»- Над городом все ещё стелются дымы пожарищ. Простой перечень того, что сокгли и взорвали немцы перед отступлением из города Сталино, занял бы всю статью. Мы укажем только основные здания, разрушенные немцами, здания, которые служили украшением столицы Донбасса. Это в первую очередь Дом Советов в центре города, превращённый теперь в кирпичный коробок, выжженный внутри. Это Дворец пнонеров, индустриальный институт, Госбанк, здание угольного комбината, все постройки соцгородка, все конторы, за редким исключением, все школы города. Выжжен центр города. Разбит вокзал, разрушены окраины. Ничто из мало-мальски заметного, красивого, представляющего архитектурную ценность, не пощажено варварами. Немцы сжигали потому, что знали: ухолят навсегда, возврата больше нет, немцу Эйхману не сидеть больше в бургомистерском кресле, коменданту подполковнику Ленцу не истязать жертв в своём кабинете. А ведь ещё совсем недавно, 1 сентября, в издававшейся на немецкие деньги отвратительной газетёнке «Донецкий вестник» этот самый Ленц, обращаясь к населению города, писал: «С некоторых пор по городу стали ходить тревожные слухи о безнадёжном положении немецких войск на фронте и о том, что приход большевиков в Юзовку - это дело нескольких дней; усилившееся движение машин по улицам города рассматривается как явное отступление немецких частей, и не думается о многих других возможных для этого причинах. Прежде чем верить в эти недопустимые и явно панические слухи. каждый житель должен хорошенько поразмыслить и серьёзно отнестись к теперешнему положению». И дальше подполковник Левц выбалты- Сталину, вернувшим Советской Родине наш родной город. Обещаем в самые короткие сроки вдохнуть жизнь в потухшие домны и мартены Мариупольского завода. Отдадим все силы, знания, опыт, чтобы предприятия скорее вступили на службу й нашей Родине, нашей любимой Красной Армии. Фото Э. ЕВЗЕРИХИНА. (ТАСС). Мужеством нашим, опытом битв Кормили тебя города. Не горькой водою на берегу,Чтоб легче было итти, Мы горячью гнева, презреньем и врагу Поили тебя в пути. От поступи грозной дрожит земля, Бежит отступающий враг. Громами салюта у стен Кремля Грохочет твой каждый шаг. Всё громче шагов настроенный лад, Всё яростней сердце твоё! К Азовскому морю победа пришла Мы пришли её! Василий ЗАХАРЧЕНКО. Л. ЯБЛОНСКАЯ, начальник Доменстроя Мариупольского завода им. Серго Орджоникидзе, орденоносец. «Сейчас война. Бояться и удивляться тому, что фронт не является стабильным и от времени до времени изменяется его положение, не приходится». Вот как немцы старались подготовить население к своему предстоящему через несколько дней бегству из города. Жители города не были слепыми. Они хорошо видели все признаки поражения немцев, слышали победный орудийный гул наступающей Красной Армии и нетерпеливо ждали прихода её в город. Никого не могли обмануть уверения немецкого командования в том, что «город находится в надёжных руках германских войск». Для жителей города Сталино кончились чёрные дни, кончилась ночь, она сменилась днём, озарившим сожжённые, разрушенные, но полные радостной суеты кварталы многострадального города. То, что прожито, останется как воспоминание, как страшный сон, который больше не повторится. Да, это было похоже на дурной сон. И тем радостнее сегодня пробуждение людей. Хлопья гари ещё носятся в воздухе, как клочки этого сна. На 7-й линии толпа людей с одобрением наблюдает, как двое подростков срывают со стены дома № 20 вывеску на немецком языке. По-русски эта надпись гласит: «Дом терпимости». На главной улице города, на 1-й линии, догорает корпус индустриального института. В дни оккупации здесь помещался филиал германского акционерного общества «Восток». Это общество ведало эксплоатацией, или, проще говоря, грабежом советских областей, захваченных немецкими войсками. За спиной этого общества стояли крупнейшие немецкие фирмы. В городе проживало 140 немецких фабрикантов, заводников, финансистов, которые поставили себе задачей разбогатеть на крови и слезах населения оккупированного Донбасса. НОВЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ Сколько радости и волнения Каждый вечер приносит нам! Нынче новые направления Назывались по именам. Пишут там золотыми буквами: Древний Киев наш недалёк! Значит, рушится сила адская, Упираясь, ползёт назад... Направление Павлоградское Приближает к нам Павлоград. Он сынов дорогих со славою Стал к себе каждодневно ждать. За Черниговом и Полтавою Можно тень его увидать. Между Нежиным и Прилуками Путь жестоких боёв пролёг. В жаркой кузнице наступления За приказом куют приказ... Имя нового направления Приближает к победе нас. Александр ЖАРОВ. В ЭТИ МИНУТЫ Короткий и мощный удар артиллерийского залпа, кажется, потряс всю Москву. Всплеснулось целое море радости. Потоки людей устремились из переулков к широким улицам и площадям. Артиллерийские салюты вошли в быт третьего военного года. Те, кто не слышал ещё приказа Главнокомандующего, спрашивают других: что сегодня, какую новую победу подарила Красная Армия своей Отчизне и своей столице? кустарники и болота, через развалины эданий, через колючую проволоку, сквозь страх смерти. Знает ли он, что и в его честь сейчас сверкнул в московском небе луч ракеты? Знает ли, что вот в эту минуту мать смотрит на разноцветные огненные шары, медленно опускающиеся на город. И сердце её переполнено гордым чувстзом. Она могла бы сказать: вы видите, граждане, эти огни? Так знайте: и мой сыи в рядах Красной Армии громит немцев. Москва знает цену радости, вбо она пережила горькие дни тревоги. Осенью 1941 года не взлетали над Москвой праздничные огни. В гуле боевой стрельбы зениток, под чёрным небом, в котором сверкали только искры разрывов, москвичи таскали камни, сооружая укрепления. Тогда каждый боец засыпал и просыпался с мыслью: что в Москве? А сегодня в столице праздник и москвичи говорят друг другу: «Сегодня-Мариуполь. Да, да! Прекрасный город. Гордость Приазовья. И ещё Волноваха. Чаплино. Ещё город Барвенково». Этот город уже отбивали мы у немцев в прошлом году. Но в то время не было в наших руках ни Орла, ни Таганрога, ни Конотона, ни лаже Вязьмы. Мы не давали праздничных орудийных залпов, ибо только ещё подтачивали силы врага, а сегодня идёт изгнание его из пределов нашей Родины. Новый залп. И, как бы зародившись в громовом ударе, звенит, раскатывается хор детских голосов. Это московская детвора с высокой плоской крыши большого дома криком «ура» приветствует доблестные войска, освобождающие нашу Родину. Немцу не удалось обездолить наших детей - они вырастут гражданами великой, свободной и могучей советской державы. Миллионы людей слышат залпы артиллерийского салюта. Слтшит слесарь, который на своём станке обтачивал и пынфовал снаряды для фронта, слышит ткачиха, изготовившая красноармейцу гимнастёрку, и деночка, вышившая для него кисет. Залп! Россыпь разноцветных огней вспыхивает в небе. Пестрой путаницей летят огни вверх. Красные, зелёные, белые отблески скользят по краям одинокого облака. Страна знала высокие качества стали маркупольских домен. Отныне в предания войдёт храбрость Марнупольских дивизий. Знамёна их, знамёна дивизий Волновахских, Барзенковских. Чаплинских Москва ещё увидит на парадах. На полотнищах этих знамён не останется и следа от пыли и дыма боёв, а сверканье славы, добытой в этих боях, никогда не померкнет. В немом восхищении замерла Москва. фронтом тысячей видимых и незримых уз. Смотрит мать, торопливо смахнув слезу радости. Там в боях сын. Что с ним сейчас? Затих бой, он, должно быть, отрыл окопчик и лежит теперь, отдыхая и глядя в тёмное небо. Днём он шёл в атаку через Удар за ударом 12 залпов прозвучали над Москвой вечером 10 сентября 1943 года. когда с улиц и площадей расходились взволнованные люди, каждый, выражая свои чувства, мог бы сказать: я сделаю всё ради приближения часа окончательной победы над врагом. Наши войска освободили город Мариуполь от немецких захватчиков ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ. 10 сентября. (Спецкорр. ТАСС). Наступая вдоль побережья Азовского моря, наши войска освободили от немецких захватчиков крупный центр металлургической промышленности юга-город и порт Мариуполь. Под мощными ударами частей Красной Армии пал ещё один опорный пункт немцев на побережье Азовского моря. овладеть городом Мариуполь. 9 сентября в 14 часов началось сражение за город. Прорвав линию вражеской обороны, наши подразделения начали окружение города с севера. Немцы оказывали яростное сопротивление. При поздержке больших групп танков и самоходных пучек они предпринимали контратаку за контратакой. Наряду с Таганрогом Мариуполь имел большое оперативное значение для войск противника на юге. Через Мариупольский порт немцы поддерживали связь с Крымом доставляли часть военных грузов своим ьойскам на Кубани и в Донбассе. Мариуполь был также крупным опорным пунктом немецкого оборонительного рубежа по реке Кальмиус. Бои были настолько упорными, что отдельные позиции переходили дважды из рук в руки. Особенно ожесточенно противник сопротивлялся на рубеже, прилегающеч к городу. Весь день длился бой и затих лишь с наступлением темноты. Высокие обрывистые берега этой реки сами по себе являлись большим естественным препятствием. Долгое время немцы укрепляли правый берег Кальмиуса и превратили его в настоящую крепость. Здесь были вырыты окопы полного профиля, густо насыщенные огневыми точками пулемётными гнездами, артиллерийскими и миномётными батареями. На особо важных участках были построены дзоты, железобетонные доты и бронированные Эту небольшую передышку советские части непользовали для перегруппировки сил и ночью 9 сентября двинулись в решающую атаку. Под покровом темноты западнее Мариуполя был высажен десант моряков контр-адмирала Горшкова. Гитлеровцы, видимо, не ожидали такого маневра и не смогли противостоять натиску десантников. Одновременно с востока и с севера ношли на штурм города наземные части. Под ударами советских бойцов противник стал отступать. Утром наши подразделения ворвались в город. Начались бон. В результате 10-часовых уличных сражений сопротивление противника было сломлено. Наши войска полностью овладели городом и портом Мариуполь. После того, как наши войска овладели городом Сталино и целым рядом крупных населённых пунктов южнее и западнее Сталино. Н-ская дивизия получила приказ Но эти хищники не учли одного: они упустили на виду, что советская земля будет весьма неблагодарной почвой для их капиталистической деятельности. Немцы ни угрозами, ни запугиванием не смогли заставить русских людей тянуть для них лямку. Лопнув со своими затеями крупного масштаба, немецкие грабители занялись коллекционированием мехов, золотых вещей, вымогаемых у голодного населения под разными предлогами. Все 140 «пивильных» немцев (цивильными в Германии называют офицеров с чиновничьими погонами) усиленно заготавливали русское подсолнечное масло и в запаянных банках вагонами отправляли его в Германию. Для этих 140 трутней в городе, кроме домов терпимости, были открыты шестъ казино, где стояли карточные столы и рекой лилось французское вино. кивали их живыми. Сколько там похоронепо, кто там нашел себе смерть от руки фашистских палачей все эти подробности будут выяснены спецнальной комиссией по расследованию злодеяний гитлеровцев в Сталино. Эта же комиссия установит и фамилии четырех советских патриотов, повешенних пемцами на базарной площади, в центре города. Эта же комиссия подсчитает все материальные убытки, причинённые оккупантами столице Донбасса. А город и жители города Сталино в это время буквально умирали с голоду. Очень немногим из тех, кого немцы силой заставили работать на предприятиях выдавался скудный хлебный паек в 285 граммов в сутки. Этот хлеб выпекался из горелых высевок проса-плюс горькая крупно молотая кукуруза, плюс горелый ячмень. Если люди не умирали от голода, то, поев такого хлеба, они начинали страдать тяжёлыми желудочными заболеваниями. Сейчас во всех освобождённых Красной Армией городах Донбасса такие комиссии уже приступили к работе. Тяжёлая ответственность выпала на плечи членов комиссии - шаг за шагом, день за днем установить и зарегистрировать все преступления гитлеровских палачей. Список этих преступлений будет неисчерпаем. Кровавая фантазия изуверов не имела границ. В городе Сталино немцы заживо сбрасывали людей в ствол шахты. В городе Ворошиловске эти бандиты в специально устроенных печах заживо сжигали советских людей. Какие ещё новые формы пыток гестаповцев над нашими людьми откроются в других освобождённых городах Донбасса? Из десятков тысяч оставшихся в городе жителей эти 285 граммов в сутки немецкого хлеба получали немногие сотни людей. остальные должны были умирать мучительной, голодной смертью. Это Это входило в чудовищный план фашистов заставить население Донбасса, и в первую очередь его неработающую часть. умирать. Если же люди отказывались умирать добровольно, то их с пунктуальной немецкой методичностью умерщвляли насильно. Эти пытки не могли поколебать веры советских людей. Все, с кем пришлось встретиться в городе Сталино в эти первые радостные дни освобождения, в один голос говорят о мужественном поведения девушек города, которых немцы прямо на улицах хватали, бросали в машины и везли на зем ляные военные работы. Осыпаемые ударами солдат, девушки ехали в машинах и громко пели: «В бой за Родину, в бой за Сталина». И это продолжалось не раз и не два раза, а имело место буквально каждый день. Загляните в ствол шахты «Калиновка». Немцы сделали её страшной могилой убитых ими советских людей. Гестаповцы либо расстреливали советских людей, а потом сбрасывали в ствол шахты, либо просто стал- Ночами из своих убежищ, из старых, заброшенных шахт выходили партизаны и совершали нападения на оккупантов. В городе раскатывались гулкие выстрелы. Город не сдавался. Город верил. Город вёл борьбу, и город победил! Ан. КАЛИНИН. г. Сталино.<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> fagjkn0t4a0rpx1umree1ccl42q42se 5730194 5730127 2026-07-14T11:49:47Z Butko 139 5730194 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="Butko" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>ОТ СОВЕТСКОГО ИНФОРМБЮРО Окончание оперативной сводки за 10 сентября Западнее и юго-западнее Сталино части ных пунктов. На поле боя осталось до Н-ского соединения, развивая наступление, 600 вражеских трупов и 5 сгоревших стремительным ударом овладели городом и танков. На другом участке наши подвижжелезнодорожным узлом Волноваха. Наши- ные отряды неотступно преследуют проми войсками заняты город Красногоровка, тивника, не давая ему возможности закреа также ряд других населённых пунктов и питься. Танкисты Н-ской бригады вышли железнодорожных станций. За день боёв в тыл отступающей немецкой колонне и уничтожено до 2.500 немецких солдат и разгромили батальон гитлеровцев. Захваофицеров. 8 тяжёлых танков. 38 орудий и чены трофеи и пленные. свыше 200 пулемётов. Нашими войсками * * только в районе одной железнодорожной Юго-западнее Харькова наши войска вестанции захвачено 14 немецких танков. 74 ли наступательные бои и заняли ряд опорссудия разных калибров, 160 пулемётов, ных пунктов. Бойцы Н-ского соединения более 1.500 винтовок и автоматов. 70 ав- отбили несколько ожесточённых контратак томашин, склад боеприпасов, склад зерна танков и мотопехоты противника. На поле и 146 вагонов с разными военными гру- боя осталось свыше 300 вражеских трузами. Взято в плен 300 солдат и офицеров пов. 12 разбитых немецких танков и 60 противника. автомашин. * Севернее Брянска наши войска продолжали наступление и заняли более 80 населённых пунктов. Продвигаясь вперёд, части Н-ского соединения истребили до 1.000 гитлеровцев и захватили 23 танка. 31 орудие, 62 вагона с военными грузами и несколько цистерн с горючим. Наступление советских войск было настолько стремительным, что на отдельных участках немпы даже не успели поставить минные поля. Наши бойцы захватили у дорог много штабелей мин. в Партизанский отряд, действующий в Могилевской области, ночью напал на крупный гарнизон противника. В ожесточённом бою партизаны убили и ранили свыше 200 немецких солдат и офицеров. В числе убитых командир немецкого полка. Взяты пленные. Захвачены документы штаба полка. 18 пулемётов, много пинтовок и автоматов. Партизаны этого же отряда разгромили автоколонну противника. Разбито 10 автомашин с боеприпасами и продовольствием. | Южнее Брянска наши войска вели бои за переправы и форсировали реку Десна. Захватив плацдарм на западном берегу реки, наши войска заняли несколько населённых пунктов и ведут бой за город Новгород-Северский. Бойцы II-ской части, окладев одним опорным пунктом противника, истребили две роты гитлеровцев. Наши подразделения вылавливают и берут в плен мелкие группы немецких солдат, рассеянных в лесах. * * * * На Прилукском направлении наши войска продолжали наступление. Противник спешно подбрасывает свежие резервы и контратаками пытается задержать продвижение советских частей. Бойцы Н-ского соединения отбили несколько вражеских контратак, а затем решительным ударом опрокинули немцев и заняли ряд населён- Пленный командир 168 полка 82 немецкой пехотной дивизии подполковник Вильгельм Матцмор рассказал: «Мой полк разгромлен и разбит. За несколько дней он потерял убитыми и ранеными 900 человек. Свыше 400 солдат и офицеров попали в плен. В августе я был в Берлине. Здесь я встретил полковника, моего друга и сослуживца. Он служил во Франции и недавно вместе с группой офицеров был отозван и получил назначение на Восточный фронт. Полковник заявил, что полный провал летней кампании на Востоке и успешное наступление русской армии вызвали растерянность и замешательство среди немецких офицеров. Некоторые офицеры берлинского гарнизона, с которыми мне пришлось беседовать, считают, что Германия зашла в тупик». Указ Президиума Верховного Совета СССР О награждении газеты Закавказского фронта «Боец РККА» орденом Красной Звезды В ознаменование 25 годовщины газеты Закавказского фронта «Боец РККА», за успешную работу по военному, политическому и культурному воспитанию личного состава войск фронта — наградить газету Закавказского фронта «Боец РККА» орденом Красной Звезды. Председатель Президиума Верховного Совета СССР М. КАЛИНИН. Секретарь Президиума Верховного Совета СССР А. ГОРКИН. Москва, Кремль. 10 сентября 1943 г. Указ Президиума Верховного Совета СССР Об утверждении нагрудного знака «Отличный тракторист» В целях поощрения особо отличившихся лиц рядового и сержантского состава тракторной службы Красной Армии Президиум Верховного Совета Союза Советских Социалистических Республик постановляет: 1. Утвердить для рядового и сержантского состава тракторной службы Красной Армия образец нагрудного знака «Отличный тракторист». 2. Утвердить положение о нагрудном знаке «Отличный тракторист». 3. Предоставить право награждения нагрудным знаком командирам ПОЛКОВ И соединений, командующим артиллерией армий и фронтов, начальтикам артиллерии военных округов и начальнику Главного артиллерийского управля Красной Армии. Председатель Президиума Верховного Совета СССР М. КАЛИНИН. Секретарь Президиума Верховного Совета СССР А. ГОРКИН. Москва, Кремль. 10 сентября 1943 г. ПОЛОЖЕНИЕ о нагрудном знаке «Отличный тракторист» 1. Нагрудный знак «Отличный тракторист» является наградой для особо отличившихся трактористов всех родов войск Красной Армии. боевой обстановке трактора и личного оружия; 2. Нагрудным знаком «Отличный тракторист» награждаются военнослужащие рядового и сержантского состава Красной Армии, систематически показывающие высокие образцы: вазкуация с поля боя машин, вооружения и трофейного имущества; экономного расходования горючих и смазочных материалов; отличного безаварийного вождения трактора при выполнении задания; изобретательства и рационализации, способствующих укреплению боеспособности тракторного парка Красной Армии. отличной работы по восстановлению трактора и поддержанию его в постоянной готовности к выполнению задания; бережного содержания и сбережения в 3. О награждении знаком «Отличный тракторист» об’является в приказе по части (соединению, армии, фронту и Главному артиллерийскому управлению Красной Армии) с занесением награды в красноармейскую книжку награждённого. ОПИСАНИЕ нагрудного знака «Отличный тракторист» Нагрудный знак изображает собой фигурный щит, наложенный на позолоченный дубовый венок, ветхи которого, перевятые лентой. выступают по бокам щита. изображение серпа и молота. По краю пластинка имеет белый эмалевый поясок с надписью, сделанной золотыми буквами. «Отличный тракторист». Поверхность щита покрыта рубиново-красной эмалью, а края изображены оксидированной полоской с симметрично расположенными на ней точками. В верхней части щита полоска переходит в витое украшение. Белый эмалевый поясок по краям имеет позолоченные ободки, а в нижней части пятиконечную звёздочку. В нижней части щита помещается позолоченное изображение трактора. В верхней части знака на щите наложена покрытая рубиново-красной эмалью круглая пластинка, в середине которой позолоченное Знак металлический, размер знака по вертикали 46 мм, по ширине 37 мм. На оборотной стороне знах имеет нарезной штифт с гайкой для прикрепления знака к одежде. Москва от имени Родины салютует доблестным войскам, освободившим города Мариуполь, Волноваха, Чаплино и Барвенково По приказу Верховного Главнокомандуюда щего Маршала Советского Союза товарища Сталина вчера, 10 сентября, столица нашей Родины Москва от имени Родины салютовала доблестным войскам, освободившим города Мариуполь, Волноваха, Чаплино и Барвенково. из 124 орудий. В течене 4 минут один за другим были произведены 12 залпов. Во время салюта высоко в небо взлетали сотни ярких разноцветных ракет. Салют Москвы транслировался по радио. Его слушала вся страна. Ровно в 20 часов грянул первый залп (ТАСС). ПЕРЕД НАЧАЛОМ УЧЕБНОГО ГОДА В ШКОЛАХ РАБОЧЕЙ МОЛОДЕЖИ ЛЕНИНГРАД, 10 сентября. (ТАСС). Начались испытания в школах рабочей молодёжи, которые создаются в этом году на крупных предприятиях города. Подростки, работающие на фабриках и заводах, будут продолжать своё образование по программе старших классов средней школы. Занятия будут проводиться без отрыва от производства три раза в неделю по три часа. Учебный год в школах рабочей молодёжи начнется 1 октября. 2 стр. «КОМСОМОЛЬСКАЯ ПРАВДА» 11 сентября 1943 г. УКРАИНА ЗОВЕТ-ВПЕРЕД! В районе Мариуполя НА АЗОВСКОМ МОРЕ. Бронскатеры контр-адмирала Горшкова выходят в боевую операцию в район Мернуполя. На снимке: краснофлотцы-артиллеристы в боевой готовности АЗОВСКОЕ МОРЕ Азовское море, солёная ширь, Простор голубым волнам, Москва и Ростов, Урал и Сибирь Вышли к твоим берегам. Рыбак надевает морской бушлат, Воду в ладони берёт. Вот и победа к тебе пришла Мы привели её. Сибирской пшеницей, уральским штыком, Московским упорством в бою, С Ростова, как сердце под башлыком, Несли мы победу свою. По пыльным дорогам, где ветер трубит, Победа, ты шла сюда. Мы вдохнем жизнь в потухшие и домны и мартены всего Ещё один металлургический центр вырван у фашистов. Мариупольский металлургический завод имени Серго Орджоникидзе (Азовсталь) детище сталинских пятилеток, краса Донбасса давал до войны сотни тысяч тонн кокса, чугуна и стали. Завод был оснащён самой передовой техникой, какой располагало металлургическое производство. Мы, мариупольцы, приносим свой низкий поклон и благодарность героям Мариупольских дивизий, всей Красной Армии, Верховному Главнокомандующему товарищу! Сталину, вернувшим Советской Родине наш родной город. Обещаем в самые короткие сроки вдохнуть жизнь в потухшие домны и мартены Мариупольского завода. Отдадим все силы, знания, опыт, чтобы предприятия скорее вступили на службу й нашей Родине, нашей любимой Красной Армии. Фото Э. ЕВЗЕРИХИНА. (ТАСС). Мужеством нашим, опытом битв Кормили тебя города. Не горькой водою на берегу,Чтоб легче было итти, Мы горячью гнева, презреньем и врагу Поили тебя в пути. От поступи грозной дрожит земля, Бежит отступающий враг. Громами салюта у стен Кремля Грохочет твой каждый шаг. Всё громче шагов настроенный лад, Всё яростней сердце твоё! К Азовскому морю победа пришла Мы пришли её! Василий ЗАХАРЧЕНКО. Л. ЯБЛОНСКАЯ, начальник Доменстроя Мариупольского завода им. Серго Орджоникидзе, орденоносец. НОВЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ Сколько радости и волнения Каждый вечер приносит нам! Нынче новые направления Назывались по именам. Пишут там золотыми буквами: Древний Киев наш недалёк! Значит, рушится сила адская, Упираясь, ползёт назад… Направление Павлоградское Приближает к нам Павлоград. Он сынов дорогих со славою Стал к себе каждодневно ждать. За Черниговом и Полтавою Можно тень его увидать. Между Нежиным и Прилуками Путь жестоких боёв пролёг. В жаркой кузнице наступления За приказом куют приказ… Имя нового направления Приближает к победе нас. Александр ЖАРОВ. В ЭТИ МИНУТЫ Короткий и мощный удар артиллерийского залпа, кажется, потряс всю Москву. Всплеснулось целое море радости. Потоки людей устремились из переулков к широким улицам и площадям. Артиллерийские салюты вошли в быт третьего военного года. Те, кто не слышал ещё приказа Главнокомандующего, спрашивают других: что сегодня, какую новую победу подарила Красная Армия своей Отчизне и своей столице? кустарники и болота, через развалины эданий, через колючую проволоку, сквозь страх смерти. Знает ли он, что и в его честь сейчас сверкнул в московском небе луч ракеты? Знает ли, что вот в эту минуту мать смотрит на разноцветные огненные шары, медленно опускающиеся на город. И сердце её переполнено гордым чувстзом. Она могла бы сказать: вы видите, граждане, эти огни? Так знайте: и мой сыи в рядах Красной Армии громит немцев. Москва знает цену радости, вбо она пережила горькие дни тревоги. Осенью 1941 года не взлетали над Москвой праздничные огни. В гуле боевой стрельбы зениток, под чёрным небом, в котором сверкали только искры разрывов, москвичи таскали камни, сооружая укрепления. Тогда каждый боец засыпал и просыпался с мыслью: что в Москве? А сегодня в столице праздник и москвичи говорят друг другу: «Сегодня-Мариуполь. Да, да! Прекрасный город. Гордость Приазовья. И ещё Волноваха. Чаплино. Ещё город Барвенково». Этот город уже отбивали мы у немцев в прошлом году. Но в то время не было в наших руках ни Орла, ни Таганрога, ни Конотона, ни лаже Вязьмы. Мы не давали праздничных орудийных залпов, ибо только ещё подтачивали силы врага, а сегодня идёт изгнание его из пределов нашей Родины. Новый залп. И, как бы зародившись в громовом ударе, звенит, раскатывается хор детских голосов. Это московская детвора с высокой плоской крыши большого дома криком «ура» приветствует доблестные войска, освобождающие нашу Родину. Немцу не удалось обездолить наших детей — они вырастут гражданами великой, свободной и могучей советской державы. Миллионы людей слышат залпы артиллерийского салюта. Слтшит слесарь, который на своём станке обтачивал и пынфовал снаряды для фронта, слышит ткачиха, изготовившая красноармейцу гимнастёрку, и деночка, вышившая для него кисет. Залп! Россыпь разноцветных огней вспыхивает в небе. Пестрой путаницей летят огни вверх. Красные, зелёные, белые отблески скользят по краям одинокого облака. Страна знала высокие качества стали маркупольских домен. Отныне в предания войдёт храбрость Марнупольских дивизий. Знамёна их, знамёна дивизий Волновахских, Барзенковских. Чаплинских Москва ещё увидит на парадах. На полотнищах этих знамён не останется и следа от пыли и дыма боёв, а сверканье славы, добытой в этих боях, никогда не померкнет. В немом восхищении замерла Москва. фронтом тысячей видимых и незримых уз. Смотрит мать, торопливо смахнув слезу радости. Там в боях сын. Что с ним сейчас? Затих бой, он, должно быть, отрыл окопчик и лежит теперь, отдыхая и глядя в тёмное небо. Днём он шёл в атаку через Удар за ударом 12 залпов прозвучали над Москвой вечером 10 сентября 1943 года. когда с улиц и площадей расходились взволнованные люди, каждый, выражая свои чувства, мог бы сказать: я сделаю всё ради приближения часа окончательной победы над врагом. Наши войска освободили город Мариуполь от немецких захватчиков ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ. 10 сентября. (Спецкорр. ТАСС). Наступая вдоль побережья Азовского моря, наши войска освободили от немецких захватчиков крупный центр металлургической промышленности юга-город и порт Мариуполь. Под мощными ударами частей Красной Армии пал ещё один опорный пункт немцев на побережье Азовского моря. овладеть городом Мариуполь. 9 сентября в 14 часов началось сражение за город. Прорвав линию вражеской обороны, наши подразделения начали окружение города с севера. Немцы оказывали яростное сопротивление. При поздержке больших групп танков и самоходных пучек они предпринимали контратаку за контратакой. Наряду с Таганрогом Мариуполь имел большое оперативное значение для войск противника на юге. Через Мариупольский порт немцы поддерживали связь с Крымом доставляли часть военных грузов своим ьойскам на Кубани и в Донбассе. Мариуполь был также крупным опорным пунктом немецкого оборонительного рубежа по реке Кальмиус. Бои были настолько упорными, что отдельные позиции переходили дважды из рук в руки. Особенно ожесточенно противник сопротивлялся на рубеже, прилегающеч к городу. Весь день длился бой и затих лишь с наступлением темноты. Высокие обрывистые берега этой реки сами по себе являлись большим естественным препятствием. Долгое время немцы укрепляли правый берег Кальмиуса и превратили его в настоящую крепость. Здесь были вырыты окопы полного профиля, густо насыщенные огневыми точками пулемётными гнездами, артиллерийскими и миномётными батареями. На особо важных участках были построены дзоты, железобетонные доты и бронированные Эту небольшую передышку советские части непользовали для перегруппировки сил и ночью 9 сентября двинулись в решающую атаку. Под покровом темноты западнее Мариуполя был высажен десант моряков контр-адмирала Горшкова. Гитлеровцы, видимо, не ожидали такого маневра и не смогли противостоять натиску десантников. Одновременно с востока и с севера ношли на штурм города наземные части. Под ударами советских бойцов противник стал отступать. Утром наши подразделения ворвались в город. Начались бон. В результате 10-часовых уличных сражений сопротивление противника было сломлено. Наши войска полностью овладели городом и портом Мариуполь. После того, как наши войска овладели городом Сталино и целым рядом крупных населённых пунктов южнее и западнее Сталино. Н-ская дивизия получила приказ <section begin="Город_в_котором_были_немцы"/> {{h2|Город, в котором были немцы}} {{c|'''''От военного корреспондента «Комсомольской правды»'''''}} {{^}} Над городом все ещё стелются дымы пожарищ. Простой перечень того, что сожгли и взорвали немцы перед отступлением из города Сталино, занял бы всю статью. Мы укажем только основные здания, разрушенные немцами, здания, которые служили украшением столицы Донбасса. Это в первую очередь Дом Советов в центре города, превращённый теперь в кирпичный коробок, выжженный внутри. Это Дворец пионеров, индустриальный институт, Госбанк, здание угольного комбината, все постройки соцгородка, все конторы, за редким исключением, все школы города. Выжжен центр города. Разбит вокзал, разрушены окраины. Ничто из мало-мальски заметного, красивого, представляющего архитектурную ценность, не пощажено варварами. Немцы сжигали потому, что знали: уходят навсегда, возврата больше нет, немцу Эйхману не сидеть больше в бургомистерском кресле, коменданту подполковнику Ленцу не истязать жертв в своём кабинете. А ведь ещё совсем недавно, 1 сентября, в издававшейся на немецкие деньги отвратительной газетёнке «[[Донецкий вестник]]» этот самый Ленц, обращаясь к населению города, писал: «С некоторых пор по городу стали ходить тревожные слухи о безнадёжном положении немецких войск на фронте и о том, что приход большевиков в Юзовку — это дело нескольких дней; усилившееся движение машин по улицам города рассматривается как явное отступление немецких частей, и не думается о многих других возможных для этого причинах. Прежде чем верить в эти недопустимые и явно панические слухи. каждый житель должен хорошенько поразмыслить и серьёзно отнестись к теперешнему положению». И дальше подполковник Ленц выбалтывал: «Сейчас война. Бояться и удивляться тому, что фронт не является стабильным и от времени до времени изменяется его положение, не приходится». Вот как немцы старались подготовить население к своему предстоящему через несколько дней бегству из города. Жители города не были слепыми. Они хорошо видели все признаки поражения немцев, слышали победный орудийный гул наступающей Красной Армии и нетерпеливо ждали прихода её в город. Никого не могли обмануть уверения немецкого командования в том, что «город находится в надёжных руках германских войск». Для жителей города Сталино кончились чёрные дни, кончилась ночь, она сменилась днём, озарившим сожжённые, разрушенные, но полные радостной суеты кварталы многострадального города. То, что прожито, останется как воспоминание, как страшный сон, который больше не повторится. Да, это было похоже на дурной сон. И тем радостнее сегодня пробуждение людей. Хлопья гари ещё носятся в воздухе, как клочки этого сна. На 7-й линии толпа людей с одобрением наблюдает, как двое подростков срывают со стены дома № 20 вывеску на немецком языке. По-русски эта надпись гласит: «Дом терпимости». На главной улице города, на 1-й линии, догорает корпус индустриального института. В дни оккупации здесь помещался филиал германского акционерного общества «Восток». Это общество ведало эксплоатацией, или, проще говоря, грабежом советских областей, захваченных немецкими войсками. За спиной этого общества стояли крупнейшие немецкие фирмы. В городе проживало 140 немецких фабрикантов, заводчиков, финансистов, которые поставили себе задачей разбогатеть на крови и слезах населения оккупированного Донбасса. Но эти хищники не учли одного: они упустили на виду, что советская земля будет весьма неблагодарной почвой для их капиталистической деятельности. Немцы ни угрозами, ни запугиванием не смогли заставить русских людей тянуть для них лямку. Лопнув со своими затеями крупного масштаба, немецкие грабители занялись коллекционированием мехов, золотых вещей, вымогаемых у голодного населения под разными предлогами. Все 140 «цивильных» немцев (цивильными в Германии называют офицеров с чиновничьими погонами) усиленно заготавливали русское подсолнечное масло и в запаянных банках вагонами отправляли его в Германию. Для этих 140 трутней в городе, кроме домов терпимости, были открыты шесть казино, где стояли карточные столы и рекой лилось французское вино. А город и жители города Сталино в это время буквально умирали с голоду. Очень немногим из тех, кого немцы силой заставили работать на предприятиях выдавался скудный хлебный паек в 285 граммов в сутки. Этот хлеб выпекался из горелых высевок проса плюс горькая крупно молотая кукуруза, плюс горелый ячмень. Если люди не умирали от голода, то, поев такого хлеба, они начинали страдать тяжёлыми желудочными заболеваниями. Из десятков тысяч оставшихся в городе жителей эти 285 граммов в сутки немецкого хлеба получали немногие сотни людей, остальные должны были умирать мучительной, голодной смертью. Это входило в чудовищный план фашистов заставить население Донбасса, и в первую очередь его неработающую часть, умирать. Если же люди отказывались умирать добровольно, то их с пунктуальной немецкой методичностью умерщвляли насильно. Загляните в ствол шахты «Калиновка». Немцы сделали её страшной могилой убитых ими советских людей. Гестаповцы либо расстреливали советских людей, а потом сбрасывали в ствол шахты, либо просто сталкивали их живыми. Сколько там похоронепо, кто там нашел себе смерть от руки фашистских палачей все эти подробности будут выяснены спецнальной комиссией по расследованию злодеяний гитлеровцев в Сталино. Эта же комиссия установит и фамилии четырех советских патриотов, повешенных немцами на базарной площади, в центре города. Эта же комиссия подсчитает все материальные убытки, причинённые оккупантами столице Донбасса. Сейчас во всех освобождённых Красной Армией городах Донбасса такие комиссии уже приступили к работе. Тяжёлая ответственность выпала на плечи членов комиссии — шаг за шагом, день за днем установить и зарегистрировать все преступления гитлеровских палачей. Список этих преступлений будет неисчерпаем. Кровавая фантазия изуверов не имела границ. В городе Сталино немцы заживо сбрасывали людей в ствол шахты. В городе Ворошиловске эти бандиты в специально устроенных печах заживо сжигали советских людей. Какие ещё новые формы пыток гестаповцев над нашими людьми откроются в других освобождённых городах Донбасса? Эти пытки не могли поколебать веры советских людей. Все, с кем пришлось встретиться в городе Сталино в эти первые радостные дни освобождения, в один голос говорят о мужественном поведения девушек города, которых немцы прямо на улицах хватали, бросали в машины и везли на земляные военные работы. Осыпаемые ударами солдат, девушки ехали в машинах и громко пели: «В бой за Родину, в бой за Сталина». И это продолжалось не раз и не два раза, а имело место буквально каждый день. Ночами из своих убежищ, из старых, заброшенных шахт выходили партизаны и совершали нападения на оккупантов. В городе раскатывались гулкие выстрелы. Город не сдавался. Город верил. Город вёл борьбу, и город победил! {{right|Ан. КАЛИНИН.}} г. Сталино. <section end="Город_в_котором_были_немцы"/><noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> kzxnspujw9dqi30h692ch23cqx35a40 Страница:Komsomolskaya-Pravda-77-1943-09-11-all.pdf/3 104 1226623 5730120 2026-07-14T06:33:29Z Butko 139 /* Не вычитана */ Новая: «Речь тов. Шверника на 75-м конгрессе британских тред-юнионов в Саутпорте ЛОНДОН, 9 сентября. (ТАСС). Тов. Шверник выступил 8 сентября на 75-м конгрессе британских тред-юнионов со следующей речью: «Товарищи! Передаю вам, а в вашем лице всему рабочему классу Великобри...» 5730120 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="Butko" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>Речь тов. Шверника на 75-м конгрессе британских тред-юнионов в Саутпорте ЛОНДОН, 9 сентября. (ТАСС). Тов. Шверник выступил 8 сентября на 75-м конгрессе британских тред-юнионов со следующей речью: «Товарищи! Передаю вам, а в вашем лице всему рабочему классу Великобритании пламенный братский привет от рабочих, работниц, инженеров, техников и служащих Советского Союза. (Бурные апподисменты). Делегаты советских профсоюзов приехали в вашу страну, чтобы принять участие в работе конгресса британских тред-юнионов, чтобы рассказать вам и британским рабочим о героической борьбе советского народа, которую он третий год ведет против гитлеровской Германии и ее сообщников, поделиться с вами сведениями и соображениями о работе советских профсоюзов, которую они проводили во время войны, и познакомиться с производственными усилиями британских рабочих и британского народа. Такая взаимная информация и общение принесут только пользу делу дальнейшего укрепления связей между профсоюзами и рабочим классом наших стран, делу дальнейшего обединения усилий для достижения скорейшего разгрома и безоговорочной капитуляции фашистского агрессора. (Продолжительные аплодисменты). МЕТРИЧЕСКОЙ НА — й О РОДИВШИХСЯ. Прошло 4 года с тех пор, как гитлеровская Германия ввергла а народы всего мира в пучину кровавой войны. Пелый престал существовать, посимости и живут на положении рабов, тысячами умирая от нечеловеческих страда22 июня 1941 г. гитлеровская и Союз. Этот день является переломным во второй мировой войне. (Возгласы: Правильно!). Именно с момента нападения на Советский Союз раскрывается со всей остротой нависшая фашистская опасность над свободолюбивыми народами. Гитлер бросил на СССР вооруженные до зубов многочисленные разбойничьи арды, рассчитывая в крестьянской срок раздѣлить его и тить его в колонию германских империалистических разбойников. Это были дни серьезных испытаний для всего советского народа. Это были дни, когда от борьбы советского народа и его доблестной Красной Армии зависела судьба всех народов. (Возгласы: Правильно!). Не подлежит сомнению тот факт, что если бы гитлеровской Германии удалось одержать победу над СССР, то это означало бы торжество германского фашизма во всей Европе, конец свободе и независимости европейских стран, завоевание плацдарма для мирового господства гитлеровской тирании. (Вазгласы: Правильно!). Можно смело утверждать, что если бы Гитлер одержал победу над советским народом, мы не заседали бы сегодня на конгрессе британских тредюнионов. (Возгласы: Правильно!). бы Однако того, о чем мечтали гитлеровсты, не случилось. Гитлер ные силы СССР, величайший дух советского народа (продолжительные аплодисменты) в борьбе против иноземных захватчиков, его стойкость и мужество, его непоколебимую решимость защищать свою землю, свою советскую родину, ее честь, свободу и независимость. (Аплодисменты). Гитлер совершил свое злодейское нападение при наличии огромных преимуществ в военном отношении. К моменту нападения на который был занят мирной созидательной работой, фашистская Германия бросила всю свою полностью отмобилизованную армию, вооруженную тысячами танков и самолетов. Тысячи танков, тысячи самолетов, около 200 отборных немецко-фашистских дивизий преступно вторглись на советскую землю, подвергая с земли и с воздуха уничтожению города, села, фабрики и заводы, беспощадно убивая беззащитное мирное население — детей, женщин и стариков. Наша страна, весь советский народ и Красная Армия мужественно встретили злодейское нападение врага и вступили в жестокую схватку с ним и с беспримерным героизмом и отвагой стали защищать каждую пядь советской земли. (Аплодисманты). Однако Советский Союз в первый период не мог полностью использовать для отпора врагу все свои могущественные силы. Нужно было известное время, чтомедицинской ши союзники — Англия и США — в этот момент могли и оказали нам лишь моральную поддержку. Заявление на весь мир премьера Великобритании г-на Черчиллся о том, что английский народ и его правительство будут вместе с русским народом и Советским правительством боовроться против общего врага — гитлеровской Германии, имеет историческое значение и будет всегда высоко цениться советским народом. (Аплодисменты). Выступление президента США Рузвельта, с полной ясностью определившего позицию этой великой страны в развернувшейся борьбе, показывало, что советский народ в борьбе против фашистского агрессора не одинок. (Аплодисменты). Но оказать быстро и в значительных размерах материальную помощь в тот момент наши союзники не могли, ибо они сами только что приступили к массовому производству вооружения. Такова была обстановка в первые дни войны Советского Союза против гитлеровской Германии и ее сообщников. В первую летнюю кампанию 1941 г. Красная Армия потерпела серьезные неудачи. Но эти неудачи отнюдь не были поражепием Красной Армии (продолжительные аплодисменты) и победой немецко-фашистских войск, о чем вещал миру Геббельс и все его министерство лжи. Красная Армия, выполняя планы верховного главнокомандования, выдержала огромный натиск врага и в упорных оборонительных боях измотала и уничтожила крупные вражеские силы. К зиме 1941-42 г., когда немецко-фашистские войска значительно продвинулись вперед на Восток, когда они угрожали нашей столице Москве, к этому времени Красная Армия, отмобилизовав свои основные силы и имея уже необходимый опыт ведения современной войны, взяла инициативу в свои руки и нанесла врагу жестокие поражения. Пемецко-фашистские войска были разгромлены под Ростовом-на-Дону, под Тихвинем, в Крыму и, наконец, под Москвой. Разгром немецко-фашистских войск под Москвой явился решающим военным событием первого года войны и первым крупным поражением немцев во второй мировой войне. (Аплодисменты). Пораже- пио немцев под Москвой развеяло в прах самими же гитлеровцами созданную легенду о непобедимости гитлеровской армии. (Аплодисменты). Это поражение показывало, что гитлеровскую армию не только можно громить, но и разгромить окончательно. (Возгласы: Правильно). Оно целиком и полностью подтвердило слова вождя советского народа Сталина (бурные продолжительные аплодисменты), сказанные им 3 июля 1941 г., о том, что „гитлеровская фашистская армия также может быть разбита и будет разбита, как были разбиты армии Наполеона и Вильгельма“. (Аплодисменты). В вимнюю кампанию 1941-42 г. Красная Армия отбросила немцев на запад, местами более, чем на 400 клм. (Аплодисменты). Однако советский народ ни в какой мере не делал из этих успехов такого вывода, что с гитлеровской армией покончено и что победа будет завоевана легко. Советский народ реально оценивал силы врага и знал, что враг еще силен и что, ведя войну только на Востоке, не беспокоясь за свою судьбу на Западе, враг может еще собрать достаточно сил для того, чтобы пуститься в новые авантюры. Это и случилось летом 1942 г. Немцы, воспользовавшись отсутствием второго фронта в Европе, перебросили десятки отборных дивизий с Запала на советско-терманский фронт и создали таким путем большой перевес сил на югозападном направлении. Благодаря этому немцам удалось летом 1942 г. достигнуть горья Кавказа и находились на подступах к Сталинграду. Германские фашисты, как летом 1941 г., вновь стали наполнять мир победными реляцими, вновь врали о полном разгроме Красной Армии и создали легенду о том, что советские войска могут добиваться некоторых успехов лишь зимой, а лето является временем для победоносного наступления немцев. временем для отступлений и поражений Красной Армии. Красная Армия в силу Но, как и летом 1941 г., Красная Армия, выполняя мудрые планы Верховного Главнокомандования, в оборонительных боях перемалывала живую силу и технику противника, в нукный момент остановила его и сама перешла в наступление. Весь мир с напряжением следил за величайшим в истории войн сражением под Сталинградом. (Продолжительные апподисменты). Вблизи берегов великой русской реки Волги, на подступах к волжской твердыне городу Сталинграду Красная Армия нанесла немецко-фашистским войскам поражение, какого немецкая армия не испытала за всю свою историю. (Продолжительные аплодисменты). Под Сталинградом были уничтожены две отборные фашистские армии, разбиты и плепены румынская, итальянская и венгерская армия. Сталинградская эпопея будет вечно блистать на страницах истории, как ниальной стратегии Верховного Главнокомандующего Маршала Советского Союза тов. Сталина. (Бурные продолжительные аплодисменты, крики „ура“). псовершалъ Зимой 1942-43 г. Красная Армия своими мощными ударами свела на-нет летние тактические успехи немцев и отбросила немецко-фашистские войска от Волги и Тереха на 600—700 клм. на запад. Путь, по которому немцы прошли летом с запада на восток и по которому советские войска гнали их на запад. усели сотнями тысяч трупов немецких солдат и офицеров, тысячами разбитых танков, самолётов и орудий. Таким образом, второй год войны принес гитлеровской Германии новые огромные потери в людих и технике и не дал никакого выигрыша территории. Кроме поражения, нанесенного немцам на юге, советские войска зимой 1942-43 г. выбили врага из очень важных в военном отношении районов Курска, Ржева, Вязьмы, Гжатска, Великих Лук и Демянска. В ходе зимней кампании в результате ударов Красной Армии гитлеровская военная машина затрещала и зашаталась. Гитлеру пришлось предпринять отчаянные усилия. чтобы предотвратить катастрофу своей армин. Пользуясь отсутствием второго фронта на континенте Европы, Гитлер перебросил из Западной Европы свыше 30 дивисебя от катастрофы. Гитлер хотел силами свежих движений окружить и уничтожить советские войска под Харьковом, взять ревании за Сталинград и повернуть развитие событий в свою пользу. Эти попытки горманского командования были сорваны прозорливостью Верховного Главнокомандования и героизмом бойцов и офицеров Красной Армии. (Аплодисменты). Зимняя кампания 1942-43 г. благодаря блестящим успехам Красной Армии явилась поворотным пунктом во всем ходе войны. Она наглядно показала изменение соотношения сил на советско-германском фронте. И что бы ни делал Гитлер, какие бы „тотальные“ мобилизации он ни проводил, он не восполнит потерь, понесенных его разбойничьей армией на советско — германском фронте. (Аплодисменты). За два года войны гитлеровская Германия и ее сообщники потеряли на советско-германском фронте убитыми и пленными 6.400 тыс. солдат и офицеров, 56.500 орудий всех калибров, 42.400 танков и 43 тыс. самолётов. (Продолжительные аплодисменты). Провалилось и летнее наступление немцев в этом году, на которое они возлагали так много надежд. Накануне этого наступления Гитлер в своем приказе писал, что „германская армия переходит к генеральному наступлению на Восточном фронте“, что удар. который нанесут немецкие войска, „должен иметь решающее значение и послужить поворотным пунктом в ходе войны“ и что „ото последнее сражение за победу Германии“. 5 июля немецко-фашистские войска крупными силами танков и нехоты при поддержке многочисленной авиации перешли в наступление на орловско-курском и белгородско-курском направлениях. Пемцы бросили в наступление против советских войск 38 дивизий отборных войск, из них 17 танковых, 3 моторивованных и 18 пехотных. Эти силы были сосредоточены на узких участках фронта. Немецкое командование рассчитывало концентрическими ударами прорвать нашу оборону и окружить и уничтожить наши войска, сосредоточенные в районе Курска. Новое пемецкое наступление не застало советские войска врасплох. (Возгласы одобрения). Они были готовы не только к отражению наступления немцев, но и к нанесению мощных контрударов. Немцы за время этого наступления не добились каких-либо серьезных успехов. Ценой огромных потерь им удалось лишь включиться в нашу оборону. Советские войска, измотав и обескровив отборные дивизии немцев, своими последующими решительными контрударами отбросили врага и до 23 июля окончательно ликвидировали июльское наступление немцев. Советские войска ведут сейчас наступление. очищая от фашистской нечисти советские города и села, освобождая от фашистской тирании изможденных голодом и каторжным трудом обобранных до последней нитки советских граждан. 5 августа, т. е. через месяц после наступления немцев, советские войска очистили от немецко-фашистских оккупантов Орел и Белгород. 23 августа, т. е. через месяц после ликвидации немецкого летнего наступления, доблестные советские войска освободили вторую столицу Украины г. Харьков. Освобождены от немецких оккупантов Таганрог, Сумы, Мерефа, Горловка. Артемовск и ряд других городов. Красная Армия успешно дерется сегодня на улицах города Сталино, в столице нашего родного Донбасса. (Продолжительные апладисменты). Недалек тот день, когда могучая кочегарка Донбасс, очищенная от фашистских разбойников, вновь станет советской и будет питать наши фабрики и заводы углем. Гром канонады советской ного, но непокоренного древнего Киева. Этот гром — радостный вестник освобождения миллионов советских людей, два года страдающих под гнетом гитлеровской тирании. День за днем Советская Украина очищается от немецко-фашистских оккупантов и возвращается к свободной человеческой жизни. За два месяца летнего наступления, т. е. с 5 июля по 5 сентября, советские войска во всех секторах фронта уничтожили 5.729 солдат и офицеров нашли себе могилу на советской земле, на полях Советской Укранны. (Аплодисменты). Общие потери немцев за время с 5 июля по 5 сентября убитыми и ранеными составляют по меньшей мере 1.500 тыс. солдат и офицеров. 38.600 немецких солдат и офицеров взяты в плен. Провал летнего наступления в текущем году разоблачил легенду о том, что немцы летом в наступлении всегда одерживают успехи, а советские войска вынуждены, будто бы, находиться в отступлении. (Продолжительные аплодисменты). Успехи Красной Армии и провал наступления немцев имеют значение не только для советско-германского фронта, они имеют огромное влияние на весь ход войны. (Возгласы: Правильно). Они ещё раз показывают, в чью пользу произошло изменение соотношения сил в ходе войны. Таковы итоги 26 месяцев борьбы и побед советмней. (Продолжительные аплодисменты). Но успехи советского народа на обширном советско-германском фронте — это только лишь одна часть его беспримерной героической борьбы. Кроме фронта есть тыл, крепость которого решает успехи фронта. Тыл куёт победу для фронта. Только опираясь на самоотверженную работу и всемерную поддержку тыла. Красная Армия смогла добиться успехов, известных всему миру. Перед тылом в первые же дни войны тов. Сталин поставил задачу отрешиться от мирных настроений и перестроить свою работу на военный лад. Он раскрыл всю глубину смертельной опаснооти, нависшей над нашей советской родиной, над ее свободой и независимостью. Тов. Сталин раскрыл перед всем миром грабительский характер войны со стороны гитлеровской Германии, показав, что советский народ ведёт великую отечественную справедливую войну, защищая честь, свободу и независимость своей родины. Таким образом, задача состояла в том, чтобы вся промышленность и весь народ перестроили работу на военный лад и подчинили бы все интересы защите родины, делу разгрома ненавистного врага. Выполнению этой задачи подчинили свою деятельность и советские профсоюзы. Советские профсоюзы проводят также большую непосредственную работу по усилению боевой мощи Красной Армии. Например, в принадлежащих им санаториях и домах отдыха профсоюзы организовали широкую сеть госпиталей для тысяч бойцов и офицеров Красной Армии, которые лечились после ранений в этих госпиталях. В В одном из таких госпиталей под Москвой были товарищи Гаррисон и Федер. В связи с этим я хочу воспользоваться трибуной конгресса и принести искреннюю благодарность британскому рабочему классу и бриСоветские профсоюзы перестроили всю танским тред-юнионам за меликаменты, ме- и- была предоставлена полная возможность чих, инженеров и техников об организации профсозов лучше всего характеризуется ние. В области роста производительности щаются обратно в строй в качестве полно- всем, что необходимо ему для победы нал гитлеровской Германией. Советские проф- рального Совета Профсоюзов. (Продолжисоюзы, прежде всего, взялись за организа- тельныв аплодисменты). Тов. Гаррисон и цию рабочих, работниц, инженеров и тех- Федер при посещении госпиталя видели, ников на борьбу за непрерывный рост про- как используются посылаемые предметы. Им изводительности труда, как основы увсе, что они хотели, и побеседочения выпуска танков, самолётов, пушек, вать как с медицинским персоналом, так и пулемётов, миномётов, автоматов, снарядов и т. д. Они подхватили инициативу рабо- с ранеными бойцами. Работа госпиталей и всесоюзного социалистического соревнова- следующей пифрой: 86 проц. бойцов и офиния и возглавили это всенародное движе- перов после лечения в госпиталях возвратруда и увеличения выпуска продукции на- ценных воинов. (Возгласы одобрения). ша промышленность добилась замечатель- Профсоюзы осуществляют шефство над ных успехов. Достаточно указать хотя бы отдельными частями Красной Армии и Военна то, что советские заводы выпускают но-Морским Флотом. Путем выезда предстасейчас самолётов, танков, орудий, пулеме- вителей профсоюзных организаций в подтов, миномётов и боеприпасов на много шефные части и представителей подшефных больше, чем когда-либо раньше. Производи- воинских частей на предприятия поддержительность труда только за последний год вается постоянная связь между теми, кто выросла по авиационной промышленности кует грозное оружие в тылу, и теми, кто на 30 проц.; по заводам промышленности этим оружием беспощадно громит и истревооружения на 15 проп.: по заводам бляет врага на фронтах Отечественной войтяжёлого машиностроения на 11 проц.; ны. Советские профсоюзы построили на свои по заводам танковой промышленности на 38 проц.; по заводам электропромыш- танковые колонны. производящим одежду, бельё, обувь и т. д., тельство самолётов и танков 125 млн. руб. проп. Наряду с заботой о том, чтобы про- по физической подготовке будущих бойцов мышленность работала лучше и давала Красной Армии. Кроме повседневной работы больше вооружения и боеприпасов, нам по физическому воспитанию рабочих и слупришлось, главным образом, в первый год жащих на предприятиях и в учреждениях войны проделать колоссальную работу по профсозы проводят также массовые спорэвакуации предприятий из прифронтовых тивные соревнования, в которых участвуют районов в глубь страны. Надо было обеспе- миллионы молодежи. Так, например, в летчить, чтобы врагу не досталось ни одного нем кроссе этого года участвовало около 9 станка, ни одной машины, ни одного кило- млн. чел. Программа соревнования включала грамма металла, поскольку Красная Армия элементы военной подготовки, как бег по оказалась вынужденной находиться в обо- пересеченной местности, переползание и мероне и уступать врагу территорию. Чтобы такие гранаты. Только за зиму 1942-43 г. полностью представить и по достоинству спортивные общества профсоюзов подготооценить всю гигантскую работу по эвакуа- вили по специальной программе 1 млн. лыжции предприятий и организации их работ ников. Будущие советские воины не только ником этого дела. Товарищи Ситрин, Гарри- но также и приемами боевых действий на сон и Конли видели немножко, что такое лыжах. эвакуация, когда они были в Советском Я не буду подробно останавливаться Союзе в 1941 г. При последнем посещении такой работе советских профсоюзов, Советского Союза они же видели и то, как развитие среди рабочих изобретательства работают эвакуированные заводы. Этому рационализации в области производства, ленности — на 27 проц.; по предприятиям. Только в этом году они внесли на строипроизводительность труда поднялась до 50 Большое значение имеет работа профсоюзов на новом месте, надо быть самому участ- хорошо овладели техникой лыжного спорта, большому и крайне важному делу советские профсоюзы отдали также не мало сил. Перед нашей страной стояла и такая трудная проблема, как обеспечение промышленности рабочей силой, обучение вновь пришедших на предприятия рабочих и работниц. На смену рабочим, ушедшим на фронт, на заводы и фабрики пришли миллионы их жен. сестер, дочерей и сыновей. Они были полны чувств советского патриотизма, преисполнены готовности отдать всю силу для фронта на помощь своим отцам, мужьям, братьям и сыновьям. Но это были неквалифицврованные люди, многие из них впервые видевшие машину. станок. Надо было в кратнайший срок обучить этих людей той или иной производственной профессии и добиться того, чтобы они давали высокую производительность труда. Профсоюзные организации приняли активное участие в разрешении этой проблемы, организуя товарищескую помощь вновь пришедшим на производство со стороны квалифицированных рабочих и работниц. Благодаря этой помощи, новые рабочие и работницы за непродолжительное время не только осваивали профессии, но и стали давать высокую производительность труда. Например, на одном из авиационных заводов часть новых рабочих несколько месяцев не выполняла норм выработки. Заводской комитет, узнав об этом, организовал квалифицированных рабочих для оказания им помощи. В результате рабочие, не выполнявшие нормы. через короткое время начали выполнять кидзе профсоюзный организатор группы квалифицированный токарь Зайцев помог 8-ми новым рабочим повысить их квалификацию. Его ученики полировщица Никитина. строгальщица Юдина и другие теперь систематически выполняют норму выработки на 150—160 проп. Работника московского хлебозавода No5 Звездина не выполняла норм выработки. В ноябре 1942 г. завком прикрепил к ней для помоши работницу-стахановку. Вот как росла на 98 проп., в декабре 1942 г. выполнила на 99 проп., в январе 1943 г. — на 125 проц., в феврале на 230 проц. (Аплодисменты). Фактов товарищеской помощи рабочим и работницам, которую оказывают профсоюзные ортанязации, можно было бы привести очень много по заводам и фабрикам самых различных отраслей промышленности. Но все они свидетельствовали бы об одном и том же, что организуемая профсоюзами товарищеская помощь со стороны квалифицированных рабочих и работник менее квалифицированным рабочим и работницам имеет большое значение для повышения производительности труда. а. следовательно, и для повышения заработной платы. В 1942 г. и в особенности в текущем 1943 г. советские профсоюзы проделали значительную работу по развитию индивидуального и коллективного огородничества 10 млн. рабочих и служащих. При ВЦСПС создан комитет содействия развитию индивидуального и коллективного огородничества, который оказывает помощь в выделении земельной площади, в приобретении семян и сельскохозяйственного инвентаря. органивует лекции и доклады по агрономии и т. д. Советское правительство всемерно поощряет развитие огородничества рабочих и служащих. В частности, огородники освобождаются от каких бы то ни было налогов за пользование землей. от налога на полученный от огородничества доход. Огород у рабочего и служащего, это дополнительный источник продовольственного снабжения к тому, что отпускает государство. средства целые авиационные соединения и на как и на деятельности производственных совещаний, на управлении профсоюзами делом государственного социального страхования, об охрано труда рабочих и служащих, о детской оздоровительной работе, где профсоюзы обслуживают сотни тысяч детей, направляя их в загородные лагери, на детские площадки и т. д., на большой культурно-воспитательной работе, проводимой профсоюзами через клубы, красные уголки, радноващание, печать и т. д. Работа профсоюзов в этой области, как и вся их работа в целом, направлена к основной единой цели скорейшему разгрому гитлеровской Германии и ее сообщников. Когда мы оглядываемся на пройденный путь борьбы, когда мы подводим итоги достигнутых успехов, мы обязаны отметить, что замечательная работа советского тыла, который обеспечивает фронт во все возрастающих размерах первоклассной военной техникой, стала возможна благодаря высокой сознательности советских рабочих, благодаря их самоотверженности и героизму. Безграничная любовь к своей советской ролине, к своему родному советскому строю, к своему вожлю и учителю тов. Сталину и глубокая вера в правоту своей борьбы с врагом вот неиссякаемый источник героизма и самоотверженности советских рабочих, работниц, инженеров и техников, всего советского народа, которые они проявляли и проявляют в повседневном труде, на фабриках, заводах, шахтах, рудниках и полях совхозов и колхозов. И когда тов. Ситрин жественные люди, они могут выдержать условия, которые были бы невыносимы для рядового человека западного мира», то он говорит правду. Советские люди действительно стойки и мужественны. Эта стойкость и мужественность проявляется советскими льми как на фронте, так и в тылу, ежедневно и ежечасно. Она в одинаковой мере проявляется как мужчинами, так и женщинами, как стариками, так и юношами. таинство драться в любых условиях, поскольку этого требуют интересы родины, поскольку это необходимо для победы над врагом. (Продолжительные аплодисменты). Советские люди, находящиеся в рядах доблестной Красной Армии и в Военно-Морском Флоте, с оружием в руках выдержали такой натиск врага, который не смогли выдержать целые народы западного мира. Вот почему героизму советских людей, их стойкости и мужеству рукоплещут все честные люди мира. Вот почему мы с гордостью заявляем: Слава советским людям. Слава Советской республике, воспитавшей таких людей. Слава Сталину, сп сплотившему советских людей в единый боевой лагерь (продолжительные аплодисменты), который он ведет от победы к победе на разгром немецко-фашистских оккупантов. (Бурные продолжительные аплодисменты). Какие же выводы следуют из итогов ков? В результате боев на советско-германском фронте полностью провалились авантюристические планы германских империалистов, рассчитанные на порабощение народов Советского Союза. Насколько серьезно ослаблены вооруженные силы гитлеровской Германии, видно из того, что за последний год немецко-фашистская армия не достигла каких-либо военных успехов, а, наоборот. пережила крупные военные неудачи и терпела одно торажение за другим как на советско-германском фронте, так и в Египте, Ливии, Триполитании, Тунисе, Сицилии, а теперь и в Италии. Больше того, провал летнего наступления немцев на советско-германском фронте в текущем году является прямым следствием поражений немецко-фашистских войск зимой 1941-42 г., а также 1942-43 г.г., свидетельством того, что военная мощь гитлеровской и вательно подорвана, а немецко-фашистская армия переживает серьезный кризис. Резко ухудшилось политическое положене фашистской Германии, значительно ослаб и оказался подорванным гитлеровский тыл. Уже не те песни поют ныне в Германии, какие пели в 1941 г., не на той ноте говорит и обер-лгун Геббельс. (Смех, аплодисменты). Внутри самой Германии немцы перестают верить гитлеровским басням, а в оккупированных немцами странах Европы с каждым провалились расчеты немцев на разлад провалились расчеты немцев на разлад внутри антигитлеровской коалиции, а союз фашистских государств стоит на грани раз- В ходе войны росли и крепли сила и мощь Советского Союза, боевая мощь доблестной Красной Армии. Советский тыл сейчас на прочен и непоколебим. как никогда. Кроме того, я должен подчеркнуть, что второй фронт об этом с полной ясностью было сказано тов. Сталиным ещё осенью 1942 г. Он тогда ещё говорил, что второй фронт на Западе должен отвлечь на себя примерно 60 германских дивизий и некоторые дивизии «союзников» Германии. Если бы гитлеровская Германия была вынуждеразделить свои силы и бросить на западный фронт треть или, по крайней мере, четверть своих войск, то это коренным образом изменило бы соотношение сил в пользу советских войск, а. следовательно, изменило бы в корне и сроки окончания войны. Следовательно, когда мы говорим о втором фронте, то имеем в виду не такие военные наступательные действия союзников, которые отвлекают, скажем, 8-10 дивизий противника, а такие военные наступательные действия, которые отвлекли бы с Востока треть или, по крайней мере, четверть немецко-фашистских войск. В связи с изменившейся военной, политической международной обстановкой на третьей сессии Англо-советского профсоюзного кочитета обсуждался также вопрос о необходимости усиления его деятельности. Советские профсоюзы считают, что Англо-советский профсоюзный комитет должен усилить свою деятельность, в особенности по обединению рабочего класса стран антигитлеровской коалиции для достижения скорейшего разгрома гитлеровской Германии и ей сообщников. В ходе войны сложилась могучая антигитлеровская коалиция трех великих государств мира — СССР, Англии и США. В результате того, что Советский Союз более двух лет отвлекает на себя главные силы гитлеровской Германии, сковывая на Востоже свыше 200 немецких дивизий и 30 дивизий ее союзников, Великобритания и США имели возможность развернуть производство вооружения, мобилизовать миллионы людей и создать мощные армии. Таким образом, за истекшие два с лишним года войны произошли коренные изменения в современной военной, политической и обстановке. Соотношение сил в ходе войны изменилось в пользу англо-советско-американской коалиции. Немецко-фашистская арния переживает сейчас серьезный кризис, и от нас, от народов и правительств англо-советскоамериканской коалиции зависит, чтобы превратить этот кризис в катастрофу. (Аплодисмонты). Успешные боевые действия Красной Армин, проводимые ею сейчас, приковали к советско-германскому фронту все основные силы гитлеровской армии. Тем самым создались еще более благоприятные условия для развертывания активных наступательных военных действий для наших союзников на континенте Европы в сравнении даже с весной текущего года. (Аплодисменты). Теперь вопрос стоит так: от того, когда будут развернуты наступательные действия союзников на континенте Европы. будет зависеть победа над Гитлером и сроки окончания войны. (Аплодисменты). Иначе говоря, чем скорее будет открыт второй фронт на континенте Европы, тем скорее будет закончена война и тем больше со- кратится число жертв на стороне антигитлеровской коалиции. (Аплодисменты). Ведь никто не может доказать обратного, только отсутствие второго фронта в Европе спасло гитлеровскую Германию от поражения в 1942 г. Только благодаря отсутствию второго фронта на Западе Гитлер весной 1942 г. получил возможность перебросить десятки дивизий с Запада и создать большой перевес сил на юго-западном направлении советско-германского фронта. Только благодаря тому, что Гитлер был спокоен за свой тыл на Западе, он смог перебросить зимой, в начале 1943 г., 30 отборных дивизий под Харьков на помощь своим потрепанным войскам и тем самым спасти себя от катастрофы. Если второй фронт на континенте Европы не будет создан в 1943 г., это будет затяжкой войны и отсрочкой гибели гитлеровской Германии. (Возгласы: Правильно). Может быть, есть люди, которые недоумевают, почему столь настоятельны требования в советском народе открытия второго фронта на континенте Европы в текущем году? Требования вполне обяснимы и обоснованы. Советский народ горячо приветствовал образование англосоветско-американской коалиции. Он рассматривал и рассматривает создание могучей антигитлеровской коалиции трех великих государств мира — СССР, Англии и США, как создание боевого союза, под совместными ударами которого с Востока и Советский народ, который более двух лет выносит на своих плечах всю тяжесть борьбы против главных сил фашистской Германии, который принес на алтарь борьбы с врагом во имя победы англо-советскоамериканской коалиции и освобождения угнетённых народов Европы не один миллион жизней своих лучших сынов, не может к вопросу создания второго фронта на континенте Европы относиться равнодушпо. Надо иметь в виду и другое. Десятки миллионов советских людей в находятся под невыносимым гнётом немецких захватчиков, высасывающих все соки из Украины и других оккупированных территорий для продолжения войны против всей англо-советско-американской коалиции. Вот почему, между прочим, когда товарищи Ситрин, Гаррисон и Конли были в Советском Союзе, то с вопросом о втором фронте к ним обращались буквально повсюду. Вопрос об открытии второго фронта в текущем году обсуждался и на третьей сессии Англо-советского профсоюзного комитета, которая недавно состоялась в Когда советская делегация поставила этот вопрос на рассмотрение третьей сессии Англо-советского профсоюзного комитета как неотложный вопрос, она исходила из того, что для создания второго фронта на континенте Европы в текущем году имеются самые благоприятные условия и что создание второго фронта отвечает не только интересам миллионов людей Европы, стонущих под игом гитлеровской тирании в оккупированных немцами странах. (Аплодисменты). Второй фронт имеет первостепенное значение еще и потому, что без второго фронта на континенте Европы невозможна победа над гитлеровской Германией. (Возгласы: Правильно). Советский народ высоко ценит наступательные операции союзников, которые они проводили в Северной Африке и Сицилии, и проводимые сейчас: операции на юге Италии. Он с большим вниманием следит за действиями доблестной авиации союзников, которая своими бомбёжками наносит немалый вред промышленным районам Германии. Он с искренней признательностью принимает помощь, которую союзники оказывают Советскому Союзу вооружением, материалами продовольствием. Но советский народ не может рассматривать отдельные наступательные операции или бомбёжки промышленных районов Германии как второй фронт. Создание второго фронта в понимании советского народа означает нанесение совместных ударов по гитлеровской Германии. ибо она, а не ктолибо из её вассалов, является главным логовом фашизма, разгром которого будет означать нашу победу. Англо-советский профсоюзный комитет должен развернуть активную работу по вовлечению в состав комитета профсоюзов Северной и Южной Америки и профсоюзов тех стран, народы которых борются на стороне англо-советско-американской коалипин за своё освобождение от гитлеровского гнёта, как-то: Югославии, Польши, Франции, Чехословакии, Бельгии, Голландии, Норвегии. Греции к других стран. (Продолжение на 4-й стр.). «КОМСОМОЛЬСКАЯ ПРАВДА» 11 сентября 1943 г. 3 стр.<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> bzco5lwso00sfxey1sxeatg9m0ru0mv Страница:Komsomolskaya-Pravda-77-1943-09-11-all.pdf/4 104 1226624 5730121 2026-07-14T06:34:09Z Butko 139 /* Не вычитана */ Новая: «Речь тов. Шверника на 75-м конгрессе британских тред-юнионов в Саутпорте (Окончание. Начало см. на 3-й стр.). Вопрос о расширении состава Англо-советского профсоюзного комитета ставят руководители профсоюзов ряда стран. Расширение состава комитета они считают не...» 5730121 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="Butko" />__NOEDITSECTION____NOTOC__<div class="text"></noinclude>Речь тов. Шверника на 75-м конгрессе британских тред-юнионов в Саутпорте (Окончание. Начало см. на 3-й стр.). Вопрос о расширении состава Англо-советского профсоюзного комитета ставят руководители профсоюзов ряда стран. Расширение состава комитета они считают необходимым не только для скорейшего достижения победы над общим врагом человечества гитлеризмом, но в равной мере и для активного участия профсоюзов в разрешении послевоенных проблем. ет боты профсоюзов союзных стран принесет свои плоды в тот период, когда во весь рост встанут вопросы организации мира и послевоенного устройства. Надо иметь в виду, что во время войны с наибольшей силой проявляется потребность взаимопонимания и обединения сил рабочего класса и что уже во время войны создаются важные предпосылки для послевоенных отношений. Рабочие свободолюбивых стран уже не раз имели возможность убедиться в том, насколько в их собственных интересах необходимо работать. не покладая рук, над сплочением своих сил для скорейшего разгрома общего врага и создания благоприятных условий для широкого и дружественного сотрудничества после войны. Позвольте мне закончить свое выступление уверенностью в том, что профсоюзы и рабочий класс наших стран будут плечом к плечу вести решительную борьбу против нашего общего врага во имя достижения скорейшего разгрома его, во имя освобождения миллионов людей от всех ужасов и страданий, которые они испытывают под игом гитлеровской тирании. Пусть наша совместная борьба с каждым днем увеличивает ряды активных борпов против гитлеризма. (Возгласы: Правильно). Мы боремся за правое дело. М ело. Мы ведем справедливую освободительную войну против фашистской тирании, против гитлеровского разбойничьего империализма, претендующего на мировое господство. Это стремление рабочих профсоюзы и их руководители должны удовлетворить. Да здравствует британский рабочий класс! (Аплодисменты). Да здравствует рабочий класс Советского отельский дисменты). Профсоюзы всех стран, а профсоюзы ликобритании и Советского Союза в особенности, за время войны накопили большой политический опыт. Этот опыт они должны полностью использовать для достижения скорейшей победы над врагом. Активное участие профсоюзов союзных стран в Обединённом профсоюзном комитете позволит еще шире развернуть мобилизацию рабочего класса наших стран за осуществление военных задач по линии усиления военного производства, даст возможность активизировать борьбу против фашистской тирании в странах, порабощенных гитлеровской Германией. Опыт совместной ра- Да здравствует международная солидарность рабочих в борьбе против гитлеровской тирании! (Продолжительные аплодисменты). Да здравствует дружба и совместная активная работа профсоюзов Обединённых наций! (Продолжительные аплодисменты). Да здравствует победа англо-советскоамериканской коа! (Продолжительные аплодисменты). Смерть немецким оккупантам! (Бурные продолжительные аплодийменты. Все встают, крики «Ура»)». ТРУДОВОЙ САЛЮТ АЛТАЙСКИХ КОМСОМОЛЬЦЕВ БАРНАУЛ, 10 сентября. (По телеграфу). 5 сентября в Алтайском крае проведён второй комсомольско-молодёжный воскресник по хлебосдаче государству. За один день вывезено более 800 тысяч пудов зерна. света, первым одав в день воскресника хлеб государству. По предложению комсомольцев, молодёжи, передовых колхозников Павловского, Рубцовского, Тюменцевского и других районов, с 13 сентября в крае проводится неделя салюта хлебом в честь освобождённого Донбасса. П. ЮХНОВЕЦ, секретарь Алтайского крайкома ВЛКСМ. В поспелихинских колхозах разгорелось настоящее соревнование за лучшее участие в воскреснике. Комсомольцы колхозов имени Молотова, «Политотдел», артель «Ленинский клич» и многие другие намного перевыполнили задания по вывозко хлеба. Замечательные результаты дал самоотверженный труд молодых транспортников. При задании в 20.000 пудов комсомольско-молодёжные транспортные бригады Поспелихинского района перевезли в тот день 36.600 пудов зерна. БАРНАУЛ, 10 сентября. (Наш корр.). На элеваторах и глубинных пунктах, на колхозных токах в субботу днём и в ночь на воскресенье царило необычное оживление. Комсомольцы и молодые колхозники, бригады, специально прибывшие из районных центров и городов, без устали молоча красных обоего пола надписями, обращёнными к фронтовикам, потянулись из всех сёл Алтайского края на ссылные пункты. Это был краевой воскресник по вывозке зерна государству. По-боевому прошёл воскресник в колхозах Зонального района. Большие красные обозы отправили комсомольцы и молодёжь сельхозартелей «Заветы Ильича», имени Ворошилова, имени Куйбышева, имени Кагановича, имени Чкалова. Только двумя молодёжными обозами колхоз «Красная звезда» вывез государству 1.200 пудов хлеба. На рубцовский районный пункт «Заготзерно» прибыло больше 50 красных обонике помогли досрочно выполнить годовой план хлебопоставок. Особенно горячо работали его инициаторы — комсомольцы колхоза «Факел социализма» Поспелихинского района. Транспортная бригада, возглавляемая мольцем Первухиным, не про е простояла без дела и часа. 2.440 пудов хлеба вывезла она, почти в два раза перевыполнив фронтовое задание райкома комсомола. Намного перевыполнили задания по хлебовывозке комсомольско-молодёжные бригады Завьяловского, Змеиногорского, Топчихинского и других районов края. 5 сентября комсомольцы и молодёжь кого свыше 800 тысяч пудов зерна на 300 тысяч пудов больше, чем во время первого краевого воскресника. Отличилась и молодёжь сосед соседней сельхозартели «Рубцовка». Красный обоз этого колхоза, возглавляемый секретарём комсомольской организации Михаилом Самойленко, пришёл на элеватор ещё до рас- Так молодёжь далёкого Алтая отвечает на новые подвиги героических фронтовиков, освобождающих нашу родную советскую землю от немецких захватчиков. В. ВИНОГРАДОВ. В ЧЕСТЬ СЛАВНОЙ ГОДОВЩИНЫ Совещание комсомольского актива Ленинграда ЛЕНИНГРАД, 10 сентября. (Наш корр.). Состоялось городское совещание комсомольского актива Ленинграда. Обсуждался вопрос о ходе соревнования в честь 25-летия ВЛКСМ. Секретари райкомов, комсорги ЦК ВЛКСМ рассказали о том, как молодые патриоты города готовятся к славной годовщине. Много сверхплановой продукции дали молодые стахановцы завода, где секретарём комитета ВЛКСМ Панкратов. Средняя выработка комсомольцев в сентябре составляет 170 процентов. Комсомольцы и молодёжь завода, где комсоргом ЦК ВЛКСМ Веселков, выпустийи сверх плана на 240 тысяч рублей продукции. Рационализаторские предложения. внесённые комсомольцами, сэкономили заводу больше 40 тысяч рублей. 9 комсомольско-молодёжным бригадам за высокие показатели в труде присвоено почетное звание фронтовых. На заводах и фабриках Володарского района в ходе соревнования пятьсот молодых рабочих овладели специальностями, около тысячи человек закончили школу технического обучения. Об этом рассказала на совещании секретарь райкома комсомола т. Королькова. В работе совещания участвовала делегация комсомольцев-фронтовиков. Ленинградцы тепло приняли отважных защитников Родины и обедали им трудиться ещё самоотверженнее. МОЛОДЕЖЬ ЧАПАЕВСКА-ФРОНТУ В фойе чапаевского театра вывешено письмо бойцов и командиров одной воинской части. Фронтовики пишут: «Спасибо вам, дорогие друзья комсомольцы, комсомолки, за за вашу великолепную продукцию, которая помогает нам громить заклятых фашистов!». товой продукции. Молодёжь завода, где комсоргом ЦК ВЛКСМ тов. Потапова, сдала две тысячи изделий свеох плана. К 25-лети ми тию ВЛКСМ молодые патриоты изготовят ещё сорок восемь тысяч изделий. Благодарность фронтовиков молодые труженики Чапаевска заслужили по праву. Многие девушки и юноши изучают по нескольку специальностей. Молодой рабочий Степан Волков освоил одновременно две ведущие операции. Волков изучает еще слесарное дело. Комсомолка Катя Климочкина в совершенстве овладела всеми операциями, применяющимися в цехе. Из рук молодой работницы выходит отличная продукция. Аня Окунева вожак комсомольской фронтовой бригады, лучшей в городе. Этот маленький, хорошо спаянный коллектив неустанно повышает производительность труда. — Моя бригада, — говорит Аня, раньше выполняла 150 процентов задания. Сейчас мы стали давать свыше двух с половиной норм в смену. В процессе труда растут и закаляются кадры. Вчерашние повички становятся мастерами, бригадирами Женя Кузнецова пришла на завод в дни Отечественной войны. Теперь Женя возглавляет комсомольско-молодёжную бригаду. В соревновании бригада завоевала звание фронтовой. Хорошо работают девушки. Ежедневно они выполняют норму на 180 процентов. К 25-летию ВЛКСМ бригада Ани Окуневой выпустит 132 тысячи изделий сверх плана. Это обязательство успешно реализуется: фронту уже сдано на десятки тысяч рублей дополнительной продукции. В ответ на победы Красной Армии молодые стахановцы увеличивают выпуск фрон- Молодые стахановцы гор. Чапаевска обязались изготовить в честь 25-летия ВЛКСМ на 750 тысяч рублей дополнительной продукции. АДРЕС РЕДАКЦИИ: Москва, учащейся К. ПОГОДИН. Б3004. 40. Ленинградское шоссе, улица «Правды», д. 24, 6-й этаж. ТЕЛЕФОНЫ РЕДАКЦИИ: молодёжи — ДЗ-38-90; отдел крестьянской молодёжи — ДЗ-38-38 отдел литературы Напряженная атмосфера в Берлине ЛОНДОН, 10 сентября. (ТАСС). Корреспондент агентства Рейтер, ссылаясь на берлинского корреспондента газеты «Нюа даглигт аллеханда», сообщает, что в Берлине после капитуляции Италии создалась лин напряжённая атмосфера. На улицах города патрулируют отряды ССовцев. В Мюнхене близ так называемого «Коричневого дома» (здание, где помещается руководящая организация гитлеровской партии) имели место стычки. Действия союзной авиации ЛОНДОН, 10 сентября. (ТАСС). Как передаёт агентство Рейтер, в совместном англо-американском коммюнике сообщается, что американские тяжёлые и средние бомбардировщики совершили 9 сентября налёты на 9 районов Северной и Северо-Западной Франции, в том числе на авиационный завод вблизи Парижа. Бомбардировке подверглись также неприятельские обекты в районах Булони и Сент-Омера и аэродромы в Лилле, Витри (Артуа) и Абвиле. В районе Парижа «Летающие крепости» сбили 15 вражеских истребителей. ЛОНДОН, 10 сентября. (ТАСС). Английское министерство авиации сообщило, что днём 9 сентября самолёты типа «Бостон», «Митчел», «Вентура» и «Тайфун» совершили аэродром, расположенный к югу от Мервиля (Франция), и на аэродром в Бельгии. Разрывы бомб были отмечены в районе стартовых дорожек и стоянок самолётов. Операция прикрывалась истребительными самолётами английской авиации, авиации доминионов и союзников. Сбит один самолёт. Два истребительных самолёта союзников не вернулись на свои базы. ЛОНДОН, 9 сентября. (ТАСС). Как передаёт агентство Рейтер, вечером 8 сентября американские и английские средние и лёгкие бомбардировщики атаковали обекты в районе Булони. Английские истребители, а также истребители доминионов и союзников сопровождали бомбардировщики и прикрывали их операции. Ночью самолёты английской бомбардировочной авиации продолжали операции. Днём 9 сентября американские тяжёлые бомбардировщики и английские истребители-бомбардировщики атаковали аэродромы и другие об’екты в Северной Франции. Активность авиации противника была незначительной, и произошло лишь немного столкновений. Оккупация Далмации войсками Павелича ЖЕНЕВА, 10 сентября. (ТАСС). Итальянское агентство Стефани в сообщении из Загреба передаёт, что войска Павелича оккупировали Далмацио и включили её, с согласия немцев, в состав так называемого «хорватского королевства». Франция сопротивляется… ЛОНДОН, 10 сентября. (ТАСС). По сообщению агентства Рейтер, вновь назначенный комиссар юстиции Комитета Национального Освобождения Франсуа Ментон, месяц тому назад бежавший из Франции, привёл в своём выступлении ряд данных, характеризующих активизацию и расширение масштабов деятельности нелегальных патриотических организаций во Франции. По словам Ментона, от 150 до 50 до 200 тыс. членами с приложенными подписавшихся подписавшихся подписавшихся подписавшихся подписавшихся подписавшихся подписавшихся подпольных организаций сопротивления немцам. Патриотические организации поставлены на военную ногу и имеют свою службу разведки. Ментон отметил, что нерал де Голль пользуется среди борющихся французских патриотов большим авторитетом. В связи с ростом сопротивления франнаселения оккупантам последним становится всё труднее отправлять французов на принудительные работы в Германию. Довольно часто на улицах французских городов можно видеть арестованных с кандалами на руках. Это — французы, которых ведут на вокзалы, где сажают в поезда, направляющиеся в Германию. 200 тыс. французов укрываются в различных местах Франции, чтобы уклониться от мобилизации. Часто даже семьи этих людей не знают об их местопребывании. Ментон отметил в ил в заключение, что продовольственное положение во Франции стало ещё хуже, чем было год тому назад. На почве систематического недоедания во Франции свирепствует, особенно среди подростков, туберкулез. Антигерманский саботаж в Греции СТАМБУЛ, 10 сентября. (ТАСС). Шведская газета «Нюа даглигт аллеханда» пишет, что «за последние дни в Греции было совершено много актов саботажа, направленных против оккупантов». По полученным сведениям, лишь за вторую половину августа на железной дороге Афины Салоники было пущено под откос 6 немецких поездов. В результате крушений убито и ранено около 500 немецких солдат и офицеров и уничтожено много военной техники и различных материалов. Немцы всё время усиливают охрану этой основной железнодорожной магистрали Греции, но это им мало помогает. Нападения греческих партизан становятся всё более смелыми. Несколько дней назад греческие партизаны взорвали крупнейший железнодорожный мост на реке Пеней. В Ларисе сожжён большой склад с зерном. Война на Тихом океане ЛОНДОН, 10 сентября. (ТАСС). Штаб обединённого командования я вооружённысилами союзников в юго-западной части Тихого океана сообщает, что австралийские войска продвинулись вперёд и находятся на расстоянии 2 миль от аэродрома Малаханг, расположенного около Лае (Новая Гвинея). Продолжающиеся концентрированные бомбардировки сильно укреплённых пунктов в Лае, повидимому, сделали их непригодными для использования. Военные корабли союзников обстреляли побережье полуострова Хуон в районе гавани Немцы вывозят в Германию трамвай из Осло СТОКГОЛЬМ, 10 сентября. (ТАСС). Как сообщают, городской транспорт немецких городов, подвергшихся бомбардировкам, настолько разрушен, что немцам потребовалось теперь имущество и материалы трамвайных линий оккупированных стран. Шведско — норвежское пресс-бюро сооб шает, что в настоящее время проводятся первые подготовительные мероприятия для перевозки в Германию трамвая из Осло. Передают также, что будет отправлен в Германию бергенский трамвай. справочный — ДЗ-30-56; секретариат — ДЗ-37-65 й ДЗ-31-79; отделов пропаганды и агитации-ДЗ-37-22; комсомольской жизни-ДЗ-37-29; отдел и искусства — ДЗ-31-94; военный отдел — ДЗ-36-24; писем — ДЗ-30-69; иллюстрации — Д 3-30-22; бюро степографии — Д 1-04-76 и Д 3-3 Типография газеты «Правда» имени Сталина. ЕНИЕ В ИТАЛИИ Разрыв отношений между Италией и Германией ЛОНДОН, 10 сентября. (ТАСС). Как передаёт агентство Рейтер из Цюриха, маршал Бадольо порвал всякие отношения с Германией. Прибытие итальянских кораблей в Гибралтар ЛОНДОН, 10 сентября. (ТАСС). По сообт- щению нью-йоркского корреспондента агентства Рейтер, в Гибралтар прибыли два нтальянских лёгких крейсера, два эсминца и два вспомогательных авианосца. Командование итальянских кораблей заявило о сдаче союзникам. Английские войска заняли Таранто ЛОНДОН, 10 сентября. (ТАСС). Агентство Рейтер, ссылаясь на сообщение алжирского радио, передаёт, что в ночь на 19 сентября английские войска заняли город Таранто. Уличные бои в Милане ЛОНДОН, 10 сентября. (ТАСС). Бернский корреспондент агентства Рейтер сообшает, что на улицах Милана происходят бои между немецкими и итальянскими войсками. Немцы заняли центральный вокзал. От’езд Бадольо из Рима ЖЕНЕВА, 10 сентября. (ТАСС). Агентство Стефани сообщает, что Бадольо, сранду военного инспектирования, которое требует его личного присутствия, в настоящее время находится вне Рима. Маршал Кавилья взял на себя временно и только в отношении проблем, касающихся итальянской столицы, функции и полномочия по координации мероприятий военного характера». Оккупация Генуи германскими войсками ЛОНДОН, 10 сентября. (ТАСС). Как передаёт агентство Рейтер из Берна, согласно сообщениям, полученным с итало-швейцарской границы. Генуя полностью оккупирована германскими войсками, несмотря на сопротивление итальянского гарнизона. Немцы захватили Рим ЛОНДОН, 10 сентября. (ТАСС). Корреспондент агентства Рейтер передаёт, что сегодня в штабе войск союзников в Северной Африке получено сообщение, переданное из итальянской ставки в Риме, в котором говорится, что германские войска Военные операции союзников в Италии ЛОНДОН, 10 сентября. (ТАСС). Штаб союзных войск в Северной Африке передаёт, что первые отряды 5-й американской армии полностью сломили сопротивление немцев и заняли позиции в районе Неаполя. Минные тральщики расчистили от мин водное пространство у мест высадки. Несмотря на сопротивление немцев, высадка производилась в соответствии с планом. Морские силы, непосредственно участвуощие в десантных операциях, находятся под командованием вице-адмирала американского военно- Вчера утром десантные части заняли остров Вентотене (примерно в 40 милях к западу от Неаполя). Итальянский гарнизон острова сложил оружие. Несмотря на сопротивление немцев, 8-я английская армия продолжала продвигаться на юге Италии по дорогам западного и восточного побережья. Противник прикрывал путь отступления, производя сильные разрушения. В руках союзников находится город Пиццо, расположенный на западном побережье Южной Италии. не прекращается ни на один день Югославские партизаны усиливают удары по оккупантам и их прислужникам СТАМБУЛ. 10 сентября. (ТАСС). По полученным здесь сведениям, в последнее е время югославские партизаны предприняли ряд операций по освобождению патриотов, заключенных оккупантами и их прислужниками в тюрьмы и концентрационные лагери. Совсем недавно партизаны освободили в городе Лепоглава 150 заключенных, которые тут же влились в партизанский отряд. Гитлеровская газета «Дейче цейтунг ни Кроатиен» сообщает о налёте партизан на тюрьму в городе Госпич. Партизаны убили четырёх тюремщиков и освободили группу заключённых. В павеличевских частях всё чаще появляются листовки с призывами повернуть оружие против поработителей родины. Попытки гестапо найти распространителей листовок остаются безрезультатными. В середине августа в г. Синь произошёл следующий случай: группа из 25 усташей была направлена охранять железнодорожный состав. Несколько усташей начали убеждать остальных взорвать состав и уйти к партизанам. Некоторые не согласились. и и в отряде произошла стычка. 12 усташей бы- НАРУШЕННОЕ РАВНОВЕСИЕ КУКРЫНИКСЫ УЗ. Тот же корреспондент передаёт сообщение итальянского агентства Стефани, в котором говорится, что прошлой ночью Рим подвергся бомбардировке авиацией, национальная принадлежность которой не была установлена. Утром 10 сентября зенитная артиллерия вела сильный заградительный огонь к югу от города. ЖЕНЕВА, 10 сентября. (ТАСС). Германское радио сообщило, что германские войска начали сегодня наступление на Рим. В другом сообщении терманского радио указывается, что итальянское командование Рима капитулировало. Район в радиусе 50 миль вокруг Рима сдан немецким войскам. Кроме того, по сообщению германского радно, немцы захватили Геную, Специю, Болонью, Верону, Кремону и Триест. Прибытие итальянских самолётов на английские аэродромы ЛОНДОН, 10 сентября. (ТАСС). Агентство Рейтер передаёт из Каира, ссылаясь на данные штаба союзных сил на Ближнем Востоке, что некоторое число итальянских самолётов прибыло сегодня с Балкан на овиационные базы на Кипре, в Тобруке и Дерне. Налёт авиации союзников на штаб германских сил в Италии ЛОНДОН, 10 сентября. (ТАСС). Как сообщает специальный корреспондент агентства Рейтер при штабе союзных сил в Северной Африке, за шесть часов до об’явления о безоговорочной капитуляции Италии самолеты «Летающая крепость» совершили налёт на Фраскати (в 25 милях от Рима), где помещается главный штаб германских войск в Италии. На этот пункт было сброшено несколько сот тонн бомб. Город разрушен. Были отмечены прямые попадания в виллу, в которой жили и работали германские офицеры. «Летающие крепости» уничтожили 28 истребителей из общего числа 50, пытавшихся отразить налёт. Прибытие английских подкреплений в район Неаполя ЛОНДОН, 10 сентября. (ТАСС). Как передаёт агентство Рейтер, по сообщению алжирского радио, в районе Неаполя высаживаются новые подкрепления союзных войск. На восточном побережье продвигающиеся колонны союзников достигли пункта Монастераче-Марина. Тяжёлые бомбардировщики, входящие в состав военно-воздушных сил Северо-Западной Африки, вчера днём атаковали мосты и дороги в Капуа и Канчелло. Средние бомбардировщики атаковали мосты и коммуникации в Козенце, а также посадочную площадку в Сканцано. Средние и лёгкие бомбардировщики атаковали дороги, отходящие от побережья, и другие обекты в районе этих дорог. Истребители-бомбардировщики совершили налёт на южную часть Сардинии. Минувшей ночью бомбардировщики атаковали товарную станцию в Гросетто. Во время всех операций было уничтожено 11 вражеских самолётов. Авнация союзников потеряла 7 самолётов. ЛОНДОН, 10 сентября. (ТАСС). Как передаёт агентство Рейтео, алжирское радио сообщило, что войска союзников в районе Неаполя развёртывают свои силы во всех направлениях. Во многих местах они натолкнулись на немецкие части. ли убиты, а остальные бежали к партизанам. Будапештский корреспондент газеты «Нейе цюрхер цейтунг» отмечает, что «партизанское движение в Югославии продолжает неизменно расширяться». По данным корреспондента, в последнее время появились новые партизанские группы и отряды в районе Лепоглава близ Свети Иван Зелина, севернее Загреба, и в горах Планина, где немцы не так давно провели карательные операции и считали этот район «очищенным» от партизан. На всей территории истерзанной, но не покорённой Югославии, пишет корреспондент, продолжается упорная, не прекращающаяся ни на один день борьба. Патриоты разрушают коммуникации и связь, взрывают мосты, убиваот оккупантов и их ставленников. Крестьяне жгут отобранный у них хлеб. По сообщению газеты «Букарестер тагеблатт», недавно в селе Борчец, близ Загреба, партизаны напали на полицейскую автомашину, и. захватив находившихся в ней двух полицейских, скрылись на этой же автомашине. Рис. КУКРЫНИКСЫ. начали атаку Рима. В сообщении указывается, что немцы пытаются захватить итальянскую столицу, чтобы создать здесь марионеточный режим. Хроника В связи с исполнившейся 26 мая первой годовщиной заключения англо-советского союзного Договора Правительство Великобритании прислало в дар Советскому Правительству картину, отобразившую акт подписания Народным Комиссаром Иностранных Дел тов. В. М. Молотовым и Министром Иностранных Дел Великобритании г-ном А. Иденом Договора в Министерстве Иностранных Дел 26 мая 1942 года. Картина принадлежит кисти известного английского художника Сэлисбери. Картина помещена в Белом Зале особняка Народного Комиссариата Иностранных Дел. Подарки освободителям Орла ОРЕЛ, 10 сентября. (ТАСС). Трудящиеся Орловской области любовно собирают подарки своим освободителям бойцам Красной Армии. Рабочие Елецкой махорочной фабрики приготовили 20 тысяч пачек махорки. На них написано: «Освободителям Орла—бойпам и командирам Орловской стрелковой дивизии подарок от трудящихся города Ельца». Работники швейной мастерской изготовили платки, кисеты, воротнички. Много подарков посылают колхозники Верховского района. Они собрали сотни литров молока, много яиц. овощей, яблок. Член сельскохозяйственной артели «Коллективист». Становлянского района, Иосиф Седов передал для защитников родины пуд мёда, 50 литров молока, овощи и яйца. Колхозники Моховского района, собрав подарки, доставили их в госпиталь, где находятся на налечении бойцы и командиры Орловских дивизий. Состоялась задушевная встреча колхозников с фронтовиками. ВЕЧЕР РУССКОГО И УКРАИНСКОГО ИСКУССТВА Происходивший вчера в зале им. Чайковского вечер русского и украинского искусства явился яркой демонстрацией единения культур двух братских народов. Значительное место в программе вечера заняли выступления бригады ведущих артистов страны, побывавших несколько дней тому назад в Харькове: Литвиненко-Вольгемут, Козловского, Паторжинского, Шумского. Масленниковой и Руденко. Концерт начался торжественной песней композитора Козицкого на слова Плотникова «Про батька народного, про Сталіна рідного», с исключительным подёмом исполненной Государственным симфоническим оркестром под д управлением заслуженного артиста УССР Н. Рахлина и хором Всесоюзного радиокомитета. Народный артист УССР Ю. Шумский читал отрывок из поэмы Шевченко «Послание» и стихи П. Тычины «Ветер с Украины». Тепло встретила публика народного артиста СССР И. Козловского, исполнявшего украинские народные песни. Большим успехом сопровождалось выступление нзродных артистов М. Литвиненко-Вольгемут, Н. Обуховой, И. Паторжинского и др. Яркое впечатление оставил Государственный ансамбль народного танца СССР. ГОРОД ШЕФСТВУЕТ НАД ГОСПИТАЛЕМ ВОРОШИЛОВГРАД, 10 сентября. (Наш корр.). Этот госпиталь полностью оборудован на средства ворошиловградцев. Койки, одеяла, простыни, белье все это приобретено жителями города. Молодежь отремонтировала помещение госпиталя, разбила сквер. Уличные комитеты шефствуют над палатами. Активистки-домохозяйки и сандружинницы заботливо ухаживают за ранеными, ежедневно приносят сюда свежие цветы и фрукты. Комсомольцы помогли госпиталю создать небольшую библиотечку. Дважды здесь выступал комсомольский ансамбль песни и пляски. По воскресеньям в гости к раненым фронтовикам приходят пиоверы. Они приносят с собой патефон. настольные игры, поют, танцуют, декламируют. СПОРТ Закончились всесоюзные соревнования по легкой атлетике ГОРЬКИЙ, 10 сентября. (Наш корр.). Пять дней горьковчане с большим интересом следили за проводившимися на стадионе «Динамо» состязаниями лучших спортсменов страны. Всеобщее внимание в последний день соревнований на первенство СССР по лёгкой атлетике приковали к себе состязания десятиборцев. Звание чемпиона СССР по десятиборью завоевал представитель Красной Армии, участник Отечественной войны Кузнецов. 100 метров он пробежал в 11,3 секунды, 400 метров за 53,5 секунды и 1.500 метровза 4 минуты 35,6 секунды. В остальных видах Кузнецов показал следующие результаты: прыжки в длину 6,85 метра, в высоту 170 сантиметров, прыжки с шестом 3.2 метра, метание диска36,39 метра, метание копья46,03 метра и толкание ядра 11.04 метра. В пятиборье у женщин первенство завоевала Емельянова (Свердловск). Барьерный бег на 400 метров выиграл Митянин (Горький) со временем 57,8 секунды. Первенство в метании молота завоевал Коткас (Эстонская ССР), в беге на 1.500 метров заслуженный мастер спорта Пугачевский, бег на 10.000 метров выиграл мастер спорта Ванин, бег на 1.500 метров у женщин рекордсменка СССР Евдокия Васильева. Футбольный матч между командой московского «Динамо» и сборной города Горького закончился победой москвичей со счетом 1 : 0. И. ПОЛУШИН. Тарачков и Ларионова чемпионы СССР по велокроссу ТУЛА, 10 сентября. (Наш корр.). Сегодня продолжались в всесоюзные соревнования по велосипеду. В программе кросс для мужчин на 50 км. и для женщин на 20 км. Гонки проходят по сильно пересечённой местности. За плечами участников-винтовки, вещевые мешки, противогазы и сумки с гранатами. Путь идёт по труднопроходимой дороге: подёмы сменяются крутыми спусками, рытвинами, канавами. На четвёртом круге гонщики спешиваются и стреляют из мелкокалиберной винтовки. Перед финишем велосипедисты метают гранаты. Звание чемпиона СССР по велокроссу завоевывает москвич Тарачков. Второе место занимает горьковчанин Орлов, третье туляк Смирнов. Лучшие результаты среди женщин показала москвичка Ларионова. Она чемпион Советского Союза по велокроссу. Второе место занимают москвичка Осадчая и тулячка Лупанова. М. ХАЗАНОВ. РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ Изд. № 619.<noinclude><!-- --> <references /> </div></noinclude> 0jb8gfuq1exvs31c552c8d9y20dh0ji Страница:Komsomolskaya-Pravda-77-1945-05-09-all.pdf/4 104 1226625 5730124 2026-07-14T06:36:56Z Butko 139 /* Не вычитана */ Новая: «Подписание акта капитуляции БЕРЛИН, 8 ИН, 8 мая. (ТАСС). Берлин. Яркий солнечный день, летний, жаркий. На Темпельгофском аэродроме с сетью бетонированных дорожек, откуда совсем недавно поднимались самолеты со свастикой, сейчас сверкают советские истребители. Неме...» 5730124 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="1" user="Butko" />__NOEDITSECTION__<div class="text"></noinclude>Подписание акта капитуляции БЕРЛИН, 8 ИН, 8 мая. (ТАСС). Берлин. Яркий солнечный день, летний, жаркий. На Темпельгофском аэродроме с сетью бетонированных дорожек, откуда совсем недавно поднимались самолеты со свастикой, сейчас сверкают советские истребители. Немецкие самолеты лежат сейчас в грудах металлического лома, в разбитых ангарах. Один за другим поднимаются в небо истребители. Их ведет майор Тюлькин. У летчиков-истребителей почетная задача встретить в небе самолеты, которые должны прибыть сюда с делегацией Верховного Главнокомандования экспедиционных сил союзников. Ветер колышет государственные флаги Советского Союза, США и Великобритании. Прибытие делегации ожидается к 14 часам. В 13 часов 50 минут с запада доносится приглушенный гул моторов. Вскоре появляются два «Дугласа». Затем приближается третий. Они делают круги над аэродромом, над Берлином и снижаются для посадки. В 13 часов 58 минут колеса первой машины чертили по земле берлинского аэродрома. Серебристый «Дуглас» останавливается на бетонированной дорожке. Открываются двери, и из кабины выходят представитель Верховного Командования экспедиционных сил союзников главный маршал авиации Теддер, за ним спускается командующий стратегическими воздушными силами США генерал Спаатс, командующий военно-морскими силами союзников в Европе адмирал Гарольд Бэрроу. Потом приземляются и два других самолета с остальными делегатами и представителями прессы. Встречать только что прибывших подходят представители советского командования генерал армии Соколовский, генерал-полковник Берзарин, генераллейтенант Боков. Выстраивается почетный караул. Впереди знамена СССР, США и Великобритании. Оркестр исполняет американский, английский и советский гимны. Приходит четвертый «Дуглас». В нем доставлены в Берлин представители командования разгромленной немецкой армии. Вот в сопровождении американских офицеров проходит фельдмаршал Кейтель, генерал-адмирал Ганс Фридебург, генерал-полковник Штумпф. Немцев проводят к автомашинам. У микрофона выступает главный маршал авиации Теддер. Он говорит, что является уполномоченным главнокомандуюшего Эйзенхауэра. Он очень рад приветствовать советских маршалов и генералов, а также войска Красной Армии и особенно рад потому, что он их приветствует именно в: Берлине. Союзники на западе и востоке, сказал он, в результате сотрудничества проделали колоссальную работу. Союзные делегации и представители Советского Командования садятся в автомашины. Через весь город они следуют в пригород Карлсхерст. В 14 часов 40 минут на аэродром прибывает из Парижа французская делегация во главе с генералом Делатр де Тассиньи. Через полчаса после прибытия самолетов Главный маршал авиации Теддер нанес визят Маршалу Советского Союза Жукову. Теддер поздравил Маршала Жукова с победой и передал ему белое шелковое знамя с вышитой эмблемой Об'единенных сил. Маршал Советского Союза Жуков в свою очередь поздравил представителей союзного командования. Маршала Жукова также посетил и поздравил с победой над фашистской Германией главнокомандующий франпузской армией генерал Делатр де Тассиньи. Поздравляя Красную Армию от На пресс-конференции у Кл. Черчилль 8 мая в английском посольстве в Москве председатель Британского Комитета «Фонд помощи России» г-жа Клементина Черчилль устроила пресс-конференцию, на которой присутствовали представители советской и иностранной печати. Г-жа Черчилль поделилась впечатлениями, вынесенными ею из пребывания в Советском Союзе. Цель моей поездки в Советский Союз, - сказала г-жа Черчилль, - заключалась в том, чтобы ознакомиться с медицинскими организациями, санаториями, больницами, детскими учреждениями и всем тем, что связано с оказанием помощи. Поездка предпринята также для укрепления сотрудничества и уз. связывающих английский Красный Крест с советским Обществом. Красного Креста. Г-жа Черчилль выразила надежду, что установленный во время этой поездки контакт с представителями советских организаций будет способствовать более тесной дружбе и сотрудничеству между народами Англии и Советского Союза. Она также отметила, что на нее произвело огромное внечатление то внимание, которое уделяется в СССР науке и искусству. Г-жа Черчилль, посетившая ряд детских учреждений в Москве и других городах, заявила, что она особенно восхищается той заботой, которой в Советском Союзе окружены дети. Не знаю, сказала она, как этим учреждениям удается столь хорошо организовать эту работу. Поражает то, что такая работа проводится не только в Москве и в Ленинграде - в крупных центрах страны, но и в провинции, например, в Крыму, где я побывала. По ее словам, она восхищена активной ролью советских женщин во всех областях жизни страны. Она, в частности. отметила, что повсеместно советские женшины занимают руководящие посты в государственных учреждениях, в хозяйственпых, культурных и других организациях. а также исключительные результаты, достигнутые советскими женщинами. Г-жа Черчилль отметила гостеприимство, оказанное в Советском Союзе ей и сопровождающим ее лицам, и заявила, что высоко пенит награду - орден Трудового Красного Знамени, которой ее удостоило Советское правительство. В заключение г-жа Черчилль подчеркнула, что она убедилась в большой полезности той помощи Советскому Союзу, которую оказывает возглавляемая ею организация, и заявила, что в дальнейшем эта помощь будет усилена. Г-жа Черчилль ответила на заданные ей представителями печати вопросы. На пресс-конференции присутствовала также секретарь Британского Комитета «Фонд помощи России» г-жа М. Джонсон. (ТАСС). имени де-Голля и французского народа, он сказал, что русский народ своей борьбой оказал большую помощь в освобождении Франции. После этого у Маршала Жукова состоялась личная беседа с Главным маршалом авиации Теддером. Историческое событие, которое должно свершиться и которого все ждут, должно произойти в сером доме. на углу улиц Цвизелерштрассе и Райнштайнштрассе, где помещалось берлинское военно-инженерное училище. В большом двухсветовом зале строгая обстановка. Для участников конфес ренции приготовлены длинные столы. Четыре национальных флага СССР, США, Великобритании и Франция украшают зал. Глубокий вечер. В зал входят Маршал Советского Союза Жуков, Главный маршал авиации Теддер. За ними следуют к своим местам остальные представители союзных государств, члены делегаций. Кресла, стоящие под национальными флагами, занимают Маршал Советского Союза Жуков, Теддер, Спаатс, Вышинский, Бэрроу, Делатр де Тассиньи. Центральный стол занимают представители союзных держав генералы Красной Армии, командовавшие частями, овладевшими Берлином. За столом прессы советские и иностранные журналисты. Один стол пока пуст. Маршал Советского Союза Жуков обращается к присутствующим. - Господа,-говорит Маршал,-мы собрались здесь: по уполномочию Верховного Главнокомандования Красной Армии заместитель Верховного Главнокомандующего Маршал Советского Союза Жуков, по уполнемочию Верховного Главнокомандования экспедиционных сил союзников Главный маршал авиации Теддер; здесь также присутствуют генерал-полковник американской армии Спаатс, от французской армии Делатр де Тассиньи принять условия безоговорочной капитуляции от командования вооруженных сил Германии. Я предлагаю приступить к работе и пригласить сюда уполномоченных германского командования. Затем Маршал отдает приказание:Пригласите сюда представителей немецкого Верховного главнокомандования для принятия условий безоговорочной капитуляции. В зал входят генерал-фельдмаршал германской армии Кейтель, генерал-адмирал Фридебург, генерал-полковник Штумпф в сопровождении ад'ютантов. В абсолютной тишине фельдмаршал Кейтель вместе с сопровождающими его занимают приготовленные для представителей немецкого командования места. Снова говорит Маршал Жуков: - Господа, сейчас предстоит подписание акта безоговорочной капитуляции. Я обращаюсь к представителям германского верховного главнокомандования с вопросами, имеют ли они на руках акт, познакомились ли с ним, согласны ли представители германского командования подписать этот акт? С этими же вопросами к представителям командования немецкой армии обращается Главный маршал авиации Теддер. Ответа ждут все собравшиеся. Тишина. Да, я согласен,-тихо произносит геперал-фельдмаршал немецкой армии Кейтель и передает Маршалу Жукову документ Главной ставки, подписанный гросс-адмиралом Дениц, уполнивающий Кейтеля, как шефа командования вооруженными силами и одновременно как Командующего армии, фон-Фридебург как командующего военно-морскими силами, Штумпф - как представителя воздушных сил подписать акт о безоговорочной капитуляции германских вооруженных сил перед Верховным Главнокомандованием советскими вооруженными силами и Командованием союзных экспедиционных сил. Необходимые формальности соблюдены. Маршал Жуков предлагает уполномоченным верховного командования германской армии подойти к столу и подписать акт. Один за другим Кейтель, Фридебург и Штумпф подписывают акт. Об'ективы фотоаппаратов и пленка кинокамеры запечатлёвают это событие. Акт подписан. Германия безоговорочно капитулировала. Один экземпляр акта, составленного на трех языках, вручается фельдмаршалу Кейтель. Маршал Советского Союза Жуков об'являет: немецкая делегация может удалиться. Б. АФАНАСЬЕВ, К. СУХИН. СИЛА ПРЕВОСХОДСТВА Мы давно знали, что эти дни придут. В первый же день войны вместе со словами «Родина в опасности!» мы услышали: «Победа будет за нами!» И мы знали: так и будет. Мы верили в это. Вера придавала нам силы в самые тяжелые дни, она воодушевляла нас в дни побед. Когда немец стоял у стен Москвы и Гитлер хвастал на весь мир, что он примет парад своих войск на Красной площади, мы знали: мы будем в Берлине. Немцы в Москву не вошли, мы в Берлине. Поверженный Берлин-развалины и рупны лежит у ног победителей. Ликующая весенняя Москва сняла покров затемнения и засияла огнями. Они сверкают подобно бриллиантам ордена «Победы». Когда в июне 1941 года немцы напали на Советский Союз, это не было началом войны двух государств за ту или иную территорию. Это было началом величайшей битвы, в которой решались судьбы всего современного молодого поколения. На поле боя советская молодежь встретилась с молодыми гитлеровцами, с теми, кто уже в десятилетием возрасте вместе с коричневой формой получал кинжал с надписью: «Кровь и победа». К нам они пришли не только с кинжалами, они прилетели на «мессевах» и с них расстреливали из пулеметов наших мирных жителей; они вломились к нам на «тиграх» и ими давили женщин и детей; они пришли вооруженные до зубов, чтобы убивать; они принесли кровь, но победы не получили. Куда теперь прячут они, выкормыши Гитлера. свои книжалы? Были дни, когда гитлеровская молодежь еще сидела за школьными партами. И тогда ей говорили: «Германский народ должен господствовать над всеми другими народами». Молодые немцы брали учебники и читали там: «Мы чистокровные немцы. Мы ненавидим поэтому французов». «Если во всей Польше будут жить только два немца, то они стоят миллиона поляков. потому что они немцы». Совещание представителей пяти держав в Сан-Франциско САН-ФРАНЦИСКО, 7 мая. (Спецкор. ТАСС). 7 мая в Сан-Франциско состоялось совещание представителей пяти держав, на котором было решено назначить подкомиссию для рассмотрения предложений о поправках, представленных странами, не принимавшими участия в конференции в Думбартон- Обращение Мэррея к конференции в Сан-Франциско САН-ФРАНЦИСКО, 7 мая. (Спецкорр. ТАСС). Председатель Административного комитета Всемирной профсоюзной конференции Мэррей обратился утром 7 мая к Стеттиниусу и к конференции в Сан-Франциско новым призывом обеспечить представительство организованных рабочих в Международной организации безопасности. Административный комитет распространяет также брошюру, содержащую декларации Всемирной профсоюзной конференции. В заявлении Мэррея Мэррея от 7 мая, обращенном к делегации США в Сан-Франциско, вновь указывается на необходимость соответт- ствующего представительства профсоюзов в международной организации и подчеркивается, что военная и политическая солидарность Соединенных Штатов, Англии и Советского Союза весьма существенна для мира. Мэррей заявил, что освобожденные Заявление тов. Д. З. Мануильского на пресс-конференции в Сан-Франциско САН-ФРАНЦИСКО, 7 мая. (Спец. корр. ТАСС). Глава украинской делегации на конференции Обединенных наций т. Д. З. Мануильский, выступая на многолюдной прессконференции как к председатель комитета № 1 комиссии № 1, сообщил, что утром 7 мая состоялось плодотворное заседание комитета, на котором обсуждались введение, принципы и цели, а также общие положения устава. Тов. Мануильский заявил: «Я сделаю вам обзор заседания комитета, который собрался сегодня для того, чтобы рассмотреть принципы и цели будущей организации безопасности. Деятельность делегации сегодня была довольно значительной. В нашей повестке дня стояли поправки, подготовленные 4 державами организаторами конференции, и новые официальные предложения о относительно ввее- дения к устазу, которые должны быть подготовлены на основе думбартон-оксовского плана. Фельдмаршал Смэтс произнес речь, в которой изложил основные взгляды и принципы, которые должны быть включены в этот документ. После заявления Смэтса о введении к уставу состоялось обсуждение. Большинство делегатов поддержало предложение Смэтса, и комитет окончательно принял эти принципы в качестве ос- Американская печать разоблачает лицемерные маневры Франко НЬЮ-ЙОРК, 5 мая. (ТАСС). Ряд американских газет продолжает разоблачать маневры испанской реакции, имеющие целью спасти непанский фашизм. Газеты повторяют требования о разрыве дипломатических отношений с правительством Франко и об оказании помощи испанским республиканцам. | Газета «Тайме диспэтч» (выходит в Ричмонде) пишет: «Франкистская Испания была бы великолепным пристанищем, где побежденные нацисты смогли бы реорганизовать свои планы и послать агитаторов и денежные средства для осуществления в Латинской Америке пропаганды, предназначенной для подготовки новой мировой войны». Газета заявляет протест против наглости Аресты фашистских главарей в Италии РИМ, 8 мая. (ТАСС). Римская печать сообщает о новых арестах фашистских главарей в Северной Италии. Арестованы племянник Муссолини Вито Муссолини, сын бывшего секретаря фашистской партии Луиджи Стараче, бывший фашистский министр финансов Джампиетро Пеллегрини, бывший прокурор чрезвычайного фашистского трибунала и командующий отрядами чернорубашечников Асвейро Гравелли, бывший министр авиации генерал Тессари, бывший руководитель фашистской партии в Турине Ронкати, известный фашистский журналист От'езд норвежского министра иностранных дел Ли из Сан-Франциско САН-ФРАНЦИСКО, 7 мая. (Спец. корр. ТАСС). Норвежский министр иностранных дел Ли заявил о своем возвращении в Лондон в связи с «неотложными делами, касающимися освобождения Норвегии». Молодежь всего мира знает теперь, что немцы «стоят» миру миллионов загубленных ими молодых жизней, они «стоят» рек крови, залившей Европу. От Герники до Майданека-вот бандитская дорога гитлеровской молодежи. Было время, когда гитлеровская молодежь еще ходила в свои клубы. Там ей говорили: «Нам не нужна мыслящая молодежь, мыслительная деятельность признак слабости. Мы должны быть варварами! Это почетное звание». Гитлер учил свою молодежь: «Я освобождаю человека от унижающей химеры, которая называется совестью». Нравственным образцом для гитлеровской молодежи служит Хорст Вессель-вор, убийца и сутенер, убитый в пьяной драке. Песня о Весселе-гимн гитлеровской молодежи. - С этим гимном анашей из берлинских притонов пришли молодые гитлеровцы в Европу. Что им Сорбонна и старейший Пражский университет; что им петергофские дворцы и Киевская лавра? «Пусть весь мир превратится в развалины, мы будем шагать дальше»-горланили они на всю Европу. Они показали, что искать совесть у молодых гитлеровцев все равно, что искать золотое руно у волков. В те дни, когда гитлеровцы еще хозяйничали в Польше, председателем суда чести союза гитлеровской молодежи в Познани был Ганс Рин. Кодексом морали Ганса Рица было убийство беззащитных женщин и детей. Он изучал право в Кенигсбергском университете, а повешен был в Харькове по приговору советского суда. Когда-то Клемансо сказал, что немцы влюблены в смерть. Они хотели провезти свою возлюбленную по всему миру. Им это не удалось. Мы поломали свадебную колесницу. А ведь еще совсем недавно в Люблине один гитлеровец рассуждал по поводу убитых немцами еврейских детей: «Дети? Бедные дети, но дети вырастают, не так ли? И тогда они становятся такими же евреями, как и их родители». А другой напистский попугай твердил: «Фюрер хочет, чтобы германская молодежь была на- Оксе. Подкомиссии предложено представить как можно скорее отчет министрам иностранных дел пяти держав. На этом совещании Советский Союз представлял тов. Молотов, Соединенные Штаты Стеттиниус, Соединенное королевство Эттли, Китай Веллингтон-Ку, Францию - Бидо. народы и народы Англии, Советского Союза и Китая, которые пострадали больше всего и принесли самые большие жертвы для того, чтобы добиться победы, «не простят провала усилий этой конференции, независимо от причин. Их возмущение будет всепоглощающим». Мэррей заявил, что предложение о том, чтобы только Международное бюро труда получило признание в Социальном и Экономическом совете, совершенно неудовлетворительно. Он потребовал эффективного и полного участия профсоюзов в деятельности органи безопасности, в том числе и Социального и Экономического совета. Он потребовал, чтобы международная организация стремилась повысить международный жизненный уровень, гарантировать право организации профсоюзов, предотвращать безработицу и оказывать экономическую помощь отсталым народам. новы для будущего введения, которое должно быть включено в устав, за исключением, пожалуй, окончательной формулировки. На нашем следующем заседании мы рассмотрим предложения и поправки к тексту думбартон-оксовского плана, а затем, возможно, назначим проектную комиссию для того, чтобы разработать окончательный текст. Но я могу сказать вам, что сегодня наше заседание было положительно плодотворным и оно облегчит и ускорит нашу работу, в особенности поскольку нынешний ход событий требует, чтобы делегаты могли вернуться домой как можно скорее. Что касается моей собственной страны, то я надеюсь, что я смогу сделать вам заявление в ближайшем будущем, но пока еще мы не в состоянии сделать этого». После закрытия пресс-конференции небольшая группа корреспоидентов окружила т. Мануильского. Корреспондент еврейского агентства спросил, понесли ли украинские евреи большие потери во время войны. Тса. Мануильский ответил, что без различия между евреями и неевреями украинское население потеряло 2,5 млн. человек убитыми. 1,5 млн. пропавшими без вести и 3 млн. насильственно угнанными. Франко, назначившего известного фалангистского журналиста Аснара на пост посланника в Вашингтон. По мнению газеты, необходимо, чтобы Соединенные Штаты и все другие Обединенные нации оказали необходимое воздействие из дела в Испании с целью устранения Франко и предоставления помощи испанским антифашистам. В заключение газета указывает, что конференция в Сан-Франциско предоставляет идеальные возможности для разрешения испанского вопроса. Газета «Таймс» (зыходит в Мэдисоне) высмеивает лживое сообщение Франко якобы проводимых им «демократических реформах» и напоминает о сотрудничестве Франко со странами оси. Нино д'Арама, жена Фариначчи и др. В Миланской провинции задержано 60 руководителей фашистской партии. В Комо расстрелян бывший начальник полиции Салетта. РИМ, 8 мая. (ТАСС). Газета «Стампа Романа» сообщает, что в провинции Верона союзная полиция арестовала бывшего заместителя военного министра фашистского «правительства» Муссолини генерала Паризни. Последний был присужден заочно во время процесса Рратта к 15 годам тюремного заключения. Югославские войска освободили Загреб и Любляну БЕЛГРАД, 8 мая. (ТАСС). Белградское радио передает сообщение генерального штаба югославской армии о том, что части югославской армии освободили главный город Хорватии Загреб и главный город Словении - Любляну. хальна, нечувствительна, и Польша является одним из тех мест, где мы можем научить людей приобрести эти добродетели. Мы закаляем характер наших молодых людей». Известно, что молодые гитлеровцы получили в Польше хороший урок добродетели от советских воинов. На поле боя решалась в эти годы судьба молодого поколения мира. Советская молодежь отдавала все силы, всю волю, все умение этой борьбе за жизнь и свободу молодого поколения свободолюбизых народов. Весь мир знает сейчас о героизме и самоотверженности советской молодежи. Но героизм и мужество нельзя купить в магазине по дороге на фронт. Даже по карточкам. Эти качества приобретаются изо дня в день. Советская молодежь воюет четыре года, а воспитание ее длится уже двадцать восемь лет.- Когда гитлеровская молодежь пропитывалась человеконенавистническими, расовыми «теориями» фашизма, мы в наших советских школах учились дружбе народов; когда из молодых немцев гитлеровцы делали молодых зверей, мы с волнением следили за жизнью папанинцев на льдине; когда немецкие школьники решали задачу, в которой спрашивалось, какой силы должна быть бомба, чтобы разрушить пятиэтажный дом, мы строили город Комсомольск-на-Амуре. Об этом надо сказать сейчас, чтобы мы и наши друзья за граниней лучше понимали друг друга, это нужно сказать для будущего. Может быть, многие наши друзья за границей, когда они говорят о советской молодежи, не всегда вспоминают Днепрострой, Харьковский тракторный завод, Сталинград. А между тем, именно там, на этих великих стройках нашей страны, ковался характер советского молодого человека, складывалась сила его морального превосходства над врагом. Удивительно ли, что молодежь, которая сама строила Сталинградский тракторный завод, которая работала в цехах этого завода, удивительно ли, что она до последнего вздоха защищала свой завод от гитлеровских захватчиков? огни Слова А. БАРТО. смотрят как блещут в воде о. Москва, навсегда мы запомним Тебя в эти майские дни. В домах и на улицах темных Зажглись, засверкали огни. Огни над мостами, Огни над рекой... Два друга, обнявшись, Идут по Тверской, Два друга, как в детстве, Стоят у реки И смотрят, как блещут В воде огоньки. Давно ли по темным ущельям Друзья пробирались в обход, Не спали по целым неделям И шли под обстрелом вперед. Они под покровом Ночной темноты Немцы вооружили отряды «гитлеровмолодежи» фауст-патронами ской для обороны Берлина. Они пытались поджечь наши танки. Но мы скажем одно: титлеровцы ничему не научились в войне. Они так и не поняли характера нашего совет ского юноши. Ведь это он, у ног которого лежит сейчас поверженный Берлин, он выходил на защиту Москвы против немецких танков с простой бутылкой, наполненной горючей жидкостью. Это он стоял насмерть один против двадцати, он сбивал немецкие самолеты из снайперской винтовки. И он пришел в Берлин. Могло ли быть иначе?! Его привели в фашистское логово любовь к советской Родине и желание помочь народам всего мира освободиться от фашистской погани. Вот в чем сила нашей молодежи, и вот пючему немцы не только ненавидят нашу молодежь, они боятся ее, боятся ее морального превосходства. Мы никогда не жили только сегодняшним днем. Мы и теперь не хотим так жить. Мы думаем о будущем. Советская молодежь принесла в этой войне слишком большие жертвы, чтобы не сказать: «Это не должно повториться! Никогда!» Молодые советские воины не спорили Ширахом. Они его просто вытряхнули из Вены. В прошлую войну, когда стало очевидным поражение Германии, Геринг, тогда еще молодой немец, вместе с комланией своих сослуживцев собрались в городе Ашаффенбурге и разыграли там сцену «клятвы на верность идее великой Германии». Эта сцена могла бы остаться вой инсценировкой, если бы демократические страны во-время обратили на нее внимание. Но этого не произошло, и Герман Геринг сколотил впоследствии вместе с Гитлером «гитлеровскую молодежь», организацию убийц и головорезов. Гитлеровский имперский фюрер Аксман взял на себя роль молодого Геринга. Он приводит к новой «присяге» молодых гитлеровцев. Недавно одна английская газета опубликовала фотографию двух молодых гитлеровцев, взятых в плен. Они заявили: если Германия будет разбита и на этот раз, то они выйдут победителями из следующей войны. Эти молодчики не змеиные яички, из которых в каком-нибудь волшебном инкубаторе можно вывести го- Музыка К. ЛИСТОВА. 1.Москва, навсегда мы за майские дни... глись, АСВЕР.А Под гром батарей Наводили мосты, Шли ночью осенней, Дорогой слепой И в минных полях Пробирались тропой. В домах и на улицах темных Зажглись, засверкали огни. Москва, навсегда мы запомним Тебя в эти майские дни. Огни над мостами, Огни над рекой... Два друга, обнявшись, Идут по Тверской, Два друга, как в детстве, Стоят у реки И смотрят, как блещут В воде огоньки. лубков. Это — молодые змееныши, которые рассчитывают согреться на груди у «миротворцев», чтобы потом через несколько лет снова выпустить свое жало. Пословица недаром говорит: когда чорт заболевает, он готов стать монахом. Таких монахов, с торчащим из-под рясы хвостом, встречают в Германии наши бойцы. Во имя будущего молодежи всего мира, ради памяти погибших героев надо стащить рясу с чорта. С фашизмом надо кончить совсем! Нельзя допустить, чтобы через двадцать лет из потайного ящика выскочил новый Гитлер. Несколько лет назад, когда в Москве на Сельскохозяйственной выставке зажглись огни, когда мы ходили по ее павильонам, слыша то грузинскую, то русскую, то украинскую речь, в Германии один из журналов опубликовал фотоснимок. На нем была Вена «наших дней». Несколько стариков-евреев мыли щетками улицу. Они стояли на коленях в воде, старые, с седыми развевающимися по ветру волосами. А рядом, хохоча и издеваясь над ними, стояла группа молодцов из «гитлерюгенд». Это была «программа» гитлеровского похода в Европу. Потом Гитлер послал наместником Вены вожака «гитлеровской молодежи» Бальдура фон Шираха, того самого, который сказал когда-то: «Всякий спор в конце концов решает книжал и револьвер». Советские воины-освободители прошли по улицам Белграда и Варшавы, Будапешта и Софии. Вены и Бухареста, для того чтобы притти в Берлин, на Унтер ден Линден. Гитлеровцы порабощали народы Европы, мы их освобождаем, эти народы; гитлеровцы разрушали города Европы, мы помогаем их восстанавливать; гитлеровцы убивали детей, мы их спасаем; гитлеровцы несли народам смерть и рабство, мы несем жизнь и свободу. Вот почему мы в Берлине. Вот почему мы победили, Ольга ЧЕЧЕТКИНА. РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ. АДРЕС РЕДАКЦИИ: Москва, 137, Улица «Правды», д. 24, 6-й этаж. ТЕЛЕФОНЫ РЕДАКЦИИ: справочный - ДЗ-30-56; секретариат - ДЗ-36-89 и ДЗ-31-79; отдел пропаганды и агитации-Д 3-37-22; комсомольской жизни-Д 3-31-39; отдел рабочей молодёжи-Д 3-31-96; отдел трудовых резервов - Д 3-31-96; учащейся молодёжи-Д 3-37-43; отдел крестьянской молодёжи-Д 3-38-38 и Д 3-34-23; отдел литературы и искусства-Д 3-31-94; отдел информации-Д 3-38-49; военный отдел - ДЗ-36-24; писем - ДЗ-30-69; пллюстрации - ДЗ-30-22; бюро Типография газеты «Правда» имени Сталина, _ Исп. № 306.<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> 8xeyhp40jzmec1khm9umszrbvxln6bz Автор:Николай Иванович Львов 102 1226626 5730126 2026-07-14T06:40:37Z Wlbw68 37914 Новая: «{{Обавторе | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= Львов | ФАМИЛИЯ = Львов | ИМЕНА = Николай Иванович | ВАРИАНТЫИМЁН = | ОПИСАНИЕ = советский театровед, историк театра, собиратель материалов о театрах национальных республик, педагог, , доктор искусствоведения, профессор | Д...» 5730126 wikitext text/x-wiki {{Обавторе | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= Львов | ФАМИЛИЯ = Львов | ИМЕНА = Николай Иванович | ВАРИАНТЫИМЁН = | ОПИСАНИЕ = советский театровед, историк театра, собиратель материалов о театрах национальных республик, педагог, , доктор искусствоведения, профессор | ДРУГОЕ = | ДАТАРОЖДЕНИЯ = 4.08.1893 | МЕСТОРОЖДЕНИЯ = Кусково | ДАТАСМЕРТИ = 1982 | МЕСТОСМЕРТИ = Москва | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИСКЛАД = | ВИКИЛИВРУ = | ЭСБЕ = | Google = }} == Библиография == === Книги === * 1. Инсценировка басен Демьяна Бедного ; II. Христово воинство : Пьеса в 1 д. с прологом и эпилогом / Н. Львов ; В. Жемчужный, Роман. - [Курган] : Искра, [1924]. - 20 с.; 17 см. * Инсценировка басен Демьяна Бедного / Сост. Н. Львов ; Политпросвет ЦК РКСМ. - Москва : [б. и.], 1924 ([тип. при Упр. делами Секретариата ЦК РКП(б)]). - 15 с.; 19 см. * На новый лад : Три инсценировки / Н. Львов, А. Иркутов. - Москва ; Ленинград : Молодая гвардия, 1925. - 36 с.; 17 см. - (Комсомольский театр в деревне; № 1). * Что посеешь, то и пожнешь : Агро-пьеса в 1 д. / Н. Львов, Бачинский. - Москва : Новая деревня, 1925. - 16 с. : ил.; 17 см. - (Библиотека по агропропаганде. Крестьянский театр/ Под общ. ред. Г. И. Лебедева). * Кто кого? : Агит-действо в 5 картинах / Львов, Иркутов. - [Москва] : Новая Москва, 1926. - 35 с.; 17 см. - (Библиотека рабоче-крестьянской молодежи/ Под общ. ред. МК РЛКСМ). * Прожектором по городу : Пьеса в 2-х частях, 12 эпизодах : Сценарий Николая Львова : (Ассоциация действенников) / Текст Н. Всесвятской, Андрея Иркутова и др. ; Главполитпросвет - ЦК ВЛКСМ. - Москва ; Ленинград : Долой неграмотность, 1927 ([М.] : Центр. тип. НКВМ). - 61 с., [3] с. ил.; 24х16 см. * Плавятся дни : диалектическое представление в 3-х кругах / Н. Львов ; ред. и вступ. статья А. Пиотровского и М. Соколовского. - Москва ; Ленинград : Теакинопечать, 1929. - 84 с. : ил.; 17 см. - (Театр рабочей молодежи) (Репертуар театра рабочей молодежи. Трам.). * Построение агит-зрелища / Николай Львов ; Главискусство. - Москва : Теакинопечать, 1930. - 160 с. : нот.; 22 см. * Клеш задумчивый : Диалектич. представление в 3 кругах / Н. Львов ; Ред. и вступ. статья Адр. Пиотровского и М. Соколовского. - Москва ; Ленинград : Теакинопечать, 1930 (Л. : гос. тип. изд-ва "Ленингр. правда"). - 99 с., [1] с. объявл.; 17х13 см. - (Репертуар Театра рабочей молодежи. ТРАМ). * Мастерство актера : Хрестоматия : Пособие для театральных техникумов, вузов и студий : Рекомендовано Упр. театральных и зрелищных предприятий Наркомпроса РСФСР / Сост.: Н. Львов, И. Максимов ; Под ред. Б. Алперса, П. Новицкого ; Вступ. статья Б. Алперса. - Москва : Гослитиздат, 1935 (типо-лит им. Воровского). - Переплет, 402, [4] с., 32 вкл. л. портр.; 23х15 см. * Киргизский театр : Очерк истории. - Москва : Искусство, 1953. - 228 с., 17 л. ил. : ил.; 23 см. * Казахский академический театр драмы : Краткий очерк / Н. И. Львов, канд. искусствоведения ; Акад. наук Казах. ССР. Сектор искусствоведения. - Алма-Ата : Изд-во Акад. наук Каз. ССР, 1954. - 80 с.; 20 см. * Корейский танец / Ан Сон Хи, Т. Ткаченко, Н. Львов. - Москва : Искусство, 1956. - 148 с., 3 л. ил. : ил., нот.; 23 см. * Казахский академический театр драмы / Акад. наук Казах. ССР. - Алма-Ата : Изд-во Акад. наук КазССР, 1957. - 384 с., 40 л. ил. : ил.; 23 см. * Казахский театр : Очерк истории. - Москва : Искусство, 1961. - 191 с., 16 л. ил.; 23 см. - (История театра народов СССР/ Под общ. ред. проф. Г. Гояна). * Казахский драматический театр : Автореферат дис. на соискание ученой степени доктора искусствоведения / Гос. ин-т театрального искусства им. А. Луначарского. Кафедра театра народов СССР. - Москва : [б. и.], 1965. - 48 с. * Современный театр тропической Африки / Н.И. Львов ; АН СССР, Ин-т Африки, Гос. ин-т театр. искусства им. А.В. Луначарского. - Москва : Наука, 1977. - 247 с. : ил.; 20 см. === Энциклопедические статьи === {{#categorytree:Словарные статьи Николая Ивановича Львова|mode=pages}} == Ссылки == * [https://gctm.narod.ru/fond1/h150.htm Львов Николай Иванович (1893-1982) - историк театра, собиратель материалов о театрах национальных республик, педагог, кандидат искусствоведения.] * [http://istoriya-teatra.ru/theatre/item/f00/s06/e0006064/index.shtml ЛЬВОВ, Николай Иванович (р. 23. VII (4. VIII). 1893) - русский советский театровед, педагог. Окончил Моск. ун-т (1917), Высш. театр. мастерские (1922). Автор работ по истории т-ров нар. Ср. Азии и Казахстана и методич. пособий для художеств. самодеятельности. Канд. искусствоведения. Соч.: Построение агит-зрелища, М., 1930; Материалы к истории тадж. театра, в сб.: Труды Гос. театр. музея им. А. А. Бахрушина, М.-Л., 1941; Киргизский театр, М., 1953; Казахский академич. театр драмы, Алма-Ата, 1957; Казахский театр, М., 1961./ А. Ив.] // [[Театральная энциклопедия]]. Том 3. Глав. ред. П. А. Марков - М.: Советская энциклопедия, 1964. - 1086 стб. с илл., 7 л. илл. * [https://www.livelib.ru/author/467723-nikolaj-lvov Николай Львов] * [https://epoisk.ru/burmsk/?fio=Львов+Н+И&year1=1893 Номер участка: ЗИ/122/203Б/0359. Кладбище: Хованское (Северное) Ло Д В, год 1909, год 1997. Львов Н И, год 1893, год 1982] {{АП|ГОД=1982|ВОВ=Работник}} [[Категория:Писатели СССР]] [[Категория:Писатели на русском языке]] [[Категория:Авторы первого издания БСЭ]] [[Категория:Писатели России]] oue1m2ljagjy5v2ifdqmu99nbbe6seg 5730134 5730126 2026-07-14T07:08:13Z Wlbw68 37914 5730134 wikitext text/x-wiki {{Обавторе | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= Львов | ФАМИЛИЯ = Львов | ИМЕНА = Николай Иванович | ВАРИАНТЫИМЁН = | ОПИСАНИЕ = советский театровед, историк театра, собиратель материалов о театрах национальных республик, педагог, доктор искусствоведения, профессор кафедры театра народов СССР ГИТИСа им. А. В. Луначарского | ДРУГОЕ = | ДАТАРОЖДЕНИЯ = 4.08.1893 | МЕСТОРОЖДЕНИЯ = Кусково | ДАТАСМЕРТИ = декабрь 1982 | МЕСТОСМЕРТИ = Москва | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИСКЛАД = | ВИКИЛИВРУ = | ЭСБЕ = | Google = }} == Библиография == === Книги === * 1. Инсценировка басен Демьяна Бедного ; II. Христово воинство : Пьеса в 1 д. с прологом и эпилогом / Н. Львов ; В. Жемчужный, Роман. - [Курган] : Искра, [1924]. - 20 с.; 17 см. * Инсценировка басен Демьяна Бедного / Сост. Н. Львов ; Политпросвет ЦК РКСМ. - Москва : [б. и.], 1924 ([тип. при Упр. делами Секретариата ЦК РКП(б)]). - 15 с.; 19 см. * На новый лад : Три инсценировки / Н. Львов, А. Иркутов. - Москва ; Ленинград : Молодая гвардия, 1925. - 36 с.; 17 см. - (Комсомольский театр в деревне; № 1). * Что посеешь, то и пожнешь : Агро-пьеса в 1 д. / Н. Львов, Бачинский. - Москва : Новая деревня, 1925. - 16 с. : ил.; 17 см. - (Библиотека по агропропаганде. Крестьянский театр/ Под общ. ред. Г. И. Лебедева). * Кто кого? : Агит-действо в 5 картинах / Львов, Иркутов. - [Москва] : Новая Москва, 1926. - 35 с.; 17 см. - (Библиотека рабоче-крестьянской молодежи/ Под общ. ред. МК РЛКСМ). * Прожектором по городу : Пьеса в 2-х частях, 12 эпизодах : Сценарий Николая Львова : (Ассоциация действенников) / Текст Н. Всесвятской, Андрея Иркутова и др. ; Главполитпросвет - ЦК ВЛКСМ. - Москва ; Ленинград : Долой неграмотность, 1927 ([М.] : Центр. тип. НКВМ). - 61 с., [3] с. ил.; 24х16 см. * Плавятся дни : диалектическое представление в 3-х кругах / Н. Львов ; ред. и вступ. статья А. Пиотровского и М. Соколовского. - Москва ; Ленинград : Теакинопечать, 1929. - 84 с. : ил.; 17 см. - (Театр рабочей молодежи) (Репертуар театра рабочей молодежи. Трам.). * Построение агит-зрелища / Николай Львов ; Главискусство. - Москва : Теакинопечать, 1930. - 160 с. : нот.; 22 см. * Клеш задумчивый : Диалектич. представление в 3 кругах / Н. Львов ; Ред. и вступ. статья Адр. Пиотровского и М. Соколовского. - Москва ; Ленинград : Теакинопечать, 1930 (Л. : гос. тип. изд-ва "Ленингр. правда"). - 99 с., [1] с. объявл.; 17х13 см. - (Репертуар Театра рабочей молодежи. ТРАМ). * Мастерство актера : Хрестоматия : Пособие для театральных техникумов, вузов и студий : Рекомендовано Упр. театральных и зрелищных предприятий Наркомпроса РСФСР / Сост.: Н. Львов, И. Максимов ; Под ред. Б. Алперса, П. Новицкого ; Вступ. статья Б. Алперса. - Москва : Гослитиздат, 1935 (типо-лит им. Воровского). - Переплет, 402, [4] с., 32 вкл. л. портр.; 23х15 см. * Киргизский театр : Очерк истории. - Москва : Искусство, 1953. - 228 с., 17 л. ил. : ил.; 23 см. * Казахский академический театр драмы : Краткий очерк / Н. И. Львов, канд. искусствоведения ; Акад. наук Казах. ССР. Сектор искусствоведения. - Алма-Ата : Изд-во Акад. наук Каз. ССР, 1954. - 80 с.; 20 см. * Корейский танец / Ан Сон Хи, Т. Ткаченко, Н. Львов. - Москва : Искусство, 1956. - 148 с., 3 л. ил. : ил., нот.; 23 см. * Казахский академический театр драмы / Акад. наук Казах. ССР. - Алма-Ата : Изд-во Акад. наук КазССР, 1957. - 384 с., 40 л. ил. : ил.; 23 см. * Казахский театр : Очерк истории. - Москва : Искусство, 1961. - 191 с., 16 л. ил.; 23 см. - (История театра народов СССР/ Под общ. ред. проф. Г. Гояна). * Казахский драматический театр : Автореферат дис. на соискание ученой степени доктора искусствоведения / Гос. ин-т театрального искусства им. А. Луначарского. Кафедра театра народов СССР. - Москва : [б. и.], 1965. - 48 с. * Современный театр тропической Африки / Н.И. Львов ; АН СССР, Ин-т Африки, Гос. ин-т театр. искусства им. А.В. Луначарского. - Москва : Наука, 1977. - 247 с. : ил.; 20 см. === Энциклопедические статьи === {{#categorytree:Словарные статьи Николая Ивановича Львова|mode=pages}} == Ссылки == * [https://gctm.narod.ru/fond1/h150.htm Львов Николай Иванович (1893-1982) - историк театра, собиратель материалов о театрах национальных республик, педагог, кандидат искусствоведения.] * [http://istoriya-teatra.ru/theatre/item/f00/s06/e0006064/index.shtml ЛЬВОВ, Николай Иванович (р. 23. VII (4. VIII). 1893) - русский советский театровед, педагог. Окончил Моск. ун-т (1917), Высш. театр. мастерские (1922). Автор работ по истории т-ров нар. Ср. Азии и Казахстана и методич. пособий для художеств. самодеятельности. Канд. искусствоведения. Соч.: Построение агит-зрелища, М., 1930; Материалы к истории тадж. театра, в сб.: Труды Гос. театр. музея им. А. А. Бахрушина, М.-Л., 1941; Киргизский театр, М., 1953; Казахский академич. театр драмы, Алма-Ата, 1957; Казахский театр, М., 1961./ А. Ив.] // [[Театральная энциклопедия]]. Том 3. Глав. ред. П. А. Марков - М.: Советская энциклопедия, 1964. - 1086 стб. с илл., 7 л. илл. * [https://www.livelib.ru/author/467723-nikolaj-lvov Николай Львов] * [https://epoisk.ru/burmsk/?fio=Львов+Н+И&year1=1893 Номер участка: ЗИ/122/203Б/0359. Кладбище: Хованское (Северное) Ло Д В, год 1909, год 1997. Львов Н И, год 1893, год 1982] * [https://yandex.ru/archive/catalog/a04431da-eaef-440e-a523-970904d8a641/4?center=3025+3595 Вечерняя Москва, 1982, № 296, 25 декабря, С. 4: „Ректорат и общественные организации ГИТИСа им. А. В. Луначарского с прискорбием сообщают о смерти старейшего педагога института, профессора кафедры театра народов СССР, доктора искусствоведения Николая Ивановича ЛЬВОВА и выражают соболезнование семье и близким покойного.“] {{АП|ГОД=1982|ВОВ=Работник}} [[Категория:Писатели СССР]] [[Категория:Писатели на русском языке]] [[Категория:Авторы первого издания БСЭ]] [[Категория:Писатели России]] nt3v51ia1bgok702vrdxxgfgwickclx 5730180 5730134 2026-07-14T08:06:28Z Wlbw68 37914 оформление 5730180 wikitext text/x-wiki {{Обавторе | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ= Львов | ФАМИЛИЯ = Львов | ИМЕНА = Николай Иванович | ВАРИАНТЫИМЁН = | ОПИСАНИЕ = советский театровед, историк театра, собиратель материалов о театрах национальных республик, педагог, доктор искусствоведения, профессор кафедры театра народов СССР ГИТИСа им. А. В. Луначарского | ДРУГОЕ = | ДАТАРОЖДЕНИЯ = | МЕСТОРОЖДЕНИЯ = Кусково | ДАТАСМЕРТИ = | МЕСТОСМЕРТИ = Москва | ИЗОБРАЖЕНИЕ = | ВИКИДАННЫЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИЦИТАТНИК = | ВИКИСКЛАД = | ВИКИЛИВРУ = | ЭСБЕ = | Google = }} == Библиография == === Книги === * 1. Инсценировка басен Демьяна Бедного ; II. Христово воинство : Пьеса в 1 д. с прологом и эпилогом / Н. Львов ; В. Жемчужный, Роман. - [Курган] : Искра, [1924]. - 20 с.; 17 см. * Инсценировка басен Демьяна Бедного / Сост. Н. Львов ; Политпросвет ЦК РКСМ. - Москва : [б. и.], 1924 ([тип. при Упр. делами Секретариата ЦК РКП(б)]). - 15 с.; 19 см. * На новый лад : Три инсценировки / Н. Львов, А. Иркутов. - Москва ; Ленинград : Молодая гвардия, 1925. - 36 с.; 17 см. - (Комсомольский театр в деревне; № 1). * Что посеешь, то и пожнешь : Агро-пьеса в 1 д. / Н. Львов, Бачинский. - Москва : Новая деревня, 1925. - 16 с. : ил.; 17 см. - (Библиотека по агропропаганде. Крестьянский театр/ Под общ. ред. Г. И. Лебедева). * Кто кого? : Агит-действо в 5 картинах / Львов, Иркутов. - [Москва] : Новая Москва, 1926. - 35 с.; 17 см. - (Библиотека рабоче-крестьянской молодежи/ Под общ. ред. МК РЛКСМ). * Прожектором по городу : Пьеса в 2-х частях, 12 эпизодах : Сценарий Николая Львова : (Ассоциация действенников) / Текст Н. Всесвятской, Андрея Иркутова и др. ; Главполитпросвет - ЦК ВЛКСМ. - Москва ; Ленинград : Долой неграмотность, 1927 ([М.] : Центр. тип. НКВМ). - 61 с., [3] с. ил.; 24х16 см. * Плавятся дни : диалектическое представление в 3-х кругах / Н. Львов ; ред. и вступ. статья А. Пиотровского и М. Соколовского. - Москва ; Ленинград : Теакинопечать, 1929. - 84 с. : ил.; 17 см. - (Театр рабочей молодежи) (Репертуар театра рабочей молодежи. Трам.). * Построение агит-зрелища / Николай Львов ; Главискусство. - Москва : Теакинопечать, 1930. - 160 с. : нот.; 22 см. * Клеш задумчивый : Диалектич. представление в 3 кругах / Н. Львов ; Ред. и вступ. статья Адр. Пиотровского и М. Соколовского. - Москва ; Ленинград : Теакинопечать, 1930 (Л. : гос. тип. изд-ва "Ленингр. правда"). - 99 с., [1] с. объявл.; 17х13 см. - (Репертуар Театра рабочей молодежи. ТРАМ). * Мастерство актера : Хрестоматия : Пособие для театральных техникумов, вузов и студий : Рекомендовано Упр. театральных и зрелищных предприятий Наркомпроса РСФСР / Сост.: Н. Львов, И. Максимов ; Под ред. Б. Алперса, П. Новицкого ; Вступ. статья Б. Алперса. - Москва : Гослитиздат, 1935 (типо-лит им. Воровского). - Переплет, 402, [4] с., 32 вкл. л. портр.; 23х15 см. * Киргизский театр : Очерк истории. - Москва : Искусство, 1953. - 228 с., 17 л. ил. : ил.; 23 см. * Казахский академический театр драмы : Краткий очерк / Н. И. Львов, канд. искусствоведения ; Акад. наук Казах. ССР. Сектор искусствоведения. - Алма-Ата : Изд-во Акад. наук Каз. ССР, 1954. - 80 с.; 20 см. * Корейский танец / Ан Сон Хи, Т. Ткаченко, Н. Львов. - Москва : Искусство, 1956. - 148 с., 3 л. ил. : ил., нот.; 23 см. * Казахский академический театр драмы / Акад. наук Казах. ССР. - Алма-Ата : Изд-во Акад. наук КазССР, 1957. - 384 с., 40 л. ил. : ил.; 23 см. * Казахский театр : Очерк истории. - Москва : Искусство, 1961. - 191 с., 16 л. ил.; 23 см. - (История театра народов СССР/ Под общ. ред. проф. Г. Гояна). * Казахский драматический театр : Автореферат дис. на соискание ученой степени доктора искусствоведения / Гос. ин-т театрального искусства им. А. Луначарского. Кафедра театра народов СССР. - Москва : [б. и.], 1965. - 48 с. * Современный театр тропической Африки / Н.И. Львов ; АН СССР, Ин-т Африки, Гос. ин-т театр. искусства им. А.В. Луначарского. - Москва : Наука, 1977. - 247 с. : ил.; 20 см. === Энциклопедические статьи === {{#categorytree:Словарные статьи Николая Ивановича Львова|mode=pages}} == Ссылки == * [https://gctm.narod.ru/fond1/h150.htm Львов Николай Иванович (1893-1982) - историк театра, собиратель материалов о театрах национальных республик, педагог, кандидат искусствоведения.] * [http://istoriya-teatra.ru/theatre/item/f00/s06/e0006064/index.shtml ЛЬВОВ, Николай Иванович (р. 23. VII (4. VIII). 1893) - русский советский театровед, педагог. Окончил Моск. ун-т (1917), Высш. театр. мастерские (1922). Автор работ по истории т-ров нар. Ср. Азии и Казахстана и методич. пособий для художеств. самодеятельности. Канд. искусствоведения. Соч.: Построение агит-зрелища, М., 1930; Материалы к истории тадж. театра, в сб.: Труды Гос. театр. музея им. А. А. Бахрушина, М.-Л., 1941; Киргизский театр, М., 1953; Казахский академич. театр драмы, Алма-Ата, 1957; Казахский театр, М., 1961./ А. Ив.] // [[Театральная энциклопедия]]. Том 3. Глав. ред. П. А. Марков - М.: Советская энциклопедия, 1964. - 1086 стб. с илл., 7 л. илл. * [https://www.livelib.ru/author/467723-nikolaj-lvov Николай Львов] * [https://epoisk.ru/burmsk/?fio=Львов+Н+И&year1=1893 Номер участка: ЗИ/122/203Б/0359. Кладбище: Хованское (Северное) Ло Д В, год 1909, год 1997. Львов Н И, год 1893, год 1982] * [https://yandex.ru/archive/catalog/a04431da-eaef-440e-a523-970904d8a641/4 Вечерняя Москва, 1982, № 296, 25 декабря, С. 4: „Ректорат и общественные организации ГИТИСа им. А. В. Луначарского с прискорбием сообщают о смерти старейшего педагога института, профессора кафедры театра народов СССР, доктора искусствоведения Николая Ивановича ЛЬВОВА и выражают соболезнование семье и близким покойного.“] {{АП|ГОД=1982|ВОВ=Работник}} [[Категория:Писатели СССР]] [[Категория:Писатели на русском языке]] [[Категория:Авторы первого издания БСЭ]] [[Категория:Писатели России]] tvogs7p6katk37atcytu7ac9xjnpgc9 Автор:Анатолий Вениаминович Калинин 102 1226627 5730129 2026-07-14T06:53:13Z Butko 139 Новая: «{{Обавторе | ФАМИЛИЯ = Калинин | ИМЕНА = Анатолий Вениаминович }} == Произведения == === Публикации в газете «Комсомольская правда» === * [[Путь к городу Сталино (Калинин)|]] * [[Город, в котором были немцы (Калинин)|]] {{Штатный автор Комсомольской правды}} {{АП|ГОД=2008|...» 5730129 wikitext text/x-wiki {{Обавторе | ФАМИЛИЯ = Калинин | ИМЕНА = Анатолий Вениаминович }} == Произведения == === Публикации в газете «Комсомольская правда» === * [[Путь к городу Сталино (Калинин)|Путь к городу Сталино]] * [[Город, в котором были немцы (Калинин)|Город, в котором были немцы]] {{Штатный автор Комсомольской правды}} {{АП|ГОД=2008|ВОВ=Работник}} 77ftnk9wdpeuvlyw6kpei7brbtbwrdp Категория:Анатолий Вениаминович Калинин 14 1226628 5730130 2026-07-14T06:53:43Z Butko 139 Новая: «[[Категория:Категории авторов]] [[Категория:Калинин]]» 5730130 wikitext text/x-wiki [[Категория:Категории авторов]] [[Категория:Калинин]] rvivf5ilt9reea4zg2pgdzo4uztq90k Шаблон:Штатный автор Комсомольской правды 10 1226629 5730133 2026-07-14T07:07:19Z Butko 139 Новая: «{{message box | image = K Pravda blue bird icon.svg | backgroundcolor = #f3f4ff | width = 100% | heading = | message = Согласно wmru:Файл:WMRU-20210524s-Agreement-KomsPravda-GreatPatrioticWarIssues.pdf|лицензионному договору №12-468 от 24.05.2021 между Некоммерческим партнёрством содействия распространению энциклопедических знаний «Викимедиа РУ»...» 5730133 wikitext text/x-wiki {{message box | image = K Pravda blue bird icon.svg | backgroundcolor = #f3f4ff | width = 100% | heading = | message = Согласно [[wmru:Файл:WMRU-20210524s-Agreement-KomsPravda-GreatPatrioticWarIssues.pdf|лицензионному договору №12-468 от 24.05.2021 между Некоммерческим партнёрством содействия распространению энциклопедических знаний «Викимедиа РУ» и Акционерным обществом «Издательский дом «Комсомольская правда»]] АО «Издательский дом «Комсомольская правда» заявляет, что является единственными обладателем исключительных авторских прав на произведения, выполненные штатными авторами по служебному заданию и являющиеся служебными произведениями или по договору заказа (с передачей исключительных авторских прав) и разрешает распространять произведения этого автора, опубликованные в газете «Комсомольская правда» за период '''с 22 июня 1941 по 9 мая 1945 года''' на условиях свободной лицензии Creative Commons Attribution-Share Alike 3.0 Unported {{!}} }} <noinclude> [[Категория:Шаблоны:Creative Commons|{{PAGENAME}}]] [[Категория:Исключения из печати|{{PAGENAME}}]] </noinclude> ck954vape20ayaac2lso01mxtrecn5k 5730135 5730133 2026-07-14T07:08:31Z Butko 139 5730135 wikitext text/x-wiki {{message box | image = K Pravda blue bird icon.svg | backgroundcolor = #f3f4ff | width = 100% | heading = | message = Согласно [[wmru:Файл:WMRU-20210524s-Agreement-KomsPravda-GreatPatrioticWarIssues.pdf|лицензионному договору №12-468 от 24.05.2021 между Некоммерческим партнёрством содействия распространению энциклопедических знаний «Викимедиа РУ» и Акционерным обществом «Издательский дом «Комсомольская правда»]] АО «Издательский дом «Комсомольская правда» заявляет, что является единственными обладателем исключительных авторских прав на произведения, выполненные штатными авторами по служебному заданию и являющиеся служебными произведениями или по договору заказа (с передачей исключительных авторских прав) и разрешает распространять произведения этого автора, опубликованные в газете «Комсомольская правда» за период '''с 22 июня 1941 по 9 мая 1945 года''' на условиях свободной лицензии Creative Commons Attribution-Share Alike 3.0 Unported {{!}}}}<noinclude> [[Категория:Шаблоны:Creative Commons|{{PAGENAME}}]] [[Категория:Исключения из печати|{{PAGENAME}}]] </noinclude> i35hbrw4f0vd8p8yy71mqytl1tzubth 5730138 5730135 2026-07-14T07:20:17Z Butko 139 5730138 wikitext text/x-wiki {{message box | image = K Pravda blue bird icon.svg | backgroundcolor = #f3f4ff | width = 100% | heading = | message = Согласно [[wmru:Файл:WMRU-20210524s-Agreement-KomsPravda-GreatPatrioticWarIssues.pdf|лицензионному договору №12-468 от 24.05.2021 между Некоммерческим партнёрством содействия распространению энциклопедических знаний «Викимедиа РУ» и Акционерным обществом «Издательский дом «Комсомольская правда»]] АО «Издательский дом «Комсомольская правда» заявляет, что является единственными обладателем исключительных авторских прав на произведения, выполненные штатными авторами по служебному заданию и являющиеся служебными произведениями или по договору заказа (с передачей исключительных авторских прав) и разрешает распространять произведения этого автора, опубликованные в газете «Комсомольская правда» за период '''с 22 июня 1941 по 9 мая 1945 года''' на условиях свободной лицензии Creative Commons Attribution-Share Alike 3.0 Unported {{!}}}}[[Категория:Штатные авторы газеты «Комсомольская правда»]] <noinclude> [[Категория:Шаблоны:Creative Commons|{{PAGENAME}}]] [[Категория:Исключения из печати|{{PAGENAME}}]] </noinclude> qeb5h3wjxkpchblwg2uz814yst264m5 5730139 5730138 2026-07-14T07:20:47Z Butko 139 5730139 wikitext text/x-wiki {{message box | image = K Pravda blue bird icon.svg | backgroundcolor = #f3f4ff | width = 100% | heading = | message = Согласно [[wmru:Файл:WMRU-20210524s-Agreement-KomsPravda-GreatPatrioticWarIssues.pdf|лицензионному договору №12-468 от 24.05.2021 между Некоммерческим партнёрством содействия распространению энциклопедических знаний «Викимедиа РУ» и Акционерным обществом «Издательский дом «Комсомольская правда»]] АО «Издательский дом «Комсомольская правда» заявляет, что является единственными обладателем исключительных авторских прав на произведения, выполненные штатными авторами по служебному заданию и являющиеся служебными произведениями или по договору заказа (с передачей исключительных авторских прав) и разрешает распространять произведения этого автора, опубликованные в газете «Комсомольская правда» за период '''с 22 июня 1941 по 9 мая 1945 года''' на условиях свободной лицензии Creative Commons Attribution-Share Alike 3.0 Unported {{!}}}}<includeonly>[[Категория:Штатные авторы газеты «Комсомольская правда»]]</includeonly><noinclude> [[Категория:Шаблоны:Creative Commons|{{PAGENAME}}]] [[Категория:Исключения из печати|{{PAGENAME}}]] </noinclude> ksgz6yc4bjfsj6acslcidn6x2dxuiyf 5730147 5730139 2026-07-14T07:37:16Z Butko 139 Перемещение из [[Category:Шаблоны:Creative Commons]] в [[Category:Шаблоны:Creative Commons/Для страниц авторов]] с помощью «[[c:Help:Gadget-Cat-a-lot/ru|Cat-a-lot]]» 5730147 wikitext text/x-wiki {{message box | image = K Pravda blue bird icon.svg | backgroundcolor = #f3f4ff | width = 100% | heading = | message = Согласно [[wmru:Файл:WMRU-20210524s-Agreement-KomsPravda-GreatPatrioticWarIssues.pdf|лицензионному договору №12-468 от 24.05.2021 между Некоммерческим партнёрством содействия распространению энциклопедических знаний «Викимедиа РУ» и Акционерным обществом «Издательский дом «Комсомольская правда»]] АО «Издательский дом «Комсомольская правда» заявляет, что является единственными обладателем исключительных авторских прав на произведения, выполненные штатными авторами по служебному заданию и являющиеся служебными произведениями или по договору заказа (с передачей исключительных авторских прав) и разрешает распространять произведения этого автора, опубликованные в газете «Комсомольская правда» за период '''с 22 июня 1941 по 9 мая 1945 года''' на условиях свободной лицензии Creative Commons Attribution-Share Alike 3.0 Unported {{!}}}}<includeonly>[[Категория:Штатные авторы газеты «Комсомольская правда»]]</includeonly><noinclude> [[Категория:Шаблоны:Creative Commons/Для страниц авторов|{{PAGENAME}}]] [[Категория:Исключения из печати|{{PAGENAME}}]] </noinclude> hn4x0kxbtzm2cvn7h2jfsfk5rfac5bm Категория:Штатные авторы газеты «Комсомольская правда» 14 1226630 5730140 2026-07-14T07:21:27Z Butko 139 Новая: «[[Категория:Комсомольская правда]]» 5730140 wikitext text/x-wiki [[Категория:Комсомольская правда]] 0bybvfs9jhq8s8svyjo74w11f0v79k3 Категория:Шаблоны:Creative Commons/Для страниц авторов 14 1226631 5730145 2026-07-14T07:36:58Z Butko 139 added [[Category:Шаблоны:Creative Commons/]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5730145 wikitext text/x-wiki [[Категория:Шаблоны:Creative Commons/]] oddsyycj8h54musvcohutpe4pjd35zy 5730146 5730145 2026-07-14T07:37:05Z Butko 139 removed [[Category:Шаблоны:Creative Commons/]]; added [[Category:Шаблоны:Creative Commons]] using [[Help:Gadget-HotCat|HotCat]] 5730146 wikitext text/x-wiki [[Категория:Шаблоны:Creative Commons]] etudea1xsturirvhm233m5cmd7vp29w Страница:Trudolyubivaya-pchela-1759-all.pdf/610 104 1226632 5730183 2026-07-14T08:12:05Z Monedula 5 новая страница 5730183 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Monedula" />__NOEDITSECTION__<div class="text"> {{колонтитул|610|( ○ )|}}</noinclude>твоихъ помышленїй: ниже ужасается того, что тебѣ въ мысли приходитъ о немъ самомъ, когда ты о другомъ {{comment|слушаешъ|¤ слушаешь}}. Зри колико я не ужасаюся: зри коликой свѣтъ щедроты и премудрости твоей меня объемлетъ, меня сїе тебѣ вѣщающа. Сколько возмогу, потщуся возвысити гласъ мой, да услышанъ буду отъ всего Римскаго народа. Когда брань началася, Цесарь, и уже по большой части производилась, то я ни съ какого принужденїя по собственному разсужденїю и волѣ къ той части войскъ отправился, которые противъ тебя вооружены были. Такъ предъ кѣмъ сїе вѣщаю? то есть предъ тѣмъ, который хотя то вѣдалъ, однако меня прежде, нежели {{comment|увидѣлъ|¤ увидѣвъ}}, возвратилъ отечеству; который комнѣ из Египта письмо прислалъ, чтобъ я тотъ же былъ, который былъ; который будучи одинъ военачальникомъ въ цѣломъ государствѣ Римскаго народа, мнѣ другому быть дозволилъ; котораго допущенїемъ отъ сего самаго Каїя Пансы увѣдомясь, консулскїе я знаки лавромъ обвитые имѣлъ, доколѣ разсудилось; который думалъ, что тогда мнѣ возвратитъ жизнь, когда оную возвратитъ со всѣми прежними украшенїями.<noinclude><!-- --> {{колонтитул|||Раз-}} <references /></div></noinclude> 4iv5js4dfial1sp7bgaop1xkqvx53wi Страница:Китайско-русский словарь, том I (Палладий, Попов; 1888).pdf/129 104 1226633 5730189 2026-07-14T08:40:00Z Monedula 5 новая страница 5730189 proofread-page text/x-wiki <noinclude><pagequality level="3" user="Monedula" />__NOEDITSECTION__ {{колонтитул|&nbsp;|— 116 —|&nbsp;}} <div class="text"></noinclude>{{КафаровПопов-формат3|屬丨}} ''шу гуань'' казенное, принадлежащее казнѣ. {{КафаровПопов-формат3|學丨}} ''сіо гуань'' училищные чины. {{КафаровПопов-формат3|流丨}} ''лю гуань'' чины девяти степеней; чиновные. {{КафаровПопов-формат3|達丨}} ''да гуань'' именитые сановники, т. е. сановникъ, котораго имя докладываютъ Государю. Имѣющіе доступъ къ Государю. {{КафаровПопов-формат3|lang=2|外丨}} ''вай гуань'' внѣшніе, нестоличные чиновники. Не изъ дворцовой стражи. {{КафаровПопов-формат3|京丨}} ''цзинъ гуань'' столичные чиновники. {{КафаровПопов-формат3|張丨}} ''чжанъ гуань'' учредить чины. {{КафаровПопов-формат3|宰丨}} ''цзай гуань'' начальникъ города. Президентъ Палаты чиновъ. {{КафаровПопов-формат3|除丨}} ''чу гуань'' опредѣлить на службу. Поступить на службу. {{КафаровПопов-формат3|冗丨}} ''жунъ гуань'' чиновники экстраординарные, для разныхъ поручені, сверхштатные. {{КафаровПопов-формат3|散丨}} ''сань гуань'' id. {{КафаровПопов-формат3|左丨}} ''цзо гуань'' чиновникъ удѣльнаго княжества, древн. {{КафаровПопов-формат3|枝丨}} ''чжи гуань'' лишніе чиновники. {{КафаровПопов-формат3|哨丨}} ''шао гуань'' дозорные чины. {{КафаровПопов-формат3|從丨}} ''цунъ гуань'' свитскіе чины. {{КафаровПопов-формат3|委丨}} ''вэй гуань'' чиновникъ особыхъ порученій. {{КафаровПопов-формат3|死丨}} ''сы гуань'' воевода. {{КафаровПопов-формат3|去丨}} ''цюй гуань'' оставить службу. {{КафаровПопов-формат3|風丨}} ''фынъ гуань'' у Киданей командиры 4{{опечатка2|;|‑}}хъ фыновъ, изъ коихъ въ каждомъ было по 500 человѣкъ. Истор. {{КафаровПопов-формат3|湯丨}} ''танъ гуань'' чиновники при дворѣ, завѣдывавшіе завтракомъ (лепешками). {{КафаровПопов-формат3|稗丨}} ''бай гуань'' чиновники мелочей, т. е. собиратели уличныхъ слуховъ и толковъ, для донесенія Государю. Изъ сего образовался повѣствовательный родъ. Стар. {{КафаровПопов-формат3|三丨}} ''сань гуань'' три вліятельныхъ духа у Даосовъ: 1) Духъ неба даруетъ счастіе; празднество ему въ 15‑е 1‑ой луны; молитвы ему сожигались, или клались на горѣ. 2) Духъ земли, прощаетъ грѣхи; празднество 15‑го 7‑ой луны; молитвы ему зарывались въ землю. 3) Духъ воды, спасаетъ отъ бѣдъ, — празднество 15‑го 10‑ой луны, молитвы бросались въ воду. Три военныхъ указателя: барабанъ, гонгъ и зпачекъ. {{КафаровПопов-формат3|顐丨}} ''вэнь гуань'' царскій любимецъ, потѣшный. {{КафаровПопов-формат3|五丨}} ''у гуань'' 5 чувственныхъ органовъ: уши, глаза, носъ, ротъ и тѣло. Пять истинъ: рожденіе, старость, болѣзни, смерть и судъ загробный, будд. Сы‑ту, Сыма, Сы‑кунъ, Сы‑ши, Сы‑коу — Министры Финансовъ, Военный, Работъ, Церемоній и Уголовный. {{КафаровПопов-формат3|上丨}} ''шанъ гуань'' высшіе начальники. {{КафаровПопов-формат3|下丨}} ''ся гуань'' я, такъ называютъ себя чиновники изъ вѣжливости, со времени дин. Сунъ. {{КафаровПопов-формат3|法丨}} ''фа гуань'' штатные Даосы. {{КафаровПопов-формат3|仙丨}} ''сянъ гуань'' Даосъ. {{КафаровПопов-формат3|女丨}} ''нюй гуань'' Даоская монахиня. {{КафаровПопов-формат3|靈丨}} ''линъ гуань'' воевода духовъ; изображаемый огненнымъ, на огненной колесницѣ; иначе воевода огненной колесницы. {{КафаровПопов-формат3|出丨}} ''чу гуань'' у даоск. сдѣлавшись сановникомъ или воеводою въ мірѣ духовъ вознести летучій докладъ въ небесные чертоги. {{КафаровПопов-формат3|言丨}} ''янь гуань'' цензоры. {{КафаровПопов-формат3|看丨}} ''кань гуань'' читающій мандаринъ, т. е. вы, читатель. {{КафаровПопов-формат3|蒼丨}} ''цанъ гуань'' сѣдой мандаринъ, т. е. кипарисъ, сосна. {{КафаровПопов-формат3|職丨}} ''чжи гуань'' чиновникъ. {{КафаровПопов-формат3|紀丨}} ''цзи гуань'' различеніе чиновъ по фигурамъ. {{КафаровПопов-формат3|王丨}} ''ванъ гуань'' земля. {{КафаровПопов-формат3|人丨}} ''женъ гуань'' способный. {{КафаровПопов-формат3|龍丨}} ''лунъ гуань'' драконовые чиновники Министры Императора Фу‑си, различавшиеся по цвѣту драконовъ. {{КафаровПопов-формат3|火丨}} ''хо гуань'' духъ огня, лѣта по имени Чжу-жунъ. {{КафаровПопов-формат3|水丨}} ''шуй гуань'' духъ воды, зимы по имени Сюань-минъ. {{КафаровПопов-формат3|秋丨}} ''цю гуань'' президентъ Уголовнаго Министерства. {{КафаровПопов-формат3|冬丨}} ''дунъ гуань'' президентъ Министерства работъ. {{КафаровПопов-формат3|lang=2|周丨}} ''чжоу гуань'' чины Чжоуской династіи, состоявшіе изъ 300 человѣкъ. Назв. главы Шу-цзина, толкующей о чинахъ. {{КафаровПопов-формат3|六丨}} ''лу гуань'' 6 Мини{{опечатка2|с|с|пропущена буква}}терствъ при династіи Чжоу. {{КафаровПопов-формат3|在丨}} ''цзай гуань'' находиться на службѣ. {{КафаровПопов-формат3|設丨}} ''шэ гуань'', {{КафаровПопов-формат3|建丨}} ''цзянь гуань'' учредить чины. {{КафаровПопов-формат3|論丨}} ''лунь гуань'' опредѣлять способность къ службѣ. {{КафаровПопов-формат3|微丨}} ''вэй гуань'' мелкій чиновникъ. {{КафаровПопов-формат3|大丨}} ''да гуань'' лукъ (овощь). {{КафаровПопов-формат3|冷丨}} ''лынъ гуань'' учитель. {{КафаровПопов-формат3|美丨}} ''мэй гуань'' хорошее служебное положеніе. {{КафаровПопов-формат3|閒丨}} ''сянь гуань'' исторіографъ. Праздный чиновникъ. {{КафаровПопов-формат3|要丨}} ''яо гуань'' важный постъ. {{КафаровПопов-формат3|史丨}} ''ши гуань'' исторіографъ. {{КафаровПопов-формат3|日丨}} ''жи гуань'' id. {{КафаровПопов-формат3|郎丨}} ''ланъ гуань'' чиновникъ. {{КафаровПопов-формат3|朝丨}} ''чао гуань'' дворцовые чины. {{КафаровПопов-формат3|長丨}} ''чжанъ гуань'' уѣздный начальникъ. {{КафаровПопов-формат3|尊丨}} ''цзунь гуань'' {{опечатка2|ц|п}}очтенный, высокій чинъ. {{КафаровПопов-формат3|百丨}} ''бо гуань'' чины вообще. {{КафаровПопов-формат3|任丨}} ''жень гуань'' назначать на службу. {{КафаровПопов-формат3|拜丨}} ''бай гуань'', {{КафаровПопов-формат3|授丨}} ''шоу гуань'' назначить на должность. {{КафаровПопов-формат3|遷丨}} ''цянь гуань'' перевести съ одной должности на другую. {{КафаровПопов-формат3|補丨}} ''бу гуань'' назначить на должность. {{КафаровПопов-формат3|lang=4|兼丨}} ''цзянъ гуань'' двойная должность. {{КафаровПопов-формат3|具丨}} ''цзюй гуань'' взять съ собою чиновниковъ. Свита. {{КафаровПопов-формат3|同丨}} ''тунъ гуань'' служащіе въ одномъ присутств. мѣстѣ, сослуживцы. {{КафаровПопов-формат3|當丨}} ''данъ гуань'' въ присутствіи чиновника; служащій. {{КафаровПопов-формат3|服丨}} ''фу гуань'' сдѣлаться чиновникомъ. {{КафаровПопов-формат3|守丨}} ''шоу гуань'' управляющій мѣстомъ, которое выше его чина, съ Хань. {{КафаровПопов-формат3|權丨}} ''цуань гуань'' id. {{КафаровПопов-формат3|入丨}} ''жу гуань'' поступить въ казну. Поступить на службу. {{КафаровПопов-формат3|專丨}} ''чжуань гуань'' исключительно завѣдующій чѣмъ либо чиновникъ. {{КафаровПопов-формат3|罷丨}} ''ба гуань'' разжаловать. {{КафаровПопов-формат3|棄丨}} ''ци гуань'' бросить службу. {{КафаровПопов-формат3|無丨}} ''у гуань'' нѣтъ чиновника. {{КафаровПопов-формат3|宦丨}} ''хуань гуань'' евнухъ. {{КафаровПопов-формат3|居丨}} ''цзюй гуань'' состоять на службѣ. {{КафаровПопов-формат3|庶丨}} ''шу гуань'' чины вообще. {{КафаровПопов-формат3|世丨}} ''ши гуань'' наслѣдственый чиновникъ. {{КафаровПопов-формат3|擇丨}} ''цзэ гуань'' выбирать чиновника. {{КафаровПопов-формат3|縣丨}} ''сянь гуань'' Государь, — такъ называли его въ древности. {{КафаровПопов-формат3|色丨}} ''сэ гуань'' 4 смѣны стражей дворцовыхъ съ копьями и щитами при Танъ. {{КафаровПопов-формат3|品丨}} ''пинь гуань'' евнухи. {{КафаровПопов-формат3|滌丨}} ''ди гуань'' завѣдывающій воспитаніемъ жертвенныхъ животныхъ. {{КафаровПопов-формат3|厥丨}} ''цзюе гуань'' данная, возложенная обязанность, служба. {{КафаровПопов-формат3|僧丨}} ''сэнъ гуань'' коронный благочинный у Хэ-шановъ; званіе это существуетъ съ династіи Суй. {{КафаровПопов-формат3|伶丨}} ''линъ гуань'' придворный капельмейстеръ. {{КафаровПопов-формат3|畔丨}} ''пань гуань'', {{КафаровПопов-формат3|叛丨}} ''пань гуань'' возмутившійся чиновникъ. {{КафаровПопов-формат3|尸丨}} ''ши гуань'' синекура. Лице изображавшее при жертвоприношеніяхъ {{перенос|умер|шаго}}<noinclude><!-- --> <references /></div></noinclude> l300dqt6laj926eq4tp9wu66qxkxm7n Категория:Николай Иванович Львов 14 1226634 5730190 2026-07-14T08:40:50Z Wlbw68 37914 Новая: «{{DEFAULTSORT:Львов, Николай Иванович}} [[Категория:Категории авторов]]» 5730190 wikitext text/x-wiki {{DEFAULTSORT:Львов, Николай Иванович}} [[Категория:Категории авторов]] 8zsnepegtkyayk3x3i4lyjbwf1nz6j4 Мадьяры и Восточный вопрос (Первольф) 0 1226635 5730191 2026-07-14T09:12:51Z Семён Семёныч 26505 Новая: «{{Отексте | НАЗВАНИЕ=Мадьяры и Восточный вопрос | АВТОР =[[Автор:Иосиф Иосифович Первольф|И. Первольф]] | ДАТАПУБЛИКАЦИИ=1877 | ИСТОЧНИК= Вестник Европы, 1877, № 9-10. — Санкт-Петербург, 1877. | ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire | СТИЛЬ=text }}__NOTOC____NOEDITSECTION__ == Мадьяры и Восточный вопрос<ref group="Ред....» 5730191 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ=Мадьяры и Восточный вопрос | АВТОР =[[Автор:Иосиф Иосифович Первольф|И. Первольф]] | ДАТАПУБЛИКАЦИИ=1877 | ИСТОЧНИК= Вестник Европы, 1877, № 9-10. — Санкт-Петербург, 1877. | ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire | СТИЛЬ=text }}__NOTOC____NOEDITSECTION__ == Мадьяры и Восточный вопрос<ref group="Ред.">Читателю известно, какую роль заняли в настоящих событиях мадьяры. В предлагаемой статье собраны основные факты старых исторических связей «венгерской короны» с разными славянскими землями и указаны новейшие отношения племен и славянская сторона вопроса.</ref>. == {{right|«Suum cuique».}} <p style="text-align:center">I.</p> События на Балканском полуострове взволновали весь славянский мир. Славяне поняли, что на Дунае и на Балканах начинает решаться их будущая судьба, что предполагаемым и усердно желаемым созданием или, скорее, возобновлением болгарского государства и увеличением обоих сербских княжеств, сербского и черногорского — при помощи единственного славянского государства, России — делается первый шаг к осуществлению политических идеалов славянских. Кровавая драма на берегах Зеты и Моравы, на Дунае и на Балканах — начало осуществления заветных желаний славянского мира, начало разрешения ''восточного, т.-е. славянского вопроса''. Но не одни славяне взволновались. Все их соседи и недоброжелатели сильно переполошились, увидав, как разбросанные сухие кости славянские вдруг обводятся мясом, наполняются духом жизни, и «сташа на ногах своих собор мног зело»... С особенным ужасом смотрят на это мадьяры<ref>Славяне и другие европейские народы называли мадьяр (Magyar) «Угры» и государство ими основанное «Угрия» (по мад. Magyarország). В эту Угрию вошли и разные не-угорские народы: словаки, русские, сербы, румыны и др.; все эти народы могут назваться «уграми» только в политическом смысле, как жители Угрии, равным образом, как например поляки, литовцы, чудь и др. в России считаются «русскими»; но в национальном отношении словак или серб не может быть угром, угрином. Между тем, мадьяры, сделав свой язык господствующим в своей стране, признают в своей земле только одну политическую ''нацию'', — мадьярскую, а сербов, словаков, румын и пр. считают они лишь «народностями»; название «славянский, сербский и пр. народ» раздражает мадьяр в высшей степени. У русских в последние века вошла в общее употребление польская форма «Венгрия».</ref>. Болгары, и сербы и румыны рвут свои кандалы, сбрасывают крышки с своих гробов, и мнимые мертвецы домогаются новой самостоятельной жизни; а восточное царство помогает несчастным изгонять варварских могильщиков и палачей из райских земель дунайских и балканских. С ужасом смотрят на все это мадьяры, считавшие себя уже наследниками своих балканских товарищей и родственников. Они вообразили, что у них есть известное «право» на это наследство; а вдруг — это право оказывается несостоятельным. Надеялись они, что вернутся времена Бел, Людовиков, Сигмундов, Матвеев и других венгерских королей, распоряжавшихся на Нижнем-Дунае и на Балканах как дома, — а вдруг оказывается, что возобновление этих «славных» времен невозможно, что они прошли безвозвратно. Остались только сладкие исторические воспоминания. С XII и XIII веков венгерский король называет себя «Апостольским королем венгерским, далматским, хорватским, славонским, ''босанским, сербским, галицким, владимирским, куманским'' (т.-е. румынским), ''болгарским'', и великим князем Семиградским», иногда с прибавлением «навсегда». Эта высокопарная титулатура не соответствует действительности, ибо ни Босна, ни Сербия и Болгария, ни Румыния и Галиция, не входят в состав Венгрии. Но по государственному праву венгерскому, все эти земли считаются частями (partes adnexae, territorium accessorium) коренной земли, т.-е. венгерского королевства, наравне с Триединым королевством хорватско-славонско-далматским и с великим княжеством Семиградским, которые (кроме Далмации) фактически составляют часть венгерской короны. По государственному праву венгерскому, эти земли считаются частями Венгрии de jure, хотя de facto к ней не принадлежат; их гербы встречаются между гербами остальных земель короны венгерской; их знамена носятся при коронации короля венгерского, как и знамена венгерское, хорватское, славонское и далматское. Венгерский король обещает в так-называемом инавгуральном дипломе, что он земли, принадлежавшие прежде к венгерскому королевству и которые он с божьей помощью приобретет, опять к нему ''присоединит''. В коронационной присяге король обещает, что он границ Венгрии не уменьшит, а насколько возможно, ''расширит''. Итак, по государственному праву венгерскому, Венгрия приписывает себе право на Босну с Герцеговиной, на Сербию, Болгарию, Румынию (с Буковиной и Бессарабией) и Галицию. Это право или, скорее, эти притязания основываются на том обстоятельстве, что некоторые венгерские короли производили в тех землях известную верховную власть, — впрочем, часто очень сомнительную и кратковременную. Мадьяры или, как их славяне издавна называют, угры, венгры, основали около 900 года — на развалинах Великой Моравии и придунайской Болгарии — свое государство. Сделавшись позже христианской, Венгрия вошла в состав западно-европейских государств, и вскоре распространила свои границы на восток и на юг. В 1002 году присоединена к ней Семиградия, а через сто лет (1102 г.) и королевство хорватско-далматское. Таким образом, Венгрия завязала сношения с южной славянщиной, сначала с хорватами, и скоро после того и с сербами. Сербы жили на юго-восток от ближайших своих соплеменников хорватов, между Савой, Моравой, Ибром, Скадарским озером, Адриатическим морем, реками Цетиной и Вербасом. Они разделялись на несколько племен: северную, большую половину означенной территории занимали собственно так-называемые сербы (нын. западная Сербия и Босна), на юге были неречане, захолмяне, требиняне и копавляне (нын. Герцеговина и южная Далмация), дукляне или зетяне (нын. Черная Гора и Которская-Бока). Эти сербские племена были почти совершенно независимы друг от друга, и только изредка удавалось сильному князю соединить их в известную федерацию. Сербские земли разделялись на округи — жупы. Такими жупами собственной Сербии были Босна (по реке Босне, между Савой, Вербасом и Дриной), Мачва (по реке Колубаре, между Дриной, Савой и Моравой), Гась, или Раса, по реке Рашке (нын. Новый-Базар), и др. В Захолмье одна северная жупа, на границе Босны, называлась Рама, по реке того имени, притока Неретвы. Во время разъединения сербских племен в X и XI веках хорватские короли, успевшие заранее создать сильное государство, завладели смежными сербскими землями, именно Босной, Неретвой и северным Захолмьем; в числе хорватских банов (т.-е. высших сановников земских, жупанов первой степени) упоминается и босанский и подрамский (Рама). В конце XI или в начале XII века в Босне владел опять великий жупан сербский, который уступил Босну своему зятю, венгерскому королю Беле II. С тех пор, около 1120 года, Босна является «бановиной» или «банатом» Венгрии, управляемым венгерскими королевичами или своими домашними банами. К Босне принадлежала тогда и северо-захолмская жупа Рама, и по этой жупе стали в венгерской канцелярии называть всю Босну. Венгерские короли приняли титул: король рамский (rex Ramae, первый раз в грамоте 1138 года), т.-е. босанский. С тех пор осталась Босна с немногими промежутками при венгерской короне. Босанские баны, а с 1376 года — короли считали себя подручниками короля венгерского, хотя они пользовались полной самостоятельностью, а в конце XIV века даже восстали против своего верховного господина. Приведем здесь несколько выписок из грамот, характеризующих отношение Босны к Венгрии. Венгерские короли всегда называют Босну ''своим'' королевством: regnum nostrum Boznae (1364), regnum nostrum Ramae seu Boznae (1405), и пр.; так ее называют и иностранные государи, например сербский Вукан Неманич (terra regis Ungariae videlicet Bossina 1199), папы и пр. Босанские баны и короли считались подручниками венгерских королей, которые их назначали и утверждали в их достоинстве, были в праве требовать от них военной помощи и других повинностей. Бан и позже король босанский Стефан Твердко называет себя «баном Босны божиею милостию и короля Людовика», т.-е. венгерского (1366); король Стефан Дабиша, покорившись королю Сигмунду, обязывается отбывать прежние повинности венгерской короне (1394); король Стефан-Фома Кристич признает, что он назначен королем Владиславом, и обещает ему во всем послушание и помощь (1444). Последний король босанский Стефан-Фома стремился, с помощью папы, к большей самостоятельности, прося от него и короны. Сначала папа отказывал просьбам Стефана, называя его «вассалом венгерского короля, который один имеет право короновать босанского короля»; вместе с тем папа уверял венгерского короля Матвея, что он ничего не сделает без его соизволения, именно что он Стефану не пошлет короны. Но, несмотря на эти уверения, папский легат все-таки венчал Стефана короной (1461). Матвей горько жаловался на такое нарушение своих прав, так как «Босна всегда принадлежит к венгерской короне», а король босанский — подданный королей венгерских, и не может быть коронован папскими легатами без тяжкого и явного ущерба королям венгерским. Но вскоре король Стефан покорился Матвею. В то время босанбкое королевство обнимало, кроме Босны, и Захолмье или Холм, называемый тоже княжеством св. Савы (похороненного в Милешеве), вместе с Травунией (Требиньем). Холмские князья, находясь посреди Венгрии и Сербии, тянули то в ту, то в другую сторону, и только с конца XIII века примкнули к Босне и тем самым и к Венгрии; босанский бан Стефан Котроманич (с 1322 года) назывался князем Холмским (Chelmi comes, Chulmiae dux, «господин Хомской земли»). С конца XIV века княжили в Холме великие воеводы босанские из рода Храничей, которые стремились к полной независимости. Один из них, великий воевода Стефан Косача, обратился к императору Фридриху и получил от него немецкий титул герцога (1448 г.), и с тех пор назывался «''херцег'' одь светога Саве», и его княжество — «земля херцегова», «Херцеговина». В 1463 году погиб король босанский Стефан, и Босна сделалась турецким пашалыком. Через двадцать лет та же самая участь постигла и Герцеговину. Турки двигались все дальше на север, в Хорватию и в Венгрию. В то время присоединена к Босне и часть Хорватии, между Уной, Савой и Вербасом, которая называется до сих пор турецкой Хорватией. Сербское государство возобновлено или, скорее, создано сильным Стефаном Неманей (1159—1195), который собрал все растерянные земли сербские, кроме Босны и Мачвы. Последняя часть Сербии находилась с половины XII века во власти венгерских королей, и управлялась банами (banus de Machov). Так как колыбелью Стефана Немани была сербская жупа ''Рас'', то первые короли сербские называли себя королями «всех расских земель», а иностранцы, именно итальянцы и венгры, стали называть сербов рашанами, расцианами, рацами (мадьяр. Rácz, венгро-нем. Raizen), а Сербию — Rascia, Rassia, Raxia. После великого жупана Стефана Немани, сербский стол занял старший его сын, Стефан, а младший Вукан (Волкан) был великим князем зетским и холмским. Вукан, стремясь к полной самостоятельности, обратился к папе и к венгерскому королю (1198—1199). Стефан, чтоб обеспечить себя против брата и Венгрии, просил у папы королевской короны, изъявляя готовность принять католицизм (1199). Папа обещал исполнить желание Стефана. Но венгерский король Эмерих, узнав о предстоящем повышении великого жупана сербского, вторгнулся в начале 1202 года в Сербию, посадил на сербский стол Вукана, и согласился, чтоб он получил от папы королевскую корону, но с условием венгерской верховной власти над Сербией, — землей, подданной Венгрии. С тех пор, с 1202 года, короли венгерские называются королями сербскими — «гех Serviae» или «гех Rasciae». Но уже через год Вукан, не дождавшись даже коронации, помирился с братом, который позже и коронован полученной от папы короной (1217). Титул венгерских королей «гех Serviae» остался одним только титулом. Королевство и позже — царство сербское пользовалось полной самостоятельностью до несчастного сражения Косовского (1389), вследствие которого сербский князь сделался турецким вассалом. Турецкое иго вогнало сербского князя или, как позже он стал называться по-гречески, деспота Стефана Лазаревича в объятия Венгрии. В 1426 году сербский деспот (despotus Rasciae) признал, что «сербское королевство всегда было и есть подвластно венгерской короне», и обещал «верность и послушание короне и королям венгерским». Вместе с тем венгерский король признал Юрия Бранковича преемником Стефана и венгерским «кметом» (земским сановником); в случае бездетной кончины Юрия Сербия достанется венгерской короне. По смерти Стефана, Юрий Бранкович сделался сербским деспотом и вассалом Венгрии; Мачва с Белградом — при Лазаре возвратившаяся к Сербии — сделалась опять венгерским банатом; позже присоединены к Мачве и северно-сербские земли Браничево и Кучево (около Пожаревца и Голубца). Но верховная власть Венгрии не могла уже спасти Сербию от Турции; уже в 1439 году деспот вынужден был бежать в Венгрию, и только вследствие победы короля Владислава в Сербии и Болгарии получил вновь свое княжество. Но через двадцать лет (1459) Сербия сделалась турецким пашалыком. Бранковичи переселились в Венгрию, продолжая и здесь называться «деспотами сербскими». После них этот титул перешел на бана Бериславича (Johannes Berislo regni nostri Rasciae despotus, 1508 г.). В Болгарию венгерские короли стали вторгаться в XII веке. В конце этого века король Бела III занял на короткое время Браничево и Ниш, и его преемник Эмерих всячески старался помешать папской курии короновать государя болгарского, Иоанна Асеня, в короли. Позже сама папская курия благоприятствовала стремлениям венгерских королей к завоеванию Болгарии — тем скорее, что венгерский король Бела IV (1238) обещал подчинить ее в духовном отношении папе. Но это желание венгерского короля и папы не сбылось: Болгария, несмотря на несколько наездов королевича Стефана вглубь страны до самой столицы Тернова (1260—1264), не лишилась своей независимости. Но со времени этих походов король венгерский принял титул «короля болгарского», который употреблял изредка уже король Бела, а постоянно — сын его Стефан (с 1270 года). На этих-то временных и сомнительных успехах основывается титул венгерских королей «rex Bulgariae» и «историческое право» венгерской короны на землю Асеней, преемники которых, впрочем, не подозревали такого «права» соседнего короля на их царство. Только через сто лет король Людовик, пользуясь разъединением Болгарии, вторгнулся в ее западную половину, завоевал Бъдын (Виддин), и, взяв в плен царя Срацимира, назначил здесь наместником Дионисия, воеводу семиградского (1365). Уже через четыре года прекратилось венгерское господство в Бъдынской Болгарии, но не прекратились притязания Венгрии; еще венгерский летописец XV века, Турец (Thurócz), называет Болгарию землей венгерской короны. В 1393 году погибло царство болгарское, сделавшись провинцией Турции. Венгерский король упрекал султана Баязида, что он занял Болгарию, принадлежащую по праву Венгрии. Но султан, показывая венгерским послам на развешенное по стенам оружие, ответил, что и его право на Болгарию основывается на силе оружия. Никопольское сражение (1396) утвердило турецкое господство в Болгарии. Победы короля Владислава в Болгарии (1443), — которая обещана Иоанну Гуньяду, — были бесполезны; уже через год погиб молодой король под Варной. Что касается титула «король куманский» (rex Cumaniae), то он относится к княжествам румынским, Валахии и Молдавии, где в XII—XIII веках жили куманы (половцы). Титул встречается в первый раз в грамоте 1235 года. Впрочем, притязания венгерской короны на эти румынские княжества очень сомнительного свойства. В Валахии короли венгерские господствовали только в западной ее части, в Малой Валахии, где с XIII века встречается венгерский банат Северинский. Некоторые воеводы валашские, вынужденные обстоятельствами, признавали верховное господство венгерских королей; но это верховное владычество Венгрии скоро уступило турецкому господству; напрасно еще воевода Михаил, отвернувшись от турок старался примкнуть к Венгрии, как «vajvoda partium regni Hungariae Transalpinarum» (1598). В Молдавии венгерское влияние уступило уже в конце XIV века польскому. Но сами короли венгерские не переставали до XVI века называть Молдавию и Валахию «своими землями» и их воевод «своими верными подданными». Турецкое завоевание прекратило вообще всякое «историческое право» венгерской короны на дунайские государства: Rama, Servia, Bulgaria Dalmaciaque ab hoc regno sunt alienatae — жалуются венгерские чины, собравшиеся в 1505 году на поле Ракоше<ref>Считаем лишним приводить все подробности об этом «историческом праве» венгерской короны. Главным источником — грамоты в дипломатариях венгерских и юго-славянских, Фейера, Катоны, Теннера, Кукулевича, Миклошича, Шафарика, Любича и др. — Титул «rex Galiciae et Lodomeriae» встречается в венгерских грамотах с 1203 года. На основании этого «исторического права» венгерской короны «ревиндикована» в 1772 году Червонная Русь как «Königreich Galizien und Lodomerien». На основании болтовни писаря короля Белы (Anonymus Belae notarius) можно бы было применить «историческое право» Венгрии ''ко всей Руси''; ибо уже великому Альмошу покорились не только князья галицкий и владимирский, но и киевский и суздальский.</ref>. После несчастного сражения при Могаче (1526) турки наводнили всю южную Венгрию. От Триединого королевства осталась только западная часть, от венгерского же — почти одна только северная (Словакия). Все остальное сделалось турецкими пашалыками, и турецкий бунчук развевался (с 1541 года) и на королевском замке в Будине. Земли по Саве и по Дунаю, так сказать, не засыхали от проливаемой в упорной борьбе с турками крови всех венгерских славян, мадьяр, немцев, словинцев и чехов и множества православных сербов, которые переселялись из порабощенных своих земель в Хорватию и в Венгрию. Все христианские народы Турции смотрели тогда на императоров римско-немецких и королей чешских и венгерско-хорватских, как на своих будущих освободителей, не раз обращаясь к ним, «плачучи и издышучи». Долго военное счастье сопровождало турецкие бунчуки, и только со второй половины XVII века, именно с 1683 года, удалось войскам императора начать наступательную войну. Император Леопольд издал, 6 апреля 1690 года, воззвание к сербскому патриарху Арсению Черноевичу и ко всем народам Албании, Сербии, Мизии, Болгарии, Силистрии, Иллирии, Македонии, Расции и других «от Венгрии зависящих» земель, обещая им, как «подданным венгерского короля», разные привилегии. В привилегии 21 августа Леопольд обещает сербам свободу вероисповедания и свободный выбор архиепископа, духовного начальника всех православных на Балканском полуострове и в венгерской короне (in tota Graecia, Rascia, Bulgaria, Dalmatia, Bosna, Hercegovina, Hungaria et Croatia). Весной 1691 года множество сербов с патриархом Арсением переселилось в южную Венгрию, надеясь, что, в случае побед императорских войск, они вернутся на освобожденную родину. Но эти надежды не сбылись; карловицким миром (1699 г.) император получил только Славонию и часть южной Венгрии (Бачку). Несмотря на этот неполный успех, император римский и вместе с тем и король венгерско-хорватский приобрел себе в глазах всех юго-славян значительную важность. В его землях, в Хорватии и в южной Венгрии, жило множество православных сербов под своим патриархом (позже только митрополитом), который назывался патриархом всех сербов и болгар, и превосходил патриарха печского в турецкой Сербии. Но сербы не получили всех обещанных им привилегий; обещанного им «воеводы» они не дождались; воевода Юрий Бранкович, едва переправившись через Дунай в Венгрию, арестован и содержан в тюрьме до самой смерти: nihil mali fecit, sed sic poscit ratio status — «он не преступник, но его заточения требуют государственные интересы» — вот характеристический ответ венского кабинета на все просьбы и ходатайства об освобождении Бранковича<ref>Об участии юго-славян, особенно сербов, в турецких войнах см., между прочим: Czörnig, «Ethnographie der Österreich. Monarchie», II. 151, III. 62; Berlin, «Die freiwillige Theilnahme der Serben u. Kroaten an den türk. Kriegen 1683—1790». Сербские привилегии часто напечатаны, например, у Раича, Ист. слав. нар., IV, у Черника, III, и пр.</ref>. Надежды турецких христиан оживились вследствие новых войн императора с турками. В 1718 году присоединены к его владениям Малая Валахия, Темешский банат, северная Сербия (Мачва, Браничево и Кучево) и северная Босна. В начале следующей войны (1737 г.) оба патриарха, печский и охридский, уверяли императора, что все подвластные им народы с нетерпением ожидают войска императора, чтоб восстать против турок и сделаться его подданными. Охридский патриарх, князь Кантакузин, заявил тогда желание сделаться, под верховным владычеством императора, владетелем Босны, Сербии, Албании и Македонии, и просил для себя места и голоса в сейме римско-немецкой империи<ref>Это желание охридского патриарха напоминает нам слова г. Гагерна, президента немецкого парламента во Франкфурте 1848 года. Гагерн защищал союз Австрии и Германии, между прочим, и потому, «dass wir der Bestimmung nachleben können, die uns nach dem Orient zu gesteckt ist; dass wir diejenigen Völker, die längs Donau ''zur Selbständigkeit weder Beruf noch Anspruch haben'', wie Trabanten in unser Planetensystem einschliessen». Таковы немецкие ожидания.</ref>. Но эта война кончилась несчастливо: не только ничего не приобретено, но надо было возвратить недавно завоеванные части Босны, Сербии и Валахии. Большие надежды об освобождении турецких христиан возбуждала война 1788 года, которую начали Австрия и Россия. Император Иосиф II думал, что настало время уничтожения господства турок в Европе. Приведем здесь выдержки из двух писем императора, которые ярко характеризуют его взгляд на турок. «Эти ''варвары Востока'' совершали больше, чем два столетия, всевозможные вероломства против моих предков, нарушали договоры, когда их разбойнической алчности (Raubbegier) захотелось опустошать и грабить, и помогали всем восставшим против законного короля. Не взирая ни на какие присяги, они нарушали все мирные трактаты, и мучили жителей Венгрии самым жестоким образом. Когда Австрия воевала с другими неприятелями, то они нападали вооруженной рукой на границы государства и вели себя, как ''каннибалы''. Настало время, где я являюсь мстителем человечества, где вознагражу Европу за бедствия, которые она должна была от них терпеть, и надеюсь, что теперь очищу мир от племени ''варваров'', которые так долго были его бичом. Меч обнажен и наверное не вложится в ножны до тех пор, пока не достигну полного удовлетворения и опять не приобрету того, что было ''отнято у моего рода''. Мой поход против османов не что иное, как законная попытка вновь приобрести земли, которые в течении времени и вследствие несчастных событий оторваны от моей короны». Император вызывал и черногорцев, чтоб они ему помогли «освободить христианские народы от тиранства оттоманского владычества»<ref>Briefe Josef’s II (Leipzig, 1846, Nros 49, 53); Hormayr: «Lebensbilder aus dem Befreiungskriege» (Iena, 1844, III. 11). В последнем письме, адресованном королю прусскому, находится следующее замечательное место: «J’espère, que V. M. ne méconnaîtra pas la légitimité de mes prétentions, et qu’elle ne sera pas moins mon ami, quand même ''je germaniserai'' quelques centaines de milliers d’Orientaux». Воззвание императора к черногорцам у Милутиновича: «История Црне Горе», 113.</ref>· Эта война вообще как-то особенно оживила надежды на присоединение некоторых северно-турецких земель к владениям императора, и вместе с тем те старинные притязания венгерской короны, на которые указывает сам император. Керестури, автор политической брошюры «Dissertatio hungari autoris de gente Serbica» (1790 r.), считая Босну и Сербию провинциями венгерской короны, томящимися под турецким игом, выражает надежду, что они, вследствие счастливых событий, могут возвратиться к венгерской короне, общей матери венгров и сербов, насильственно разрозненных братьев. Венгерские чины считали, наравне с императором, целью этой войны, между прочим, и «ревиндикацию» потерянных когда-то земель. Так, например, на сейме 1790—1791 годов, принимая генерала герцога Иосию Саксо-Кобургского в венгерские граждане, они ставят ему в заслугу, что он не только защищает Венгрию, но что он также завоевал «принадлежащие венгерской короне Валахию и Молдавию». При заключении же мира в Свиштове, или Систове (1791 г.), венгерские чины дали своему уполномоченному, Францу Эстергази — назначенному подле императорского уполномоченного барона Герберта, — такую инструкцию, чтобы он не принимал никаких условий в ущерб интересам Венгрии, преимущественно же, чтобы он не отказывался навсегда от прав короны венгерской на находящиеся под турецким владычеством земли. Но турки не хотели и слышать о каком-нибудь «венгерском» посланнике, и Эстергази должен был представить себя, как посланник императора<ref>Срв. истории Венгрии, Хорвата, II. 702, и Майлата, I. 124.</ref>. Свиштовский мир, равным образом как предшествовавшие ему карловицкий, пожаревацкий и белградский, заключен между Турцией и императором; о венгерской короне нет и помину. С другой стороны, и юго-славяне не прочь были признать венгерского короля своим господином, если бы только он их освободил от ненавистного турецкого ига. Еще в 1783 году сербский поэт, Досифей Обрадович, взывает к императору Иосифу II: {{poemx1|| Светла круно, Иосифе Великий, Простри милость твою на род Сербский! Ты обрати лица поглед благий На дедова твои народ драгий! На ''Сербию'' бедну и на ''Босну'', Кое трпе работу несносну. Будь подобав неба господару, Дико света, пресветлый цесару! Излий на свет превысоке даре, Дай ''Болгаром'' ниове боляре, Твоим ''Срблъем'' витизове старе, И Греции ньезине Пиндаре! }} Во время же турецкой войны тот же самый Обрадович восторженно воспевает «избавление Сербии Иосифом, Сербии милой счастным спасителем, Сербии милой милым господарем» (1789 г.). На приложенной к этой песне картине император Иосиф и генерал Лоудон снимают с «избавленной Сербии» оковы. Даже на соборе венгерских сербов в 1790 году, на котором сербы так резко высказывались против мадьяр, известный патриот сербский, Савва Текели, заявил желание, чтобы завоеванная Сербия находилась в зависимости и покровительстве Венгрии<ref>Дела Обрадовича (изд. Белград. 1833, I, стр. XI. II. 187); Sermo S. Tököly etc. (Pestini, 1791).</ref>. Войска императора, вторгнувшиеся в Сербию, встречены как освободители, и к ним примыкали вооруженные отряды сербские. Но освобождение сербов при помощи императора «венского» не состоялось, и надежды Венгрии и юго-славян на присоединение Сербии и Босны к венгерской короне опять не сбылись. В конце XVIII и в начале XIX века (1797—1804 годы) венгерский историк, Иоанн Энгель, издал знаменитое и до сих пор важное сочинение (на немецком языке): «Geschichte des Ungrischen Reichs und seiner Nebenlander». Понятие «Nebenlander» Энгель определяет титулом венгерского короля: Dalmatiae, Croatiae, Slavoniae, Ramae, Serviae, Galiciae, Lodomeriae, Cumaniae et Bulgariae rex. С этой точки зрения Энгель смотрит на историю этих юго-славянских и румынских земель, считая их достоянием венгерской короны. «Пусть министры и ученые, — пишет Энгель в истории одного такого «Nebenland», ''Болгарии'', — обращают больше внимания на эти земли; пусть их освободит от турецкого ига, подавляющего все зародыши гуманности, какой-нибудь Гуньяд, который бесстрашно проникнет до самого Балкана; пусть они, наконец, подпадут под человеческое, европейское, ''венгерское'' владычество; одним словом: пусть осуществится титул: король венгерский и болгарский!» Эти замечательные слова написаны в 1797 году. Война 1788—1791 годов была последняя, которую Австрия — в союзе с Россией — вела с Турцией. С конца XVIII и с начала XIX века, со времен императора Франца, взгляд Австрии на восточный вопрос совершенно изменился. Причиной тому были успехи России. Русский царь, после падения царств сербского, болгарского и византийского, единственный сильный государь православный, приобрел себе славу и симпатии между восточными христианами особенно завоеванием магометанских царств, казанского, астраханского и сибирского. С тех пор православные христиане Турции обращали свои взоры на этого православного славянского царя. Общие интересы, общая опасность со стороны Турции и Крыма сблизили русского царя не только с польским королем, но и с римско-немецким императором и королем венгерским; и все эти христианские государи часто уговаривались против «graussamen Unterdruckher vnnd Verderber gemainer Christennhait, pluetdürstigen Türggen», как выражается царь Иоанн Грозный в послании императору Карлу (1557 г.). Все славяне проливают кровь в этой всемирной борьбе европейской цивилизации против азиатского варварства. Войска императора, состоявшие по большей части из славян, войска польские и русские, сербские ускоки и русские казаки — все они сражаются с заклятым врагом христианской цивилизации, представляя настоящий «оплот христианства — antemurale christianitatis». Все они воссылают к Всевышнему горячие молитвы об освобождении своих южных братьев, которые, как выражается чех Коцин, к большому позору всего христианства томятся, точно скотина в неволе, у лютейшего тирана; все они пламенно желают — с польским поэтом Клёновичем — чтоб провалилось это царство сатаны и основались христианские государства, и чтоб вновь засиял крест на св. Софии: {{poemx1|| Niechaj się wali królestwo szatańskie, Niech się fundują regimenty Pańskie! }} В половине XVII века приходит в Москву югославянин, католический священник, хорват Юрий Крижанич, и взывает к славянскому царю русскому, чтоб он освободил славян от турецкого ига: «Задунайски Словенцы, Болгары, Сербы, Хорваты, уже давно есуть згубили не лихо кралество, но и силу всю, и язык и весь разум, тако да уже и не разумеют, что есть честь или преценба, а не думают об ней; ''и сами от себе никако ся могут помочь, но извонска'' (внешняя) ''сила им есть потребна, да беху могли опять на ноги повстать, и в число народов ся поставит''. А в руках держишь чудотворный Моисиев прут, и можешь творить дивна во владанию чудеса. Держишь совершено самовладство, и по том имаешь совершену покорность в подданикех. От неколика веков несть было на нашем свету владателя нить дивосильника, кои могел бы делать такова дивосильническа и чудна, и Богу да людем мила и хвальна дела, яко можешь ты зделать, и легко зделать. Можешь же з Божиею милостию осветлять и прославить не токмо сие царство, но и весь народ словенский!»<ref>Русское государство в XVII в., изд. Безсонов (Москва, 1859). Ср. «Древняя и Новая Россия» 1876, декабрь (Крижанич о восточном вопросе).</ref> Значение русских царей между восточными христианами все больше усиливалось. Уже в 1688 году афонский архимандрит Исаия, от имени патриархов греческого и сербского, и волошского господаря, вызывал молодых русских царей выступить за освобождение православных греков, румын и славян, которые с радостью ожидают царские войска; он просил, чтоб цари не дозволили занять православные земли католическими войсками императора и венециан; румыны, болгаре и сербы не любят немцев и будут им помогать только в случае крайней нужды. По мере того, как русские войска приближались к Дунаю, возрастали симпатии православных народов в Турции и в Венгрии к России, и последняя не даром обращалась к ним с возваниями, — {{poemx1|| да христянски народ избавимо, и славенско име прославимо, да сломимо ярма агарянска. Ви сте с Русма и еднога рода, едне вере, еднога езика!<ref>Срв. нашу книгу: «Славянская взаимность», 277.</ref> }} Но по мере того, как русский царь подвигался к своей заветной цели, и начал говорить православным народам «вы с нами одной веры и одного языка», росло и недоверие сподвижника его в восточном вопросе, императора римского и короля венгерского. Недоверие Австрии к России усилилось особенно вследствие событий в Польше и после Кучук-Кайнарджийского мира. В Вене стали уже поговаривать об опасных планах России на Востоке, нарушающих «равновесие» Европы, стали уже побаиваться все усиливающегося обаяния России посреди всех православных народов. Мария-Терезия уверяла Екатерину, что она желает всегда быть ее приятельницей, но никогда соседкой. На «дальновидные планы победоносных русских» на Балканском полуострове указывал Марии-Терезии и дубровницкий посланник, католический священник Ремеделли (1775 г.). Он указывает на живейшие симпатии православных в Турции и в Венгрии к русским: эти «греческие схизматики, подданные вашего величества, в своих богослужебных книгах даже молятся за русскую императрицу. «Опасения со стороны России — замечает между прочим Ремеделли — затрагивают очень чувствительно интересы наияснейшего рода вашего величества и ''его старинные права на соседние земли''; ибо еслиб В. В. когда-нибудь вздумали эти земли себе ''возвратить'', то могли-б этому помешать русские и их православные союзники»<ref>Любопытная промемория Ремеделли напечатана у Макушева: «Материалы для истории дипломат. сношений России с Рагузской республикой» (Москва, 1865, 129). Срв. что пишет король Фридрих II в своих «Mémoires de 1763 jusqu’à 1775»: «On voyoit bien que la cour de Vienne ne vouloit absolument pas que les Russes devinssent ses voisins (т.-е. когда в 1772 году Россия задумала присоединение Молдавии и Валахии); d’une part elle craignoit que ''nombre de Grecs répandus en Hongrie ne s’attachassent à cette puissance par motif de religion; d’autre part elle aimoit mieux être voisine de l'empire affoiblie des Turcs'' que de l'empire formidable de la Russie». (Oeuvres posthumes de Fréderic II, Berlin, 1788, V, 67).</ref>. Известно, что Россия выставила тогда так-называемый «греческий проект», т.-е. изгнание турок из Европы и возобновление греческой империи. Австрия приняла этот проект с условием, что ей достанутся Малая Валахия, северная Болгария и Сербия, Босна, Герцеговина, северная Албания и венецианские владения. Но греческий проект не осуществился, отчасти вследствие безуспешной войны русско-австрийской с Турцией, отчасти вследствие недоверия некоторых держав, которые все решительнее стали сопротивляться расширению России на Востоке. «Будущая безопасность Турции, — писал английский министр, лорд Гренвиль, 25 мая 1791 года, — будет зависеть больше от гарантий других держав, чем от ее границ к России». В начале XIX века, после Тильзитского мира (1807 г.), появился новый план разделения Турции между Россией, Францией и Австрией. Последняя соглашалась с этим планом только по неволе. Император Франц не разделял взглядов дяди, Иосифа II, на Турцию, в которой тогда происходило важное для христианского Востока событие: восстание сербов. Австрия смотрела на это восстание недружелюбно, и, насколько ей позволяли тогдашние беспрерывные французские войны, следила за ним с крайним недоверием. Несмотря на то, что сербы в самом начале движения в мае 1804 года просили Австрию о принятии их в подданство, император Франц высказался в пользу «целости турецкого государства»; поставил своим принципом, своей «неизменной системой» — не вмешиваться во внутренние дела Турции, и способствовать ее сохранению — sich in fremde, innere Angelegenheiten nicht zu mengen, und für die Erhaltung des türkischen Reiches alles Thunliche aufrichtig beizutragen. Император Франц признавал, что господство османов для турецких христиан невыносимо, — а все-таки осуждал вооруженное их «восстание», защищал необходимость этого господства, и советовал их господам ввести «реформы». Равным образом, как сто лет тому назад государственные интересы австрийского двора требовали заточения невинного сербского деспота Бранковича, так и теперь «интересы Австрии» требовали не освобождения несчастных сербов, а сохранения господства их палачей. Но, к счастью, другая великая держава, «единоверная и единоплеменная» Россия, посмотрела на сербские дела совершенно иначе. Для нее целость Турции не была неотменным государственным принципом; напротив, целости Турции угрожала именно тогда большая опасность, вследствие войны русской и соглашений императора Александра и Наполеона. Тогда митрополит венгерских сербов, Стратимирович, предлагает России образовать из турецких сербов особое государство; русский деятель и писатель В. Каразин (сербского происхождения) желает образования «царства словен», в которое бы входили все земли хорватско-сербские, находящиеся под владычеством турецким и австро-венгерским; а русский воин Броневский мечтает уже о соединении ''всех'' славян посредством России. Но все эти и подобные тому проекты и мечты не были еще своевременны; мысль о разделе Турции преобладала. Австрия присоединилась к этим планам только вынужденная обстоятельствами, т. е. чтоб добыча не досталась одной только России и Франции. Австрийский министр, граф Стадион, указывал императору Францу на то, что целость Турции лежит в интересе Австрии; но если уже раздела предотвратить нельзя, то для Австрии необходимы Малая Валахия, западная Болгария, Сербия, Босна, и все земли по Вардару до Салоники, хотя эти земли — думает австрийский государственный человек — мало полезны. Такое же мнение защищал и брат императора, эрцгерцог Карл. Этот знаменитый полководец настаивал вообще на более решительной политике Австрии на Востоке, желая, чтоб Австрия заняла здесь «первенствующую роль и выдающееся положение»; в виду планов России на Молдавию и Валахию, эрцгерцог требовал присоединения Малой Валахии, Сербии и Босны, чтоб Россия не завладела Дунаем, чтоб она не вошла в более близкие сношения с греческими подданными Австрии, и чтоб она, таким образом, не окружила монархии Габсбургов и с юга. Император Франц соглашался на раздел только в крайнем случае, предпочитая «сохранить Турцию, как лучшую соседку Австрии»<ref>Beer, Zehn Jahre österreichischer Politik, 1801—1810 (Leipzig, 1877, p. 305, 513). 0 планах раздела Турции срв. Thiers: Histoire du consulat et de l’empire, tt. VII, VIII, IX (гл. Friedland et Tilsit, Aranjuez, Erfurt; в VIII т., стр. 449, приведена любопытная нота Румянцева о сербах). О сербских делах срв. И. Попова: «Россия и Сербия» (и материалы, напечатанные Богишичем в его разборе этой книги), истории Сербии Ранке, Милутиновича, записки Стратимировича, Ненадовича, Теодоровича и др. Заметим здесь, между прочим, что австрийский генерал Зимбшен, за то, что он присылал сербам снаряды, после долголетнего процесса с позором разжалован 13 июля 1815 года (Springer: «Geschichte Oesterreichs», I, 257).</ref>. Но эти планы не состоялись; Франция и Россия разошлись, и в скором времени Наполеон двинулся против России. Россия, не слишком доверяя Австрии, задумала воспользоваться симпатиями славян, особенно южных; сам император Александр задумывал образование юго-славянского государства, а канцлер Румянцов советовал государю обнародовать прокламацию ко ''всем славянам'', в которой было бы сказано, что война, начатая против России, есть в то же время война против всех славян. В то время, когда вся Европа напрягала свои силы в борьбе с Наполеоном, Сербия подавлена Турцией. Сербские вожди, в их числе и Георгий Черный (Карадьордье), спасались в Австрию. Но надежды сербов на Австрию не оправдались. Австрия, раздраженная непотухающими симпатиями сербов к России, не отнеслась к ним дружелюбно; напрасно австрийские власти предлагали Карагеоргию принять сторону Австрии, которая, в случае занятия Сербии, Босны и Герцеговины, сделает его князем тех земель «под покровительством Австрии». «Припомните, — писал тогда Георгию его секретарь, — как наши предки страдали от немецкого царства. Вы слыхали, как Юрий Бранкович, последний деспот сербский, умер у них в заточении. Я вас уверяю, что если останетесь в этом царстве, и вы этого дождетесь. Не только мы, но ни один серб не найдет в этом царстве спасения. Придержимся России, которая нас освободит». Так и вышло. При содействии одной только России сербы, после многих страданий, достигли, наконец, полунезависимого княжества, в котором могли жить по крайней мере по-человечески. Понятно, что они и их князь Милош Обренович исполнены были живейших симпатий и глубокой благодарности к «единоплеменным единоверцам» и к великодушному их императору. Отношение нового сербского княжества и князя к Австрии характеризуется лучше всего письмом Милоша к русскому посланнику в Царьграде, Строганову, 17 мая 1822. Милош пишет между прочим: «Напоследок я не преминул наложить нашему депутату г. Герману, представить высочайшему покровителю и его министерству известие об опасении, внушенном мне слухами, распространившимися в Белграде и в приближенной Венгрии, об учиненном будто бы условии Россиею, на ''присоединение Сербии к австрийскому государству''. Ваше высокопревосходительство, когда мы посмотрим историю нашу со времен падения нашего сербского государства в 1389 году, невольное поставление деспота нашего последнего Георгия Бранковича под караул австрийским правительством, в коем он и бедную жизнь свою окончал, не признавая услуг его, австрийскому двору оказанных; когда посмотрим оказанные народом сербским услуги двору сему, во всякой предприятой им войне против турок, ибо сербы делали всегда авангард воинства его, а потом, при заключении мирных договоров с Портою, своего внимания не удостоивал их, и оставлял бедных на великодушие Порты. Напоследок, в 1813 году, народ сей превосходною силою турок побежден, на ласковое позывание венского двора, полагаясь на свои частократно оказанные ему услуги, прибег в австрийские пределы, отдал себя его покровительству; пограничное правительство австрийское, судить не могу, с ведома ли двора своего, опленив народ наш и старейшины, поставили народ в таком месте для издержания карантинного времени, где по колена в воде стоял, а там ужасно было смотреть выпущенных из рук матерних ребенок утопать в воде, умерших телеса без уплаты за место, где тело погрести, не дозволяли, и так нищих телеса в воду повергали. Издержав сим образом на таком месте время карантина, народу нигде места пребывания не назначалось и целый предел Сремский казался быть общим пародам переселением, которое в самое зимное время случилось, где много народ сербской с голоду и зимы помер. Старейшины наши по разным городам Штирии под караул поставлены, откуду, ежели могущественною рукою высочайшего покровителя избавлены, и в пределы свои приведены не были-б, в темницах и жизнь свою окончили-б. Народ же в самую крайность поставлен, все смотрело австрийское начальство равнодушно, отдал себя великодушию еще разъяренных турок; но и от овых лучше принят был. Сие награждение принял народ наш от австрийского двора за свои оказанные оному многие услуги. Сербы же, поселившиеся с давних времен в австрийском владении, и по границам нашим живущие, лишены всеконечно своих, многою кровию, при прежних императорах, заслуженных привилегий, в сие время великое гонение и утеснение в вероисповедании своем терпят. Сии все причины и прочие многие угнетения, кои претерпел и терпит народ от злоковарного австрийского правительства, если посмотрит ваше высокопревосходительство, не согласили бысь в мнении моем, что полезнее народу нашему служить сему первому тирану, нежели подвергаться ''австрийскому, ему оковы приуготовившему двору''. Итак, полагаясь на уверения всемилостивейшего покровителя, изложенные мне в письме вашем, что высочайший покровитель ваш, имеющий основанием непоколебимую решимость не соглашаться ни на какие распоряжения дел турецких иначе, как с сохранением в полности выгод и преимуществ единоверных народов, пользующихся правом на законное его величества попечение, — основываясь, говорю, на сии монаршии уверения, объясниться дерзаю, что если, по несчастию нашему, австрийский двор, под каковым-нибудь видом, велит войскам своим вступать в пределы наши, поработит нас, мы лучше согласно с турками обратим оружие против коварного сего неприятеля рода нашего»<ref>Попов, «Россия и Сербия», I, 179.</ref>. Итак, ''целость Турции'' во что бы ни стало, — вот руководящая идея австрийской политики. Князь Меттерних — по словам его приближенного и секретаря Генца (1815—1816) — считал турецкое государство одним из важнейших в системе европейского равновесия; он был готов защищать интересы Порты как «непосредственные и драгоценнейшие интересы Австрии», и не позволять, чтоб Россия им вредила. Как бы он ни желал сохранить мир, он все-таки не боялся поссориться даже с Россией, если она когда-нибудь задумает враждебные османскому государству планы. Россия не должна сомневаться в том, что Австрия всегда с величайшим вниманием будет наблюдать за Портой и за целостью османского государства. Чтоб не понять, что сохранение Турции составляет один из самых важных интересов (intérêt majeur) Австрии, для того надо у австрийских государственных людей предполагать такую степень слепоты, на какую они никак не могут быть способны<ref>«Dépêches inédites du chevalier de Gentz aux hospodars de Valachie», ed. Prokesch-Osten fils (Paris, 1877).</ref>. В таком смысле и согласно взглядам своего императора, Меттерних вел австрийскую политику. Восстание греков он считал «факелом, брошенным между Россией и Австрией», стремился к «умиротворению» Турции, к «посредничеству» между Россией и Турцией, и всячески старался помешать войне. Император Франц выразился тогда (1826 г.) перед русским дипломатом гр. Рибопьером странным образом. «Турки — ''добрые люди'', — сказал австрийский император, — и ничего так не желают, как жить с вами в ладу. Признайтесь, что желание подавить мятеж собственных подданных — довольно понятно. Вам надо там поддерживать религиозные интересы, я это знаю; но не следует требовать невозможного от ''невежд и фанатиков''. Точно так же, как и вы, я им сосед; у нас были и ссоры, и войны; но с тех пор, как я царствую, мы живем с ними в мире и согласии, а когда случается какой беспорядок на границе, то всегда ''мои люди виноваты''<ref>Записки графа А. И. Рибопьера в «Русском Архиве», 1877, май, стр. 17.</ref>. Да, эти «добрые невежды и фанатики» ни в чем невиноваты; от них нельзя требовать «невозможного», т.-е. улучшения быта христианских невольников... На войну русско-турецкую 1827—1829 годов Австрия смотрела с крайней подозрительностью и с недоброжелательством к России, о которой Меттерних выразился с презрением: «Мы наблюдаем русских сто лет; их сила только на-показ». Русские дипломаты (Поццо-ди-Борго, Татищев) прямо говорят о деятельной и неутомимой ненависти Австрии; она избрала враждебную роль, с явным намерением уничтожить все тогдашние политические соображения, замедляя все, способствовавшее их осуществлению, и держа себя в готовности воспользоваться обстоятельствами для внесения смуты в союз; ее нейтралитет не всегда беспристрастен, ее сочувствия клонятся, очевидно, в пользу Турции; язык ее газет умаляет наши успехи и преувеличивает ничтожные неудачи<ref>Соловьев, «Восточный вопрос в 1827—1829 гг.» («Древняя и Новая Россия», 1876, X). Срв. истор. сочинения Гервинуса, Прокеша, Шпрингера, статью Мендельсона в «Sybel’s Histor. Zeitschrift» (1867, 3) и др.</ref>. А третий дипломат русский (Фонтон), рассуждая о русской политике в восточном вопросе, заключает, что она несостоятельна, и что надо ее переменить. «На это есть только два способа: первый способ — сделать восточный вопрос славянским вопросом, т.-е. вознесть знамя славянщины и восточной веры, и на развалинах Австрии и Турции создать новое исполинское славянское государство. Но это — исполинское предприятие, успех которого тем сомнительнее, что славянские народы, хотя они сильны числом, мужеством и самоотвержением, не в состоянии довершить его в борьбе с целою западною Европой. Благоразумная политика требует отказаться от этого и о том не мыслить. Остается другой способ. Это — раздробить нынешнюю Турцию на два государства: одно, христианское государство, на Балканском полуострове, другое, мусульманское, в Малой Азии. Этим раздроблением мы достигнем отверстия проливов и освобождения единоверных и единоплеменных народов от турецкого владычества»<ref>Воспоминания Ф. П. Фонтона. Письма из главной квартиры дунайской армии в 1828 и 1829 годах (Лейпциг, 1862), у Н. Попова: «Россия и «Сербия», II, 326, 448.</ref>. Если такие мысли об изменении ''восточного вопроса в славянский'' стали пробиваться и в среде русской дипломатии, то становится понятным, почему император Франц советовал России не трогать тех «добрых людей», и не мешать тем «невеждам и фанатикам» в их ремесле палача и в подавлении «мятежа собственных подданных»... Странно, как — после таких опытов — Россия, накануне войны 1853 года, могла еще рассчитывать на поддержку Австрии в восточном вопросе, как можно было «считать интересы России и Австрии относительно Турции вполне тождественными», как можно было думать, что «между кабинетами русским, прусским и австрийским существует совершенное тождество видов и прочность взаимных обязательств во всех главных вопросах европейской политики». Нет: интересы России и Австрии в восточном вопросе вовсе не тождественны; напротив, они диаметрально друг другу противоположны. Взглянем теперь вкратце на важные перемены, которые состоялись в монархии Габсбургов с начала нашего столетия и которые решительно повлияли и на австрийскую политику относительно восточного вопроса. <p style="text-align:center">II.</p> В 1806 году скончалась «священная римская империя немецкой нации». Император римский превратился в императора австрийского, и подвластные ему земли, именно, королевства венгерское и чешское, Галиция, земли австрийские и итальянские, сделались империей австрийской. Тогда, в начале ХІХ века, в Вене задумывали решительное преобразование монархии Габсбургов, центр которой хотели перенести из Вены в Пешт. По мнению известного австрийского публициста, Фридриха Генца, австрийская монархия не должна с этих пор считаться державой Германии. Оставшиеся императору земли не должны иметь ничего общего с Германией, никакой федеративной связи, а должны стоять вполне отдельными. Если после этого страшного переворота Австрия хочет еще существовать как держава, то Вена должна перестать быть столицей, и немецкие земли должны считаться землями второстепенными, пограничными; столица должна быть перенесена в Венгрию; надо устроить совершенно новые отношения между этой землей, Чехией, Галицией и остатками немецких земель: одним словом, надо создать ''новую монархию'', которая может сделаться могущественной и сильной, но которая ни в чем не подходила бы к прежней<ref>Срв. промеморию Генца в его Denkschriften (Wien, 1868, p. 97), и его письмо І. Мюллеру (G’s Schriften, herausg. von Schlesier, IV, 244)</ref>. Но этот план прозорливого Генца не удался. Было слишком смело ожидать от старинной династии Габсбургов, чтоб они отказались от своих главных традиций, чтоб они забыли, что римская корона Карла-Великого сияла на их головах с конца XIII века. После падения виновника кончины римско-немецкой империи, Наполеона, последняя уже не возобновлена; но австрийский император считал себя как-бы преемником римско-немецкого и блюстителем старинных традиций, и занял в новой политической формации Германии, в немецком союзе (Bund), первенствующую роль. Германия и Италия — вот земли, в которых Австрия старалась упрочить свое влияние. Центром тяготения Австрии осталась Германия, и Габсбурги старались всеми силами воскресить здесь старинные свои традиции, хотя бы в иной форме. Но, несмотря на все усилия, и этот план не удался. Дуализм Германии, усилившийся особенно в XVIII веке вследствие возвышения бранденбургских курфюрстов и королей прусских, антагонизм между обеими династиями старинной, католической — Габсбургов и новой протестантской — Гогенцоллернов, все это породило катастрофу 1866 года. Габсбурги, вытесненные из Германии и Италии, не могли — особенно после войны французско-немецкой, 1870 года — уже и подумать об осуществлении своей заветной мысли. Соединенная Германия вместе с соединенной Италией навсегда загородили Австрии путь к западу, и обратили ее на восток. Казалось, настало время для осуществления плана Генца, чтоб Австрия сделалась новой монархией, настоящей ''Австрией'', т.-е. восточной державой (Austria, Ostreich). Казалось, что самые жизненные интересы династии Габсбургов повелевают совершенно преобразовать монархию в федерацию так-называемых «исторических индивидуальностей» т.-е., другими словами, в федерацию государств. С одной стороны «чешская корона», т.-е. Чехия, Моравия и Силезия, с преобладающим в них славянским населением, — могла сделаться крепким оплотом против новой империи германской, а с другой «венгерская корона», вместе с Триединым королевством (Хорватско-Славонско-Далматским), представляла выгодную почву для самых обширных планов на Балканском полуострове. Таковы были мечты особенно многих австрийско-славянских патриотов, ожидавших, после 1866 и 1870 годов, радикальных изменений в политике империи Габсбургов. Но вышло опять иначе. Габсбурги не подумали не только о преобразовании своей монархии в федерацию политических единиц, пользующихся известной автономией, но они даже отказались от сильной центральной власти, и совершили роковую ошибку: они позволили разрубить монархию на две почти совершенно самостоятельные половины, связанные только особой государя, общей армией и общей дипломатией. Габсбурги, напрасно напуганные сильно преувеличиваемым могуществом мадьяр, допустили водворение дуализма. Вместо «Австрии» — появилась «Австро-Венгрия»; подле «Австрии» воздвиглось почти самостоятельное венгерское государство с своим правительством. В этом государстве достигли мадьяры, наконец, давно желаемого господства над славянами и румынами; одним только хорватам предоставлена известная автономия. Национальное движение у мадьяр началось с половины XVIII века, усиливалось централизационными и германизационными стремлениями Иосифа II, и охватило в течении первой половины нашего века все слои народа. В сороковых годах мадьярский язык сделался оффициальным в Венгрии и Семиградии, заменив господствовавший до тех пор нейтральный язык — латинский. Но этого мадьярским патриотам было мало: они стремились к тому, чтоб во всех землях короны св. Стефана был один только народ, мадьярский, и употребляли для достижения этой цели всевозможные средства: школы, законодательство и пр. Этим мадьярским притязаниям и планам не мадьярские народы в Венгрии стали, конечно, сопротивляться, насколько у них хватало сил. Меньше всего сопротивлялись румыны и карпатские русские и словаки, так как эти племена не пользовались никакой особенной автономией, и главный политический фактор Венгрии, шляхта, у них примкнул к господствующему племени; разные Грашалковичи, Меднянские, Подманицкие сделались такими же «мадьярами» как, например, русские Четвертынские, Сапеги, Воронецкие — «ляхами». Больше сопротивлялись южные славяне, сербы и хорваты: первые — пользуясь известными привилегиями, другие — своим исключительным положением в «венгерской короне» с обширным самоуправлением, сеймом. Мадьяры стремились с XVIII века к более тесному присоединению Хорватии к Венгрии; они всячески затрудняли утверждение сербских привилегий, притесняли православное вероисповедание сербов и даже задумали отнять у них кириллицу и навязать им латиницу, и вообще противодействовали венскому двору, который в не-мадьярских элементах искал и находил противовес против требований мадьяр. Уже в 1790 году раздались в Хорватии следующие слова: «мы — свободные королевства; кому стыдно быть хорватом, тот пусть служит диким гуннам»; и в том же самом году сербы, собравшиеся на своем соборе, резко высказались против азиатских выходцев-мадьяр. Тогда венский кабинет попробовал даже освободить сербов от венгерского правительства, поручив их дела особой «иллирской» придворной канцелярии, которая однако скоро прекратила свое существование. Но это национальное движение сербов все-таки не осталось без последствий: в 1791—1792 годах православные сделались равноправными гражданами Венгрии, и православные епископы вошли в верхнюю палату венгерскую. Племенные распри в Венгрии все больше и больше усиливались. Их поприщем сделались сеймы венгерский и хорватский,ы и литература. Славянские народы стали больше сближаться друг с другом, стали собираться под знаменем всеславянским; это знамя высоко держали словаки Колар и Шафарик, первый — в своем знаменитом эпосе «Дочь Славы», второй — в своих ученых трудах; хорват Гай предлагал соединение всех «иллиров», т.-е. югославян, сначала хоть в литературном отношении. Мадьяры стали пугаться «панславизма». Уже на сейме 1791 года депутат Езерницкий резко высказывается против покровительства, оказываемого венским кабинетом православным сербам, и против учрежденной тогда «иллирской» придворной канцелярии. «Если православные сербы составят государство в государстве, и будут управляться не общими законами, а своими привилегиями, то надо опасаться, что и другие православные народы из Европы и Азии переселятся к нам в огромном количестве, наводнят всю страну, лишат граждан их прав и жилищ, принудят короля к изданию разных привилегий, и вообще будут действовать по своему усмотрению». По мнению мадьяр, «панславизм» заметен был во всех проявлениях народной жизни венгро-славянских народов; и — разумеется — всем этим руководила коварная политика русская. «Дочь Славы», «Иллиризм», «Сербская Матица» — все это явления этого страшного панславизма. Такая племенная борьба разразилась, наконец, кровавой драмой 1848—1849 годов; не-мадьярские народы в Венгрии выступили против мадьяр с оружием в руках, и помогали австрийскому правительству в подавлении мадьярского мятежа. Опасения Езерницкого не были неосновательны; к австрийским генералам и к вождям венгерских славян, Елачичу, Раячичу, Стратимировичу, скоро прибыло многочисленное русское войско, под начальством Паскевича. Венгерское королевство сделалось простой провинцией Австрии. Но после несчастных для Австрии войн 1859 и 1866 годов мадьярская революция 1848—1849 годов узаконена, венгерская «корона» восстановлена и признана особым государством, главной частью монархии Габсбургов. Мадьярский язык и элемент сделался в Венгрии господствующим, мадьярские государственные люди приобрели в совете императора-короля решающее влияние; центр тяготения монархии Габсбургов перенесен в Венгрию, в Пешт. Вследствие всего этого, вытеснения из Германии и Италии, перенесения центра на восток, в Пешт, — монархия Габсбургов очутилась лицом к лицу с третьим вопросом, которого она, конечно, тоже не упускала из виду, но на который она обращала до тех пор меньше внимания, чем на вопросы немецкий и итальянский, Этот третий, теперь самый важный для Австро-Венгрии вопрос — ''вопрос восточный''. Очень естественно, если государственные люди монархии Габсбургов подумали, что они найдут в этом вопросе материальную и моральную замену и вознаграждение за претерпенные в Германии и Италии неудачи и потери, и что важность «венских» императоров и венгерских королей, поблекшая в Германии и в Италии, может быть возобновлена на Балканском полуострове. Восточный вопрос, т.-е. ожидаемый конец турецкого владычества в Европе, вновь появился через двадцать лет после крымской войны на политическом горизонте Европы. Тот государственный человек, который так успешно способствовал роковому разрублению монархии Габсбургов, Бейст, справедливо заметил (1868 г.), что «в отношениях Балканского полуострова покоятся достаточные зародыши кризиса». И действительно — через несколько лет из этих зародышей родился грозный кризис. Если политики были согласны в том, что конец Турции в Европе составляет только вопрос времени, то они всегда расходились в разрешении важного вопроса: что в таком случае сделать с землями Балканского полуострова? И вот главное, существенное затруднение восточного вопроса. Здравый человеческий ум не был бы долго в затруднении, и порешил бы очень просто: пусть место разных турецких вилайэтов с вечно неопределенными границами займут христианско-национальные государства, границы которых представляет этнографическая карта Турции<ref>Само собой разумеется, что мелких и разбросанных племен румын или влахов (задунайских), татар, турок и др. нельзя считать политическими факторами.</ref>: т.-е. государства румынское, болгарское, сербское (или, пожалуй, на первое время два сербских, Черная-Гора с Герцеговиной, Сербия с Боснией и Старой Сербией), греческое и албанское (если албанцы предпочли бы полную самостоятельность союзу с Грецией или Болгарией); Константинополь с половиной Фракии мог бы составить особое государство, поставленное под покровительство всей Европы и Америки. Это самое простое и ''справедливое'' разрешение так-называемого восточного вопроса в Европе. Таким разрешением прекратился бы турецкий деспотизм над огромным большинством христианских народов Балканского полуострова; все эти вали, мутесарифы, каймакамы, паши и другие палачи и пиявки несчастной райи переселились бы, вместе с своим светским духовным начальником, султаном-халифом, во внутреннюю Анатолию к туркоманам. Вот самое простое, самое рациональное и самое справедливое разрешение «восточного вопроса». Не может быть никакого сомнения в том, что весь цивилизованный мир одобрил бы такое разрешение этого вопроса в Европе. Но, к сожалению, правила, которыми руководится европейская дипломатия и политика XIX века, мало согласуются с такими естественными взглядами на известные вопросы; самые простые, самые гуманные мысли о перемене известных неестественных, невыносимых отношений должны уступать разным меркантильным и политическим рассчетам и интересам различных сословий или племен. Жадность к наживе, жадность власти у последних — нередко требуют, чтоб целые народы находились в рабстве, нищете и невежестве, и вполне зависели от прихотей своих непосредственных или посредственных повелителей; всякие попытки освобождения этих несчастных масс, угрожающие нарушением существующих невыносимых порядков, утопляются, в случае надобности, в потоках крови. Такое положение дел заметно в восточном вопросе. Не станем здесь говорить об известной политике ''Англии'', которая, считает всякую попытку России улучшить участь восточных христиан угрозой для своих «интересов». Обратимся только к политике Австрии относительно восточного вопроса. Мы видели, что последний Габсбург, считавший союз и параллельное действие России и Австрии в восточном вопросе возможным, был Иосиф II, мечтавший еще о прогнании «варваров востока» из Европы. Но уже его племянник и преемник, Франц, сказал те роковые слова о необходимости сохранения «целости Турции», которые сделались — до известной степени — путеводной звездой австрийской политики. Мы видели, что с начала нашего века Австрия мешала, насколько могла, России в ее стремлениях к улучшению участи восточных христиан. Так было и во время крымской войны. Но провозглашаемая Австрией необходимость целости Турции оказывается не ненарушимым принципом австрийской политики: иногда в ней проглядывает совсем другой взгляд. Императоры римско-германские, впоследствии австрийские, будучи вместе с тем венгерскими королями, не могли забыть о вековых войнах с турками, не могли забыть о притязаниях «венгерской короны» на задунайские страны до Балканов; это им не переставали напоминать титул венгерского короля и государственное право венгерское. Кроме того, венгры и хорваты сами не забывали о тех притязаниях своей короны на турецкие земли до Балканов, и вспоминали о том в публичной жизни и в литературе. Мы видели, что еще император Иосиф II называет войну с Турцией (1788 г.) «законной попыткой, чтоб вновь приобрести земли, которые в течении времени и вследствие несчастных событий оторваны от моей короны». При таком положении дел, при глубоком долголетнем мире и таком консервативном направлении австрийской политики относительно Турции, в Венгрии не могли высказываться на счет возможных территориальных изменений на юге. Притязания венгерской короны на предбалканские земли Турции высказывались — в первой половине ХІХ века — лишь только в историко-политических сочинениях по государственному праву венгерскому и в известных обрядах коронации эрцгерцога Фердинанда в венгерские короли. Настал бурный 1848 год. Венгрия подняла знамя революции и отложилась от Австрии, предпочитая полную политическую самостоятельность обширной автономии в рамке монархии Габсбургов. Но большинство народонаселения Венгрии, славяне и румыны, не хотели и слышать об этом новом плане своих гонителей, мадьяр, и примкнули к Габсбургам. Вместе с тем австрийские славяне, собравшиеся на «славянском съезде» в Праге, решительно высказались против «бесчувственной политики», которая мешает освобождению их братьев в Турции, высказались также в пользу их присоединения к «славянскому союзному государству» — Австрии. Генералов императора, действовавших против мадьярских инсургентов, поддерживали словаки, румыны, преимущественно же хорваты под своим баном Елачичем, и сербы, руководимые своим патриархом Раячичем. Старая монархия Габсбургов стала опасно расшатываться, и, еслиб не было помощи славян, австрийских и не-австрийских, расшаталась бы вполне. И вот, тогда-то, в те опасные для Австрии минуты, известные притязания Венгрии на юго-славянские земли стали принимать более практическую важность. Немудрено, что мадьяры, стремясь к образованию независимой Венгрии, пожелали подвинуть ее границы более на юг. Эти планы не остались тайной и для южных славян. Вот что писали в сентябре 1848 года, в самый разгар борьбы мадьярско-сербской, оба сановника княжества сербского, Петропиевич и Стефанович, Стратимировичу<ref>Срв. любопытную переписку Раячича в журнале ''Србски Летопис'' за 1866 г.</ref>· Они увещевают этого вождя венгерских сербов, чтоб он слушался патриарха Раячича. Если Венгрия достигнет полной самостоятельности, то Сербия очутится в непосредственном соседстве с мадьярами. В таком случае мадьяры привели бы в действие свою супремацию над всеми не-мадьярскими народами Венгрии, в том числе и сербами, «и заявили бы какие-то устарелые и неосновательные притязания на соседние земли оттоманской империи, именно на нашу Сербию. Это высокомерное стремление мадьяр заставило бы Сербию заботиться о своих интересах и о своей будущности». На такие притязания мадьяр указывает и патриарх Раячич, вызывая сербов из княжества на вооруженную помощь их венгерским братьям вновь устроенной сербской Войводине, против мадьяр, этих гонителей всех не-мадьярских народов в Венгрии. «Но этого мало: мадьяры говорят и пишут, что ''Сербия, Босна и Болгария'' их собственные земли; они ожидают случая, поработив нас, послать и к вам мадьярские письма, протоколы и приказы по земскому управлению, в школы и в самую церковь, вместе с полевыми судами, виселицами, убийствами, как это делают у нас». При тогдашнем ненадежном положении дел в Австрии вообще и в Венгрии в особенности, и при угрожающих успехах мадьярской революции, все сербы, венгерские и турецкие, стали помышлять о более тесном союзе. Уже в мае-месяце патриарх Раячич высказался в пользу соединения всех югославян. «Или теперь, или никогда, — писал он тогда сербскому правительству, — все родственные югославянские народы должны соединиться, и особенно должен сербский народ освободиться от мадьярского ига». Эта мысль все больше усиливалась при неудачах австрийского правительства, которое не было в состоянии подать помощь борющимся сербам. Патриарх даже подумал о подданстве сербской Войводины Турции под русским покровительством; ибо «лучше нам есть, наподобие княжества Сербии, под именным покровительством России, и турецкое, нежели мадьярское, иго носити». Правительство сербского княжества было не прочь, в случае надобности, принять такую политическую комбинацию<ref>Осенью 1848 года Стратимирович, предполагая еще возможность примирения сербов и мадьяр, задумал смелый план: с 10.000 ч. вторгнуться в Босну и Герцеговину, завоевать эти земли и присоединить их к Сербии, и это сербское королевство отдать Михаилу Обреновичу. Но этот план по многим причинам — остался только планом (Срв. автобиографию Стратимировича в чешском журнале «Светозор» 1869 г., 24 дек.).</ref>. Но вскоре все эти надежды и опасения сербов кончились. С помощью России мадьярское восстание подавлено, и целость империи Габсбургов восстановлена. Вожди мадьярского восстания, проживая на чужбине, могли спокойнее помышлять о минувшем, именно о своих политических ошибках и промахах относительно не-мадьярских народов в Венгрии. И вот, на чужбине, главный вождь, который еще в 1848—1849 годах в Венгрии признавал один только народ, венгерский, т.-е. мадьярский, и не мог на карте отыскать «Хорватию», придумывает новый способ спокойного совместного жительства всех народов дунайских земель. Людовик Кошут сочиняет свой план «Дунайской федерации», которая должна возникнуть на развалинах Австрии и Турции, предлагает, стало быть, до известной степени осуществление «исторического права» Венгрии на предбалканские земли Турции. По этому плану дунайская федерация (уже не Венгрия) должна состоять из нескольких государств, Венгрии (разумеется и с словаками, русскими, румынами), Семиградии, Хорватии, Босны, Сербии, Болгарии и Румынии; эти государства были бы вполне независимы, имея только не многие дела общие, именно дела военные; о них совещались бы поочереди на сеймах: в Пеште, Колошваре, Загребе, Белграде (и Сараеве), Тернове, Букареште; дипломатическим языком федерации должен быть французский — как язык нейтральный. В этой дунайской федерации было бы около 28 миллионов жителей, именно 5 м. мадьяр, 8 м. румын, 2 м. немцев и 13 м. славян (3 м. словаков и русских, 6 м. хорватов и сербов, 4 м. болгар). Мадьярский элемент, который, разумеется, присвоил бы себе в этой федерации руководящую роль, составлял бы менее ⅕ всего населения. Впрочем, мы уверены, что виновник этой политической диковинки сам не верил в возможность осуществления такого государственного хаоса. Восточная война 1853—1856 годов, поднятая в пользу целости Турции, не могла, разумеется, благоприятствовать разным планам расширения Австрии в ущерб Турции. Напрасно польская эмиграция затевала тогда свой «славянский союз», выдуманный ею еще в 1848 году, т.-e. союз славян (исключая, конечно, великорусов), а мадьярская эмиграция верила в возможность освобождения Венгрии даже при помощи этого «славянского» союза. Австрия зорко следила за положением дел в дунайских землях, заняла Валахию и Молдавию, и угрожала Сербии. Последняя умоляла Турцию защищать ее от Австрии. «Вступление австрийцев в Сербию было бы крайне несчастной мерой, которая могла бы дать повод ко множеству замешательств. Всякие другие вспомогательные войска следует предпочесть в сем случае австрийским. Сербский народ питает такую невыразимую ненависть, такое отвращение к Австрии, что каждый в ту же минуту сочтет вступление австрийцев в Сербию такою угрожающей опасностью, таким великим несчастьем, что вся деятельность сербов обратится против австрийских войск, что все действующие силы народа направлены будут на поражение этих врагов, в которых во всяком случае увидят олицетворение тех желаний, которые побуждают Австрию, все равно под каким бы то ни было законным наименованием, провести в Сербии ее эгоистические рассчеты». Такия слова написал Порте сам, преданный Австрии, князь Александр Карагеориевич<ref>Попов: Россия и Сербия, II, 384.</ref>. На этот раз Австрия не заняла Сербии, а из занятых румынских княжеств скоро вышла. Не знаем, насколько верны были слухи, появившиеся в 1863 году во французских газетах, будто Франция тогда обещала Австрии Босну, Герцеговину, Сербию и Румынию, взамен Венеции и Галиции. В вопросе выдачи турецких крепостей Сербии Австрия поддерживала последнюю, чтоб, как выразился министр Бейст (1866 г.), «сербы убедились, что не только русский кабинет, а и другой может воодушевиться для славянской независимости». Победы Пруссии, 1866 года, создали, наконец, венгерское государство. При коронации императора Франца-Иосифа в короли венгерские (1867 г.) развевались знамена ''Босны, Сербии, Болгарии'' и ''Румынии'' под Будином-Пештом наравне с знаменами Венгрии, Хорватии (с Славонией и Далмацией) и Семиградии, и апостольский король венгерский произносил известную присягу, но уже не на латинском языке, а по-мадьярски. Мадьяры осуществили без вооруженной революции неудавшийся план 1848—1849 годов. В числе внешних вопросов, волнующих венгерский парламент, «восточный вопрос» играет одну из важнейших ролей; он сделался предметом разных интерпелляций со стороны депутатов сейма венгерского и общего австро-венгерского (делегаций), и ответов со стороны министров. Интерпелляции по поводу восточного вопроса поднимали сначала преимущественно сербские депутаты, желая выяснить отношение к нему Австро-Венгрии в случае вооруженных восстаний турецких христиан против Порты. Уже в начале 1868 года, в заседаниях венгерской делегации заявил министерский советник, Фальке, что австро-венгерское правительство в случае такого вооруженного восстания не останется пассивным зрителем. «Провозглашение полной пассивности во что бы ни стало, в этом вопросе, который затрагивает самые жизненные интересы монархии, особенно же Венгрии, было бы игнорированием наших ближайших интересов, которое повело бы за собой тяжелые последствия и которое бы жестоко отмстилось». Австро-Венгрия вошла в дружеские сношения с временным правительством, управлявшим Сербией после убиения князя Михаила, и говорят, сделала известные обещания относительно будущего всех турецких сербов. Как бы то ни было, в конце 1868 года и в начале 1869 года появились слухи, будто у Австро-Венгрии есть известные намерения относительно ''Босны''. Известный мадьярский генерал Тюрр, который прежде в изгнании тоже мечтал о дунайской федерации, но, возвратившись в возобновленную Венгрию, конечно, отказался от этих мечтаний, — Тюрр, путешествуя тогда между венгерскими сербами, проболтался о предстоящей будто аннексии Босны, и даже обещал одному сербу место великого жупана в Босне. Эти слухи побудили сербских депутатов венгерского сейма, Стратимировича и Милетича, поговорить о восточном вопросе вообще. По поводу прений о всеподданнейшем адрессе королю, Стратимирович в речи (4 июня 1869 года) предлагал внести в адресс статью о восточном вопросе, которая бы рекомендовала правительству принцип невмешательства во что бы ни стало. Стратимирович указывал на восточный вопрос, как на самый жизненный вопрос для Венгрии в экономическом и политическом отношениях. Турция как государство, в котором невозможны реформы, раньше или позже погибнет; а наследство надо оставить ее молодым христианским народам. Такую политику должна защищать и Венгрия, та Венгрия, которая некогда была оплотом Европы против завоевательных варваров, и которая теперь должна пламенно желать освобождения оставшихся еще под турецким игом христианских народов. Австро-Венгрия не должна ни за что вмешиваться в предстоящую на Балкане катастрофу, а менее всего в пользу разлагающегося трупа: «она должна прямо заявить, что турецкое государство в Европе отжило, что интересы цивилизации и человеческого прогресса требуют, чтоб его оставили умереть спокойно, а не мешать ни прямо, ни косвенно христианским народам в деле их освобождения». Но эта предполагаемая Стратимировичем статья отклонена венгерским сеймом и не вошла в адресс. В подобном смысле, как Стратимирович, высказался немного раньше (20 мая) и Милетич. Он требовал, чтоб австро-венгерское правительство ни в каком случае ''не придерживалось'' политики вмешательства относительно Востока и политики аннексии относительно Босны. Граф Андраши, тогда венгерский министр-президент, отрицал всякие завоевательные стремления Австрии относительно Турции; что касается принципа невмешательства, то Австрия будет соблюдать этот принцип до тех пор, пока им будут руководиться и другие государства. В том же самом году, 17 декабря, Милетич вновь поднял восточный вопрос в венгерском сейме. Указывая на последний ответ министра, он выводил из него желание Австрии поддерживать Турцию и мешать освобождению турецких христиан. Случившееся тогда путешествие императора-короля Франца-Иосифа в Константинополь он считал знаком дружбы к Турции, и «это путешествие в высшей степени оскорбляет чувства восточных христиан и родственных им народов в Австро-Венгрии». Австрия, стало быть, отождествляет свои собственные интересы с интересами Порты, и свою судьбу с судьбой Турции. Зная, что реформы в Турции невозможны, все-таки желает поддерживать турецкое варварство и произвол в ущерб христианским народам, не без тайного желания, в конце-концов, заменить турецкое владычество своим. Восточные христиане имеют священное право и обязанность, — сбросить позорное иго турецкое при первом удобном случае; такое вооруженное восстание возбудит у всех австро-венгерских славян сильнейший отголосок, они будут считать каждого друга Турции своим врагом; у венгерских же сербов нельзя отнимать права помогать своим братьям против турок. Вмешательство Австро-Венгрии в восстание восточных христиан поведет за собой вмешательство других держав, и наконец европейский пожар, в котором монархия Габсбургов, преимущественво же Венгрия, сделается театром страшной войны и вместе с мадьярами погибнет. Спасение Венгрии возможно только посредством согласия и дружбы с восточно-христианскими государствами, которые с своей стороны должны выяснить себе отношение Венгрии к ним. В силу всех этих соображений Милетич предлагал следующую резолюцию: «Сейм земель венгерской короны торжественно заявляет: Венгрия во всех обстоятельствах, даже в случае столкновения между Портой и восточными христианскими государствами и народами, будет твердо держаться ''политики невмешательства'', с условием, что ни одно другое государство не вмешается таким именно образом, который был бы опасным для свободы и самостоятельности восточных христианских пародов и государств, и вместе с тем и Венгрии. Христианские государства и народы Востока могут — на пути и в стремлении к свободе, цивилизации и самостоятельности — рассчитывать на симпатии Венгрии и народов венгерской короны». Сейм отклонил этот проект резолюции депутата Милетича. Неописанную радость возбудил у австрийских славян решительный подвиг России, когда она, воспользовавшись немецко-французской войной 1870 года, разорвала позорную статью Парижского трактата относительно Черного моря. Австрийские славяне видели в этом начало деятельного вмешательства великой славянской державы в пользу славянских народов Турции, и резко осуждали лишнюю суетливость австро-венгерской дипломатии в пользу Турции. Такие взгляды австрийских славян (кроме поляков) лучше всего выражены в «манифестации чешских депутатов», 8 декабря 1870 года. Доверенные лица чешского народа, числом 86, приветствовали этот поступок России с восторгом, высказали свои живейшие симпатии к восточным христианским народам, и пожелали освобождения от турецкого ига. Вместе с тем они считали всякое враждебное действие Австрии против России и восточно-христианских народов — опасной для Австрии политикой. В то время, когда неутомимый австрийский министр иностранных дел, граф Бейст, не переставал сочинять разные ноты, восточный вопрос очутился вновь в венгерском парламенте. В феврале-месяце 1871 года Стратимирович высказал опасение, что Австро-Венгрия вмешается во внутренние дела дунайских княжеств, и опять заговорил о политике Австро-Венгрии в восточном вопросе. Эта политика, стремящаяся к сохранению целости Турции, отталкивает все восточно-христианские народы от монархии Габсбургов, наполняет их недоверием и ведет их в объятия России. А между тем было бы в интересах Австрии, еслиб она все народы дунайской области соединила в могущественный восточный союз, с полным уважением к их самостоятельности и их историческому праву. Поэтому — кончил оратор — необходимо, чтоб Австрия не препятствовала освобождению турецких христиан и образованию свободных христианских государств на месте Турции. Граф Андраши — в согласии с государственным канцлером — повторил свой последний ответ, данный Милетичу, и при громком одобрении палаты заявил, что руководящий принцип Австро-Венгрии в восточном вопросе — ''принцип невмешательства'', но с условием, чтоб этого принципа держались и другие государства. Итак, по словам самых компетентных лиц, принцип, которым Австрия должна руководиться в восточном вопросе, принцип невмешательства, но вместе с тем — и принцип мешательства другим в деле освобождения турецких христиан. Согласимся, принцип — по крайней мере для такого государства, как Австрия — очень опасный. Приближалось однако время, когда Австро-Венгрия вынуждена была обозначить свое отношение к восточному вопросу на практике. В княжестве сербском праздновался 22 день августа месяца 1872 года с особым торжеством. В тот день молодой князь сербский Милан Обренович провозглашен совершеннолетним. Сербский народ, в том числе, разумеется, и венгерские сербы — видели в воцарении юного потомка Милоша начало лучшего будущего не только для Сербии, но также для всех турецких христиан. Все эти желания, все эти надежды разным образом высказаны тогда в Сербии, в печатных изданиях, в песнях, в картинках и пр. «Твои границы пусть расширятся: вот чего тебе желают все сербы!» — гласила надпись на одной триумфальной арке. «Босна, Герцеговина и Старая Сербия должны быть моими!» — вот слова на изображении князя Милана. «Сегодня князь, завтра король, а через год царь сербский. Теперь празднуем торжество сербского княжества, а через год — с помощью Божией — торжество сербского царства!» Такие и им подобные слова можно было тогда слышать и читать всюду в Белграде, во всей Сербии и вообще между всеми сербами перед и за Савой. Кажется, что тут нечему удивляться, если несчастный, разрозненный сербский народ утешался лучшей будущностью, желал соединения, по крайней мере, всех сербских земель в Турции под скипетром сербского князя. Все это так естественно, так прекрасно, что всякий благородный человек с этим должен согласиться. Но совсем иначе посмотрели на белградский праздник мадьяры, те самые, которые — посредством своего министра-президента — не переставали заявлять принцип невмешательства во внутренние дела Турции. Мадьярская журналистика с ожесточением набросилась не только на венгерских сербов — по поводу внезапного закрытия только что открытого их собора, — но и на сербов княжества. Заявления сочувствия венгерских сербов к сербам княжества мадьяры не стеснялись называть сумасшествием, преступлением: за то, что венгерские сербы приняты в Белграде как братья, мадьяры называли сербских правителей «авантюристами», а весь сербский народ, пламенно желающий лучшей будущности, это — тоже «авантюристы и фанатическая чернь». Роль «Великой Сербии» (т.-е. просто стремление соединить сербские земли) не годится для маленького сербского княжества. Если между Венгрией и Сербией должна состояться аттракция, как этого желают «велико-сербы», то это может случиться только в ущерб Сербии, которая невольно упадет на лоно Австро-Венгрии. Пусть это помнят в Белграде, прежде чем будут продолжать свою авантюристскую политику! А в каком смысле высказывались тогда все мадьярские газеты? Да, в самом деле, подобные заявления — странная иллюстрация принципа «невмешательства». Видно, что под последней фразой скрывается что-то, о чем однако не ловко публично говорить... Только австрийские газеты иногда поговаривали, как было бы хорошо приобрести для Далмации «заднюю землю» (Hinterland), Босну, или, пожалуй, учредить в ней австрийскую секундогенитуру. Не станем здесь приводить разные мнения такого рода, а остановимся только на брошюре барона Гельферта: Russland und Österreich (Wien, 1870). Гельферт, известный публицист, историк и государственный деятель старо-австрийского централистического закала, написал эту брошюру, как ответ на известное «Мнение о восточном вопросе», генерала Фадеева. Гельферт прямо говорит, что «панславистическое призвание московитской великой державы еще нигде не формулировано так резко и смело, как в этой брошюре Фадеева», которую Гельферт вообще ставит очень высоко. Австрийский публицист горько упрекает австрийскую дипломатию, что она со времен Иосифа II перестала верно понимать восточный вопрос и ввела Австрию в фальшивое положение относительно восточных христианских народов<ref>Гельферт приводит очень замечательные слова одного австрийского министра иностранных дел о Герцеговине: «Die Herzegowina? Ich habe nicht die Ehre diese Dame zu kennen». Жаль, что автор не назвал этого государственного светила по имени. По его намекам, можно догадываться, что эти слова приписывались гр. Буолю или Рехбергу.</ref>. Гельферт резко осуждает преследование австрийских славян немцами и мадьярами, которые таким образом прямо работают в пользу России. Будущность Австрии — на востоке, в Турции, конечно только Австрии «децентрализованной» (т.-е. федеративной), которая может иметь притягательную силу на будущие дунайские христианские государства; они могут быть вполне самостоятельны или соединены с Австрией; в том и другом случае они найдут естественную опору в федеративной Австрии, которую ее румыны и славяне считали бы настоящим своим отечеством, и которая сделалась бы центром тяготения для остальных их соплеменников. Посредством же своих югославян Австрия может иметь решительное влияние на всем Балканском полуострове, не ища здесь — кроме Босны и Герцеговины — никаких завоеваний. Связанные с Австрией моральными узами, народы полуострова будут ее союзниками и в случае войны с Россией. Барон Гельферт кончает свои любопытные рассуждения: «Фадеев говорит: ключ для решения вопросов польского, славянского и черноморского держит в руках Австрия. ''Вырвем'' этот ключ у Австрии, и европейский восток принадлежит России. Мы с своей стороны говорим: ключ восточного вопроса держит в руках Австрия. ''Удержим'' этот ключ за собой и воспользуемся им как следует, и европейский восток принадлежит Австрии!» В последнее время стали в Вене даже утверждать, что, мол, для Австрии было бы выгоднее, еслиб она, подобно России, перестала защищать status quo в Турции, а способствовала постепенной «эманципации» христианских народов на востоке, и пр. Последний взгляд высказала именно «Presse» летом 1873 года, вскоре после посещения Вены императором Александром. Тогда говорили даже, что Россия и Австрия начинают сближаться друг с другом... Летом 1875 года, вскоре после посещения Далмации императором Францом-Иосифом, вспыхнуло восстание в Герцеговине. С криком: «живио Франьо Иосип, ''краль хрватски!''» — началась эта, как казалось, вспышка, между тем как в ней покоился зародыш событий всемирной важности. Восстание распространилось и в Босне, а через год повело за собой войну Сербии и Черной-Горы с Турцией. Сербы княжества и Черной-Горы взялись за оружие для освобождения своих несчастных братьев, а не король хорватский. И когда оба маленькие сербские княжества не в силах были справиться с турками, то попыталась спасти Сербию от полного раздавления — опять не венгерская корона, а Россия. Наконец, в защиту и для освобождения восточных христиан от жестокого ига, восстала опять не Австрия, а Россия. А Австро-Венгрия? Она, правда, «не вмешалась» в восточный вопрос ни в пользу Турции, ни в пользу христиан, ибо те разные ноты и проекты известного status quo amélioré никто не будет считать серьезным заступничеством за турецких христиан; но вместе с тем она не могла помешать России вмешаться в этот вопрос в пользу турецких христиан. Таким образом, принцип невмешательства, так часто провозглашаемый государственными людьми Австро-Венгрии, соблюден только по меньшей части: прибавляемое к нему важное условие ''не'' исполнено, Австрия не могла задержать Россию. Восстание герцеговинцев и босняков и последующая за ним война Сербии и Черной-Горы с Турцией, преимущественно же война России с Турцией, все это сильно отразилось в разноплеменной Австрии. Выше упомянутое предсказание Милетича о группировке национальных партий Австрии по поводу нагрянувшего внезапно восточного вопроса — сбылось буквально. Славяне (кроме поляков) и румыны заявили живейшие симпатии к своим борющимся братьям, словом и делом; немцы отнеслись к этой борьбе христиан, особенно же южных славян, если не враждебно, то довольно равнодушно, а мадьяры — с неистовой враждой. Из австрийских славян самые теплые симпатии заявляют сербы, словенцы, чехи и словаки, русские; симпатии хорватов не менее теплы, но они как-то обусловливаются известными политическими рассчетами относительно Босны и Герцеговины. Хорваты и словенцы желают присоединить Босну и Герцеговину к Триединому королевству, на основании «исторического права» венгерско-хорватской короны, и заявляют об этом беспрестанно в печати, в публичных собраниях, между прочим, и на последнем анти-турецком загребском митинге (5 августа н. ст.). Притязания хорватов сталкиваются здесь с «естественным правом» сербов, желающих присоединения Босны и Герцеговины к Сербии, пожалуй, к Черной-Горе. Этот политический антагонизм между хорватами и сербами находит пищу и в религиозном различии обоих отраслей одного народа, которым и воспользовались некоторые бессовестные люди, наущенные самим дьяволом — как выразился сам благородный патриот хорватский, епископ Штроссмайер<ref>И вот что написал об этом религиозном различии у славян другой просвещенный хорват XVII века, католический священник Крижанич: «Глупо делает он, кий ся мешает в чужие споры, из коих не может ему пожиток допасть... Аще ся патриарх и папа презирают, и скубут, и за брады водят для предкования: мы для предкования несмо должны чинить раздора, нить заступать оных, кои чинят раздор».</ref>. Одни только австрийские поляки отнеслись к борющимся за свободу южным соплеменникам по-своему, т.-е. они увидели в этой борьбе — «козни Москвы», и поэтому относятся к югославянскому движению с глубоким молчанием, или советуют южным славянам отказаться от «Москвы», обещая им взамен протекцию «свою» и «Европы». Австрийские славяне желали бы, чтоб Австрия, вместе с Россией, разрешила восточный вопрос в пользу турецких югославян. Но так как Австрия отказывается от такой политической комбинации, то славяне требуют от нее, по крайней мере, невмешательства, и очень довольны, что этот вопрос решает Россия. Наравне с славянами, совместного действия Австрии и России в пользу турецких христиан и вместе с тем и присоединения Босны и Герцеговины к Австрии — желают и некоторые высшие старо-австрийские бюрократические и военные кружки, которые не могут еще забыть бывшего единства монархии Габсбургов. Эти господа даже думают, что Австрия должна «вытеснить» Россию из Балканского полуострова и сама стать во главе югославянского движения. Много говорили и говорят о «славянской военной партии» в Австрии, которая желает идти рука об руку с Россией и ищет завоевания на Балканском полуострове, именно Босны и Герцеговины. К этой партии будто бы принадлежат «славянские» генералы Марончич (главнокомандующий в Вене), Филиповичи в (Праге и в Берне), Молинари (в Загребе), Родич (наместник далматский), и др. Заметим, что все эти почтенные австрийские воины не составляют никакой партии, а как верные слуги императора-короля австрийско-венгерского только исполняют его приказания; а «славянами» или, скорее, «югославянами» они суть настолько, насколько это позволяет сан австрийского генерала. На направление австрийской политики они не имеют влияния: теперь не 1848 год, не время Виндишгрецов и Елачичей. Если грядущие события на Балканском полуострове возбуждают между австрийскими славянами радостное движение, то мадьяры смотрят на них с неописанным ужасом и озлоблением. По мере того, как герцеговинская вспышка принимала все более и более угрожающие размеры и, наконец, разразилась русско-турецкой войной, — мадьяры все больше и больше волновались. Они увидали, что восточный вопрос не решается по их желаниям, по их почину; они увидали, что кровавая драма на берегах Неретвы, Босны и Моравы, ужасная трагедия на берегах Марицы взволновали весь славянский мир, от Шумавы до Тихого океана. Увидели они, что славянский «собор мног зело» поднимается, и что его авангард доходит до самого Пешта и Дебрецина, Темешвара, Сегедина и Печуха. С 1875 года восточный вопрос не выходит из стен венгерского парламента, из дворцов магнатов и из хижин бочкорошей и чикошей; все мадьяры без различия толкуют о восточном вопросе. Успехи турецкого оружия против Сербии вызывали у мадьяр всеобщий восторг и пламенное желание, чтоб ненавистная Сербия была окончательно раздавлена турками. Провозглашение князя Милана королем сербским доводило мадьяр, равным образом как и правительственные австрийские кружки, до исступления. Мадьярские политические вожди и знаменитости заявляют самые теплые симпатии туркам. Кошут настойчиво требует, чтоб Австро-Венгрия не побоялась войны, только бы помешать России осуществить ее планы на Востоке; гибель турок поведет за собой и гибель мадьяр; другая мадьярская знаменитость, граф Зичи (бывший министр торговли) назвал все слои мадьярского народа туркофильскими, и заявил, что союз между мадьярами и турками — единственное спасение обоих; третья мадьярская знаменитость, генерал Клапка, высказал мнение, что судьба турок и мадьяр, двух братских племен, тесно связана, и что падение Турции поведет за собой и падение Венгрии. Последнюю мысль о братстве и теснейших связях турок и мадьяр заявила с особенной торжественностью мадьярская молодежь. Мадьярская депутация в Константинополе и турецкая в Пеште не переставали говорить на эту тему. Оба «братские народа» торжественно заявили, что они питают друг к другу живейшие симпатии, и что отныне их судьба связана теснейшим образом. Против «морозного дуновения северного колосса», против «варварских московитов угрожающих цивилизации», против «коварной России, этого бича природы» — кричали в один голос мадьярские депутаты, студенты и другие граждане, и турецкие улемы и софты. Этот союз двух братских народов спасет европейскую «цивилизацию», и турецкие и мадьярские сабли задержат северного колосса — думал один турецкий софта или улема в Пеште (в апреле 1877 года). А на последнем митинге или собрании народа в Пеште (26 июля н. ст. 1877 года) мадьярские вожди неистовствовали против «варваров», русских. Клапка опасается, что Россия, раздавив Турцию, обратится против Австрии и «цивилизации», и во всей Венгрии мадьяры принимают резолюцию, что завоевательная политика России «угрожает интересам» Австро-Венгрии, и побрякивают вилагошскими саблями. Мы бы зашли слишком далеко, если бы следили за всеми подробностями, в каких обнаруживается эта трогательная дружба мадьяр к туркам и вместе с тем эта страшная ненависть к России. Между тем в обоих парламентах Австрии восточный вопрос поднял много шуму. В австрийском парламенте и в других политических кружках господствовал по этому поводу полный разлад; немецкие депутаты очень пеняли на Россию, что она собирается нанести удар целости Турции; один из этих депутатов сказал, что без позволения Австрии не смеют образоваться на ее границах славянские государства (slavische Neubildungen);, другой (бывший министр Др. Искра) предпочитает целость Турции, но если последняя уже распадется, то Босны и Герцеговины мало: границы Австрии должны подвинуться до Архипелага и до самой Греции (!)<ref>Подобную мысль высказал недавно и Fr. Hellwald: Die Türkei im Kampfe mit Russland (Augsburg, 1877); он советует Австрии подумать о присоединении Сербии, Босны, Герцеговины, северной Албании и Македонии, и подружить свое знамя на стенах Солуня. Почему же не на св. Софии в Константинополе?</ref>. Почтенный патер Грейтер, из Тироля, много говорил о «правах» венгерского короля на северо-турецкие земли и о коронационной его присяге. Славянские депутаты говорили в пользу деятельного вмешательства Австрии в пользу югославян; только польские депутаты сохраняли глубокое молчание. Бурнее были заседания венгерского парламента, особенно после начала войны русско-турецкой. В этом парламенте, который вообще не отличается особенной умеренностью в речах, раздаются бесконечные речи, интерпелляции, петиции по поводу разрешающегося без ведома и без участия и даже против воли мадьяр — «восточного вопроса». Особенно много говорилось в заседаниях последнего сейма (летом 1877 года). Хорваты делают в Загребе овацию эрцгерцогу Альбрехту, высказываясь в пользу освобождения югославян, присоединения Босны и Герцеговины к Хорватии, и громко заявляя свои русские симпатии, между прочим и русским национальным гимном. И вот, сейчас по этому поводу интерпелляция в венгерском сейме. Министр-президент Тисса отвечает, что в этих демонстрациях не было ничего особенного; а что касается русского гимна, то это вовсе не был русский гимн, а «хорватская народная песнь», похожая, впрочем, на этот гимн. Барон Кааш думает, что война России с Турцией, возникшая вследствие деятельности славянских комитетов (!), есть война панславизма, и что она может кончиться соединением славян, а панславизм — наибольшая опасность для Австро-Венгрии. Свободная Румыния и Сербия, новое болгарское государство — все это постоянная опасность для Австро-Венгрии. Поэтому оратор требует от правительства, чтоб оно препятствовало образованию новых славянских государств, увеличению существующих, союзу их, или подпадению их под русский протекторат. Почтенные представители Шомодьского комитата (губернии) представляют сейму петицию в пользу целости Турции — поступок в парламентарной жизни довольно странный. Начинаются дебаты по этому поводу: граф Аппоньи считает целость Турции необходимостью для Австро-Венгрии; но Каллай, с редким у мадьяр беспристрастием, прямо говорит, что ничто на свете не спасет Турции, и никак не желает связать будущность Венгрии с этим разлагающимся трупом. Сербский депутат Полит считает все эти туркофильские демонстрации мадьяр совершенно бесполезными, так как Россия не обращает на них ни малейшего внимания, и преследует неуклонно свою цель; единственным возможным разрешением восточного вопроса представляет образование малых христианских государств. Что касается правительства Австро-Венгрии, то оно до сих пор не высказало решительно своих взглядов на восточный вопрос, говоря как настоящая дельфийская Пифия. Впрочем, если взять во внимание весь хаос, происходящий по поводу восточного вопроса посреди народонаселения Австро-Венгрии, нельзя удивляться такой нерешительности. Австро-венгерское правительство заявило в обоих парламентах, что Австро-Венгрия на чеку, что она не вмешается в восточный вопрос, пока не будут затронуты ее интересы». В чем именно состоят эти интересы, до сих пор оффициально не разъяснено. Только раз, еще осенью 1876 года, Тисса, отвечая на одну интерпелляцию, сказал, между прочим, что «Венгрия не променяет права своего первородства за чечевицу». Эта библейская фраза венгерского министра-президента объяснялась так, будто для Австро-Венгрии присоединения Босны и Герцеговины мало, и что в случае необходимости надо уже присоединить все северо-турецкие земли. Общее министерство иностранных дел соблюдает глубокое молчание. Таким образом, политика Австро-Венгрии относительно восточного вопроса до сих пор неизвестна. Мы знаем и понимаем, что Австро-Венгрия предпочитала бы целость Турции с введением известных «реформ», тот пресловутый status quo amélioré. В случае невозможности сохранить целость Турции, можно только догадываться, что Австро-Венгрия не желает, чтоб «Болгария» сделалась сербской, румынской или русской, что Босна и Герцеговина, переставши быть турецкими, должны сделаться австро-венгерскими; что касается Сербии и Черной-Горы, то они могут получить только незначительные исправления границ. Итак, видим, что политика Австро-Венгрии все бьет только в негативную сторону восточного вопроса: господство турок должно быть сохранено, так как для Австро-Венгрии целость Турции — необходима, а образование малых христианских государств — опасно. О позитивной стороне восточного вопроса, т.-е. о радикальном его разрешении прекращением господства турок в Европе, австро-венгерская политика до сих пор не высказалась, по крайней мере явно. Но мы думаем, что австро-венгерское правительство, равным образом как и сами мадьяры, несмотря на все отрицания, не прочь воспользоваться «историческим правом» венгерской короны и «осуществить» титулы венгерского короля: король босанский, сербский, болгарский, румынский. Мы, разумеется, не думаем, что Австро-Венгрия придает этим давно устаревшим притязаниям какое-нибудь практическое значение, и что она на их основании вздумает «ревиндиковать» эти «partes adnexas» венгерской короны, как, например, в 1772 году «ревиндиковала» Галицию на основании титула rex Galiсiае et Lodomeriae. Времена практического применения «исторического права», т.-е. возобновления известных давних отношений между народами или государствами, давно миновали. Если в давние времена баны и короли босанские, короли и деспоты сербские, воеводы румынские, или даже царь болгарский признали на короткое или продолжительное время верховную власть королей венгерских, то последующие затем события, завоевания турок, освобождение части сербского народа и проч., уничтожили эту власть. Все это только давние исторические факты, и больше ничего. Если некогда босанские Твердки, сербские Вуканы и Стефаны желали присоединиться к венгерской короне, то этого теперь вовсе не желают ни Обреновичи, ни Петровичи, то этого вовсе не желают ни сербы, ни болгары, ни румыны. Политическим идеалом всех этих народов вовсе не присоединение к Венгрии, а соединение их разрозненных частей, — стало быть, эти идеалы стремятся не к расширению границ Венгрии, а к их сокращению. Кроме того, румыны, болгары и сербы не нуждаются в покровительстве короля венгерского, имея более сильного и естественного покровителя в России. Поэтому об «историческом праве» Венгрии на северо-турецкие земли нельзя серьезно толковать. А то, на основании «исторического права», пришлось бы, пожалуй, плохо самой Венгрии. Известно, что в X веке словаки составляли часть чешского государства Болеславов, что в IX веке вся восточная Венгрия, с старинной славянской «Пештью» (пещь—печь—нынешний Пешт), была «задунайской Болгарией». Да, «историческое право» венгерского короля, называющего себя «rex Galiciae et Lodomeriae», может столкнуться с «естественным и историческим правом» императора ''Всероссийского'' на Червонную и Угорскую Русь. Наконец, мы могли бы вспомнить, что мадьяры, или угры вышли из уральских стран, из Югрии, титул которой находится тоже в числе титулов императора всероссийского, по крайней мере Петр Великий говорил Ракоцы, что мадьяры — его подданные, убежавшие из Югрии: «Sunt, qui audiverunt, Petrum Rákótzio jocabundum adfirmasse: Hungaros suae ditionis homines esse eosque ex Jugria profugos» — так писал в 1726 году ученый словак Μ. Бел петербургскому академику Байеру<ref>Adparatus ad historiam Hungariae (1735), p. 413.</ref>. Но если это «историческое право» венгерской короны не может ныне служить даже предлогом к расширению границ Венгрии на юго-востоке Европы до Черного моря и до Балкан, то все-таки суть этого исторического права составляют до сих пор именно «интересы» Австро-Венгрии. А это и есть, да и должно быть заветное желание Австрии и Венгрии, и мадьяр, как бы это ни скрывали или даже отрицали. Напрасно провозглашает австро-венгерское правительство, что Австрия не желает никаких приобретений на Балканском полуострове, кроме, пожалуй, далматского «Hinterland» — Босны и Герцеговины: это — нежелание, напоминающее басню о лисице и винограде. Более откровенные люди из политических кружков австро-венгерских вовсе не отказываются, в данном случае, от таких приобретений. На них намекал сам министр Тисса, говоря о «первородстве» и о «чечевице»; о них публично говорят в политических кружках, о них пишут постоянно в газетах. Еще в начале 1877 года оффициозный орган венгерский «Pester Lloyd» обнародовал статью прокурора Томашка: «Венгрия и восточный вопрос». По мнению автора, Турция не может дольше существовать; Австрия, вытесненная из Италии и из Германии, должна обратить свое внимание на наследство османов; Босна необходима для Далмации; остальные христианские государства должны заключить с Австрией такой союз, как, например южно-немецкие государства с Пруссией. Из славян разделяют эти планы хорваты (по крайней мере относительно Босны и Герцеговины), и может быть и поляки. Остальные славяне от них уже отказались. Но беда в том, что турецкие югославяне и румыны не желают этого присоединения к Австро-Венгрии, не питая к ней ни малейших симпатий; его желают лишь малочисленные католики в Босне и Герцеговине. Православные сербы в Сербии, в Босне и Герцеговине и в Старой Сербии видят свой центр в княжествах сербском и черногорском, и предпочитают, наравне с болгарами и румынами, полную самостоятельность какой бы то ни было зависимости от Пешта или Вены. Кроме того, не желает присоединения этих земель к Австро-Венгрии и Россия, желая их самостоятельного развития. Разумеется, этому нежеланию главных факторов должно уступить желание известных австро-венгерских кружков. И, право, если немецко-мадьярская монархия Габсбургов не может или не хочет способствовать освобождению этих народов, то для нее будет гораздо лучше, если она, отказавшись от всяких материальных приобретений на Балканском полуострове, кроме, пожалуй, турецкой Хорватии, не будет вмешиваться в дела православных югославян и румын, и вместе с тем не будет мешать и России в установлении новых, справедливых порядков на нижнем Дунае. В противном случае могли бы возникнуть опасные затруднения и столкновения. Мысли австрийских патриотов старого закала, вроде барона Гельферта, о моральных и материальных приобретениях Австрии на Балканском полуострове основаны на иллюзиях. Гельферт, настаивая на распространении морального или материального владычества Австрии на Балканском полуострове, считает необходимым для этого условием предварительное возобновление старой цельной австрийской монархии, как «decentralisirter Einheitsstaat», т.-е. просто как федеративное государство (федерация народов? федерация «исторических» индивидуальностей?) Действительно, допущение дуализма и господства мадьярского элемента в восточной половине монархии оказывается роковой политической ошибкой, тем более, что эта ошибка ''не была'' необходимой. Господство немецкого элемента, превосходящего все остальные народы Австрии количественно<ref>В Австрии считается 9 м. немцев, 7 м. чехов и словаков, 5 м. мадьяр, 3 м. хорватов и сербов, 3 м. русских, 2½ м. румын, 2 м. поляков, 1½ м. словенцев, кроме других мелких народностей; из них многочисленные евреи считают себя тоже немцами.</ref> да и качественно, для не-немецких народов тяжело; но с ним, как с господством всемирного культурного элемента, можно примириться, равным образом как можно примириться и с централистической Австрией, с преобладанием в ней немецкого элемента. Между тем господство мадьярского элемента, ни в чем не превосходящего другие народности, разве только бесцеремонностью и смотрящего на все политические вопросы с своей, крайне узкой, племенной точки зрения, просто невыносимо и раздражает в высшей степени. Но уничтожение дуализма со всеми его последствиями и возобновление цельной австрийской монархии, особенно в форме «децентрализованного цельного государства», по нашему мнению, pium desiderium, осуществление которого теперь невозможно. Весь этот предполагаемый радикальный переворот господствующих ныне политических порядков в монархии Габсбургов сопряжен с такими непреодолимыми затруднениями, что австрийский император едва ли когда-нибудь решится на такой опасный эксперимент. А то, пожалуй, могли бы повториться события 1848—1849 годов, с той однако важной разницей, что Россия Австрии уже помогать не будет. Здесь можно сказать: Austria sit ut est, aut non sit! Было время, когда многие славянские патриоты мечтали о «славянской», разумеется, федеративной Австрии; теперь эти мечты встречаются уже довольно редко. Как же говорить о «славянской» Австрии, когда «славяне» ''не один народ'' с одним языком, с одной культурой, с одними стремлениями. Австрийские славяне — ''народы'' — строго определенные национальные единицы, каждая с своей собственной исторической жизнью, с своими политическими идеалами, и нередко относящиеся друг к другу враждебно. Указываем на историческую вражду поляков и русских в Галиции, политические идеалы которых диаметрально противоположны, уничтожая, так сказать, друг друга; вспомним политический антагонизм хорватов и сербов, и, наконец, различную точку зрения австрийских славян относительно восточного вопроса. Австрийские славяне представляют только этнографическое, но никак не национально-политическое целое. Чехов и поляков, словаков и русских, словенцев, хорватов и сербов нельзя считать одним народом, одним сплошным политическим фактором: политическая и парламентарная жизнь Австрии 1848—1877 годов представляет тому достаточно доказательств. Поэтому славяне не в состояния дать Австрии «славянский» отпечаток, не говоря уже о том, что почти равносильные им немцы и мадьяры добровольно никогда не приняли бы такого отпечатка. Впрочем, такой австро-славянский союз, к которому должны примкнуть и румыны и турецкие славяне, представлял бы такой же государственный хаос, как пресловутая дунайская федерация Кошута. Основываясь на всех этих соображениях, и считая мысли старо-австрийских патриотов об идеальной «Австрии» несбыточными, мы повторяем, что для немецко-мадьярской монархии Габсбургов гораздо лучше не вмешиваться в дела Балканского полуострова, и ни теперь, ни впредь не мешать России в осуществлении заветной ее мысли — в освобождении православных народов Турции. Барон Гельферт справедливо замечает, что «ключ» к восточному вопросу держит в руках Австрия, и что она должна его и впредь удержать, даже воспользоваться им ''против'' России. Но почтенный австрийский публицист забыл одно важное обстоятельство: именно, что с этим деликатным инструментом надо уже теперь уметь обращаться; он забыл, что для старой Австрии уже слишком поздно учиться владеть этим «ключом», особенно когда ей постоянно мешают в этом венгры и немцы. А между тем этим ключом может научиться владеть и Россия. В заключение повторим два исторических воспоминания. Около 1660 года просвещенный католический священник, хорват Юрий Крижанич, взывает к русскому царю Алексею Михайловичу, чтоб он освободил несчастных задунайских славян из турецкой неволи. Через несколько лет (1688 г.) православный архимандрит Исаия, от имени патриархов греческого и сербского и господаря волошскаго, вызывает молодых сыновей царя Алексея выступить за освобождение православных греков, румын и славян, которые с радостью ожидают царские войска; он просил, чтоб цари не дозволили занять православные земли католическими войсками римского императора: ''румыны, болгаре и сербы не любят немцев и будут им помогать только в случае крайней нужды.'' А тогда, в XVII веке, русский царь был еще далеко от Дуная, а сильный император римский и король венгерский так близко! {{left|Июль, 1877.}} === Примечания === {{примечания}} [[Категория:Русская публицистика]] [[Категория:Журнальные публикации 1877 года]] [[Категория:Публикации в журнале «Вестник Европы»]] irc7eu03utiygvelifaznizman3992q 5730192 5730191 2026-07-14T09:14:41Z Семён Семёныч 26505 5730192 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ=Мадьяры и Восточный вопрос | АВТОР =[[Автор:Иосиф Иосифович Первольф|И. Первольф]] | ДАТАПУБЛИКАЦИИ=1877 | ИСТОЧНИК= Вестник Европы, 1877, № 9-10. — Санкт-Петербург, 1877. | ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire | СТИЛЬ=text }}__NOTOC____NOEDITSECTION__ == Мадьяры и Восточный вопрос<ref group="Ред.">Читателю известно, какую роль заняли в настоящих событиях мадьяры. В предлагаемой статье собраны основные факты старых исторических связей «венгерской короны» с разными славянскими землями и указаны новейшие отношения племен и славянская сторона вопроса.</ref>. == {{right|«Suum cuique».}} <p style="text-align:center">I.</p> События на Балканском полуострове взволновали весь славянский мир. Славяне поняли, что на Дунае и на Балканах начинает решаться их будущая судьба, что предполагаемым и усердно желаемым созданием или, скорее, возобновлением болгарского государства и увеличением обоих сербских княжеств, сербского и черногорского — при помощи единственного славянского государства, России — делается первый шаг к осуществлению политических идеалов славянских. Кровавая драма на берегах Зеты и Моравы, на Дунае и на Балканах — начало осуществления заветных желаний славянского мира, начало разрешения ''восточного, т.-е. славянского вопроса''. Но не одни славяне взволновались. Все их соседи и недоброжелатели сильно переполошились, увидав, как разбросанные сухие кости славянские вдруг обводятся мясом, наполняются духом жизни, и «сташа на ногах своих собор мног зело»... С особенным ужасом смотрят на это мадьяры<ref>Славяне и другие европейские народы называли мадьяр (Magyar) «Угры» и государство ими основанное «Угрия» (по мад. Magyarország). В эту Угрию вошли и разные не-угорские народы: словаки, русские, сербы, румыны и др.; все эти народы могут назваться «уграми» только в политическом смысле, как жители Угрии, равным образом, как например поляки, литовцы, чудь и др. в России считаются «русскими»; но в национальном отношении словак или серб не может быть угром, угрином. Между тем, мадьяры, сделав свой язык господствующим в своей стране, признают в своей земле только одну политическую ''нацию'', — мадьярскую, а сербов, словаков, румын и пр. считают они лишь «народностями»; название «славянский, сербский и пр. народ» раздражает мадьяр в высшей степени. У русских в последние века вошла в общее употребление польская форма «Венгрия».</ref>. Болгары, и сербы и румыны рвут свои кандалы, сбрасывают крышки с своих гробов, и мнимые мертвецы домогаются новой самостоятельной жизни; а восточное царство помогает несчастным изгонять варварских могильщиков и палачей из райских земель дунайских и балканских. С ужасом смотрят на все это мадьяры, считавшие себя уже наследниками своих балканских товарищей и родственников. Они вообразили, что у них есть известное «право» на это наследство; а вдруг — это право оказывается несостоятельным. Надеялись они, что вернутся времена Бел, Людовиков, Сигмундов, Матвеев и других венгерских королей, распоряжавшихся на Нижнем-Дунае и на Балканах как дома, — а вдруг оказывается, что возобновление этих «славных» времен невозможно, что они прошли безвозвратно. Остались только сладкие исторические воспоминания. С XII и XIII веков венгерский король называет себя «Апостольским королем венгерским, далматским, хорватским, славонским, ''босанским, сербским, галицким, владимирским, куманским'' (т.-е. румынским), ''болгарским'', и великим князем Семиградским», иногда с прибавлением «навсегда». Эта высокопарная титулатура не соответствует действительности, ибо ни Босна, ни Сербия и Болгария, ни Румыния и Галиция, не входят в состав Венгрии. Но по государственному праву венгерскому, все эти земли считаются частями (partes adnexae, territorium accessorium) коренной земли, т.-е. венгерского королевства, наравне с Триединым королевством хорватско-славонско-далматским и с великим княжеством Семиградским, которые (кроме Далмации) фактически составляют часть венгерской короны. По государственному праву венгерскому, эти земли считаются частями Венгрии de jure, хотя de facto к ней не принадлежат; их гербы встречаются между гербами остальных земель короны венгерской; их знамена носятся при коронации короля венгерского, как и знамена венгерское, хорватское, славонское и далматское. Венгерский король обещает в так-называемом инавгуральном дипломе, что он земли, принадлежавшие прежде к венгерскому королевству и которые он с божьей помощью приобретет, опять к нему ''присоединит''. В коронационной присяге король обещает, что он границ Венгрии не уменьшит, а насколько возможно, ''расширит''. Итак, по государственному праву венгерскому, Венгрия приписывает себе право на Босну с Герцеговиной, на Сербию, Болгарию, Румынию (с Буковиной и Бессарабией) и Галицию. Это право или, скорее, эти притязания основываются на том обстоятельстве, что некоторые венгерские короли производили в тех землях известную верховную власть, — впрочем, часто очень сомнительную и кратковременную. Мадьяры или, как их славяне издавна называют, угры, венгры, основали около 900 года — на развалинах Великой Моравии и придунайской Болгарии — свое государство. Сделавшись позже христианской, Венгрия вошла в состав западно-европейских государств, и вскоре распространила свои границы на восток и на юг. В 1002 году присоединена к ней Семиградия, а через сто лет (1102 г.) и королевство хорватско-далматское. Таким образом, Венгрия завязала сношения с южной славянщиной, сначала с хорватами, и скоро после того и с сербами. Сербы жили на юго-восток от ближайших своих соплеменников хорватов, между Савой, Моравой, Ибром, Скадарским озером, Адриатическим морем, реками Цетиной и Вербасом. Они разделялись на несколько племен: северную, большую половину означенной территории занимали собственно так-называемые сербы (нын. западная Сербия и Босна), на юге были неречане, захолмяне, требиняне и копавляне (нын. Герцеговина и южная Далмация), дукляне или зетяне (нын. Черная Гора и Которская-Бока). Эти сербские племена были почти совершенно независимы друг от друга, и только изредка удавалось сильному князю соединить их в известную федерацию. Сербские земли разделялись на округи — жупы. Такими жупами собственной Сербии были Босна (по реке Босне, между Савой, Вербасом и Дриной), Мачва (по реке Колубаре, между Дриной, Савой и Моравой), Гась, или Раса, по реке Рашке (нын. Новый-Базар), и др. В Захолмье одна северная жупа, на границе Босны, называлась Рама, по реке того имени, притока Неретвы. Во время разъединения сербских племен в X и XI веках хорватские короли, успевшие заранее создать сильное государство, завладели смежными сербскими землями, именно Босной, Неретвой и северным Захолмьем; в числе хорватских банов (т.-е. высших сановников земских, жупанов первой степени) упоминается и босанский и подрамский (Рама). В конце XI или в начале XII века в Босне владел опять великий жупан сербский, который уступил Босну своему зятю, венгерскому королю Беле II. С тех пор, около 1120 года, Босна является «бановиной» или «банатом» Венгрии, управляемым венгерскими королевичами или своими домашними банами. К Босне принадлежала тогда и северо-захолмская жупа Рама, и по этой жупе стали в венгерской канцелярии называть всю Босну. Венгерские короли приняли титул: король рамский (rex Ramae, первый раз в грамоте 1138 года), т.-е. босанский. С тех пор осталась Босна с немногими промежутками при венгерской короне. Босанские баны, а с 1376 года — короли считали себя подручниками короля венгерского, хотя они пользовались полной самостоятельностью, а в конце XIV века даже восстали против своего верховного господина. Приведем здесь несколько выписок из грамот, характеризующих отношение Босны к Венгрии. Венгерские короли всегда называют Босну ''своим'' королевством: regnum nostrum Boznae (1364), regnum nostrum Ramae seu Boznae (1405), и пр.; так ее называют и иностранные государи, например сербский Вукан Неманич (terra regis Ungariae videlicet Bossina 1199), папы и пр. Босанские баны и короли считались подручниками венгерских королей, которые их назначали и утверждали в их достоинстве, были в праве требовать от них военной помощи и других повинностей. Бан и позже король босанский Стефан Твердко называет себя «баном Босны божиею милостию и короля Людовика», т.-е. венгерского (1366); король Стефан Дабиша, покорившись королю Сигмунду, обязывается отбывать прежние повинности венгерской короне (1394); король Стефан-Фома Кристич признает, что он назначен королем Владиславом, и обещает ему во всем послушание и помощь (1444). Последний король босанский Стефан-Фома стремился, с помощью папы, к большей самостоятельности, прося от него и короны. Сначала папа отказывал просьбам Стефана, называя его «вассалом венгерского короля, который один имеет право короновать босанского короля»; вместе с тем папа уверял венгерского короля Матвея, что он ничего не сделает без его соизволения, именно что он Стефану не пошлет короны. Но, несмотря на эти уверения, папский легат все-таки венчал Стефана короной (1461). Матвей горько жаловался на такое нарушение своих прав, так как «Босна всегда принадлежит к венгерской короне», а король босанский — подданный королей венгерских, и не может быть коронован папскими легатами без тяжкого и явного ущерба королям венгерским. Но вскоре король Стефан покорился Матвею. В то время босанбкое королевство обнимало, кроме Босны, и Захолмье или Холм, называемый тоже княжеством св. Савы (похороненного в Милешеве), вместе с Травунией (Требиньем). Холмские князья, находясь посреди Венгрии и Сербии, тянули то в ту, то в другую сторону, и только с конца XIII века примкнули к Босне и тем самым и к Венгрии; босанский бан Стефан Котроманич (с 1322 года) назывался князем Холмским (Chelmi comes, Chulmiae dux, «господин Хомской земли»). С конца XIV века княжили в Холме великие воеводы босанские из рода Храничей, которые стремились к полной независимости. Один из них, великий воевода Стефан Косача, обратился к императору Фридриху и получил от него немецкий титул герцога (1448 г.), и с тех пор назывался «''херцег'' одь светога Саве», и его княжество — «земля херцегова», «Херцеговина». В 1463 году погиб король босанский Стефан, и Босна сделалась турецким пашалыком. Через двадцать лет та же самая участь постигла и Герцеговину. Турки двигались все дальше на север, в Хорватию и в Венгрию. В то время присоединена к Босне и часть Хорватии, между Уной, Савой и Вербасом, которая называется до сих пор турецкой Хорватией. Сербское государство возобновлено или, скорее, создано сильным Стефаном Неманей (1159—1195), который собрал все растерянные земли сербские, кроме Босны и Мачвы. Последняя часть Сербии находилась с половины XII века во власти венгерских королей, и управлялась банами (banus de Machov). Так как колыбелью Стефана Немани была сербская жупа ''Рас'', то первые короли сербские называли себя королями «всех расских земель», а иностранцы, именно итальянцы и венгры, стали называть сербов рашанами, расцианами, рацами (мадьяр. Rácz, венгро-нем. Raizen), а Сербию — Rascia, Rassia, Raxia. После великого жупана Стефана Немани, сербский стол занял старший его сын, Стефан, а младший Вукан (Волкан) был великим князем зетским и холмским. Вукан, стремясь к полной самостоятельности, обратился к папе и к венгерскому королю (1198—1199). Стефан, чтоб обеспечить себя против брата и Венгрии, просил у папы королевской короны, изъявляя готовность принять католицизм (1199). Папа обещал исполнить желание Стефана. Но венгерский король Эмерих, узнав о предстоящем повышении великого жупана сербского, вторгнулся в начале 1202 года в Сербию, посадил на сербский стол Вукана, и согласился, чтоб он получил от папы королевскую корону, но с условием венгерской верховной власти над Сербией, — землей, подданной Венгрии. С тех пор, с 1202 года, короли венгерские называются королями сербскими — «гех Serviae» или «гех Rasciae». Но уже через год Вукан, не дождавшись даже коронации, помирился с братом, который позже и коронован полученной от папы короной (1217). Титул венгерских королей «гех Serviae» остался одним только титулом. Королевство и позже — царство сербское пользовалось полной самостоятельностью до несчастного сражения Косовского (1389), вследствие которого сербский князь сделался турецким вассалом. Турецкое иго вогнало сербского князя или, как позже он стал называться по-гречески, деспота Стефана Лазаревича в объятия Венгрии. В 1426 году сербский деспот (despotus Rasciae) признал, что «сербское королевство всегда было и есть подвластно венгерской короне», и обещал «верность и послушание короне и королям венгерским». Вместе с тем венгерский король признал Юрия Бранковича преемником Стефана и венгерским «кметом» (земским сановником); в случае бездетной кончины Юрия Сербия достанется венгерской короне. По смерти Стефана, Юрий Бранкович сделался сербским деспотом и вассалом Венгрии; Мачва с Белградом — при Лазаре возвратившаяся к Сербии — сделалась опять венгерским банатом; позже присоединены к Мачве и северно-сербские земли Браничево и Кучево (около Пожаревца и Голубца). Но верховная власть Венгрии не могла уже спасти Сербию от Турции; уже в 1439 году деспот вынужден был бежать в Венгрию, и только вследствие победы короля Владислава в Сербии и Болгарии получил вновь свое княжество. Но через двадцать лет (1459) Сербия сделалась турецким пашалыком. Бранковичи переселились в Венгрию, продолжая и здесь называться «деспотами сербскими». После них этот титул перешел на бана Бериславича (Johannes Berislo regni nostri Rasciae despotus, 1508 г.). В Болгарию венгерские короли стали вторгаться в XII веке. В конце этого века король Бела III занял на короткое время Браничево и Ниш, и его преемник Эмерих всячески старался помешать папской курии короновать государя болгарского, Иоанна Асеня, в короли. Позже сама папская курия благоприятствовала стремлениям венгерских королей к завоеванию Болгарии — тем скорее, что венгерский король Бела IV (1238) обещал подчинить ее в духовном отношении папе. Но это желание венгерского короля и папы не сбылось: Болгария, несмотря на несколько наездов королевича Стефана вглубь страны до самой столицы Тернова (1260—1264), не лишилась своей независимости. Но со времени этих походов король венгерский принял титул «короля болгарского», который употреблял изредка уже король Бела, а постоянно — сын его Стефан (с 1270 года). На этих-то временных и сомнительных успехах основывается титул венгерских королей «rex Bulgariae» и «историческое право» венгерской короны на землю Асеней, преемники которых, впрочем, не подозревали такого «права» соседнего короля на их царство. Только через сто лет король Людовик, пользуясь разъединением Болгарии, вторгнулся в ее западную половину, завоевал Бъдын (Виддин), и, взяв в плен царя Срацимира, назначил здесь наместником Дионисия, воеводу семиградского (1365). Уже через четыре года прекратилось венгерское господство в Бъдынской Болгарии, но не прекратились притязания Венгрии; еще венгерский летописец XV века, Турец (Thurócz), называет Болгарию землей венгерской короны. В 1393 году погибло царство болгарское, сделавшись провинцией Турции. Венгерский король упрекал султана Баязида, что он занял Болгарию, принадлежащую по праву Венгрии. Но султан, показывая венгерским послам на развешенное по стенам оружие, ответил, что и его право на Болгарию основывается на силе оружия. Никопольское сражение (1396) утвердило турецкое господство в Болгарии. Победы короля Владислава в Болгарии (1443), — которая обещана Иоанну Гуньяду, — были бесполезны; уже через год погиб молодой король под Варной. Что касается титула «король куманский» (rex Cumaniae), то он относится к княжествам румынским, Валахии и Молдавии, где в XII—XIII веках жили куманы (половцы). Титул встречается в первый раз в грамоте 1235 года. Впрочем, притязания венгерской короны на эти румынские княжества очень сомнительного свойства. В Валахии короли венгерские господствовали только в западной ее части, в Малой Валахии, где с XIII века встречается венгерский банат Северинский. Некоторые воеводы валашские, вынужденные обстоятельствами, признавали верховное господство венгерских королей; но это верховное владычество Венгрии скоро уступило турецкому господству; напрасно еще воевода Михаил, отвернувшись от турок старался примкнуть к Венгрии, как «vajvoda partium regni Hungariae Transalpinarum» (1598). В Молдавии венгерское влияние уступило уже в конце XIV века польскому. Но сами короли венгерские не переставали до XVI века называть Молдавию и Валахию «своими землями» и их воевод «своими верными подданными». Турецкое завоевание прекратило вообще всякое «историческое право» венгерской короны на дунайские государства: Rama, Servia, Bulgaria Dalmaciaque ab hoc regno sunt alienatae — жалуются венгерские чины, собравшиеся в 1505 году на поле Ракоше<ref>Считаем лишним приводить все подробности об этом «историческом праве» венгерской короны. Главным источником — грамоты в дипломатариях венгерских и юго-славянских, Фейера, Катоны, Теннера, Кукулевича, Миклошича, Шафарика, Любича и др. — Титул «rex Galiciae et Lodomeriae» встречается в венгерских грамотах с 1203 года. На основании этого «исторического права» венгерской короны «ревиндикована» в 1772 году Червонная Русь как «Königreich Galizien und Lodomerien». На основании болтовни писаря короля Белы (Anonymus Belae notarius) можно бы было применить «историческое право» Венгрии ''ко всей Руси''; ибо уже великому Альмошу покорились не только князья галицкий и владимирский, но и киевский и суздальский.</ref>. После несчастного сражения при Могаче (1526) турки наводнили всю южную Венгрию. От Триединого королевства осталась только западная часть, от венгерского же — почти одна только северная (Словакия). Все остальное сделалось турецкими пашалыками, и турецкий бунчук развевался (с 1541 года) и на королевском замке в Будине. Земли по Саве и по Дунаю, так сказать, не засыхали от проливаемой в упорной борьбе с турками крови всех венгерских славян, мадьяр, немцев, словинцев и чехов и множества православных сербов, которые переселялись из порабощенных своих земель в Хорватию и в Венгрию. Все христианские народы Турции смотрели тогда на императоров римско-немецких и королей чешских и венгерско-хорватских, как на своих будущих освободителей, не раз обращаясь к ним, «плачучи и издышучи». Долго военное счастье сопровождало турецкие бунчуки, и только со второй половины XVII века, именно с 1683 года, удалось войскам императора начать наступательную войну. Император Леопольд издал, 6 апреля 1690 года, воззвание к сербскому патриарху Арсению Черноевичу и ко всем народам Албании, Сербии, Мизии, Болгарии, Силистрии, Иллирии, Македонии, Расции и других «от Венгрии зависящих» земель, обещая им, как «подданным венгерского короля», разные привилегии. В привилегии 21 августа Леопольд обещает сербам свободу вероисповедания и свободный выбор архиепископа, духовного начальника всех православных на Балканском полуострове и в венгерской короне (in tota Graecia, Rascia, Bulgaria, Dalmatia, Bosna, Hercegovina, Hungaria et Croatia). Весной 1691 года множество сербов с патриархом Арсением переселилось в южную Венгрию, надеясь, что, в случае побед императорских войск, они вернутся на освобожденную родину. Но эти надежды не сбылись; карловицким миром (1699 г.) император получил только Славонию и часть южной Венгрии (Бачку). Несмотря на этот неполный успех, император римский и вместе с тем и король венгерско-хорватский приобрел себе в глазах всех юго-славян значительную важность. В его землях, в Хорватии и в южной Венгрии, жило множество православных сербов под своим патриархом (позже только митрополитом), который назывался патриархом всех сербов и болгар, и превосходил патриарха печского в турецкой Сербии. Но сербы не получили всех обещанных им привилегий; обещанного им «воеводы» они не дождались; воевода Юрий Бранкович, едва переправившись через Дунай в Венгрию, арестован и содержан в тюрьме до самой смерти: nihil mali fecit, sed sic poscit ratio status — «он не преступник, но его заточения требуют государственные интересы» — вот характеристический ответ венского кабинета на все просьбы и ходатайства об освобождении Бранковича<ref>Об участии юго-славян, особенно сербов, в турецких войнах см., между прочим: Czörnig, «Ethnographie der Österreich. Monarchie», II. 151, III. 62; Berlin, «Die freiwillige Theilnahme der Serben u. Kroaten an den türk. Kriegen 1683—1790». Сербские привилегии часто напечатаны, например, у Раича, Ист. слав. нар., IV, у Черника, III, и пр.</ref>. Надежды турецких христиан оживились вследствие новых войн императора с турками. В 1718 году присоединены к его владениям Малая Валахия, Темешский банат, северная Сербия (Мачва, Браничево и Кучево) и северная Босна. В начале следующей войны (1737 г.) оба патриарха, печский и охридский, уверяли императора, что все подвластные им народы с нетерпением ожидают войска императора, чтоб восстать против турок и сделаться его подданными. Охридский патриарх, князь Кантакузин, заявил тогда желание сделаться, под верховным владычеством императора, владетелем Босны, Сербии, Албании и Македонии, и просил для себя места и голоса в сейме римско-немецкой империи<ref>Это желание охридского патриарха напоминает нам слова г. Гагерна, президента немецкого парламента во Франкфурте 1848 года. Гагерн защищал союз Австрии и Германии, между прочим, и потому, «dass wir der Bestimmung nachleben können, die uns nach dem Orient zu gesteckt ist; dass wir diejenigen Völker, die längs Donau ''zur Selbständigkeit weder Beruf noch Anspruch haben'', wie Trabanten in unser Planetensystem einschliessen». Таковы немецкие ожидания.</ref>. Но эта война кончилась несчастливо: не только ничего не приобретено, но надо было возвратить недавно завоеванные части Босны, Сербии и Валахии. Большие надежды об освобождении турецких христиан возбуждала война 1788 года, которую начали Австрия и Россия. Император Иосиф II думал, что настало время уничтожения господства турок в Европе. Приведем здесь выдержки из двух писем императора, которые ярко характеризуют его взгляд на турок. «Эти ''варвары Востока'' совершали больше, чем два столетия, всевозможные вероломства против моих предков, нарушали договоры, когда их разбойнической алчности (Raubbegier) захотелось опустошать и грабить, и помогали всем восставшим против законного короля. Не взирая ни на какие присяги, они нарушали все мирные трактаты, и мучили жителей Венгрии самым жестоким образом. Когда Австрия воевала с другими неприятелями, то они нападали вооруженной рукой на границы государства и вели себя, как ''каннибалы''. Настало время, где я являюсь мстителем человечества, где вознагражу Европу за бедствия, которые она должна была от них терпеть, и надеюсь, что теперь очищу мир от племени ''варваров'', которые так долго были его бичом. Меч обнажен и наверное не вложится в ножны до тех пор, пока не достигну полного удовлетворения и опять не приобрету того, что было ''отнято у моего рода''. Мой поход против османов не что иное, как законная попытка вновь приобрести земли, которые в течении времени и вследствие несчастных событий оторваны от моей короны». Император вызывал и черногорцев, чтоб они ему помогли «освободить христианские народы от тиранства оттоманского владычества»<ref>Briefe Josef’s II (Leipzig, 1846, Nros 49, 53); Hormayr: «Lebensbilder aus dem Befreiungskriege» (Iena, 1844, III. 11). В последнем письме, адресованном королю прусскому, находится следующее замечательное место: «J’espère, que V. M. ne méconnaîtra pas la légitimité de mes prétentions, et qu’elle ne sera pas moins mon ami, quand même ''je germaniserai'' quelques centaines de milliers d’Orientaux». Воззвание императора к черногорцам у Милутиновича: «История Црне Горе», 113.</ref>· Эта война вообще как-то особенно оживила надежды на присоединение некоторых северно-турецких земель к владениям императора, и вместе с тем те старинные притязания венгерской короны, на которые указывает сам император. Керестури, автор политической брошюры «Dissertatio hungari autoris de gente Serbica» (1790 r.), считая Босну и Сербию провинциями венгерской короны, томящимися под турецким игом, выражает надежду, что они, вследствие счастливых событий, могут возвратиться к венгерской короне, общей матери венгров и сербов, насильственно разрозненных братьев. Венгерские чины считали, наравне с императором, целью этой войны, между прочим, и «ревиндикацию» потерянных когда-то земель. Так, например, на сейме 1790—1791 годов, принимая генерала герцога Иосию Саксо-Кобургского в венгерские граждане, они ставят ему в заслугу, что он не только защищает Венгрию, но что он также завоевал «принадлежащие венгерской короне Валахию и Молдавию». При заключении же мира в Свиштове, или Систове (1791 г.), венгерские чины дали своему уполномоченному, Францу Эстергази — назначенному подле императорского уполномоченного барона Герберта, — такую инструкцию, чтобы он не принимал никаких условий в ущерб интересам Венгрии, преимущественно же, чтобы он не отказывался навсегда от прав короны венгерской на находящиеся под турецким владычеством земли. Но турки не хотели и слышать о каком-нибудь «венгерском» посланнике, и Эстергази должен был представить себя, как посланник императора<ref>Срв. истории Венгрии, Хорвата, II. 702, и Майлата, I. 124.</ref>. Свиштовский мир, равным образом как предшествовавшие ему карловицкий, пожаревацкий и белградский, заключен между Турцией и императором; о венгерской короне нет и помину. С другой стороны, и юго-славяне не прочь были признать венгерского короля своим господином, если бы только он их освободил от ненавистного турецкого ига. Еще в 1783 году сербский поэт, Досифей Обрадович, взывает к императору Иосифу II: {{poemx1|| Светла круно, Иосифе Великий, Простри милость твою на род Сербский! Ты обрати лица поглед благий На дедова твои народ драгий! На ''Сербию'' бедну и на ''Босну'', Кое трпе работу несносну. Будь подобав неба господару, Дико света, пресветлый цесару! Излий на свет превысоке даре, Дай ''Болгаром'' ниове боляре, Твоим ''Срблъем'' витизове старе, И Греции ньезине Пиндаре! }} Во время же турецкой войны тот же самый Обрадович восторженно воспевает «избавление Сербии Иосифом, Сербии милой счастным спасителем, Сербии милой милым господарем» (1789 г.). На приложенной к этой песне картине император Иосиф и генерал Лоудон снимают с «избавленной Сербии» оковы. Даже на соборе венгерских сербов в 1790 году, на котором сербы так резко высказывались против мадьяр, известный патриот сербский, Савва Текели, заявил желание, чтобы завоеванная Сербия находилась в зависимости и покровительстве Венгрии<ref>Дела Обрадовича (изд. Белград. 1833, I, стр. XI. II. 187); Sermo S. Tököly etc. (Pestini, 1791).</ref>. Войска императора, вторгнувшиеся в Сербию, встречены как освободители, и к ним примыкали вооруженные отряды сербские. Но освобождение сербов при помощи императора «венского» не состоялось, и надежды Венгрии и юго-славян на присоединение Сербии и Босны к венгерской короне опять не сбылись. В конце XVIII и в начале XIX века (1797—1804 годы) венгерский историк, Иоанн Энгель, издал знаменитое и до сих пор важное сочинение (на немецком языке): «Geschichte des Ungrischen Reichs und seiner Nebenlander». Понятие «Nebenlander» Энгель определяет титулом венгерского короля: Dalmatiae, Croatiae, Slavoniae, Ramae, Serviae, Galiciae, Lodomeriae, Cumaniae et Bulgariae rex. С этой точки зрения Энгель смотрит на историю этих юго-славянских и румынских земель, считая их достоянием венгерской короны. «Пусть министры и ученые, — пишет Энгель в истории одного такого «Nebenland», ''Болгарии'', — обращают больше внимания на эти земли; пусть их освободит от турецкого ига, подавляющего все зародыши гуманности, какой-нибудь Гуньяд, который бесстрашно проникнет до самого Балкана; пусть они, наконец, подпадут под человеческое, европейское, ''венгерское'' владычество; одним словом: пусть осуществится титул: король венгерский и болгарский!» Эти замечательные слова написаны в 1797 году. Война 1788—1791 годов была последняя, которую Австрия — в союзе с Россией — вела с Турцией. С конца XVIII и с начала XIX века, со времен императора Франца, взгляд Австрии на восточный вопрос совершенно изменился. Причиной тому были успехи России. Русский царь, после падения царств сербского, болгарского и византийского, единственный сильный государь православный, приобрел себе славу и симпатии между восточными христианами особенно завоеванием магометанских царств, казанского, астраханского и сибирского. С тех пор православные христиане Турции обращали свои взоры на этого православного славянского царя. Общие интересы, общая опасность со стороны Турции и Крыма сблизили русского царя не только с польским королем, но и с римско-немецким императором и королем венгерским; и все эти христианские государи часто уговаривались против «graussamen Unterdruckher vnnd Verderber gemainer Christennhait, pluetdürstigen Türggen», как выражается царь Иоанн Грозный в послании императору Карлу (1557 г.). Все славяне проливают кровь в этой всемирной борьбе европейской цивилизации против азиатского варварства. Войска императора, состоявшие по большей части из славян, войска польские и русские, сербские ускоки и русские казаки — все они сражаются с заклятым врагом христианской цивилизации, представляя настоящий «оплот христианства — antemurale christianitatis». Все они воссылают к Всевышнему горячие молитвы об освобождении своих южных братьев, которые, как выражается чех Коцин, к большому позору всего христианства томятся, точно скотина в неволе, у лютейшего тирана; все они пламенно желают — с польским поэтом Клёновичем — чтоб провалилось это царство сатаны и основались христианские государства, и чтоб вновь засиял крест на св. Софии: {{poemx1|| Niechaj się wali królestwo szatańskie, Niech się fundują regimenty Pańskie! }} В половине XVII века приходит в Москву югославянин, католический священник, хорват Юрий Крижанич, и взывает к славянскому царю русскому, чтоб он освободил славян от турецкого ига: «Задунайски Словенцы, Болгары, Сербы, Хорваты, уже давно есуть згубили не лихо кралество, но и силу всю, и язык и весь разум, тако да уже и не разумеют, что есть честь или преценба, а не думают об ней; ''и сами от себе никако ся могут помочь, но извонска'' (внешняя) ''сила им есть потребна, да беху могли опять на ноги повстать, и в число народов ся поставит''. А в руках держишь чудотворный Моисиев прут, и можешь творить дивна во владанию чудеса. Держишь совершено самовладство, и по том имаешь совершену покорность в подданикех. От неколика веков несть было на нашем свету владателя нить дивосильника, кои могел бы делать такова дивосильническа и чудна, и Богу да людем мила и хвальна дела, яко можешь ты зделать, и легко зделать. Можешь же з Божиею милостию осветлять и прославить не токмо сие царство, но и весь народ словенский!»<ref>Русское государство в XVII в., изд. Безсонов (Москва, 1859). Ср. «Древняя и Новая Россия» 1876, декабрь (Крижанич о восточном вопросе).</ref> Значение русских царей между восточными христианами все больше усиливалось. Уже в 1688 году афонский архимандрит Исаия, от имени патриархов греческого и сербского, и волошского господаря, вызывал молодых русских царей выступить за освобождение православных греков, румын и славян, которые с радостью ожидают царские войска; он просил, чтоб цари не дозволили занять православные земли католическими войсками императора и венециан; румыны, болгаре и сербы не любят немцев и будут им помогать только в случае крайней нужды. По мере того, как русские войска приближались к Дунаю, возрастали симпатии православных народов в Турции и в Венгрии к России, и последняя не даром обращалась к ним с возваниями, — {{poemx1|| да христянски народ избавимо, и славенско име прославимо, да сломимо ярма агарянска. Ви сте с Русма и еднога рода, едне вере, еднога езика!<ref>Срв. нашу книгу: «Славянская взаимность», 277.</ref> }} Но по мере того, как русский царь подвигался к своей заветной цели, и начал говорить православным народам «вы с нами одной веры и одного языка», росло и недоверие сподвижника его в восточном вопросе, императора римского и короля венгерского. Недоверие Австрии к России усилилось особенно вследствие событий в Польше и после Кучук-Кайнарджийского мира. В Вене стали уже поговаривать об опасных планах России на Востоке, нарушающих «равновесие» Европы, стали уже побаиваться все усиливающегося обаяния России посреди всех православных народов. Мария-Терезия уверяла Екатерину, что она желает всегда быть ее приятельницей, но никогда соседкой. На «дальновидные планы победоносных русских» на Балканском полуострове указывал Марии-Терезии и дубровницкий посланник, католический священник Ремеделли (1775 г.). Он указывает на живейшие симпатии православных в Турции и в Венгрии к русским: эти «греческие схизматики, подданные вашего величества, в своих богослужебных книгах даже молятся за русскую императрицу. «Опасения со стороны России — замечает между прочим Ремеделли — затрагивают очень чувствительно интересы наияснейшего рода вашего величества и ''его старинные права на соседние земли''; ибо еслиб В. В. когда-нибудь вздумали эти земли себе ''возвратить'', то могли-б этому помешать русские и их православные союзники»<ref>Любопытная промемория Ремеделли напечатана у Макушева: «Материалы для истории дипломат. сношений России с Рагузской республикой» (Москва, 1865, 129). Срв. что пишет король Фридрих II в своих «Mémoires de 1763 jusqu’à 1775»: «On voyoit bien que la cour de Vienne ne vouloit absolument pas que les Russes devinssent ses voisins (т.-е. когда в 1772 году Россия задумала присоединение Молдавии и Валахии); d’une part elle craignoit que ''nombre de Grecs répandus en Hongrie ne s’attachassent à cette puissance par motif de religion; d’autre part elle aimoit mieux être voisine de l'empire affoiblie des Turcs'' que de l'empire formidable de la Russie». (Oeuvres posthumes de Fréderic II, Berlin, 1788, V, 67).</ref>. Известно, что Россия выставила тогда так-называемый «греческий проект», т.-е. изгнание турок из Европы и возобновление греческой империи. Австрия приняла этот проект с условием, что ей достанутся Малая Валахия, северная Болгария и Сербия, Босна, Герцеговина, северная Албания и венецианские владения. Но греческий проект не осуществился, отчасти вследствие безуспешной войны русско-австрийской с Турцией, отчасти вследствие недоверия некоторых держав, которые все решительнее стали сопротивляться расширению России на Востоке. «Будущая безопасность Турции, — писал английский министр, лорд Гренвиль, 25 мая 1791 года, — будет зависеть больше от гарантий других держав, чем от ее границ к России». В начале XIX века, после Тильзитского мира (1807 г.), появился новый план разделения Турции между Россией, Францией и Австрией. Последняя соглашалась с этим планом только по неволе. Император Франц не разделял взглядов дяди, Иосифа II, на Турцию, в которой тогда происходило важное для христианского Востока событие: восстание сербов. Австрия смотрела на это восстание недружелюбно, и, насколько ей позволяли тогдашние беспрерывные французские войны, следила за ним с крайним недоверием. Несмотря на то, что сербы в самом начале движения в мае 1804 года просили Австрию о принятии их в подданство, император Франц высказался в пользу «целости турецкого государства»; поставил своим принципом, своей «неизменной системой» — не вмешиваться во внутренние дела Турции, и способствовать ее сохранению — sich in fremde, innere Angelegenheiten nicht zu mengen, und für die Erhaltung des türkischen Reiches alles Thunliche aufrichtig beizutragen. Император Франц признавал, что господство османов для турецких христиан невыносимо, — а все-таки осуждал вооруженное их «восстание», защищал необходимость этого господства, и советовал их господам ввести «реформы». Равным образом, как сто лет тому назад государственные интересы австрийского двора требовали заточения невинного сербского деспота Бранковича, так и теперь «интересы Австрии» требовали не освобождения несчастных сербов, а сохранения господства их палачей. Но, к счастью, другая великая держава, «единоверная и единоплеменная» Россия, посмотрела на сербские дела совершенно иначе. Для нее целость Турции не была неотменным государственным принципом; напротив, целости Турции угрожала именно тогда большая опасность, вследствие войны русской и соглашений императора Александра и Наполеона. Тогда митрополит венгерских сербов, Стратимирович, предлагает России образовать из турецких сербов особое государство; русский деятель и писатель В. Каразин (сербского происхождения) желает образования «царства словен», в которое бы входили все земли хорватско-сербские, находящиеся под владычеством турецким и австро-венгерским; а русский воин Броневский мечтает уже о соединении ''всех'' славян посредством России. Но все эти и подобные тому проекты и мечты не были еще своевременны; мысль о разделе Турции преобладала. Австрия присоединилась к этим планам только вынужденная обстоятельствами, т. е. чтоб добыча не досталась одной только России и Франции. Австрийский министр, граф Стадион, указывал императору Францу на то, что целость Турции лежит в интересе Австрии; но если уже раздела предотвратить нельзя, то для Австрии необходимы Малая Валахия, западная Болгария, Сербия, Босна, и все земли по Вардару до Салоники, хотя эти земли — думает австрийский государственный человек — мало полезны. Такое же мнение защищал и брат императора, эрцгерцог Карл. Этот знаменитый полководец настаивал вообще на более решительной политике Австрии на Востоке, желая, чтоб Австрия заняла здесь «первенствующую роль и выдающееся положение»; в виду планов России на Молдавию и Валахию, эрцгерцог требовал присоединения Малой Валахии, Сербии и Босны, чтоб Россия не завладела Дунаем, чтоб она не вошла в более близкие сношения с греческими подданными Австрии, и чтоб она, таким образом, не окружила монархии Габсбургов и с юга. Император Франц соглашался на раздел только в крайнем случае, предпочитая «сохранить Турцию, как лучшую соседку Австрии»<ref>Beer, Zehn Jahre österreichischer Politik, 1801—1810 (Leipzig, 1877, p. 305, 513). 0 планах раздела Турции срв. Thiers: Histoire du consulat et de l’empire, tt. VII, VIII, IX (гл. Friedland et Tilsit, Aranjuez, Erfurt; в VIII т., стр. 449, приведена любопытная нота Румянцева о сербах). О сербских делах срв. И. Попова: «Россия и Сербия» (и материалы, напечатанные Богишичем в его разборе этой книги), истории Сербии Ранке, Милутиновича, записки Стратимировича, Ненадовича, Теодоровича и др. Заметим здесь, между прочим, что австрийский генерал Зимбшен, за то, что он присылал сербам снаряды, после долголетнего процесса с позором разжалован 13 июля 1815 года (Springer: «Geschichte Oesterreichs», I, 257).</ref>. Но эти планы не состоялись; Франция и Россия разошлись, и в скором времени Наполеон двинулся против России. Россия, не слишком доверяя Австрии, задумала воспользоваться симпатиями славян, особенно южных; сам император Александр задумывал образование юго-славянского государства, а канцлер Румянцов советовал государю обнародовать прокламацию ко ''всем славянам'', в которой было бы сказано, что война, начатая против России, есть в то же время война против всех славян. В то время, когда вся Европа напрягала свои силы в борьбе с Наполеоном, Сербия подавлена Турцией. Сербские вожди, в их числе и Георгий Черный (Карадьордье), спасались в Австрию. Но надежды сербов на Австрию не оправдались. Австрия, раздраженная непотухающими симпатиями сербов к России, не отнеслась к ним дружелюбно; напрасно австрийские власти предлагали Карагеоргию принять сторону Австрии, которая, в случае занятия Сербии, Босны и Герцеговины, сделает его князем тех земель «под покровительством Австрии». «Припомните, — писал тогда Георгию его секретарь, — как наши предки страдали от немецкого царства. Вы слыхали, как Юрий Бранкович, последний деспот сербский, умер у них в заточении. Я вас уверяю, что если останетесь в этом царстве, и вы этого дождетесь. Не только мы, но ни один серб не найдет в этом царстве спасения. Придержимся России, которая нас освободит». Так и вышло. При содействии одной только России сербы, после многих страданий, достигли, наконец, полунезависимого княжества, в котором могли жить по крайней мере по-человечески. Понятно, что они и их князь Милош Обренович исполнены были живейших симпатий и глубокой благодарности к «единоплеменным единоверцам» и к великодушному их императору. Отношение нового сербского княжества и князя к Австрии характеризуется лучше всего письмом Милоша к русскому посланнику в Царьграде, Строганову, 17 мая 1822. Милош пишет между прочим: «Напоследок я не преминул наложить нашему депутату г. Герману, представить высочайшему покровителю и его министерству известие об опасении, внушенном мне слухами, распространившимися в Белграде и в приближенной Венгрии, об учиненном будто бы условии Россиею, на ''присоединение Сербии к австрийскому государству''. Ваше высокопревосходительство, когда мы посмотрим историю нашу со времен падения нашего сербского государства в 1389 году, невольное поставление деспота нашего последнего Георгия Бранковича под караул австрийским правительством, в коем он и бедную жизнь свою окончал, не признавая услуг его, австрийскому двору оказанных; когда посмотрим оказанные народом сербским услуги двору сему, во всякой предприятой им войне против турок, ибо сербы делали всегда авангард воинства его, а потом, при заключении мирных договоров с Портою, своего внимания не удостоивал их, и оставлял бедных на великодушие Порты. Напоследок, в 1813 году, народ сей превосходною силою турок побежден, на ласковое позывание венского двора, полагаясь на свои частократно оказанные ему услуги, прибег в австрийские пределы, отдал себя его покровительству; пограничное правительство австрийское, судить не могу, с ведома ли двора своего, опленив народ наш и старейшины, поставили народ в таком месте для издержания карантинного времени, где по колена в воде стоял, а там ужасно было смотреть выпущенных из рук матерних ребенок утопать в воде, умерших телеса без уплаты за место, где тело погрести, не дозволяли, и так нищих телеса в воду повергали. Издержав сим образом на таком месте время карантина, народу нигде места пребывания не назначалось и целый предел Сремский казался быть общим пародам переселением, которое в самое зимное время случилось, где много народ сербской с голоду и зимы помер. Старейшины наши по разным городам Штирии под караул поставлены, откуду, ежели могущественною рукою высочайшего покровителя избавлены, и в пределы свои приведены не были-б, в темницах и жизнь свою окончили-б. Народ же в самую крайность поставлен, все смотрело австрийское начальство равнодушно, отдал себя великодушию еще разъяренных турок; но и от овых лучше принят был. Сие награждение принял народ наш от австрийского двора за свои оказанные оному многие услуги. Сербы же, поселившиеся с давних времен в австрийском владении, и по границам нашим живущие, лишены всеконечно своих, многою кровию, при прежних императорах, заслуженных привилегий, в сие время великое гонение и утеснение в вероисповедании своем терпят. Сии все причины и прочие многие угнетения, кои претерпел и терпит народ от злоковарного австрийского правительства, если посмотрит ваше высокопревосходительство, не согласили бысь в мнении моем, что полезнее народу нашему служить сему первому тирану, нежели подвергаться ''австрийскому, ему оковы приуготовившему двору''. Итак, полагаясь на уверения всемилостивейшего покровителя, изложенные мне в письме вашем, что высочайший покровитель ваш, имеющий основанием непоколебимую решимость не соглашаться ни на какие распоряжения дел турецких иначе, как с сохранением в полности выгод и преимуществ единоверных народов, пользующихся правом на законное его величества попечение, — основываясь, говорю, на сии монаршии уверения, объясниться дерзаю, что если, по несчастию нашему, австрийский двор, под каковым-нибудь видом, велит войскам своим вступать в пределы наши, поработит нас, мы лучше согласно с турками обратим оружие против коварного сего неприятеля рода нашего»<ref>Попов, «Россия и Сербия», I, 179.</ref>. Итак, ''целость Турции'' во что бы ни стало, — вот руководящая идея австрийской политики. Князь Меттерних — по словам его приближенного и секретаря Генца (1815—1816) — считал турецкое государство одним из важнейших в системе европейского равновесия; он был готов защищать интересы Порты как «непосредственные и драгоценнейшие интересы Австрии», и не позволять, чтоб Россия им вредила. Как бы он ни желал сохранить мир, он все-таки не боялся поссориться даже с Россией, если она когда-нибудь задумает враждебные османскому государству планы. Россия не должна сомневаться в том, что Австрия всегда с величайшим вниманием будет наблюдать за Портой и за целостью османского государства. Чтоб не понять, что сохранение Турции составляет один из самых важных интересов (intérêt majeur) Австрии, для того надо у австрийских государственных людей предполагать такую степень слепоты, на какую они никак не могут быть способны<ref>«Dépêches inédites du chevalier de Gentz aux hospodars de Valachie», ed. Prokesch-Osten fils (Paris, 1877).</ref>. В таком смысле и согласно взглядам своего императора, Меттерних вел австрийскую политику. Восстание греков он считал «факелом, брошенным между Россией и Австрией», стремился к «умиротворению» Турции, к «посредничеству» между Россией и Турцией, и всячески старался помешать войне. Император Франц выразился тогда (1826 г.) перед русским дипломатом гр. Рибопьером странным образом. «Турки — ''добрые люди'', — сказал австрийский император, — и ничего так не желают, как жить с вами в ладу. Признайтесь, что желание подавить мятеж собственных подданных — довольно понятно. Вам надо там поддерживать религиозные интересы, я это знаю; но не следует требовать невозможного от ''невежд и фанатиков''. Точно так же, как и вы, я им сосед; у нас были и ссоры, и войны; но с тех пор, как я царствую, мы живем с ними в мире и согласии, а когда случается какой беспорядок на границе, то всегда ''мои люди виноваты''<ref>Записки графа А. И. Рибопьера в «Русском Архиве», 1877, май, стр. 17.</ref>. Да, эти «добрые невежды и фанатики» ни в чем невиноваты; от них нельзя требовать «невозможного», т.-е. улучшения быта христианских невольников... На войну русско-турецкую 1827—1829 годов Австрия смотрела с крайней подозрительностью и с недоброжелательством к России, о которой Меттерних выразился с презрением: «Мы наблюдаем русских сто лет; их сила только на-показ». Русские дипломаты (Поццо-ди-Борго, Татищев) прямо говорят о деятельной и неутомимой ненависти Австрии; она избрала враждебную роль, с явным намерением уничтожить все тогдашние политические соображения, замедляя все, способствовавшее их осуществлению, и держа себя в готовности воспользоваться обстоятельствами для внесения смуты в союз; ее нейтралитет не всегда беспристрастен, ее сочувствия клонятся, очевидно, в пользу Турции; язык ее газет умаляет наши успехи и преувеличивает ничтожные неудачи<ref>Соловьев, «Восточный вопрос в 1827—1829 гг.» («Древняя и Новая Россия», 1876, X). Срв. истор. сочинения Гервинуса, Прокеша, Шпрингера, статью Мендельсона в «Sybel’s Histor. Zeitschrift» (1867, 3) и др.</ref>. А третий дипломат русский (Фонтон), рассуждая о русской политике в восточном вопросе, заключает, что она несостоятельна, и что надо ее переменить. «На это есть только два способа: первый способ — сделать восточный вопрос славянским вопросом, т.-е. вознесть знамя славянщины и восточной веры, и на развалинах Австрии и Турции создать новое исполинское славянское государство. Но это — исполинское предприятие, успех которого тем сомнительнее, что славянские народы, хотя они сильны числом, мужеством и самоотвержением, не в состоянии довершить его в борьбе с целою западною Европой. Благоразумная политика требует отказаться от этого и о том не мыслить. Остается другой способ. Это — раздробить нынешнюю Турцию на два государства: одно, христианское государство, на Балканском полуострове, другое, мусульманское, в Малой Азии. Этим раздроблением мы достигнем отверстия проливов и освобождения единоверных и единоплеменных народов от турецкого владычества»<ref>Воспоминания Ф. П. Фонтона. Письма из главной квартиры дунайской армии в 1828 и 1829 годах (Лейпциг, 1862), у Н. Попова: «Россия и «Сербия», II, 326, 448.</ref>. Если такие мысли об изменении ''восточного вопроса в славянский'' стали пробиваться и в среде русской дипломатии, то становится понятным, почему император Франц советовал России не трогать тех «добрых людей», и не мешать тем «невеждам и фанатикам» в их ремесле палача и в подавлении «мятежа собственных подданных»... Странно, как — после таких опытов — Россия, накануне войны 1853 года, могла еще рассчитывать на поддержку Австрии в восточном вопросе, как можно было «считать интересы России и Австрии относительно Турции вполне тождественными», как можно было думать, что «между кабинетами русским, прусским и австрийским существует совершенное тождество видов и прочность взаимных обязательств во всех главных вопросах европейской политики». Нет: интересы России и Австрии в восточном вопросе вовсе не тождественны; напротив, они диаметрально друг другу противоположны. Взглянем теперь вкратце на важные перемены, которые состоялись в монархии Габсбургов с начала нашего столетия и которые решительно повлияли и на австрийскую политику относительно восточного вопроса. <p style="text-align:center">II.</p> В 1806 году скончалась «священная римская империя немецкой нации». Император римский превратился в императора австрийского, и подвластные ему земли, именно, королевства венгерское и чешское, Галиция, земли австрийские и итальянские, сделались империей австрийской. Тогда, в начале ХІХ века, в Вене задумывали решительное преобразование монархии Габсбургов, центр которой хотели перенести из Вены в Пешт. По мнению известного австрийского публициста, Фридриха Генца, австрийская монархия не должна с этих пор считаться державой Германии. Оставшиеся императору земли не должны иметь ничего общего с Германией, никакой федеративной связи, а должны стоять вполне отдельными. Если после этого страшного переворота Австрия хочет еще существовать как держава, то Вена должна перестать быть столицей, и немецкие земли должны считаться землями второстепенными, пограничными; столица должна быть перенесена в Венгрию; надо устроить совершенно новые отношения между этой землей, Чехией, Галицией и остатками немецких земель: одним словом, надо создать ''новую монархию'', которая может сделаться могущественной и сильной, но которая ни в чем не подходила бы к прежней<ref>Срв. промеморию Генца в его Denkschriften (Wien, 1868, p. 97), и его письмо І. Мюллеру (G’s Schriften, herausg. von Schlesier, IV, 244)</ref>. Но этот план прозорливого Генца не удался. Было слишком смело ожидать от старинной династии Габсбургов, чтоб они отказались от своих главных традиций, чтоб они забыли, что римская корона Карла-Великого сияла на их головах с конца XIII века. После падения виновника кончины римско-немецкой империи, Наполеона, последняя уже не возобновлена; но австрийский император считал себя как-бы преемником римско-немецкого и блюстителем старинных традиций, и занял в новой политической формации Германии, в немецком союзе (Bund), первенствующую роль. Германия и Италия — вот земли, в которых Австрия старалась упрочить свое влияние. Центром тяготения Австрии осталась Германия, и Габсбурги старались всеми силами воскресить здесь старинные свои традиции, хотя бы в иной форме. Но, несмотря на все усилия, и этот план не удался. Дуализм Германии, усилившийся особенно в XVIII веке вследствие возвышения бранденбургских курфюрстов и королей прусских, антагонизм между обеими династиями старинной, католической — Габсбургов и новой протестантской — Гогенцоллернов, все это породило катастрофу 1866 года. Габсбурги, вытесненные из Германии и Италии, не могли — особенно после войны французско-немецкой, 1870 года — уже и подумать об осуществлении своей заветной мысли. Соединенная Германия вместе с соединенной Италией навсегда загородили Австрии путь к западу, и обратили ее на восток. Казалось, настало время для осуществления плана Генца, чтоб Австрия сделалась новой монархией, настоящей ''Австрией'', т.-е. восточной державой (Austria, Ostreich). Казалось, что самые жизненные интересы династии Габсбургов повелевают совершенно преобразовать монархию в федерацию так-называемых «исторических индивидуальностей» т.-е., другими словами, в федерацию государств. С одной стороны «чешская корона», т.-е. Чехия, Моравия и Силезия, с преобладающим в них славянским населением, — могла сделаться крепким оплотом против новой империи германской, а с другой «венгерская корона», вместе с Триединым королевством (Хорватско-Славонско-Далматским), представляла выгодную почву для самых обширных планов на Балканском полуострове. Таковы были мечты особенно многих австрийско-славянских патриотов, ожидавших, после 1866 и 1870 годов, радикальных изменений в политике империи Габсбургов. Но вышло опять иначе. Габсбурги не подумали не только о преобразовании своей монархии в федерацию политических единиц, пользующихся известной автономией, но они даже отказались от сильной центральной власти, и совершили роковую ошибку: они позволили разрубить монархию на две почти совершенно самостоятельные половины, связанные только особой государя, общей армией и общей дипломатией. Габсбурги, напрасно напуганные сильно преувеличиваемым могуществом мадьяр, допустили водворение дуализма. Вместо «Австрии» — появилась «Австро-Венгрия»; подле «Австрии» воздвиглось почти самостоятельное венгерское государство с своим правительством. В этом государстве достигли мадьяры, наконец, давно желаемого господства над славянами и румынами; одним только хорватам предоставлена известная автономия. Национальное движение у мадьяр началось с половины XVIII века, усиливалось централизационными и германизационными стремлениями Иосифа II, и охватило в течении первой половины нашего века все слои народа. В сороковых годах мадьярский язык сделался оффициальным в Венгрии и Семиградии, заменив господствовавший до тех пор нейтральный язык — латинский. Но этого мадьярским патриотам было мало: они стремились к тому, чтоб во всех землях короны св. Стефана был один только народ, мадьярский, и употребляли для достижения этой цели всевозможные средства: школы, законодательство и пр. Этим мадьярским притязаниям и планам не мадьярские народы в Венгрии стали, конечно, сопротивляться, насколько у них хватало сил. Меньше всего сопротивлялись румыны и карпатские русские и словаки, так как эти племена не пользовались никакой особенной автономией, и главный политический фактор Венгрии, шляхта, у них примкнул к господствующему племени; разные Грашалковичи, Меднянские, Подманицкие сделались такими же «мадьярами» как, например, русские Четвертынские, Сапеги, Воронецкие — «ляхами». Больше сопротивлялись южные славяне, сербы и хорваты: первые — пользуясь известными привилегиями, другие — своим исключительным положением в «венгерской короне» с обширным самоуправлением, сеймом. Мадьяры стремились с XVIII века к более тесному присоединению Хорватии к Венгрии; они всячески затрудняли утверждение сербских привилегий, притесняли православное вероисповедание сербов и даже задумали отнять у них кириллицу и навязать им латиницу, и вообще противодействовали венскому двору, который в не-мадьярских элементах искал и находил противовес против требований мадьяр. Уже в 1790 году раздались в Хорватии следующие слова: «мы — свободные королевства; кому стыдно быть хорватом, тот пусть служит диким гуннам»; и в том же самом году сербы, собравшиеся на своем соборе, резко высказались против азиатских выходцев-мадьяр. Тогда венский кабинет попробовал даже освободить сербов от венгерского правительства, поручив их дела особой «иллирской» придворной канцелярии, которая однако скоро прекратила свое существование. Но это национальное движение сербов все-таки не осталось без последствий: в 1791—1792 годах православные сделались равноправными гражданами Венгрии, и православные епископы вошли в верхнюю палату венгерскую. Племенные распри в Венгрии все больше и больше усиливались. Их поприщем сделались сеймы венгерский и хорватский,ы и литература. Славянские народы стали больше сближаться друг с другом, стали собираться под знаменем всеславянским; это знамя высоко держали словаки Колар и Шафарик, первый — в своем знаменитом эпосе «Дочь Славы», второй — в своих ученых трудах; хорват Гай предлагал соединение всех «иллиров», т.-е. югославян, сначала хоть в литературном отношении. Мадьяры стали пугаться «панславизма». Уже на сейме 1791 года депутат Езерницкий резко высказывается против покровительства, оказываемого венским кабинетом православным сербам, и против учрежденной тогда «иллирской» придворной канцелярии. «Если православные сербы составят государство в государстве, и будут управляться не общими законами, а своими привилегиями, то надо опасаться, что и другие православные народы из Европы и Азии переселятся к нам в огромном количестве, наводнят всю страну, лишат граждан их прав и жилищ, принудят короля к изданию разных привилегий, и вообще будут действовать по своему усмотрению». По мнению мадьяр, «панславизм» заметен был во всех проявлениях народной жизни венгро-славянских народов; и — разумеется — всем этим руководила коварная политика русская. «Дочь Славы», «Иллиризм», «Сербская Матица» — все это явления этого страшного панславизма. Такая племенная борьба разразилась, наконец, кровавой драмой 1848—1849 годов; не-мадьярские народы в Венгрии выступили против мадьяр с оружием в руках, и помогали австрийскому правительству в подавлении мадьярского мятежа. Опасения Езерницкого не были неосновательны; к австрийским генералам и к вождям венгерских славян, Елачичу, Раячичу, Стратимировичу, скоро прибыло многочисленное русское войско, под начальством Паскевича. Венгерское королевство сделалось простой провинцией Австрии. Но после несчастных для Австрии войн 1859 и 1866 годов мадьярская революция 1848—1849 годов узаконена, венгерская «корона» восстановлена и признана особым государством, главной частью монархии Габсбургов. Мадьярский язык и элемент сделался в Венгрии господствующим, мадьярские государственные люди приобрели в совете императора-короля решающее влияние; центр тяготения монархии Габсбургов перенесен в Венгрию, в Пешт. Вследствие всего этого, вытеснения из Германии и Италии, перенесения центра на восток, в Пешт, — монархия Габсбургов очутилась лицом к лицу с третьим вопросом, которого она, конечно, тоже не упускала из виду, но на который она обращала до тех пор меньше внимания, чем на вопросы немецкий и итальянский, Этот третий, теперь самый важный для Австро-Венгрии вопрос — ''вопрос восточный''. Очень естественно, если государственные люди монархии Габсбургов подумали, что они найдут в этом вопросе материальную и моральную замену и вознаграждение за претерпенные в Германии и Италии неудачи и потери, и что важность «венских» императоров и венгерских королей, поблекшая в Германии и в Италии, может быть возобновлена на Балканском полуострове. Восточный вопрос, т.-е. ожидаемый конец турецкого владычества в Европе, вновь появился через двадцать лет после крымской войны на политическом горизонте Европы. Тот государственный человек, который так успешно способствовал роковому разрублению монархии Габсбургов, Бейст, справедливо заметил (1868 г.), что «в отношениях Балканского полуострова покоятся достаточные зародыши кризиса». И действительно — через несколько лет из этих зародышей родился грозный кризис. Если политики были согласны в том, что конец Турции в Европе составляет только вопрос времени, то они всегда расходились в разрешении важного вопроса: что в таком случае сделать с землями Балканского полуострова? И вот главное, существенное затруднение восточного вопроса. Здравый человеческий ум не был бы долго в затруднении, и порешил бы очень просто: пусть место разных турецких вилайэтов с вечно неопределенными границами займут христианско-национальные государства, границы которых представляет этнографическая карта Турции<ref>Само собой разумеется, что мелких и разбросанных племен румын или влахов (задунайских), татар, турок и др. нельзя считать политическими факторами.</ref>: т.-е. государства румынское, болгарское, сербское (или, пожалуй, на первое время два сербских, Черная-Гора с Герцеговиной, Сербия с Боснией и Старой Сербией), греческое и албанское (если албанцы предпочли бы полную самостоятельность союзу с Грецией или Болгарией); Константинополь с половиной Фракии мог бы составить особое государство, поставленное под покровительство всей Европы и Америки. Это самое простое и ''справедливое'' разрешение так-называемого восточного вопроса в Европе. Таким разрешением прекратился бы турецкий деспотизм над огромным большинством христианских народов Балканского полуострова; все эти вали, мутесарифы, каймакамы, паши и другие палачи и пиявки несчастной райи переселились бы, вместе с своим светским духовным начальником, султаном-халифом, во внутреннюю Анатолию к туркоманам. Вот самое простое, самое рациональное и самое справедливое разрешение «восточного вопроса». Не может быть никакого сомнения в том, что весь цивилизованный мир одобрил бы такое разрешение этого вопроса в Европе. Но, к сожалению, правила, которыми руководится европейская дипломатия и политика XIX века, мало согласуются с такими естественными взглядами на известные вопросы; самые простые, самые гуманные мысли о перемене известных неестественных, невыносимых отношений должны уступать разным меркантильным и политическим рассчетам и интересам различных сословий или племен. Жадность к наживе, жадность власти у последних — нередко требуют, чтоб целые народы находились в рабстве, нищете и невежестве, и вполне зависели от прихотей своих непосредственных или посредственных повелителей; всякие попытки освобождения этих несчастных масс, угрожающие нарушением существующих невыносимых порядков, утопляются, в случае надобности, в потоках крови. Такое положение дел заметно в восточном вопросе. Не станем здесь говорить об известной политике ''Англии'', которая, считает всякую попытку России улучшить участь восточных христиан угрозой для своих «интересов». Обратимся только к политике Австрии относительно восточного вопроса. Мы видели, что последний Габсбург, считавший союз и параллельное действие России и Австрии в восточном вопросе возможным, был Иосиф II, мечтавший еще о прогнании «варваров востока» из Европы. Но уже его племянник и преемник, Франц, сказал те роковые слова о необходимости сохранения «целости Турции», которые сделались — до известной степени — путеводной звездой австрийской политики. Мы видели, что с начала нашего века Австрия мешала, насколько могла, России в ее стремлениях к улучшению участи восточных христиан. Так было и во время крымской войны. Но провозглашаемая Австрией необходимость целости Турции оказывается не ненарушимым принципом австрийской политики: иногда в ней проглядывает совсем другой взгляд. Императоры римско-германские, впоследствии австрийские, будучи вместе с тем венгерскими королями, не могли забыть о вековых войнах с турками, не могли забыть о притязаниях «венгерской короны» на задунайские страны до Балканов; это им не переставали напоминать титул венгерского короля и государственное право венгерское. Кроме того, венгры и хорваты сами не забывали о тех притязаниях своей короны на турецкие земли до Балканов, и вспоминали о том в публичной жизни и в литературе. Мы видели, что еще император Иосиф II называет войну с Турцией (1788 г.) «законной попыткой, чтоб вновь приобрести земли, которые в течении времени и вследствие несчастных событий оторваны от моей короны». При таком положении дел, при глубоком долголетнем мире и таком консервативном направлении австрийской политики относительно Турции, в Венгрии не могли высказываться на счет возможных территориальных изменений на юге. Притязания венгерской короны на предбалканские земли Турции высказывались — в первой половине ХІХ века — лишь только в историко-политических сочинениях по государственному праву венгерскому и в известных обрядах коронации эрцгерцога Фердинанда в венгерские короли. Настал бурный 1848 год. Венгрия подняла знамя революции и отложилась от Австрии, предпочитая полную политическую самостоятельность обширной автономии в рамке монархии Габсбургов. Но большинство народонаселения Венгрии, славяне и румыны, не хотели и слышать об этом новом плане своих гонителей, мадьяр, и примкнули к Габсбургам. Вместе с тем австрийские славяне, собравшиеся на «славянском съезде» в Праге, решительно высказались против «бесчувственной политики», которая мешает освобождению их братьев в Турции, высказались также в пользу их присоединения к «славянскому союзному государству» — Австрии. Генералов императора, действовавших против мадьярских инсургентов, поддерживали словаки, румыны, преимущественно же хорваты под своим баном Елачичем, и сербы, руководимые своим патриархом Раячичем. Старая монархия Габсбургов стала опасно расшатываться, и, еслиб не было помощи славян, австрийских и не-австрийских, расшаталась бы вполне. И вот, тогда-то, в те опасные для Австрии минуты, известные притязания Венгрии на юго-славянские земли стали принимать более практическую важность. Немудрено, что мадьяры, стремясь к образованию независимой Венгрии, пожелали подвинуть ее границы более на юг. Эти планы не остались тайной и для южных славян. Вот что писали в сентябре 1848 года, в самый разгар борьбы мадьярско-сербской, оба сановника княжества сербского, Петропиевич и Стефанович, Стратимировичу<ref>Срв. любопытную переписку Раячича в журнале ''Србски Летопис'' за 1866 г.</ref>· Они увещевают этого вождя венгерских сербов, чтоб он слушался патриарха Раячича. Если Венгрия достигнет полной самостоятельности, то Сербия очутится в непосредственном соседстве с мадьярами. В таком случае мадьяры привели бы в действие свою супремацию над всеми не-мадьярскими народами Венгрии, в том числе и сербами, «и заявили бы какие-то устарелые и неосновательные притязания на соседние земли оттоманской империи, именно на нашу Сербию. Это высокомерное стремление мадьяр заставило бы Сербию заботиться о своих интересах и о своей будущности». На такие притязания мадьяр указывает и патриарх Раячич, вызывая сербов из княжества на вооруженную помощь их венгерским братьям вновь устроенной сербской Войводине, против мадьяр, этих гонителей всех не-мадьярских народов в Венгрии. «Но этого мало: мадьяры говорят и пишут, что ''Сербия, Босна и Болгария'' их собственные земли; они ожидают случая, поработив нас, послать и к вам мадьярские письма, протоколы и приказы по земскому управлению, в школы и в самую церковь, вместе с полевыми судами, виселицами, убийствами, как это делают у нас». При тогдашнем ненадежном положении дел в Австрии вообще и в Венгрии в особенности, и при угрожающих успехах мадьярской революции, все сербы, венгерские и турецкие, стали помышлять о более тесном союзе. Уже в мае-месяце патриарх Раячич высказался в пользу соединения всех югославян. «Или теперь, или никогда, — писал он тогда сербскому правительству, — все родственные югославянские народы должны соединиться, и особенно должен сербский народ освободиться от мадьярского ига». Эта мысль все больше усиливалась при неудачах австрийского правительства, которое не было в состоянии подать помощь борющимся сербам. Патриарх даже подумал о подданстве сербской Войводины Турции под русским покровительством; ибо «лучше нам есть, наподобие княжества Сербии, под именным покровительством России, и турецкое, нежели мадьярское, иго носити». Правительство сербского княжества было не прочь, в случае надобности, принять такую политическую комбинацию<ref>Осенью 1848 года Стратимирович, предполагая еще возможность примирения сербов и мадьяр, задумал смелый план: с 10.000 ч. вторгнуться в Босну и Герцеговину, завоевать эти земли и присоединить их к Сербии, и это сербское королевство отдать Михаилу Обреновичу. Но этот план по многим причинам — остался только планом (Срв. автобиографию Стратимировича в чешском журнале «Светозор» 1869 г., 24 дек.).</ref>. Но вскоре все эти надежды и опасения сербов кончились. С помощью России мадьярское восстание подавлено, и целость империи Габсбургов восстановлена. Вожди мадьярского восстания, проживая на чужбине, могли спокойнее помышлять о минувшем, именно о своих политических ошибках и промахах относительно не-мадьярских народов в Венгрии. И вот, на чужбине, главный вождь, который еще в 1848—1849 годах в Венгрии признавал один только народ, венгерский, т.-е. мадьярский, и не мог на карте отыскать «Хорватию», придумывает новый способ спокойного совместного жительства всех народов дунайских земель. Людовик Кошут сочиняет свой план «Дунайской федерации», которая должна возникнуть на развалинах Австрии и Турции, предлагает, стало быть, до известной степени осуществление «исторического права» Венгрии на предбалканские земли Турции. По этому плану дунайская федерация (уже не Венгрия) должна состоять из нескольких государств, Венгрии (разумеется и с словаками, русскими, румынами), Семиградии, Хорватии, Босны, Сербии, Болгарии и Румынии; эти государства были бы вполне независимы, имея только не многие дела общие, именно дела военные; о них совещались бы поочереди на сеймах: в Пеште, Колошваре, Загребе, Белграде (и Сараеве), Тернове, Букареште; дипломатическим языком федерации должен быть французский — как язык нейтральный. В этой дунайской федерации было бы около 28 миллионов жителей, именно 5 м. мадьяр, 8 м. румын, 2 м. немцев и 13 м. славян (3 м. словаков и русских, 6 м. хорватов и сербов, 4 м. болгар). Мадьярский элемент, который, разумеется, присвоил бы себе в этой федерации руководящую роль, составлял бы менее ⅕ всего населения. Впрочем, мы уверены, что виновник этой политической диковинки сам не верил в возможность осуществления такого государственного хаоса. Восточная война 1853—1856 годов, поднятая в пользу целости Турции, не могла, разумеется, благоприятствовать разным планам расширения Австрии в ущерб Турции. Напрасно польская эмиграция затевала тогда свой «славянский союз», выдуманный ею еще в 1848 году, т.-e. союз славян (исключая, конечно, великорусов), а мадьярская эмиграция верила в возможность освобождения Венгрии даже при помощи этого «славянского» союза. Австрия зорко следила за положением дел в дунайских землях, заняла Валахию и Молдавию, и угрожала Сербии. Последняя умоляла Турцию защищать ее от Австрии. «Вступление австрийцев в Сербию было бы крайне несчастной мерой, которая могла бы дать повод ко множеству замешательств. Всякие другие вспомогательные войска следует предпочесть в сем случае австрийским. Сербский народ питает такую невыразимую ненависть, такое отвращение к Австрии, что каждый в ту же минуту сочтет вступление австрийцев в Сербию такою угрожающей опасностью, таким великим несчастьем, что вся деятельность сербов обратится против австрийских войск, что все действующие силы народа направлены будут на поражение этих врагов, в которых во всяком случае увидят олицетворение тех желаний, которые побуждают Австрию, все равно под каким бы то ни было законным наименованием, провести в Сербии ее эгоистические рассчеты». Такия слова написал Порте сам, преданный Австрии, князь Александр Карагеориевич<ref>Попов: Россия и Сербия, II, 384.</ref>. На этот раз Австрия не заняла Сербии, а из занятых румынских княжеств скоро вышла. Не знаем, насколько верны были слухи, появившиеся в 1863 году во французских газетах, будто Франция тогда обещала Австрии Босну, Герцеговину, Сербию и Румынию, взамен Венеции и Галиции. В вопросе выдачи турецких крепостей Сербии Австрия поддерживала последнюю, чтоб, как выразился министр Бейст (1866 г.), «сербы убедились, что не только русский кабинет, а и другой может воодушевиться для славянской независимости». Победы Пруссии, 1866 года, создали, наконец, венгерское государство. При коронации императора Франца-Иосифа в короли венгерские (1867 г.) развевались знамена ''Босны, Сербии, Болгарии'' и ''Румынии'' под Будином-Пештом наравне с знаменами Венгрии, Хорватии (с Славонией и Далмацией) и Семиградии, и апостольский король венгерский произносил известную присягу, но уже не на латинском языке, а по-мадьярски. Мадьяры осуществили без вооруженной революции неудавшийся план 1848—1849 годов. В числе внешних вопросов, волнующих венгерский парламент, «восточный вопрос» играет одну из важнейших ролей; он сделался предметом разных интерпелляций со стороны депутатов сейма венгерского и общего австро-венгерского (делегаций), и ответов со стороны министров. Интерпелляции по поводу восточного вопроса поднимали сначала преимущественно сербские депутаты, желая выяснить отношение к нему Австро-Венгрии в случае вооруженных восстаний турецких христиан против Порты. Уже в начале 1868 года, в заседаниях венгерской делегации заявил министерский советник, Фальке, что австро-венгерское правительство в случае такого вооруженного восстания не останется пассивным зрителем. «Провозглашение полной пассивности во что бы ни стало, в этом вопросе, который затрагивает самые жизненные интересы монархии, особенно же Венгрии, было бы игнорированием наших ближайших интересов, которое повело бы за собой тяжелые последствия и которое бы жестоко отмстилось». Австро-Венгрия вошла в дружеские сношения с временным правительством, управлявшим Сербией после убиения князя Михаила, и говорят, сделала известные обещания относительно будущего всех турецких сербов. Как бы то ни было, в конце 1868 года и в начале 1869 года появились слухи, будто у Австро-Венгрии есть известные намерения относительно ''Босны''. Известный мадьярский генерал Тюрр, который прежде в изгнании тоже мечтал о дунайской федерации, но, возвратившись в возобновленную Венгрию, конечно, отказался от этих мечтаний, — Тюрр, путешествуя тогда между венгерскими сербами, проболтался о предстоящей будто аннексии Босны, и даже обещал одному сербу место великого жупана в Босне. Эти слухи побудили сербских депутатов венгерского сейма, Стратимировича и Милетича, поговорить о восточном вопросе вообще. По поводу прений о всеподданнейшем адрессе королю, Стратимирович в речи (4 июня 1869 года) предлагал внести в адресс статью о восточном вопросе, которая бы рекомендовала правительству принцип невмешательства во что бы ни стало. Стратимирович указывал на восточный вопрос, как на самый жизненный вопрос для Венгрии в экономическом и политическом отношениях. Турция как государство, в котором невозможны реформы, раньше или позже погибнет; а наследство надо оставить ее молодым христианским народам. Такую политику должна защищать и Венгрия, та Венгрия, которая некогда была оплотом Европы против завоевательных варваров, и которая теперь должна пламенно желать освобождения оставшихся еще под турецким игом христианских народов. Австро-Венгрия не должна ни за что вмешиваться в предстоящую на Балкане катастрофу, а менее всего в пользу разлагающегося трупа: «она должна прямо заявить, что турецкое государство в Европе отжило, что интересы цивилизации и человеческого прогресса требуют, чтоб его оставили умереть спокойно, а не мешать ни прямо, ни косвенно христианским народам в деле их освобождения». Но эта предполагаемая Стратимировичем статья отклонена венгерским сеймом и не вошла в адресс. В подобном смысле, как Стратимирович, высказался немного раньше (20 мая) и Милетич. Он требовал, чтоб австро-венгерское правительство ни в каком случае ''не придерживалось'' политики вмешательства относительно Востока и политики аннексии относительно Босны. Граф Андраши, тогда венгерский министр-президент, отрицал всякие завоевательные стремления Австрии относительно Турции; что касается принципа невмешательства, то Австрия будет соблюдать этот принцип до тех пор, пока им будут руководиться и другие государства. В том же самом году, 17 декабря, Милетич вновь поднял восточный вопрос в венгерском сейме. Указывая на последний ответ министра, он выводил из него желание Австрии поддерживать Турцию и мешать освобождению турецких христиан. Случившееся тогда путешествие императора-короля Франца-Иосифа в Константинополь он считал знаком дружбы к Турции, и «это путешествие в высшей степени оскорбляет чувства восточных христиан и родственных им народов в Австро-Венгрии». Австрия, стало быть, отождествляет свои собственные интересы с интересами Порты, и свою судьбу с судьбой Турции. Зная, что реформы в Турции невозможны, все-таки желает поддерживать турецкое варварство и произвол в ущерб христианским народам, не без тайного желания, в конце-концов, заменить турецкое владычество своим. Восточные христиане имеют священное право и обязанность, — сбросить позорное иго турецкое при первом удобном случае; такое вооруженное восстание возбудит у всех австро-венгерских славян сильнейший отголосок, они будут считать каждого друга Турции своим врагом; у венгерских же сербов нельзя отнимать права помогать своим братьям против турок. Вмешательство Австро-Венгрии в восстание восточных христиан поведет за собой вмешательство других держав, и наконец европейский пожар, в котором монархия Габсбургов, преимущественво же Венгрия, сделается театром страшной войны и вместе с мадьярами погибнет. Спасение Венгрии возможно только посредством согласия и дружбы с восточно-христианскими государствами, которые с своей стороны должны выяснить себе отношение Венгрии к ним. В силу всех этих соображений Милетич предлагал следующую резолюцию: «Сейм земель венгерской короны торжественно заявляет: Венгрия во всех обстоятельствах, даже в случае столкновения между Портой и восточными христианскими государствами и народами, будет твердо держаться ''политики невмешательства'', с условием, что ни одно другое государство не вмешается таким именно образом, который был бы опасным для свободы и самостоятельности восточных христианских пародов и государств, и вместе с тем и Венгрии. Христианские государства и народы Востока могут — на пути и в стремлении к свободе, цивилизации и самостоятельности — рассчитывать на симпатии Венгрии и народов венгерской короны». Сейм отклонил этот проект резолюции депутата Милетича. Неописанную радость возбудил у австрийских славян решительный подвиг России, когда она, воспользовавшись немецко-французской войной 1870 года, разорвала позорную статью Парижского трактата относительно Черного моря. Австрийские славяне видели в этом начало деятельного вмешательства великой славянской державы в пользу славянских народов Турции, и резко осуждали лишнюю суетливость австро-венгерской дипломатии в пользу Турции. Такие взгляды австрийских славян (кроме поляков) лучше всего выражены в «манифестации чешских депутатов», 8 декабря 1870 года. Доверенные лица чешского народа, числом 86, приветствовали этот поступок России с восторгом, высказали свои живейшие симпатии к восточным христианским народам, и пожелали освобождения от турецкого ига. Вместе с тем они считали всякое враждебное действие Австрии против России и восточно-христианских народов — опасной для Австрии политикой. В то время, когда неутомимый австрийский министр иностранных дел, граф Бейст, не переставал сочинять разные ноты, восточный вопрос очутился вновь в венгерском парламенте. В феврале-месяце 1871 года Стратимирович высказал опасение, что Австро-Венгрия вмешается во внутренние дела дунайских княжеств, и опять заговорил о политике Австро-Венгрии в восточном вопросе. Эта политика, стремящаяся к сохранению целости Турции, отталкивает все восточно-христианские народы от монархии Габсбургов, наполняет их недоверием и ведет их в объятия России. А между тем было бы в интересах Австрии, еслиб она все народы дунайской области соединила в могущественный восточный союз, с полным уважением к их самостоятельности и их историческому праву. Поэтому — кончил оратор — необходимо, чтоб Австрия не препятствовала освобождению турецких христиан и образованию свободных христианских государств на месте Турции. Граф Андраши — в согласии с государственным канцлером — повторил свой последний ответ, данный Милетичу, и при громком одобрении палаты заявил, что руководящий принцип Австро-Венгрии в восточном вопросе — ''принцип невмешательства'', но с условием, чтоб этого принципа держались и другие государства. Итак, по словам самых компетентных лиц, принцип, которым Австрия должна руководиться в восточном вопросе, принцип невмешательства, но вместе с тем — и принцип мешательства другим в деле освобождения турецких христиан. Согласимся, принцип — по крайней мере для такого государства, как Австрия — очень опасный. Приближалось однако время, когда Австро-Венгрия вынуждена была обозначить свое отношение к восточному вопросу на практике. В княжестве сербском праздновался 22 день августа месяца 1872 года с особым торжеством. В тот день молодой князь сербский Милан Обренович провозглашен совершеннолетним. Сербский народ, в том числе, разумеется, и венгерские сербы — видели в воцарении юного потомка Милоша начало лучшего будущего не только для Сербии, но также для всех турецких христиан. Все эти желания, все эти надежды разным образом высказаны тогда в Сербии, в печатных изданиях, в песнях, в картинках и пр. «Твои границы пусть расширятся: вот чего тебе желают все сербы!» — гласила надпись на одной триумфальной арке. «Босна, Герцеговина и Старая Сербия должны быть моими!» — вот слова на изображении князя Милана. «Сегодня князь, завтра король, а через год царь сербский. Теперь празднуем торжество сербского княжества, а через год — с помощью Божией — торжество сербского царства!» Такие и им подобные слова можно было тогда слышать и читать всюду в Белграде, во всей Сербии и вообще между всеми сербами перед и за Савой. Кажется, что тут нечему удивляться, если несчастный, разрозненный сербский народ утешался лучшей будущностью, желал соединения, по крайней мере, всех сербских земель в Турции под скипетром сербского князя. Все это так естественно, так прекрасно, что всякий благородный человек с этим должен согласиться. Но совсем иначе посмотрели на белградский праздник мадьяры, те самые, которые — посредством своего министра-президента — не переставали заявлять принцип невмешательства во внутренние дела Турции. Мадьярская журналистика с ожесточением набросилась не только на венгерских сербов — по поводу внезапного закрытия только что открытого их собора, — но и на сербов княжества. Заявления сочувствия венгерских сербов к сербам княжества мадьяры не стеснялись называть сумасшествием, преступлением: за то, что венгерские сербы приняты в Белграде как братья, мадьяры называли сербских правителей «авантюристами», а весь сербский народ, пламенно желающий лучшей будущности, это — тоже «авантюристы и фанатическая чернь». Роль «Великой Сербии» (т.-е. просто стремление соединить сербские земли) не годится для маленького сербского княжества. Если между Венгрией и Сербией должна состояться аттракция, как этого желают «велико-сербы», то это может случиться только в ущерб Сербии, которая невольно упадет на лоно Австро-Венгрии. Пусть это помнят в Белграде, прежде чем будут продолжать свою авантюристскую политику! А в каком смысле высказывались тогда все мадьярские газеты? Да, в самом деле, подобные заявления — странная иллюстрация принципа «невмешательства». Видно, что под последней фразой скрывается что-то, о чем однако не ловко публично говорить... Только австрийские газеты иногда поговаривали, как было бы хорошо приобрести для Далмации «заднюю землю» (Hinterland), Босну, или, пожалуй, учредить в ней австрийскую секундогенитуру. Не станем здесь приводить разные мнения такого рода, а остановимся только на брошюре барона Гельферта: Russland und Österreich (Wien, 1870). Гельферт, известный публицист, историк и государственный деятель старо-австрийского централистического закала, написал эту брошюру, как ответ на известное «Мнение о восточном вопросе», генерала Фадеева. Гельферт прямо говорит, что «панславистическое призвание московитской великой державы еще нигде не формулировано так резко и смело, как в этой брошюре Фадеева», которую Гельферт вообще ставит очень высоко. Австрийский публицист горько упрекает австрийскую дипломатию, что она со времен Иосифа II перестала верно понимать восточный вопрос и ввела Австрию в фальшивое положение относительно восточных христианских народов<ref>Гельферт приводит очень замечательные слова одного австрийского министра иностранных дел о Герцеговине: «Die Herzegowina? Ich habe nicht die Ehre diese Dame zu kennen». Жаль, что автор не назвал этого государственного светила по имени. По его намекам, можно догадываться, что эти слова приписывались гр. Буолю или Рехбергу.</ref>. Гельферт резко осуждает преследование австрийских славян немцами и мадьярами, которые таким образом прямо работают в пользу России. Будущность Австрии — на востоке, в Турции, конечно только Австрии «децентрализованной» (т.-е. федеративной), которая может иметь притягательную силу на будущие дунайские христианские государства; они могут быть вполне самостоятельны или соединены с Австрией; в том и другом случае они найдут естественную опору в федеративной Австрии, которую ее румыны и славяне считали бы настоящим своим отечеством, и которая сделалась бы центром тяготения для остальных их соплеменников. Посредством же своих югославян Австрия может иметь решительное влияние на всем Балканском полуострове, не ища здесь — кроме Босны и Герцеговины — никаких завоеваний. Связанные с Австрией моральными узами, народы полуострова будут ее союзниками и в случае войны с Россией. Барон Гельферт кончает свои любопытные рассуждения: «Фадеев говорит: ключ для решения вопросов польского, славянского и черноморского держит в руках Австрия. ''Вырвем'' этот ключ у Австрии, и европейский восток принадлежит России. Мы с своей стороны говорим: ключ восточного вопроса держит в руках Австрия. ''Удержим'' этот ключ за собой и воспользуемся им как следует, и европейский восток принадлежит Австрии!» В последнее время стали в Вене даже утверждать, что, мол, для Австрии было бы выгоднее, еслиб она, подобно России, перестала защищать status quo в Турции, а способствовала постепенной «эманципации» христианских народов на востоке, и пр. Последний взгляд высказала именно «Presse» летом 1873 года, вскоре после посещения Вены императором Александром. Тогда говорили даже, что Россия и Австрия начинают сближаться друг с другом... Летом 1875 года, вскоре после посещения Далмации императором Францом-Иосифом, вспыхнуло восстание в Герцеговине. С криком: «живио Франьо Иосип, ''краль хрватски!''» — началась эта, как казалось, вспышка, между тем как в ней покоился зародыш событий всемирной важности. Восстание распространилось и в Босне, а через год повело за собой войну Сербии и Черной-Горы с Турцией. Сербы княжества и Черной-Горы взялись за оружие для освобождения своих несчастных братьев, а не король хорватский. И когда оба маленькие сербские княжества не в силах были справиться с турками, то попыталась спасти Сербию от полного раздавления — опять не венгерская корона, а Россия. Наконец, в защиту и для освобождения восточных христиан от жестокого ига, восстала опять не Австрия, а Россия. А Австро-Венгрия? Она, правда, «не вмешалась» в восточный вопрос ни в пользу Турции, ни в пользу христиан, ибо те разные ноты и проекты известного status quo amélioré никто не будет считать серьезным заступничеством за турецких христиан; но вместе с тем она не могла помешать России вмешаться в этот вопрос в пользу турецких христиан. Таким образом, принцип невмешательства, так часто провозглашаемый государственными людьми Австро-Венгрии, соблюден только по меньшей части: прибавляемое к нему важное условие ''не'' исполнено, Австрия не могла задержать Россию. Восстание герцеговинцев и босняков и последующая за ним война Сербии и Черной-Горы с Турцией, преимущественно же война России с Турцией, все это сильно отразилось в разноплеменной Австрии. Выше упомянутое предсказание Милетича о группировке национальных партий Австрии по поводу нагрянувшего внезапно восточного вопроса — сбылось буквально. Славяне (кроме поляков) и румыны заявили живейшие симпатии к своим борющимся братьям, словом и делом; немцы отнеслись к этой борьбе христиан, особенно же южных славян, если не враждебно, то довольно равнодушно, а мадьяры — с неистовой враждой. Из австрийских славян самые теплые симпатии заявляют сербы, словенцы, чехи и словаки, русские; симпатии хорватов не менее теплы, но они как-то обусловливаются известными политическими рассчетами относительно Босны и Герцеговины. Хорваты и словенцы желают присоединить Босну и Герцеговину к Триединому королевству, на основании «исторического права» венгерско-хорватской короны, и заявляют об этом беспрестанно в печати, в публичных собраниях, между прочим, и на последнем анти-турецком загребском митинге (5 августа н. ст.). Притязания хорватов сталкиваются здесь с «естественным правом» сербов, желающих присоединения Босны и Герцеговины к Сербии, пожалуй, к Черной-Горе. Этот политический антагонизм между хорватами и сербами находит пищу и в религиозном различии обоих отраслей одного народа, которым и воспользовались некоторые бессовестные люди, наущенные самим дьяволом — как выразился сам благородный патриот хорватский, епископ Штроссмайер<ref>И вот что написал об этом религиозном различии у славян другой просвещенный хорват XVII века, католический священник Крижанич: «Глупо делает он, кий ся мешает в чужие споры, из коих не может ему пожиток допасть... Аще ся патриарх и папа презирают, и скубут, и за брады водят для предкования: мы для предкования несмо должны чинить раздора, нить заступать оных, кои чинят раздор».</ref>. Одни только австрийские поляки отнеслись к борющимся за свободу южным соплеменникам по-своему, т.-е. они увидели в этой борьбе — «козни Москвы», и поэтому относятся к югославянскому движению с глубоким молчанием, или советуют южным славянам отказаться от «Москвы», обещая им взамен протекцию «свою» и «Европы». Австрийские славяне желали бы, чтоб Австрия, вместе с Россией, разрешила восточный вопрос в пользу турецких югославян. Но так как Австрия отказывается от такой политической комбинации, то славяне требуют от нее, по крайней мере, невмешательства, и очень довольны, что этот вопрос решает Россия. Наравне с славянами, совместного действия Австрии и России в пользу турецких христиан и вместе с тем и присоединения Босны и Герцеговины к Австрии — желают и некоторые высшие старо-австрийские бюрократические и военные кружки, которые не могут еще забыть бывшего единства монархии Габсбургов. Эти господа даже думают, что Австрия должна «вытеснить» Россию из Балканского полуострова и сама стать во главе югославянского движения. Много говорили и говорят о «славянской военной партии» в Австрии, которая желает идти рука об руку с Россией и ищет завоевания на Балканском полуострове, именно Босны и Герцеговины. К этой партии будто бы принадлежат «славянские» генералы Марончич (главнокомандующий в Вене), Филиповичи в (Праге и в Берне), Молинари (в Загребе), Родич (наместник далматский), и др. Заметим, что все эти почтенные австрийские воины не составляют никакой партии, а как верные слуги императора-короля австрийско-венгерского только исполняют его приказания; а «славянами» или, скорее, «югославянами» они суть настолько, насколько это позволяет сан австрийского генерала. На направление австрийской политики они не имеют влияния: теперь не 1848 год, не время Виндишгрецов и Елачичей. Если грядущие события на Балканском полуострове возбуждают между австрийскими славянами радостное движение, то мадьяры смотрят на них с неописанным ужасом и озлоблением. По мере того, как герцеговинская вспышка принимала все более и более угрожающие размеры и, наконец, разразилась русско-турецкой войной, — мадьяры все больше и больше волновались. Они увидали, что восточный вопрос не решается по их желаниям, по их почину; они увидали, что кровавая драма на берегах Неретвы, Босны и Моравы, ужасная трагедия на берегах Марицы взволновали весь славянский мир, от Шумавы до Тихого океана. Увидели они, что славянский «собор мног зело» поднимается, и что его авангард доходит до самого Пешта и Дебрецина, Темешвара, Сегедина и Печуха. С 1875 года восточный вопрос не выходит из стен венгерского парламента, из дворцов магнатов и из хижин бочкорошей и чикошей; все мадьяры без различия толкуют о восточном вопросе. Успехи турецкого оружия против Сербии вызывали у мадьяр всеобщий восторг и пламенное желание, чтоб ненавистная Сербия была окончательно раздавлена турками. Провозглашение князя Милана королем сербским доводило мадьяр, равным образом как и правительственные австрийские кружки, до исступления. Мадьярские политические вожди и знаменитости заявляют самые теплые симпатии туркам. Кошут настойчиво требует, чтоб Австро-Венгрия не побоялась войны, только бы помешать России осуществить ее планы на Востоке; гибель турок поведет за собой и гибель мадьяр; другая мадьярская знаменитость, граф Зичи (бывший министр торговли) назвал все слои мадьярского народа туркофильскими, и заявил, что союз между мадьярами и турками — единственное спасение обоих; третья мадьярская знаменитость, генерал Клапка, высказал мнение, что судьба турок и мадьяр, двух братских племен, тесно связана, и что падение Турции поведет за собой и падение Венгрии. Последнюю мысль о братстве и теснейших связях турок и мадьяр заявила с особенной торжественностью мадьярская молодежь. Мадьярская депутация в Константинополе и турецкая в Пеште не переставали говорить на эту тему. Оба «братские народа» торжественно заявили, что они питают друг к другу живейшие симпатии, и что отныне их судьба связана теснейшим образом. Против «морозного дуновения северного колосса», против «варварских московитов угрожающих цивилизации», против «коварной России, этого бича природы» — кричали в один голос мадьярские депутаты, студенты и другие граждане, и турецкие улемы и софты. Этот союз двух братских народов спасет европейскую «цивилизацию», и турецкие и мадьярские сабли задержат северного колосса — думал один турецкий софта или улема в Пеште (в апреле 1877 года). А на последнем митинге или собрании народа в Пеште (26 июля н. ст. 1877 года) мадьярские вожди неистовствовали против «варваров», русских. Клапка опасается, что Россия, раздавив Турцию, обратится против Австрии и «цивилизации», и во всей Венгрии мадьяры принимают резолюцию, что завоевательная политика России «угрожает интересам» Австро-Венгрии, и побрякивают вилагошскими саблями. Мы бы зашли слишком далеко, если бы следили за всеми подробностями, в каких обнаруживается эта трогательная дружба мадьяр к туркам и вместе с тем эта страшная ненависть к России. Между тем в обоих парламентах Австрии восточный вопрос поднял много шуму. В австрийском парламенте и в других политических кружках господствовал по этому поводу полный разлад; немецкие депутаты очень пеняли на Россию, что она собирается нанести удар целости Турции; один из этих депутатов сказал, что без позволения Австрии не смеют образоваться на ее границах славянские государства (slavische Neubildungen);, другой (бывший министр Др. Искра) предпочитает целость Турции, но если последняя уже распадется, то Босны и Герцеговины мало: границы Австрии должны подвинуться до Архипелага и до самой Греции (!)<ref>Подобную мысль высказал недавно и Fr. Hellwald: Die Türkei im Kampfe mit Russland (Augsburg, 1877); он советует Австрии подумать о присоединении Сербии, Босны, Герцеговины, северной Албании и Македонии, и подружить свое знамя на стенах Солуня. Почему же не на св. Софии в Константинополе?</ref>. Почтенный патер Грейтер, из Тироля, много говорил о «правах» венгерского короля на северо-турецкие земли и о коронационной его присяге. Славянские депутаты говорили в пользу деятельного вмешательства Австрии в пользу югославян; только польские депутаты сохраняли глубокое молчание. Бурнее были заседания венгерского парламента, особенно после начала войны русско-турецкой. В этом парламенте, который вообще не отличается особенной умеренностью в речах, раздаются бесконечные речи, интерпелляции, петиции по поводу разрешающегося без ведома и без участия и даже против воли мадьяр — «восточного вопроса». Особенно много говорилось в заседаниях последнего сейма (летом 1877 года). Хорваты делают в Загребе овацию эрцгерцогу Альбрехту, высказываясь в пользу освобождения югославян, присоединения Босны и Герцеговины к Хорватии, и громко заявляя свои русские симпатии, между прочим и русским национальным гимном. И вот, сейчас по этому поводу интерпелляция в венгерском сейме. Министр-президент Тисса отвечает, что в этих демонстрациях не было ничего особенного; а что касается русского гимна, то это вовсе не был русский гимн, а «хорватская народная песнь», похожая, впрочем, на этот гимн. Барон Кааш думает, что война России с Турцией, возникшая вследствие деятельности славянских комитетов (!), есть война панславизма, и что она может кончиться соединением славян, а панславизм — наибольшая опасность для Австро-Венгрии. Свободная Румыния и Сербия, новое болгарское государство — все это постоянная опасность для Австро-Венгрии. Поэтому оратор требует от правительства, чтоб оно препятствовало образованию новых славянских государств, увеличению существующих, союзу их, или подпадению их под русский протекторат. Почтенные представители Шомодьского комитата (губернии) представляют сейму петицию в пользу целости Турции — поступок в парламентарной жизни довольно странный. Начинаются дебаты по этому поводу: граф Аппоньи считает целость Турции необходимостью для Австро-Венгрии; но Каллай, с редким у мадьяр беспристрастием, прямо говорит, что ничто на свете не спасет Турции, и никак не желает связать будущность Венгрии с этим разлагающимся трупом. Сербский депутат Полит считает все эти туркофильские демонстрации мадьяр совершенно бесполезными, так как Россия не обращает на них ни малейшего внимания, и преследует неуклонно свою цель; единственным возможным разрешением восточного вопроса представляет образование малых христианских государств. Что касается правительства Австро-Венгрии, то оно до сих пор не высказало решительно своих взглядов на восточный вопрос, говоря как настоящая дельфийская Пифия. Впрочем, если взять во внимание весь хаос, происходящий по поводу восточного вопроса посреди народонаселения Австро-Венгрии, нельзя удивляться такой нерешительности. Австро-венгерское правительство заявило в обоих парламентах, что Австро-Венгрия на чеку, что она не вмешается в восточный вопрос, пока не будут затронуты ее интересы». В чем именно состоят эти интересы, до сих пор оффициально не разъяснено. Только раз, еще осенью 1876 года, Тисса, отвечая на одну интерпелляцию, сказал, между прочим, что «Венгрия не променяет права своего первородства за чечевицу». Эта библейская фраза венгерского министра-президента объяснялась так, будто для Австро-Венгрии присоединения Босны и Герцеговины мало, и что в случае необходимости надо уже присоединить все северо-турецкие земли. Общее министерство иностранных дел соблюдает глубокое молчание. Таким образом, политика Австро-Венгрии относительно восточного вопроса до сих пор неизвестна. Мы знаем и понимаем, что Австро-Венгрия предпочитала бы целость Турции с введением известных «реформ», тот пресловутый status quo amélioré. В случае невозможности сохранить целость Турции, можно только догадываться, что Австро-Венгрия не желает, чтоб «Болгария» сделалась сербской, румынской или русской, что Босна и Герцеговина, переставши быть турецкими, должны сделаться австро-венгерскими; что касается Сербии и Черной-Горы, то они могут получить только незначительные исправления границ. Итак, видим, что политика Австро-Венгрии все бьет только в негативную сторону восточного вопроса: господство турок должно быть сохранено, так как для Австро-Венгрии целость Турции — необходима, а образование малых христианских государств — опасно. О позитивной стороне восточного вопроса, т.-е. о радикальном его разрешении прекращением господства турок в Европе, австро-венгерская политика до сих пор не высказалась, по крайней мере явно. Но мы думаем, что австро-венгерское правительство, равным образом как и сами мадьяры, несмотря на все отрицания, не прочь воспользоваться «историческим правом» венгерской короны и «осуществить» титулы венгерского короля: король босанский, сербский, болгарский, румынский. Мы, разумеется, не думаем, что Австро-Венгрия придает этим давно устаревшим притязаниям какое-нибудь практическое значение, и что она на их основании вздумает «ревиндиковать» эти «partes adnexas» венгерской короны, как, например, в 1772 году «ревиндиковала» Галицию на основании титула rex Galiсiае et Lodomeriae. Времена практического применения «исторического права», т.-е. возобновления известных давних отношений между народами или государствами, давно миновали. Если в давние времена баны и короли босанские, короли и деспоты сербские, воеводы румынские, или даже царь болгарский признали на короткое или продолжительное время верховную власть королей венгерских, то последующие затем события, завоевания турок, освобождение части сербского народа и проч., уничтожили эту власть. Все это только давние исторические факты, и больше ничего. Если некогда босанские Твердки, сербские Вуканы и Стефаны желали присоединиться к венгерской короне, то этого теперь вовсе не желают ни Обреновичи, ни Петровичи, то этого вовсе не желают ни сербы, ни болгары, ни румыны. Политическим идеалом всех этих народов вовсе не присоединение к Венгрии, а соединение их разрозненных частей, — стало быть, эти идеалы стремятся не к расширению границ Венгрии, а к их сокращению. Кроме того, румыны, болгары и сербы не нуждаются в покровительстве короля венгерского, имея более сильного и естественного покровителя в России. Поэтому об «историческом праве» Венгрии на северо-турецкие земли нельзя серьезно толковать. А то, на основании «исторического права», пришлось бы, пожалуй, плохо самой Венгрии. Известно, что в X веке словаки составляли часть чешского государства Болеславов, что в IX веке вся восточная Венгрия, с старинной славянской «Пештью» (пещь—печь—нынешний Пешт), была «задунайской Болгарией». Да, «историческое право» венгерского короля, называющего себя «rex Galiciae et Lodomeriae», может столкнуться с «естественным и историческим правом» императора ''Всероссийского'' на Червонную и Угорскую Русь. Наконец, мы могли бы вспомнить, что мадьяры, или угры вышли из уральских стран, из Югрии, титул которой находится тоже в числе титулов императора всероссийского, по крайней мере Петр Великий говорил Ракоцы, что мадьяры — его подданные, убежавшие из Югрии: «Sunt, qui audiverunt, Petrum Rákótzio jocabundum adfirmasse: Hungaros suae ditionis homines esse eosque ex Jugria profugos» — так писал в 1726 году ученый словак Μ. Бел петербургскому академику Байеру<ref>Adparatus ad historiam Hungariae (1735), p. 413.</ref>. Но если это «историческое право» венгерской короны не может ныне служить даже предлогом к расширению границ Венгрии на юго-востоке Европы до Черного моря и до Балкан, то все-таки суть этого исторического права составляют до сих пор именно «интересы» Австро-Венгрии. А это и есть, да и должно быть заветное желание Австрии и Венгрии, и мадьяр, как бы это ни скрывали или даже отрицали. Напрасно провозглашает австро-венгерское правительство, что Австрия не желает никаких приобретений на Балканском полуострове, кроме, пожалуй, далматского «Hinterland» — Босны и Герцеговины: это — нежелание, напоминающее басню о лисице и винограде. Более откровенные люди из политических кружков австро-венгерских вовсе не отказываются, в данном случае, от таких приобретений. На них намекал сам министр Тисса, говоря о «первородстве» и о «чечевице»; о них публично говорят в политических кружках, о них пишут постоянно в газетах. Еще в начале 1877 года оффициозный орган венгерский «Pester Lloyd» обнародовал статью прокурора Томашка: «Венгрия и восточный вопрос». По мнению автора, Турция не может дольше существовать; Австрия, вытесненная из Италии и из Германии, должна обратить свое внимание на наследство османов; Босна необходима для Далмации; остальные христианские государства должны заключить с Австрией такой союз, как, например южно-немецкие государства с Пруссией. Из славян разделяют эти планы хорваты (по крайней мере относительно Босны и Герцеговины), и может быть и поляки. Остальные славяне от них уже отказались. Но беда в том, что турецкие югославяне и румыны не желают этого присоединения к Австро-Венгрии, не питая к ней ни малейших симпатий; его желают лишь малочисленные католики в Босне и Герцеговине. Православные сербы в Сербии, в Босне и Герцеговине и в Старой Сербии видят свой центр в княжествах сербском и черногорском, и предпочитают, наравне с болгарами и румынами, полную самостоятельность какой бы то ни было зависимости от Пешта или Вены. Кроме того, не желает присоединения этих земель к Австро-Венгрии и Россия, желая их самостоятельного развития. Разумеется, этому нежеланию главных факторов должно уступить желание известных австро-венгерских кружков. И, право, если немецко-мадьярская монархия Габсбургов не может или не хочет способствовать освобождению этих народов, то для нее будет гораздо лучше, если она, отказавшись от всяких материальных приобретений на Балканском полуострове, кроме, пожалуй, турецкой Хорватии, не будет вмешиваться в дела православных югославян и румын, и вместе с тем не будет мешать и России в установлении новых, справедливых порядков на нижнем Дунае. В противном случае могли бы возникнуть опасные затруднения и столкновения. Мысли австрийских патриотов старого закала, вроде барона Гельферта, о моральных и материальных приобретениях Австрии на Балканском полуострове основаны на иллюзиях. Гельферт, настаивая на распространении морального или материального владычества Австрии на Балканском полуострове, считает необходимым для этого условием предварительное возобновление старой цельной австрийской монархии, как «decentralisirter Einheitsstaat», т.-е. просто как федеративное государство (федерация народов? федерация «исторических» индивидуальностей?) Действительно, допущение дуализма и господства мадьярского элемента в восточной половине монархии оказывается роковой политической ошибкой, тем более, что эта ошибка ''не была'' необходимой. Господство немецкого элемента, превосходящего все остальные народы Австрии количественно<ref>В Австрии считается 9 м. немцев, 7 м. чехов и словаков, 5 м. мадьяр, 3 м. хорватов и сербов, 3 м. русских, 2½ м. румын, 2 м. поляков, 1½ м. словенцев, кроме других мелких народностей; из них многочисленные евреи считают себя тоже немцами.</ref> да и качественно, для не-немецких народов тяжело; но с ним, как с господством всемирного культурного элемента, можно примириться, равным образом как можно примириться и с централистической Австрией, с преобладанием в ней немецкого элемента. Между тем господство мадьярского элемента, ни в чем не превосходящего другие народности, разве только бесцеремонностью и смотрящего на все политические вопросы с своей, крайне узкой, племенной точки зрения, просто невыносимо и раздражает в высшей степени. Но уничтожение дуализма со всеми его последствиями и возобновление цельной австрийской монархии, особенно в форме «децентрализованного цельного государства», по нашему мнению, pium desiderium, осуществление которого теперь невозможно. Весь этот предполагаемый радикальный переворот господствующих ныне политических порядков в монархии Габсбургов сопряжен с такими непреодолимыми затруднениями, что австрийский император едва ли когда-нибудь решится на такой опасный эксперимент. А то, пожалуй, могли бы повториться события 1848—1849 годов, с той однако важной разницей, что Россия Австрии уже помогать не будет. Здесь можно сказать: Austria sit ut est, aut non sit! Было время, когда многие славянские патриоты мечтали о «славянской», разумеется, федеративной Австрии; теперь эти мечты встречаются уже довольно редко. Как же говорить о «славянской» Австрии, когда «славяне» ''не один народ'' с одним языком, с одной культурой, с одними стремлениями. Австрийские славяне — ''народы'' — строго определенные национальные единицы, каждая с своей собственной исторической жизнью, с своими политическими идеалами, и нередко относящиеся друг к другу враждебно. Указываем на историческую вражду поляков и русских в Галиции, политические идеалы которых диаметрально противоположны, уничтожая, так сказать, друг друга; вспомним политический антагонизм хорватов и сербов, и, наконец, различную точку зрения австрийских славян относительно восточного вопроса. Австрийские славяне представляют только этнографическое, но никак не национально-политическое целое. Чехов и поляков, словаков и русских, словенцев, хорватов и сербов нельзя считать одним народом, одним сплошным политическим фактором: политическая и парламентарная жизнь Австрии 1848—1877 годов представляет тому достаточно доказательств. Поэтому славяне не в состояния дать Австрии «славянский» отпечаток, не говоря уже о том, что почти равносильные им немцы и мадьяры добровольно никогда не приняли бы такого отпечатка. Впрочем, такой австро-славянский союз, к которому должны примкнуть и румыны и турецкие славяне, представлял бы такой же государственный хаос, как пресловутая дунайская федерация Кошута. Основываясь на всех этих соображениях, и считая мысли старо-австрийских патриотов об идеальной «Австрии» несбыточными, мы повторяем, что для немецко-мадьярской монархии Габсбургов гораздо лучше не вмешиваться в дела Балканского полуострова, и ни теперь, ни впредь не мешать России в осуществлении заветной ее мысли — в освобождении православных народов Турции. Барон Гельферт справедливо замечает, что «ключ» к восточному вопросу держит в руках Австрия, и что она должна его и впредь удержать, даже воспользоваться им ''против'' России. Но почтенный австрийский публицист забыл одно важное обстоятельство: именно, что с этим деликатным инструментом надо уже теперь уметь обращаться; он забыл, что для старой Австрии уже слишком поздно учиться владеть этим «ключом», особенно когда ей постоянно мешают в этом венгры и немцы. А между тем этим ключом может научиться владеть и Россия. В заключение повторим два исторических воспоминания. Около 1660 года просвещенный католический священник, хорват Юрий Крижанич, взывает к русскому царю Алексею Михайловичу, чтоб он освободил несчастных задунайских славян из турецкой неволи. Через несколько лет (1688 г.) православный архимандрит Исаия, от имени патриархов греческого и сербского и господаря волошскаго, вызывает молодых сыновей царя Алексея выступить за освобождение православных греков, румын и славян, которые с радостью ожидают царские войска; он просил, чтоб цари не дозволили занять православные земли католическими войсками римского императора: ''румыны, болгаре и сербы не любят немцев и будут им помогать только в случае крайней нужды.'' А тогда, в XVII веке, русский царь был еще далеко от Дуная, а сильный император римский и король венгерский так близко! {{left|Июль, 1877.}} === Примечание редакции === <references group="Ред."/> === Примечания === {{примечания}} [[Категория:Русская публицистика]] [[Категория:Журнальные публикации 1877 года]] [[Категория:Публикации в журнале «Вестник Европы»]] sq41z8wg468qz28nrh3p59iseelhd25 5730193 5730192 2026-07-14T09:16:26Z Семён Семёныч 26505 +category 5730193 wikitext text/x-wiki {{Отексте | НАЗВАНИЕ=Мадьяры и Восточный вопрос | АВТОР =[[Автор:Иосиф Иосифович Первольф|И. Первольф]] | ДАТАПУБЛИКАЦИИ=1877 | ИСТОЧНИК= Вестник Европы, 1877, № 9-10. — Санкт-Петербург, 1877. | ЛИЦЕНЗИЯ=PD-RusEmpire | СТИЛЬ=text }}__NOTOC____NOEDITSECTION__ == Мадьяры и Восточный вопрос<ref group="Ред.">Читателю известно, какую роль заняли в настоящих событиях мадьяры. В предлагаемой статье собраны основные факты старых исторических связей «венгерской короны» с разными славянскими землями и указаны новейшие отношения племен и славянская сторона вопроса.</ref>. == {{right|«Suum cuique».}} <p style="text-align:center">I.</p> События на Балканском полуострове взволновали весь славянский мир. Славяне поняли, что на Дунае и на Балканах начинает решаться их будущая судьба, что предполагаемым и усердно желаемым созданием или, скорее, возобновлением болгарского государства и увеличением обоих сербских княжеств, сербского и черногорского — при помощи единственного славянского государства, России — делается первый шаг к осуществлению политических идеалов славянских. Кровавая драма на берегах Зеты и Моравы, на Дунае и на Балканах — начало осуществления заветных желаний славянского мира, начало разрешения ''восточного, т.-е. славянского вопроса''. Но не одни славяне взволновались. Все их соседи и недоброжелатели сильно переполошились, увидав, как разбросанные сухие кости славянские вдруг обводятся мясом, наполняются духом жизни, и «сташа на ногах своих собор мног зело»... С особенным ужасом смотрят на это мадьяры<ref>Славяне и другие европейские народы называли мадьяр (Magyar) «Угры» и государство ими основанное «Угрия» (по мад. Magyarország). В эту Угрию вошли и разные не-угорские народы: словаки, русские, сербы, румыны и др.; все эти народы могут назваться «уграми» только в политическом смысле, как жители Угрии, равным образом, как например поляки, литовцы, чудь и др. в России считаются «русскими»; но в национальном отношении словак или серб не может быть угром, угрином. Между тем, мадьяры, сделав свой язык господствующим в своей стране, признают в своей земле только одну политическую ''нацию'', — мадьярскую, а сербов, словаков, румын и пр. считают они лишь «народностями»; название «славянский, сербский и пр. народ» раздражает мадьяр в высшей степени. У русских в последние века вошла в общее употребление польская форма «Венгрия».</ref>. Болгары, и сербы и румыны рвут свои кандалы, сбрасывают крышки с своих гробов, и мнимые мертвецы домогаются новой самостоятельной жизни; а восточное царство помогает несчастным изгонять варварских могильщиков и палачей из райских земель дунайских и балканских. С ужасом смотрят на все это мадьяры, считавшие себя уже наследниками своих балканских товарищей и родственников. Они вообразили, что у них есть известное «право» на это наследство; а вдруг — это право оказывается несостоятельным. Надеялись они, что вернутся времена Бел, Людовиков, Сигмундов, Матвеев и других венгерских королей, распоряжавшихся на Нижнем-Дунае и на Балканах как дома, — а вдруг оказывается, что возобновление этих «славных» времен невозможно, что они прошли безвозвратно. Остались только сладкие исторические воспоминания. С XII и XIII веков венгерский король называет себя «Апостольским королем венгерским, далматским, хорватским, славонским, ''босанским, сербским, галицким, владимирским, куманским'' (т.-е. румынским), ''болгарским'', и великим князем Семиградским», иногда с прибавлением «навсегда». Эта высокопарная титулатура не соответствует действительности, ибо ни Босна, ни Сербия и Болгария, ни Румыния и Галиция, не входят в состав Венгрии. Но по государственному праву венгерскому, все эти земли считаются частями (partes adnexae, territorium accessorium) коренной земли, т.-е. венгерского королевства, наравне с Триединым королевством хорватско-славонско-далматским и с великим княжеством Семиградским, которые (кроме Далмации) фактически составляют часть венгерской короны. По государственному праву венгерскому, эти земли считаются частями Венгрии de jure, хотя de facto к ней не принадлежат; их гербы встречаются между гербами остальных земель короны венгерской; их знамена носятся при коронации короля венгерского, как и знамена венгерское, хорватское, славонское и далматское. Венгерский король обещает в так-называемом инавгуральном дипломе, что он земли, принадлежавшие прежде к венгерскому королевству и которые он с божьей помощью приобретет, опять к нему ''присоединит''. В коронационной присяге король обещает, что он границ Венгрии не уменьшит, а насколько возможно, ''расширит''. Итак, по государственному праву венгерскому, Венгрия приписывает себе право на Босну с Герцеговиной, на Сербию, Болгарию, Румынию (с Буковиной и Бессарабией) и Галицию. Это право или, скорее, эти притязания основываются на том обстоятельстве, что некоторые венгерские короли производили в тех землях известную верховную власть, — впрочем, часто очень сомнительную и кратковременную. Мадьяры или, как их славяне издавна называют, угры, венгры, основали около 900 года — на развалинах Великой Моравии и придунайской Болгарии — свое государство. Сделавшись позже христианской, Венгрия вошла в состав западно-европейских государств, и вскоре распространила свои границы на восток и на юг. В 1002 году присоединена к ней Семиградия, а через сто лет (1102 г.) и королевство хорватско-далматское. Таким образом, Венгрия завязала сношения с южной славянщиной, сначала с хорватами, и скоро после того и с сербами. Сербы жили на юго-восток от ближайших своих соплеменников хорватов, между Савой, Моравой, Ибром, Скадарским озером, Адриатическим морем, реками Цетиной и Вербасом. Они разделялись на несколько племен: северную, большую половину означенной территории занимали собственно так-называемые сербы (нын. западная Сербия и Босна), на юге были неречане, захолмяне, требиняне и копавляне (нын. Герцеговина и южная Далмация), дукляне или зетяне (нын. Черная Гора и Которская-Бока). Эти сербские племена были почти совершенно независимы друг от друга, и только изредка удавалось сильному князю соединить их в известную федерацию. Сербские земли разделялись на округи — жупы. Такими жупами собственной Сербии были Босна (по реке Босне, между Савой, Вербасом и Дриной), Мачва (по реке Колубаре, между Дриной, Савой и Моравой), Гась, или Раса, по реке Рашке (нын. Новый-Базар), и др. В Захолмье одна северная жупа, на границе Босны, называлась Рама, по реке того имени, притока Неретвы. Во время разъединения сербских племен в X и XI веках хорватские короли, успевшие заранее создать сильное государство, завладели смежными сербскими землями, именно Босной, Неретвой и северным Захолмьем; в числе хорватских банов (т.-е. высших сановников земских, жупанов первой степени) упоминается и босанский и подрамский (Рама). В конце XI или в начале XII века в Босне владел опять великий жупан сербский, который уступил Босну своему зятю, венгерскому королю Беле II. С тех пор, около 1120 года, Босна является «бановиной» или «банатом» Венгрии, управляемым венгерскими королевичами или своими домашними банами. К Босне принадлежала тогда и северо-захолмская жупа Рама, и по этой жупе стали в венгерской канцелярии называть всю Босну. Венгерские короли приняли титул: король рамский (rex Ramae, первый раз в грамоте 1138 года), т.-е. босанский. С тех пор осталась Босна с немногими промежутками при венгерской короне. Босанские баны, а с 1376 года — короли считали себя подручниками короля венгерского, хотя они пользовались полной самостоятельностью, а в конце XIV века даже восстали против своего верховного господина. Приведем здесь несколько выписок из грамот, характеризующих отношение Босны к Венгрии. Венгерские короли всегда называют Босну ''своим'' королевством: regnum nostrum Boznae (1364), regnum nostrum Ramae seu Boznae (1405), и пр.; так ее называют и иностранные государи, например сербский Вукан Неманич (terra regis Ungariae videlicet Bossina 1199), папы и пр. Босанские баны и короли считались подручниками венгерских королей, которые их назначали и утверждали в их достоинстве, были в праве требовать от них военной помощи и других повинностей. Бан и позже король босанский Стефан Твердко называет себя «баном Босны божиею милостию и короля Людовика», т.-е. венгерского (1366); король Стефан Дабиша, покорившись королю Сигмунду, обязывается отбывать прежние повинности венгерской короне (1394); король Стефан-Фома Кристич признает, что он назначен королем Владиславом, и обещает ему во всем послушание и помощь (1444). Последний король босанский Стефан-Фома стремился, с помощью папы, к большей самостоятельности, прося от него и короны. Сначала папа отказывал просьбам Стефана, называя его «вассалом венгерского короля, который один имеет право короновать босанского короля»; вместе с тем папа уверял венгерского короля Матвея, что он ничего не сделает без его соизволения, именно что он Стефану не пошлет короны. Но, несмотря на эти уверения, папский легат все-таки венчал Стефана короной (1461). Матвей горько жаловался на такое нарушение своих прав, так как «Босна всегда принадлежит к венгерской короне», а король босанский — подданный королей венгерских, и не может быть коронован папскими легатами без тяжкого и явного ущерба королям венгерским. Но вскоре король Стефан покорился Матвею. В то время босанбкое королевство обнимало, кроме Босны, и Захолмье или Холм, называемый тоже княжеством св. Савы (похороненного в Милешеве), вместе с Травунией (Требиньем). Холмские князья, находясь посреди Венгрии и Сербии, тянули то в ту, то в другую сторону, и только с конца XIII века примкнули к Босне и тем самым и к Венгрии; босанский бан Стефан Котроманич (с 1322 года) назывался князем Холмским (Chelmi comes, Chulmiae dux, «господин Хомской земли»). С конца XIV века княжили в Холме великие воеводы босанские из рода Храничей, которые стремились к полной независимости. Один из них, великий воевода Стефан Косача, обратился к императору Фридриху и получил от него немецкий титул герцога (1448 г.), и с тех пор назывался «''херцег'' одь светога Саве», и его княжество — «земля херцегова», «Херцеговина». В 1463 году погиб король босанский Стефан, и Босна сделалась турецким пашалыком. Через двадцать лет та же самая участь постигла и Герцеговину. Турки двигались все дальше на север, в Хорватию и в Венгрию. В то время присоединена к Босне и часть Хорватии, между Уной, Савой и Вербасом, которая называется до сих пор турецкой Хорватией. Сербское государство возобновлено или, скорее, создано сильным Стефаном Неманей (1159—1195), который собрал все растерянные земли сербские, кроме Босны и Мачвы. Последняя часть Сербии находилась с половины XII века во власти венгерских королей, и управлялась банами (banus de Machov). Так как колыбелью Стефана Немани была сербская жупа ''Рас'', то первые короли сербские называли себя королями «всех расских земель», а иностранцы, именно итальянцы и венгры, стали называть сербов рашанами, расцианами, рацами (мадьяр. Rácz, венгро-нем. Raizen), а Сербию — Rascia, Rassia, Raxia. После великого жупана Стефана Немани, сербский стол занял старший его сын, Стефан, а младший Вукан (Волкан) был великим князем зетским и холмским. Вукан, стремясь к полной самостоятельности, обратился к папе и к венгерскому королю (1198—1199). Стефан, чтоб обеспечить себя против брата и Венгрии, просил у папы королевской короны, изъявляя готовность принять католицизм (1199). Папа обещал исполнить желание Стефана. Но венгерский король Эмерих, узнав о предстоящем повышении великого жупана сербского, вторгнулся в начале 1202 года в Сербию, посадил на сербский стол Вукана, и согласился, чтоб он получил от папы королевскую корону, но с условием венгерской верховной власти над Сербией, — землей, подданной Венгрии. С тех пор, с 1202 года, короли венгерские называются королями сербскими — «гех Serviae» или «гех Rasciae». Но уже через год Вукан, не дождавшись даже коронации, помирился с братом, который позже и коронован полученной от папы короной (1217). Титул венгерских королей «гех Serviae» остался одним только титулом. Королевство и позже — царство сербское пользовалось полной самостоятельностью до несчастного сражения Косовского (1389), вследствие которого сербский князь сделался турецким вассалом. Турецкое иго вогнало сербского князя или, как позже он стал называться по-гречески, деспота Стефана Лазаревича в объятия Венгрии. В 1426 году сербский деспот (despotus Rasciae) признал, что «сербское королевство всегда было и есть подвластно венгерской короне», и обещал «верность и послушание короне и королям венгерским». Вместе с тем венгерский король признал Юрия Бранковича преемником Стефана и венгерским «кметом» (земским сановником); в случае бездетной кончины Юрия Сербия достанется венгерской короне. По смерти Стефана, Юрий Бранкович сделался сербским деспотом и вассалом Венгрии; Мачва с Белградом — при Лазаре возвратившаяся к Сербии — сделалась опять венгерским банатом; позже присоединены к Мачве и северно-сербские земли Браничево и Кучево (около Пожаревца и Голубца). Но верховная власть Венгрии не могла уже спасти Сербию от Турции; уже в 1439 году деспот вынужден был бежать в Венгрию, и только вследствие победы короля Владислава в Сербии и Болгарии получил вновь свое княжество. Но через двадцать лет (1459) Сербия сделалась турецким пашалыком. Бранковичи переселились в Венгрию, продолжая и здесь называться «деспотами сербскими». После них этот титул перешел на бана Бериславича (Johannes Berislo regni nostri Rasciae despotus, 1508 г.). В Болгарию венгерские короли стали вторгаться в XII веке. В конце этого века король Бела III занял на короткое время Браничево и Ниш, и его преемник Эмерих всячески старался помешать папской курии короновать государя болгарского, Иоанна Асеня, в короли. Позже сама папская курия благоприятствовала стремлениям венгерских королей к завоеванию Болгарии — тем скорее, что венгерский король Бела IV (1238) обещал подчинить ее в духовном отношении папе. Но это желание венгерского короля и папы не сбылось: Болгария, несмотря на несколько наездов королевича Стефана вглубь страны до самой столицы Тернова (1260—1264), не лишилась своей независимости. Но со времени этих походов король венгерский принял титул «короля болгарского», который употреблял изредка уже король Бела, а постоянно — сын его Стефан (с 1270 года). На этих-то временных и сомнительных успехах основывается титул венгерских королей «rex Bulgariae» и «историческое право» венгерской короны на землю Асеней, преемники которых, впрочем, не подозревали такого «права» соседнего короля на их царство. Только через сто лет король Людовик, пользуясь разъединением Болгарии, вторгнулся в ее западную половину, завоевал Бъдын (Виддин), и, взяв в плен царя Срацимира, назначил здесь наместником Дионисия, воеводу семиградского (1365). Уже через четыре года прекратилось венгерское господство в Бъдынской Болгарии, но не прекратились притязания Венгрии; еще венгерский летописец XV века, Турец (Thurócz), называет Болгарию землей венгерской короны. В 1393 году погибло царство болгарское, сделавшись провинцией Турции. Венгерский король упрекал султана Баязида, что он занял Болгарию, принадлежащую по праву Венгрии. Но султан, показывая венгерским послам на развешенное по стенам оружие, ответил, что и его право на Болгарию основывается на силе оружия. Никопольское сражение (1396) утвердило турецкое господство в Болгарии. Победы короля Владислава в Болгарии (1443), — которая обещана Иоанну Гуньяду, — были бесполезны; уже через год погиб молодой король под Варной. Что касается титула «король куманский» (rex Cumaniae), то он относится к княжествам румынским, Валахии и Молдавии, где в XII—XIII веках жили куманы (половцы). Титул встречается в первый раз в грамоте 1235 года. Впрочем, притязания венгерской короны на эти румынские княжества очень сомнительного свойства. В Валахии короли венгерские господствовали только в западной ее части, в Малой Валахии, где с XIII века встречается венгерский банат Северинский. Некоторые воеводы валашские, вынужденные обстоятельствами, признавали верховное господство венгерских королей; но это верховное владычество Венгрии скоро уступило турецкому господству; напрасно еще воевода Михаил, отвернувшись от турок старался примкнуть к Венгрии, как «vajvoda partium regni Hungariae Transalpinarum» (1598). В Молдавии венгерское влияние уступило уже в конце XIV века польскому. Но сами короли венгерские не переставали до XVI века называть Молдавию и Валахию «своими землями» и их воевод «своими верными подданными». Турецкое завоевание прекратило вообще всякое «историческое право» венгерской короны на дунайские государства: Rama, Servia, Bulgaria Dalmaciaque ab hoc regno sunt alienatae — жалуются венгерские чины, собравшиеся в 1505 году на поле Ракоше<ref>Считаем лишним приводить все подробности об этом «историческом праве» венгерской короны. Главным источником — грамоты в дипломатариях венгерских и юго-славянских, Фейера, Катоны, Теннера, Кукулевича, Миклошича, Шафарика, Любича и др. — Титул «rex Galiciae et Lodomeriae» встречается в венгерских грамотах с 1203 года. На основании этого «исторического права» венгерской короны «ревиндикована» в 1772 году Червонная Русь как «Königreich Galizien und Lodomerien». На основании болтовни писаря короля Белы (Anonymus Belae notarius) можно бы было применить «историческое право» Венгрии ''ко всей Руси''; ибо уже великому Альмошу покорились не только князья галицкий и владимирский, но и киевский и суздальский.</ref>. После несчастного сражения при Могаче (1526) турки наводнили всю южную Венгрию. От Триединого королевства осталась только западная часть, от венгерского же — почти одна только северная (Словакия). Все остальное сделалось турецкими пашалыками, и турецкий бунчук развевался (с 1541 года) и на королевском замке в Будине. Земли по Саве и по Дунаю, так сказать, не засыхали от проливаемой в упорной борьбе с турками крови всех венгерских славян, мадьяр, немцев, словинцев и чехов и множества православных сербов, которые переселялись из порабощенных своих земель в Хорватию и в Венгрию. Все христианские народы Турции смотрели тогда на императоров римско-немецких и королей чешских и венгерско-хорватских, как на своих будущих освободителей, не раз обращаясь к ним, «плачучи и издышучи». Долго военное счастье сопровождало турецкие бунчуки, и только со второй половины XVII века, именно с 1683 года, удалось войскам императора начать наступательную войну. Император Леопольд издал, 6 апреля 1690 года, воззвание к сербскому патриарху Арсению Черноевичу и ко всем народам Албании, Сербии, Мизии, Болгарии, Силистрии, Иллирии, Македонии, Расции и других «от Венгрии зависящих» земель, обещая им, как «подданным венгерского короля», разные привилегии. В привилегии 21 августа Леопольд обещает сербам свободу вероисповедания и свободный выбор архиепископа, духовного начальника всех православных на Балканском полуострове и в венгерской короне (in tota Graecia, Rascia, Bulgaria, Dalmatia, Bosna, Hercegovina, Hungaria et Croatia). Весной 1691 года множество сербов с патриархом Арсением переселилось в южную Венгрию, надеясь, что, в случае побед императорских войск, они вернутся на освобожденную родину. Но эти надежды не сбылись; карловицким миром (1699 г.) император получил только Славонию и часть южной Венгрии (Бачку). Несмотря на этот неполный успех, император римский и вместе с тем и король венгерско-хорватский приобрел себе в глазах всех юго-славян значительную важность. В его землях, в Хорватии и в южной Венгрии, жило множество православных сербов под своим патриархом (позже только митрополитом), который назывался патриархом всех сербов и болгар, и превосходил патриарха печского в турецкой Сербии. Но сербы не получили всех обещанных им привилегий; обещанного им «воеводы» они не дождались; воевода Юрий Бранкович, едва переправившись через Дунай в Венгрию, арестован и содержан в тюрьме до самой смерти: nihil mali fecit, sed sic poscit ratio status — «он не преступник, но его заточения требуют государственные интересы» — вот характеристический ответ венского кабинета на все просьбы и ходатайства об освобождении Бранковича<ref>Об участии юго-славян, особенно сербов, в турецких войнах см., между прочим: Czörnig, «Ethnographie der Österreich. Monarchie», II. 151, III. 62; Berlin, «Die freiwillige Theilnahme der Serben u. Kroaten an den türk. Kriegen 1683—1790». Сербские привилегии часто напечатаны, например, у Раича, Ист. слав. нар., IV, у Черника, III, и пр.</ref>. Надежды турецких христиан оживились вследствие новых войн императора с турками. В 1718 году присоединены к его владениям Малая Валахия, Темешский банат, северная Сербия (Мачва, Браничево и Кучево) и северная Босна. В начале следующей войны (1737 г.) оба патриарха, печский и охридский, уверяли императора, что все подвластные им народы с нетерпением ожидают войска императора, чтоб восстать против турок и сделаться его подданными. Охридский патриарх, князь Кантакузин, заявил тогда желание сделаться, под верховным владычеством императора, владетелем Босны, Сербии, Албании и Македонии, и просил для себя места и голоса в сейме римско-немецкой империи<ref>Это желание охридского патриарха напоминает нам слова г. Гагерна, президента немецкого парламента во Франкфурте 1848 года. Гагерн защищал союз Австрии и Германии, между прочим, и потому, «dass wir der Bestimmung nachleben können, die uns nach dem Orient zu gesteckt ist; dass wir diejenigen Völker, die längs Donau ''zur Selbständigkeit weder Beruf noch Anspruch haben'', wie Trabanten in unser Planetensystem einschliessen». Таковы немецкие ожидания.</ref>. Но эта война кончилась несчастливо: не только ничего не приобретено, но надо было возвратить недавно завоеванные части Босны, Сербии и Валахии. Большие надежды об освобождении турецких христиан возбуждала война 1788 года, которую начали Австрия и Россия. Император Иосиф II думал, что настало время уничтожения господства турок в Европе. Приведем здесь выдержки из двух писем императора, которые ярко характеризуют его взгляд на турок. «Эти ''варвары Востока'' совершали больше, чем два столетия, всевозможные вероломства против моих предков, нарушали договоры, когда их разбойнической алчности (Raubbegier) захотелось опустошать и грабить, и помогали всем восставшим против законного короля. Не взирая ни на какие присяги, они нарушали все мирные трактаты, и мучили жителей Венгрии самым жестоким образом. Когда Австрия воевала с другими неприятелями, то они нападали вооруженной рукой на границы государства и вели себя, как ''каннибалы''. Настало время, где я являюсь мстителем человечества, где вознагражу Европу за бедствия, которые она должна была от них терпеть, и надеюсь, что теперь очищу мир от племени ''варваров'', которые так долго были его бичом. Меч обнажен и наверное не вложится в ножны до тех пор, пока не достигну полного удовлетворения и опять не приобрету того, что было ''отнято у моего рода''. Мой поход против османов не что иное, как законная попытка вновь приобрести земли, которые в течении времени и вследствие несчастных событий оторваны от моей короны». Император вызывал и черногорцев, чтоб они ему помогли «освободить христианские народы от тиранства оттоманского владычества»<ref>Briefe Josef’s II (Leipzig, 1846, Nros 49, 53); Hormayr: «Lebensbilder aus dem Befreiungskriege» (Iena, 1844, III. 11). В последнем письме, адресованном королю прусскому, находится следующее замечательное место: «J’espère, que V. M. ne méconnaîtra pas la légitimité de mes prétentions, et qu’elle ne sera pas moins mon ami, quand même ''je germaniserai'' quelques centaines de milliers d’Orientaux». Воззвание императора к черногорцам у Милутиновича: «История Црне Горе», 113.</ref>· Эта война вообще как-то особенно оживила надежды на присоединение некоторых северно-турецких земель к владениям императора, и вместе с тем те старинные притязания венгерской короны, на которые указывает сам император. Керестури, автор политической брошюры «Dissertatio hungari autoris de gente Serbica» (1790 r.), считая Босну и Сербию провинциями венгерской короны, томящимися под турецким игом, выражает надежду, что они, вследствие счастливых событий, могут возвратиться к венгерской короне, общей матери венгров и сербов, насильственно разрозненных братьев. Венгерские чины считали, наравне с императором, целью этой войны, между прочим, и «ревиндикацию» потерянных когда-то земель. Так, например, на сейме 1790—1791 годов, принимая генерала герцога Иосию Саксо-Кобургского в венгерские граждане, они ставят ему в заслугу, что он не только защищает Венгрию, но что он также завоевал «принадлежащие венгерской короне Валахию и Молдавию». При заключении же мира в Свиштове, или Систове (1791 г.), венгерские чины дали своему уполномоченному, Францу Эстергази — назначенному подле императорского уполномоченного барона Герберта, — такую инструкцию, чтобы он не принимал никаких условий в ущерб интересам Венгрии, преимущественно же, чтобы он не отказывался навсегда от прав короны венгерской на находящиеся под турецким владычеством земли. Но турки не хотели и слышать о каком-нибудь «венгерском» посланнике, и Эстергази должен был представить себя, как посланник императора<ref>Срв. истории Венгрии, Хорвата, II. 702, и Майлата, I. 124.</ref>. Свиштовский мир, равным образом как предшествовавшие ему карловицкий, пожаревацкий и белградский, заключен между Турцией и императором; о венгерской короне нет и помину. С другой стороны, и юго-славяне не прочь были признать венгерского короля своим господином, если бы только он их освободил от ненавистного турецкого ига. Еще в 1783 году сербский поэт, Досифей Обрадович, взывает к императору Иосифу II: {{poemx1|| Светла круно, Иосифе Великий, Простри милость твою на род Сербский! Ты обрати лица поглед благий На дедова твои народ драгий! На ''Сербию'' бедну и на ''Босну'', Кое трпе работу несносну. Будь подобав неба господару, Дико света, пресветлый цесару! Излий на свет превысоке даре, Дай ''Болгаром'' ниове боляре, Твоим ''Срблъем'' витизове старе, И Греции ньезине Пиндаре! }} Во время же турецкой войны тот же самый Обрадович восторженно воспевает «избавление Сербии Иосифом, Сербии милой счастным спасителем, Сербии милой милым господарем» (1789 г.). На приложенной к этой песне картине император Иосиф и генерал Лоудон снимают с «избавленной Сербии» оковы. Даже на соборе венгерских сербов в 1790 году, на котором сербы так резко высказывались против мадьяр, известный патриот сербский, Савва Текели, заявил желание, чтобы завоеванная Сербия находилась в зависимости и покровительстве Венгрии<ref>Дела Обрадовича (изд. Белград. 1833, I, стр. XI. II. 187); Sermo S. Tököly etc. (Pestini, 1791).</ref>. Войска императора, вторгнувшиеся в Сербию, встречены как освободители, и к ним примыкали вооруженные отряды сербские. Но освобождение сербов при помощи императора «венского» не состоялось, и надежды Венгрии и юго-славян на присоединение Сербии и Босны к венгерской короне опять не сбылись. В конце XVIII и в начале XIX века (1797—1804 годы) венгерский историк, Иоанн Энгель, издал знаменитое и до сих пор важное сочинение (на немецком языке): «Geschichte des Ungrischen Reichs und seiner Nebenlander». Понятие «Nebenlander» Энгель определяет титулом венгерского короля: Dalmatiae, Croatiae, Slavoniae, Ramae, Serviae, Galiciae, Lodomeriae, Cumaniae et Bulgariae rex. С этой точки зрения Энгель смотрит на историю этих юго-славянских и румынских земель, считая их достоянием венгерской короны. «Пусть министры и ученые, — пишет Энгель в истории одного такого «Nebenland», ''Болгарии'', — обращают больше внимания на эти земли; пусть их освободит от турецкого ига, подавляющего все зародыши гуманности, какой-нибудь Гуньяд, который бесстрашно проникнет до самого Балкана; пусть они, наконец, подпадут под человеческое, европейское, ''венгерское'' владычество; одним словом: пусть осуществится титул: король венгерский и болгарский!» Эти замечательные слова написаны в 1797 году. Война 1788—1791 годов была последняя, которую Австрия — в союзе с Россией — вела с Турцией. С конца XVIII и с начала XIX века, со времен императора Франца, взгляд Австрии на восточный вопрос совершенно изменился. Причиной тому были успехи России. Русский царь, после падения царств сербского, болгарского и византийского, единственный сильный государь православный, приобрел себе славу и симпатии между восточными христианами особенно завоеванием магометанских царств, казанского, астраханского и сибирского. С тех пор православные христиане Турции обращали свои взоры на этого православного славянского царя. Общие интересы, общая опасность со стороны Турции и Крыма сблизили русского царя не только с польским королем, но и с римско-немецким императором и королем венгерским; и все эти христианские государи часто уговаривались против «graussamen Unterdruckher vnnd Verderber gemainer Christennhait, pluetdürstigen Türggen», как выражается царь Иоанн Грозный в послании императору Карлу (1557 г.). Все славяне проливают кровь в этой всемирной борьбе европейской цивилизации против азиатского варварства. Войска императора, состоявшие по большей части из славян, войска польские и русские, сербские ускоки и русские казаки — все они сражаются с заклятым врагом христианской цивилизации, представляя настоящий «оплот христианства — antemurale christianitatis». Все они воссылают к Всевышнему горячие молитвы об освобождении своих южных братьев, которые, как выражается чех Коцин, к большому позору всего христианства томятся, точно скотина в неволе, у лютейшего тирана; все они пламенно желают — с польским поэтом Клёновичем — чтоб провалилось это царство сатаны и основались христианские государства, и чтоб вновь засиял крест на св. Софии: {{poemx1|| Niechaj się wali królestwo szatańskie, Niech się fundują regimenty Pańskie! }} В половине XVII века приходит в Москву югославянин, католический священник, хорват Юрий Крижанич, и взывает к славянскому царю русскому, чтоб он освободил славян от турецкого ига: «Задунайски Словенцы, Болгары, Сербы, Хорваты, уже давно есуть згубили не лихо кралество, но и силу всю, и язык и весь разум, тако да уже и не разумеют, что есть честь или преценба, а не думают об ней; ''и сами от себе никако ся могут помочь, но извонска'' (внешняя) ''сила им есть потребна, да беху могли опять на ноги повстать, и в число народов ся поставит''. А в руках держишь чудотворный Моисиев прут, и можешь творить дивна во владанию чудеса. Держишь совершено самовладство, и по том имаешь совершену покорность в подданикех. От неколика веков несть было на нашем свету владателя нить дивосильника, кои могел бы делать такова дивосильническа и чудна, и Богу да людем мила и хвальна дела, яко можешь ты зделать, и легко зделать. Можешь же з Божиею милостию осветлять и прославить не токмо сие царство, но и весь народ словенский!»<ref>Русское государство в XVII в., изд. Безсонов (Москва, 1859). Ср. «Древняя и Новая Россия» 1876, декабрь (Крижанич о восточном вопросе).</ref> Значение русских царей между восточными христианами все больше усиливалось. Уже в 1688 году афонский архимандрит Исаия, от имени патриархов греческого и сербского, и волошского господаря, вызывал молодых русских царей выступить за освобождение православных греков, румын и славян, которые с радостью ожидают царские войска; он просил, чтоб цари не дозволили занять православные земли католическими войсками императора и венециан; румыны, болгаре и сербы не любят немцев и будут им помогать только в случае крайней нужды. По мере того, как русские войска приближались к Дунаю, возрастали симпатии православных народов в Турции и в Венгрии к России, и последняя не даром обращалась к ним с возваниями, — {{poemx1|| да христянски народ избавимо, и славенско име прославимо, да сломимо ярма агарянска. Ви сте с Русма и еднога рода, едне вере, еднога езика!<ref>Срв. нашу книгу: «Славянская взаимность», 277.</ref> }} Но по мере того, как русский царь подвигался к своей заветной цели, и начал говорить православным народам «вы с нами одной веры и одного языка», росло и недоверие сподвижника его в восточном вопросе, императора римского и короля венгерского. Недоверие Австрии к России усилилось особенно вследствие событий в Польше и после Кучук-Кайнарджийского мира. В Вене стали уже поговаривать об опасных планах России на Востоке, нарушающих «равновесие» Европы, стали уже побаиваться все усиливающегося обаяния России посреди всех православных народов. Мария-Терезия уверяла Екатерину, что она желает всегда быть ее приятельницей, но никогда соседкой. На «дальновидные планы победоносных русских» на Балканском полуострове указывал Марии-Терезии и дубровницкий посланник, католический священник Ремеделли (1775 г.). Он указывает на живейшие симпатии православных в Турции и в Венгрии к русским: эти «греческие схизматики, подданные вашего величества, в своих богослужебных книгах даже молятся за русскую императрицу. «Опасения со стороны России — замечает между прочим Ремеделли — затрагивают очень чувствительно интересы наияснейшего рода вашего величества и ''его старинные права на соседние земли''; ибо еслиб В. В. когда-нибудь вздумали эти земли себе ''возвратить'', то могли-б этому помешать русские и их православные союзники»<ref>Любопытная промемория Ремеделли напечатана у Макушева: «Материалы для истории дипломат. сношений России с Рагузской республикой» (Москва, 1865, 129). Срв. что пишет король Фридрих II в своих «Mémoires de 1763 jusqu’à 1775»: «On voyoit bien que la cour de Vienne ne vouloit absolument pas que les Russes devinssent ses voisins (т.-е. когда в 1772 году Россия задумала присоединение Молдавии и Валахии); d’une part elle craignoit que ''nombre de Grecs répandus en Hongrie ne s’attachassent à cette puissance par motif de religion; d’autre part elle aimoit mieux être voisine de l'empire affoiblie des Turcs'' que de l'empire formidable de la Russie». (Oeuvres posthumes de Fréderic II, Berlin, 1788, V, 67).</ref>. Известно, что Россия выставила тогда так-называемый «греческий проект», т.-е. изгнание турок из Европы и возобновление греческой империи. Австрия приняла этот проект с условием, что ей достанутся Малая Валахия, северная Болгария и Сербия, Босна, Герцеговина, северная Албания и венецианские владения. Но греческий проект не осуществился, отчасти вследствие безуспешной войны русско-австрийской с Турцией, отчасти вследствие недоверия некоторых держав, которые все решительнее стали сопротивляться расширению России на Востоке. «Будущая безопасность Турции, — писал английский министр, лорд Гренвиль, 25 мая 1791 года, — будет зависеть больше от гарантий других держав, чем от ее границ к России». В начале XIX века, после Тильзитского мира (1807 г.), появился новый план разделения Турции между Россией, Францией и Австрией. Последняя соглашалась с этим планом только по неволе. Император Франц не разделял взглядов дяди, Иосифа II, на Турцию, в которой тогда происходило важное для христианского Востока событие: восстание сербов. Австрия смотрела на это восстание недружелюбно, и, насколько ей позволяли тогдашние беспрерывные французские войны, следила за ним с крайним недоверием. Несмотря на то, что сербы в самом начале движения в мае 1804 года просили Австрию о принятии их в подданство, император Франц высказался в пользу «целости турецкого государства»; поставил своим принципом, своей «неизменной системой» — не вмешиваться во внутренние дела Турции, и способствовать ее сохранению — sich in fremde, innere Angelegenheiten nicht zu mengen, und für die Erhaltung des türkischen Reiches alles Thunliche aufrichtig beizutragen. Император Франц признавал, что господство османов для турецких христиан невыносимо, — а все-таки осуждал вооруженное их «восстание», защищал необходимость этого господства, и советовал их господам ввести «реформы». Равным образом, как сто лет тому назад государственные интересы австрийского двора требовали заточения невинного сербского деспота Бранковича, так и теперь «интересы Австрии» требовали не освобождения несчастных сербов, а сохранения господства их палачей. Но, к счастью, другая великая держава, «единоверная и единоплеменная» Россия, посмотрела на сербские дела совершенно иначе. Для нее целость Турции не была неотменным государственным принципом; напротив, целости Турции угрожала именно тогда большая опасность, вследствие войны русской и соглашений императора Александра и Наполеона. Тогда митрополит венгерских сербов, Стратимирович, предлагает России образовать из турецких сербов особое государство; русский деятель и писатель В. Каразин (сербского происхождения) желает образования «царства словен», в которое бы входили все земли хорватско-сербские, находящиеся под владычеством турецким и австро-венгерским; а русский воин Броневский мечтает уже о соединении ''всех'' славян посредством России. Но все эти и подобные тому проекты и мечты не были еще своевременны; мысль о разделе Турции преобладала. Австрия присоединилась к этим планам только вынужденная обстоятельствами, т. е. чтоб добыча не досталась одной только России и Франции. Австрийский министр, граф Стадион, указывал императору Францу на то, что целость Турции лежит в интересе Австрии; но если уже раздела предотвратить нельзя, то для Австрии необходимы Малая Валахия, западная Болгария, Сербия, Босна, и все земли по Вардару до Салоники, хотя эти земли — думает австрийский государственный человек — мало полезны. Такое же мнение защищал и брат императора, эрцгерцог Карл. Этот знаменитый полководец настаивал вообще на более решительной политике Австрии на Востоке, желая, чтоб Австрия заняла здесь «первенствующую роль и выдающееся положение»; в виду планов России на Молдавию и Валахию, эрцгерцог требовал присоединения Малой Валахии, Сербии и Босны, чтоб Россия не завладела Дунаем, чтоб она не вошла в более близкие сношения с греческими подданными Австрии, и чтоб она, таким образом, не окружила монархии Габсбургов и с юга. Император Франц соглашался на раздел только в крайнем случае, предпочитая «сохранить Турцию, как лучшую соседку Австрии»<ref>Beer, Zehn Jahre österreichischer Politik, 1801—1810 (Leipzig, 1877, p. 305, 513). 0 планах раздела Турции срв. Thiers: Histoire du consulat et de l’empire, tt. VII, VIII, IX (гл. Friedland et Tilsit, Aranjuez, Erfurt; в VIII т., стр. 449, приведена любопытная нота Румянцева о сербах). О сербских делах срв. И. Попова: «Россия и Сербия» (и материалы, напечатанные Богишичем в его разборе этой книги), истории Сербии Ранке, Милутиновича, записки Стратимировича, Ненадовича, Теодоровича и др. Заметим здесь, между прочим, что австрийский генерал Зимбшен, за то, что он присылал сербам снаряды, после долголетнего процесса с позором разжалован 13 июля 1815 года (Springer: «Geschichte Oesterreichs», I, 257).</ref>. Но эти планы не состоялись; Франция и Россия разошлись, и в скором времени Наполеон двинулся против России. Россия, не слишком доверяя Австрии, задумала воспользоваться симпатиями славян, особенно южных; сам император Александр задумывал образование юго-славянского государства, а канцлер Румянцов советовал государю обнародовать прокламацию ко ''всем славянам'', в которой было бы сказано, что война, начатая против России, есть в то же время война против всех славян. В то время, когда вся Европа напрягала свои силы в борьбе с Наполеоном, Сербия подавлена Турцией. Сербские вожди, в их числе и Георгий Черный (Карадьордье), спасались в Австрию. Но надежды сербов на Австрию не оправдались. Австрия, раздраженная непотухающими симпатиями сербов к России, не отнеслась к ним дружелюбно; напрасно австрийские власти предлагали Карагеоргию принять сторону Австрии, которая, в случае занятия Сербии, Босны и Герцеговины, сделает его князем тех земель «под покровительством Австрии». «Припомните, — писал тогда Георгию его секретарь, — как наши предки страдали от немецкого царства. Вы слыхали, как Юрий Бранкович, последний деспот сербский, умер у них в заточении. Я вас уверяю, что если останетесь в этом царстве, и вы этого дождетесь. Не только мы, но ни один серб не найдет в этом царстве спасения. Придержимся России, которая нас освободит». Так и вышло. При содействии одной только России сербы, после многих страданий, достигли, наконец, полунезависимого княжества, в котором могли жить по крайней мере по-человечески. Понятно, что они и их князь Милош Обренович исполнены были живейших симпатий и глубокой благодарности к «единоплеменным единоверцам» и к великодушному их императору. Отношение нового сербского княжества и князя к Австрии характеризуется лучше всего письмом Милоша к русскому посланнику в Царьграде, Строганову, 17 мая 1822. Милош пишет между прочим: «Напоследок я не преминул наложить нашему депутату г. Герману, представить высочайшему покровителю и его министерству известие об опасении, внушенном мне слухами, распространившимися в Белграде и в приближенной Венгрии, об учиненном будто бы условии Россиею, на ''присоединение Сербии к австрийскому государству''. Ваше высокопревосходительство, когда мы посмотрим историю нашу со времен падения нашего сербского государства в 1389 году, невольное поставление деспота нашего последнего Георгия Бранковича под караул австрийским правительством, в коем он и бедную жизнь свою окончал, не признавая услуг его, австрийскому двору оказанных; когда посмотрим оказанные народом сербским услуги двору сему, во всякой предприятой им войне против турок, ибо сербы делали всегда авангард воинства его, а потом, при заключении мирных договоров с Портою, своего внимания не удостоивал их, и оставлял бедных на великодушие Порты. Напоследок, в 1813 году, народ сей превосходною силою турок побежден, на ласковое позывание венского двора, полагаясь на свои частократно оказанные ему услуги, прибег в австрийские пределы, отдал себя его покровительству; пограничное правительство австрийское, судить не могу, с ведома ли двора своего, опленив народ наш и старейшины, поставили народ в таком месте для издержания карантинного времени, где по колена в воде стоял, а там ужасно было смотреть выпущенных из рук матерних ребенок утопать в воде, умерших телеса без уплаты за место, где тело погрести, не дозволяли, и так нищих телеса в воду повергали. Издержав сим образом на таком месте время карантина, народу нигде места пребывания не назначалось и целый предел Сремский казался быть общим пародам переселением, которое в самое зимное время случилось, где много народ сербской с голоду и зимы помер. Старейшины наши по разным городам Штирии под караул поставлены, откуду, ежели могущественною рукою высочайшего покровителя избавлены, и в пределы свои приведены не были-б, в темницах и жизнь свою окончили-б. Народ же в самую крайность поставлен, все смотрело австрийское начальство равнодушно, отдал себя великодушию еще разъяренных турок; но и от овых лучше принят был. Сие награждение принял народ наш от австрийского двора за свои оказанные оному многие услуги. Сербы же, поселившиеся с давних времен в австрийском владении, и по границам нашим живущие, лишены всеконечно своих, многою кровию, при прежних императорах, заслуженных привилегий, в сие время великое гонение и утеснение в вероисповедании своем терпят. Сии все причины и прочие многие угнетения, кои претерпел и терпит народ от злоковарного австрийского правительства, если посмотрит ваше высокопревосходительство, не согласили бысь в мнении моем, что полезнее народу нашему служить сему первому тирану, нежели подвергаться ''австрийскому, ему оковы приуготовившему двору''. Итак, полагаясь на уверения всемилостивейшего покровителя, изложенные мне в письме вашем, что высочайший покровитель ваш, имеющий основанием непоколебимую решимость не соглашаться ни на какие распоряжения дел турецких иначе, как с сохранением в полности выгод и преимуществ единоверных народов, пользующихся правом на законное его величества попечение, — основываясь, говорю, на сии монаршии уверения, объясниться дерзаю, что если, по несчастию нашему, австрийский двор, под каковым-нибудь видом, велит войскам своим вступать в пределы наши, поработит нас, мы лучше согласно с турками обратим оружие против коварного сего неприятеля рода нашего»<ref>Попов, «Россия и Сербия», I, 179.</ref>. Итак, ''целость Турции'' во что бы ни стало, — вот руководящая идея австрийской политики. Князь Меттерних — по словам его приближенного и секретаря Генца (1815—1816) — считал турецкое государство одним из важнейших в системе европейского равновесия; он был готов защищать интересы Порты как «непосредственные и драгоценнейшие интересы Австрии», и не позволять, чтоб Россия им вредила. Как бы он ни желал сохранить мир, он все-таки не боялся поссориться даже с Россией, если она когда-нибудь задумает враждебные османскому государству планы. Россия не должна сомневаться в том, что Австрия всегда с величайшим вниманием будет наблюдать за Портой и за целостью османского государства. Чтоб не понять, что сохранение Турции составляет один из самых важных интересов (intérêt majeur) Австрии, для того надо у австрийских государственных людей предполагать такую степень слепоты, на какую они никак не могут быть способны<ref>«Dépêches inédites du chevalier de Gentz aux hospodars de Valachie», ed. Prokesch-Osten fils (Paris, 1877).</ref>. В таком смысле и согласно взглядам своего императора, Меттерних вел австрийскую политику. Восстание греков он считал «факелом, брошенным между Россией и Австрией», стремился к «умиротворению» Турции, к «посредничеству» между Россией и Турцией, и всячески старался помешать войне. Император Франц выразился тогда (1826 г.) перед русским дипломатом гр. Рибопьером странным образом. «Турки — ''добрые люди'', — сказал австрийский император, — и ничего так не желают, как жить с вами в ладу. Признайтесь, что желание подавить мятеж собственных подданных — довольно понятно. Вам надо там поддерживать религиозные интересы, я это знаю; но не следует требовать невозможного от ''невежд и фанатиков''. Точно так же, как и вы, я им сосед; у нас были и ссоры, и войны; но с тех пор, как я царствую, мы живем с ними в мире и согласии, а когда случается какой беспорядок на границе, то всегда ''мои люди виноваты''<ref>Записки графа А. И. Рибопьера в «Русском Архиве», 1877, май, стр. 17.</ref>. Да, эти «добрые невежды и фанатики» ни в чем невиноваты; от них нельзя требовать «невозможного», т.-е. улучшения быта христианских невольников... На войну русско-турецкую 1827—1829 годов Австрия смотрела с крайней подозрительностью и с недоброжелательством к России, о которой Меттерних выразился с презрением: «Мы наблюдаем русских сто лет; их сила только на-показ». Русские дипломаты (Поццо-ди-Борго, Татищев) прямо говорят о деятельной и неутомимой ненависти Австрии; она избрала враждебную роль, с явным намерением уничтожить все тогдашние политические соображения, замедляя все, способствовавшее их осуществлению, и держа себя в готовности воспользоваться обстоятельствами для внесения смуты в союз; ее нейтралитет не всегда беспристрастен, ее сочувствия клонятся, очевидно, в пользу Турции; язык ее газет умаляет наши успехи и преувеличивает ничтожные неудачи<ref>Соловьев, «Восточный вопрос в 1827—1829 гг.» («Древняя и Новая Россия», 1876, X). Срв. истор. сочинения Гервинуса, Прокеша, Шпрингера, статью Мендельсона в «Sybel’s Histor. Zeitschrift» (1867, 3) и др.</ref>. А третий дипломат русский (Фонтон), рассуждая о русской политике в восточном вопросе, заключает, что она несостоятельна, и что надо ее переменить. «На это есть только два способа: первый способ — сделать восточный вопрос славянским вопросом, т.-е. вознесть знамя славянщины и восточной веры, и на развалинах Австрии и Турции создать новое исполинское славянское государство. Но это — исполинское предприятие, успех которого тем сомнительнее, что славянские народы, хотя они сильны числом, мужеством и самоотвержением, не в состоянии довершить его в борьбе с целою западною Европой. Благоразумная политика требует отказаться от этого и о том не мыслить. Остается другой способ. Это — раздробить нынешнюю Турцию на два государства: одно, христианское государство, на Балканском полуострове, другое, мусульманское, в Малой Азии. Этим раздроблением мы достигнем отверстия проливов и освобождения единоверных и единоплеменных народов от турецкого владычества»<ref>Воспоминания Ф. П. Фонтона. Письма из главной квартиры дунайской армии в 1828 и 1829 годах (Лейпциг, 1862), у Н. Попова: «Россия и «Сербия», II, 326, 448.</ref>. Если такие мысли об изменении ''восточного вопроса в славянский'' стали пробиваться и в среде русской дипломатии, то становится понятным, почему император Франц советовал России не трогать тех «добрых людей», и не мешать тем «невеждам и фанатикам» в их ремесле палача и в подавлении «мятежа собственных подданных»... Странно, как — после таких опытов — Россия, накануне войны 1853 года, могла еще рассчитывать на поддержку Австрии в восточном вопросе, как можно было «считать интересы России и Австрии относительно Турции вполне тождественными», как можно было думать, что «между кабинетами русским, прусским и австрийским существует совершенное тождество видов и прочность взаимных обязательств во всех главных вопросах европейской политики». Нет: интересы России и Австрии в восточном вопросе вовсе не тождественны; напротив, они диаметрально друг другу противоположны. Взглянем теперь вкратце на важные перемены, которые состоялись в монархии Габсбургов с начала нашего столетия и которые решительно повлияли и на австрийскую политику относительно восточного вопроса. <p style="text-align:center">II.</p> В 1806 году скончалась «священная римская империя немецкой нации». Император римский превратился в императора австрийского, и подвластные ему земли, именно, королевства венгерское и чешское, Галиция, земли австрийские и итальянские, сделались империей австрийской. Тогда, в начале ХІХ века, в Вене задумывали решительное преобразование монархии Габсбургов, центр которой хотели перенести из Вены в Пешт. По мнению известного австрийского публициста, Фридриха Генца, австрийская монархия не должна с этих пор считаться державой Германии. Оставшиеся императору земли не должны иметь ничего общего с Германией, никакой федеративной связи, а должны стоять вполне отдельными. Если после этого страшного переворота Австрия хочет еще существовать как держава, то Вена должна перестать быть столицей, и немецкие земли должны считаться землями второстепенными, пограничными; столица должна быть перенесена в Венгрию; надо устроить совершенно новые отношения между этой землей, Чехией, Галицией и остатками немецких земель: одним словом, надо создать ''новую монархию'', которая может сделаться могущественной и сильной, но которая ни в чем не подходила бы к прежней<ref>Срв. промеморию Генца в его Denkschriften (Wien, 1868, p. 97), и его письмо І. Мюллеру (G’s Schriften, herausg. von Schlesier, IV, 244)</ref>. Но этот план прозорливого Генца не удался. Было слишком смело ожидать от старинной династии Габсбургов, чтоб они отказались от своих главных традиций, чтоб они забыли, что римская корона Карла-Великого сияла на их головах с конца XIII века. После падения виновника кончины римско-немецкой империи, Наполеона, последняя уже не возобновлена; но австрийский император считал себя как-бы преемником римско-немецкого и блюстителем старинных традиций, и занял в новой политической формации Германии, в немецком союзе (Bund), первенствующую роль. Германия и Италия — вот земли, в которых Австрия старалась упрочить свое влияние. Центром тяготения Австрии осталась Германия, и Габсбурги старались всеми силами воскресить здесь старинные свои традиции, хотя бы в иной форме. Но, несмотря на все усилия, и этот план не удался. Дуализм Германии, усилившийся особенно в XVIII веке вследствие возвышения бранденбургских курфюрстов и королей прусских, антагонизм между обеими династиями старинной, католической — Габсбургов и новой протестантской — Гогенцоллернов, все это породило катастрофу 1866 года. Габсбурги, вытесненные из Германии и Италии, не могли — особенно после войны французско-немецкой, 1870 года — уже и подумать об осуществлении своей заветной мысли. Соединенная Германия вместе с соединенной Италией навсегда загородили Австрии путь к западу, и обратили ее на восток. Казалось, настало время для осуществления плана Генца, чтоб Австрия сделалась новой монархией, настоящей ''Австрией'', т.-е. восточной державой (Austria, Ostreich). Казалось, что самые жизненные интересы династии Габсбургов повелевают совершенно преобразовать монархию в федерацию так-называемых «исторических индивидуальностей» т.-е., другими словами, в федерацию государств. С одной стороны «чешская корона», т.-е. Чехия, Моравия и Силезия, с преобладающим в них славянским населением, — могла сделаться крепким оплотом против новой империи германской, а с другой «венгерская корона», вместе с Триединым королевством (Хорватско-Славонско-Далматским), представляла выгодную почву для самых обширных планов на Балканском полуострове. Таковы были мечты особенно многих австрийско-славянских патриотов, ожидавших, после 1866 и 1870 годов, радикальных изменений в политике империи Габсбургов. Но вышло опять иначе. Габсбурги не подумали не только о преобразовании своей монархии в федерацию политических единиц, пользующихся известной автономией, но они даже отказались от сильной центральной власти, и совершили роковую ошибку: они позволили разрубить монархию на две почти совершенно самостоятельные половины, связанные только особой государя, общей армией и общей дипломатией. Габсбурги, напрасно напуганные сильно преувеличиваемым могуществом мадьяр, допустили водворение дуализма. Вместо «Австрии» — появилась «Австро-Венгрия»; подле «Австрии» воздвиглось почти самостоятельное венгерское государство с своим правительством. В этом государстве достигли мадьяры, наконец, давно желаемого господства над славянами и румынами; одним только хорватам предоставлена известная автономия. Национальное движение у мадьяр началось с половины XVIII века, усиливалось централизационными и германизационными стремлениями Иосифа II, и охватило в течении первой половины нашего века все слои народа. В сороковых годах мадьярский язык сделался оффициальным в Венгрии и Семиградии, заменив господствовавший до тех пор нейтральный язык — латинский. Но этого мадьярским патриотам было мало: они стремились к тому, чтоб во всех землях короны св. Стефана был один только народ, мадьярский, и употребляли для достижения этой цели всевозможные средства: школы, законодательство и пр. Этим мадьярским притязаниям и планам не мадьярские народы в Венгрии стали, конечно, сопротивляться, насколько у них хватало сил. Меньше всего сопротивлялись румыны и карпатские русские и словаки, так как эти племена не пользовались никакой особенной автономией, и главный политический фактор Венгрии, шляхта, у них примкнул к господствующему племени; разные Грашалковичи, Меднянские, Подманицкие сделались такими же «мадьярами» как, например, русские Четвертынские, Сапеги, Воронецкие — «ляхами». Больше сопротивлялись южные славяне, сербы и хорваты: первые — пользуясь известными привилегиями, другие — своим исключительным положением в «венгерской короне» с обширным самоуправлением, сеймом. Мадьяры стремились с XVIII века к более тесному присоединению Хорватии к Венгрии; они всячески затрудняли утверждение сербских привилегий, притесняли православное вероисповедание сербов и даже задумали отнять у них кириллицу и навязать им латиницу, и вообще противодействовали венскому двору, который в не-мадьярских элементах искал и находил противовес против требований мадьяр. Уже в 1790 году раздались в Хорватии следующие слова: «мы — свободные королевства; кому стыдно быть хорватом, тот пусть служит диким гуннам»; и в том же самом году сербы, собравшиеся на своем соборе, резко высказались против азиатских выходцев-мадьяр. Тогда венский кабинет попробовал даже освободить сербов от венгерского правительства, поручив их дела особой «иллирской» придворной канцелярии, которая однако скоро прекратила свое существование. Но это национальное движение сербов все-таки не осталось без последствий: в 1791—1792 годах православные сделались равноправными гражданами Венгрии, и православные епископы вошли в верхнюю палату венгерскую. Племенные распри в Венгрии все больше и больше усиливались. Их поприщем сделались сеймы венгерский и хорватский,ы и литература. Славянские народы стали больше сближаться друг с другом, стали собираться под знаменем всеславянским; это знамя высоко держали словаки Колар и Шафарик, первый — в своем знаменитом эпосе «Дочь Славы», второй — в своих ученых трудах; хорват Гай предлагал соединение всех «иллиров», т.-е. югославян, сначала хоть в литературном отношении. Мадьяры стали пугаться «панславизма». Уже на сейме 1791 года депутат Езерницкий резко высказывается против покровительства, оказываемого венским кабинетом православным сербам, и против учрежденной тогда «иллирской» придворной канцелярии. «Если православные сербы составят государство в государстве, и будут управляться не общими законами, а своими привилегиями, то надо опасаться, что и другие православные народы из Европы и Азии переселятся к нам в огромном количестве, наводнят всю страну, лишат граждан их прав и жилищ, принудят короля к изданию разных привилегий, и вообще будут действовать по своему усмотрению». По мнению мадьяр, «панславизм» заметен был во всех проявлениях народной жизни венгро-славянских народов; и — разумеется — всем этим руководила коварная политика русская. «Дочь Славы», «Иллиризм», «Сербская Матица» — все это явления этого страшного панславизма. Такая племенная борьба разразилась, наконец, кровавой драмой 1848—1849 годов; не-мадьярские народы в Венгрии выступили против мадьяр с оружием в руках, и помогали австрийскому правительству в подавлении мадьярского мятежа. Опасения Езерницкого не были неосновательны; к австрийским генералам и к вождям венгерских славян, Елачичу, Раячичу, Стратимировичу, скоро прибыло многочисленное русское войско, под начальством Паскевича. Венгерское королевство сделалось простой провинцией Австрии. Но после несчастных для Австрии войн 1859 и 1866 годов мадьярская революция 1848—1849 годов узаконена, венгерская «корона» восстановлена и признана особым государством, главной частью монархии Габсбургов. Мадьярский язык и элемент сделался в Венгрии господствующим, мадьярские государственные люди приобрели в совете императора-короля решающее влияние; центр тяготения монархии Габсбургов перенесен в Венгрию, в Пешт. Вследствие всего этого, вытеснения из Германии и Италии, перенесения центра на восток, в Пешт, — монархия Габсбургов очутилась лицом к лицу с третьим вопросом, которого она, конечно, тоже не упускала из виду, но на который она обращала до тех пор меньше внимания, чем на вопросы немецкий и итальянский, Этот третий, теперь самый важный для Австро-Венгрии вопрос — ''вопрос восточный''. Очень естественно, если государственные люди монархии Габсбургов подумали, что они найдут в этом вопросе материальную и моральную замену и вознаграждение за претерпенные в Германии и Италии неудачи и потери, и что важность «венских» императоров и венгерских королей, поблекшая в Германии и в Италии, может быть возобновлена на Балканском полуострове. Восточный вопрос, т.-е. ожидаемый конец турецкого владычества в Европе, вновь появился через двадцать лет после крымской войны на политическом горизонте Европы. Тот государственный человек, который так успешно способствовал роковому разрублению монархии Габсбургов, Бейст, справедливо заметил (1868 г.), что «в отношениях Балканского полуострова покоятся достаточные зародыши кризиса». И действительно — через несколько лет из этих зародышей родился грозный кризис. Если политики были согласны в том, что конец Турции в Европе составляет только вопрос времени, то они всегда расходились в разрешении важного вопроса: что в таком случае сделать с землями Балканского полуострова? И вот главное, существенное затруднение восточного вопроса. Здравый человеческий ум не был бы долго в затруднении, и порешил бы очень просто: пусть место разных турецких вилайэтов с вечно неопределенными границами займут христианско-национальные государства, границы которых представляет этнографическая карта Турции<ref>Само собой разумеется, что мелких и разбросанных племен румын или влахов (задунайских), татар, турок и др. нельзя считать политическими факторами.</ref>: т.-е. государства румынское, болгарское, сербское (или, пожалуй, на первое время два сербских, Черная-Гора с Герцеговиной, Сербия с Боснией и Старой Сербией), греческое и албанское (если албанцы предпочли бы полную самостоятельность союзу с Грецией или Болгарией); Константинополь с половиной Фракии мог бы составить особое государство, поставленное под покровительство всей Европы и Америки. Это самое простое и ''справедливое'' разрешение так-называемого восточного вопроса в Европе. Таким разрешением прекратился бы турецкий деспотизм над огромным большинством христианских народов Балканского полуострова; все эти вали, мутесарифы, каймакамы, паши и другие палачи и пиявки несчастной райи переселились бы, вместе с своим светским духовным начальником, султаном-халифом, во внутреннюю Анатолию к туркоманам. Вот самое простое, самое рациональное и самое справедливое разрешение «восточного вопроса». Не может быть никакого сомнения в том, что весь цивилизованный мир одобрил бы такое разрешение этого вопроса в Европе. Но, к сожалению, правила, которыми руководится европейская дипломатия и политика XIX века, мало согласуются с такими естественными взглядами на известные вопросы; самые простые, самые гуманные мысли о перемене известных неестественных, невыносимых отношений должны уступать разным меркантильным и политическим рассчетам и интересам различных сословий или племен. Жадность к наживе, жадность власти у последних — нередко требуют, чтоб целые народы находились в рабстве, нищете и невежестве, и вполне зависели от прихотей своих непосредственных или посредственных повелителей; всякие попытки освобождения этих несчастных масс, угрожающие нарушением существующих невыносимых порядков, утопляются, в случае надобности, в потоках крови. Такое положение дел заметно в восточном вопросе. Не станем здесь говорить об известной политике ''Англии'', которая, считает всякую попытку России улучшить участь восточных христиан угрозой для своих «интересов». Обратимся только к политике Австрии относительно восточного вопроса. Мы видели, что последний Габсбург, считавший союз и параллельное действие России и Австрии в восточном вопросе возможным, был Иосиф II, мечтавший еще о прогнании «варваров востока» из Европы. Но уже его племянник и преемник, Франц, сказал те роковые слова о необходимости сохранения «целости Турции», которые сделались — до известной степени — путеводной звездой австрийской политики. Мы видели, что с начала нашего века Австрия мешала, насколько могла, России в ее стремлениях к улучшению участи восточных христиан. Так было и во время крымской войны. Но провозглашаемая Австрией необходимость целости Турции оказывается не ненарушимым принципом австрийской политики: иногда в ней проглядывает совсем другой взгляд. Императоры римско-германские, впоследствии австрийские, будучи вместе с тем венгерскими королями, не могли забыть о вековых войнах с турками, не могли забыть о притязаниях «венгерской короны» на задунайские страны до Балканов; это им не переставали напоминать титул венгерского короля и государственное право венгерское. Кроме того, венгры и хорваты сами не забывали о тех притязаниях своей короны на турецкие земли до Балканов, и вспоминали о том в публичной жизни и в литературе. Мы видели, что еще император Иосиф II называет войну с Турцией (1788 г.) «законной попыткой, чтоб вновь приобрести земли, которые в течении времени и вследствие несчастных событий оторваны от моей короны». При таком положении дел, при глубоком долголетнем мире и таком консервативном направлении австрийской политики относительно Турции, в Венгрии не могли высказываться на счет возможных территориальных изменений на юге. Притязания венгерской короны на предбалканские земли Турции высказывались — в первой половине ХІХ века — лишь только в историко-политических сочинениях по государственному праву венгерскому и в известных обрядах коронации эрцгерцога Фердинанда в венгерские короли. Настал бурный 1848 год. Венгрия подняла знамя революции и отложилась от Австрии, предпочитая полную политическую самостоятельность обширной автономии в рамке монархии Габсбургов. Но большинство народонаселения Венгрии, славяне и румыны, не хотели и слышать об этом новом плане своих гонителей, мадьяр, и примкнули к Габсбургам. Вместе с тем австрийские славяне, собравшиеся на «славянском съезде» в Праге, решительно высказались против «бесчувственной политики», которая мешает освобождению их братьев в Турции, высказались также в пользу их присоединения к «славянскому союзному государству» — Австрии. Генералов императора, действовавших против мадьярских инсургентов, поддерживали словаки, румыны, преимущественно же хорваты под своим баном Елачичем, и сербы, руководимые своим патриархом Раячичем. Старая монархия Габсбургов стала опасно расшатываться, и, еслиб не было помощи славян, австрийских и не-австрийских, расшаталась бы вполне. И вот, тогда-то, в те опасные для Австрии минуты, известные притязания Венгрии на юго-славянские земли стали принимать более практическую важность. Немудрено, что мадьяры, стремясь к образованию независимой Венгрии, пожелали подвинуть ее границы более на юг. Эти планы не остались тайной и для южных славян. Вот что писали в сентябре 1848 года, в самый разгар борьбы мадьярско-сербской, оба сановника княжества сербского, Петропиевич и Стефанович, Стратимировичу<ref>Срв. любопытную переписку Раячича в журнале ''Србски Летопис'' за 1866 г.</ref>· Они увещевают этого вождя венгерских сербов, чтоб он слушался патриарха Раячича. Если Венгрия достигнет полной самостоятельности, то Сербия очутится в непосредственном соседстве с мадьярами. В таком случае мадьяры привели бы в действие свою супремацию над всеми не-мадьярскими народами Венгрии, в том числе и сербами, «и заявили бы какие-то устарелые и неосновательные притязания на соседние земли оттоманской империи, именно на нашу Сербию. Это высокомерное стремление мадьяр заставило бы Сербию заботиться о своих интересах и о своей будущности». На такие притязания мадьяр указывает и патриарх Раячич, вызывая сербов из княжества на вооруженную помощь их венгерским братьям вновь устроенной сербской Войводине, против мадьяр, этих гонителей всех не-мадьярских народов в Венгрии. «Но этого мало: мадьяры говорят и пишут, что ''Сербия, Босна и Болгария'' их собственные земли; они ожидают случая, поработив нас, послать и к вам мадьярские письма, протоколы и приказы по земскому управлению, в школы и в самую церковь, вместе с полевыми судами, виселицами, убийствами, как это делают у нас». При тогдашнем ненадежном положении дел в Австрии вообще и в Венгрии в особенности, и при угрожающих успехах мадьярской революции, все сербы, венгерские и турецкие, стали помышлять о более тесном союзе. Уже в мае-месяце патриарх Раячич высказался в пользу соединения всех югославян. «Или теперь, или никогда, — писал он тогда сербскому правительству, — все родственные югославянские народы должны соединиться, и особенно должен сербский народ освободиться от мадьярского ига». Эта мысль все больше усиливалась при неудачах австрийского правительства, которое не было в состоянии подать помощь борющимся сербам. Патриарх даже подумал о подданстве сербской Войводины Турции под русским покровительством; ибо «лучше нам есть, наподобие княжества Сербии, под именным покровительством России, и турецкое, нежели мадьярское, иго носити». Правительство сербского княжества было не прочь, в случае надобности, принять такую политическую комбинацию<ref>Осенью 1848 года Стратимирович, предполагая еще возможность примирения сербов и мадьяр, задумал смелый план: с 10.000 ч. вторгнуться в Босну и Герцеговину, завоевать эти земли и присоединить их к Сербии, и это сербское королевство отдать Михаилу Обреновичу. Но этот план по многим причинам — остался только планом (Срв. автобиографию Стратимировича в чешском журнале «Светозор» 1869 г., 24 дек.).</ref>. Но вскоре все эти надежды и опасения сербов кончились. С помощью России мадьярское восстание подавлено, и целость империи Габсбургов восстановлена. Вожди мадьярского восстания, проживая на чужбине, могли спокойнее помышлять о минувшем, именно о своих политических ошибках и промахах относительно не-мадьярских народов в Венгрии. И вот, на чужбине, главный вождь, который еще в 1848—1849 годах в Венгрии признавал один только народ, венгерский, т.-е. мадьярский, и не мог на карте отыскать «Хорватию», придумывает новый способ спокойного совместного жительства всех народов дунайских земель. Людовик Кошут сочиняет свой план «Дунайской федерации», которая должна возникнуть на развалинах Австрии и Турции, предлагает, стало быть, до известной степени осуществление «исторического права» Венгрии на предбалканские земли Турции. По этому плану дунайская федерация (уже не Венгрия) должна состоять из нескольких государств, Венгрии (разумеется и с словаками, русскими, румынами), Семиградии, Хорватии, Босны, Сербии, Болгарии и Румынии; эти государства были бы вполне независимы, имея только не многие дела общие, именно дела военные; о них совещались бы поочереди на сеймах: в Пеште, Колошваре, Загребе, Белграде (и Сараеве), Тернове, Букареште; дипломатическим языком федерации должен быть французский — как язык нейтральный. В этой дунайской федерации было бы около 28 миллионов жителей, именно 5 м. мадьяр, 8 м. румын, 2 м. немцев и 13 м. славян (3 м. словаков и русских, 6 м. хорватов и сербов, 4 м. болгар). Мадьярский элемент, который, разумеется, присвоил бы себе в этой федерации руководящую роль, составлял бы менее ⅕ всего населения. Впрочем, мы уверены, что виновник этой политической диковинки сам не верил в возможность осуществления такого государственного хаоса. Восточная война 1853—1856 годов, поднятая в пользу целости Турции, не могла, разумеется, благоприятствовать разным планам расширения Австрии в ущерб Турции. Напрасно польская эмиграция затевала тогда свой «славянский союз», выдуманный ею еще в 1848 году, т.-e. союз славян (исключая, конечно, великорусов), а мадьярская эмиграция верила в возможность освобождения Венгрии даже при помощи этого «славянского» союза. Австрия зорко следила за положением дел в дунайских землях, заняла Валахию и Молдавию, и угрожала Сербии. Последняя умоляла Турцию защищать ее от Австрии. «Вступление австрийцев в Сербию было бы крайне несчастной мерой, которая могла бы дать повод ко множеству замешательств. Всякие другие вспомогательные войска следует предпочесть в сем случае австрийским. Сербский народ питает такую невыразимую ненависть, такое отвращение к Австрии, что каждый в ту же минуту сочтет вступление австрийцев в Сербию такою угрожающей опасностью, таким великим несчастьем, что вся деятельность сербов обратится против австрийских войск, что все действующие силы народа направлены будут на поражение этих врагов, в которых во всяком случае увидят олицетворение тех желаний, которые побуждают Австрию, все равно под каким бы то ни было законным наименованием, провести в Сербии ее эгоистические рассчеты». Такия слова написал Порте сам, преданный Австрии, князь Александр Карагеориевич<ref>Попов: Россия и Сербия, II, 384.</ref>. На этот раз Австрия не заняла Сербии, а из занятых румынских княжеств скоро вышла. Не знаем, насколько верны были слухи, появившиеся в 1863 году во французских газетах, будто Франция тогда обещала Австрии Босну, Герцеговину, Сербию и Румынию, взамен Венеции и Галиции. В вопросе выдачи турецких крепостей Сербии Австрия поддерживала последнюю, чтоб, как выразился министр Бейст (1866 г.), «сербы убедились, что не только русский кабинет, а и другой может воодушевиться для славянской независимости». Победы Пруссии, 1866 года, создали, наконец, венгерское государство. При коронации императора Франца-Иосифа в короли венгерские (1867 г.) развевались знамена ''Босны, Сербии, Болгарии'' и ''Румынии'' под Будином-Пештом наравне с знаменами Венгрии, Хорватии (с Славонией и Далмацией) и Семиградии, и апостольский король венгерский произносил известную присягу, но уже не на латинском языке, а по-мадьярски. Мадьяры осуществили без вооруженной революции неудавшийся план 1848—1849 годов. В числе внешних вопросов, волнующих венгерский парламент, «восточный вопрос» играет одну из важнейших ролей; он сделался предметом разных интерпелляций со стороны депутатов сейма венгерского и общего австро-венгерского (делегаций), и ответов со стороны министров. Интерпелляции по поводу восточного вопроса поднимали сначала преимущественно сербские депутаты, желая выяснить отношение к нему Австро-Венгрии в случае вооруженных восстаний турецких христиан против Порты. Уже в начале 1868 года, в заседаниях венгерской делегации заявил министерский советник, Фальке, что австро-венгерское правительство в случае такого вооруженного восстания не останется пассивным зрителем. «Провозглашение полной пассивности во что бы ни стало, в этом вопросе, который затрагивает самые жизненные интересы монархии, особенно же Венгрии, было бы игнорированием наших ближайших интересов, которое повело бы за собой тяжелые последствия и которое бы жестоко отмстилось». Австро-Венгрия вошла в дружеские сношения с временным правительством, управлявшим Сербией после убиения князя Михаила, и говорят, сделала известные обещания относительно будущего всех турецких сербов. Как бы то ни было, в конце 1868 года и в начале 1869 года появились слухи, будто у Австро-Венгрии есть известные намерения относительно ''Босны''. Известный мадьярский генерал Тюрр, который прежде в изгнании тоже мечтал о дунайской федерации, но, возвратившись в возобновленную Венгрию, конечно, отказался от этих мечтаний, — Тюрр, путешествуя тогда между венгерскими сербами, проболтался о предстоящей будто аннексии Босны, и даже обещал одному сербу место великого жупана в Босне. Эти слухи побудили сербских депутатов венгерского сейма, Стратимировича и Милетича, поговорить о восточном вопросе вообще. По поводу прений о всеподданнейшем адрессе королю, Стратимирович в речи (4 июня 1869 года) предлагал внести в адресс статью о восточном вопросе, которая бы рекомендовала правительству принцип невмешательства во что бы ни стало. Стратимирович указывал на восточный вопрос, как на самый жизненный вопрос для Венгрии в экономическом и политическом отношениях. Турция как государство, в котором невозможны реформы, раньше или позже погибнет; а наследство надо оставить ее молодым христианским народам. Такую политику должна защищать и Венгрия, та Венгрия, которая некогда была оплотом Европы против завоевательных варваров, и которая теперь должна пламенно желать освобождения оставшихся еще под турецким игом христианских народов. Австро-Венгрия не должна ни за что вмешиваться в предстоящую на Балкане катастрофу, а менее всего в пользу разлагающегося трупа: «она должна прямо заявить, что турецкое государство в Европе отжило, что интересы цивилизации и человеческого прогресса требуют, чтоб его оставили умереть спокойно, а не мешать ни прямо, ни косвенно христианским народам в деле их освобождения». Но эта предполагаемая Стратимировичем статья отклонена венгерским сеймом и не вошла в адресс. В подобном смысле, как Стратимирович, высказался немного раньше (20 мая) и Милетич. Он требовал, чтоб австро-венгерское правительство ни в каком случае ''не придерживалось'' политики вмешательства относительно Востока и политики аннексии относительно Босны. Граф Андраши, тогда венгерский министр-президент, отрицал всякие завоевательные стремления Австрии относительно Турции; что касается принципа невмешательства, то Австрия будет соблюдать этот принцип до тех пор, пока им будут руководиться и другие государства. В том же самом году, 17 декабря, Милетич вновь поднял восточный вопрос в венгерском сейме. Указывая на последний ответ министра, он выводил из него желание Австрии поддерживать Турцию и мешать освобождению турецких христиан. Случившееся тогда путешествие императора-короля Франца-Иосифа в Константинополь он считал знаком дружбы к Турции, и «это путешествие в высшей степени оскорбляет чувства восточных христиан и родственных им народов в Австро-Венгрии». Австрия, стало быть, отождествляет свои собственные интересы с интересами Порты, и свою судьбу с судьбой Турции. Зная, что реформы в Турции невозможны, все-таки желает поддерживать турецкое варварство и произвол в ущерб христианским народам, не без тайного желания, в конце-концов, заменить турецкое владычество своим. Восточные христиане имеют священное право и обязанность, — сбросить позорное иго турецкое при первом удобном случае; такое вооруженное восстание возбудит у всех австро-венгерских славян сильнейший отголосок, они будут считать каждого друга Турции своим врагом; у венгерских же сербов нельзя отнимать права помогать своим братьям против турок. Вмешательство Австро-Венгрии в восстание восточных христиан поведет за собой вмешательство других держав, и наконец европейский пожар, в котором монархия Габсбургов, преимущественво же Венгрия, сделается театром страшной войны и вместе с мадьярами погибнет. Спасение Венгрии возможно только посредством согласия и дружбы с восточно-христианскими государствами, которые с своей стороны должны выяснить себе отношение Венгрии к ним. В силу всех этих соображений Милетич предлагал следующую резолюцию: «Сейм земель венгерской короны торжественно заявляет: Венгрия во всех обстоятельствах, даже в случае столкновения между Портой и восточными христианскими государствами и народами, будет твердо держаться ''политики невмешательства'', с условием, что ни одно другое государство не вмешается таким именно образом, который был бы опасным для свободы и самостоятельности восточных христианских пародов и государств, и вместе с тем и Венгрии. Христианские государства и народы Востока могут — на пути и в стремлении к свободе, цивилизации и самостоятельности — рассчитывать на симпатии Венгрии и народов венгерской короны». Сейм отклонил этот проект резолюции депутата Милетича. Неописанную радость возбудил у австрийских славян решительный подвиг России, когда она, воспользовавшись немецко-французской войной 1870 года, разорвала позорную статью Парижского трактата относительно Черного моря. Австрийские славяне видели в этом начало деятельного вмешательства великой славянской державы в пользу славянских народов Турции, и резко осуждали лишнюю суетливость австро-венгерской дипломатии в пользу Турции. Такие взгляды австрийских славян (кроме поляков) лучше всего выражены в «манифестации чешских депутатов», 8 декабря 1870 года. Доверенные лица чешского народа, числом 86, приветствовали этот поступок России с восторгом, высказали свои живейшие симпатии к восточным христианским народам, и пожелали освобождения от турецкого ига. Вместе с тем они считали всякое враждебное действие Австрии против России и восточно-христианских народов — опасной для Австрии политикой. В то время, когда неутомимый австрийский министр иностранных дел, граф Бейст, не переставал сочинять разные ноты, восточный вопрос очутился вновь в венгерском парламенте. В феврале-месяце 1871 года Стратимирович высказал опасение, что Австро-Венгрия вмешается во внутренние дела дунайских княжеств, и опять заговорил о политике Австро-Венгрии в восточном вопросе. Эта политика, стремящаяся к сохранению целости Турции, отталкивает все восточно-христианские народы от монархии Габсбургов, наполняет их недоверием и ведет их в объятия России. А между тем было бы в интересах Австрии, еслиб она все народы дунайской области соединила в могущественный восточный союз, с полным уважением к их самостоятельности и их историческому праву. Поэтому — кончил оратор — необходимо, чтоб Австрия не препятствовала освобождению турецких христиан и образованию свободных христианских государств на месте Турции. Граф Андраши — в согласии с государственным канцлером — повторил свой последний ответ, данный Милетичу, и при громком одобрении палаты заявил, что руководящий принцип Австро-Венгрии в восточном вопросе — ''принцип невмешательства'', но с условием, чтоб этого принципа держались и другие государства. Итак, по словам самых компетентных лиц, принцип, которым Австрия должна руководиться в восточном вопросе, принцип невмешательства, но вместе с тем — и принцип мешательства другим в деле освобождения турецких христиан. Согласимся, принцип — по крайней мере для такого государства, как Австрия — очень опасный. Приближалось однако время, когда Австро-Венгрия вынуждена была обозначить свое отношение к восточному вопросу на практике. В княжестве сербском праздновался 22 день августа месяца 1872 года с особым торжеством. В тот день молодой князь сербский Милан Обренович провозглашен совершеннолетним. Сербский народ, в том числе, разумеется, и венгерские сербы — видели в воцарении юного потомка Милоша начало лучшего будущего не только для Сербии, но также для всех турецких христиан. Все эти желания, все эти надежды разным образом высказаны тогда в Сербии, в печатных изданиях, в песнях, в картинках и пр. «Твои границы пусть расширятся: вот чего тебе желают все сербы!» — гласила надпись на одной триумфальной арке. «Босна, Герцеговина и Старая Сербия должны быть моими!» — вот слова на изображении князя Милана. «Сегодня князь, завтра король, а через год царь сербский. Теперь празднуем торжество сербского княжества, а через год — с помощью Божией — торжество сербского царства!» Такие и им подобные слова можно было тогда слышать и читать всюду в Белграде, во всей Сербии и вообще между всеми сербами перед и за Савой. Кажется, что тут нечему удивляться, если несчастный, разрозненный сербский народ утешался лучшей будущностью, желал соединения, по крайней мере, всех сербских земель в Турции под скипетром сербского князя. Все это так естественно, так прекрасно, что всякий благородный человек с этим должен согласиться. Но совсем иначе посмотрели на белградский праздник мадьяры, те самые, которые — посредством своего министра-президента — не переставали заявлять принцип невмешательства во внутренние дела Турции. Мадьярская журналистика с ожесточением набросилась не только на венгерских сербов — по поводу внезапного закрытия только что открытого их собора, — но и на сербов княжества. Заявления сочувствия венгерских сербов к сербам княжества мадьяры не стеснялись называть сумасшествием, преступлением: за то, что венгерские сербы приняты в Белграде как братья, мадьяры называли сербских правителей «авантюристами», а весь сербский народ, пламенно желающий лучшей будущности, это — тоже «авантюристы и фанатическая чернь». Роль «Великой Сербии» (т.-е. просто стремление соединить сербские земли) не годится для маленького сербского княжества. Если между Венгрией и Сербией должна состояться аттракция, как этого желают «велико-сербы», то это может случиться только в ущерб Сербии, которая невольно упадет на лоно Австро-Венгрии. Пусть это помнят в Белграде, прежде чем будут продолжать свою авантюристскую политику! А в каком смысле высказывались тогда все мадьярские газеты? Да, в самом деле, подобные заявления — странная иллюстрация принципа «невмешательства». Видно, что под последней фразой скрывается что-то, о чем однако не ловко публично говорить... Только австрийские газеты иногда поговаривали, как было бы хорошо приобрести для Далмации «заднюю землю» (Hinterland), Босну, или, пожалуй, учредить в ней австрийскую секундогенитуру. Не станем здесь приводить разные мнения такого рода, а остановимся только на брошюре барона Гельферта: Russland und Österreich (Wien, 1870). Гельферт, известный публицист, историк и государственный деятель старо-австрийского централистического закала, написал эту брошюру, как ответ на известное «Мнение о восточном вопросе», генерала Фадеева. Гельферт прямо говорит, что «панславистическое призвание московитской великой державы еще нигде не формулировано так резко и смело, как в этой брошюре Фадеева», которую Гельферт вообще ставит очень высоко. Австрийский публицист горько упрекает австрийскую дипломатию, что она со времен Иосифа II перестала верно понимать восточный вопрос и ввела Австрию в фальшивое положение относительно восточных христианских народов<ref>Гельферт приводит очень замечательные слова одного австрийского министра иностранных дел о Герцеговине: «Die Herzegowina? Ich habe nicht die Ehre diese Dame zu kennen». Жаль, что автор не назвал этого государственного светила по имени. По его намекам, можно догадываться, что эти слова приписывались гр. Буолю или Рехбергу.</ref>. Гельферт резко осуждает преследование австрийских славян немцами и мадьярами, которые таким образом прямо работают в пользу России. Будущность Австрии — на востоке, в Турции, конечно только Австрии «децентрализованной» (т.-е. федеративной), которая может иметь притягательную силу на будущие дунайские христианские государства; они могут быть вполне самостоятельны или соединены с Австрией; в том и другом случае они найдут естественную опору в федеративной Австрии, которую ее румыны и славяне считали бы настоящим своим отечеством, и которая сделалась бы центром тяготения для остальных их соплеменников. Посредством же своих югославян Австрия может иметь решительное влияние на всем Балканском полуострове, не ища здесь — кроме Босны и Герцеговины — никаких завоеваний. Связанные с Австрией моральными узами, народы полуострова будут ее союзниками и в случае войны с Россией. Барон Гельферт кончает свои любопытные рассуждения: «Фадеев говорит: ключ для решения вопросов польского, славянского и черноморского держит в руках Австрия. ''Вырвем'' этот ключ у Австрии, и европейский восток принадлежит России. Мы с своей стороны говорим: ключ восточного вопроса держит в руках Австрия. ''Удержим'' этот ключ за собой и воспользуемся им как следует, и европейский восток принадлежит Австрии!» В последнее время стали в Вене даже утверждать, что, мол, для Австрии было бы выгоднее, еслиб она, подобно России, перестала защищать status quo в Турции, а способствовала постепенной «эманципации» христианских народов на востоке, и пр. Последний взгляд высказала именно «Presse» летом 1873 года, вскоре после посещения Вены императором Александром. Тогда говорили даже, что Россия и Австрия начинают сближаться друг с другом... Летом 1875 года, вскоре после посещения Далмации императором Францом-Иосифом, вспыхнуло восстание в Герцеговине. С криком: «живио Франьо Иосип, ''краль хрватски!''» — началась эта, как казалось, вспышка, между тем как в ней покоился зародыш событий всемирной важности. Восстание распространилось и в Босне, а через год повело за собой войну Сербии и Черной-Горы с Турцией. Сербы княжества и Черной-Горы взялись за оружие для освобождения своих несчастных братьев, а не король хорватский. И когда оба маленькие сербские княжества не в силах были справиться с турками, то попыталась спасти Сербию от полного раздавления — опять не венгерская корона, а Россия. Наконец, в защиту и для освобождения восточных христиан от жестокого ига, восстала опять не Австрия, а Россия. А Австро-Венгрия? Она, правда, «не вмешалась» в восточный вопрос ни в пользу Турции, ни в пользу христиан, ибо те разные ноты и проекты известного status quo amélioré никто не будет считать серьезным заступничеством за турецких христиан; но вместе с тем она не могла помешать России вмешаться в этот вопрос в пользу турецких христиан. Таким образом, принцип невмешательства, так часто провозглашаемый государственными людьми Австро-Венгрии, соблюден только по меньшей части: прибавляемое к нему важное условие ''не'' исполнено, Австрия не могла задержать Россию. Восстание герцеговинцев и босняков и последующая за ним война Сербии и Черной-Горы с Турцией, преимущественно же война России с Турцией, все это сильно отразилось в разноплеменной Австрии. Выше упомянутое предсказание Милетича о группировке национальных партий Австрии по поводу нагрянувшего внезапно восточного вопроса — сбылось буквально. Славяне (кроме поляков) и румыны заявили живейшие симпатии к своим борющимся братьям, словом и делом; немцы отнеслись к этой борьбе христиан, особенно же южных славян, если не враждебно, то довольно равнодушно, а мадьяры — с неистовой враждой. Из австрийских славян самые теплые симпатии заявляют сербы, словенцы, чехи и словаки, русские; симпатии хорватов не менее теплы, но они как-то обусловливаются известными политическими рассчетами относительно Босны и Герцеговины. Хорваты и словенцы желают присоединить Босну и Герцеговину к Триединому королевству, на основании «исторического права» венгерско-хорватской короны, и заявляют об этом беспрестанно в печати, в публичных собраниях, между прочим, и на последнем анти-турецком загребском митинге (5 августа н. ст.). Притязания хорватов сталкиваются здесь с «естественным правом» сербов, желающих присоединения Босны и Герцеговины к Сербии, пожалуй, к Черной-Горе. Этот политический антагонизм между хорватами и сербами находит пищу и в религиозном различии обоих отраслей одного народа, которым и воспользовались некоторые бессовестные люди, наущенные самим дьяволом — как выразился сам благородный патриот хорватский, епископ Штроссмайер<ref>И вот что написал об этом религиозном различии у славян другой просвещенный хорват XVII века, католический священник Крижанич: «Глупо делает он, кий ся мешает в чужие споры, из коих не может ему пожиток допасть... Аще ся патриарх и папа презирают, и скубут, и за брады водят для предкования: мы для предкования несмо должны чинить раздора, нить заступать оных, кои чинят раздор».</ref>. Одни только австрийские поляки отнеслись к борющимся за свободу южным соплеменникам по-своему, т.-е. они увидели в этой борьбе — «козни Москвы», и поэтому относятся к югославянскому движению с глубоким молчанием, или советуют южным славянам отказаться от «Москвы», обещая им взамен протекцию «свою» и «Европы». Австрийские славяне желали бы, чтоб Австрия, вместе с Россией, разрешила восточный вопрос в пользу турецких югославян. Но так как Австрия отказывается от такой политической комбинации, то славяне требуют от нее, по крайней мере, невмешательства, и очень довольны, что этот вопрос решает Россия. Наравне с славянами, совместного действия Австрии и России в пользу турецких христиан и вместе с тем и присоединения Босны и Герцеговины к Австрии — желают и некоторые высшие старо-австрийские бюрократические и военные кружки, которые не могут еще забыть бывшего единства монархии Габсбургов. Эти господа даже думают, что Австрия должна «вытеснить» Россию из Балканского полуострова и сама стать во главе югославянского движения. Много говорили и говорят о «славянской военной партии» в Австрии, которая желает идти рука об руку с Россией и ищет завоевания на Балканском полуострове, именно Босны и Герцеговины. К этой партии будто бы принадлежат «славянские» генералы Марончич (главнокомандующий в Вене), Филиповичи в (Праге и в Берне), Молинари (в Загребе), Родич (наместник далматский), и др. Заметим, что все эти почтенные австрийские воины не составляют никакой партии, а как верные слуги императора-короля австрийско-венгерского только исполняют его приказания; а «славянами» или, скорее, «югославянами» они суть настолько, насколько это позволяет сан австрийского генерала. На направление австрийской политики они не имеют влияния: теперь не 1848 год, не время Виндишгрецов и Елачичей. Если грядущие события на Балканском полуострове возбуждают между австрийскими славянами радостное движение, то мадьяры смотрят на них с неописанным ужасом и озлоблением. По мере того, как герцеговинская вспышка принимала все более и более угрожающие размеры и, наконец, разразилась русско-турецкой войной, — мадьяры все больше и больше волновались. Они увидали, что восточный вопрос не решается по их желаниям, по их почину; они увидали, что кровавая драма на берегах Неретвы, Босны и Моравы, ужасная трагедия на берегах Марицы взволновали весь славянский мир, от Шумавы до Тихого океана. Увидели они, что славянский «собор мног зело» поднимается, и что его авангард доходит до самого Пешта и Дебрецина, Темешвара, Сегедина и Печуха. С 1875 года восточный вопрос не выходит из стен венгерского парламента, из дворцов магнатов и из хижин бочкорошей и чикошей; все мадьяры без различия толкуют о восточном вопросе. Успехи турецкого оружия против Сербии вызывали у мадьяр всеобщий восторг и пламенное желание, чтоб ненавистная Сербия была окончательно раздавлена турками. Провозглашение князя Милана королем сербским доводило мадьяр, равным образом как и правительственные австрийские кружки, до исступления. Мадьярские политические вожди и знаменитости заявляют самые теплые симпатии туркам. Кошут настойчиво требует, чтоб Австро-Венгрия не побоялась войны, только бы помешать России осуществить ее планы на Востоке; гибель турок поведет за собой и гибель мадьяр; другая мадьярская знаменитость, граф Зичи (бывший министр торговли) назвал все слои мадьярского народа туркофильскими, и заявил, что союз между мадьярами и турками — единственное спасение обоих; третья мадьярская знаменитость, генерал Клапка, высказал мнение, что судьба турок и мадьяр, двух братских племен, тесно связана, и что падение Турции поведет за собой и падение Венгрии. Последнюю мысль о братстве и теснейших связях турок и мадьяр заявила с особенной торжественностью мадьярская молодежь. Мадьярская депутация в Константинополе и турецкая в Пеште не переставали говорить на эту тему. Оба «братские народа» торжественно заявили, что они питают друг к другу живейшие симпатии, и что отныне их судьба связана теснейшим образом. Против «морозного дуновения северного колосса», против «варварских московитов угрожающих цивилизации», против «коварной России, этого бича природы» — кричали в один голос мадьярские депутаты, студенты и другие граждане, и турецкие улемы и софты. Этот союз двух братских народов спасет европейскую «цивилизацию», и турецкие и мадьярские сабли задержат северного колосса — думал один турецкий софта или улема в Пеште (в апреле 1877 года). А на последнем митинге или собрании народа в Пеште (26 июля н. ст. 1877 года) мадьярские вожди неистовствовали против «варваров», русских. Клапка опасается, что Россия, раздавив Турцию, обратится против Австрии и «цивилизации», и во всей Венгрии мадьяры принимают резолюцию, что завоевательная политика России «угрожает интересам» Австро-Венгрии, и побрякивают вилагошскими саблями. Мы бы зашли слишком далеко, если бы следили за всеми подробностями, в каких обнаруживается эта трогательная дружба мадьяр к туркам и вместе с тем эта страшная ненависть к России. Между тем в обоих парламентах Австрии восточный вопрос поднял много шуму. В австрийском парламенте и в других политических кружках господствовал по этому поводу полный разлад; немецкие депутаты очень пеняли на Россию, что она собирается нанести удар целости Турции; один из этих депутатов сказал, что без позволения Австрии не смеют образоваться на ее границах славянские государства (slavische Neubildungen);, другой (бывший министр Др. Искра) предпочитает целость Турции, но если последняя уже распадется, то Босны и Герцеговины мало: границы Австрии должны подвинуться до Архипелага и до самой Греции (!)<ref>Подобную мысль высказал недавно и Fr. Hellwald: Die Türkei im Kampfe mit Russland (Augsburg, 1877); он советует Австрии подумать о присоединении Сербии, Босны, Герцеговины, северной Албании и Македонии, и подружить свое знамя на стенах Солуня. Почему же не на св. Софии в Константинополе?</ref>. Почтенный патер Грейтер, из Тироля, много говорил о «правах» венгерского короля на северо-турецкие земли и о коронационной его присяге. Славянские депутаты говорили в пользу деятельного вмешательства Австрии в пользу югославян; только польские депутаты сохраняли глубокое молчание. Бурнее были заседания венгерского парламента, особенно после начала войны русско-турецкой. В этом парламенте, который вообще не отличается особенной умеренностью в речах, раздаются бесконечные речи, интерпелляции, петиции по поводу разрешающегося без ведома и без участия и даже против воли мадьяр — «восточного вопроса». Особенно много говорилось в заседаниях последнего сейма (летом 1877 года). Хорваты делают в Загребе овацию эрцгерцогу Альбрехту, высказываясь в пользу освобождения югославян, присоединения Босны и Герцеговины к Хорватии, и громко заявляя свои русские симпатии, между прочим и русским национальным гимном. И вот, сейчас по этому поводу интерпелляция в венгерском сейме. Министр-президент Тисса отвечает, что в этих демонстрациях не было ничего особенного; а что касается русского гимна, то это вовсе не был русский гимн, а «хорватская народная песнь», похожая, впрочем, на этот гимн. Барон Кааш думает, что война России с Турцией, возникшая вследствие деятельности славянских комитетов (!), есть война панславизма, и что она может кончиться соединением славян, а панславизм — наибольшая опасность для Австро-Венгрии. Свободная Румыния и Сербия, новое болгарское государство — все это постоянная опасность для Австро-Венгрии. Поэтому оратор требует от правительства, чтоб оно препятствовало образованию новых славянских государств, увеличению существующих, союзу их, или подпадению их под русский протекторат. Почтенные представители Шомодьского комитата (губернии) представляют сейму петицию в пользу целости Турции — поступок в парламентарной жизни довольно странный. Начинаются дебаты по этому поводу: граф Аппоньи считает целость Турции необходимостью для Австро-Венгрии; но Каллай, с редким у мадьяр беспристрастием, прямо говорит, что ничто на свете не спасет Турции, и никак не желает связать будущность Венгрии с этим разлагающимся трупом. Сербский депутат Полит считает все эти туркофильские демонстрации мадьяр совершенно бесполезными, так как Россия не обращает на них ни малейшего внимания, и преследует неуклонно свою цель; единственным возможным разрешением восточного вопроса представляет образование малых христианских государств. Что касается правительства Австро-Венгрии, то оно до сих пор не высказало решительно своих взглядов на восточный вопрос, говоря как настоящая дельфийская Пифия. Впрочем, если взять во внимание весь хаос, происходящий по поводу восточного вопроса посреди народонаселения Австро-Венгрии, нельзя удивляться такой нерешительности. Австро-венгерское правительство заявило в обоих парламентах, что Австро-Венгрия на чеку, что она не вмешается в восточный вопрос, пока не будут затронуты ее интересы». В чем именно состоят эти интересы, до сих пор оффициально не разъяснено. Только раз, еще осенью 1876 года, Тисса, отвечая на одну интерпелляцию, сказал, между прочим, что «Венгрия не променяет права своего первородства за чечевицу». Эта библейская фраза венгерского министра-президента объяснялась так, будто для Австро-Венгрии присоединения Босны и Герцеговины мало, и что в случае необходимости надо уже присоединить все северо-турецкие земли. Общее министерство иностранных дел соблюдает глубокое молчание. Таким образом, политика Австро-Венгрии относительно восточного вопроса до сих пор неизвестна. Мы знаем и понимаем, что Австро-Венгрия предпочитала бы целость Турции с введением известных «реформ», тот пресловутый status quo amélioré. В случае невозможности сохранить целость Турции, можно только догадываться, что Австро-Венгрия не желает, чтоб «Болгария» сделалась сербской, румынской или русской, что Босна и Герцеговина, переставши быть турецкими, должны сделаться австро-венгерскими; что касается Сербии и Черной-Горы, то они могут получить только незначительные исправления границ. Итак, видим, что политика Австро-Венгрии все бьет только в негативную сторону восточного вопроса: господство турок должно быть сохранено, так как для Австро-Венгрии целость Турции — необходима, а образование малых христианских государств — опасно. О позитивной стороне восточного вопроса, т.-е. о радикальном его разрешении прекращением господства турок в Европе, австро-венгерская политика до сих пор не высказалась, по крайней мере явно. Но мы думаем, что австро-венгерское правительство, равным образом как и сами мадьяры, несмотря на все отрицания, не прочь воспользоваться «историческим правом» венгерской короны и «осуществить» титулы венгерского короля: король босанский, сербский, болгарский, румынский. Мы, разумеется, не думаем, что Австро-Венгрия придает этим давно устаревшим притязаниям какое-нибудь практическое значение, и что она на их основании вздумает «ревиндиковать» эти «partes adnexas» венгерской короны, как, например, в 1772 году «ревиндиковала» Галицию на основании титула rex Galiсiае et Lodomeriae. Времена практического применения «исторического права», т.-е. возобновления известных давних отношений между народами или государствами, давно миновали. Если в давние времена баны и короли босанские, короли и деспоты сербские, воеводы румынские, или даже царь болгарский признали на короткое или продолжительное время верховную власть королей венгерских, то последующие затем события, завоевания турок, освобождение части сербского народа и проч., уничтожили эту власть. Все это только давние исторические факты, и больше ничего. Если некогда босанские Твердки, сербские Вуканы и Стефаны желали присоединиться к венгерской короне, то этого теперь вовсе не желают ни Обреновичи, ни Петровичи, то этого вовсе не желают ни сербы, ни болгары, ни румыны. Политическим идеалом всех этих народов вовсе не присоединение к Венгрии, а соединение их разрозненных частей, — стало быть, эти идеалы стремятся не к расширению границ Венгрии, а к их сокращению. Кроме того, румыны, болгары и сербы не нуждаются в покровительстве короля венгерского, имея более сильного и естественного покровителя в России. Поэтому об «историческом праве» Венгрии на северо-турецкие земли нельзя серьезно толковать. А то, на основании «исторического права», пришлось бы, пожалуй, плохо самой Венгрии. Известно, что в X веке словаки составляли часть чешского государства Болеславов, что в IX веке вся восточная Венгрия, с старинной славянской «Пештью» (пещь—печь—нынешний Пешт), была «задунайской Болгарией». Да, «историческое право» венгерского короля, называющего себя «rex Galiciae et Lodomeriae», может столкнуться с «естественным и историческим правом» императора ''Всероссийского'' на Червонную и Угорскую Русь. Наконец, мы могли бы вспомнить, что мадьяры, или угры вышли из уральских стран, из Югрии, титул которой находится тоже в числе титулов императора всероссийского, по крайней мере Петр Великий говорил Ракоцы, что мадьяры — его подданные, убежавшие из Югрии: «Sunt, qui audiverunt, Petrum Rákótzio jocabundum adfirmasse: Hungaros suae ditionis homines esse eosque ex Jugria profugos» — так писал в 1726 году ученый словак Μ. Бел петербургскому академику Байеру<ref>Adparatus ad historiam Hungariae (1735), p. 413.</ref>. Но если это «историческое право» венгерской короны не может ныне служить даже предлогом к расширению границ Венгрии на юго-востоке Европы до Черного моря и до Балкан, то все-таки суть этого исторического права составляют до сих пор именно «интересы» Австро-Венгрии. А это и есть, да и должно быть заветное желание Австрии и Венгрии, и мадьяр, как бы это ни скрывали или даже отрицали. Напрасно провозглашает австро-венгерское правительство, что Австрия не желает никаких приобретений на Балканском полуострове, кроме, пожалуй, далматского «Hinterland» — Босны и Герцеговины: это — нежелание, напоминающее басню о лисице и винограде. Более откровенные люди из политических кружков австро-венгерских вовсе не отказываются, в данном случае, от таких приобретений. На них намекал сам министр Тисса, говоря о «первородстве» и о «чечевице»; о них публично говорят в политических кружках, о них пишут постоянно в газетах. Еще в начале 1877 года оффициозный орган венгерский «Pester Lloyd» обнародовал статью прокурора Томашка: «Венгрия и восточный вопрос». По мнению автора, Турция не может дольше существовать; Австрия, вытесненная из Италии и из Германии, должна обратить свое внимание на наследство османов; Босна необходима для Далмации; остальные христианские государства должны заключить с Австрией такой союз, как, например южно-немецкие государства с Пруссией. Из славян разделяют эти планы хорваты (по крайней мере относительно Босны и Герцеговины), и может быть и поляки. Остальные славяне от них уже отказались. Но беда в том, что турецкие югославяне и румыны не желают этого присоединения к Австро-Венгрии, не питая к ней ни малейших симпатий; его желают лишь малочисленные католики в Босне и Герцеговине. Православные сербы в Сербии, в Босне и Герцеговине и в Старой Сербии видят свой центр в княжествах сербском и черногорском, и предпочитают, наравне с болгарами и румынами, полную самостоятельность какой бы то ни было зависимости от Пешта или Вены. Кроме того, не желает присоединения этих земель к Австро-Венгрии и Россия, желая их самостоятельного развития. Разумеется, этому нежеланию главных факторов должно уступить желание известных австро-венгерских кружков. И, право, если немецко-мадьярская монархия Габсбургов не может или не хочет способствовать освобождению этих народов, то для нее будет гораздо лучше, если она, отказавшись от всяких материальных приобретений на Балканском полуострове, кроме, пожалуй, турецкой Хорватии, не будет вмешиваться в дела православных югославян и румын, и вместе с тем не будет мешать и России в установлении новых, справедливых порядков на нижнем Дунае. В противном случае могли бы возникнуть опасные затруднения и столкновения. Мысли австрийских патриотов старого закала, вроде барона Гельферта, о моральных и материальных приобретениях Австрии на Балканском полуострове основаны на иллюзиях. Гельферт, настаивая на распространении морального или материального владычества Австрии на Балканском полуострове, считает необходимым для этого условием предварительное возобновление старой цельной австрийской монархии, как «decentralisirter Einheitsstaat», т.-е. просто как федеративное государство (федерация народов? федерация «исторических» индивидуальностей?) Действительно, допущение дуализма и господства мадьярского элемента в восточной половине монархии оказывается роковой политической ошибкой, тем более, что эта ошибка ''не была'' необходимой. Господство немецкого элемента, превосходящего все остальные народы Австрии количественно<ref>В Австрии считается 9 м. немцев, 7 м. чехов и словаков, 5 м. мадьяр, 3 м. хорватов и сербов, 3 м. русских, 2½ м. румын, 2 м. поляков, 1½ м. словенцев, кроме других мелких народностей; из них многочисленные евреи считают себя тоже немцами.</ref> да и качественно, для не-немецких народов тяжело; но с ним, как с господством всемирного культурного элемента, можно примириться, равным образом как можно примириться и с централистической Австрией, с преобладанием в ней немецкого элемента. Между тем господство мадьярского элемента, ни в чем не превосходящего другие народности, разве только бесцеремонностью и смотрящего на все политические вопросы с своей, крайне узкой, племенной точки зрения, просто невыносимо и раздражает в высшей степени. Но уничтожение дуализма со всеми его последствиями и возобновление цельной австрийской монархии, особенно в форме «децентрализованного цельного государства», по нашему мнению, pium desiderium, осуществление которого теперь невозможно. Весь этот предполагаемый радикальный переворот господствующих ныне политических порядков в монархии Габсбургов сопряжен с такими непреодолимыми затруднениями, что австрийский император едва ли когда-нибудь решится на такой опасный эксперимент. А то, пожалуй, могли бы повториться события 1848—1849 годов, с той однако важной разницей, что Россия Австрии уже помогать не будет. Здесь можно сказать: Austria sit ut est, aut non sit! Было время, когда многие славянские патриоты мечтали о «славянской», разумеется, федеративной Австрии; теперь эти мечты встречаются уже довольно редко. Как же говорить о «славянской» Австрии, когда «славяне» ''не один народ'' с одним языком, с одной культурой, с одними стремлениями. Австрийские славяне — ''народы'' — строго определенные национальные единицы, каждая с своей собственной исторической жизнью, с своими политическими идеалами, и нередко относящиеся друг к другу враждебно. Указываем на историческую вражду поляков и русских в Галиции, политические идеалы которых диаметрально противоположны, уничтожая, так сказать, друг друга; вспомним политический антагонизм хорватов и сербов, и, наконец, различную точку зрения австрийских славян относительно восточного вопроса. Австрийские славяне представляют только этнографическое, но никак не национально-политическое целое. Чехов и поляков, словаков и русских, словенцев, хорватов и сербов нельзя считать одним народом, одним сплошным политическим фактором: политическая и парламентарная жизнь Австрии 1848—1877 годов представляет тому достаточно доказательств. Поэтому славяне не в состояния дать Австрии «славянский» отпечаток, не говоря уже о том, что почти равносильные им немцы и мадьяры добровольно никогда не приняли бы такого отпечатка. Впрочем, такой австро-славянский союз, к которому должны примкнуть и румыны и турецкие славяне, представлял бы такой же государственный хаос, как пресловутая дунайская федерация Кошута. Основываясь на всех этих соображениях, и считая мысли старо-австрийских патриотов об идеальной «Австрии» несбыточными, мы повторяем, что для немецко-мадьярской монархии Габсбургов гораздо лучше не вмешиваться в дела Балканского полуострова, и ни теперь, ни впредь не мешать России в осуществлении заветной ее мысли — в освобождении православных народов Турции. Барон Гельферт справедливо замечает, что «ключ» к восточному вопросу держит в руках Австрия, и что она должна его и впредь удержать, даже воспользоваться им ''против'' России. Но почтенный австрийский публицист забыл одно важное обстоятельство: именно, что с этим деликатным инструментом надо уже теперь уметь обращаться; он забыл, что для старой Австрии уже слишком поздно учиться владеть этим «ключом», особенно когда ей постоянно мешают в этом венгры и немцы. А между тем этим ключом может научиться владеть и Россия. В заключение повторим два исторических воспоминания. Около 1660 года просвещенный католический священник, хорват Юрий Крижанич, взывает к русскому царю Алексею Михайловичу, чтоб он освободил несчастных задунайских славян из турецкой неволи. Через несколько лет (1688 г.) православный архимандрит Исаия, от имени патриархов греческого и сербского и господаря волошскаго, вызывает молодых сыновей царя Алексея выступить за освобождение православных греков, румын и славян, которые с радостью ожидают царские войска; он просил, чтоб цари не дозволили занять православные земли католическими войсками римского императора: ''румыны, болгаре и сербы не любят немцев и будут им помогать только в случае крайней нужды.'' А тогда, в XVII веке, русский царь был еще далеко от Дуная, а сильный император римский и король венгерский так близко! {{left|Июль, 1877.}} === Примечание редакции === <references group="Ред."/> === Примечания === {{примечания}} [[Категория:Русская публицистика]] [[Категория:Журнальные публикации 1877 года]] [[Категория:Публикации в журнале «Вестник Европы»]] [[Категория:Австро-Венгрия]] esuubb2otimehgoa15p27ltho3up84u Город, в котором были немцы (Калинин) 0 1226636 5730195 2026-07-14T11:54:17Z Butko 139 Новая: «{{Отексте | АВТОР = [[Анатолий Вениаминович Калинин|Ан. Калинин]] | НАЗВАНИЕ = Город, в котором были немцы | ЧАСТЬ = | ПОДЗАГОЛОВОК = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | СОДЕРЖАНИЕ = | ДАТАСОЗДАНИЯ = 1943 | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 194...» 5730195 wikitext text/x-wiki {{Отексте | АВТОР = [[Анатолий Вениаминович Калинин|Ан. Калинин]] | НАЗВАНИЕ = Город, в котором были немцы | ЧАСТЬ = | ПОДЗАГОЛОВОК = | ИЗЦИКЛА = | ИЗСБОРНИКА = | СОДЕРЖАНИЕ = | ДАТАСОЗДАНИЯ = 1943 | ДАТАПУБЛИКАЦИИ = 1943 | ПЕРВАЯПУБЛИКАЦИЯ = | ЯЗЫКОРИГИНАЛА = | НАЗВАНИЕОРИГИНАЛА = | ПОДЗАГОЛОВОКОРИГИНАЛА = | ДАТАПУБЛИКАЦИИОРИГИНАЛА = | ПЕРЕВОДЧИК = <!-- Для отображения заполните ЯЗЫКОРИГИНАЛА --> | ИСТОЧНИК = {{Источник|Komsomolskaya-Pravda-77-1943-09-11-all.pdf|Комсомольская правда № 215 (5617) за 11.09.1943}} | ДРУГОЕ = | ВИКИПЕДИЯ = | ВИКИДАННЫЕ = <!-- id элемента темы --> | ОГЛАВЛЕНИЕ = | ПРЕДЫДУЩИЙ = | СЛЕДУЮЩИЙ = | КАЧЕСТВО = <!-- оценка по 4-балльной шкале --> | ЛИЦЕНЗИЯ = Комсомольская правда | СТИЛЬ = text | НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ = | ДРУГИЕПЕРЕВОДЫ = }} <pages index="Komsomolskaya-Pravda-77-1943-09-11-all.pdf" from=2 to=2 fromsection="Город_в_котором_были_немцы" tosection="Город_в_котором_были_немцы" /> </div> [[Категория:Донбасская операция (1943)]] [[Категория:Донецк]] [[Категория:Анатолий Вениаминович Калинин]] [[Категория:Публикации в газете «Комсомольская правда» 1943 года]] gmtfrt8tlm7wagacjkziu0zep10dsz6